Sofia Gubaidulina’s Symphony An Interpretation
Authors: Медич Ивана 
Published: April 2022

В этой статье я обсуждаю знаковую 12-частную симфонию Софии Губайдулиной «Слышу… Умолкло…» (1986), прославившуюся творческим использованием чисел Фибоначчи и золотого сечения в качестве основных конструктивных принципов, а также «тихим соло» для дирижера. Эта симфония стала первым значительным оркестровым сочинением Губайдулиной, написанным в период творческой зрелости, незадолго до ее прорыва к международному признанию. Название симфонии символизирует важность не только звука, но и тишины, пауз. Хотя произведение принято толковать с точки зрения его религиозно-мистического нарратива (с помощью «ключей», предоставленных самим композитором и ее биографами), я считаю, что музыкальный символизм Губайдулиной многозначен и не поддается буквальному прочтению; альтернативные интерпретации не просто возможны, но и необходимы. А именно, несмотря на ту готовность, с которой Губайдулина снабжает свои сочинения «мистические программами», неоднозначность музыкальных кодов позволяет нам предлагать иные истолкования - признающие автохарактеристики Губайдулиной, но не зависящие от них. Тем самым, симфонию можно интерпретировать как музыкальную иллюстрацию притеснения и жестокого «заглушения» голосов советских граждан на протяжении десятилетий коммунистического правления - пусть сама Губайдулина никогда не давала понять, что в ее скрытых программах присутствуют подобные мотивы. Более того, можно утверждать, что симфония описывает историю религиозного самовыражения в СССР - подавленного, но сумевшего выжить, - или, иначе говоря, что композитор ставит проблему отношений между человеком и системой в общем плане.

In this article I discuss Sofia Gubaidulina’s landmark twelve-movement symphony Stimmen… Verstummen… (1986), renowned for its creative employment of the Fibonacci numbers and the ‘Golden ratio’ as main constructive principles, as well as the ‘silent solo’ for the conductor. This symphony was Gubaidulina’s first substantial orchestral work, written during the period of her artistic maturity and just before her international breakthrough. The title of the symphony symbolises the importance of not only sound, but also of silence, pause. While this work is commonly interpreted with respect to its religious-mystical narrative, in accordance with the ‘clues’ that the composer herself and her biographers have provided, here I argue that Gubaidulina’s musical symbolism is neither literal nor unambiguous, and that alternative interpretations are both possible and welcome. Namely, in spite of Gubaidulina’s readiness to provide mystical ‘programmes’ for her works, the ambiguity of musical signifying ‘codes’ enables us to offer different interpretations, which can acknowledge Gubaidulina’s autopoetic statements, but do not have to depend on them. Thus, although Gubaidulina herself has never hinted at any of the following as being her hidden ‘programmes’, it is possible to interpret the symphony as a musical illustration of the oppression and the brutal ‘silencing’ of the voices of Soviet citizens during the decades of the communist rule. Furthermore, one could argue that the symphony depicts how religious expression was crushed in the USSR, yet managed to survive - or, else, that the composer problematised the relationship between the individual and the system in more general terms.