bluuebunny/crossref_metadata_2025 huggingface dataset:
On Sails and Gales, and Ships Sailing in Various Directions: Post-Soviet Ukraine
Authors: Hrytsak Yaroslav
Published: October 2015

SUMMARY:
Ярослав Грыцак в своей статье проверяет возможности новых парадигм осмысления постсоветского пространства, пытаясь с их помощью объяснить выявленные в результате эмпирических исследований тенденции посткоммунистической трансформации в Украине. Грыцак исходит из огромной значимости исторического наследия, которое, по его мнению, продолжает формировать современные экономические, политические и культурные процессы. Он вписывает интересующие его политические и социальные явления одновременно в различные исторические и географические контексты. Так, именно география помещает Украину в евразийский контекст. Другим важнейшим “историческим контекстом” он считает наследие Руси, которое определяет идентификацию Украины с “восточной славянской Европой” и подрывает как европейский, так и евразийский проекты, не пользующиеся популярностью у значительной части современного украинского населения. Польское наследие, по мнению Грыцака, объединяет разнообразные феномены, от германского городского законодательства до “еврейского вопроса”. Этот контекст интерпретируется как прошедшая через польский фильтр вестернизация западной и южной Руси. Подвергшиеся этой вестернизация территории современной Украины характеризуются самой высокой интенсивностью украинской идентичности и наибольшим распространением украинского языка. Именно в исторически наиболее “польских” зонах – на западной Украине и в Литве – опросы населения дают максимальную ориентацию на национальную принадлежность. Западная Украина в статье рассматривается как особый случай, определяемый габсбургским наследием. Политическое поведение роднит современных западных украинцев с их соседями за границей, что позволяет говорить о своеобразной политической культуре галицийской зоны, где сложилось одновременно несколько параллельных “национальных” гражданских обществ. Именно габсбургское наследие роднит западную Украину с Центральной Европой. Наконец, в статье разбираются советский контекст и советское наследие. Грыцак разделяет русификацию и советизацию, анализируя советскую идентичность, преобладающую в южной и восточной Украине, не как национальный, но как специфический комплекс ценностных ориентаций и тип политической культуры. Грыцак подчеркивает, что Украина принадлежит сразу нескольким географическим пространствам (Восточная Европа, Восточная славянская Европа, Центральная Европа, Европа, Евразия…) Ни одна из возможных “географий” и исторических традиций не исчерпывает своеобразие украинского варианта и не дана изначально. Выбор зависит от исследовательской оптики.
Забайкальское Казачество в Советской и Постсоветской Историографии
Authors: Башаров Иван
Published: October 2015

SUMMARY:
The article explores Soviet and post-Soviet historiography of the Cossack Host of the Transbaikal region of Siberia. The author provides a historical overview of the emergence of the Transbaikal Host, noting that the presence of the Evenk (Tungus) and Buriat Cossacks in the Host made it different from the rest of the Russian Cossacks. The author points out the initially neutral coverage of the Transbaikal Cossack history by Soviet authors, who saw in the emergence of the Host a combination of the governmental need to protect the imperial border and of the Buriats’ and Evenks’ attempt to acquire a prestigious status as state servitors. In the 1930s some Soviet authors saw the Cossacks as the most loyal group to the Tsarist regime, while the emergence of the Cossackdom in Transbaikalia was explained in terms of an imperialist manipulation by the government. Post-Soviet researchers tend to stress the ethnic unity of the Buriats and the Evenks and prefer to build a model of interaction between the Russian state and the native peoples of Siberia without the interfering Cossackdom. During both Soviet and post-Soviet periods the Cossack culture was studied only from the viewpoint of folklore. Although some post-Soviet researchers saw the re-vitalization of Cossackdom as a sign of the emergence of a more tolerant and multiethnic identity, Basharov disagrees with this point of view. He argues that today’s Cossacks of Transbaikalia are overwhelmingly Russian. Popular literature written by the Cossack representatives today stresses specific ethnic origins of the Cossacks, although points out the age-old ties between them and the Russian people.
Время Сравнивать Камни. Постреволюционная Культура Политической Скорби в Современной России
Authors: Эткинд Александр
Published: October 2015

SUMMARY:
Alexander Etkind takes as his point of departure a hypothesis according to which the phenomena of mass terror in the 20 th century generated by Soviet Communism and German National-Socialism can be compared as objects of socio-cultural investigation despite their unique features. Etkind attempts to uncover structural specifics of cultural and historical memory of the Holocaust in Germany and of the Soviet terror in contemporary Russia. The central focus of the article is thus on the production and genres of today’s representation of memory of the Terror. The author distinguishes between hardware memory, understood as material expressions of memory in the form of monuments and memorials, and software memory, understood as a text and crystallized in public discourses. Interaction and mutual communicability of these two forms of memory is a condition of a normal development of the national cultural and historical memory. The emergence of hardware memory depends on the public consensus about the past, which is problematic in Russia due to the unfinished revolutionary period. In a democratic Germany these processes of the emergence of hardware memory were completed in late 1940s and by now mnemo-projects to commemorate the Holocaust are of a procedural character. Unlike in Germany, in Russian society culture is overloaded with historical memory and its varying interpretations. This exceeding historicism turns historical memory into a decentralized complex of judgments and symbols and prevents it from crystallizing in the form of monuments and memorials. Etkind turns his attention to differences between museum and memorial forms of representing the past, as well as considers the search for an adequate iconic representation of historical traumata. Those few monuments that do exist in Russia represent the result of a compromise of a desire to articulate a particular political opinion, artistic abstract expression, religious symbolism, and the dominant political demand.
Narratives and Political Development in the Baltic States: History Revised and Improvised
Authors: Pettai Vello
Published: October 2015

SUMMARY:
Велло Петтаи в своей статье анализирует траектории постсоветского развития в трех прибалтийских республиках. Борьба на независимость от СССР, которая принимала вначале одинаковые формы и позволяла говорить о Прибалтике как о некоем целом, в итоге трансформировалась в два отличных пути демократизации: один, согласно автору, реализовался в Латвии и Эстонии (“внутренняя реставрация после внешнего обретения независимости”), а другой – в Литве (“редемократизация, начатая военными в качестве правительства,” в данном случае – “компартией в качестве правительства”). Этот своеобразный “раскол” проявился не только в формировании типологически отличных политических идентичностей, но и на уровне политических институтов. Ключевым моментом анализа Петтаи является обращение к политико-дискурсивным нарративам истории, т.е. к тому, как в процессе демократизации прошлое становилось объектом интерпретации и влияло на партийную политику и институциональное развитие. Автор приходит к выводу, что разделение траекторий развития балтийских республик дает отличный пример того, как схожие события прошлого “нарративизируются” в политику и определяют тип демократизации. В Эстонии и Латвии идея реставрации обрела материальные формы и законодательное оформление, в то время как в Литве постоккупационная идентичность оставалась преимущественно на символическом уровне и не транслировалась в реальную политику. Если в Литве история “импровизировалась”, то в Латвии и Эстонии она “восстанавливалась”. Автор анализирует политические и институциональные следствия “реставрационистского” подхода к прошлому.В итоге, утверждает Петтаи, сегодня три прибалтийские республи-ки гораздо меньше похожи друг на друга, чем это было в 1987–88 гг. Политико-институциональное расхождение зашло столь далеко, что несмотря на объединительные факторы (типа одновременного вхождения в ЕС и в НАТО), нельзя говорить о существовании Прибалтики как единого политического пространства.
From Empire Builder to Empire Breaker, or There and Back Again: History and Memory of Poland’s Role in East European Politics
Authors: Nowak Andrzej
Published: October 2015

SUMMARY:
Анджей Новак повергает анализу имперский троп в польской традиции саморефлексии, выявляя его конкретную реализацию в различных идеологиях (cарматская идеология, “прометейство”, antemurale Christianitatis и др.) и смысловое наполнение в каждом конкретном случае (“имперская” экспансия внутрь или вовне; до Москвы, в пределах бывшей Речи Посполитой или всего бывшего советского блока; экспансия духовная либо политическая; усиленная осознанием некой миссии и проч.). Польские “имперские” претензии, место Польши в Европе, в Евразии, между Европой и Евразией и т.д. определялись ее само- и внешним восприятием как извечной границы между Западом и Востоком. Имперский троп в польской интеллектуальной и политической традиции наполнялся конкретным содержанием в зависимости от того, какой баланс складывался между взглядом на себя как на “нормальную” нацию и исторически более ранним восприятием себя как наднациональной “цивилизации” с особой “миссией”. Новак не только реконструирует эти интеллектуальные контексты польской имперскости и геополитические контексты провала польских имперских претензий, но и локализует Польшу на “воображаемой” карте мира в зависимости от того, как она определяет себя сама и как это самоопределение детерминируется внешними силами.

В современной Польше Новак обнаруживает ту же дилемму: с одной стороны, очевиден отказ от имперских и мессианских претензий и стремление стать поближе к центру единственной прогрессивной западной цивилизации (вступить в Европейский Союз, например), смирившись с ролью ее периферии; с другой – раздаются голоса в пользу сохранения исторического наследия Речи Посполитой и реставрации Польши как регионального центра власти, например, в форме интегратора (по образцу объединенной Европы) восточной Европы. В последнем случае Польша должна ответить на вопрос, выдвигаемый нынешней политической ситуацией: поскольку “Запад” сегодня разделен (между США и ЕС с его франко-немецким ядром), необходимо определиться с источником и гарантом польского влияния (как регионального центра власти) в восточноевропейском регионе, т.е. надо выбирать, распространение какой западной модели на востоке Европы станет новой “имперской” миссией Польши.
Украинская Историческая Память и Советский Канон: Как Определялось Национальное Наследие Украины в Сталинскую Эпоху
Authors: Екельчик Сергей
Published: October 2015

SUMMARY:
Serhy Yekelchyk’s article proceeds from the assumption that an imperial state creates room for the articulation of ethnic difference rather than pursues some kind of an assimilationist project. Moreover, the imperial rule necessitates the development of homogenizing and essentializing devices such as “India” or “Ukraine” that are useful both for the imperial definitions of what or who is being ruled and for the indigenous elites. The author argues that understanding Stalinist historical memory as a subspecies of an imperial discourse allows us to make sense of the hierarchy of many national pasts within it. Moreover, such an approach also throws some new light on the question of agency in the Stalinist cultural production. In the article, bureaucrats and intellectuals in the republics who interpreted the vague yet powerful signals from the Kremlin emerge as major players in the shaping of the Stalinist historical imagination. In his assessment of the role of this social group, Yekelchyk relies on the insights from post-colonial theory, which, in his view, is particularly helpful for making sense of the limits and possibilities in the promotion of non-Russian historical memory under Stalinism. Yekelchyk shows that the Stalinist project of memory was disadvantaged from the beginning by the state’s inability to control individual interpretations of historical narratives. But this was not its only problem. When in the 1930s the Stalinist USSR became the self-conscious successor of the Russian Empire, it had to incorporate into its narrative the story of tsarist conquests and territorial acquisitions. However, it never quite reconciled this narrative with the previous notion of “class history” or with the separate historical mythologies of the non-Russian peoples. In addition, residual counter-memories of the pre-Bolshevik nationalist historical narratives survived in Ukraine well after World War II. The German occupation further undermined the Soviet authorities’ control over public memory. The Kremlin sought to prescribe and homogenize social memory, but internal tensions within the Stalinist historical narrative and their inability to prescribe only one possible reading of cultural products undermined their efforts. The authorities could not fix the meaning of the past, from which the Soviet nations supposedly got their sense of orientation for the future. In the end, the Stalinist empire of memory was kept together by state intimidation – and began disintegrating as soon as the threat of political violence was removed. Yekelchyk develops these arguments in the sections of the article dedicated to the post-war pantheon of “Ukrainian classics”, Sovietization of Ukranian museums and the mnemo-projects of monuments and memorials.
Introduction to the Forum
Authors: Sabol Steven
Published: October 2015

SUMMARY:
Редакторы Ab Imperio благодарят Стивена Сабуля за помощь в подготовке публикуемого “форума” по историографии Казахстана. Форум является продолжением долгосрочного проекта “Искусство написания истории империи и нации”, в рамках которого журналом были опубликованы дискуссии по историографии в Украине, Молдове, Татарстане, странах Балтии, а также обзоры новых постсоветских учебников по истории. Проект “Искусство написания истории империи и нации” заслуживает особого упоминания в связи с тематической программой Ab Imperio в 2004 году, ведь проблематика исторической памяти во многом выросла из этого проекта. Он начинался с обзора новых учебников по истории в постсоветских странах, а затем перерос в самостоятельную дискуссию о конструировании исторического прошлого в связи с процессами формирования идентичности и нациестроительства на постсоветском пространстве. Ab Imperio и в 2004 году продолжит публикацию материалов в рамках данного проекта в надежде, что они будут способствовать осмыслению связей между историографией и исторической памятью, а также прояснят специфику формирования постсоветской идентичности.

В своем введении Стивен Сабуль дает обзор новейшей американской историографии по истории Казахстана, дополняя тем самым публикуемый историографический обзор Айгуль Забировой. Рассматривая развитие казахской национальной истории, Сабуль отмечает появление “реабилитационных” тенденций, в рамках которых пересматриваются основные исторические сюжеты. Правда, эти тенденции охватили еще не все аспекты и периоды казахской истории (например, сюжет о политических волнениях в Алма-Ате в 1986 г.). Не отрицая значения национальной историографии для понимания прошлого имперского и постимперского пространства, Сабуль, тем не менее, отмечает возможные негативные последствия “национализации” горизонтов исторического исследования, в частности, исключения из поля казахской истории проблем сложной регионально-идентичностной структуры современного Казахстана и взаимодействия между казахами, русскими и империей.
Этнические Чистки и Чистка Памяти: Украинско-Польское Пограничье 1939–1947 гг. в Современной Политике и Историографии
Authors: Осипян Александр
Published: October 2015

SUMMARY:
In his article Alexander Osipian explores politics and varying representations of memory of the Polish-Ukrainian ethnic conflict during the after the Second World War. Osipian contends that the violent encounter between Polish and Ukrainian partisans in 1942–47 at the margin of the central conflict between the Nazi Germany and the Soviet Union has been largely forgotten. In the first part of his article the author demonstrates how a “civil war” in an ethnically mixed borderland was informed and sustained by historically formed national claims for the territory, respectively, in Polish and Ukrainian narratives of national history. The interethnic violence and changing ethnic balance of this borderland territory was also underpinned by the Nazi drive to change the ethnic map of Eastern Europe and the Soviet Union’s policy of repression and resettlement on this territory after the conquest. The second part of the article ponders the dynamics and consequences of subsequent obliteration of this conflict (and retrospectively the violent history of Polish-Ukrainian encounter) in the mnemonic narratives of the Soviet period (analyzed on the basis of history textbooks, public ceremonies, and politics of the PDR and USSR). The author argues that this obliteration was partly due to the Soviet ideological control over historical memory and contained an attempt to overcome the historical animosities for the sake of building the socialist solidarity in the Eastern Bloc. Another reason for obliteration was the expected therapeutic effort of forgetting on the side of new Polish and Ukrainian leadership. The author’s overview suggests that the return of nationally framed signification of the past during Perestroika and the post-Soviet period posed questions about the Volyn’ tragedy and brought about a larger issue of tackling the “unusable” past.
Русские на Алтае: Историческая память и национальное самосознание в Казахстане
Authors: Ларюэль Марлен , Пейруз Себастьен
Published: October 2015

SUMMARY:
The authors of the article explore the process of creation of regional Russian identity in the region of Altai of present day republic of Kazakhstan. The majority of the population of this regions continues to be Russian. Being one of the regions of a new state of Kazakhstan, Altai territory is distinguished by a peculiar history and strong feeling of regional identity. The combination of these two factors led to different consequences. One of them is the emergence of fervent separatist movements on this territory, whose leaders demand the integration of Altai into the Russian Federation. Other consequences include sparks of unrest on the side of the Cossack population of the region and the development of historical discourse, which claims the ancient roots of this region to the Russians. The case of Altai deserves attention not only because of its peculiarity in the context of Kazakhstan nationbuilding and relationship between the Russian Federation and Kazakhstan. Using the case of Altai, the authors aspire to provide a theoretical perspective on such general issues as development of Russian national identity outside of imagined national homeland (in Siberia and Central Asia) and formation of regional historical memory.
The Politics of Nostalgia: A Case for Comparative Analysis of Post-Socialist Practices
Authors: Nadkarni Maya , Shevchenko Olga
Published: October 2015

SUMMARY:
На протяжении 1990-х гг. и по сей день в культурном пространстве стран Центральной и Восточной Европы и бывшего СССР постоянно присутствуют мотивы ностальгии по социалистическому прошлому. В глазах многих наблюдателей дискурс ностальгии имеет политическую окраску, однако дискуссии по поводу взаимоотношений между ностальгией и политикой зачастую носят недифференцированный характер. Как правило, ностальгии приписывается ряд априорных политических значений и смыслов (прогрессивных – для одних, реакционных – для других), что приводит к ее восприятию как феномена со стабильным содержанием, неизменными признаками и устойчивыми характеристиками. Авторы этой статьи предлагают альтернативный подход к анализу постсоциалистической ностальгии, который акцентирует смысловое многообразие ностальгических практик. Это многообразие в значительной степени определяется групповым авторством ностальгических практик, т.е. тем, кто, как, для чего и с каких идеологических позиций мобилизует широко распространенное (если не универсальное) желание соотнесения с прошлым. Критически сравнивая ностальгические практики, распространенные на настоящий момент в России и в Венгрии, авторы статьи описывают различия между ними, демонстрируя, что одни и те же символы могут означать диаметрально противоположные вещи в зависимости от интенций, с которыми они задействованы в каждом конкретном случае в конкретной стране. В то же время, схожие ностальгические посылы, характерные для обеих стран, обрастают локальными смыслами, понятными только при рассмотрении их в контексте местных политических баталий. Другими словами, многие выражения ностальгии представляют меньшую политическую опасность в венгерском контексте не потому, что они имманентно более “доброкачественны”, но потому, что в геополитическом контексте современной Венгрии ностальгию практически невозможно политически эксплуатировать. Смысл и значимость ностальгии, таким образом, формируется в поле общественных отношений и политических возможностей. Именно эти отношения, а не имманентные характеристики ностальгии, заслуживают дальнейшего изучения, если мы хотим понять роль ностальгии в постсоциалистическом пространстве.
Бой с Тенью: Советское Прошлое в Исторической Памяти Современного Украинского Общества
Authors: Кравченко Владимир
Published: October 2015

SUMMARY:
In this article the author attempts to survey various implications of the Soviet past in modern Ukraine. The author points out that in Ukraine no radical break with the Soviet past occurred. In Ukraine, a national identity with its particular interpretation of the past, was formulated by the end of the 19th century. However, it soon gave place to a more complex Soviet identity, which combined Russian imperial elements with some national Ukrainian ones. Nevertheless, many Ukrainians preserved historical memories related to a specifically Ukrainian national identity. The survival and persistence of many identities in today’s Ukraine led many observers to question the model of nationalizing state as applied to the former Soviet republic. According to the author, the majority of Ukrainian population today remains essentially, Soviet, while a minority is divided into a pro-Western and consciously nationalist group and a “Soviet Creole group” opportunistically hanging on to power and ready to assume any identity for that purpose.

As the country became independent, the nationalist vision of the past prevailed and implied a break not only with Russia, but also with the immediate Soviet past. Perception and internalization of that break by the broad masses of the population proved to be problematic. As a result, Ukrainian symbols and toponyms combined Soviet and Ukrainian national references, while Ukrainian history textbooks offered perspectives meant to satisfy those who cherish the Soviet past and those who desire to institute a radical break with it. According to the author, it proved ultimately impossible to present the Soviet past as nationally and culturally alien to the Ukrainian population, as it happened in the Baltic States. The last years even witnessed a marked return of the Soviet past to Ukraine’s symbolic space. This situation was replicated in the post-Soviet Ukrainian historiography, which tended to focus on state history and to universalize the Communist and totalitarian experience. A minority of nationalist minded historians, nevertheless, see totalitarianism through the national prism, stressing particular Ukrainian grievances. Most historians focus on “filling the gaps” of historical knowledge about the 20th century, publishing archival evidence. Given the presence of a broad array of alternative sources, the author believes that varying interpretations of Ukraine’s Soviet past will remain.
Legitimizing the Ata Meken : The Kazakh Intelligentsia Write a History of Their Homeland
Authors: Rottier Peter
Published: October 2015

SUMMARY:
Питер Ротиер анализирует формирование исторического самосознания казахской интеллигенции с середины XIX века. По мнению автора, русская колонизация способствовала кристаллизации национального сознания среди казахской интеллигенции. Традиционно настроенные акыны критиковали современное им состояние казахского общества и настаивали на возвращении к кочевым корням казахов. Напротив, казахская интеллигенция считала современное образование по российской модели способом улучшения жизни казахов и разделяла взгляды российских интеллектуалов на кочевые народы как на отсталые. Второе поколение казахской интеллигенции, под влиянием распространенного в начале ХХ в. интереса к самоопределению национальностей, провозгласило историческое право казахской нации на свою территорию. В отличие от центрально-азиатских джадидистов, казахская интеллигенция не ограничивалась культурными требованиями, политизируя процесс нациестроительства.
Казачество: Единство Или Многообразие?
Authors: Маркедонов Сергей
Published: October 2015

SUMMARY:
In his guest editor’s introduction Sergei Markedonov presents an account of historiographic and historic discussion on the concept of Cossackdom. He criticizes the tendency of Russian historians to take this category for granted and thus reify the ontological reality of this socially and culturally heterogeneous group. Moreover, Markedonov suggests that the historiographic evolution of the concept of Cossackdom is part of the historic process of identity formation and reflects the vicissitudes of political and national contexts of construction of Cossack historical memory. Markedonov also suggests that further work is needed for arriving at a comprehensive typology of Cossack communities. However, the crucial aspect of this research is taking seriously the heterogeneity of the imperial space (and the space framed by interacting continental empires) that conditioned the variety of Cossacks’ identity, social and political organization.
От Пикуля до “Круглого Стола”
Authors: Анисимов Евгений
Published: October 2015

SUMMARY:
In his essay Evgenii Anisimov recalls his participation in perestroika. In particular, he discusses the way in which history was politicized and drawn into public debates, and the way in which professional historians attempted to cope with this situation. The narrative covers the time from the upsurge of interest in the works of Soviet writer Valentin Pikul’ to the roundtable in Voprosy Istorii in 1988.
Наша Общая Культура: “Выученная Память” О Литовском Иерусалиме
Authors: Щяучюнайте-Вербицкене Юргита
Published: October 2015

SUMMARY:
Today Lithuania’s Jewish heritage is considered an organic, important and renowned part of Lithuanian modern inclusive and “Europecompatible” culture. The main framework for the return of Jewish memories today is provided by the paradigm of the “lost culture” and the recognition of the Holocaust. The article suggests another genealogy of reconciliation with the Lithuanian Jewish past, tracing tropes of memory about Lithuanian Jerusalem in writings of Lithuanian intellectuals of pre- and post-Holocost generations. The author reconstructs the trajectory of “realistic” description, stigmatization, rejection, marginalization, etc. of the Litvaks’ presence and their culture. Then she examines the rediscovery of Lithuanian Jerusalem by Lithuanian post-war intellectual emigration, whose memory was heavily influenced by the world historiography and literature and devoid both of the original Lithuanian tradition of representing the Jewish past as well as of their actual experience in Lithuania. The author concludes that “our common past”, though politically useful and successful a project, still relies on tropes of memory and representation borrowed mostly from the West. The gap between the “acquired” popular memory of Lithuanian Jewish culture and individual Jewish and non-Jewish memories in Lithuania broadens.
Ukrainians Rethink their Revolutions
Authors: Velychenko Stephen
Published: October 2015

SUMMARY:
В статье на конкретных примерах рассматриваются новые направления в изучении революционных процессов и социальных последствий революционных трансформаций в Украине в 1917–1921 г. Автор анализирует их на фоне общего историографического контекста, сложившегося после обретения Украиной независимости в 1991 г.

В центре внимания первой работы – аспекты социальной и политической истории Украины в нач. ХХ в.; оценка уровня поддержки независимости; взаимосвязь социального радикализма масс и национальной независимости.

Вторая работа, рассматриваемая в статье, представляет собой опыт написания региональной истории. Велыченко выделяет основные спорные положения монографии, связанные с интерпретацией процессов модернизации, адекватности их статистической репрезентации, а также подчеркивает необходимость дальнейших исследований, подтверждающих тезис о взаимосвязи регионализации имперской экономики в Украине и успеха национального движения. Подобного рода исследования должны, по мнению автора статьи, учитывать специфику политической борьбы украинских автонономистских, большевистских, региональных и проимперских интересов.

Велыченко намечет возможные направления дальнейших исследований в свете современных тенденций в западной историографии, призывая отечественных украинских историков выходить за узкие пределы национальной парадигмы и рассматривать революционные трансформации сквозь призму более емких социальных и экономических процессов.
Великое Княжество Литовское: Стереотипы Исторической Памяти в Литве
Authors: Вилимас Дарюс
Published: October 2015

SUMMARY:
Every nation is susceptible to the influence of stereotypes produced within its own unique historical memory. These stereotypes not only demonstrate the outward attitudes of one particular people toward other nations or historical partners, but also determine the way a nation perceives itself, that is, its own self-assessment, affecting profoundly the national psychological image.

The article discusses the evolution of historical memory about the Grand Dutchy of Lithuania and basic historical stereotypes in the Lithuanian national consciousness. In chronological order, the author overviews the two-hundred-year history of the making of the Lithuanian nation and points at a transfer of old stereotypes of historical memory about the vanished glorious past of the mighty Grand Dutchy, inherited from the times of the estate-based Lithuanian polity. The article reveals new peculiarities and motives within the historical memory of Lithuanians, which are typical only for stereotypical perceptions prevailing in the twentieth century. New tendencies in stereotypization, that is, the production of new stereotypes and the downplay of previous ones, are also briefly touched upon.

The facts presented by the author give one the right to suppose that historical memory of the once-mighty Grand Dutchy has been a permanent determining, if not decisive, factor in forging a new Lithuanian national identity. In many cases, the image of the old mighty state and its rulers has been consciously used for the purpose of consolidating the nation and has served as a symbol worth imitating for Lithuanian politicians and public figures in modern history.
Post-Holocaust Reconstruction of Vilne, “The Most Yiddish City in the World”, In New York, Israel and Vilnius
Authors: Lipphardt Anna
Published: October 2015

SUMMARY:
Вильна довоенного периода сегодня существует в различных индивидуальных и групповых версиях памяти. Выжившие представители еврейской общины довоенной Вильны также являются носителями этой памяти. Именно их версии прошлого, а точнее – их “дискурсы места” находятся в центре внимания настоящей статьи, материалы которой собирались среди общин и организаций бывших виленцев в НьюЙорке, Израиле и собственно в Вильнюсе. Речь в статье идет, прежде всего, о гипсовом макете “гетто”, который был изготовлен в 1942 г. еврейскими мастерами по приказу немецкого Окружного комиссара ( Gebietskommissar ). Это была модель города, в котором еврейские улицы являлись частью большого Вильно. Существовала и вторая модель, нелегально изготовленная в гетто для гетто и изображавшая лишь эту искусственно созданную немецкими оккупантами еврейскую территорию. После войны модели гетто воспроизводились в различных текстах памяти, а также в музейных экспозициях в Израиле, демонстрируя “метаморфозы памяти” и воображаемую географию места людей, переживших Холокост и их потомков. Так, израильский макет, видимо, воспроизводил оригинальную версию No 2, изображая гетто вне городского окружения и тем самым “геттоизируя” всю историю еврейского присутствия в Вильно. С другой стороны, тот факт, что в нынешних дискуссиях о реконструкции еврейского Вильно оригинальная модель “гетто в городе” оказывается никому не нужной, характеризует ситуацию, когда еврейское присутствие конструируется в отсутствии живых носителей памяти о нем и в угоду нынешним политическим тенденциям.
The Dead Jews: A Reflection on two Models of Useable Past
Authors: Petrovsky-Shtern Yohanan
Published: October 2015

SUMMARY:
Й. Петровский-Штерн размышляет над тремя статьями в AI , посвященными различным аспектам бытования и возвращения в Восточную Европу еврейской исторической памяти. Обращаясь к статье Анны Липхард, в которой речь идет, в частности, о двух гипсовых макетах еврейского Вильно, изготовленных в виленском гетто времен Второй мировой войны, автор превращает эти макеты в метафоры. “Геттоизированная” и “интеграционная” гипсовые модели в статье Петровского-Штерна предстают как парадигмы восприятия еврейского прошлого. Преобладание первой модели автор объясняет тем, что она не противоречит национализации истории и памяти в странах постсоветской Восточной Европы. Изучение “мертвых евреев” позволяет создавать “приемлемое” (автор переводит английский термин “usable” еще и как “управляемое”) прошлое. “Геттоизированная” модель также позволяет снять вопрос о политике в отношении ныне живущих в регионе евреев и отклонить их претензии на как бы принадлежащую им “долю” “национальной памяти”. С другой стороны, именно “геттоизированную” модель репрезентации еврейского присутствия в Вильно избрал музей Яд ва-Шем в Иерусалиме, что предполагает институциализацию “геттоизированной” версии истории евреев Литвы. Такая версия лишает регион его мультикультурной динамической памяти, а евреев – их богатого урбанистического, идеологического, творческого наследия, связанного с восточно-европейским регионом. Автор призывает к смене парадигм – историографии, памяти и политики. В целом статья Петровского-Штерна должна рассматриваться как попытка интегрировать исследования холокоста в более широкий контекст еврейской историографии.
Великое Княжество Литовское как Исторический Опыт: Случай Украины
Authors: Вырский Дмитрий
Published: October 2015

SUMMARY:
The article is devoted to the problems of perception of historical experience of the Grand Duchy of Lithuania (GDL) at the level of Ukrainian national consciousnesses. The author focuses on the analysis of Ukrainian “visions” of the key questions of “Grandlithuanian” history, while the most attention is paid to their features (as such weak interest to the problem of the beginnings of GDL, the ambivalent relation to the Lithuanian-Moscow opposition, exaggerated interest to “the Black Sea policy” of GDL, etc.). At the same time, specificity of personal “cults” of public figures of GDL taking place in Ukraine is considered. Regional features of perception of “Grandlithuanian” inheritance are analyzed and prospects of deployment Lithuanian’s studies in the Ukrainian regions are considered. The conclusion about significant potential of historical experience of GDL for the construction of the intellectual concept of modern Ukraine is made.
Counter-Hegemonic Visions and Reconciliation through The Past: The Case of Turkish Eurasianism
Authors: Akturk Sener
Published: October 2015

SUMMARY:
В статье американского исследователя Сенера Актюрка исследуется феномен турецкого евразийства как относительно нового проекта примирения двух в прошлом враждебных друг другу имперских государств. Иллюстрируя тезис об изменившемся характере российско-турецких отношений, Актюрк отмечает резко возросший товарооборот между Россией и Турцией, а также все более значительное стратегическое сотрудничество, включая военно-политическое взаимодействие. По мнению автора, турецкое евразийство в этом контексте становится одним из ключевых элементов интеллектуального ландшафта современного турецкого самосознания, наряду с пантюркизмом, панисламизмом, и западничеством. Актюрк подробно обсуждает взгляды ведущего пропагандиста турецкого евразийства, поэта, писателя и публициста Аттилы Ильхана, который не только вернул в центр общественного внимания Турции знаковые “евразийские фигуры” (Мирсаид Султан-Галиев, Мулла-Нур Вахитов, Исмаил-бей Гаспринский), но и постоянно проводит параллели между историческим развитием Турции и России, которые складываются в текстах Ильхана в структурированный нарратив о судьбах Евразии. Этот нарратив включает в себя период полуфеодальной зависимости от Запада, революционный период основания “независимых” Турции и СССР, период кооптации Турции империалистическими силами, и, наконец, оптимистический прогноз блестящего будущего двух стран в совместном проекте организации Евразии. Исследуя идеи Ильхана относительно структурного родства российской и османской цивилизаций (отсутствие ассимиляторских тенденций и гомогенизации, относительная толерантность в отношении меньшинств, и т.д.), Актюрк отмечает, что структурной особенностью турецкого евразийства является мысль о совместной борьбе России и Турции против разрушительного Запада. Результатом этой борьбы должно стать объединение Евразии союзом славянских и тюркских народов, который символизируют Россия и Турция. По мнению автора, можно говорить о турецком евразийстве как “контр-гегемонистском” проекте, сродни проектам африканского или латиноамериканского единства, вызванного растерянностью и слабостью перед лицом западной цивилизации.
Великое Княжество Литовское в Исторической Памяти Белорусов–Русинов: От Средневековья к Модерну
Authors: Марзалюк Игорь
Published: October 2015

SUMMARY:
In his article Igor Marzaluk traces the development of a historical image of the Grand Duchy of Lithuania in the Rusin-Byelorussian historical scholarship from the 14 th century to the period of modern nation-building. The author claims that the main foundations of Byelorussian historical narrative were laid from the 14 th to 17 th centuries and therefore focuses on an in-depth analysis of the chronicles and polemical works from this period. Marzaluk reconstructs a peculiar perception of the Grand Duchy of Lithuania on the side of Rusin elites, which claimed a role for Rusin element in the foundation and development of this polity and fostered a loyalty to this historic community. The author argues that the perception of the Grand Duchy of Lithuania as “own” polity was possible due to the narrative of the uninterrupted development of Slavic statehood from the Kievan Rus’ to the Grand Duchy of Lithuania.
Практики Обращения к Прошлому в Постперестроечной России: Нарратив и Инвокация
Authors: Кустарев Александр
Published: October 2015

SUMMARY:
The essay proceeds from the assumption that the Russian post-Perestroika society is “hyper-historisised”. In its attempts to make sense of the post-Perestroika condition Russia is turning to a different range of historical experiences from its own and other countries and nations’ past. The practices of turning to the past multiply, while their intentions diversify. The article investigates the practice of invocation to the past. First the author introduces the theoretical concept of invocation and then he scrutinizes two examples of the letter: the mass ironic allusions to the Soviet past and the episodic invocation allowing to compare the post-Perestorika Russia of the 1990s to the French regime under Louis Philippe.
Советский Народ: Создание Единой Идентичности в Ссср как Конструирование Общей Памяти (На Материалах Бурятской Асср)
Authors: Варнавский Павел
Published: October 2015

SUMMARY:
Varnaskii effirmes that the Communist party made ethnicity and ethno-nations into a cornerstone of its policies. He explores the application of the concept of “friendship of peoples” to the historical writing in the Buriat Autonomous Republic as a means to create and promote supranational memory. In particular, class universalism was one of the elements in the construction of a supranational narrative of the past. This was reflected in the early 1950s in discussions of periodization of Buriat history and its specific (in the context of USSR) path. Varnavsky provides various examples of how Soviet historiography underscored growing solidarity of Russians and Buriats against their common exploiters within the empire. However, as ethnic identities became rooted, the Soviet discourse paid less and less attention to the notion of the friendship of peoples. Instead, it focused on the new entity, “the Soviet people”. Varnavskii argues that official definitions of the Soviet people ascribed to it the same qualities as to ethnic nations. The author sees the introduction of the concept and its subsequent use as a means of Soviet nation-building. The impossibility to put forward a concept of Soviet nation based on civic community prevented the Soviet authorities from formulating Soviet nationalism, while ideological (communist) contents of Soviet culture allowed the authorities to temper ethno-national identities.
Вглядываясь в Осколки Разбитого Зеркала: Российский Дискурс Великого Княжества Литовского
Authors: Филюшкин Александр
Published: October 2015

SUMMARY:
The subject of Alexander Filjushkin’s research is the discourses of Russian Historiography and political studies about the place of Great Duchy of Lithuania (GDL) in Russian history. The author describes four discourses. First – “Russian lands were the victim of the Lithuanian occupation”. Second – “The absorption of lands of the Great Limitroph as Western project of the Russian empire”. Third – “The lands of the GDL from most ancient times were Russian lands, the hereditary possession of the Moscow princes. The author in detail studies the development of concept “Vseja Rusi” (“of All Russia”) and the genesis of its contents from the end of the 15 th till the end of the 16 th centuries. A separate subject of study is a role of Livonian war (1558–1583) in the development of the idea “Vseja Rusi”. Fourth discourse – “The GDL was the model of democratic alternative of the Authoritarian type of power in Russia”. In the conclusion the author describes the low level of modern investigations of GDL in Russian. Therefore he names the image of GDL in historiographies and political doctrines of East-European countries as “The Kingship of curve mirrors”: each of the countries sees the image GDL, which frequently is rather far from a reality, but depends from the political discourses of the 19 th and 20 th centuries.
Одна Земля, Разная Память: Великое Княжество Литовское в Исторической Памяти Польши, Литвы, Украины, Белоруссии и России
Authors: Филюшкин Александр
Published: October 2015

SUMMARY:
Alexander Filiushkin’s introduction to the discussion on the Grand Duchy of Lithuania as an object of historical memory and professional historiography points out that the Grand Duchy’s history proper has been understudied. At the same time, confusion reigns as to which particular state – Poland, Lithuania, Belarus, Russia, or Ukraine – has the right to claim the legacy of the Grand Duchy. Filiushkin suggests that the national projects claiming the legacy of the Duchy rest on three primary categories of “land”, “people”, and “state”. Thus, Ukrainian, Belarusian, and Russian national projects focus on “land” (for Grand Duchy of Lithuania included territories that belonged to Kievan Rus and thus considered as their “ancestry domain” by Russia, Belarus and Ukraine). The category of “land” in these projects is inextricably linked to that of the “people”, and the abovementioned projects point out that the majority of the Grand Duchy’s population were “Russian”

In the Lithuanian national project the Grand Duchy is a glorious ancestor, whose main task was to unite the peoples of Eastern Europe against the aggression of Muscovy, whereas in the Polish national project the Grand Duchy is an example of a uniquely successful cultural project, a shining page of European history. Filiushkin lists contributions to the forum and briefly outlines questions posited before the participants.
Нация и Дискурс Вины: Примирение с Прошлым в Политике Памяти Калмыков
Authors: Гучинова Эльза-Баир
Published: October 2015

SUMMARY:
Elza-Bair Guchinova discusses collective memory of the Kalmyk people as expressed in debates focusing on two defining events of Kalmyk history: the organization and activities of the Kalmyk Cavalery Corps (KKK), which operated under the Nazi occupation regime in the USSR, and the deportation of the Kalmyks from their historical lands in contemporary Kalmykia.

Guchinova analyzes various interpretations of events related to KKK and the deportation, including ways in which representatives of the Kalmyk emigration, the Soviet official version of the past, and the Kalmyk private memory recalled these events. According to the author, in post-Communist Kalmykia the issue of the past overshadowed by the memory of collaboration and the concept of collective guilt remains a highly sensitive topic. These events are still used to justify anti-Kalmyk rhetoric by Russian nationalists. At the same time, the very Kalmyk national consciousness depends on interpretations of the past imbued with collective guilt. Many Kalmyks privately believe that participants in KKK just responded to the hardships of the war and to the real lack of choice at a given time, while others share the Soviet version of events and treat participants in the KKK as traitors.
Не-Империя: Великое Княжество Литовское в Польской Исторической Памяти
Authors: Гралей Иеронимом
Published: October 2015

SUMMARY:
Hieronim Grala proves the concept, that Rzech Pospolita and the Grand Duchy of Lithuania (GDL) were a unique non-imperial model of association of the different peoples, religions, political formations. The main consolidating forces were the freedom of aristocracy. It had attractive force, which rallied ethnic elites around of the king. The cultural influence of Poland to GDL was extraordinary great, and also was the factor of association. The role of an image of GDL as parts of the Polish national project of the19 th – 20 th centuries consists in romantic memoirs about the ancient greatness of the incorporated state. But it is more important cultural, than political contents of the Polish historical memory about GDL for the Polish project.