bluuebunny/crossref_metadata_2025 huggingface dataset:
БЕТХОВЕНСКИЙ МИФ В ТВОРЧЕСТВЕ Д. ШОСТАКОВИЧА
Authors: Левая Т.Н.
Published: December 2024

Статья посвящена бетховенским аллюзиям в творчестве Д. Шостаковича, объяснение которым можно найти и в инструментальной природе творчества композитора, и в причастности его австро-немецкой музыкаль- ной традиции, и, наконец, в «бетховеноцентристской» направленности музыкальных вкусов советской страны. Последнему обстоятельству в данной статье уделяется особое внимание, коль скоро, прожив всю жизнь в этой стране, Шостакович не мог не испытать влияния на себя советской мифологии. При этом мифотворчество пара- доксальным образом соединялось у него с мифоборчеством, что коснулось и «бетховенского мифа». Бетховенские флюиды дали о себе знать, прежде всего, в жанре симфонии, причем как в плакатно-хоро- вом ее варианте, так и в форме развернутой чистой инструментальной драмы, каковой явилась Пятая симфония Шостаковича. И в этой, и в некоторых других своих симфониях Шостакович обнажает изнанку внешне парад- ного и жизнеутверждающего образа, доводя его до предельного трагического напряжения либо до виртуозной иронической иносказательности (как в Девятой симфонии). Если «героический», официозный Бетховен стано- вился для Шостаковича поводом для явной или скрытой полемики, то иначе воспринимался им Бетховен-лирик, Бетховен-философ. Эта грань бетховенианы иллюстрируется камерной музыкой композитора — прежде всего, струнными квартетами и Альтовой сонатой.

The article is devoted to Beethoven allusions in the works of D. Shostakovich, the explanation of which can be found in the instrumental nature of the composer's work, and in the involvement of his Austro-German musical tradition, and, fially, in the «Beethoven-centric» orientation of the musical tastes of the Soviet country. The last circumstance is given special attention in this article, since, having lived all his life in this country, Shostakovich could not help feeling the inflence of Soviet mythology. At the same time, myth-making was paradoxically combined with myth-fihting, which also affcted the «Beethoven myth». Beethoven's vibes made themselves felt primarily in the genre of the symphony, both in its poster-choral version, and in the form of an expanded pure instrumental drama, such as Shostakovich's Fifth Symphony. In both this and some of his other symphonies, Shostakovich exposes the inside of an outwardly ceremonial and life-affiing image, bringing it to the utmost tragic tension or to a virtuoso ironic allegory (as in the Ninth Symphony). If the «heroic», semi-offial Beethoven became for Shostakovich a pretext for open or hidden polemics, he perceived Beethoven as a lyricist, and as a philosopher diffrently. This facet of Beethoveniana is illustrated by the composer's chamber music — primarily string quartets and the Alto Sonata.
СОФИЯ ГУБАЙДУЛИНА: ДИАЛОГ С АВСТРО-НЕМЕЦКОЙ ТРАДИЦИЕЙ
Authors: Москвина О.А.
Published: December 2024

В статье прослеживается связь С. А. Губайдулиной с австро-немецкой традицией, выраженная как опосредованно (что отражено в многочисленных интервью композитора), так и «материально», доказательной базой чему служат партитуры композитора. Особое место в этом диалоге занимает И. С. Бах: ему, прямо или косвенно, посвящены некоторые опусы Губайдулиной; его религиозный опыт послужил основой религиозно-символической программности композитора. Баховское влияние прослежено на примере скрипичного концерта «Offertorium». Тесные отношения связывают Губайдулину с нововенцами: влияния А. Веберна, А. Берга сопутствуют сочинениям как раннего, так и зрелого периодов творчества. Имеется в виду скорее духовное влияние мастеров нововенской школы, однако Губайдулина использует и додекафонию, и принцип Klangfarbenmelodie. Существует диалог и с классической венской школой в лице Й. Гайдна, Л. Бетховена; он показан на примере сочинений «Семь слов» и «Две тропы». В заключение статьи высказывается мысль о синтезирующем характере художественного опыта Губайдулиной, в ауру которого включены различные явления, в том числе и внемузыкальные, как вписывающиеся в австро-немецкую традицию, так и выходящие за ее пределы.

The article traces the connection between S. A. Gubaidulina with the Austro-German tradition, expressed both indirectly (as reflected in numerous interviews of the composer) and «materially», the evidence base for which is the composer's scores. A special place in this dialogue is occupied by I. S. Bach: some of Gubaidulina's works are dedicated to him, directly or indirectly; his religious experience served as the basis for the composer's religious-symbolic program. Bach's influence is traced on the example of the violin concerto «Offertorium». Close relations connect Gubaidulina with the New Viennese: the influences of A. Webern and A. Berg accompany the works of both early and mature periods of creativity. This refers rather to the spiritual influence of the masters of the New Viennese school, but Gubaidulina uses both dodecaphony and the principle of Klangfarbenmelodie. There is a dialogue with the classical Viennese school in the person of J. Haydn, L. Beethoven; it is shown on the example of the compositions «Seven Words» and «Two Paths». In the end of the article expresses the idea about the synthesizing nature of Gubaidulina's artistic experience, the aura of which includes various phenomena, including extramusical, both fitting into the Austro-German tradition and going beyond its limits.
ПАРАДОКСЫ ЛИЧНОСТИ ГУСТАВА МАЛЕРА В ЗЕРКАЛЕ ЕГО ПИСЕМ
Authors: Галкин А.А.
Published: December 2024

В статье на материале ранних писем анализируются основные грани личности Густава Малера, условно обозначенные как романтическая и прагматическая. Особое внимание уделяется жизненным обстоятельствам, оказавшим прямое влияние на их формирование. Выявляются романтические по природе установки сознания Густава Малера, такие как раздвоенность, гипертрофированный индивидуализм, экзальтированность, устремленность к высоким идеалам. Предметом внимания становится ранний этап биографии композитора, период его профессионального становления. В статье выявляются причины кризиса, пережитого Малером на раннем этапе его профессиональной деятельности. Затрагивается проблема «художник и социум», принципы взаимодействия молодого дирижера с артистической средой. В статье рассматриваются качества, отличавшие Малера-профессионала: пассионарность и перфекционизм, иллюстрацией которых служат выдержки из воспоминаний Анны Мильденбург. В ранних письмах Малера преобладают пессимистические умонастроения. В них можно выделить ряд сквозных мотивов. Один из них — страдание, возводившееся молодым Малером в культ. Среди основных мотивов также выделяются одиночество, тоска по дому, противостояние действительности. В статье анализируются трудности, с которыми столкнулся молодой музыкант на заре профессиональной деятельности: сопротивление отца на этапе самоопределения, материальные затруднения в годы учебы в консерватории.

Based on the material of early letters, the article analyzes the main facets of Gustav Mahler's personality, conventionally designated as romantic and pragmatic. Particular attention is paid to life circumstances that had a direct impact on their formation. Gustav Mahler's mental attitudes, which are romantic in nature, are revealed, such as duality, hypertrophied individualism, exaltation, striving for high ideals. The subject of attention is the early stage of the composer's biography, the period of his professional development. The article identifies the causes of the crisis that Mahler experienced at the early stage of his professional career. It touches upon the problem of «artist and society», the principles of interaction of a young conductor with the artistic environment. The article examines the qualities that distinguished Mahler as a professional: passionarity and perfectionism, which are illustrated by excerpts from the memoirs of Anna Mildenburg. Mahler's early letters are dominated by pessimistic attitudes. A number of cross-cutting motives can be distinguished in them. One of them is suffering, raised by the young Mahler into a cult. Among the main motives also stand out loneliness, homesickness, opposition to reality. The article analyzes the difficulties that a young musician faced at the dawn of his professional career: his father's resistance at the stage of self-determination, material difficulties during the years of study at the conservatory.
ЧАСТУШКА В ЖИВОПИСИ: «ДЕРЕВЕНСКИЙ ПРАЗДНИК» Г. Т. ПОПОВА КАК АНАЛОГ МУЗЫКАЛЬНО-ФОЛЬКЛОРНОГО ЖАНРА
Authors: Брагина Н.Н.
Published: December 2024

Актуальность статьи — в междисциплинарном подходе и обнаружении общих закономерностей в произведениях разных видов искусства. В статье представлен анализ картины Г. И. Попова «Деревенский праздник». Сцена, изображенная на картине, а также собственное авторское описание, позволяет услышать в ней звучание частушки. Однако, связь с жанром частушки обнаруживается не только на сюжетном уровне. Композиция картины отсылает к мифологическим прототипам. Мир, изображенный на картине, имеет ряд горизонтальных членений. Передний план — авансцена, на которой противопоставлены левая (мужская) и правая (женская) стороны как воплощение светлого и темного начал. Центральная часть — круг — символ мировой гармонии. Здесь снимается начальное противопоставление. Верхняя часть — необъятный мир, в котором человек становится частью пейзажа. Это образ вечности, мифологического Космоса. Так показано движение от частного, конкретного — к сверхъестественному обобщению (партиципации). Аналогичный прорыв присущ жанру частушки. Куплет частушки состоит из четырех строк, где первые две имеют злободневный характер, а вторые — выход в сакральное карнавальное пространство. В статье проводится параллель между композицией, образным строем и мифологическим подтекстом картины и частушки.

The relevance of the article lies in the interdisciplinary approach and the discovery of common patterns in works of different types of art. The article presents an analysis of the painting by G. I. Popov «Village Holiday». The scene depicted in the picture, as well as the author's own description, allows you to hear the sound of a chastushka in it. However, the connection with the genre of chastushka is found not only on the plot level. The composition of the painting refers to mythological prototypes. The world depicted in the picture has a number of horizontal divisions. Foreground is the proscenium, which contrasts the left (male) and right (female) sides as the embodiment of light and dark principles. The central part is a circle-a symbol of world harmony. Here the initial juxtaposition is removed. The upper part is a vast world in which a person becomes part of the landscape. This is the image of eternity, the mythological Cosmos. This shows the movement from the particular, concrete-to the supernatural generalization (participation). A similar breakthrough is inherent in the genre of ditties. The verse of the chastushka consists of four lines, where the first two have a topical character, and the second ones — an exit to the sacred carnival space. The article draws a parallel between the composition, the figurative structure and the mythological subtext of the picture and the chastushka.
ПОПУЛЯРНАЯ ПЕСНЯ ШИДАЙЦЮ КАК НАЧАЛЬНАЯ ФОРМА НАЦИОНАЛЬНОГО КИТАЙСКОГО ДЖАЗА
Authors: Чжао И.
Published: December 2024

В статье исследуется феномен китайской популярной песни шидайцю, в 1920–1930-е годы получившей большое распространение в крупных портовых городах страны, особенно в Шанхае. Как песни Тин-Пэн-Элли в США и утёсовский джаз в СССР, шидайцю являлись необходимым пограничным жанром, благодаря которому джаз активнее проникал в культурное сознание эпохи. Они взаимодействовали с импортированной в страну афроамериканской традицией, на основании чего трактуются в данном исследовании как начальная форма национального джаза Китая. Видное место шидайцю занимали в творчестве основоположника китайской эстрадной музыки Ли Цзиньхуэя. Выявленная в статье джазовая стилистика его песен вносит существенные штрихи в творческий портрет данного музыканта. Последователями Ли Цзиньхуэя в деле распространения шидайцю джазовой стилистики стали Чэнь Гэсинь и Ли Цзиньгуан. В их песнях, как и у Ли Цзиньхуэя, мелодии национального стиля сочетались с джазовой аранжировкой. Песенная продукция рассмотренных композиторов исполнялась эстрадными оркестрами, собранными по американскому образцу. Став вехой в расширении стилевых представлений городской публики Китая, китайская популярная песня 1920–1930 годов заложила фундамент современного джазового искусства Китая.

The article explores the phenomenon of the Chinese popular song Shidaytsu, which became widespread in the major port cities of the country in the 1920–1930s, especially in Shanghai. Like Ting-Peng-Ellie's songs in the USA and Utyosov's jazz in the USSR, shidaitsu was a necessary borderline genre, thanks to which jazz more actively penetrated the cultural consciousness of the era. It interacted with the African American tradition imported into the country, on the basis of which they are interpreted in this study as the initial form of China's national jazz. Shidaizyu occupied a prominent place in the work of the founder of Chinese pop music, Li Jinhui. The jazz style of his songs revealed in the article brings significant touches to the creative portrait of this musician. Chen Jieguin and Li Jingguang became the followers of Li Jinhui in the dissemination of Shidzyu jazz style. In their songs, like in the ones by Li Jinhui, the melodies of the national style were combined with a jazz arrangement. The song production of the considered composers was performed by pop orchestras, assembled according to the American model. As a milestone in expanding the style of the urban public in China, the popular Chinese song of the 1920s and 1930s laid the foundation for modern jazz art in China.
ПЕТЕРБУРГСКОЕ СОЛЬФЕДЖИО ВЧЕРА И СЕГОДНЯ
Authors: Цзи Ш.
Published: December 2024

В статье рассмотрены основные принципы воспитания музыкального слуха, характерные для современного петербургского сольфеджио, представлены учебные пособия, разработанные преподавателями Петербурга и востребованные в России. Петербургскую школу сольфеджио по праву можно считать наследием А. Л. Островского, профессора Ленинградской консерватории, автора учебников по сольфеджио, которые во второй половине ХХ века стали основой подхода к воспитанию музыкального слуха. Сегодня его последователи работают в высших и сред- них звеньях музыкального образования города Санкт-Петербурга. Сольфеджио в системе их взглядов — не только дисциплина, предназначенная для развития музыкального слуха, но и предметная область, в рамках которой осуществляется постановка слухового опыта, развитие творческих способностей молодых музыкантов, расширение их культурного кругозора. В работе предпринимается попытка дать обзор наиболее ярких сольфеджистов, продолжателей школы А. Л. Островского, и их пособий. Отдельно рассмотрены следующие педагогические работы: «Хрестоматии по сольфеджио для вокалистов на материале ансамблей из пяти опер В. А. Моцарта» М. Г. Людько, «Тембровое сольфеджио» Т. А. Литвиновой, «Систематический курс занятий по сольфеджио» и «Тренинг беглого интонирования» Г. В. Абдуллиной, «Младенец музицирует» и «Сначала — Ритм» Н. А. Бергер.

The article examines the basic principles of education for musical ear, characteristic of modern St. Petersburg solfeggio, presents textbooks developed by teachers of St. Petersburg and in demand in Russia. The Petersburg school of solfeggio can rightfully be considered the legacy of A. L. Ostrovsky, professor of the Leningrad Conservatory, author of textbooks on solfeggio, which in the second half of the twentieth century became the basis of the approach to the education of musical ear. Today his followers work in the higher and middle levels of music education in the city of St. Petersburg. Solfeggio in the system of their views is not only a discipline intended for the development of musical ear, but also a subject area within which the formulation of auditory experience, the development of the creative abilities of young musicians, and the expansion of their cultural horizons are carried out. An attempt is made in this work to give an overview of the brightest solfejists, successors of the school of A. L. Ostrovsky, and their manuals. The following pedagogical works are considered separately: «Solfeggio reader for vocalists based on the material of ensembles from fie operas by W. A. Mozart» by M. G. Lyudko, «Timbre Solfeggio» by T. A. Litvinova, «Systematic course of solfeggio classes» and «Fluent intonation training» by G. V. Abdullina, «The baby plays music» and «First — Rhythm» by N. А. Berger.
ПРЕЛЮДИЯ К ПОСЛЕПОЛУДНЮ ФАВНА ДЕБЮССИ: ОПЫТ ПЛАСТИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ МУЗЫКАЛЬНОГО ТЕКСТА
Authors: Приданова Е.В.
Published: December 2024

Симфоническая прелюдия Дебюсси проанализирована в статье с позиций телесно-ориентированного подхода, развиваемого современной эпистемологией. В качестве возможной альтернативы изучения музыкаль- ного произведения автор рассматривает так называемое телесное познание как живой опыт познающего су- щества, считая таковым хореографическую интерпретацию музыки. В статье выявляется пластическая харак- терность музыки французского мастера, которая соотносится с хореографическим решением В. Нижинского (в современной реконструкции Кремлевского театра). Так, в основе симфонической прелюдии лежит волноо- бразно-упругий мотив, который в средней части произведения редуцируется до своего зерна — трехзвукового мотива-покачивания. В рассматриваемой постановке отмечены моменты пластической визуализации музыки, в числе которых дублирование волнообразного скольжения основного мотива в пластике артиста, «материализа- ция» мелодии солирующей скрипки в умоляющий жест нимфы, превращение оживленных «игровых» мотивов в репризе в энергичную жестикуляцию и перебежки и др. Проведенный анализ позволяет выявить кинетический содержательный пласт, не очевидный при анализе партитуры и прослушивании произведения в оркестровой версии.

Debussy's symphonic prelude is analyzed in the article from the standpoint of the body-oriented approach developed by modern epistemology. As a possible alternative to the study of a musical work, the author considers the so-called bodily cognition as a living experience of a knowing being, considering such a choreographic interpretation of music. The article reveals the plastic character of the music of the French master, which correlates with the choreographic solution of V. Nijinsky (in the modern reconstruction of the Kremlin Theater). Thus, the symphonic prelude is based on a wave-like elastic motif, which in the middle part of the work is reduced to its grain — a three-sound motif-swaying. In this production, the moments of plastic visualization of music are noted, including the duplication of the undulating slide of the main motif in the artist's plastic, the «materialization» of the melody of the solo violin into the pleading gesture of a nymph, the transformation of lively «game» motifs in the reprise into energetic gestures and dashes, etc. The analysis allows us to identify the kinetic content layer, which is not obvious when analyzing the score and listening to the piece of music in the orchestral version.
ОПЕРА «ЦЮ ЦЗЫ» ХУАНА ЮАНЬЛО: К ПРОБЛЕМЕ ПРЕТВОРЕНИЯ ЕВРОПЕЙСКИХ ТРАДИЦИЙ
Authors: Ван Ц.
Published: December 2024

В центре внимания автора статьи — опера «Цю Цзы» (1941) композитора Хуан Юаньло на либретто Цзан Юньюань. Произведение было написано в сложный период китайско-японской войны 1937–1945 годов, но именно в нем была решена важная проблема, назревшая в области китайского музыкального театра: композитор адаптировал на почве китайской оперы достижения европейской музыкальной культуры. В статье предпринимается попытка представить основные композиционные, драматургические и стилистические особенности оперы «Цю Цзы», особый акцент уделяя оригинальному претворению европейских традиций. Для создания первой в Китае оперы европейского типа Хуан Юаньло обращается к традициям веризма, что проявилось в выборе сюжета и его особенностях («кровавая мелодрама»). Автор статьи находит связи этой оперы с сюжетом «Чио-Чио-сан» Дж. Пуччини, библейским мифом о Давиде, Вирсавии и Урии Хеттеанине. Музыкальный материал также ориентирован на западные жанровые образцы. Отмечаются следующие особенности музыки: кардинальный отказ от традиций сицюй и, следовательно, от речевых диалогов, номерная структура оперы с использованием типовых форм, использование лейтмотивов, работа в рамках западноевропейской тональной системы, виртуозные каденции в стиле итальянских опер, значительная роль оркестра. Автор дополняет статью важным комментарием о непростой сценической судьбе оперы «Цю Цзы»

The author of the article focuses on the opera «Qiu Zi» (1941) by the composer Huang Yuanlo to the libretto by Zang Yuanyuan. The piece was written during the diffilt period of the Sino-Japanese War of 1937–1945, but it was in itthat an important problem that had matured in the fild of Chinese musical theater was solved: the composer adapted the achievements of European musical culture on the basis of Chinese opera. The article attempts to present the main compositional, dramatic and stylistic features of the opera «Qiu Tzu», paying special attention to the original implementation of European traditions. To create the fist European-style opera in China, Huang Yuanlo turns to the traditions of verism, which manifested itself in the choice of the plot and its peculiarities («bloody melodrama»). The author of the article fids connections of this opera with the plot of «Cio-Cio-san» by G. Puccini, the biblical myth of David, Bathsheba and Uriah the Hittite. The musical material is also oriented towards Western genre samples. The following features of music are noted: a radical rejection of the Xiqui traditions and, therefore, speech dialogues, the numbered structure of the opera using typical forms, the use of leitmotifs, work within the Western European tonal system, virtuoso cadences in the style of Italian operas, a signifiant role of the orchestra. The author supplements the article with an important commentary on the diffilt stage fate of the opera «Qiu Tzu».
«БАГАТЕЛЬНЫЙ ЭПОС» ВАЛЕНТИНА СИЛЬВЕСТРОВА
Authors: Булошников М.Л.
Published: December 2024

Статья посвящена позднейшему периоду творчества Валентина Сильвестрова. Эволюция его стиля, включающая авангардный и «метафорический» периоды, в последние десятилетия явила новые варианты «слабого стиля» и «новой простоты». При этом если в 1970–1980-е годы названные эстетические установки проявляли себя в виде своеобразного композиторского манифеста, то в настоящее время они формируют иную проблематику, связанную с принципом технологического «разоружения» и отказом от нажима композиторской рефлексии. Уже на исходе XX столетия в творческом портфеле Сильвестрова преобладают небольшие фортепианные пьесы, среди которых немалое место занимает обыгрывание разного рода жанровых миниатюр: серенад, колыбельных, вальсов. Вместе с тем, сохраняется и постлюдийная направленность сильвестровской музыки, по-своему углубляющая семантику музыкального материала. Среди фортепианных пьес композитора с началом нового века появляется жанр багатели, в дальнейшем оформляющийся в самостоятельную область творчества (сам автор называет ее «багательным эпосом»). Музыкальные «безделицы», «пустяки» (так переводится французское слово bagatelle) представляют композитору возможность сконцентрироваться на мгновенном, спонтанном типе высказывания. Найденный Сильвестровым еще в 1970-е принцип так называемой «устной музыки» находит новое претворение в рамках багательного стиля, который, в свою очередь, не ограничивает себя фортепианной музыкой, а проявляет себя в вокальной, хоровой и симфонической музыке композитора.

The article is devoted to the later period of the work of Valentin Silvestrov. The evolution of his style, which includes the avant-garde and «metaphorical» periods, in recent decades has revealed new variants of «weak style» and «new simplicity». At the same time, if in the 1970s and 80s these aesthetic attitudes manifested themselves in the form of a kind of compositional manifesto, at present they form a different problem related to the principle of technological «disarmament» and the rejection of the pressure of compositional reflection. Already at the end of the XX century, Silvestrov's creative portfolio is dominated by small piano pieces, among which a considerable place is occupied by playing various genre miniatures: serenades, lullabies, waltzes. At the same time, the post-prelude orientation of Sylvester's music is preserved, which deepens the semantics of the musical material in its own way. Among the composer's piano pieces, with the beginning of the new century, the genre of bagatelles appears, later forming an independent field of creativity (the author himself calls it «bagatelle epic»). Musical «trinkets», «trifls» (this is how the French word bagatelle is translated) provide the composer with the opportunity to concentrate on an instant, spontaneous type of utterance. The principle of so-called «oral music» found by Silvestrov back in the 70s fids a new implementation within the framework of the educational style, which, in turn, does not limit itself to piano music, but manifests itself in the composer's vocal, choral and symphonic music.
РОМАН В. ГЮГО «СОБОР ПАРИЖСКОЙ БОГОМАТЕРИ» В МИРОВОЙ МУЗЫКАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЕ
Authors: Цай Ч.
Published: December 2024

Роман В. Гюго «Собор Парижской Богоматери» — давно признанный бестселлер и классический шедевр французской и мировой литературы. С момента своего появления он выдержал огромное количество всевозможных адаптаций в музыкальных, театральных, экранных и других жанрах, от балетов в XIX веке и немого фильма в начале ХХ до голливудских музыкальных мультфильмов в конце XX века. Можно сказать, что известность и популярность романа Гюго о Нотр-Даме (особенно в периоды премьер и проката кино- и телефильмов на его сюжет) превосходила только знаменитая «Мона Лиза». В его многочисленных музыкально-художественных интерпретациях высвечивались различные образно-стилевые грани содержания: романтика, мелодрама, элементы триллера, реализм, историзм, приключения и другие. Только в 1990-е годы над адаптацией «Нотр-Дама» в жанре мюзикла и рок-оперы работали 8 творческих групп авторов (либреттистов, композиторов и т. п.). При этом три премьеры мюзиклов состоялись именно в 1993 году — в США, Великобритании и Аргентине. В статье представлена панорама многочисленных постановок на знаменитый сюжет, выявлены тенденции его интерпретации в разные исторические периоды

By the end of the twentieth century, Hugo's novel Notre Dame de Paris was a long-established bestseller and classic masterpiece of French and world literature. Since its inception, it has endured a huge number of all kinds of adaptations in musical, theatrical, screen and other genres, from ballets in the 19th century and silent films in the early 20th century to Hollywood musical cartoons at its end. We can say that the fame and popularity of Hugo's novel about Notre Dame (especially during the periods of premieres and distribution of films and television films on his plot) was surpassed only by the famous «Mona Lisa». In his numerous musical and artistic interpretations, various figurative and stylistic facets of the content were highlighted: romance, melodrama, thriller elements, realism, historicism, adventure and others. In the 1990s alone, 8 creative groups of authors (librettists, composers, etc.) worked on the adaptation of Notre Dame in the genre of musical and rock opera. At the same time, three premieres of musicals took place in 1993 — in the USA, Great Britain and Argentina. The article presents a panorama of numerous productions of the famous plot, identifies trends in its interpretation in different historical periods
Футуристическая мифопоэтика в скульптуре XX века
Authors: Булычева Е.И.
Published: December 2024

В свете радикальных изменений, происходивших в начале XX века в общественной жизни, в науке, в развитии технологий, идеологи футуризма утверждали необходимость столь же радикальных изменений в искусстве. Процессы серьезного обновления художественного языка захватили и искусство скульптуры, что нашло свое отражение и в такой сфере как ее мифопоэтика. То, что предлагали авторы манифестов футуризма, должно было служить созданию в искусстве образа урбанистической Вселенной, которая творилась мифологическим сознанием XX века. Н. Габо и А. Певзнер развивая тезис футуристов о том, что язык скульптуры нуждается в радикальном обновлении, практически отказываются от фигуративного изображения и обращаются к таким пространственным решениям, благодаря которым открывается возможность воплощать образ Универсума в абстрактных пластических формах. Неутилитарное конструирование утопической модели преобразования мира и самого человека становится одним из интереснейших проявлений футуристической мифопоэтики, благодаря которой в радикальном обновлении искусства скульптуры просматриваются глубокие связи принципиально новых технологий и древних пластов культуры. Футуристические идеи фундаментального расширения выразительных возможностей скульптуры получили дальнейшее развитие во второй половине XX века.

In light of the radical changes that took place at the beginning of the 20th century in public life, in science, in the development of technology, the ideologues of futurism argued the need for equally radical changes in art. The processes of a serious renewal of the artistic language also captured the art of sculpture, which was reflected in such a sphere as its mythopoetics. What the authors of the futurist manifestos proposed was supposed to serve to create in art an image of the urbanistic universe, which was created by the mythological consciousness of the 20th century. N. Gaboand A. Pevzner, developing the thesis of the futurists that the language of sculpture needs a radical renewal, practically abandon figurative representation and turn to such spatial solutions, thanks to which it becomes possible to embody theimage of the Universe in abstract plastic forms. The non-utilitarian construction of a utopian model of the transformation of the world and of man himself is becoming one of the most interesting manifestations of futuristic mythopoetics, thanks to which deep connections of fundamentally new technologies and ancient layers of culture can be seen in the radical renewal of the art of sculpture. Futuristic ideas of a fundamental expansion of the expressive possibilities of sculpture were further developed in the second half of the 20th century.
Проблема мифопоэтики изобразительного искусства XX века в контексте теоретического обоснования взаимосвязи мифологического и поэтического
Authors: Булычева Е.И.
Published: December 2024

В XX веке признание того факта, что мифологическое мышление присуще не только архаическому, но и современному человеку, привело к тому, что замкнуто-локальные исследования мифа переросли рамки этнологии и вылились в особую сферу гуманитарного знания. В связи с этим происходит перенос термина миф из сферы исследований архаических форм культуры на процессы, происходящие в современной культуре, что значительно расширяет интерпретацию таких понятий как миф, мифология, мифологическое. Как одна из теоретических проблем в статье обозначена проблема взаимосвязи мифологического и поэтического, в частности, отмечается, что в процессе ремифологизации культуры в XX веке намечается тенденция к синтезу мифологического и поэтического. Изменение представлений о мифе в рамках позитивной науки практически совпало с актуализацией мифологизма в художественной практике XX века. Благодаря расширительному толкованию понятия поэтического, открывается возможность рассматривать проблему соотнесенности мифологического и поэтического (художественного) и в изобразительном искусстве. В статье рассматриваются некоторые теоретические аспекты взаимосвязи мифологического и поэтического, а также специфика их проявления в мифопоэтике изобразительного искусства XX века.

In the 20th century, the recognition of the fact that mythological thinking is inherent not only in archaic, but also in modern man, led to the fact that closed-local research of myth has outgrown the framework of ethnology and poured into a special sphere of humanitarian knowledge. In this regard, there is a transfer of the term myth from the field of research of archaic forms of culture on the processes taking place in modern culture, which significantly expands the interpretation of such concepts mythological. As one of the theoretical problems, the article outlines the problem of the relationship between mythological and poetic, in particular, it is noted that in the process of remythologizing culture in the 20th century, there is a tendency towards the synthesis of mythological and poetic. The change in ideas about myth within the framework of positive science also practically coincided with the actualization of mythologism in the artistic practice of the 20th century. Thanks to the broad interpretation of the concept of poetic, it becomes possible to consider the problem of correlation between mythological and poetic (artistic) and in the visual arts. The article examines some theoretical aspects of the relationship between mythological and poetic, as well as the specifics of their manifestation in the mythopoetics of the fine arts of the 20th century.
Граница классического и неклассического в мышлении Прокофьева
Authors: Сиднева Т.Б.
Published: December 2024

В статье классическое и неклассическое рассматриваются как эстетические парадигмы, сопряжение которых стало характерным для мышления Прокофьева — как в ранний период творчества, так и в поздние годы. Акцентировано внимание на внутренней неоднородности классической и неклассической парадигм, а также на изменении представления о них в разные годы творчества композитора. В ходе анализа прокофьевского толкования двух парадигм, автор статьи делает попытку опровержения иллюзии очевидности и простоты этой универсальной антиномии. Обращаясь к диалектике классического и неклассического в понимании Прокофьева, автор дает обоснование подвижности границ между ними. Принципиальной для продуктивного исследования проблемы «классическое – неклассическое» стала категория границы, представленной как сложная иерархическая система, основанная на диалектике разделения и смешения, изоляции и диалога, структурирования и хаотизации. «Гибридность» и «полилингвизм», свойственные пограничью, позволяют за общепризнанной ясностью и прозрачностью диалога классического и неклассического видеть сложность феномена Прокофьева, открывающую горизонты новых исполнительских и исследовательских интерпретаций.

The article considers classical and non-classical as aesthetic paradigms, the combination of which became characteristic of Prokofiev's thinking — both in the early period of creativity and in later years. The emphasis is placed on the internal heterogeneity of the classical and non-classical paradigms, as well as on the change in the perception of them in different years of the composer's creativity. In the course of analyzing Prokopiev's interpretation of the two paradigms, the author of the article attempts to refute the illusion of obviousness and simplicity of this universal antinomy. Turning to the dialectic of the classical and non-classical in the understanding of Prokofiev, the author provides a justification for the mobility of the boundaries between them. The category of the boundary, presented as a complex hierarchical system based on the dialectic of separation and mixing, isolation and dialogue, structuring and chaotic, has become fundamental for the productive study of the «classical – nonclassical» problem. The «hybridity» and «polylinguism» inherent in the borderland allow to see the complexity of the Prokofiev phenomenon behind the generally recognized clarity and transparency of the classical and non-classical dialogue, which opens the horizons of new performing and research interpretations.
Хоровое творчество Даворина Енко: сербско-русские связи
Authors: Евдокимова А.А.
Published: December 2024

Имя выдающегося сербского композитора Даворина Енко мало знакомо российским музыкантам, причиной чего является недоступность нотных источников. Но в странах Европы творчество Енко известно, исполняются его сочинения. Енко является автором музыки к 82 «комедиям с пением», создавшим условия для формирования сербской оперы. Девять оркестровых увертюр Енко заложили основы симфонической музыки Сербии. Являясь по национальности словенцем, Енко почти всю жизнь прожил в Сербии, поэтому влияние словенской песенности ощущается лишь в ранних его произведениях; в зрелом творчестве основой становится сербская народная песня. Большое наследие композитор оставил в области вокального и хорового творчества. В статье рассмотрены семь хоровых сочинений Енко, включенных в сборник Литольфа, изданный в XIX веке. Эти произведения отражают трагические события истории Сербии, связанные с веками османского ига. В мелодических оборотах песен Енко присутствуют интонации, родственные попевкам русского знаменного пения, в числе которых — Пригласка, Таганец, Ромца. Эти попевки часто звучат и в сербском Осмогласнике, причиной чего являются прочные многовековые связи сербской и русской певческих традиций

The name of the outstanding Serbian composer Davorin Enko is little known to Russian musicians, the reason for which is the inaccessibility of musical sources. But in European countries, Enko's work is known, his compositions are performed. Enko is the author of the music for 82 «comedies with singing», which created the conditions for the formation of Serbian opera. Enko's nine orchestral overtures laid the foundations for Serbian symphonic music. Being a Slovenian by nationality, Enko has lived almost his entire life in Serbia, so the influence of Slovenian song is felt only in his early works; in mature art, the Serbian folk song becomes the basis. The composer left a great legacy in the field of vocal and choral creativity. The article examines seven choral works by Enko, included in the collection of Litolph, published in the 19th century. These works reflect the tragic events of the history of Serbia associated with the centuries of the Ottoman yoke. In the melodic turns of Enko's songs, there are intonations akin to the melodies of Russian znamenny singing, including Invitations, Taganets, Romtsa. These tunes are often heard in the Serbian Osmoglasnik, the reason for which is the strong centuries-old ties of the Serbian and Russian singing traditions
«Птицы приветствуют Феникса»: опыт анализа авторской аранжировки народного наигрыша в рамках искусства игры на духовом инструменте сона
Authors: Ван Ю.
Published: December 2024

Китайская сона (суона, китайская зурна) отличается от родственных азиатских духовых инструментов богатством технических и выразительных возможностей. За годы своего исторического развития в традиционной культуре Китая сона приобрела особый статус, благодаря которому она заметно выделяется на фоне этнических сородичей. Репертуар соны обширен, ее участие в разных областях народной жизни полнокровно и многообразно: сона сопровождает бытовые обряды и церемонии от свадеб до похорон. Кроме того, инструмент обладает рядом уникальных качеств: артикуляция на нем настолько подвижна, что хороший исполнитель может буквально «разговаривать» звуками соны, передавая не только речь человека, но и его говор, характер, настроение. Но самое неповторимое свойство соны заключается в ее способности передавать звуки природы, изящно обработанные, но всегда узнаваемые. В статье представлено произведение традиционной музыкальной культуры «Птицы приветствуют феникса» в авторской обработке известного исполнителя на соне Жэнь Тунсяна (1927–2002). В основе этого популярного народного наигрыша — «птичья музыка», имитация узнаваемых птичьих голосов. Жэнь Тунсян создал партитуру, в которой выразительные возможности соны озвучивают неповторимую симфонию птичьих голосов.

Chinese sona (suona, Chinese zurna) differs from related Asian wind instruments in its richness of technical and expressive possibilities. Over the years of its historical development in the traditional culture of China, sona has acquired a special status, thanks to which it stands out noticeably against the background of its ethnic relatives. Sona's repertoire is extensive, her participation in various areas of folk life is full-blooded and diverse: sona accompanies everyday rituals and ceremonies from weddings to funerals. In addition, the instrument has a number of unique qualities: articulation on it is so mobile that a good performer can literally «talk» with the sounds of sona, conveying not only a person's speech, but also his dialect, character, mood. But the most inimitable property of the sona lies in its ability to convey the sounds of nature, elegantly processed, but always recognizable. The article presents the work of traditional musical culture «Birds welcome the phoenix» in the author's adaptation of the famous performer on the song Ren Tongxiang (1927–2002). This popular folk tune is based on «bird music», an imitation of recognizable bird voices. Ren Tongxiang has created a score in which Sona's expressive powers sound a unique symphony of bird voices.
«Мертвые души» Н. Гоголя – Р. Щедрина: либретто и литературный первоисточник
Authors: Галкина Я.В.
Published: December 2024

В статье предпринята попытка рассмотреть оперу Р. Щедрина «Мертвые души» сквозь призму литературного первоисточника (одноименная поэма Н. Гоголя). Автор исследует сходство и различия текстов оперного либретто и поэмы, рассуждает о композиционно-драматургических особенностях оперы, а также о причинах изменений некоторых аспектов сюжета. Щедрин значительно углубляет фольклорный колорит, слабо проявляющийся в поэме. «Народные» эпизоды сопровождают сцены дороги, а также полностью заменяют «лирические отступления» гоголевского текста. Однако несмотря на определенные отступления от оригинала, Щедрин стремится максимально сохранить смысл и дух гоголевского текста. Практически все текстуальные различия либо обусловлены законами оперного жанра, либо расширяют и дополняют моменты, намеченные писателем. Фрагменты либретто, написанные самим Щедриным, мастерски стилизованы под гоголевский стиль. В большинстве же эпизодов используется именно оригинальный текст, лишь несколько сокращенный. Таким образом, в связи с «Мертвыми душами» Щедрина можно говорить о жанровых признаках литературной оперы. Несмотря на то, что целиком перенести текст гоголевской поэмы в оперное либретто было невозможно, композитору удается сохранить драматургию, образный мир и даже лексическое своеобразие оригинала

The article attempts to examine R. Shchedrin's opera Dead Souls through the prism of a literary source (the poem of the same name by N. Gogol). The author explores the similarities and differences between the texts of the opera libretto and the poem, discusses the compositional and dramatic features of the opera, as well as the reasons for changes in some aspects of the plot. Shchedrin significantly deepens the folkloric flavor, which is weakly manifested in the poem. «Folk» episodes accompany scenes of the road, and also completely replace the «lyrical digressions» of Gogol's text. However, despite certain deviations from the original, Shchedrin seeks to preserve the meaning and spirit of Gogol's text as much as possible. Almost all textual differences are either determined by the laws of the operatic genre, or expand and supplement the points outlined by the writer. Fragments of the libretto, written by Shchedrin himself, are masterfully stylized in the Gogol style. In most episodes, it is the original text that is used, only slightly abbreviated. Thus, in connection with Shchedrin's Dead Souls, one can speak of genre features of literary opera. Despite the fact that it was impossible to completely transfer the text of Gogol's poem into an opera libretto, the composer manages to preserve the drama, the figurative world and even the lexical originality of the original.
Избранные статьи Витольда Лютославского в переводах с польского Бориса Гецелева
Authors: Левая Т.Н.
Published: December 2024

Автор сочинений широкого жанрового диапазона (пяти симфоний, 35 вокальных циклов, многочисленных камерно-инструментальных и хоровых произведений, музыки к фильмам, драматическим и телевизионным спектаклям) Борис Гецелев известен и как профессиональный переводчик музыкально-научных текстов с польского и немецкого. В данном номере журнала публикуются переводы трех статей польского композитора Витольда Лютославского, к творчеству которого Б. Гецелев на протяжении всей творческой жизни испытывал особенно пристальный интерес. Статьи «Композитор и потребитель», «Классика и авангард», «О роли элемента случайности в технике сочинения» отражают эстетические принципы польского мастера, его творческие ориентиры и понимание композиторского ремесла, его мысли о предназначении искусства. Данные статьи — лишь малая часть многочисленных переводов Бориса Гецелева и, несмотря на значительный срок давности, как их написания, так и перевода (1960-е годы), они не теряют сегодня своей теоретической и практической актуальности.

An author of compositions of wide genre range (five symphonies, 35 vocal cycles, numerous chamberinstrumental and choral works, music for films, dramatic and television productions) Boris Getselev is also known as a professional translator of musical-scientific texts from Polish and German. This edition contains translations of three articles by Polish composer Witold Lutosławski, to whose oeuvre he has drawn throughout his career. Getselev was particularly interested in this composer throughout his creative life. The articles «Composer and Consumer», «Classic and Avant-Garde», and «On the Role of the Element of Accidence in Composing Technique» reflect the aesthetic principles of the Polish master, his creative reference points and understanding of the craft of composition, and his thoughts on the destination of art. These articles are just a small part of numerous translations by Boris Getselev, and despite the considerable time that has elapsed since they were both written and translated (1960s), they have not lost their theoretical and practical relevance today.