ОБРАЗЫ ГАЛЕЧНОЙ И КРЕМНЕВОЙ СКУЛЬПТУРЫ СТОЯНКИ ШИДЕРТЫ 3
Authors: В.К. Мерц 
Published: November 2021

До определенного времени на поселениях мезолита и неолита Казахстана были практически неизвестны образцы первобытного искусства, и данный аспект материальной и духовной культуры вообще не рассматривался исследователями этого периода. Впервые они были выявлены среди археологических комплексов многослойной стоянки Шидерты 3, где представлены образцами галечной и кремневой скульптуры (Мерц, 2006 2009). Здесь они выполнены из природных объектов в виде плитококатышей и кремневых отщепов, имеющих антропоморфную и зооморфную конфигурацию. Часть этих предметов подверглась художественному оформлению в виде раскраски и подработки. Помимо предметов, подвергшихся определенному воздействию с целью их отождествления с образами известных обитателям стоянки персонажей, здесь найдены образцы, на которых не сохранились следы раскраски, но их естественные формы обладают узнаваемостью и определенной образностью. Прежде всего, это предметы, отражающие женский образ Венеры , представленные двумя образцами, найденными в 6-м слое стоянки, возле кострища, датируемом рубежом плейстоцена и голоцена. Это наиболее ранние образцы антропоморфной галечной скульптуры в регионе (Мерц, 2019, с. 28). По своей образности они очень близки к палеолитической скульптуре, отражающей женский культ. Результаты исследований этой стоянки позволяют также говорить о том, что начиная с эпохи мезолита в материальной и духовной культуре племен Северо-Восточного Казахстана появляются признаки влияния юго-запада. Так, из слоя 4 стоянки получена индустрия, сходная как с комплексами ЮгоРис. 1. Галечная и кремневая скульптура многослойной стоянки Шидерты 3. 1-2 слой 6 3-4 слой 4 5 слой 2а. Восточного Прикаспия (Марков, 1966), так и джейтунской культуры (Массон, 1971). В этом комплексе также выявлены образцы галечной и кремневой скульптуры, отражающие антропоморфные и зооморфные образы, характерные для культур Юго-Западной Азии, что, видимо, было связано с миграцией какой-то части населения в степную зону, влияние которого дошло до среднего течения Иртыша (Мерц, 2018). Среди изделий этого слоя выделяется подтреугольная плитка, раскрашенная полосками охры, делящими ее на части, имитирующими антропоморфный образ, обозначая голову, туловище и нижнюю часть фигуры (рис. 1: 3). Аналогии этой находке можно найти на различных памятниках Ближнего Востока, Восточной Европы и Сибири. Также раскрашивались женские фигурки с поселения Тель Халаф, в том числе фигурка, выполненная в виде приостренного стержня (Muller-Karpe, 1968, t. 67, A. 11). Форму, подобную шидертинской скульптуре, имеет костяная фигурка со стоянки Звидзиенаскрогс в Прибалтике (Лозе, 1983, с. 143). Много плиток подобной формы с гравировками, представляющими женские образы, найдено и на памятниках Сибири (Савинов, 2003). Из кремневых отщепов сделаны фигурки животных, отражающие архетипы как населения южной части аридной зоны Евразии, так и образы северных лесных культур. Наиболее выразительной является кремневая скульптура из того же слоя 4, изображающая бегущего быка (Рис. 1: 4). Она выполнена из яркого яшмового отщепа, подчеркивающего своим светло-коричневым цветом масть животного. Этот образ также характерен для мелкой глиняной пластики из Джейтуна (Массон, 1971, с. 57, рис. 13) и других неолитических памятников Юго-Западной Азии (Мерц, 2018), где связан с определенным культом (Мелларт, 1982 с. 9193. В регионе образ бегущего быка сохраняется и в более поздних памятниках наскального искусства на реке Оленты, в урочище Акбидаик и других. Еще одна кремневая скульптурка, выполненная из отщепа светло-серой яшмовидной породы, отражающая образ медведя или кабана, была найдена в неолитическом слое 2а (рис. 1: 5). Трасологические исследования показали, что эти предметы не использовались в качестве орудий, но их поверхность значительно залощена от соприкосновения с мягким материалом. Все эти находки, составляющие особую категорию предметов, отнесены к образцам мобильного искусства, которые использовались обитателями стоянки в неутилитарных целях. Вероятнее всего, они носили функцию культовых предметов, отражающих образы окружающей действительности, связанных с их идеологическими представлениями. В пользу этого свидетельствует не только факт обнаружения этих предметов в культурном слое, вблизи некоторых объектов, но и их общее сходство с типичными образами древнего искусства, стереотипы которых были распространены в культурах евразийского мира с древнекаменного века. В дальнейшем, видимо, количество таких находок в регионе будет возрастать при условии внимательного изучения всего содержимого культурного слоя изучаемых памятников каменного века. Лозе, И. А. (1983). Антропоморфные изображения со стоянки Звидзиенаскрогс (Лубанская равнина). В сб.: Изыскания по мезолиту и неолиту СССР (с. 142145). Л. Марков, Г. Е. (1966). Грот Дам-Дам-Чешме 2 в Восточном Прикаспии. СА, 2, 104125. Массон, В. М. (1971). Поселение Джейтун. МИА, 180. Мелларт, Дж. (1982). Древнейшие цивилизации Ближнего Востока. М. Мерц, В. К. (2006). Индустрия четвертого слоя стоянки Шидерты 3. Изучение памятников археологии Павлодарского Прииртышья, Вып. 2, 1023. Павлодар: Эко. Мерц, В. К. (2009). Кремневая и галечная скульптура стоянки Шидерты 3. В сб.: А. Д. Таиров, Н. О. Иванова (Ред.), Этнические взаимодействия на Южном Урале (с. 1720). Челябинск: Южноуральский государственный университет. Мерц, В. К. (2018). Процессы неолитизации в Северо-Восточном Казахстане. Вестник Омского университета. Серия Исторические науки , 3 (19), 99109. Мерц, В. К. (2019). Краткая история развития материальной культуры Павлодарского Прииртышья. Павлодар: Кереку . Савинов, Д. Г. (2003). Торгажакские гальки (основные аспекты изучения, интерпретация). Археология, этнография и антропология Евразии, 2, 4870. Muller-Karpe, H. (1968). Handbuch der vorgeschichte. Band II: Jungsteinzeit, Tafeln. Munchen.