bluuebunny/crossref_metadata_2025 huggingface dataset:
Festive culture of the Russian population of the settlement of Kazhym of Koygorodsky region of Komi Republic: St. Nicholas day
Authors: Крашенинникова Юлия Андреевна
Published: September 2021

В работе проанализированы материалы начала XXI в., записанные от русского населения заводского поселения Кажым Койгородского района, появление которого в Республике Коми связано с открытием железорудного промысла в середине XVIII в. Автор анализирует данные, связанные с праздничной культурой локальной традиции, в частности, с празднованием дня святителя и чудотворца Николая Мирликийского (22 мая - н. ст.). Систематизация данных позволила показать динамику празднования этого дня, формы бытования праздника во второй половине XX в. и механизмы его активизации в начале XXI в., культуру почитания водного источника. Материалы дали возможность описать предпринимаемые местными жителями, православной общиной и поселковой администрацией действия, которые направлены на реконструкцию праздника как сельского престольного.

The article investigates folklore materials that were recorded at the beginning of the 21st century from the Russian population of the settlement of Kazhym which was founded in Komi Republic as a result of the development of ironworks in the middle of the 18th century. The author analyzes the data connected with the festive culture of the local tradition, in particular, celebration of Saint Nicholas’ Day. Systemization of data made possible to show the dynamics of celebration of this day, the forms of the existence of this holiday in the second part of 20th century and mechanisms of its revitalization in the beginning of 21st century, ways and conditions of honoring the village sacred object. The materials give the possibility to describe efforts of the local population, the Orthodox community and rural administration which aimed at the reconstruction of this day as a patronal festival (saint's day).
Traditions of Russian Folklore in Mari El Republic (Folk Calendar of Russian Migrants)
Authors: Золотова Татьяна Аркадьевна , Ефимова Наталья Игоревна , Плотникова Екатерина Андреевна
Published: September 2021

В настоящей статье предложено описание календарных обрядов (зимних, весенних, летних и осенних) в пределах одной локальной традиции. В основе статьи - материалы, собранные на территории северо-восточной части Республики Марий Эл (Мари-Турекский, Новоторъяльский, Сернурский, Куженерский, частично Килемарский районы) по единой программе фольклорными экспедициями Марийского государственного университета в Республике Марий Эл (руководитель - профессор Т.А. Золотова) на протяжении последних десятилетий ХХ в. и первых десятилетий XXI в. Они представляют собой хронологический срез календарного фольклора 20-30-х годов XX века. Выводы о региональном своеобразии народного календаря вятских переселенцев РМЭ делаются на основе сопоставления определенных обрядовых действий всех населенных пунктов в пределах одного района, затем районов между собой и, наконец, всего контента календаря вятских переселенцев с календарно-обрядовыми традициями и фольклором Кировской области. Среди обрядовых действий и текстов для специалистов в данной области интерес могут представлять описания традиций ряженья и гаданий в период зимних Святок, катаний на шестах на Масленицу, действий с троицкой березкой, а также текстов подблюдных гаданий, вечерочных (гулевых) песен, хороводных (круговых) и троицких песен.

The given article contains a description of calendar rites (winter, spring, summer and autumn) within one and the same local tradition. The material presented was collected in the area of the northeastern part of Mari El Republic (Mari-Turekskiy, Novotorjal'skiy, Sernurskiy, Kuzhenerskiy, partially Kilemarskiy regions) according to a programme of ethnographic expeditions of Mari State University conducted by professor Tatyana Zolotova from 1980s till present. Chronologically, the materials correspond to the calendar folklore of the 1920-1930s. Conclusions concerning regional peculiarities are drawn on the ground of consistent juxtaposition of certain ritual actions of all settlements within one region, of regions themselves, and of the whole calendar of Vyatka’s migrants with calendar rites and folklore of Kirov region. Among the ritual actions and texts, descriptions of fortune telling and mummers on Christmastide, katanie na shestah on Maslenitsa, actions with the Trinity birch tree, texts of podbljudnye fortune telling, youth party songs (vecherochnye, gulevye), round dance and trinity songs might be of a peculiar interest to a specialist in the field of ethnography.
The Cult of St. Paraskeva in Serbian Folk Christianity Today
Authors: Джурич (Ђурић) Драгана
Published: September 2021

В статье анализируется современный феномен народного культа святой Параскевы у сербов. Автор рассмотрела различные аспекты народного христианства и, в частности, факторы, которые повлияли на восприятие тех или иных природных и культурных объектов, связанных с именем святой Параскевы как священных мест. Исследовательница отметила, что в сербской традиции параллельно с каноническими рассказами о жизни святой Параскевы получили распространение народные рассказы о ней, легенды, предания и даже песни. Эти фольклорные тексты повлияли на формирование нового образа святой, который сильно отличается от принятого Церковью жития. Согласно народному мнению святой Параскевы является защитницей людей и просителем за них перед Богом. Она помогает тем, кто имеет проблемы со зрением и страдает от головных болей, а также бесплодным женщинам. Особое внимание в работе уделяется преемственности культа. Раньше основная функция, приписываемая святой, была связана с поведенческими нормативами, которые регулировали работу в пятницу. В настоящее время данная функция в значительной степени ослаблена. Доминирующей сейчас стала функция помощи и исполнения желаний. На примере записанных нарративов/текстов и наблюдаемого поведения в «святых местах», посвященных св. Параскеве, рассматриваются новые элементы ее почитания и народных представлений (внешний вид и приписываемые ей функции) об этой святой.

The paper analyzes contemporary phenomenon in the folk cult of saint Paraskeva among the Serbs. Special attention is paid to the issue of the continuity of the cult. Examples of recorded narratives and observed behavior at "sacred sites" dedicated to saint Paraskeva, display new elements of the cult and popular depictions (appearance and attributed functions) of this saint.
On repetitive plot elements in the Northern-Yukaghir epic about Edilwey
Authors: Немировский Александр Аркадьевич
Published: September 2021

Статья посвящена составу и структуре малоизученных преданий тундренных юкагиров об Эдилвэе и роли повторяющихся в них сюжетных элементов. Дается изложение этих преданий с индексированным указанием всех повторяющихся элементов и их комплексов. Обнаруживается, что сюжеты преданий сформированы с использованием трех уровней построения: завязка, своя в каждом сюжете, задает самый общий характер и вид конфликта; затем действие, как правило, развивается с использованием одного из устойчивых комплексов мотивов, причем такие комплексы достаточно независимы от завязки и характера конфликта и способны повторяться в составе разных сюжетов; наконец, к этому добавляется введение ряда отдельных сюжетных ходов, еще чаще повторяющихся в разных сюжетах в различных комбинациях. В итоге разнообразие сюжетов задается как различием их завязок, так и разнообразием комбинаций элементов дальнейшего действия при высокой повторяемости самих этих элементов в разных сюжетах.

The article deals with structure of epic tales of the Tundra Yukaghirs about Edilwey and the role of repetitive plot elements in them. An account of stories about Edilway with an indexed indication of all the repeating elements and their complexes is given and their role in the development of action is overviewed. It turns out that the plots of the tales are formed within three levels of construction: the exposition and an inciting incident, unique each plot, set the most general character and type of conflict; then the action, as a rule, develops with the use of one of the stable complexes of motifs, which are sufficiently independent of the inciting incident and the general nature of the conflict; each of them can be used within different plots. Finally, the stories are additionally modified by introducing some separate motifs, even more repeatable within different plots in different combinations. As a result, the variety of plots is defined both by the difference in their beginnings and by the variety of combinations of elements of further action with a high repeatability of these elements themselves in different plots.
The Fairy Tale Finist the Bright Falcon (CIP 432) in the Russian folklore tradition and literature
Authors: Добровольская Варвара Евгеньевна
Published: September 2021

В мировом фольклоре сюжетный тип ATU «The Prince as Bird / Принц-птица» 432 представлен у многих народов. Историю сюжета принято связывать с рыцарской поэзией Средневековья. Сюжет популярен в европейских, американских и азиатских сказочных традициях, однако русская версия имеет ряд особенностей. Помимо зафиксированных в указателе вариантов данного сюжетного типа, автор статьи выявил еще ряд текстов данного сюжетного типа. Выявлены и тексты, ошибочно причисляемые к сюжетному типу 432. Русская версия сюжета «Финист Ясный Сокол» популярна в устной и письменной традиции. Это полностью сформированный сюжет, который практически не подвергался трансформациям с 1795 г., когда один из вариантов сказки был впервые опубликован. Существуя в устном бытовании, сюжет редко соединяется с другими сюжетными типами. В основном такие контаминации являются проявлением индивидуального мастерства сказочника или свидетельством разрушения традиции. Сказка оказалась привлекательной и для авторской литературы, однако только Андрей Платонов сохранил структуру сказочного текста. В своем произведении писателю удалось продемонстрировать тенденции, происходящие с фольклорным текстом в 40 годы ХХ в. Другие авторы (Шестаков, Прокофьева, Токмакова, Шерман, Рубанов) активно использовали мотивы, присущие данному сюжетному типу, но не сохранили в своих произведениях сюжетного каркаса сказки.

In world folklore, the plot type ATU “The Prince as Bird / Prince-Bird” 432 is represented in traditions of many peoples. The story is usually associated with the chivalry poetry of the Middle Ages. The plot is popular in European, American and Asian fairy - tale traditions, but the Russian version has a number of specific features. In addition to the variants of this plot type fixed in the index, the author of the article revealed a number of other texts of this plot type. In addition, texts erroneously assigned to plot type 432 were found and excepted. The Russian version of the plot “Finist the bright falcon” is popular in the oral and written tradition. This is a fully formed plot that has not undergone any transformation since 1795, when one of the versions of the tale was first published. While existing in purely oral tradition, the plot rarely connects with other plot types. Basically, such contamination is a manifestation of the individual skill of the storyteller or evidence of the destruction of tradition. The tale turned out to be attractive for the author’s literature; however, only Andrei Platonov retained the structure of the fabulous text. In his work, the writer was able to demonstrate the trends that occur with this folklore text in the 40s of the XX century. Other authors (Shestakov, Prokofiev, Tokmakova, Sherman? Rubanov) actively used the motifs inherent in this plot type, but did not save the fairy - tale story plot in their works.
Terminological aspects of research of traditional culture of Urals-Volga peoples
Authors: Владыкина Татьяна Григорьевна
Published: September 2021

Разные сферы традиционной культуры (календарной и семейной обрядности, мифологических и космологических представлений и т.д.) - важный источник для исследования духовной культуры любого народа. Регион Урало-Поволжья сегодня - один из сложнейших в смысле этнической «многоголосицы», сложившейся в результате взаимовлияния тюркских и финно-угорских народов с непосредственным воздействием славяно-русского компонента. Тезаурус обрядовой культуры, фрагментов этнической картины мира народов Урало-Поволжья - яркое отражение социально-исторических процессов, языкового богатства каждого народа. Сравнительно-сопоставительный аспект в его исследовании - дополнительный аргумент обогащения информации об этнической культуре и использования данных как в сфере народного образования, так и в культурно-досуговой деятельности.

The terminology of different spheres of traditional culture (calendar and family ritualism, mythological and cosmological ideas etc.) is an important source for the research of spiritual culture of any people. Nowadays the Urals-Volga Region is one of the most complicated ones in terms of ethnical “polyphony” arising from interaction between Turkic and Finn-Ugric peoples with direct influence of Slavic and Russian component. Thesaurus of ritual culture, of fragments of ethnic global overview of the Urals-Volga peoples is the bright image of social-historical processes, linguistic wealth of each people. The research comparative aspect is an additional proof to enrich the database about ethnical culture and their usage both in public education and in cultural-leisure activity
Names of games like catch-up in the Mari Language (Morphology)
Authors: Ключева Мария Аркадьевна
Published: September 2021

В статье на материале рукописи «Марийские народные игры» серии «Свод марийского фольклора» (МарНИИЯЛИ, 2019) рассматриваются марийские игры в догонялки и выявляются основные морфологические модели образования их названий: существительное в номинативе, с послелогом «дене» и с аффиксом -ла (-лä); глагольная основа с суффиксом деепричастия -ын (-ен) или с суффиксом -мыла (-мӹлä). Выявляются логические соответствия форме с послелогом «дене», имеющим здесь значение инструменталя, в финно-угорских языках и русских диалектах. Обнаружена тождественность марийских и чувашских формантов в названиях игр: для отыменных форм - это суффикс -ла (-лä) ~ чув. -ла (-ле); для глагольных - мыла (-мӹлä) ~ чув. -малла (-мелле), что указывает на глубокое взаимопроникновение марийского и чувашского языков и фольклора. Выявляются и картографируются два ареала для основных морфологических моделей в марийских названиях игр: южно-западный (со структурами, изоморфными чувашским) и северно-восточный (марийско-пермский). Граница этих зон проходит в соответствии с границей между моркинско-сернурским говором лугового наречия и западными луговыми говорами марийского языка (волжским, йошкар-олинским) и коррелирует также с границей основных энографических групп мари.

The article is based on the material of the manuscript "Mari folk games" (2019) of the series "The Code of Mari Folklore" and considers the Mari games of catch-up. The main morphological models of the formation of their names are revealed: noun in nominative, noun with “dene”-postposition and noun with affix -la (-lä); verbal stem with the suffix of participle - ǝ̂n (-en) or with suffix -mǝ̂la (-mǝlä). The form with the “dene”-postposition has the value of instrumental; logical correspondences to this form are revealed in the Finno-Ugric languages and Russian dialects. The identity of the Mari and Chuvash formants in the names of the games was discovered: the forms with the suffix -la (-lä) ~ Chuvash -la (-le) for the nouns; the forms with the suffix - mǝ̂la (-mǝlä) ~ Chuvash -malla (-melle) for the verbs. It indicates a deep interpenetration of the Mari and Chuvash language and folklore. Two areas for the main morphological models in the Mari names of games are clearly identified and mapped: the south-west (with structures isomorphic to the Chuvash) and the north-east (Mari-Perm). The border of these zones is in accordance with the border between the Morki-Sernur sub-dialect of the meadow dialect and the western meadow dialects of the Mari language (Volga and Yoshkar-Ola sub-dialects). This boundary also correlates with the boundary of the main enographic groups of the Mari.
Toponymic folklore of Moksha-Mordovians of Samarskaja Luka
Authors: Беленов Николай Валерьевич
Published: September 2021

В данной статье вводятся в научный оборот оттопонимические предания мордвы-мокши Самарской Луки, проживающей на данный момент в трех населенных пунктах на полуострове: селе Бахилово Ставропольского района Самарской области и селах Торновое и Шелехметь Волжского района Самарской области. Данная этнотерриториальная группа мордвы-мокши в силу особенностей этноисторического развития, а также природно-географических условий проживания была изолирована от носителей иных мордовских диалектов по меньшей мере с первой половины XVII века. В силу этих обстоятельств, культурное, топонимическое и фольклорное пространство мордвы Самарской Луки является уникальным. Предания, связанные с названиями географических объектов, как правило, составляют значительную часть фольклора того или иного населенного пункта. При этом информация, содержащаяся в подобных преданиях, чаще всего рассматривается исследователями как «народная топонимика», подразумевающая «наивную этимологию». На примерах оттопонимических преданий мордвы-мокши Самарской Луки автор показывает, что данный подход не всегда является верным. Топонимическая информация, содержащаяся в фольклорных произведениях такого рода, зачастую может указывать на истинную мотивацию номинаций, либо косвенно указывать верное направление исследований. Данная работа выполнена на основе полевых материалов автора.

This article introduces toponymical traditions of the Moksha-Mordovians of Samarskaja Luka, currently residing in the three settlements on the Peninsula: the village of Bahilovo, Stavropol district, Samara region and villages of Tornovoe and Shelehmet of the Volga district of the Samara region, into scientific circulation. This ethno-territorial group of Moksha-Mordovians, due to the peculiarities of ethno-historical development, as well as natural and geographical conditions of residence, was isolated from the carriers of other Mordovian dialects, at least from the first half of the XVII century. In these circumstances, cultural, and toponymic and folkloric space of the Mordvinians of the Samarskaja Luka is unique. Legends associated with names of geographical objects, as a rule, constitute a significant part of the folklore of a settlement. At the same time, the information contained in the legends of this kind is most often considered by researchers as "folk toponymy", implying "naive etymology". The author shows that this approach is not always correct regarding the examples of toponymical traditions of the Mordva-Moksha Samarskaya Luka. Toponymic information contained in folklore works of this kind can often indicate the true motivation of nominations, or indirectly indicate the right direction of research. This work is based on the author's field materials.
The Frigate Pallada by I. A. Goncharov as a Literary Monument of Artistic Ethnology
Authors: Багаутдинова Гульзада Гадульяновна
Published: September 2021

Жанровая природа «Фрегата “Паллада”» И. А. Гончарова сложна и эклектична. Несмотря на ее мозаичность, структура текста отличается четкостью, она выверена и хорошо продумана. В этом произведении повествуется о разных странах, континентах, а также населяющих их народах и этносах. В статье рассматривается одна из глав книги с точки зрения художественно-этнологического дискурса: автор-повествователь описывает нравы, род занятий, этнические особенности китайского народа, но делает это весьма живо, занимательно, эмоционально, т. е. на художественном уровне. Основным композиционным принципом произведения «Фрегат “Паллада”» становится сопоставление: выявляются сходные и отличительные признаки китайского и других этносов (американцев, англичан, русских). Кроме того, показаны и этнические особенности разных групп китайцев (китайцы Шанхая, Гонконга, Сингапура). В результате сопоставительного анализа автор приходит к выводу, что глава «Шанхай» написана большим писателем-беллетристом, не документалистом: Гончаров использует художественные приемы, определившие своеобразие его художественного мира, в том числе и романного (разнообразные ритмообразующие факторы; изящные и тонкие проявления комического начала; «архитектурную» структурированность; четкую и аргументированную авторскую позицию; гуманизм).

The genre nature of The Frigate "Pallada" by Ivan Goncharov is complex and eclectic. Despite its mosaic character, the structure of the text looks precise and elaborate. The novel tells about foreign countries, continents, and nations living there. The paper focuses on one chapter of the novel; its artistic ethnology is regarded. The author-narrator depicts customs, occupations, and ethnic peculiarities of the Chinese people in a vivid, amusing, emotional way thus providing an artistic level of the description. The main principle of plot structure is the one of comparison: similar and peculiar features of the Chinese and other nations (Americans, Englishmen, Russians) are defined. Moreover, ethnic peculiarities of various groups among the Chinese are displayed (people of Shanghai, Hong Kong, and Singapore). Summing up the comparative analysis, the author concludes that the chapter entitled Shanghai seems to be written by a belletrist rather than by a documentary writer. Ivan Goncharov resorts to artistic devices typical of his fiction and novels (a variety of rhythm making factors; graceful and subtle manifestations of the comic; architectural structure; author’s viewpoint, well-grounded and precise; humanism)
Литературные источники сказок вепса Ф. С. Смирнова (1863-1938)
Authors: Лызлова Анастасия Сергеевна
Published: September 2021

Статья посвящена репертуару вепсского сказочника Филиппа Семеновича Смирнова (1863 - 1938), тексты которого были зафиксированы в 1935-1936 гг. преимущественно на русском языке, и позднее составили отдельную архивную коллекцию русскоязычного фольклорного фонда Научного архива Карельского научного центра РАН. Основная часть сказок вошла в опубликованный в 1941 г. в Петрозаводске сборник «Вепсские сказки», подготовленный к изданию Г. Е. Власьевым. Ф. С. Смирнов, будучи грамотным человеком, пополнял свой репертуар за счет различных литературных произведений: многие тексты, записанные от него, восходят к сказкам А. С. Пушкина, П. П. Ершова, Х. К. Андерсена, лубочным сказкам, а также переводным рыцарским романам и повестям XVIII в.

The article is devoted to the repertoire of the Vepsian taleteller Filipp Semenovich Smirnov (1863 - 1938), whose texts were recorded in 1935 - 1936 mainly in Russian and later made up a separate archival collection of the Russian-language folklore fund of the Scientific Archives of the Karelian Research Center of the Russian Academy of Sciences. Most of the tales were included in the collection "Vepsian tales", published in 1941 in Petrozavodsk and compiled by G. E. Vlasyev. F. S. Smirnov, being a literate person, replenished his repertoire with various literary works: many of the texts recorded from him go back to the tales of A. S. Pushkin, P. P. Ershov, Kh. K. Andersen, cheap popular (luboc) fairy tales, translated knightly novels and stories of the 18th century.
A. Andrievsky and N. Dobrotvorsky as collectors and publishers of folklore and ethnographic material of Vyatka (1880s)
Authors: Поздеев Вячеслав Алексеевич
Published: September 2021

В статье рассматривается деятельность ссыльных А. А. Андриевского и Н. А. Добротворского по собиранию и публикации вятского фольклора. 1880-е годы стали своеобразным «пиком» интереса к народным традициям, обрядам, фольклору русских и инородцев Вятской губернии. Значительный вклад в вятскую фольклористику внесли не только уроженцы губернии, но приезжие и ссыльные. В статье приводятся биографические сведения о названных авторах, объясняются причины их ссылки в Вятскую губернию, приводятся данные об источниках используемых сведений, а также отзывы современников. Большое внимание отводится свидетельствам Андриевского о жертвоприношениях вотяков и других народов Вятки. Представляют интерес и приведенные исследователем факты о процессе крещения инородцев Вятской губернии и народных выступлениях данного периода, в том числе в связи с фактами насильственного введения посадки картофеля. Также приводится полный перечень записанных Добротворским жанров фольклора вотяков и попыткам собирателя интерпретировать национальное своеобразие характера данного этноса. Автор приходит к выводу, что деятельность непрофессиональных фольклористов была разнообразной. А. А. Андриевский использовал официальные документы для описания обрядов вотяков и черемис. Н. А. Добротворский непосредственно записывал фольклорно-этнографический материал от пермяков Орловского уезда Вятской губернии.

The paper regards A. Andrievsky's and N. Dobrotvorsky's activities as collectors and publishers of folklore of Vyatka province. The above-mentioned amateur researchers were in exile in Vyatka province. The 1880s proved to be a climactic point of interest to traditions, rites and folklore of Vyatka province (both of Russians and representatives of other nations). Migrants and the exiled contributed considerably to Vyatka folklore studies. In the paper there is biographical information on the above-mentioned authors; reasons for their exile to Vyatka province are introduced; sources of the given information are referred to; contemporaries’ opinions are presented. Much attention is paid to Andrievsky’s evidence of sacrifices made by Votyaks and other nations inhabiting Vyatka. There are interesting facts concerning the process of christening non-natives of Vyatka province and people’s manifestations against potato planting imposed by government. Also, a full list of Votyaks’ genres of folklore made by Dobrotvorsky is presented. The collector’s attempts to interpret peculiarities of the given nation are revealed. The author concludes that the amateur folklorists’ activities were various. A. Andrievsky resorted to official documents to describe Votyaks and Cheremis. N. Dobrotvorsky preferred to record ethnographic materials from former inhabitants of Perm living in Orlovsky uyezd of Vyatka province.
The Theme of War in the Collection of the Amateur Regional Ethnographer P. P. Fertikov from Udmurtia
Authors: Владыкина Татьяна Григорьевна , Глухова Галина Анатольевна
Published: September 2021

В статье рассматривается краеведческая деятельность П. П. Фертикова - подполковника медицинской службы в отставке, уроженца русской деревни Патраки Якшур-Бодьинского района Удмуртии. Собранная им за многие годы коллекция материалов представляет собой важный источник по истории и культуре родной деревни и района, республики в целом, основной акцент при этом сделан на события Великой Отечественной войны. Сквозной темой устных повествований о военном времени в жанре рассказов-воспоминаний является жизнь российской глубинки: взваленный на стариков, женщин и детей непосильный крестьянский труд в тылу, постоянная борьба с голодом и холодом, изнурительная работа подростков на лесозаготовках и строительстве железной дороги. Полны драматизма воспоминания бывших военнопленных. Сдержанно-эмоциональны подборки писем с фронта. Типологически общей составляющей коллекции являются русские и удмуртские частушки - короткие песни-куплеты на злободневную тему, позволяющие выплеснуть эмоции непосредственно в момент исполнения. По «девичьим альбомам» участниц войны прослеживается отличный от деревенского песенный репертуар: широко известные авторские песни военных лет, жестокие романсы, наивные по содержанию и стилю песни на стихи самодеятельных авторов.

This article deals with the collection of the local historian P. P. Fertikov, a retired Lieutenant Colonel of the medical service and a native of the Russian village of Patraki in the Yakshur-Bodya Region of the Udmurt Republic. The materials he collected over many years is an important source on the history and culture of his native village and district, and of the republic as a whole, with a main focus on the events of World War II. A constant theme of the oral narratives (memoirs) about wartime is life in the rear, in the Russian hinterland. Backbreaking peasant labor burdened the old and the weak shoulders of children; there was a constant struggle with hunger and cold; teenagers had to do the grueling work of cutting timber and railway construction. The accounts of former prisoners of war are full of drama. Letters from the front are emotionally restrained. The main component of the collection is Russian and Udmurt chastushkas - short songs-verses on a topical theme that allow the performer to vent emotions directly during performance. “Maiden’s albums” by participants in the war reveal a different song repertoire from that of the village: they include well-known authorial songs of the war years and heart-rending romances, naive in content and style, based on poems by amateur authors.
From Folk Tradition to the Modern Studio Jewelry Art of Central Asia
Authors: Ермакова Екатерина Станиславовна
Published: September 2021

В Средней Азии авторское ювелирное искусство возникает в 1970-1980-х гг. Оно пришло на смену народному традиционному. В статье исследуются характерные признаки традиционного и современного авторского (студийного) ювелирного искусства. Среди выделенных свойств самыми важными являются объем информации и свобода выбора. Сегодня сформировались три основных стилистических направления, для каждого из них характерно определенное отношение к традиционным и новым материалам. Первое - традиционная школа, в рамках которой мастера копируют старинные украшения, используя традиционные материалы. Второе - этнический стиль, главная задача которого не копирование старых форм, а создание узнаваемого образа, связанного с национальной культурой. При переходе на классическую технику филиграни, выбирая материалы, ювелиры следуют своим эстетическим представлениям и вкусам потребителя. Третье - современный авторский стиль, основанный на индивидуальном восприятии национальной культуры. В авангардных авторских работах художник свободно обращается с новыми для ювелирного искусства материалами, используя дерево, кожу, войлок, кость, шелк.

In Central Asia, modern studio jewelry art came to life in the late 1970s and 1980s. It replaced traditional folk jewelry. It this article the author investigates the characteristic features of both traditional and modern jewelry. She singles out the main difference between a folk craftsman and a modern artist-jeweler as the latter’s greater freedom of creative choice; while the folk craftsman was circumscribed by tradition and limited information, modern jewelers who position themselves as artists strive to create something unique and able to be copyrighted. Today there are three main trends in the art of Central Asian jewelry that demonstrate specific uses of both traditional and new materials. The first one, that may be called “traditional school,” practices the copying of old forms, techniques and materials. Another group of artists work in the “ethnic style,” creating images inspired by traditional culture but not copying old forms or decorative motifs. They use traditional filigree techniques in order to express their artistic imagination as well as satisfy the needs and tastes of their customers. The third, “avant-garde,” group of contemporary jewelers work in an original style based on personal interpretations of local cultural traditions. They explore new materials, such as wood, leather, felt, silk and animal bone that were never used before in local jewelry.
Mari Wedding Scarves: Function, Design and Decorative Features (Based on the Material from the Russian Museum of Ethnography)
Authors: Песецкая Александра Александровна
Published: September 2021

Статья посвящена свадебным марийским платкам, их конструктивно-декоративным свойствам и роли в обряде. Материалом для исследования послужили богатые коллекции Российского этнографического музея, на основании которых рассматриваются различные типы полотенчатых изделий, представленные на традиционной марийской свадьбе. Речь идет о свадебных покрывалах невесты, свадебных головных и поясных платках. Рассмотрение конструктивных и декоративных особенностей данных изделий, а также способов реализации в ходе свадебного обряда позволяет сделать выводы о разнообразии как локальных форм, так и способов их функционирования. В статье подробно разбираются поясные свадебные платки, их связь с головными уборами, анализируются функции свадебных полотенчатых изделий и соотношение с декоративными особенностями. Платки рассматриваются как в составе костюмов действующих лиц, выполняющими знаковые функции, так и в качестве инструмента обрядовых действий, в частности, в практиках дарения и обмена. Данное исследование, основанное преимущественно на предметах конца XIX - начала XX в., перспективно с точки зрения изучения современного состояния традиции. Как показывают полевые исследования, несмотря на внешнюю модификацию, платки по-прежнему играют важную роль на марийской свадьбе.

This article is devoted to Mari wedding scarves, their constructive and decorative properties and ceremonial role. The rich collections of the Russian Museum of Ethnography include various types of towel products from a traditional Mari wedding and serve as the material for this research. Consideration of the design and decorative features of the bride’s wedding veils, wedding headscarves and waist scarves, as well as of their use during the wedding ceremony, allow us to draw conclusions about the diversity of both local forms and the ways they function. The article examines the connection between headdresses and wedding shawls, analyzes their functions as well as the relationship to their decorative features. Headscarves are considered both as part of the costumes of actors performing symbolic functions and as a tool of ceremonial action, in particular, in practices of giving and exchange. This research, based mainly on artefacts of the late 19 th - early 20 th century, is promising from the point of view of studying the current state of tradition. Field research shows that despite external modification scarves still play an important role in Mari weddings.
Stories About the Destruction of a Shrine in the Context of a Cycle: Observing a Particular Pattern
Authors: Липатова Антонина Петровна
Published: September 2021

В статье осуществлена попытка рассмотреть цикл рассказов, группирующихся вокруг святыни, как живую, «самонастраивающуюся» систему. Структуру цикла образуют нарративы, описывающие этиологическое и историческое прошлое святыни и ее чудесное настоящее. В случае рутинизации устной традиции структура цикла нередко подвергается изменениям. Предмет нашего рассмотрения - корпус текстов о сакральном объекте в условиях широкого официального признания, сопровождающегося рутинизаций устной традиции. Происходит своего рода «перераспределение» ролей в рамках цикла. Сюжет этиологической легенды, зафиксированный во множестве письменных источников, становится «официальной историей» края. Рассказчики теряют интерес к ней, в традиции осуществляется пересказ, а не рассказывание по законам фольклорного текстообразования. Примета легендарного - актуальность информации. Трансформантный тип вариативности, характерный для этиологической легенды, становится приметой рассказов о поругании святыни. Традиционно рассказы о разрушении сакрального объекта рассматриваются как «дочерние» образования. Однако при широком официальном признании статуса объекта рассказы о его разрушении начинают восприниматься как «ядро представления», именно с их помощью объясняется сакральность. Таким образом, говорить о деградации устной традиции даже при широком официальном признании не приходится.

This article attempts to consider a cycle of stories grouped around the image of a shrine as a living, “self-adjusting” system. The cycle is formed of narratives that describe the shrine’s etiology, its history, and miraculous present, but the cycle often changes as the oral tradition becomes routinized. The article analyzes a corpus of texts about shrines that have wide official acceptance and are subject to the routinization of the oral tradition. In this case a kind of redistribution of roles takes place within the cycle. Many written sources record an etiological legend that serves as the official “history” of the region. Thereupon, narrators lose interest in it, which results in a paraphrase rather than a storytelling according to the usual laws of folklore text formation. A mark of legends is the topicality of their content. The variations characteristic of etiological legends (of the transformative type) become a marker of tales concerning desecration of the shrine. Traditionally, stories about the destruction of a sacred object are considered “daughter” (subsidiary) formations. But with widespread official recognition of the status of a shrine, stories about its destruction often begin to be perceived as the “core of representation,” since it is with their help that the shrine’s sacred character is explained. Thus, one cannot speak of the degradation of the oral tradition even given its widespread official recognition.
Lex Talionis: Narratives About the Punishment of Blasphemers in the Orthodox Urban Community
Authors: Рычкова Надежда Николаевна
Published: September 2021

В статье рассмотрены тексты о наказании святотатцев, записанные от членов общины Страстного монастыря - православного сообщества, объединенного целью возрождения обители (1654-1937) на месте современной Пушкинской площади в Москве. Несмотря на то что такие сюжеты не раз становились объектом изучения фольклористов, подавляющее большинство текстов ранее были записаны от сельского населения. Новизна настоящей работы заключается в том, что материал собран в городском пространстве. Отличие городских текстов от сельских состоит прежде всего в том, что в них повествуется не столько о событиях советской истории - антирелигиозных кампаниях, сколько о современной жизни, связанной с монастырем и не только. В работе показано, что нарративная схема «человек нарушает табу, наказан высшими силами» продолжает реализовываться в сюжетах актуального религиозного фольклора. Такие истории могут быть рассказаны для подтверждения особого статуса места, с целью научить человека, как правильно вести себя в сакральном месте / с сакральным предметом, а также для поддержания идентичности сообщества, среди членов которого они циркулируют.

This article discusses texts about the punishment of blasphemers recorded from community members of the Strastnoi Monastery. The monastery was created in 1654 and destroyed along with its buildings in 1937. Contemporary Orthodox believers hope: (1) to revive the monastery on Pushkin Square in Moscow; and (2) to restore the sacredness of this place. Despite the fact that such issues have been studied by folklorists more than once, the majority of the texts they recorded have been from rural people. The relevance of the current research stems from the fact that its data was collected in urban space. The difference between rural and urban texts is that the urban ones concern not so much the events of Soviet history such as anti-religious campaigns, but modern life connected with the monastery, and not only that. The research shows that the narrative scheme “a person violates taboos and is punished by higher forces” continues to be realized in contemporary religious folklore narratives. Such stories may be told to confirm the special status of a place; to teach a person how to behave in a sacred place or with a sacred object; and to maintain community identity.
Christian Churches in Modern France: The Reality of Post-Secular Society
Authors: Любарт Маргарита Кемальевна
Published: September 2021

В статье исследуются особенности процесса дехристианизации и секуляризации и проведения политики светскости (лаицизма) в отношении архитектурного христианского наследия в современной Франции. Количество зарегистрированных полицией инцидентов, связанных с христианскими храмами, составляет в последнее десятилетие около тысячи в год. Получивший печальную известность пожар собора Парижской Богоматери в апреле 2019 г. - только один из подобных примеров. Регулярными стали разграбления, осквернения мест христианского культа, нападения на священников, их убийства и т. п. Ежегодно ряд церквей, признанных не имеющими историко-культурной ценности, сносятся с ведома властей, а некоторые пустующие храмы передаются представителям других религий. Главной причиной такой ситуации, по мнению автора, является отход большинства населения от христианской веры, связанный с нарушением ее межпоколенной трансмиссии, идеологическими установками неолиберализма по отношению к католицизму, особенностями преподавания истории Церкви в школе, нивелированием ее значения для европейской культуры и т. д. Очень существенным обстоятельством также является отсутствие достаточного финансирования, необходимого для содержания и реставрации богатого архитектурного христианского наследия Франции. Исследование основано на изучении документов, электронных и печатных массмедиа, интернет-блогосферы, собственных наблюдениях и материалах бесед со священниками и членами католических общин

This article explores the ongoing process of de-Christianization and secularization in modern France, in particular, the policy of secularism (Laicism) in relation to the Christian architectural heritage. The number of incidents related to Christian churches registered by the police in the last decade is about a thousand per year. The notorious fire of Notre Dame Cathedral in April 2019 is just one example. Such things as looting and the desecration of Christian places of worship, assaults and the killing of priests, have become common. In addition, annually, a number of churches, recognized as having no historical and cultural value, are demolished with the knowledge of the authorities, and some empty churches are handed over to representatives of other religions. The main reason for this situation, according to the author, is the exodus of the majority of the population from the Christian faith. This is connected to such things as the interruption of intergenerational transmission; the neoliberal ideological attitude toward Catholicism; and the way schools teach church history, devaluing its significance for European culture. A very significant circumstance is also the lack of funding necessary for the maintenance and restoration of France’s rich architectural Christian heritage. The article is based on the study of documents, electronic and print media, the Internet blogosphere, observations and materials from conversations with priests, members of Catholic communities.
Enraged Shrines: Modern Mongolian Folk Narratives About the Destruction of Sacred Places Under Socialism
Authors: Соловьева Алевтина Андреевна
Published: September 2021

Данная статья посвящена мотиву разрушенной святыни, известному во многих традициях и в разные периоды, который по стечению исторических обстоятельств оказался крайне востребованным в контексте социалистического-постсоциалистического фольклора причастных к этому опыту ареалов. На примере одного из таких случаев, вошедших в легендарный репертуар современных локальных традиций, разобраны особенности реализации этого мотива в монгольском фольклоре. В статье рассмотрена специфика монгольской ландшафтной мифологии, некоторые базовые особенности представлений и верований, связанных с почитанием священных локусов, в частности природных, их разновидности, персонажи, мотивы и практики, через которые они представлены в традиции. В работе также уделено внимание эмическому концепту «гневного места», популярному в монгольских традициях, и формам демонических проявлений священного, карающего, насылающего проклятия и вред. Кроме того, в статье затрагивается вопрос о характере отражения в монгольской фольклорной повествовательной традиции конфликта двух различных идеологий - государственной и традиционной, - воплощенного в сюжете противостояния партийца/ атеиста и представителя сверхъестественного, священного или демонического. Исследование основано на полевых материалах, собранных во время ежегодных экспедиций в различные районы Монголии (2006-2019).

This article looks at the motif of destroyed sacred places, which is known in many various traditions from different periods. By a coincidence of historical circumstances, this motif proved to be extremely popular in Socialist and Post-Socialist folklore in regions that witnessed such destruction. The article deals with the specifics of Mongolian landscape mythology and examines some basic features of representations and beliefs related to the veneration of sacred loci, in particular natural ones, their varieties, character, and motifs, as well as the way they are represented in the tradition. The article also examines the emic concept of the “enraged place,” popular in the Mongolian tradition, as well as forms of sacred punishment - demonic manifestations, putting curses on and bringing harm to offenders. In addition, the article touches on the conflict between state and traditional ideology and its reflection in Mongolian folk narratives. The encounter takes the form of a confrontation between a Communist Party member/atheist and a representative of supernatural forces, whether sacred or demonic. The article is based on field materials collected during annual expeditions to various parts of Mongolia (2006-2019).
Folk Legends About the Desecration of Shrines as an Element of the Construction of Sacral Space
Authors: Панков Игорь Александрович
Published: September 2021

В статье на примере рассказов об осквернении святынь исследуется процесс конструирования сакральных пространств, создаваемых на месте мазаров - усыпальниц мусульманских подвижников, мавзолеев правителей и других мест паломничества в Центральной Азии. Одним из основных антропогенных элементов, составляющих структуру сакрального пространства мазара, служат нарративы о них, в том числе рассказы об их осквернении и возмездии высших сил за содеянное. В статье утверждается, что данная группа преданий и легенд, как и весь корпус текстов, сложившихся вокруг мазаров, выполняет ряд прагматических целей, одна из которых - конструирование сакрального. Предложен вариант объяснения структуры данного типа фольклорного текста и функционального значения ее частей в рамках теории В. Я. Проппа. Сакральное пространство представлено как результат синергии божественного и антропогенного факторов, для обозначения которых используются два предложенных А. М. Лидовым понятия: иерофания и иеротопия. Рассказы об осквернении святынь рассматриваются как элемент «иеротопического проекта» по конструированию сакрального пространства.

This article, using the example of the legends about the desecration of shrines, explores the process of constructing sacral spaces on tombs of“holy” patron-defenders. One of the main anthropogenic elements that make up “mazar” sacral space (the grave of a saint or a place of pilgrimage) and the cult of Muslim “saints” are narratives about “holy people” and “holy places,” especially in stories about the desecration of shrines and the divine retribution it begets. The author argues that this group of stories and legends, like the corps of legends that have developed around holy places, fulfills a number of pragmatic goals. One of them is the construction of the sacral. V. Propp’s theory gives a possible explanation for the structure of this type of folklore text and the functional significance of its parts. Sacral space is presented as the result of a synergy of divine and anthropogenic factors. To study sacred spaces A. Lidov has identified two key concepts, hierophany and hierotopy; from this perspective, stories and legends about the desecration of shrines are considered as an element of the “hierotopic project,” the construction of sacred space.