bluuebunny/crossref_metadata_2025 huggingface dataset:
К дискуссии о евреях в древней Руси: Национальный романтизм и “улыбка чеширского кота”
Authors: Петрухин Владимир
Published: October 2015

SUMMARY:
V. Petrukhin, one of the leading experts in ancient Russian history and in the history of Jewish-Slavic contacts, believes that the Eoffe – Pereswetoff polemics touch upon a very complex and sensitive issue. First, not all sources have yet been introduced which could help resolve it. Second, “national romanticism”, characteristic of post-Soviet Jewish historiography, has an impact on the researcher’s position, which, according to Petrukhin, Eoffe’s article illustrates sufficiently. At the same time, Petrukhin criticizes the “literary” position of Pereswetoff-Murath, who compared the “virtual” presence of Jews in ancient Russian texts with the Cheshire’s cat’s grin. Petrukhin suggests a more complex view of the problem, avoiding on the one hand its direct ideologization and nationalization, and on the other trying to avoid the creation of a sealed intertextual space of ancient Christian books. He takes into consideration different persistent motifs, which stimulated interest in Judaic tradition, and pays attention to the impact of medieval literary sources rooted in Jewish tradition upon ancient Russian culture. These subjects have practically substituted for the absent “secular” literature. At the same time, Petrukhin notes the fact that late translations in Rus’ of patristic works were directed against Jews and pagans and written several centuries before the Christianization of Slavic countries. Due to this translation, the Jewish threat became a historiographic phantom in Rus’, born out of the rigorist fever of the Russian literati. Petrukhin also notes that the presence of the anti-Judaic polemical tradition could correlate with different policies with respect to Jews. In that sense Rus’ secular authorities always followed a rigorous Orthodox line. Thus, further study of the “reality” of the Jewish presence in Rus’ and of Jewish-Slavic contacts is required as is taking into consideration newer sources and research perspectives.
Национализация науки и фактор эмиграции: Русские Гуманитарии в Германии (1920–1930-е гг.)
Authors: Дмитриев Александр
Published: October 2015

SUMMARY:
In his article, Alexander Dmitriev explores the attempts of Russian thinkers and scholars to retain their collective identity as representatives of a “lost Russia” in exile. The conventional perspective on the interwar period is that this was the time when the German academic community lost its leading position in the world due to the strengthening of a nation- and state-centered orientation in institutional science and scholarship. Under these circumstances, the project to preserve “Russian scholarship in exile” could not eschew the isolationist turn. Dmitriev focuses on the history of various institutions (e.g. the Russian Scientific Institute in Berlin) as well as the ideological contexts of certain scholars’ and philosophers’ work (S. Frank, D. Chizhevskii, R. Jakobson). As with the German “Sonderweg” thesis, the “Russian idea” became the guiding principle Russian émigrés’ study of the humanities. The author analyzes the йmigrй idea of preservation and conservation of national science in a broad context of consolidation of national academic communities in different countries and in comparison with the emergence of self-sufficient and isolated Soviet science.
Отталкивающий, но без него не обойтись: Еврей как Alter Ago литовского дворянина середины XIX в.
Authors: Медишаускене Зита
Published: October 2015

SUMMARY:
The article surveys representations of the Jew in literary texts produced by members of the noble class of mid-nineteenth century Lithuania. Written from the perspective of the nobleman’s microcosm – the local estate – where the nobles and the peasantry shared the Christian religion and the agricultural lifestyles, these texts underscored perceptions of the Jews as aliens amid the Lithuanian social texture. The authors pointed out Jewish economic activities, envisioned as harmful to the well-being of the Christian peasantry, the Jewish cultural difference from the Christian population, and often referred to the Jewish “malicious” business practices. Although an alternative and democratic stream in Lithuanian literature began to display sympathetic attitudes to the Jews, it was marginal and could not compete with the dominant perceptions by the noble classes. In the circumstances of the overwhelming predominance of Christian religion, the authors saw the only way to resolve the Jewish problem in Lithuania through conversions and assimilation of the Jews.
Современное состояние украинской историографии: Методологические и институциональные аспекты
Authors: Касьянов Георгий
Published: October 2015

SUMMARY:
In his article Georgii Kas’ianov focuses on dilemmas of writing of history in post soviet Ukraine. The author depart from a paradox of the contemporary Ukrainian political and intellectual elite’s reverting to the language of nation building of the 19 th century. He analyzes the canons of Ukrainian writing on national identity and later layers of Marxist historiography and relates them to the political and intellectual conjuncture of the post soviet period to understand the growing domination of ethnocentric and nation-legitimizing approaches to the past. Working toward an explanatory model for understanding historiographic development and prevailing modes of construction of the past, Kas’ianov proposes to view those intellectual processes as the intersection of essentially incomplete modern agenda of nationbuilding and the post-modernist realities of the world, gravitating toward integration and globalization. Concluding his survey of innovative works on Ukrainian history and conceptual-institutional context of development of historical scholarship the author observes promising signs of renewal and diversification of contemporary Ukrainian historiography, especially under the impact of more sustained and systematic discussions of methodological aspects of historical scholarship.
Русские евреи как новый субэтнос
Authors: Юхнёва Наталья
Published: October 2015

SUMMARY:
This article by a leading Russia ethnographer N. Iukhneva attempts to develop a conception of the emergence of the specific subethnic group of Russian Jews. This group is characterized by its adherence to the Russian language and its biculturalism. Based on theoretical and terminological apparatus of Soviet ethnography, Iukhneva argues that acculturation under certain circumstances can lead not to complete assimilation but rather to the emergence of a subethnic group. Iukhneva believes that “ethnos” is the basic unit within the Jewish civilization. In Eastern Europe, Ashkenazi Jews constituted a Jewish ethnos with its own culture and language. With the incorporation of Poland into the Russian Empire, a significant majority of Ashkenazi Jews became subjects of the Russian empire, too. By the beginning of the 20 th century, modernization processes within Ashkenazi Jewish communities led to the emergence of the Russian Jewish subethnic group. This group was characterized by the use of Russian as a secular language, a combination of Jewish and Russian culture, and self-perception in ethnic rather then religious terms. The process of this group’s emergence was interrupted in 1917 for three decades. It resumed after World War II and was complicated by the growing interest in the national Jewish past and traditions as well as by emigration to Israel in the conditions of the repressive Soviet emigration policies. In the post-Soviet conditions a range of factors stimulates the growth of the specifically Russian Jewish population (as opposed to the processes of assimilation under the USSR). At the same time, the disappearance of the Ashkenazi ethnos in the tragedy of the Holocaust will lead the Russian Jewish subethnic group to break apart: those Russian Jews, who remained in Russia, will become part of the Russian ethnos, whereas those, who migrated to Israel, will form part of the Israeli ethnos.
Beyond the National Narrative: Europeanizing Migration History – Narrating Europe from Its Margins
Authors: Ohliger Rainer
Published: October 2015

SUMMARY:
Райнер Олигер исходит из того, что миграция является одной из главных характеристик европейской истории. Изучение истории миграции в паневропейском контексте рассматривается в статье как средство преодоления ограничений парадигмы национальной истории и децентрализации европейской исторической памяти. Противоречивая история отдельных групп и регионов в Европе должна дополняться паневропейской историей.

В последнее время национальная парадигма уже не является доминирующей при изучении и репрезентации прошлого. Тем не менее, существуют значительные различия между США, где история эмиграции утвердилась как важная научная область, и Европой, где исследования эмиграции находятся еще на ранней стадии своего развития. Олигер рассматривает пять существующих модусов писания истории миграции и мигрантов в Европе: этнификация, ассимиляция, “отмеченная” интеграция, игнорирование и мультикультурализм. Автор видит перспективы развития европейских миграционных исследований в следующих направлениях: изучение миграции рабочей силы, насильственной миграции, колониальной “репатриации” и переселения, этнической миграции, политических беженцев, “утечки мозгов” или миграции элит, нелегальной миграции и гендерной миграции (включая нелегальную “работорговлю”). Олигер отмечает две проблемы, затрудняющие развитие европейских исследований миграции: прежде всего, отсутствие консенсуса о качественно новом статусе исследований миграции в паневропейском контексте; далее, необходимость значительного расширения источниковой базы исследований.

В конце статьи автор предлагает обзор европейских проектов репрезентации истории миграции в Европе (в частности, “эмигрантские” музеи в различных европейских странах).
Constructing National Identities in the Polish-Belarusian Borderlands
Authors: Woolhiser Curt
Published: October 2015

SUMMARY:
В течение последних десятилетий внимание исследователей было приковано к роли границ в формировании различных идентичностей. В статье К. Вулхайзера рассматриваются исторические условия взаимодействия польского языка и различных восточнослаянских говоров в районе современной границы Польши и Беларуси (городов Белосток и Гродно прежде всего). При этом, автор ставит себе задачей освещение того, каким образом государственная граница способствует возникновению дискретности в языковом континууме в особых условиях польско-белорусского пограничья, где влияние политических, социальных и конфессиональных идентичностей на формирование национального самосознания как поляков, так и белорусов способствовало возникновению сложной языковой картины, не совпадающей с картами диалектологии и этнографии. Автор последовательно исследует историческо-лингвистическую географию региона, обсуждает основные периоды в истории региона и современную ситуацию в районе польско-белорусской границы. В статье используется широкий спектр источников, включая результаты собственных исследований автора в регионе.
“Classical” Eurasianism and the Geopolitics of Russian Identity
Authors: Bassin Mark
Published: October 2015

SUMMARY:
Марк Бассин разбирает необычную националистическую концепцию известного евразийца Николая Сергеевича Трубецкого. Трубецкой ассоциировал Россию с колониальным миром и выступал с лозунгом “паневразийского” национализма, что естественным образом ограничивало претензии русского этнического национализма. Согласно Бассину, адекватно понять разрыв Трубецкого с русской националистической традицией можно лишь в поствоенном (после Первой мировой войны) контексте с его фиксацией на вопросах колониализма и самоопределения. Провозглашая Россию колониальной страной, объединенной общей евразийской культурой, Трубецкой стремился сохранить целостность традиционного российского имперского государства, в пределах которого не было места принципу самоопределения.
Еврей или сибиряк?
Authors: Рабинович Владимир
Published: October 2015

SUMMARY:
The article presents research into the emergence and development of the image of “Siberian Jew”. According to the author, specific conditions of Siberia provided the context for a perception of the Jews as rational, entrepreneurial, and energetic, which made them more acceptable for the local community at large. Active Jewish economic life and participation in charities and social events (not necessarily specifically Jewish) helped to blur traditional lines of division between the Jews and the Gentiles. At the same time, the local bureaucracy often pursued policies that were influenced by European Russian perceptions of the Jews. Moreover, these policies followed the generally increasingly reactionary views of the authorities with respect to the Russian Jews and often led to persecutions of the Jews in Siberia.
Language Ideologies and the “Purification” of Post-Soviet Tatar
Authors: Wertheim Suzanne
Published: October 2015

SUMMARY:
Статья Сюзан Вертхайм анализирует языковые идеологии в постсоветском Татарстане. Татарский язык находился в течение длительного времени в подчиненном положении по отношению к доминирующему русскому. После провозглашения суверенитета Татарстана татарская интеллигенция прибегает к языковым идеологиям, которые позволяют перевести центр тяжести с русской идеологии татарского языка на татарскую. Важнейшим элементом такого перевода является практика “очищения” языка от русскоязычного влияния, что часто ведет к усилению персидских и арабских заимствований, в тоже время затрудняя коммуникацию, поскольку широкие слои населения не способны быстро адаптироваться к новому языку. Автор анализирует стремление к переводу татарского языка на латинский алфавит в контексте “очищения” татарского языка, понимаемого прежде всего в терминах оппозиции по отношению к русскому языку. В сочетании с реориентацией татарской постсоветской идентичности и расширением контактов прежде всего с исламским миром, языковая идеология в постсоветском Татарстане рассматривается автором как отражение стремления к сопротивлению языковой и культурной ассимиляции в русское большинство.
Привилегии, Права и Русификация
Authors: Пирсон Реймонд
Published: October 2015

SUMMARY:
In the era following the Great Reforms of the 1860s, the Russians collectively lost formal privileges in the reactionary revanche , but gained quasi-compensatory informal privileges through Russification; by contrast, the nationalities were deprived of many long-standing formal and informal privileges, but acquired no new ones. Over the last fifty years of tsarism, the nationalities saw their situation within the empire deteriorate: nut only were rights denied, but even the earlier, now unacceptable privileges were effectively phased out for all but Russians. No national minority either lost or gained rights: over the nineteenth and early twentieth centuries, Russification transformed the hierarchy of privilege in favor of the Russians; but the tsarist insistence on granting privileges rather than recognizing rights was maintained, without fundamental concession or reservation, to the very end.
Reconceptualizing the Alien: Jews in Modern Ukrainian Thought
Authors: Petrovsky-Shtern Yohanan
Published: October 2015

SUMMARY:
Образование независимой Украины совпало с радикальным переосмыслением еврейской темы и опыта украинско-еврейских контактов украинской политологией. После 1991 г. еврейские сюжеты стали неотъемлемой частью украинского исторического и политико-философского нарратива. Однако процесс переоценки еврейского исторического опыта украинскими мыслителями начался задолго до развала советской империи. Этот процесс был задан двумя крупными украинскими философами – Вячеславом Липинским и Дмитро Донцовым. Липинскому Украина представлялась полиэтнической монархией, опиравшейся на патриотизм проживающих в Украине этносов и национальных групп (т. н. “территориальное самосознание”). Украина Донцова была тоталитарным, этнически гомогенным образованием. Рецепция еврейской темы украинскими мыслителями, политическими деятелями, журналистами, учеными и диссидентами напрямую зависела от выбранной ими “липинской” или “донцовской” мыслительной парадигмы. В 1930-х – 1950-х гг., под прямым воздействием “донцовской” парадигмы, украинская политическая мысль (прежде всего – в диаспоре) создала украинский историко-философский нарратив, из которого еврейская тема была полностью исключена – либо включена с негативным знаком. В 1960-х – 1980-х гг., благодаря возрождению “липинской” парадигмы, ряд крупнейших украинских историков диаспоры, а также украинских диссидентов в ГУЛАГе попытались инкорпорировать еврейскую национальную (прежде всего – израильскую) тему в украинский социокультурный и политико-философский нарратив. “Диаспоризация” украинской культурной жизни после 1991 г. привела к легализации как “донцовского”, крайне правого и преимущественно антисемитского дискурса, так и к официализации “липинского” филосемитского нарратива.
Sakhalin’s Women: The Convergence of Sexuality and Penology in Late Imperial Russia
Authors: Gentes Andrew A.
Published: October 2015

SUMMARY:
В статье Эндрю Гентеса ставится вопрос об использовании имперским правительством приговоренных к каторжным работам женщин, а также родственниц каторжан для поддержания колонии на Сахалине. Автор использует архивные документы, материалы переписей и рассказы очевидцев, интерпретируя их с помощью современных гендерных и феминистских теорий, позволяющих увидеть, как накладывались друг на друга сексуальность и пенология на Сахалине. Преодолевая распространенную тенденцию упрощенного толкования идей М. Фуко, Гентес показывает, как механизмы социальной самоорганизации преодолевают тройное отчуждение – географическое, правовое, гендерное – и превращают наиболее обездоленную группу сахалинцев в агентов влияния, пусть и на локальном уровне.
"Украина между Востоком и Западом": Проекция Одной Идеи
Authors: Яковенко Наталья
Published: October 2015

SUMMARY:
In her article Natalia Yakovenko analyzes borderland and frontier dimensions in the history of Ukraine, scrutinizing its relationship with the mainstream paradigm of Ukrainian national history and contextualizing the trope of symbolic border between West and East in Ukrainian intellectual history and history writing. Focusing on the interwar period and tracing the discourse on the frontier character of Ukrainian history, the author stresses the political importance of scholarly contributions by Hrushevsky, Lypinsky, and Rudnitsky for making sense of Ukrainian history given the changing borders of Eastern Europe and highlights geographical determinism as the explanatory mode of Ukrainian history writing of this time. She traces the legacy of those discourses in the context of mental mapping of the “third region” of Europe, which coincided with the “reappearance” of Central Europe and attempts to define and redefine the relationship of Europe to Central Europe and Eastern Europe. Yakovenko contends that the Ukrainian case of symbolic geography was characterized by the attempt to portray Ukrainian history with that of Europe and to present the Ukrainian claim as the bulwark of Europeanness vis-à-vis the East. Focusing on the development of Western and Soviet schools of Ukrainian history in subsequent periods, the author describes changing historiographic views, which either balanced Ukraine’s relationship with the West and East, or privileged its relationship with either of the poles of symbolic geography due to specific academic developments, political pressures or the vested interests of the national movement.
Создавая Национальную Историю Татар: Историографические и Интеллектуальные Дебаты На Рубеже Веков
Authors: Усманова Диляра
Published: October 2015

SUMMARY:
Diliara Usmanova poses a question whether the framework of national history captures vicissitudes of historical experience of Tatars in the Russian empire and Soviet Union. The author also surveys history of the construction of the past that had gradually shifted from a narrative of a Muslim religious community to the one of national community (Tatars). Usmanova points to the fact that the “father-founders” of Tatar national history at the beginning of the 20 th century came out from the Muslim intellectual milieu and educational network and yet they represented a shift from a religious to a more secular and ethno-centric perspective in imagining history of the Volga region population. Usmanova observes that the first stage in the formation of the canon Tatar national history was represented by the recovery of history of ancient states that had existed in the Volga region (including history of the Golden Horde). In an effort that was both a scholarly pursuit and a political action, Tatar intellectuals created a continuous narrative of Tatar history, which stressed the ancient roots of the nation and imagined an integral Tatar nation with the inclusion of Mishari, Kriashcheny, Teptiari and other diaspora and ethnic groups. Usmanova emphasizes the fact that the construction of ancient history for the Tatar national narrative did not preclude a heated debate over the key concepts that were to capture the Tatar national identity. The author argues that at the beginning of the 20 th century the concept of Tatar nationhood was no longer religious but neither was it ethnically exclusive: the concept of the Tatar people was supplemented with the notion of Turkic community. Usmanova then surveys the development of the Tatar national history narrative in the Soviet period and through the post Soviet years, describing a crystallization of the Tatar national identity on the one hand and the persistent ambiguity of historical definitions of the Volga Tatars’ nationhood (Bulgar-Tatar debate), on the other.
Преподавание Истории в Республике Молдова в Последние Десять Лет
Authors: Мустеацэ Сергей
Published: October 2015

SUMMARY:
In his survey Sergiu Musteaюг traces the development of national history in post Soviet Moldova through the research projects and publications of history textbooks, primarily for the secondary school. Being an active participant of this historiographic development, Musteaţă provides a unique insight into the mechanism of the art of national history.
The Circassian Sürgün
Authors: Cuthel David
Published: October 2015

SUMMARY:
Дэйвид Кателл прослеживает историю вынужденной миграции кавказских народов из Российской в Оттоманскую империю. Эта миграция (известная как Кавказский Сюргюн) явилась результатом постепенной экспансии России в Северном Причерноморье в XVIII – XIX вв. В отличие от предыдущих мигрантов – крымских татар – кавказские переселенцы испытывали значительные трудности в адаптации, так как не принадлежали к тюркской группе народов.

Автор исследует попытки оттоманских властей использовать миграцию в целях пропаганды и саморепрезентации как защитника мусульманства, а также подробно описывает возникновение, организацию и деятельность институтов, созданных оттоманскими властями для приема, организации и расселения новоприбывших. Особое внимание уделяется вопросу о численности беженцев и кризису 1863–64 гг., когда резко возросшее количество переселенцев привело к распространению болезней и социальной напряженности.

Кроме того, предметом внимания автора стало географическое расселение беженцев. Если первая волна лояльных империи переселенцев расселялась вдоль ее внешних границ (в славянской европейской части, где это переселение вызвало межконфессиональные конфликты и международный скандал), то в 1860–1866 гг. кавказские переселенцы расселялись в анатолийском “ядре” империи, послужив одним из источников формирования будущей турецкой нации. Но в современной турецкой истории память об этих кавказских корнях не присутствует.
Татаризм vs. Булгаризм: “Первый Спор” в Татарской Историографии
Authors: Цвиклински Себастиан
Published: October 2015

SUMMARY:
The article deals with the Tatarism-Bulgharism dispute that dominated the academic and popular landscape of Tatarstan in the late 1980’s and the early 1990’s. Beginning in 1988, the Bulgharists (who were often self-made academics) demanded that the ethnonym of the Tatar people be changed to Bulghar while their opponents demanded that the Golden Horde be rehabilitated as a manifest act to defend the traditional ethnonym. The Tatarism-Bulgharism dispute lasted for almost a decade and saw its participants draw on a wide range of scientific and non-scientific fields – from linguistics and history to political considerations. Political arguments often played the dominating role. The Bulgharists claimed that that the Tatars’ traditional ethnonym was too stigmatized and that Tatars had come to be ashamed of themselves, while the Tatarists preceived political aims behind the propagation of Bulgharist views of history. After heated debates, the dispute has lost its strength and most proponents from both sides – apart from a few Bulgharist extremists outside the academic field – seem to be prepared to integrate both the history of the Bulghars and the Golden Horde into the accepted Tartar historical heritage.

In the end, the dispute has left its traces in the institutional landscape of historical research in Tatarstan: the founding of the Institute of History of Tatarstan, a branch of the Russian Academy of Science, in 1996 can be directly linked to the Bulgharist-Tatarism dispute. Moderate advocates of the Tatarist point of view now dominate the historical landscape in Tartarstan.
Многоликость еврейской благотворительности в Киеве, 1859–1914 гг.
Authors: Меир Натан
Published: October 2015

SUMMARY:
This article examines the culture of philanthropy that developed among the Jews of late imperial Kiev. Charitable giving and communal welfare served as political tools that benefactors used to push for greater acceptance of Jews in Russian society as well as to shape a new, healthy, and “cultivated” generation of Russian Jews. By creating a community of progressive philanthropic organizations independent of the male-dominated communal institutions, Jewish women played an important role in extending the boundaries of the Jewish community and identity and in the creation of a Jewish civil society that mirrored new developments in Russian society at-large.

As was the case in Western Europe, Jews in Kiev understood their philanthropic organizations as a means towards the end of integration into the surrounding society; it was hoped that institutions such as the Jewish Hospital would show Russians the true face of Judaism and Jews: caring for all, regardless of faith; forward-looking and progressive; helping to advance the country of which they were an integral part. Charity was also one of the few realms in which Jews could exert leadership in the public sphere, since Jewish political participation was restricted by the state (especially on the municipal level, where Jews lacked representation even after they had received the right to vote for the State Duma in 1906). And the array of “model institutions” they founded were indeed intended to be shining examples for the city, the region, and the entire empire: the Jewish Hospital was declared one of Kiev’s finest; the Brodsky Trade School was patterned after the best educational institutions in Europe; the OPE’s kindergarten adopted the latest pedagogical methods of Friedrich Froebel, German educational reformer and founder of the kindergarten. Moreover, the institutions that Kiev’s Jews created were nearly identical in their organization, goals, and methods to analogous hospitals, schools, shelters, and relief agencies then being established throughout the empire and elsewhere in Europe; more Russian than Jewish, the only thing they had in common with traditional hevrot were some nomenclature choices, such as calling poor relief “ Tmikhe .” The only differences were the kosher food and the teaching of “Divine Law” (religion classes) in Judaism and not Christianity. Thus, the civil society that was developing throughout imperial Russia, and especially in its urban centers, was being replicated within Russian Jewish society as well.
Насилие и Власть в Исторической Памяти Мусульманского Пограничья (К Новой Интерпретации Песни о Хочбаре)
Authors: Бобровников Владимир
Published: October 2015

SUMMARY:
In his article, Vladimir Bobrovnikov analyzes the motives of violence and power in the historical memory of Dagestani mountaineers during the transitional period (the 18 th and first half of the 19 th centuries), in which region was incorporated into the Russian empire, but retained its frontier characteristics in the context of Russian-Muslim encounter of the Caucasus. The author bases his analysis on the Tale of Khochbar . Having surveyed the existing translations of this text, Bobrovnikov concludes that they are inadequate for scholarly work and proposes a new own translation based on the earliest version of the historical document. The author then recites the plot of the Tale providing commentary on the mentioned historical figures and socio-cultural and political realities at the time of composition. Noting the palimpsest layers of this historical document, the author sheds light on the period before the Caucasian war and incorporation of the mountainous region into the Russian empire. The Tale reports on the life in the Muslim borderland, which was united at that time in a confederation of mountain tribes. The military units of this confederation carried out assaults on the Georgian Kingdom and defended the confederation in case of attack. In a subsequent period at the end of the 18 th and beginning of the 19 th centuries the unity of the mountainous confederation was undermined by rival powers, the Iranian and the Russian empires. The imperial rivalry brought a tension to the tribal elite and communes. First, Iranian (Shia) expansion triggered the increasing identification with and politicization of Islam by the tribal communes, then was directed against the Russian empire’s presence in the region and the empire mountainous elite allied with the empire. Having reconstructed the historical context, Bobrovnikov returns to the motif of Khochbar in which, he asserts, two different figures blurred as a result of textual palimpsest. One figure represents the reality of mountainous confederation and its young armed formations that distinguished themselves in raids on Georgia. The other figure stands for the Muslim movement against the imperial domination, which was behind the Islamic theocratic state that took shape during the war in the Caucasus. The textual coalescence of those two figures in the text of the historical document leaves the question open as to what extent the changing historical reality of Caucasus was underpinned by the continuity of socio-cultural patterns of a frontier society.
Simulacra of Hatred: On the Occasion of an Historiographical Essay by Mr. Dennis Eoffe
Authors: Pereswetoff-Morath Alexander
Published: October 2015

SUMMARY:
Отвечая на критику Дениса Иоффе, Александр Пересветов-Мурат не ограничивается констатацией того, что по географическим, методологическим и другим оговоренным в книге соображениям он не рассматривал специально проблематику ереси жидовствующих или еврейского присутствия в дохристианском Киеве, Крыму или в Византии (именно с этими сюжетами связаны основные претензии Иоффе). Пересветов-Мурат предлагает подробный конспект своей пока еще мало известной российскому читателю книги “Ухмылка отсутствующего кота”, посвященной филологическому анализу оригинальных и переводных текстов adversus Iudaeos , которые циркулировали среди восточных славян с момента проникновения на Русь христианской литературы и до начала XVI века. Тонкий и сложный анализ Пересветова связан с реконструкцией интертекстуального пространства традиции adversus Iudaeos в рамках общего христианского литературного поля. В статье подробно обосновывается позиция автора, состоящая в том, что попытки рассматривать циркулировавшие в Древней Руси тексты adversus Iudaeos в качестве свидетельств реальной полемики с евреями, а тем более – как источники информации о действительных евреях и славяно-еврейских контактах методологически неверны и идеологически предвзяты. Пересветов считает, что реакция Иоффе мотивирована не столько научными соображениями, сколько чтением его книги в специфическом ракурсе одной из версий российско-еврейской истории, для которой принципиально важны еврейское присутствие на Руси с древнейших времен (при этом Русь мыслится в границах Российской империи) и древность российского этнического/расового антисемитизма.
Миграционная Политика Российских и Советских Властей в Первой Трети ХX Века и Особенности Ее Реализации На Русском Севере
Authors: Тетеревлева Татьяна
Published: October 2015

SUMMARY:
The author analyzes the attitude of Russian-Soviet authorities to the problem of migration in the first third of the 20 th century. The author focuses on the problem of rupture and continuity in the policy toward migration as it evolved in imperial Russia, under the Provisional Government, “White” authorities during the Civil war, and the Soviets. The article is a case study of particular mechanisms of regulating migration as developed under different political regimes in the northern region of European Russia. The scrutiny of migration policy based on the concept of imperial citizenship (“subjecthood”) serves as the point of departure for the Teterevleva’s analysis. The author argues that the transition from the Russian empire to the Soviet regime was accompanied by a change in the ideological premises and legislature that shaped migration policy. However, the author contends that numerous administrative stereotypes as well as perceptions of priorities in the relationship between personal liberties and state interests remained very much intact.
Что Такое Нация и Другие Формы Народной Жизни?
Authors: Сикорский Иван
Published: October 2015

SUMMARY:
In the present issue, the archival section features a pamphlet by a famous Russian nationalist and anthropologist, I. Sikorskii. The selection of this unusual archival document (it was eventually published in 1915 but became a rarity soon thereafter) was predicated on the general intention of the present issue to demonstrate the variety and mutation of discourses on Russian nationhood. Sikorskii’s text presents an encyclopedia of scientific and pseudo-scientific statements; it is distinguished by its engagement of both the concept of empire and non-Russian nationalist challenge and it highlights a rhetorical transformation of Russian nationalist discourse in the context of public politics and the urgency of international competition with European powers. Sikorskii’s redefinition of the basic dilemmas of Russian nationalism drew heavily on the new and fashionable at the beginning of the twentieth century science of anthropology and its key element – the concept of race. The very conception of a scientific approach to politics testifies to the particularly modern character of Russian nationalism in late imperial Russia and calls attention to the ambiguous relationship between politics and knowledge, which was revealed in Sikorskii’s antisemitic stance as an expert during the Beilis trial. The concept of race allowed Sikorskii to blur the historical and cultural distinctions of the population of the Russian empire in order to come up with an unproblematic picture of a consolidated nation state capable of assimilation. A large part of the pamphlet is devoted to an analysis of the relationship between Jews and the Russian nation. With a move that is strikingly unconventional for a Russian nationalist, Sikorskii (following Renan’s famous text “What is nation?”) contrasts the archaic and racial pattern of Jewish life with the European, modern character of the Russian nation. The text of the pamphlet displays in a condensed form the continuity of numerous tropes of Russian nationalist thinking as well as ruptures and mutations in the development of Russian nationalism. The publication is foreworded and supplied with commentaries by Marina Mogilner, who provides outlines of Sikorskii’s scientific and political career and places his vision of anthropology in the context of the history of Russian science.
Changing Concepts and Constructions of Frontiers: A Comparative Historical Approach
Authors: Rieber Alfred J.
Published: October 2015

SUMMARY:
В статье “Меняя концепции и конструкции фронтиров: опыт сравнительного исторического подхода” А. Рибер прослеживает историю концепции фронтира, уделяя особое внимание использованию данной концепции в историческом изучении имперского пространства (особенно имперского пространства Евразии). Рассматривая ранние значения фронтира как разделительной линии, автор обращается к концепции Тёрнера, заложившего основы современной теории границы, а также к многочисленным ревизиям теории Тёрнера (как исторического, так и теоретического характера). Основываясь на широком историографическом анализе (автор привлекает работы как по истории древнего мира, так и по новейшей истории, охватывающие разные регионы), Рибер выделяет три базовых исторических и аналитических подхода к пониманию границы. Первое из них – территориальная граница – понятие, оформившееся с ростом централизованных государств и определяющееся государственной политикой. Исторически данный тип границы представлен государственной и/или военной границей, которые, как свидетельствует французский исторический опыт, окажутся тесно связанными с территориальным измерением национального тела. Второе значение концепта границы было артикулировано в работах социальных историков и антропологов. Это граница социальных, культурных и экономических укладов, которая, сохраняя свое географическое и территориальное измерение, акцентирует субъективную “человеческую” компоненту взаимодействия и отграничения. Третье значение концепта границы – символическая граница в ментальной географии, которая артикулируется и проявляется в определении больших символических регионов, таких как “Европа” или “Восточная Европа”. Основываясь на разработанной типологии, автор предлагает компаративную картину феномена границы в истории, выделяя исторически сложившиеся типы границы, сформированные под воздействием государственного, культурного и экологического факторов.
General Histories of Ukraine Published in English During the Second World War
Authors: Prymak Thomas M.
Published: October 2015

SUMMARY:
В своем историографическом обзоре Томас Примак анализирует изучение украинской истории в Северной Америке в период, предшествующий холодной войне. Автор рассматривает появление работ по украинской истории в контексте развития интереса западного научного сообщества к истории региона Восточной Европы в целом, выделяя в развитии историографии популяризаторскую и более профессиональную стадии. Примак отмечает, что, несмотря на давность срока выхода рассматриваемых работ, они сохраняют актуальность для историографического анализа, так как именно они стали основными пособиями по украинской проблематике для западного читателя. Автор указывает, что ранний период развития украинской историографии в Северной Америке был обусловлен фактом вытеснения эмигрантских украинских центров из Западной Европы и наличием украинской диаспоры за океаном. Примак отмечает тесные взаимосвязи между политикой и научными взглядами, характерные для рассматриваемого периода, в частности, характеризует историографический контекст как определенный русской и польской точками зрения на украинскую историю, в противоборстве с которыми развивался взгляд на украинскую историю как самостоятельную область исторического изучения.
Пограничные Идентичности: Буряты Между Монголией и Россией
Authors: Скрынникова Татьяна
Published: October 2015

SUMMARY:
Tatiana Skrynnikova’s article explores identity formation among the Buryats. Skrynnikova begins with an historical survey of the Buryats’ construction of the image of Russia (the monarchy and the state), tracing the history of Buryats contacts and coexistence with the Russian empire. Basing her conclusions on the analysis of chronicles and folkloristic sources, the author traces the terms in which Buryats depicted the “White Tsar” and accepted his rule. The author argues that identity formation among the Buryats was influenced by their historic position on the empire’s Far Eastern borderland. On the one hand, there existed a cultural affinity with the Mongols living outside the territory of the Russian empire; yet, on the other hand, there existed a political identification with Russia not least because the empire’s protection of Buddhism from the Chinese was seen as beneficial to the religious community. Having surveyed the historical background of Buryat identity formation through the early Soviet period, Skrynnikova investigates cultural politics and the construction of the image of Byryatia and Russia in the discourse of the contemporary Buryat intelligentsia.
Православная Церковь и Русское Национальное Самосознание XVI–XVII вв
Authors: Бушкович Пол
Published: October 2015

SUMMARY:
In his article Paul Bushkovitch explores the input of the Orthodox church and religious consciousness to the formation of Russian national consciousness. While subscribing to the view that Orthodoxy was an important constituent element of Russian national consciousness, Bushkovitch revises the traditional view that this influence was captured in the formula “Moscow – the Third Rome” and suggests a more complex picture of relationship between Muscovite Orthodoxy and other Orthodox realms. Bushkovitch contends that the influence of the religious worldview resulted in the emergence of two proto-national perspectives: one connected with the dynastic idea which was gradually transformed into the notion of Russia as the only pillar of Orthodoxy, the other – the ethno-religious concept, which asserted the unity of Muscovites and other Orthodox Slavs. Bushkovitch also traces the influence of the Kievan clergy on the development of Russian intellectual life and finds that the 18 th century idea of imperial territorial grandeur had roots in Orthodox religious discourse.
Between Them and us – The Construction of Community Borders by Russian Émigrés in Belgium
Authors: Coudenys Wim
Published: October 2015

SUMMARY:
Статья Вима Коудениса “Между ими и нами – проведение границ русского эмигрантского сообщества в Бельгии” посвящена анализу доминировавших среди эмигрантов из революционной России настроений: антибольшевизму и антисемитизму; монархизму; утверждению русскости на основании этничности и вероисповедания; стремлению к изоляционизму. Автор утверждает, что в определенном смысле русские эмигранты в Бельгии соответствовали советскому штампу: изолированная группа реакционеров, стремящаяся лишь к восстановлению своих былых привилегий. В отличие от эмигрантов в других странах, стремившихся принять участие в политической, культурной и социальной жизни этих стран, русские эмигранты в Бельгии закрывались от этой жизни в своих организациях, проводили в них этнические и идеологические “чистки” и оставались верными традиционными правомонархическим идеалам и убеждениям. Именно стремление сохранить этническую и идеологическую “чистоту” вынуждало их постоянно переформулировать свою позицию в каждой конкретной ситуации, перед лицом этнически не-русской, не-православной и немонархической части эмигрантского сообщества.

Статья посвящена разбору ряда конкретных ситуаций, в которых русские эмигранты определяли и переопределяли границы своего внутреннего круга и понимание русскости.
Формирование Фашистского “Неоевразийского” Интеллектуального Движения в России. Путь Александра Дугина от маргинального экстремиста до вдохновителя постсоветской академической и политической элиты (1989–2001 гг.)
Authors: Умланд Андреас
Published: October 2015

SUMMARY:
Since the early 1990’s, the mystic Alexander G. Dugin (b. 1962) has been a prominent figure in Russia’s neo-fascist scene and the chief propagator of an extremely anti-Western ideology labeled “Neo-Eurasianism” - a Russian adaptation of the ideas of the German inter-war “Conservative Revolution” and West Europe’s post-war “New Right” to post-Soviet realities. During the 1990s, Western observers largely ignored Dugin – one of the most productive and original publicists of the extreme right who enjoys an increasing influence on the political mainstream, and his think-tank “Arctogaia” (Northern Land) even though their continuous rise was an important expression of Russia’s growing post-Soviet “uncivil society” and was marked intensive contacts to leading West European proto-fascist intellectuals. Having, been the lead ideologist for Eduard Limonov’s National-Bolshevik Party between 1994 and 1998, Dugin became an advisor to State Duma Speaker Gennadii Seleznev in 1998. Dugin’s major work Foundations of Geopolitics was first published in 1997 and has since become an influential manifesto of radical anti-Americanism. The book is already in its fourth edition, is used in university courses on geopolitics, and has found a wide readership beyond the lunatic fringe, and even outside Russia. With the foundation of the “Eurasia” movement in spring 2001, Dugin and his followers completed their qualitative leap from the margins to the mainstream of Russian politics. They follow a Gramscian strategy, seeking to attain cultural hegemony in Russian society through an impregnation of Russia’s political and academic elite with “neo-Eurasian” ideas. The deep interest and undisguised support for the “Eurasia” movement shown by parts of the the presidential administration as well as such figures as eminent political philosopher Aleksandr Panarin (b. 1940) and well-known TV-journalist Mikhail Leont’ev (b. 1958) indicate that Dugin has become a major actor on Russia’s current ideas marketplace.
On the Importance of Location and the Dangers of Self-Recognition
Authors: Zayarnyuk Andriy
Published: October 2015

SUMMARY:
В своем эссе А. Заярнюк рассматривает проблему влияния украинской диаспоры и подпитываемой ею профессиональной академической среды на институциональные и интеллектуальные перемены в исторической науке постсоветской Украины. Автор раскрывает положение украинистики в контексте восточноевропейских исследований в североамериканской академической среде, сравнивает украинский случай модернизации историографии через контакты с западным академическим миром с российским случаем, анализирует проблему властных отношений во взаимосвязях между историками независимой Украины и учеными украинской диаспоры и рассматривает парадокс историографическо-методологического “унисона” между национализирующейся историографией Украины и национальной оптикой исторических исследований в диаспорной историографии.