bluuebunny/crossref_metadata_2025 huggingface dataset:
Гендерная Модернизация по-Советски vs. Традиционные Сценарии Сексуальной Жизни
Authors: Темкина Анна
Published: October 2015

SUMMARY:
Anna Temkina investigates the effects and limits of Soviet gender modernization in two republics of the former Soviet Union – Armenia and Tajikistan. She reconstructs two very different settings in terms of religion, history, the level of urbanization and industrialization, social makeup of the population, and family structure, yet establishes similarities of the effects and limits of Soviet gender modernization. The main focus of the article is on contexts and patterns of the coexistence of traditional and modern gender scenarios and on the social organization of sexual life in the two republics (and in Russia). Temkina relies on a biographical strategy of sociological investigation: fifty-four biographical interviews with representatives of the educated urban population of the two republics (the group highly exposed to Soviet modernizing influence) are analyzed against official statistics and the stated goals of Soviet gender policies, in connection with linguistic, national, and social choices, the notions and practices of public and private, the professional and social background of older generations, education, and so on.
Between Politzeistaat and Cordon Sanitaire : Epidemics and Police Reform During the Russian Occupation of Moldavia and Wallachia, 1828–1834
Authors: Taki Victor
Published: October 2015

SUMMARY:
В статье рассматривается политика российских оккупационных властей в Молдавии и Валахии накануне Русско-Турецкой войны 1828–1829 гг. Автор начинает с обзора дискурсивного конструирования Молдавии и Валахии как жертв “восточного деспотизма” и пространства приложения российской цивилизационной миссии. Условием их “освобождения” объявлялось последовательное применение принципов рационального и системно иерархизированного управления ( Polizeistaat ). Несмотря на то, что общая реорганизация внутреннего управления княжеств непосредственно мотивировалась необходимостью обеспечить снабжение российской армии в будущих войнах, действия временной российской администрации в 1828–1834 гг. также были ответом на реальную угрозу последней в Европе эпидемии чумы. Эпидемия, разворачивавшаяся на фоне войны, стимулировала медицинские дискуссии об этиологии заболевания и антиэпидемических мерах. В этих обсуждениях лакуны в научном знании компенсировались моральными и политическими обобщениями, вытекавшими из россий-ского восприятия княжеств. Недостаток просвещения мог рассматри-ваться русскими врачами как непосредственная причина заболевания или как условие, из-за которого Молдавия и Валахия оказывались особенно подверженными эпидемии. Однако существовало согласие в том, что медицинские проблемы были лишь симптомом более серьезного морально-политического разложения. Соответственно, медицинские дискуссии риторически кодировались как обсуждение способов освобождения местного общества от пут “деспотизма” и “предрассудков”. В статье рассматриваются проведенные реформы полиции и гражданских институтов, системы налогообложения и отношений крестьян и господ. Проведенный анализ символического конструирования эпидемии чумы и способов ответа на нее позволил автору поместить реформы, проведенные Российской империей в Молдавии и Валахии, в парадигму “государства-садовода” Зигмунта Бауманна. Однако автор статьи видит здесь лишь начальную точку ревизии отношений “садоводчества” и модерности, поскольку в рассматриваемом случае локусом “садоводческих” практик оказывается традиционная континентальная империя. Лишь ретроспективно эти практики апроприировались “модерным” национальным государством.
Новейшая историография российского консерватизма: Его исследователи, критики и апологеты
Authors: Суслов Михаил
Published: October 2015

SUMMARY:
The author surveys the recent Russian-language “post-millennium” historiography of the history of conservative ideology and discourse in imperial Russia, concentrating particularly on several works written by Alexander Repnikov, Iurii Minakov, and Igor Lukoianov who represent some newly-appeared centers of conservatism studies in Moscow, Voronezh, and St. Petersburg, respectively.

In his detailed and quite a nuanced analysis, Suslov pessimistically points out that the thriving scholarship can hardly generate a serious unbiased research, say nothing of new discourses or conceptualizations, based on truly academic standards. In most cases, mistreatment of research methods in intellectual history and, importantly, insufficient knowledge of historical context have a “side-effect” that presupposes an uncritical reassessment of Russian history as specifically a history of conservatism, on the one side, and lowers academic standards, on the other. In fact, it often seems that the Soviet-styled “history of the Party” is being transformed into the history of a mythic monolith-like omnipresent conservative “party” (thus associating the “evolution of conservatism” with major political developments in the Romanov’s Empire). Even worse are instances when, as the article concludes, scholars turn to apologetics and hagiographic presentation of biographical peculiarities, petty facts, and images completely immune to any professional judgment.

Suslov pays much attention to this wrong methodology and identifies several traps, such as the “intuitive” approach, historical fundamentalism, and textualism. He suggests possible remedies to these pitfalls (viewed in general as a complex problem of addiction to old-fashioned meta-narratives) in bringing together the methods of cultural history and intellectual biography.
Individual, Subject, and Empire. Toward a Discourse on Upbringing, Education, and Schooling in the Time of Catherine II
Authors: Kusber Jan
Published: October 2015

SUMMARY:
В статье рассматривается философия и история образовательных реформ при Екатерине II в контексте формирования нового типа гражданина и подданного империи. Для метафорического выражения сути этих перемен автор привлекает образ имперского сада, который при Екатерине эволюционировал от регулярного барочного стиля к таким организационным планам, которые допускали либеральные идеи и индивидуальные решения. Соответственно, в статье анализируются дискурсы и законодательные инициативы реформирования индивидуального и группового образования, в которых индивидуум становится видимым как субъект просвещенной империи. Этот субъект определялся через свою полезность, однако последняя понималась как самой Екатериной, так и идеологами в ее окружении (которые, как показывает Кусбер, часто были более авангардными и идеалистически настроенными реформаторами, чем сама императрица – напр., Иван Бецкой) менее утилитарно, чем при Петре I и в целом – чем в рамках модели “gute Polizei”. “Полезность” образованного имперского субъекта достигалась сочетанием групповых методов обучения и морального “взращивания” с индивидуальными психологическими воспитательными подходами в духе Руссо (в закрытых учебных заведениях). Образовательная система задумывалась как доступная для всех социальных групп, а также населения, позднее известного как “инородческое”. Осознание Екатериной фактора имперского разнообразия способствовало сочетанию в ее образовательных инициативах региональной и универсальной логик “полезности”. Кусбер склонен считать, что образовательные планы екатерининской эпохи не рассматривали школы как инструменты колонизации – скорее, эти планы основывались на просвещенческих представлениях о культурных границах и дистанциях. Кроме того, Екатериненская школа, в отличие от образовательных реформ Александровского правления, предполагала, что девочки готовятся не только к ведению домашнего хозяйства, но и обучаются общим предметам, таким образом поднимаясь над сугубо домашней сферой к определенному пониманию гражданства.
Размышления о “Центральной Азии в составе Российской империи”
Authors: Абашин Сергей
Published: October 2015

SUMMARY:
In his essay, Sergei Abashin shares reflections on the volume Central Asia within the Russian Empire . He compares this volume with other volumes published in the series Borderlands of the Russian Empire . Abashin observes that the task of writing histories of different regions of the Russian Empire according to a single plan has failed. The author contends that attempts made in the series to overcome the influence of national narratives were unsuccessful. Proof that national narratives have crept into a new analytical framework is found in the fact that the volume was eventually titled Central Asia , despite the fact that the region had never constituted geographic or administrative unit prior to the twentieth century. Moreover, Abashin contends that putting all the borderlands of the Russian Empire into a single analytical framework conceals imperial diversity and inequitable relations between different borderlands and the imperial center. Though Central Asia briefly fascinated Dostoevsky and other champions of mission civilisatrice , it never occupied a place in governance and symbolic geography of imperial mindscape similar to that of the Caucasus. At the same time, the efforts undertaken in the series to overcome the inertia of past imperial narratives, with their concomitant focus on the imperial center, led to a paradoxical situation in which the center did not merit a separate volume. Still, study of the history of diverse borderlands evokes the image of the center and judging by the various volumes of the series, the imperial center was perceived differently in different borderlands. Reflecting on the volume dedicated to Central Asia, Abashin observes that the period of entry (conquest and incorporation) of new territories into the Empire receives more scholarly attention than periods of ruling routine. This creates an imbalance in the historical analysis of colonialism and pushes historians to rely on the visionary designs of a short heroic period, thus missing the importance of the dissipation of these visions during the longer period of imperial routine. Abashin also describes other imbalances apparent in historical reconstructions of the steppe region and Turkestan, both of which (contrary to historical evidence) are usually taken together and thought of as homogenous colonial peripheries. In conclusion, Abashin defends the view of the steppe region and Turkestan as a peculiar borderland in the Russian Empire, based on a number of historical factors. More to the point, Abashin reminds the reader that the region of Central Asia appears to be a peculiar part of the Russian Empire because its study is contested between two hardly compatible traditions: historiography (or studies of Russian history) and Oriental Studies.
What Does it Mean to “Give Russia Back The Past?: Some Short Remarks on Ben Eklof’s “By A different Yardstick,” From A German Point of View
Authors: Kusber Jan
Published: October 2015

SUMMARY:
Ян Кусбер отмечает, что в Германии книга Миронова не вызвала активной реакции научных кругов и задается вопросом: означает ли это принятие немецкими учеными тезиса о европейском характере исторического развития Российской империи до периода советской “аномалии”? В германском контексте этот вопрос имеет важные институциональные (позиционирование российских исследований на факультетах университетов) и идеологические (проект Европейского Союза) аспекты, о которых идет речь в эссе. Подчеркивая изменения в немецкой русистике и европеистике (в том числе, произошедшие под влиянием американской историографии), Кусбер отмечает слабое влияние русскоязычных работ, выходящих в России, на своих немецких коллег. На фоне все более активной интеграции немецких (европейских) и американских научных сообществ (хотя европейские русисты все еще занимают маргинальные позиции относительно своих американских коллег), российские исследователи остаются в некой изоляции. Важным фактором, способствующим этой изоляции, является политика памяти в самой России. Она неизбежно сказывается на профессиональной историографии, ориентируя ее на националистические, идеосинкратические и антизападные ценности. На этом фоне “Социальная история” Миронова, с ее тезисом о европейской пути России, – полезная работа. Помимо своего идеологического послания, она демонстрирует высокий – международный – профессиональный стандарт и предполагает сравнительный подход, в рамках которого может быть релятивизирована универсальная европейскость и преодолены старые, но все еще влиятельные тропы “отсталости” и “особого пути”.
“Освободить… от шайтанов и шарлатанов”: Дискурсы и практики российской медицины в Казахской степи в XIX веке
Authors: Афанасьева Анна
Published: October 2015

SUMMARY:
The introduction of Russian medicine into the Kazakh steppe occurred in parallel with imperial expansion in the area. Spatially this entailed a steady move from the edges, where Russian forts were being built, to the inner parts of the Steppe; in its essence it was a process of gaining control and gradual absorption. Having begun with limited medical expertise made available to Kazakh nobles and attempts to train indigenous vaccinators in the early nineteenth century, by the close of the century the imperial authorities had grown strong enough to launch wide anti-plague campaigns during which literally everyone received a medical check-up.

This medical expansion was carried out by doctors in a close alliance with the state. This union, however, was far from being stable and unproblematic. Whereas the views and attitudes of the state (imperial administration on both central and local levels) and the doctors (who were imperial officials themselves) regarding the main aims of medical policies in the Steppe were quite similar, their immediate concerns related to practical issues could be very different which created a degree of conflict between them.

In the second half of the nineteenth century professional knowledge of doctors became a powerful tool which allowed them to speak in an authoritative voice widely in the press. Although it is difficult at this point to estimate the extent to which medical data actually influenced the imperial administration’s decision-making, it is clear that the doctors contributed to the expansion of the Empire not only through their medical practice in the Steppe but also through the construction of knowledge about the Kazakhs which sought to explain their physical selves and hygienic habits.
Политика Социальной Истории: “Социальная История Имперской России” Бориса Миронова
Authors: Суни Рональд
Published: October 2015

SUMMARY:
Ronald Suny agrees with Ben Eklof that Russian scholarship has long been – and to some extent remains (though this is rapidly changing) – a “colonized” subject of Western scholarship. Instead of a “republic of letters,” bringing together European, American, and Russian scholars in a common conversation among equals, we have an “empire of letters” that has left the “East” in a subordinate position within a knowledge/power hierarchy. He sees Mironov as an example of a “normal” partner in a new type of scientific communication. Mironov is both a native historian of Russia with all the privileges of language, local knowledge, and the sensitivity that location brings with it, as well as a world historian who incorporates global perspectives into his research to better illuminate the past of his own country. Nativism, of course, comes with its own limitations and prejudices, but so do distance and foreignness. As the historical profession in both Russia and the West move from encrusted parochialisms toward a more cosmopolitan embrace of diverse historiographical practices no matter where they originate, hisorians in the West and their colleagues in Russia are more likely to be able to lay the groundwork for a durable “useable past.”
Послесловие, или Рецензия на Рецензии
Authors: Сталюнас Дариус
Published: October 2015

SUMMARY:
In his short response to the reviewers, Darius Staliūnas re-states some of his arguments in the light of the critique and concentrates mainly on some debatable interpretations of academic terminology and the choice of “Russian imperial” versus local “national” terms and designations. He also suggests that the question of more radical imperial proposals for integration of ethnic communities in the Northwest Provinces requires some new research focused on a collective biography of local bureaucracy.
Empire as a Context Setting Category
Authors: Semyonov Alexander
Published: October 2015

SUMMARY:
В своем выступлении А. Семенов предлагает взглянуть на бурно развивающиеся имперские исследования (попытки создания синтезирующей теории империи и типологий колониальных и континентальных империй, а также изучение отдельных империй) с точки зрения интеллектуальных вызовов, которые они бросают традиционной логике исторического мышления. Автор показывает, как осмысление имперского опыта соотносится с историчностью понимания времени, с принятым значением категорий исторического анализа; как оно реконфигурирует диалектику особости и разнообразия феноменов прошлого и стремления к тотальности образа исторического опыта. Рассматривая современные тенденции в интерпретации западных колониальных и периферийных империй, автор подчеркивает начавшуюся ревизию “империи” как архаического по отношению к нации и национальному государству феномена. Автор предлагает подвергнуть анализу творческий потенциал осмысления радикально иной историчности империи. Такой анализ сродни принятым в медиевистике процедурам, обеспечивающим понимание средневекового исторического опыта и его адекватный перевод, в результате чего обнажаются линии исторического разрыва и семантического смещения. Семенов считает подобный подход плодотворным применительно к изучению так называемых континентальных империй. Занимающиеся ими исследователи склонны преувеличивать их историческую протяженность, детерминацию их развития прошлым и всесильность их исторического наследия. Более того, обнажение линий разрыва в историческом развитии оказывается неизбежной отправной точкой для исследования империи вообще, так как империя не дана нам в языках самоописания и восприятия исторических акторов. Зачастую под самоидентификацию империи подводят глубоко национализированную (территориальную, горизонтально-стремительную, связанную с понятием публичной власти) рамку восприятия социальной действительности. При таком подходе империя видится как нация, господствующая над другой нацией, или как разнородная многонациональная полития, основанная на однородном структурообразующем признаке – национальности. Идентификация империи как ситуации, контекста и стратегии поведения возникает только в результате столкновения, конфликта и смещения нормативных и эгоцентричных языков самоописания, когда исследователь обращается к ситуациям оспаривания и конфликта понимания империи, позволяющим увидеть разнопорядковые языки описания группности, власти и пространства. Развивая этот тезис, Семенов предлагает рассматривать империю как аналитическую категорию, задающую контекст анализа и связанную с языками идентификации империи и рационализации имперской ситуации. В качестве примера подобного подхода в выступлении рассматривается опыт первых двух Государственных Дум Российской империи. Автор прочитывает их как ситуацию репрезентации имперского разнообразия, не сводящегося к “национальности”, но включавшего в себя сословные, региональные и конфессиональные категории.
“Русское Дело” На Азиатских Окраинах: “Русскость” Под Угрозой Или “Сомнительные Культуртрегеры”
Authors: Ремнев Анатолий , Суворова Наталья
Published: October 2015

SUMMARY:
This article focuses on the problem of the agent of “Russian colonization” in the territories beyond the Urals. The authors examine different visions of such “agents,” conflicts in interpretation of their mission and their civilizational, ethnic, cultural, moral and religious “fitness.” Because different imperial ideologists saw in Russian peasants and Russian Cossacks the most desirable agents of Russian colonization who were destined to play this role, the article focuses on “colonial discourses” directed at these categories of the imperial population. At the fore of the authors’ analysis are the attempts of the imperial center and different agents from the borderlands to elaborate a program and a policy of steady “acculturation” and integration of the imperial borderlands with the imperial center. These attempts depended on how the problem of the agents of colonization and Russification was to be resolved. The authors deal with these problems in three main thematic chapters: Cossacks as doubtful colonists and “Russifiers;” the “cultural powerlessness” of the Russian peasantry and the threat of losing their “Russianness;” and Russians as Orthodox: the problematic correspondence of these two categories in the Asiatic borderlands. The article shows that regardless of the growth of the Russian population on the Asiatic borderlands, which could have been taken as a sign of successful colonization, colonization actually created new problems for the empire such as the “Kirgyz problem” and “Buriat problem,” problems of competition between different categories of Russians, and of ineffective economic behavior of Russian peasants. It did so without satisfying the imperial center’s colonial ambitions. The empire failed to find a compromise between the ideals of Russian colonization, the need to ease agrarian crises at the center of the country, to domesticate the Asian borderlands and to preserve the loyalty of their local population. Russian peasant colonizers were often viewed as “culturally impotent” and thus not suitable for their civilizational mission. Cossacks, in addition, were accused of being not quite Russian or being inclined to lose their “Russianness.” The very concept of “Russian” and “Orthodox” were contested in connection with colonization projects. At the same time, these discussions framed the movement of Russian peasants to the east in terms of imperial expansion and Russian nationalism. This contradicted the tendency of imperial ideologists and politicians who refused to recognize the explicit colonial status of the Asian borderlands, insisting instead on their inherent connection to central Russia.
Memorial Speech February 7, 2009
Authors: Raeff Catherine
Published: October 2015

SUMMARY:
Настоящая публикация представляет собой доработанный Кэтрин Раев текст ее выступления на панихиде по отцу. Кэтрин вспоминает о состоявшемся незадолго до его смерти разговоре об “идентичности”: Марк Раев настаивал на том, что у него “нет идентичности”, и соглашался определять себя только самым общим образом – как “мужчину и европейца”. Именно поэтому он был бы удивлен тем, как определяли суть его личности его друзья, ученики и коллеги на панихиде. Кэтрин Раев полагает: несмотря на то, что отец отказывался видеть себя в определенных фиксированных категориях, он четко знал, кем был, во что верил и как ему следовало жить. В подтверждение своих слов Кэтрин публикует выдержки из писем отца к ней – девочке, подростку и взрослой женщине, профессору психологии…
Служение империи и национальная лояльность: Имперская и Финляндская Биографии Энкелей (1850–1917)
Authors: Витухновская Марина
Published: October 2015

SUMMARY:
Marina Vituhnovskaja writes about two generations of the Finnish (Swedish by origin) Enckell family, approaching their biographies and interpreting their choices in favor of dynastic, national, imperial, or some hybrid of loyalties within the larger context of Finnish elites’ integration into the Russian empire. On the basis of diverse archival materials, largely unknown to scholars, memoirs, and other sources, the author reconstructs “imperial biographies” of the Russian general and hero of the Russian-Turkish war Carl Enckell (1839–1921) and one of his sons, colonel Oscar Paul Enckell (1878–1960), who chose a traditional strategy of imperial integration through military service and became one of the chief officers in the Russian military intelligence. He started his military carrier at the time when Finland’s officers in the Russian military service were increasingly regarded as national traitors in Finland and at the same time met ambivalent reception in the Russian society. His father nervously reacted to the changing political situation that made impossible his and his generation’s mixed loyalty (to Finland, the dynasty, and the Russian empire). Oscar Enckell tended to socialize in cosmopolitan circles, stressing his supranational identity and European culture, and positioned himself as a Europeanized representative of the strong and influential European state – Russia. Until the last moment of the empire he remained a loyal servant to this state and until the end of his life maintained friendly relationships with old friends from the multinational military milieu to which he formerly belonged. Oscar resisted both Russification and Finnish nationalism. Even upon assuming an important military post in independent Finland (1919), Oscar Enckell preserved his European-cosmopolitan-supranational orientation, which developed in response to the challenge of imperial integration at the time of rising nationalisms.
Президенты и Археология, Или Что Ищут Политики в Древности: Далекое прошлое и его политическая роль в СССР и в постсоветское время
Authors: Шнирельман Виктор
Published: October 2015

SUMMARY:
The cognitive and political framework of Soviet ethno-federalism continues to play significant role in, and to shape, post-Soviet social and political reality. The persistence of that framework makes politicians resort to the idea of autochthonism as a means of affirming the legitimacy of contemporary sovereign states. The idea of autochthonism exerts a decisive influence over new nationalist mythology. It stands at the core of the post-Soviet politics of ethnonational consolidation. The uses of the new nationalist mythology also penetrate the discourse of international relations in the post-Soviet realm. The political demand for autochthonous and ancient ancestors powerfully frames the practice of local scholars and makes them self-impose the ethnonationalist vision of historical and social experience. The myth of ancient ancestors is exploited in the formation of national symbols of new states and it serves as the grounds for mass national holidays tailored to consolidate the nation around a single national leader. At the same time, figures of ancient ancestors are claimed by different nationalist myth-makers, leading to tensions between new sovereign states.
О Тенденциях Политики Воспоминания в Современной Литве
Authors: Сафроновас Василиюс
Published: October 2015

SUMMARY:
Lithuanian scholar, Vasilius Safronovas, proposes an analytical overview of the politics of remembrance in present-day Lithuania. He traces transformations of historical concepts of the Lithuanian past throughout the twentieth century and shows how internal and external political factors have led to hegemonization of some particular versions of the past and memories of particular social and ethnic groups of the Lithuanian population. The author’s main concern is current memorial constructions of the dominant canon of the history of Lithuanian statehood.
The Return of Lieutenant Atarshchikov: Empire and Identity in Asiatic Russia
Authors: Khodarkovsky Michael
Published: October 2015

SUMMARY:
Статья Михаила Ходарковского посвящена анализу одного из аспектов процесса имперского завоевания и колонизации. Речь идет о формировании группы незаменимых посредников, которые играли существенную роль в процессе взаимодействия между имперским центром и местными сообществами. Сталкиваясь с задачей управления множеством народов, языков и конфессиональных групп, Российская империя испытывала потребность в деятелях, которые обладали знанием как русского, так и своего местного общества. Статья анализирует биографии этих местных посредников-агентов империи, прослеживая попытки найти в трудном диалоге нишу для местных сообществ в пространстве империи, а также показывая, как эта историческая роль посредников была связана с поиском собственной идентичности и своего места в обществе империи. Большинство из анализируемых персонажей остались маргиналами, разорванными между двумя культурами и идентичностями, т.е. между традиционным обществом, к которому они принадлежали по рождению, и современным обществом, в которое они вошли посредством образования. Но именно благодаря своей маргинальной позиции они оказываются в центре проблематики контакта и взаимодействия между различными культурами и цивилизациями. Без исследования биографии этих персонажей невозможно понять феномен имперского расширения, завоевания и управления.
Excerpt from Winter Kept us Warm
Authors: Raeff Anne
Published: October 2015

SUMMARY:
Энн Раев публикует отрывок из своего еще не завершенного романа, посвященного Марку Раеву, и предваряет его введением, в котором речь идет о влиянии на нее историй, услышанных от отца. Это были истории о его детстве, службе в армии, о его родителях и бабушке, о хозяйке их берлинской квартиры, о том, как они бежали из Европы и оказались в Нью-Йорке. По словам Энн, именно эти рассказы развили в ней чувство истории и именно благодаря им Энн начала писать. Герои историй отца населили мир ее литературных произведений. Публикуемый в AI текст взят из последнего романа Энн, представляющего размышления на темы автобиографических рассказов Марка Раева. Раев является прямым прототипом главного героя романа Исаака. Роман будет опубликован с посвящением: “Памяти моего отца Марка Раева, который показал мне силу доброты и ума”.
Cosmopolitan Wanderer or Zionist Activist?: Sir Alfred Zimmern’s Ambivalent Jewishness and the Legacy of British Internationalism
Authors: Pianko Noam
Published: October 2015

SUMMARY:
Статья Ноама Пианко предлагает ревизионистское прочтение биографии британского ученого и политика Альфреда Циммерна. Историки обычно рассматривают биографию Циммерна в связи с дискуссиями о британском империализме, теряющем свою идеологическую легитимность на фоне национальных вызовов, поступавших как с имперской периферии, так и изнутри самих европейских обществ. Циммерн на этом фоне предстает как “защитник” империи. Пианко помещает анализ биографии Циммерна в иной контекст, связанный с развитием сионизма и еврейской европейской идентичности накануне и после Первой мировой войны. Он анализирует сложные отношения ассимилированного в британскую культуру Циммерна с собственным “еврейством”. В этом контексте участие Циммерна в движении “интернационализма” и “круглых столов”, его критика национального государства обретают новую принципиальную составляющую: легитимация британского имперского господства одновременно являлась для Циммерна формой нормализации европейского еврейства. Автор прослеживает интеллектуальные корни взглядов Циммерна в классической британской традиции национального либерализма и в немецком идеализме, с одной стороны, а с другой – выявляет влияние, которое оказал на его представления о культурном и политическом сообществе идеолог духовного сионизма Ахад-ха-Ам (Ашер Гинцберг). Благодаря комбинированию разных политических и личностных контекстов в своем анализе Пианко показывает функциональную обусловленность сложносоставного политического идеала Циммерна, сочетавшего территориальный национализм и имперский строй. При этом империя понималась им как плюралистическое пространство, способное адаптировать диаспорное положение и космополитическую культурную ориентацию европейского еврейства. Автор также рассматривает причины, по которым Циммерн отказывался активно участвовать в политике еврейской идентичности в последующие годы. Пианко делает вывод о важности интеллектуального вклада Циммерна в критику национализма и о его релевантности для современных дискуссий о национализме и национальном государстве.
Пространство Власти: Царский/Императорский Дискурс в Топографии Москвы и Санкт-Петербурга Конца XVII – XVIII Столетий
Authors: Болтунова Екатерина
Published: October 2015

SUMMARY:
This article studies the tsarist/imperial power discourse within the framework of the two Russian capitals – Moscow and St. Petersburg – during the late seventeenth – eighteenth centuries. The article examines the perception of royal power, its practical realization and visual display in topography and tsarist/imperial residences and throne rooms in particular.

The author finds peculiar characteristics as well as diversity in representation of royal power in the “old” (Moscow) and “new” (St. Petersburg) capitals. She demonstrates the importance of a range of binary oppositions (“left–right”, “center–periphery”, “forward–backwards”, “up–down”, “inside–outside”, “North–South”, “East–West”) and explores the semantics of the position of the royal throne, color hierarchies and emblematic decoration of the court space.

This leads to a general conclusion that Russian topographical objects comprehended in categories of power in seventeenth and eighteenth centuries coexisted in mutual and interdependent semantic relations. The mere discourse of power topography, though sufficiently altered throughout the period, demonstrates a profound continuity during the transition from Moscow to St. Petersburg or, in other words, from Tsardom to Empire.
Unhealed Wounds: The Struggle over the Memory of World War II
Authors: Sherlock Thomas
Published: October 2015

SUMMARY:
Томас Шерлок считает, что нынешняя кампания против “фальсификации истории” была, говоря языком социальных наук, предопределена ( overdetermined ). Он анализирует политические, социальные и культурные факторы, которые сделали ее неизбежной. Разочарование населения в демократических и либеральных ценностях создало основу для идеологических манипуляций путинского времени. Согласно социологическим опросам, символическая значимость Второй мировой войны постепенно возрастала во всех возрастных группах населения России, что и использовали политические элиты. Образ России как “осажденной крепости”, у которой враги пытаются отобрать славное прошлое и основанное на нем место в современном мировом порядке, мобилизует национализм и оправдывает концентрацию политической и экономической власти государством в ущерб обществу.

Автор анализирует репрезентацию Второй мировой войны в новейших российских учебниках истории. Он демонстрирует, как выборочно и предвзято преподносится информация по таким вопросам, как расстрел польских офицеров в Катыни. Шерлок разоблачает метод сравнительного оправдания, используемый в современных российских учебниках (прежде всего, в продвигаемом Кремлевской администрацией учебнике А. Филиппова), указывая на существенные различия в мотивации, численности жертв и отношении государства к своей роли в случае преследования советских немцев и американских граждан японского происхождения в годы Второй мировой войны. Подобные сравнения уводят от проблемы институционализированного насилия как основы сталинского режима.Далее автор рассматривает внешнеполитические факторы, влияющие на нынешнюю российскую политику истории: политику истории и идентичности в странах бывшего соцлагеря и общее ухудшение отношений России с Европой и США, стимулирующее антизападные настроения в российском обществе. Шерлок критикует американскую экономическую и политическую (прежде всего, расширение НАТО) линию в отношении ельцинской России, которая не способствовала укоренению демократии и либеральных реформ. Тем не менее даже в новых российских учебниках по истории он видит возможности для диалога, поскольку в основе их нарратива лежит не реваншизм и неоимпериализм, а национализм, концепция рыночной экономики и демократической политики (пусть последняя и приписывается современной России необоснованно).
Советское Политическое Присутствие в Монголии: Память о Героях и Риторика Преемственности в Российском Историческом Нарративе
Authors: Михалев Алексей
Published: October 2015

SUMMARY:
This article analyses historical narratives of the political discourse of “Mongol-Soviet friendship.” The author’s attention is focused on the construction of heroes in these historical narratives, changes in heroic pantheons and shifting interpretations of heroes during the post-Soviet period. The old-new heroes inherited from the Soviet era today have to reflect new values of Mongolian nationalism as well as a new image of Russianness. Symbolic changes have generated specific commemorative practices which (re)create on new grounds the perception of a single historical-cultural space of Russia and Mongolia. An important part of these commemorative ceremonies address the memory of Soviet-Mongolian military cooperation. The Russian Orthodox Church and Russian national-cultural centers in Mongolia play an active role in the post-Soviet politics of memory. The article is based on materials collected during its author’s ethnographic research in Mongolia, as well as on discourse analysis of Soviet historical publications about Soviet-Mongolian relations (1950–1980s) and of the Russian-language press of modern-day Ulaanbaatar.
Семейный Круг: Трактовка Родства, Евреев и Военнопленных в Сталинском Кино о Войне
Authors: Барабан Елена
Published: October 2015

SUMMARY:
This article by E. Baraban examines how family trope and metaphors of kinship were used and modified in Stalin-era films about the Great Patriotic War, focusing on Mark Donskoi’s film The Unconquered ( Nepokorennye , 1945) as a case study. The utilitarian approach to interpretations of the war and the heroic pathos that became canonical in Soviet narratives of the war resulted in the exclusion of the Jews and former POWs from the “big family” of the Soviet people. In turn, such representational strategy led to the omission of both the Holocaust and the experience of former POWs from Soviet discourse of the Great Patriotic War.
Пограничье Как Судьба: Метаморфозы Идентичности в Восточноевропейском Пограничье
Authors: Терешкович Павел
Published: October 2015

SUMMARY:
The article by Pavel Tereshkovich takes its point of departure from a series of paradoxical biographies of men of borderlands. It traces the paths of lived experience and the structure of identity choices made by Mikhał Bobrowski, Ignacy Danilowich, and the Iwanowski brothers, who played a crucial role as protagonists of early Byelorussian nationalism. The case of the Iwanowskis, who became, respectively, Polish, Belorusian, and Lithuanian national activists, underscores the main argument of the article about the nature of cultural boundaries and structure of identity in the context of borderlands. An inquiry into the life stories of men of borderlands is placed within the broad context of the multiplicity and fluctuations of collective identity in the East European borderland in the nineteenth and twentieth centuries. The author argues that smooth and adaptive identification was a typical social practice in the borderland environment of cultural hybridization and flexibility.
На пути к “предсказуемому” прошлому?: Комментарий к созданию Комиссии по противодействию попыткам фальсификации истории в России
Authors: Кегель Изабель де
Published: October 2015

SUMMARY:
In her contribution to the forum, Isabelle de Keghel analyzes the composition and objectives of the Presidential Commission to Counter Attempts at Falsifying History that Damage Russia’s Interests. She sees the Commission’s main purpose in ensuring Russia’s prerogative in the ongoing dispute with the post-Soviet states (first and foremost, with the Baltic states, Ukraine, and Poland) about the history of World War II. De Keghel argues that the creation of the Commission is a reaction to the increasing “internationalization of remembrance” of World War II and the Holocaust, as well as to the withering away of the generation that had actually experienced the war. She locates the beginning of the trend represented by the Commission back in 2001, as this year was marked by an upsurge in the politics of history. The Commission is a step in the growing trend to curb the freedom of opinion that has been observed in Russia since the mid-1990s. De Keghel evaluates the Commission’s aims as being unrealistic and inconsistent with an open, fair, and constructive discourse of the past, which should be based on free access to archives.
По Ту Сторону Коллективизма: (Авто)Биографические Подходы к Изучению Российской Истории
Authors: Петерсен Ханс-Кристиан
Published: October 2015

SUMMARY:
The aim of this article is a twofold one: On the one hand to show the long and multifaceted tradition of describing the Self in Russian History, and by this means to adjust the widespread Western approach to Russia as a society based only on collective self-concepts. And on the other hand to raise the question to which extent the imperial dimension of the subject in Russian history was reflected by research so far?
Федерация Между Государством и Империей
Authors: Бо Оливье
Published: October 2015

SUMMARY:
The article by Olivier Beaud surveys the recent legal and political theoretical debates about federation and federalism and suggests an alternative interpretation of federation as a political form different from the state. The author mentions two misconceptions and logical vicious circles about federation: one reads that federation is a state form, the other – that federation is different from confederation. These misconceptions arise from the analysis of federation through the hegemonic lens of the political, that is, the modern concept of sovereignty. Some political theorists, Beaud observes, note the logical inconsistencies of analysis of federation from the view point of sovereignty and refrain from the legal and political classification of federation as a political form. Beaud takes a different approach and on the basis of analysis of European political thought constructs a different interpretation of federation. He suggests that federation is a form of political community rather than a hierarchically based system of political relations. Therefore, Beaud contends that the best way to approach the theoretical riddle of federation and federalism would be to bracket federation and confederation as a single political type and allow for the possibility of dual orders of sovereign relations inside the political community of federation.
Андижанское Восстание 1898 Года и “Мусульманский Вопрос” в Туркестане (Взгляды “Колонизаторов” и “Колонизированных”)
Authors: Бабаджанов Бахтияр
Published: October 2015

SUMMARY:
In this article Bakhtiyar Babajanov discusses the reaction of Russian experts and politicians, especially those working in Turkestan at the time, to the Andizhan uprising of 1898 which stirred a new round of discussions on the “Muslim question.” This issue is discussed in its relationship to historiographic and methodological debates on Russian Orientalism and the status of “Russian experts” of Turkestan. The article also presents a brief analysis of local voices reflecting “a view from the South (‘the East’)”. The main emphasis is given to the views of traditionalist-conservatives (among which, it could be argued, was Dukchi Ishan, the leader of the Andizhan uprising of 1898) who viewed the idea of mixing with Russians/ unbelievers extremely negatively. The article examines the positions of both sides of the process of colonization, their understandings of forms of mutual interaction, and peculiarities in mutual perception. Finally, the author offers his own view on the phenomenon of cultural assimilation in Russian Turkestan.
Book Consumption and Reading Practices in Soviet Dniepropetrovsk During the Brezhnev Era
Authors: Zhuk Sergei I.
Published: October 2015

SUMMARY:
Cтатья Cергея Жука исследует взаимосвязь практик культурного потребления (в частности, чтения художественной литературы) и процессов формирования идентичности в одном из городов Украины в брежневскую эпоху. Днепропетровск, о котором идет речь, с 1959 года являлся закрытым советским городом, т.е. его не могли посещать иностранные туристы. Закрытый статус объяснялся фактом нахождения в Днепропетровске самого крупного в СССР военного производства ракетных носителей. Из-за такого статуса, в Днепропетровске сформировалась уникальная социальная и культурная среда, в которой можно отчетливо наблюдать происходившие столкновения между нормами и практиками позднесоциалистического общества и новыми культурными влияниями. Источниковая база статьи объединяет архивные документы, советскую периодику, личные дневники и материалы устной истории. Автор статьи показывает, как разные практики культурного потребления в закрытом советском городе сформировали различные формы культурной идентификации и в конце концов послужили основанием для постсоветской украинской идентичности.
Федерация, Суверенитет и Принцип Субсидиарности
Authors: Захаров Андрей
Published: October 2015

SUMMARY:
In his commentary on the article by Olivier Beaud, Andrei Zakharov suggests a more radical reconceptualization of federalism in its relationship to the concept of sovereignty. Zakharov claims, that while Beaud proposes to rethink federation as different from the state, he still retains a notion of undivided sovereignty, which is derived from a specific European continental tradition of political thought and ignores the Anglo-Saxon tradition. Zakharov contends that the conceptualization of relations of authority based on the secularized Catholic concept of the subsidiary keeps European continental political thought from radically turning to the notion of divided or shared sovereignty. Zakharov suggests that the serious analysis of federation and federalism is incomplete without this turn.
Theorizing the Second World: Challenges and Prospects
Authors: Waldstein Maxim
Published: October 2015

SUMMARY:
В своем эссе Максим Вальдштейн анализирует причины маргинальности исследований “второго мира” (т.е. истории и современности, в первую очередь, России и Восточной Европы) в контексте мировой/западной социальной и культурной теории. Высказываются также принципиальные соображения по поводу того, как эта маргинальность может быть преодолена. Истоки теоретической “незаметности” и неконсеквентности второго мира усматриваются в традиции описания этого региона в терминах пограничности, промежуточности и синкретичности по отношению к господствовавшим до недавнего времени в теории бинарным оппозициям типа Запад–Восток или модерн–традиция. Концептуализируемая в терминах Sonderweg ’a (либо как отклонение от западной нормы, либо как “природа” российской цивилизации), эта промежуточность выводила и часто продолжает выводить второй мир за рамки доминирующих теоретических конструкций. Однако осуществляемая в последние десятилетия критика эссенциализма в гуманитарных и общественных науках способна радикально изменить ситуацию. Автор показывает, каким образом рассмотренная в контексте таких разных, но в равной мере антиэссенциалистских направлений, как постколониальные исследования и современная историческая социология, пограничность второго мира предстает в качестве богатого, но пока мало использованного потенциала научного мышления в неэссенциалистских терминах – терминах, подчеркивающих гибридность и сетевой характер социальных отношений и культурных конструктов. Эссе рассматривает условия, возможности и некоторые последствия углубления диалога между исследованиями второго мира и указанными научными течениями. Особенное внимание уделяется тому, как осуществляющаяся в рамках постколониальных исследований “провин-циализация Европы” может послужить ступенькой к действительной “депровинциализации второго мира”.
Холокост По-Простому
Authors: Грыцак Ярослав
Published: October 2015

SUMMARY:
The present article is a Russian translation from the Ukrainian publication in the Web journal Western Analytic Group (Zakhidna analitichna grupa, http://zgroup.com.ua/article.php?articleid=3473 ). Hrytsak agrees with Bartov that the absence of Jews in the sociohistorical landscape of contemporary Halychyna is nothing but a scandal. However, he does not consider the book Erased a good way of making sense of this scandal. Hrytsak provides a list of Bartov’s factual mistakes but does not claim that they make Bartov’s analysis irrelevant. Bartov’s main faults, according to Hrystak, are his ideologically driven selections of evidence, disregard of nuances of the Ukrainian national identities, and application of a rigid national framework to Ukrainian-Jewish encounters past and present.