bluuebunny/crossref_metadata_2025 huggingface dataset:
Метаморфозы австро-немецкой сказочно-фантастической оперы 1930–1940-х годов в творчестве Й. Хауэра и К. Орфа
Authors: Дьячкова М.А.
Published: December 2024

Статья посвящена сравнительной характеристике двух образцов австро-немецкой сказочно-фантастической оперы 1930–1940-х годов, принадлежащих Й. М. Хауэру («Черный паук», 1932) и К. Орфу («Месяц», 1939; «Умница», 1943). Отражая общие закономерности эволюции музыкально-театральных жанров этого периода, названные сочинения порывают с традицией вагнеровской музыкальной драмы как в плане композиции и драматургии, так и в плане музыкального языка, обозначая два новых подхода к сказочно-фантастической опере в рамках поствагнерианского музыкального театра Австрии и Германии. Поставив под сомнение вагнеровский постулат о теснейшей связи слова и музыки, характерный для его идеи совокупного произведения искусства, и Орф, и Хауэр обращаются к новому типу синтеза, подсказанному довагнеровским театром. Сочинения Хауэра и Орфа демонстрируют связь с эпическими жанрами прошлого — от классической античной драмы вплоть до мистерий и площадного театра; вместе с тем оба композитора опираются на жанр зингшпиля, хотя трактовка последнего у каждого из них индивидуальна. Подобное переосмысление старых форм и жанров в контексте эпохи и поиск новых, принципиально иных композиционных решений становятся в 30–40-е годы новым периодом развития для австро-немецкой сказочно-фантастической оперы

The article is devoted to the comparative characteristics of two samples of the Austro-German fairy talefantastic opera of the 1930s – 1940s, owned by J. M. Hauer («Die Schwarze Spinne», 1932) and C. Orff («Der Mond», 1939; «Die Kluge», 1943). Reflecting the general patterns of evolution of the musical and theatrical genres of this period, these works break with the tradition of Wagnerian musical drama both in terms of composition and dramaturgy, and in terms of musical language, denoting two new approaches to fairy-tale-fantastic opera within the post-Wagnerian musical theater of Austria and Germany. Having questioned Wagner's postulate of the closest connection between word and music, characteristic of his idea of cumulative a total work of art, both Orff and Hauer turn to a new type of synthesis prompted by pre-Wagnerian theater. The writings of Hauer and Orff demonstrate a connection with the epic genres of the past — from classical ancient drama up to mysteries and square theater; at the same time, both composers rely on the singspiel genre, although the interpretation of the latter is individual for each of them. Such a rethinking of old forms and genres in the context of the era and the search for new, fundamentally different compositional solutions in the 1930s and 1940s became a new period of development for the Austro-German fairy-talefantastic opera.
Попевки с исоном в стихирах болгарского распева
Authors: Евдокимова А.А.
Published: December 2024

В стихирах на «Господи воззвах» из болгарского Октоиха, переведенного на европейскую нотацию Петром Диневым, звучат мелодические формулы, аналогичные попевкам русского знаменного распева. Данные мелодические формулы поются с исоном, постоянно звучащим в нижнем голосе. Основным исоном в каждом гласе является его главный тон, указанный в Октоихе. Но в строках болгарских песнопений нередко происходит смена модальных ладов, вместе с которыми меняются исоны, изменяется высотное положение попевок, сохраняющих при этом свой звуковысотный контур. Звучание попевок в болгарском распеве является свидетельством его общности не только с русским знаменным, но и с сербским распевом, включающим те же попевки. В трех православных традициях общие мелодические формулы иначе распределены по гласам и жанрам, по-разному варьируются, обретая новые звуковысотные и ритмические особенности. Мелодическая общность присутствует всегда: она может быть велика, если попевки звучат в границах диатонических звукорядов, но может снижаться в условиях гармонических ладов и гемиольных звукорядов второго и шестого гласов болгарского распева, вносящих восточный оттенок, не характерный для русского и сербского пения. Особый интонационный мир болгарского Октоиха — то удивительно близкий знаменному и сербскому распевам, то значительно от них удаляющийся — никогда не теряет с ними родства, сохраняя мелодические формулы знаменных попевок

In the stichera on «Lord I cried» from the Bulgarian Oktoikh, translated into European notation by Peter Dinev, melodic formulas sound similar to the Russian Znamenny chant. These chanting formulas are sung with the ison constantly sounding in the lower voice. The main ison in each voice is its main tone, indicated in the Oktoech. But in the lines of Bulgarian chants, there is often a change in modal modes, along with which the isons change, the height position of the chants also changes, while strictly preserving their pitch contour. The sound of chants in Bulgarian chant is evidence of its commonality not only with Russian Znamenny chants, but also with Serbian chants, which include the same chants. In the three Orthodox traditions of church singing, general melodic formulas are differently distributed according to tones and genres, they vary in different ways, acquiring new pitch and rhythmic features. The melodic commonality is always present: it can be very great if the chants sound within the boundaries of the diatonic scales. Generality can be reduced when harmonic modes are used and, especially, under the conditions of the hemiol scales of the second and sixth tones of the Bulgarian chant, introducing a clear oriental shade, not typical for the Russian and Serbian Oktoikhs. The special intonational world of the Bulgarian Oktoikh, sometimes surprisingly close to the Znamenny and Serbian chants, sometimes moving far away from them, never loses its affinity with them, preserving the melodic formulas of Znamenny chants.
«Скрипка Ротшильда» как сюжет мировой культуры (Статья I)
Authors: Зусман В.Г. , Зусман Н.Д.
Published: December 2024

Серия статей посвящена «Скрипке Ротшильда» как сюжету мировой культуры. В первой статье речь идет о рассказе А. П. Чехова, ставшего основой для «трансмутаций» (Р. О. Якобсон) этого сюжета в других искусствах — музыке и кино. «Скрипка Ротшильда» А. П. Чехова — отправная точка сюжета мировой культуры, связанного с проблемами «своего» и «чужого», с этнокультурными конфликтами, которые разрешаются благодаря музыке. Сюжет рассказа построен на основе поэтики нестыковок и уподоблений, обусловливающих эквивалентность ключевых символов («скрипка», «убытки»). Произведения разных искусств входят в «синтетический сверхтекст» (В. Н. Топоров), сюжет которого ретроспективен и проспективен одновременно. Такой подход позволяет рассматривать конкретный сюжет чеховского рассказа как потенциальный. «Сюжетогенность» (И. В. Силантьев) рассказа А. П. Чехова — интересная теоретическая и историко-культурная проблема.

A series of articles is devoted to the «Rothschild's Violin» as a subject of world culture. The first article deals with the story of A.P. Chekhov, which became the basis for the «transmutations» (R. O. Yakobson) of this plot in other arts — music and cinema. «Rothschild's Violin» by A. P. Chekhov is the starting point of the plot of world culture, connected with the problems of «one's own» and «alien», with ethno-cultural conflicts that are resolved thanks to music. The plot of the story is built on the basis of the poetics of inconsistencies and similes, which determine the equivalence of key symbols («violin», «losses»). Works of different arts are included in the «synthetic supertext» (V. N. Toporov), the plot of which is retrospective and prospective at the same time. This approach allows us to consider a specific plot of Chekhov's story as a potential one. «Subjectogenicity» (I. V. Silantiev) of the story by A. P. Chekhov is an interesting theoretical and historical-cultural problem. In music, this path of mastering the «other» was reversed: from the first attempts to show a warlike, resolute character in A. A. Alyabiev's romances of the 1820s to a detailed reflection of the specific features of Caucasian music. As a result, two ways of working with national material were developed: quotation and careful inclusion of folk source material into the context of general dramaturgy of the work («Islamey» by M. Balakirev) and stylization of melodies using their main.
Антуан Бурдель: новое прочтение античных мифов
Authors: Булычева Е.И.
Published: December 2024

Процессы активизации интереса европейской культуры к античной архаике нашли свое отражение в творчестве многих отечественных и западноевропейских художников. Французский скульптор Антуан Бурдель (1861–1929) в своих композициях на мифологические сюжеты смог продемонстрировать глубокое проникновение в смыслы античного миропонимания. В его произведениях античная мифология перестала быть только источником красивых сюжетов. Он убедительно показал, что античная культура может быть расценена не только в качестве образца для подражания, как это было на протяжении ряда столетий в Новое время, но она и сама стала предметом эстетического переживания. Для ХХ столетия новая интерпретация античных мифов, представленное в образах Пенелопы, Аполлона, Геракла, Сафо в работах Бурделя, стало значимым для понимания глубины процессов, происходящих в сознании современного человека. Опираясь на лексикон пластического языка древнегреческой архаики, скульптор раскрывает две волнующих его темы: героическое начало в человеке и творческий импульс, которым одарила его природа. Наполняя традиционные иконографические схемы архаической античности страстностью и экспрессией, Бурдель делает их звучание близким и понятным человеку XX века.

The processes of intensifying European culture's interest in ancient archaicism were reflected in the work of many national and Western European artists. The French sculptor Antoine Bourdelle (1861–1929) was able to demonstrate deep insight into the meanings of the ancient world view in his compositions on mythological subjects. In his works ancient mythology ceased to be just a source of beautiful subjects. He showed convincingly that ancient culture may be regarded not only as a model to be emulated, as it was for several centuries in modern times, but it itself became the subject of aesthetic experience. For the twentieth century, a new interpretation of ancient myths, represented in the images of Penelope, Apollo, Hercules and Sappho in the works of Bourdelle, became significant for understanding the depth of processes occurring in the minds of modern man. Drawing on the lexicon of the plastic language of the ancient Greek archaic, the sculptor uncovers two themes that concern him: the heroic beginning in man and the creative impulse with which nature has endowed him. Filling the traditional iconographic schemes of archaic antiquity with passion and expression, Bourdelle makes their sounding close and understandable to a man of the twentieth century.
Советская Россия 1920-х годов глазами европейских музыкантов
Authors: Векслер Ю.С.
Published: December 2024

Статья посвящена проблеме культурного трансфера в Советской России 1920-х годов. В ее основу легли свидетельства (дневники, воспоминания, письма) композиторов Австрии, Франции и Италии, посетивших Россию в период с 1925 по 1927 годы с гастрольными поездками и в связи с премьерами их сочинений (в их числе Ф. Шрекер, Д. Мийо, С. Прокофьев, А. Казелла, А. Берг). Все эти композиторы становятся настоящими культурными вестниками, несущими музыку «с другого берега». Они с интересом и симпатией относятся к тому, что происходит в России, и стремятся дать объективную картину российской действительности, отмечая как негативные, так и позитивные стороны. К последним относится интенсивная культурная жизнь, высочайший уровень режиссерского мастерства, дисциплина и самоотдача музыкантов-исполнителей, активная просветительская деятельность, охватывающая самые широкие слои населения, огромный интерес к современному искусству. Представленные в статье свидетельства (фрагменты статьи Ф. Шрекера публикуются на русском языке впервые) опровергают расхожие представления о том, что богатейшее культурное наследие дореволюционной России было практически уничтожено. Напротив, в 1920-е годы Россия стала одним из центров современной музыки и находилась в русле общемировых художественных тенденций.

The article is devoted to the problem of cultural transfer in Soviet Russia in the 1920s. It is based on the testimonies (diaries, memoirs, letters) of the composers of Austria, France and Italy, who visited Russia in the period from 1925 to 1927 on tour and in connection with the premieres of their works (among them F. Schreker, D. Millaud, S. Prokofiev, A. Casella, A. Berg). All these composers become real cultural messengers, bringing music «from the other shore». They are interested and sympathetic to what is happening in Russia, and strive to give an objective picture of Russian reality, noting both negative and positive sides. Among the positive aspects are an intensive cultural life, the highest level of directing skills, discipline and dedication of performing musicians, active educational activities covering the widest segments of the population, a huge interest in contemporary art. The evidence presented in the article (fragments of the article by F. Schreker are published in Russian for the first time) refute the popular ideas that the richest cultural heritage of pre-revolutionary Russia was practically destroyed. On the contrary, in the 1920s Russia became one of the centers of modern music and was in line with global artistic trends.
«Другой материал» русской малерианы: о книге Ханса Волльшлегера
Authors: Векслер Ю.С.
Published: December 2024

Статья представляет собой рецензию на книгу Ханса Волльшлегера «Другой материал. Фрагменты о Густаве Малере». Ее автор — немецкий писатель, переводчик и издатель — в юности учился дирижированию, композиции и игре на органе, однако так и не стал музыкантом. В книге, опубликованной посмертно, собраны эссе, лекции и тексты радиопередач. Это необычный, очень субъективный, личный, но при этом глубокий и проницательный взгляд на творчество и судьбу Малера. Волльшлегер критикует дирижерские интерпретации малеровских симфоний, жесткому разносу подвергает книгу Г. Данузера «Густав Малер и его время», в лице автора обличая все современное музыковедение, при этом дает высокую оценку биографии Малера Й. М. Фишера, которая озарена светом «познающей любви». Глубокие суждения содержат отзывы Волльшлегера о публикациях эпистолярий — писем Густава Малера Альме и переписки Густава Малера и Рихарда Штрауса. Несколько текстов посвящены проблеме позднего творчества Малера, в том числе его незавершенной Десятой симфонии: в свое время Волльшлегер предпринял попытку ее реконструкции, но пришел к убеждению, что она невозможна. Исключительное место в книге занимают воспоминания о философе и музыковеде Теодоре Адорно, который предстает здесь как личность совершенно исключительного масштаба, часть ушедшей в прошлое эпохи Малера.

The article is a review of the book by Hans Wollschläger "Der andere Stoff. Fragmente zu Gustav Mahler". Its author is a German writer, translator and publisher, he studied conducting, composition and organ playing in his youth, but never became a musician. The book, published posthumously, contains essays, lectures and texts of radio broadcasts. This is an unusual, very subjective, personal, but at the same time a deep and insightful look at Mahler's work and fate. Wollschläger criticizes the conductor's interpretations of Mahler's symphonies, harshly exposes G. Danuser's book "Gustav Mahler and His Time", in the person of the author, denouncing all modern musicology, while giving a high assessment of J.M. Fischer's biography of Mahler, which is illuminated by the light of "knowing love". Deep judgments contain Wollschläger's reviews of the publications of epistolaries — letters of Gustav Mahler to Alma and correspondence of Gustav Mahler and Richard Strauss. Several texts are devoted to the problem of Mahler's late work, including his unfinished Tenth Symphony: at one time, Wollschläger attempted to reconstruct it, but came to the conclusion that it was impossible. An exceptional place in the book is occupied by the memoirs about the philosopher and musicologist Theodor Adorno, who appears here as a person of an absolutely exceptional scale, part of the bygone Mahler era.
Принципы работы со стихотворениями Анны Ахматовой в вокальных произведениях академической и массовой музыки
Authors: Ситалова А.Н.
Published: December 2024

В музыковедческих работах вокальные произведения на стихотворения А. А. Ахматовой становятся предметом исследования в разных ракурсах: взаимодействие музыки и поэтического слова, специфика воплощения текста в музыкальных образах, особенности жанра, формы и гармонического языка произведений и пр. Цель статьи — рассмотреть принципы работы со стихотворениями А. А. Ахматовой в камерно-вокальной музыке академических (Д. Я. Золотницкий, С. С. Прокофьев, С. М. Слонимский, В. С. Ходош, Б. М. Целковников) и неакадемических композиторов (В. Э. Евзеров, А. Л. Рыбников, С. Я. Сурганова, Д. Ф. Тухманов, коллектив авторов трибьют-альбома «Я — голос ваш»). В результате анализа сочинений обозначены три подхода к интерпретации стихотворений А. А. Ахматовой: литературный текст остается без изменений; в первоисточник вносятся частные незначительные изменения слов и/или вводятся повторы; первоисточник претерпевает значительные изменения, фактически рождается новый текст. Доказано, что изменения в поэтическом первоисточнике усиливают эмоциональную сторону вокального произведения, способствуют появлению новых синтаксических структур, что позволяет композитору акцентировать внимание слушателя на чувствах и переживаниях лирической героини. Углублению и большей выразительности поэтического смысла способствует взаимодействие разных стихотворений в рамках одного музыкального сочинения.

In musicological works, vocal pieces based on A. A. Akhmatova's poems become the subject of research in different angles: the interaction of music and poetic words, the specifics of the embodiment of the text in musical images, the peculiarities of the genre, form and harmonic language of works, etc. The purpose of the article is to consider the principles of working with A. A. Akhmatova's poems in chamber vocal music of academic (D. Ya. Zolotnitsky, S. S. Prokofiev, S. M. Slonimsky, V. S. Khodosh, B. M. Tselkovnikov) and non-academic composers (V. E. Evzerov, A. L. Rybnikov, S. Ya. Surganova, D. F. Tukhmanov, the collective of authors of the tribute album "I am your voice"). As a result of the analysis of the essays, three approaches to the interpretation of A. A. Akhmatova's poems are identified: the literary text remains unchanged; private minor word changes and / or repetitions are introduced into the original source; the original source undergoes significant changes, in fact, a new text is born. It is proved that changes in the poetic source enhance the emotional side of vocal work, give rise to new forms, which allows the composer to focus on the feelings and experiences of the lyrical heroine. The deepening and greater expressiveness of the poetic meaning is facilitated by the interaction of different poems within the framework of one musical composition.
Композитор До Зунг и его концерт для фортепиано с оркестром «Круговорот жизни и смерти»
Authors: Чан В.Т.
Published: December 2024

В центре внимания автора статьи — фортепианный концерт «Круговорот жизни и смерти» вьетнамского композитора До Зунга. До Зунг — важная фигура во вьетнамской музыкальной культуре. Он известен как автор симфоний «Вьетнам» и «Дядя Хо ночью в Париже», оперы «Человек в красном халате», балета «Фа Лао». Его Концерт для фортепиано с оркестром «Круговорот жизни и смерти» представляет большой интерес с точки зрения содержания и стиля. Он связан с европейским искусством и культурой, но в то же время имеет уникальную концепцию, основанную на идеях буддизма, и самобытный музыкальный язык. Автор статьи на примере произведения До Зунга проясняет процесс постепенного впитывания и развития европейских музыкальных форм в контексте вьетнамского фортепианного искусства — трехчастной формы концерта, в отдельных частях произведения — формы рондо, вариаций, двухчастной формы, на микроуровне — квадратности построений предложений, вопросо-ответной структуры. Влияние западных традиций также проявляется в стилевых особенностях (тональное мышление, классическая гармония — преимущественно плагальные обороты, гомофонная фактура, регулярно-акцентная ритмика). В то же время локально сохраняются национальные интонации, опора на пентатонику. Нетипичен для классической европейской музыки интервальный состав аккордов, который часто включает секундовые соотношения. Это создает особую акустическую насыщенность звучания, яркие колористические эффекты.

The focus of this article is the piano concerto The Circle of Life and Death by the Vietnamese composer Do Dung. Do Dung is an important figure in Vietnamese music culture. He is known as the author of the symphonies Vietnam and Uncle Ho at Night in Paris, the opera The Man in the Red Coat and the ballet Fa Lao. His Concerto for Piano and Orchestra, The Circle of Life and Death, is of great interest in terms of content and style. It has links to European art and culture but, at the same time, has a unique concept based on Buddhist ideas and an original musical language. Using Do Dung's work as an example, the author shows how European musical forms gradually assimilated and developed in the Vietnamese piano art context: the three-part concerto form, rondo forms, variations, two-part form in some parts of the work and, at a micro level, the square sentence structures and the question-and-answer structure. The influence of western traditions can also be seen in the stylistic peculiarities (tonal thinking, classical harmony — with predominantly plagal turns, homophonic texture and regular accentual rhythm). At the same time he preserved his national intonations and his reliance on pentatonic. Atypical for classical European music is interval chords, which often include secundum correlations. This creates a special acoustic richness of sound and bright colouristic effects.
Джакомо Пуччини в зеркале эпистолярного жанра
Authors: Мастранджело Ф.
Published: December 2024

В центре внимания автора статьи уникальные материалы эпистолярного наследия итальянского композитора Джакомо Пуччини. Любовь Дж. Пуччини к «письменному слову» стала важнейшим источником информации о композиторе для потомков. Перед читателем предстает совершенно иной портрет создателя знаменитой «Тоски», порой противоречивый, но чрезвычайно реалистичный. Источником исследования автора статьи послужил второй том антологии «Джакомо Пуччини — Эпистоларио» Габриэллы Бьяджи Равенни и Дитера Шиклинга. Этот том охватывает период 1897–1901 годов, предшествующих появлению его пятой по счету оперы «Тоска» и непосредственно связанных с ее созданием. В течение пяти лет Пуччини написал более 860 писем разного объема и содержания. Автор статьи, анализируя их содержание, комментирует широчайший спектр вопросов, заботящих композитора в этот период жизни: от отношения Дж. Пуччини к репетиционной работе над операми, до финансовых споров по поводу строительства виллы. Также представлены сведения об изменениях манеры письма композитора в зависимости от его адресатов. Все эти мельчайшие штрихи к портрету позволяют лучше понять Дж. Пуччини, сделать более живыми представления о творце знаменитой «Тоски».

The author focuses on the unique materials of the epistolary heritage of Italian composer Giacomo Puccini. G. Puccini's love for the "written word" became the most important source of information about the composer for posterity. The reader is presented with a completely different portrait of the creator of the famous "Tosca", sometimes contradictory, but extremely realistic. The source of the author's research was the second volume of the anthology "Giacomo Puccini — Epistolario" by Gabriella Biaggi Ravenny and Dieter Schickling. This volume covers the period from 1897 to 1901, preceding the appearance of his fifth opera, "Tosca", and directly related to its creation. Puccini wrote over 860 letters of varying length and content over the course of five years. The author of the article, analysing their content, comments on a broad spectrum of questions which concerned the composer during this period of his life: from Puccini's attitude to the rehearsal work for his operas, to the financial disputes around the construction of the villa. Information is also provided on the changes in the composer's writing style depending on his addressees. All these little touches to the portrait allow us to understand Puccini better, to make the notion of the creator of the famous "Tosca" more lively.
«Аллилуия» С. Губайдулиной: славословие в жанре requiem
Authors: Москвина О.А.
Published: December 2024

В статье автор делает попытку рассмотреть идею смерти в рубежном сочинении С. Губайдулиной («Аллилуия», 1990). Становление и структурирование этой идеи стали главным объектом внимания автора. Двойственное звучание придала теме смерти сама София Асгатовна, заявив о намерении «прославить» конец жизни, что в итоге породило уникальный жанровый синтез: requiem плюс аллилуия. В статье определены разные уровни и категории темы смерти. Один из них — «сюжетный» уровень, связанный с драматургическим развитием этой темы. «Сюжетность» коррелируется с религиозно-программными заголовками частей сочинения. В этом же ключе звучит гуманистическая идея насильственности любой смерти, высказанная в метамодернистком диалоге Губайдулиной и Чайковского. Следующая категория — жанровая. Она не исчерпывается отмеченным союзом аллилуии и реквиема, в жанровый конгломерат также внедрен скрытый жанр инструментальных пассионов, опробованный Софией Асгатовной в рамках религиозно-символической программности в инструментальных сочинениях 70–80-х гг. Наконец, тема смерти широко представлена на стилистическом уровне — она отражена в системе губайдулинской религиозной символики, связанной с евангельскими темами страдания, жертвоприношения, смерти, а также с апокалиптическими образами.

In the article the author makes an attempt to consider the idea of death in the milestone essay by S. Gubaidulina ("Alleluia", 1990). Its formation, as well as a kind of hierarchy inevitably arising on this path of structuring, became one of the main thoughts of the study. Sofia Asgatovna herself gave the theme of death a dual sound, declaring her intention to "glorify" the end of life, which ultimately gave rise to a unique genre synthesis: alleluia and requiem. The article defines the categories of the theme of death: the "plot" level associated with the dramatic formation of the theme of death. The "plot" correlates with the religious-program headings of the parts of the composition. The humanistic idea of the violence of any death, expressed in the metamodernist dialogue between Gubaidulina and Tchaikovsky, sounds in the same vein. The next category is genre. It is not limited to the noted union of alleluia and requiem; the hidden genre of instrumental passions, tested by Sofia Asgatovna in the framework of religious and symbolic programming in instrumental compositions of the 70–80s, is also introduced into the genre conglomerate. Finally, the theme of death is widely represented at the stylistic level — it is reflected in the system of Gubaidulinsky religious symbols associated with the gospel themes of suffering, sacrifice, death, as well as with apocalyptic images.
«Будьте любезны обеспечить мне место в вашем классе». О педагогической деятельности Леонида Когана
Authors: Кривицкая Е.Д.
Published: December 2024

Статья посвящена педагогической деятельности выдающегося музыканта XX века, народного артиста СССР Леонида Когана. Цель работы — представить редкие документы, прежде всего касающиеся его работы в Московской консерватории. Он преподавал в своей альма-матер ровно 30 лет, пройдя все ступени: от ассистента выдающегося профессора А. И. Ямпольского до профессора и заведующего кафедрой скрипки. Л. Б. Коган воспитал десятки талантливых скрипачей, в том числе иностранных, которые затем несли славу русской исполнительской школы по всему миру. В статье цитируются ранее неопубликованные фрагменты писем студентов к Л. Б. Когану, которые хранятся в личном архиве его семьи. Великий музыкант щедро делился своим опытом — не только в классе в Московской консерватории, но и в формате мастер-классов, летних академий (во Франции, Италии, в США), искал к каждому ученику индивидуальный подход, находил нестандартные решения технологических и интерпретаторских проблем. Об этом свидетельствуют воспоминания тех, кому посчастливилось брать у него уроки. У Л. Б. Когана не было единой методики для всех, скорее, можно говорить о принципах, которые он исповедовал сам и прививал ученикам.

The article is devoted to the teaching activity of the world famous musician of the 20th century, People's Artist of the USSR Leonid Kogan. The aim of the work is to present rare documents, first of all, concerning his work at the Moscow Conservatory. He taught at his Alma Mater for exactly 30 years, having passed all the steps: from the assistant of his outstanding professor A. I. Yampolsky to the professor and the head of the violin chair. Kogan educated dozens of talented violinists, including foreign ones, who then carried the glory of the Russian performing school all over the world. The article quotes previously unpublished fragments of students' letters to L. B. Kogan, which are kept in his family's personal archive. The great musician generously shared his experience — not only in class at the Moscow Conservatory, but also in the format of master classes, summer academies (in France, Italy, USA), looking for an individual approach to each student, finding non-standard solutions to technological and interpretative problems. This is testified by the recollections of those who were lucky enough to take lessons from him. L. B. Kogan did not have a uniform methodology
Претворение народных традиций в творчестве китайского композитора Ван Лисана на примере Сонатины для фортепиано
Authors: Чжао Ц. , Брагина Н.Н.
Published: December 2024

В статье рассматривается одно из известных фортепианных сочинений Ван Лисана — Сонатины, созданной им в ранний период творчества. Образная самобытность и техническая оригинальность произведения демонстрируют уникальный опыт работы Ван Лисана с фольклорным материалом и особенности претворения национальных традиций через звуковую палитру и технические возможности фортепиано. Авторами был осуществлен комплексный анализ Сонатины Ван Лисана, включающий изучение каждой части произведения с точки зрения интонационного, тонального и гармонического плана, образной выразительности и драматической составляющей. На основе проведенного анализа авторам удалось выявить системные связи фортепианной музыки Ван Лисана с национальными и европейскими музыкальными стилями. В результате авторы пришли к выводу, что своеобразие фортепианного творчества композитора заключается в глубоком и многогранном раскрытии национальных традиций, китайского фольклора. Композитор использует европейские жанры и современные (для Китая того времени) композиторские техники, привнося индивидуальные черты с помощью интонационно-тематического материала, китайских национальных ладогармонических особенностей и образной специфики.

The article deals with one of the famous piano compositions of Wang Lisan — Sonatina, created by him in the early period of creativity. The figurative originality and technical originality of the work demonstrate Wang Lisan's unique experience of working with folklore material and the peculiarities of the implementation of national traditions through the sound palette and the technical capabilities of the piano. The authors carried out a comprehensive analysis of Wang Lisan's Sonatina, including the study of each part of the work from the point of view of intonation, tonal and harmonic plan, figurative expressiveness and dramatic component. Based on the analysis, the authors were able to identify the systemic connections of Wang Lisan's piano music with national and European musical styles. As a result, the authors came to the conclusion that the originality of the composer's piano creativity lies in the deep and multifaceted disclosure of national traditions, Chinese folklore. The composer uses European genres and modern.
Сэмюэл Пипс — английский меломан
Authors: Петри Э.К.
Published: December 2024

В предлагаемом исследовании рассматривается литературный памятник XVII века — «Дневник Сэмюэла Пипса» — в ракурсе музыкальных занятий автора дневника. Приверженность Пипса музицированию и разнообразие его музыкальных интересов позволяют считать этого английского вельможу меломаном. В статье делается попытка «озвучить» дневник, чтобы получить более полное представление об увлечениях меломана столь далеких времен. Приводятся нотные примеры пьес из репертуара Пипса, анализируются его отзывы о композиторах, исполнителях, музыкальных стилях; впечатление, которое производит на него театр; характеризуются теоретические труды о музыке, занимавшие ум Пипса; дается информация о музыкальном контексте его времени. Контекст оказался богатым и охватывающим все слои населения, традиция эта сложилась еще в елизаветинскую эпоху. Автор статьи приходит к выводу, что существует некоторое типологическое сходство в занятиях музыкой дилетантов разных времен, например, недостаточно критическое отношение к результатам своей деятельности и опора в занятиях на гедонистическую функцию музыки. Среди отличий по отношению к современности отмечается стремление любителей XVII столетия к практическим занятиям музыкой (а не пассивному слушанию).

The proposed study examines the literary monument of the 17th century — "The Diary of Samuel Peeps" — from the perspective of the attitude of the author of the diary to music. Commitment to music-making and a variety of musical interests allow us to consider this English nobleman a music lover. The article attempts to "voice" the diary in order to get a more complete picture of the music lover's hobbies of such distant times. Musical examples of pieces from Pips's repertoire are given, his reviews about composers, performers, musical styles are analyzed; the impression the theater makes on him; the theoretical works on music that occupied the mind of Pips are characterized; information about the musical context of his time is given. The context turned out to be rich and embracing all segments of the population, this tradition has developed back in the Elizabethan era. The author of the article comes to the conclusion that there is some typological similarity in the music lessons of amateurs of different times, for example, an insufficiently critical attitude towards the results of their activities and reliance in classes on the hedonistic function of music. Among the differences in relation to modernity, the desire of fans of the 17th century to engage in practical music (and not passive listening) is noted.
«Вечерний полет», или музыкальные лики соц-арта
Authors: Левая Т.Н.
Published: December 2024

Статья посвящена вокальному циклу Бориса Гецелева «Вечерний полет», созданному в 2001 году. Произведение написано на стихи поэта Игоря Иртеньева, к поэзии которого композитор испытывал немалый интерес и к которому не раз обращался в своем творчестве. Как и стихи Иртеньева, цикл Гецелева вписывается в ситуацию соц-арта, характерную для постсоветского периода отечественной культуры. Возникший еще в 1970-е годы, а расцветший в годы «перестройки», соц-арт являл собой обыгрывание характерных образцов советской иконографии. Первичной моделью для него являлся соцреализм — официальный стиль советской эпохи. В статье раскрывается специфические отличия соц-арта от соцреализма: иронический взгляд взамен взгляда серьезного, установка на интерпретацию модели и принцип диалога взамен монологического высказывания. Затрагивается также вопрос хронологических рамок соц-арта: хотя его черты заметны уже у позднего Шостаковича («Антиформалистический раек», вокальный цикл из журнала «Крокодил»), кульминационными в его развитии стали 1990 годы. В статье приводятся примеры музыкального соц-арта, среди которых немалое место занимают вокальные циклы на стихи отечественных поэтов-постмодернистов. Среди них — и «Вечерний полет» Б. Гецелева. Автор касается таких примет данного опуса, как техника «реди-мейдов» и цитирование, игра с советскими культурными мифами, миф о Чайковском, жанровые прообразы песен.

The article is devoted to Boris Getselev's vocal cycle “Evening Flight”, created in 2001. The work was written to the verses of the poet Igor Irtenev, to whose poetry the composer had considerable interest and to whom he repeatedly turned in his work. Like Irteniev's poems, Getselev's cycle fits into the situation of Sots Art, characteristic of the post-Soviet period of Russian culture. Originating back in the 1970s and flourishing during the years of “perestroika”, Sots Art was a play on typical examples of Soviet iconography. The primary model for him was socialist realism, the official style of the Soviet era. The article reveals the specific differences between Sots Art and Socialist Realism: an ironic look instead of a serious look, an attitude towards the interpretation of the model and the principle of dialogue instead of a monologue statement. The issue of the chronological framework of Sots Art is also touched upon: although its features are already noticeable in the late Shostakovich (“Anti-Formalist Paradise”, a vocal cycle from the magazine “Crocodile”), the 1990s became the climax in its development. The article provides examples of musical Sots Art, among which a considerable place is occupied by vocal cycles based on poems by Russian postmodernist poets. Among them — and “Evening flight” B. Getselev. The author touches upon such signs of this opus as the technique of “ready-mades” and quoting, playing with Soviet cultural myths, the myth of Tchaikovsky, genre prototypes of songs.
Сергей Слонимский: нравственная доминанта творчества
Authors: Праздников Г.А.
Published: December 2024

В статье рассматривается творчество отечественного композитора Сергея Михайловича Слонимского (1932–2020) сквозь призму его личностных нравственных ориентиров. О сущности своей музыки Сергей Михайлович говорил кратко: «Она преимущественно гуманитарна». Раскрывая смысл этого утверждения, автор статьи подчеркивает такие особенности творчества Слонимского, как отсутствие стилизации и всякого театрального перевоплощения, противостояние «индивидуального и банального», «личности и толпы», «идеала» и «пошлой реальности», сохраняющийся вопреки веяниям времени историзм. Последнее обусловило большое внимание автора к тому, как относится Слонимский к музыке прошлого — романтизму, григорианскому хоралу, художникам мировой величины — Листу, Чайковскому и др. Мир духа для Слонимского шире и важнее мира музыки, что подтверждают высказывания музыканта о тождестве художественной и человеческой совести, о свободе и ответственности. Обозревая отдельные эпизоды биографии Слонимского, автор прослеживает важнейшие черты его личности — дух свободолюбия, твердое достоинство художника, принципиальность, нередко жесткая прямота в выражении этической позиции, нравственная открытость, вера в справедливость и правду при сохранении высоких требований к себе. Автор проясняет позицию Слонимского по вопросу зависимости простоты или сложности музыки от силы творческого дарования.

The article deals with the creativity of Sergey Slonimsky (1932–2020), a Russian composer, through the prism of his personality moral guidelines. Sergei Mikhailovich said briefly about the essence of his music: “It is predominantly humanitarian”. In explaining the meaning of this assertion, the author highlights such features of Slonimsky's creativity as the absence of stylisation and any theatrical reincarnation; the opposition between "the individual and the banal”, “the individual and the crowd”, “the ideal” and “trivial reality”; the historicism that persists against the trends of the time. The latter was responsible for the author's great attention to the way Slonimsky treats the music of the past — romanticism, the Gregorian chorale and the world-famous artists Liszt and Tchaikovsky among others. The world of the spirit for Slonimsky is wider and more important than the world of music, which is borne out by his pronouncements on the identity of the artistic and human conscience, on freedom and responsibility. Reviewing some episodes of Slonimsky's biography the author traces the most important traits of his personality — the spirit of contradiction, strong artist dignity, sharpness, often brutal straightforwardness, moral certainty and belief in his truth while maintaining high demands to himself. The author clarifies Slonimsky's position on the question of the correlation of the simplicity or complexity of music with the strength of the creative talent.
Специфика вариационности в Третьем концерте для фортепиано с оркестром Сергея Прокофьева
Authors: Сяо Л.
Published: December 2024

Статья посвящена выявлению главных особенностей воплощения вариационности в Третьем фортепианном концерте Сергея Прокофьева, ставшем для композитора этапным в процессе гармонизации традиционных и новаторских приемов. Вариационность в творчестве композитора является одним из широко применяемых методов, он многообразно и последовательно воплощен в сочинениях различных периодов его творчества. Характерные для принципа вариационности возможности представления исходной темы в разных обликах, выявление ее потенциала и обнаружение скрытых качеств обусловили его важное значение для композитора. Автор статьи на примере второй части Третьего фортепианного концерта показывает диапазон образных метаморфоз, многообразие жанровых решений в вариациях, функциональное значение вариаций в цикле, анализирует интонационные и ладогармонические особенности, формообразующие элементы вариаций. В статье делается вывод об открытости вариационного метода, позволяющего интегрированно воплощать характерные концепционные и композиционно-драматургические особенности всего цикла концерта.

The article is devoted to identifying the main features of the embodiment of variation in Sergei Prokofiev's Third Piano Concerto, which became a landmark for the composer in the process of harmonizing traditional and innovative techniques. Variation in the composer's work is one of the widely used methods; it is embodied in various and consistent ways in the compositions of various periods of his work. The possibility of presenting the original theme in different forms, revealing its potential and revealing hidden qualities, characteristic of the principle of variation, determined its importance for the composer. Using the example of the second part of the Third Piano Concerto, the author of the article shows the range of figurative metamorphoses, the variety of genre solutions in variations, the functional significance of variations in the cycle, analyzes the intonation and harmonic features that form the elements of the variations. The article concludes about the openness of the variational method, which allows to embody in an integrated way the characteristic conceptual and compositional-dramatic features of the entire concert cycle.
Роль зарубежных музыкальных традиций в развитии национальной скрипичной культуры Китая
Authors: Му Ц.
Published: December 2024

Межкультурный обмен является важным фактором динамичного развития национальных музыкальных культур в современном глобализованном мире. В этом отношении китайская скрипичная культура не является исключением. Важной частью ее стало обучение китайских студентов-скрипачей за границей, ведь по возвращении на родину они являются носителями уникального исполнительского и методического опыта. Отправной точкой формирования скрипичной культуры Китая послужили Опиумные войны 1840–1860 гг. Затем приходит понимание того, что западная музыка положительно влияет на развитие китайского общества. Наряду с овладением игрой на скрипке возникла потребность в обучении, организации образовательных учреждений и концертной инфраструктуры, создании скрипичных произведений, изготовлении инструментов. Процесс осознания задач занял всю вторую половину XIX века и к началу нового века стал стратегией обучения скрипачей за рубежом. В период Культурной революции прервались международные музыкальные контакты, что негативно сказалось на всех областях китайского скрипичного искусства. С тех пор как руководство страны объявило курс на реформы и открытость, Китай стал мировым лидером по количеству студентов, обучающихся за рубежом. Существует и встречное движение: с конца 1970-х годов в Китай стали приезжать с мастер-классами и концертами лучшие скрипачи мира. Этот процесс отражает потребность в открытом межкультурном взаимодействии как условии продуктивного существования национальной традиции.

Intercultural exchange is an essential factor in the dynamic development of national musical cultures in the modern globalized world. In this respect, the Chinese violin culture is not an exception. An important part of it was the education of Chinese violinist students abroad, because upon their return home they are the bearers of unique performing and methodological experience. The starting point for the formation of China's violin culture was the Opium Wars of 1840–1860. Then comes the understanding that Western music has a positive effect on the development of Chinese society. Along with mastering violin playing, there was a need to teach, organize educational institutions and concert infrastructure, create violin works, and make instruments. The process of awareness of the tasks took the whole second half of the 19 century and by the beginning of the new century had become a strategy of training violinists abroad. During the Cultural Revolution, international musical contacts were interrupted, which negatively affected all areas of the Chinese violin art. Since the country's leadership announced the course of reform and openness, China has become the world leader in the number of students studying abroad. There is also a counter movement: since the late 1970s, the best violinists of the world began to come to China with master classes and concerts. This process reflects the need for open intercultural interaction as a condition for the productive existence of a national tradition.