bluuebunny/crossref_metadata_2025 huggingface dataset:
“Them” or “us”?: How Ukrainians and Russians Saw Each other Under Stalin
Authors: Yekelchyk Serhy
Published: October 2015

SUMMARY:
Обычные источники по истории этнических конфликтов сталинской эпохи (милицейские сводки происшествий, жалобы, зафиксированные хулиганские надписи) не дают исследователям практически никакого материала, касающегося отношений между такими близкими по культуре народами, как русские и восточные украинцы. В поисках более артикулированных представлений об этнических границах автор статьи обращается к коллекции интервью Гарвардского проекта по изучению советской социальной системы. В рамках этого проекта в 1950–1951 годах американские обществоведы опросили сотни беженцев из СССР. По мнению Сергея Екельчика, работа с текстами интервью позволяет выделить следы советских дискурсов и табу, связанных с этническими стереотипами, а также показать, как они трансформировались в первые годы эмиграции в США. Даже в послевоенной Западной Германии около трети опрошенных украинцев продолжали считать себя и русских членами одного сообщества, а еще треть не придавала особого значения различиям между ними. Политическая мобилизация под знамена национализма, по сути подготовленная предыдущим советским опытом опрошенных, проходила медленно, в том числе по причине крепости советских табу на проявление ненависти к другим национальностям и стойкости имевших еще более давнюю историю представлений о восточнославянском единстве.
The Modern Miracles of Mother’s Milk: The New Science of Maternity in Enlightenment Russia
Authors: Kuxhausen Anna
Published: October 2015

SUMMARY:
Для России XVIII века был характерен пусть скромный по своим масштабам, но новаторский по своему характеру, феномен активности мужчин-экспертов, которые давали женщинам рациональные советы, касавшиеся материнства и грудного кормления. В статье показано, что в отличие от традиционных бабушек и женщин, оказывавших помощь при родах, эти мужчины-эксперты претендовали на научность подхода. Их также отличало секулярное мировоззрение и идентификация с государством, о пользе которого они пеклись. Кроме того, это был именно мужской дискурс материнства. Автор статьи рассматривает этот феномен как проявление паневропейской просвещенческой эпистемологии и интеллектуальных течений, но также выделяет его специфику, порожденную именно российским контекстом.
A Biography in Motion: Chokan Valikhanov and His Travels in Central Eurasia
Authors: Bailey Scott C. Matsushita
Published: October 2015

SUMMARY:
В этой статье Скотт Бейли рассматривает биографию Чохана Валиханова, обращая особое внимание на многоуровневость его личности и подчеркивая тот факт, что он очень много путешествовал. Валиханов получил русское образование и участвовал во многих научно-исследовательских экспедициях по Центральной Евразии, получая поддержку от Российского государства и таких российских научных институтов, как Географическое общество. Исходя из этого некоторые ученые предполагали, что Валиханов – агент российского колониализма. Но это спорно, отчасти потому, что под конец жизни он решил покинуть мир научных и географических исследований и ушел в отставку, чтобы жить в казахской деревне. Есть исследователи, считающие Валиханова предвестником казахского национализма, но эта точка зрения тоже не совсем точна, если принимать во внимание его знатное происхождение (он был потомком Чингисхана). Указанный факт обеспечивал ему и его семье относительно привилегированное положение среди казахов Среднего жуза. Валиханов понимал, что надо делать, чтобы достичь успеха в качестве ученого-путешественника. Его карьера была реализацией этого сценария. Он выбирал свой путь среди различных культурных миров с опорой на собственные языковые и культурные традиции. Чохан Валиханов жил во время кардинальных политических и культурных изменений, которые следует подчеркивать в его биографии больше, чем идентификацию с той или иной группой.
The Corpse, the Corpulent, and the Other: A Study in the Tropology of Siege Body Representation
Authors: Barskova Polina
Published: October 2015

SUMMARY:
Статья изучает проблему репрезентации блокадного тела, используя как дискурсивные, так и визуальные тексты, возникшие в Ленинграде в период 1941–1944 гг. Чем объясняются радикальное разнообразие и противоречия в изображении блокадного тела? Каковы стилистические и риторические приёмы, используемые для его описания и воссоздания? Автор предлагает рассматривать тропологию аллегории как терапевтическую рамку, позволяющую очевидцам, оказавшимся в контакте с блокадным телом (как своим, так и чужим), рассматривать его вне посттравматической реакции отвращения, которое является одной из центральных эмоций, пронизывающих дискурс блокадной телесности.
Playing Moscow off Against Kazan: Azerbaijan Maneuvering to Latinization in the Soviet Union
Authors: Frings Andreas
Published: October 2015

SUMMARY:
В статье, предваряющей архивную публикацию, Андреас Фрингс реконструирует расстановку сил основных заинтересованных сторон, решавших исход языковой реформы тюркоязычных и бесписьменных народов СССР в середине 1920-х годов. Вопреки доминирующему со времен Холодной войны мнению, центральные органы власти (“Москва”) играли пассивную роль в выборе алфавита: реформированный арабский шрифт (“Казань”) или латиница (“Баку”). Как показывает Фрингс, центральные органы вообще не считали этот вопрос важным или своевременным и вынуждены были вмешаться в борьбу двух основных реформистских течений только для того, чтобы сохранить видимость контроля со стороны Центра. Итоговый выбор в пользу латиницы был предрешен как активным лоббированием азербайджанской стороны, так и тем, что поддержка Казани равнялась официальному признанию фактического лидерства татарской стороны среди тюркских народов СССР. Поддержав инициативу азербайджанских реформаторов, Москва утвердила свой статус имперского центра ценой уступки давлению регионов, которые совместно навязали Центру совершенно чуждую ему повестку, а затем и заставили сделать выбор в пользу одного из соревнующихся проектов.
За Святую Дхарму И Белого Царя: Российская Империя Глазами Бурятских Буддистов XVIII – Начала XX Веков
Authors: Цыремпилов Николай
Published: October 2015

SUMMARY:
When Buddhist missionaries entered the Trans-Baikal region in the seventeenth century, they already had elaborate ideas of empire, the emperor and their status vis-a-vis the Buddhist sangha . According to Qing practices, they saw the monarch as sacred, the top of the hierarchy of religious officials regulating different aspects of communal life. In other words, the Buddhist missionaries transfered their pre-existing image of a sacral “civilized empire” onto absolutely different realities. At the same time, many of their expectations and projections were met with understanding in the Russian Empire, where, beginning from the time of Peter the Great, even the Orthodox Church was subsumed by the state. Buddhists saw the empire as a place of opportunities and, at the same time, as an alien land. Their existence there depended on strictly following laws, no matter how demanding and harsh the laws were. Yet, this did not imply a readiness of the Buddhists to accept the status of a peripheral religion. The author of this article finds in Buriat Buddhist historiography direct expressions of a desire to spread their influence beyond the niche assigned to them by the imperial state and the Orthodox Church. The article addresses in detail the following issues: what were the points of agreement and disagreement between the Empire and Buddhism? What was the essence of the state policy toward the Buriat Buddhists? And how did Buriats perceive themselves within a multi-confessional empire? In looking for answers, the author addresses a broad range of historical sources in Tibetan, Mongol and Russian languages.
Уездные Ученые: Самоорганизация Научной Общественности в Российской Провинции во Второй Половине XIX – Первые Десятилетия XX в.
Authors: Лоскутова Марина
Published: October 2015

SUMMARY:
The paper considers the history of local and regional societies of naturalists in the heartland provinces of the Russian Empire / Soviet Union from the late nineteenth century to the 1920s. In particular, it examines in detail the history of a few learned societies of the Upper Volga region, traces their links to the established academic institutions of imperial standing and the presence of their members at the periodic congresses of Russian naturalists and physicians. The paper argues that the establishment of provincial learned societies in the heartland territories of the empire as a mass phenomenon did not occur until the early years of the twentieth century and must be linked not only to the adoption of more liberal legislation on voluntary associations in 1906 but also to the emergence of a new professional stratum in the provinces in the early twentieth century. At about the same time, a number of leading scholars and younger researchers in various field disciplines developed an essentially liberal research agenda that paralleled the rise of provincial learned societies and imagined them as a new research infrastructure for scientific exploration of the imperial territory. This program suggested that all sorts of natural and human phenomena would be recorded and mapped for each province and each district by a local self-mobilized public, providing factual data for professional scholars and thus contributing to a better understanding of Russia. World War I, the revolution, and the civil war forced local societies to expand their range of activities, to establish salaried research positions, in this way facilitating the professionalization of provincial scholarship. At the same time global trends in science prompted established academic institutions to seek new forms of cooperation between amateurs and professionals in field research. These developments led to the proliferation of societies for local studies in the country in the 1920s and to the rise of a very broad and multifaceted kraevedenie movement that was connected with but could not be reduced to the liberal vision of field sciences as mass movements that would comprise established professional scholars and a local self-organized public engaged in provincial and district surveys.
The Imperial Entanglements of Sociology in the United States, Britain, and France Since the Nineteenth Century
Authors: Steinmetz George
Published: October 2015

SUMMARY:
В статье Джорджа Стайнмеца рассматриваются интеллектуальные корни социологии в имперском опыте США, Франции и Великобритании и отчасти в Германии. Автор утверждает, что социология с самого своего зарождения как научная дисциплина была вплетена в отношения колониализма и империи и что производство социологического знания было связано с функционированием европейских империй. Во Франции и США социология была институционализирована раньше, чем в других странах. Великобритания на момент утверждения социологии как науки была самой большой империей. При этом в каждой из стран дисциплинарное поле социологии, т.е. науки о современных обществах, было достаточно широко и включало антропологов, проводивших свои исследования в колониях. В отношениях с империей социологи выступали как исследователи, критики и советники. Автор анализирует каждую из этих ролей и обсуждает следующие вопросы: чем объясняется наличие национальных отличий в отношениях социологов к империи? Чем определялась смена периодов повышенного интереса социологов к империи периодами спада соответствующей заинтересованности? Каким образом привлекательность империи как предмета изучения соотносилась с собственно научной динамикой в сфере производства знания и с историческим развитием каждой из европейских империй? Почему в Великобритании имперскую проблематику монополизировали антропологи, в то время как во Франции из нее выросла социология? Почему историческая социология колониализма возникла в США, которые являются “неколониальной” державой? Наконец, почему некоторым социологам удалось сохранить определенную степень автономии в исследованиях имперских обществ, в то время как другие превратились в агентов империи?
Василий Аксенов: Недописанный Роман Русского Западничества
Authors: Герасимов Илья
Published: October 2015

SUMMARY:
Ilya Gerasimov interprets the last three novels by the famous Russian writer Vasily Aksyonov as an attempt to find an explanation to the failure of democratic (from below) westernization in Russia. Since the early 1960s, Aksyonov based all his books on the complicated relationships of Russian westernized intellectuals with Russian society at large, on the one hand, and idealized western culture and society, on the other. The gradual realization of the elusiveness of an idealized single “West” and vulnerability of modernity compelled Aksyonov to revise the old simplified worldview of the Russian intelligentsia. Gerasimov contends that in his last books Aksyonov came out with a new scenario for Russian intellectuals vis-à-vis the seemingly westernized regime and conservative popular masses.
Национализируя Многоэтничное Пространство: Истории Ивана Франко и Галиции
Authors: Грыцак Ярослав
Published: October 2015

SUMMARY:
The article tells the story of a Ukrainian writer Ivan Franko from Habsburg Galicia. He had many identities and loyalties (he commanded at least four languages – German, Polish, Yiddish, and Ruthino-Ukrainian; his cultural orientations changed over time ranging from German and Polish to Ukrainian; he was a federalist before he became a Ukrainian nationalist; etc.). Franko is remembered and venerated today as a Ukrainian national poet – as a matter of fact, as the greatest Ukrainian national poet, second only to Taras Shevchenko (1814–1861) from the Russian Ukraine. By the end of his life Franko was considered an unparalleled leader of the development of a modern Ukrainian identity insofar as the Ruthenians shifted from being a largely illiterate, agrarian, and self-sufficient peasant community to being a largely literate, mobilized, and integrated society – in short, to being a modern nation. Franko became a role model for many educated Ruthenians of his and the next generation. In this sense, his personal choice of Ukrainian identity had significant social consequences. Yaroslav Hrystak offers an interpretative essay of Franko’s transformation into a Ukrainian national poet. The main claim of the article is that this transformation can be adequately understood only in a wider transnational and imperial context: Franko rose to the status of national poet not in spite of, but due to the multiethnic and multicultural facts of his biography.
Marc Raeff
Authors: Wortman Richard
Published: October 2015

SUMMARY:
Публикуемый текст представляет собой выступление почетного профессора Колумбийского университета в Нью-Йорке Ричарда Вортмана на гражданской панихиде по Марку Раеву (1923–2008), состоявшейся 7 февраля 2009 г. в Капелле Св. Павла в Колумбийском университете. В своем рассказе о Раеве Вортман обращается к наследию ученогоисторика, сыгравшего выдающуюся роль в формировании американской историографии России. Один из учеников М. Карповича, заложившего основы профессионального изучения истории России в США, Марк Раев обратился к проблеме российской имперской бюрократии, опубликовав в 1957 биографию Михаила Сперанского. Это исследование продемонстрировало образ мыслей российских конституционалистоврационалистов эпохи Александра I и Николая I. В 1978 году Марк Раев опубликовал книгу “Происхождение русской интеллигенции”, в которой, творчески используя социологические концепции Макса Вебера, описал социальную психологию российского дворянства, из недр которого возникла интеллигенция. Вортман отмечает, что самым влиятельным вкладом Раева в исследования истории России стало сравнительное изучение “полицейского государства” в России и Германии XVIII века, заложившее концептуальные основы для понимания того, как возникло современное вестернизированное государство в России. Вортман также отмечает непреходящую историографическую ценность двух статей Раева, посвященных имперской политике в отношении национальностей. Наконец, Марк Раев стал пионером в исследований истории российской эмиграции после 1917 года, опубликовав в 1990 году первое обзорное исследование “Россия за рубежом”.
Граф Адам Гуровский (1805 – 1866) и Миссия Российской Империи: Метаморфозы Политического Радикализма
Authors: Глембоцкий Хенрик
Published: October 2015

SUMMARY:
This article by Henryk Głębocki is focused on Adam Gurowski (1805–1866), a representative of Polish radical democratic forces in the period of the November Uprising of 1830–1831 and in the subsequent period of emigration. It explores the evolution of Gurowski’s views on Russia that shifted from a position of anti-Russian and left-leaning radicalism to enthusiastic support for Pan-Slavism with the attending recognition of the leading role of Russia (around 1834). Gurowski became a vocal advocate for the unification of Slavs, in which the Russian autocracy and the Russian Empire was supposed to play a decisive role. Connected with his Pan-Slavic program was Gurowski’s idea that the Pan-Slavic platform would reinforce the mission civilisatrice of the Russian Empire in Eurasia. Gurowski’s views were the opposite of the prevalent attitude toward Russia among the ranks of the Polish emigration, which hinged upon antagonism and the idea of the restoration of an independent Polish state. Despite Gurowski’s escape from Russia and resettlement in the United States, he retained the core of his views on Russia and its mission and helped to shape public opinion in the US accordingly. The author argues that there was a crucial link between the first and second phases of Gurowski’s intellectual and political development. This link can be found in Hegel’s philosophy and utopian socialism of Charles Fourier and Henri de Saint Simon. Based on these intellectual influences Gurowski developed his own philosophy of history, according to which the defeat and weakness of Poland produced a metonymical substitute of historical progress in the form of the Russian Empire.
Империя и нация в воображении русского модернизма
Authors: Шевеленко Ирина
Published: October 2015

SUMMARY:
This article considers the question of how the perception of notions of “empire” and “nation” (“imperialism” and “nationalism”), as well as the relationship between the two among members of the Russian Modernist community, informed salient aesthetic programs and practices of Russian Modernism. The first case study serves as a backdrop for the rest of the discussion. It features a narrative of Russian national revival that was proposed by art historian Adrian Prakhov and that expressed a standpoint identifiable with the official program of nationalist indoctrination. Four other case studies feature two prominent members of the World of Art group, Alexander Benois and Ivan Bilibin, and two leaders and theoreticians of Russian Symbolism, Valery Bryusov and Vyacheslav Ivanov (with the addition of Sergei Gorodetsky to the latter). The author argues that the various forms of the empire–nation relationship as imagined by artists mediated their aesthetic choices, and that one can speak of “universalist,” “imperialist-nationalist,” and “indigenous” aesthetic trends in Russian Modernism as a product of this differentiation.
Tribe, Ethnos , Nation: Rethinking Evolutionist Social Theory and Representations of Nomadic Inner Asia
Authors: Sneath David
Published: October 2015

SUMMARY:
Настоящая статья Дэвида Снита представляет в концентрированном изложении аргумент, подробно развернутый в его книге The Headless State: Aristocratic Orders, Kinship Society, & Misrepresentations of Nomadic Inner Asia (New York: Columbia University Press, 2007). Cнит ставит вопрос о категориях аналитического языка, с помощью которого антропологи и историки изучают кочевые сообщества внутренней Азии. В своем анализе Снит отталкивается от традиции эпистемологической критики родо-племенной парадигмы, которая подчеркивает тесную взаимосвязь между режимами колониальных империй и антропологическим эволюционизмом. В рамках эволюционистской схемы незападные общества описывались с помощью идиомы примитивизма, несущими элементами которой являлись понятия “племя” и “род”, а также представление об отсутствии у незападных народов полноценной государственной традиции. Такая идиома, указывает Снит, не позволяла осмыслить сложный социальный и политический опыт колониальной периферии и помещала ее народы в догосударственную стадию исторического времени, оправдывая тем самым имперское правление “исторических” и “государственных” европейских народов. Постколониальная критика несколько изменила эту ситуацию, указав на ограничения нормативного западного понятия государства. Тем не менее вопрос о применимости этого понятия для осмысления истории незападных народов поставлен не был. Снит считает, что в современных антропологических исследованиях кочевых обществ основными объяснительными концепциями по-прежнему остаются примитивизм и родовой строй, которые прописаны в категориях (род, племя, генеалогический характер социальных объединений), используемых учеными. Благодаря этой структурной ситуации кочевые сообщества продолжают являть собой архетипические случаи догосударственного уклада, что прекрасно сочетается с этнонационализмом постсоветских государств Центральной Азии, использующих органицистский язык для утверждения собственной легитимности. Сочетая лингвистический и исторический анализ, Снит развивает собственный подход к оценке исторического (политического и социального) опыта кочевых сообществ. Свою модель он прилагает к реконструкции политического строя империи Чингисхана. Снит приходит к выводу, что наиболее адекватным языком описания ее политического опыта является не идиома модерного суверенного и территориального государства, а метафора феодализма и аристократии.
Донской атаман ф. ф. Таубе: Превращение Имперского Чиновника в Икону Казачьего Национализма
Authors: Корниенко Борис
Published: October 2015

SUMMARY:
Prerevolutionary Russian nationalism as a political movement was created in many respects by P. A. Stolypin, who enjoyed great popularity among Russian nationalists. After his assassination, Stolypin’s image evolved into a sacred “icon” of prerevolutionary Russian nationalism. At the same time, an analogous phenomenon might be observed in the politics of the Don Cossack Host region, where the ataman Fyodor Taube was very popular among local conservatives. In spite of his Baltic German origin, Taube managed to become an embodiment of Cossack interests and culture. Taube’s personality, declarations, and actions became very important points of reference in propaganda texts of the local conservative press. As in the case of Stolypin, sudden death elevated the persona of the ataman to the level of metonym of Cossack distinctiveness and groupness that were challenged in imperial society of the early twentieth century. The article explores how a member of the dynastic elite, an imperial officer, and official was transformed into an “icon” of Cossackness.
По ком пробил царь-колокол?
Authors: Полян Павел
Published: October 2015

SUMMARY:
Pavel Polyan, one of the leading Russian historians of World War II and a well-known expert on war and post-war population policies, shares his understanding of the purpose and meaning of the creation of the Presidential Commission to Counter Attempts to Harm Russia’s Interests by Falsifying History. He singled out Russia as a safe haven for the “Holocaust deniers,” whose books are widely available in Russian, yet the Commission, in his view, has been created to fight other kinds of “falsifications” of the Nurem-berg Tribunal’s decisions. Polyan evaluates the political views of the Commission’s members. He argues that Konstantin Zatulin, a Duma deputy from the ruling party, is the main ideologist and strategist of the Commission. Polyan analyzes his early initiatives, which logically led to the project of the Commission. He also evaluates the international and internal implications of the Commission’s activity. He admits the judicial value of historical judgment in the contemporary world and proposes a model for International Historical Arbitration. This institution would be strictly professional in terms of its membership, and it would provide expert opinion for various kinds of legal proceedings.
Осмысляя Сталина
Authors: Суни Рональд Григор
Published: October 2015

SUMMARY:
In his survey review article, Ronald Suny analyzes various approaches taken by historians to the biography of Iosif Stalin. He situates biographical studies of Stalin on a continuum of historical reflections that stretches from neglect of the individual features of historical actors in structuralist or Marxist methodologies to an overemphasis on individual and psychological features (to the neglect of socioculturally constructed biographies) in the Freudian tradition and studies of psycho-history. This survey of historical research that directly or indirectly pertains to reconstruction of Stalin’s biography starts with the first attempts of Leon Trotsky and Boris Souvarin and ends with contemporary writings, including those of Simon Sebag Montefiore. Suny strongly criticizes the prevalence of psychoanalytical approaches to Stalin’s biography that retain the reductionist core of their methodological point of departure, which results in neglect of the contextual and socioculturally embedded paths of lived lives. However, he also notes, with reference to Peter Gay, that even those historians who are not shaped by the psychoanalytic tradition also tend to resort to a one-cause, unidimensional frame of interpretation of Stalin’s biography. This reductionism is unveiled by the author in his analysis of the most recent biographies of Stalin by Montefiore.
Remarks at the Memorial for Marc Raeff
Authors: Ramer Samuel C.
Published: October 2015

SUMMARY:
Настоящий текст представляет собой выступление профессора Тулэйнского университета Сэмюэла Рэймера на гражданской панихиде по Марку Раеву (1923–2008), состоявшейся 7 февраля 2009 года в Капелле Св. Павла в Колумбийском университете. Рэймер вспоминает, как он встретился с Марком Раевым в Колумбийском университете и рассказывает о том, как Марк Раев требовал от своих студентов читать русскую классическую литературу, а от аспирантов ожидал, что они будут читать сотни страниц законодательных материалов, воспоминаний 342 и других исторических источников на русском языке. Рэймер отмечает, что Раев следовал сравнительной перспективе и боролся с изолированностью русистики по отношению к европейской истории. Немаловажной особенностью его как ученого была способность излагать сложный материал легко и доступно, не поступаясь при этом нюансами интерпретации. Несмотря на то, что Раев был американцем, по словам Рэймера, он сохранил в значительной мере как свою русскую, так и французскую, и немецкую идентичности, которые вынес из эмиграции в Европе. По словам Рэймера, Раев хранил в голове огромное количество стихотворений – русских, французских и немецких. Рэймер также подчеркивает интеллектуальную и человеческую щедрость Марка Раева, всегда готового помочь даже малознакомым людям.
Forum AI Debating the Concepts of Evolutionist Social Theory: Responses to David Sneath
Authors: Абашин Сергей , Kradin Nikolay N. , Skrynnikova Tatyana D. , Kivelson Valerie A. , Munkh-Erdene Lhamsuren , Lim Richard , Edgar Adrienne , Glebov Sergei
Published: October 2015

SUMMARY:
В своем комментарии на статью Дэвида Снита Сергей Глебов предлагает обратить внимание не на сам факт ориентализации кочевых сообществ Средней Азии антропологической наукой при посредстве терминов “племя” и “род”, а на то, каким образом пересекались административные и научные поля этих терминов. Так, термин “род” вошел в административный аппарат Российской империи в связи с сибирскими реформами М. М. Сперанского и отражал не просто желание имперской власти обозначить отсталые народы, но и политические требования элит сибирских народов. В конце XIX века понятие рода использовалось не только М. М. Ковалевским, который видел задачу своего участия в европейской науке в предоставлении данных российского этнического разнообразия для всемирного проекта описания эволюции человечества, но и демократическими этнографами-ссыльными, которые критиковали идею родовых пережитков у сибирских народов и указывали на влияние имперской административной системы на социальную организацию этих народов. Ссыльные-этнографы часто рассматривали общества сибирских инородцев по подобию крестьянской общины в России, видя в ней потенциально прогрессивную единицу. В то же время их работы парадоксальным образом вписывались в проекты уравнения инородцев в правах с российскими крестьянами, в которых царская бюрократия пыталась совместить идею распространения гражданственности с прагматическими задачами колонизации.

Наконец, попытка Снита ревизовать традиционные подходы к истории Средней и Внутренней Азии может сыграть с автором злую шутку – эта концепция может самым неожиданным образом заменить работы Льва Гумилева как идеологию этнических элит в национальных республиках России.
An Evolutionist-Ethnologist Confronts Post-Revolutionary Russia: Lev Shternberg’s “Anthropological Suggestions and Perspectives During the Revolutionary Years in Russia”
Authors: Kan Sergei
Published: October 2015

SUMMARY:
В рубрике “Архив” Сергей Кан публикует не издававшуюся рукопись Льва Штернберга, “Антропологические предложения и перспективы в революционной России”. Документ не датирован, тот факт, что его название написано на английском, позволилу Кану сделать предположения о его назначении. В публикуемом документе Штернберг – известный ученый-антрополог – описывает состояние материальной культуры России эпохи гражданской войны, а также демонстрирует способность “негосударственных” народов бывшей империи к политическому и гражданскому творчеству. Во введении, предваряющем публикацию, Сергей Кан интерпретирует текст Штернберга как одно из первых в европейской антропологии обращений к проблематике современной культуры и раскрывает разнообразные контексты биографии ученого: Штернберг был революционером-народником, активистом еврейского культурного и национального движения, политическим ссыльным, организатором музейной науки в России и этнографом-эволюционистом. Включенность Штернберга в современную культуру, его взгляд на объекты антропологического изучения как на эволюционные “единицы” неких значительных универсальных структурных процессов, его специфическая еврейская маргинальность в дореволюционной империи и обстоятельства его научной жизни после революции, т.е. вся сложная “имперская биография”, представляют ключ к пониманию его научного творчества.
История как Преступление (Размышления Преступника)
Authors: Новак Анджей
Published: October 2015

SUMMARY:
The essay by Polish historian Andrzej Nowak consists of two parts: in the first part he shares his thoughts about the decision of the Russian president to create the Presidential Commission to Counter Attempts to Harm Russia’s Interests by Falsifying History. He finds in its program a clear imperial dimension and reconstructs its potential legal influence in several areas by analyzing the text of the draft law “On Counteracting the Rehabilitation of Nazism, Nazi Criminals, and Their Accomplices in the Newly Independent States on the Territory of the Former USSR.” He points out the dramatic disparity between the historical memory of World War II in Poland or the Baltic States and Russia, and speculates about the type of political measures that can establish the Russian official historical narrative as a dominant one. Nowak claims that the borders of the prospective Russian empire coincide with the territory under the jurisdiction of the law “On Counteracting…” and the presidential Commission.

He then turns to the more general question of the state as a main subject of the politics of history and memory and the juridization of historical judgment as a contemporary trend. In the second part of his comments, Nowak offers his interpretation of the recent Polish politics of memory and history, in particular, of the activities of the Polish Institute of National Memory. While he evaluates the politics of history of Kachinsky’s administration as being rather liberal and pluralistic, he is disappointed with the attempts of the current administration to use the state apparatus to control historical debates. He tells the story of how he, the professor of history at Jagiellonian University in Krakow, in February 2009 became the target of left-leaning newspapers and a victim of government pressure for his role in supervising and publishing a revisionist biography of Lech Walesa.
Кто Такой Верующий?”: повседневные типизации cвоих и чужих в православном и мусульманском дискурсах (на примере г. Казани)
Authors: Ходжаева Екатерина , Шумилова Елена
Published: October 2015

SUMMARY:
The authors analyze the construction of their imagined communities of believers by the Russian Orthodox and Muslim priesthood of Tatarstan. The discussion is based on a series of interviews conducted with those priests and mullahs in Kazan who exercise authority among their parishioners, are actively engaged in communal work and education, and teach in the religious education establishments. They are characterized in the article as the “opinion leaders,” and their rhetoric of inclusion and exclusion is scrutinized in a comparative perspective. Khodzhaeva and Shumilova demonstrate that ethnic categories are integrated into the studied religious discourses and are used to symbolically broaden the communities of coreligionists. The language of priests and mullahs includes mundane ethnic stereotypes colored by a specific intolerance rooted not in religious but in current social-political discourses and practices. While interreligious dialogue is a steady feature of the Kazan religious environment, the dialogue and the convergence of opinions become most intense when it comes to the construction of common enemies exemplified by Western liberalism, globalization/cosmopolitanism, and cultural unification.
Virtual Jihad in the Twenty-First Century: The Case of the Caucasus Emirate
Authors: Knysh Alexander
Published: October 2015

SUMMARY:
Настоящая статья посвящена относительно недавней (2007 г.) декларации о создании исламистскими вооруженными формированиями (моджахедами) Имарата Кавказ. Создание Имарата Кавказ произошло в контексте джихада против России, который охватил несколько республик Северного Кавказа. Автор анализирует практические причины и идеологические составляющие, которые повлекли создание новой политической организации. Имарат Кавказ существует как виртуальная организация. Веб-сайт kavkazcentre.com является главным органом этой организации, а также инструментом для рекрутинга. Создание моджахедами Северного Кавказа Имарата стало важной вехой в эволюции антироссийского сопротивления в данном регионе и обозначало переход от разрозненных националистических движений, стремящихся к политическому отделению, к трансэтническому исламистскому движению, главная цель которого заключается в создании наднационального исламистского государства в регионе. Статья прослеживает конфликт между секулярно-ориентированными чеченскими националистами, главная задача которых заключалась в достижении независимости от России путем давления на российское руководство через европейские и международные организации, и исламистами, которые видят единственную возможность освобождения всего Северного Кавказа из-под власти “неверных” в антироссийском джихаде и утверждении шариата. Автор анализирует практики саморепрезентации и пропагандистские стратегии моджахедов, в частности их агрессивное использование Интернета для утверждения своего присутствия в виртуальном пространстве. Присутствие Имарата в виртуальном пространстве должно быть соотнесено со скудным физическим присутствием в регионе, где наблюдается преобладание военных сил и материальных ресурсов Российской Федерации и лояльных Кремлю местных военных формирований.
Erased. Vanishing Traces of Jewish Galicia in Present-Day Ukraine: Introduction to the Ukrainian Translation
Authors: Bartov Omer
Published: October 2015

SUMMARY:
Настоящая статья представляет собой англоязычный оригинал введения Омера Бартова к готовящемуся в Киеве украиноязычному изданию его книги “Стертые: Исчезающие следы еврейской Галиции в современной Украине”. Бартов подчеркивает важность украинского перевода для современной политики памяти в Украине и пользуется возможностью отреагировать на критику, прозвучавшую в украинской прессе после выхода англоязычного издания его книги. Бартов поясняет, что цель его работы заключается не в том, чтобы подвергнуть сомнению украинские права на независимую государственность, скомпрометировать украинский национализм и принесенные украинцами жертвы в борьбе с фашистами и советской властью. Книга вскрывает пагубное воздействие искривленной и вычищенной памяти на формирование современной нации, критикует логику уравнения страданий и призывает к взаимному признанию и примирению украинского и еврейского прошлого в Галиции, где одна группа стала коллективной жертвой другой, выступающей в современном контексте как коллективный национальный герой.
Новая Имперская История и Вызовы Империи
Authors: Герасимов Илья , Глебов Сергей , Кусбер Ян , Могильнер Марина , Семенов Александр
Published: October 2015

SUMMARY:
This is a Russian (and slightly edited) translation of the introduction to the volume Empire Speaks Out: Language of Rationalization and Self-Description in the Russian Empire (Boston and Leiden: Brill, 2009). The text traces the development of historical studies that, since the collapse of the Soviet Union, attempted to conceptualize the history of the Russian Empire as a space of domination, connexity, and diversity, and takes stock of the most recent attempts to theorize the problem of imperial government and the imperial space of social, religious, and cultural differences. The most recent trends under scrutiny include the rethinking of the history of the Russian Empire from the vantage point of borderland studies, confessional turn, and the comparative history of dynastic and composite imperial polities. Referencing the trends of historical study of empire outside of the Russian field and the revisionist trend of postcolonial studies in particular, the authors devise an approach from the vantage point of the cognitive turn. They suggest that the cognitive turn in nationalism studies advocated by Rogers Brubaker offers numerous insights for the field of studies of the Russian Empire. In particular, they note that the most popular historiographic models for understanding the Russian Empire (such as multinational empire) borrow the categories of imperial practice of the second half of the nineteenth century and early twentieth century as categories of analysis. With reference to Ann Stoler’s critique of the comparative history of imperial formations based on the idea of discreet ideal types, the authors devise perspectives that can place the history of Russian imperial rule and the experience of diversity in multiple comparative contexts, bridging the gap between studies of coloniality and studies of multinational polities and nationalism. The published text is not a standalone piece. It references the main outcomes of the collaborative research project that takes the cognitive turn in studies of the Russian Empire further to the exploration of languages of self-description and the rationalization of imperial rule and experience of diversity. This project highlights the moments of rupture and crisis in the history of the Russian Empire as productive contexts for rethinking the imperial strategy and reframing the space of difference, and thus introduces an important counterpoint to the thinking about crises of empire in the teleology of “decline and fall.” The text of the introduction summarizes the studies of languages of rationalization of empire from the impact of modern instrumental knowledge and paradigm of human sciences to the practice of socioeconomic modernization in the context of imperial diversity. It suggests an interpretative model for understanding tensions and hybridity of the Russian Empire since the reforms of Peter the Great, and especially in the postreform period, as constitutive of an imperial strategy of domination and experience of diversity.
Russia Unbound: Historical Frameworks and the Challenge of Globalism
Authors: Crews Robert D.
Published: October 2015

SUMMARY:
Рассуждения Роберта Круза отталкиваются от судьбы Емельяна Костерлицкого, который родился в Москве в 1853 году, дезертировал из российского флота, став пограничным офицером в Мексике и США, и сыграл важную роль в захвате знаменитого индейского вождя Херонимо. Круз утверждает, что за последние два десятилетия историки Российской империи оценили перспективы изучения российского участия в ранней глобализации. Реконструкция космополитичных биографий имперских подданных проливает свет на то, как Российская империя участвовала в глобальном обмене людьми, товарами и идеями. Наименее включены в этот процесс историки советского периода, которые, за редкими исключениями (сравнение СССР и фашистской Германии), рассматривают Советский Союз как феномен sui generis, как глубоко локальный случай, непереводимый на язык мировой историографии. Круз предлагает релевантные сравнительные контексты, такие как расовый террор на юге США или массовые депортации мексиканцев в 1930-е годы. Подобное сравнение может помочь критически рассмотреть дихотомию либеральных и нелиберальных режимов и производимого ими насилия. Не отрицая необходимости исследовать традиционные темы советского прошлого, Круз отмечает потенциал имперской истории к включению в диалог с другими историографиями в глобальном контексте. В то же время историки имперского периода, изучающие прошлое новых независимых государств, иногда переносят национализирующую перспективу на свой исторический материал. По мнению Круза, основная задача историков России нового времени – как имперского, так и советского периодов – состоит в пересмотре традиционных (в основном совпадающих с государственными) границ объекта исследования и в создании такой истории России, которая отражает ее роль в глобализирующемся мире.
Православные коллегиумы Российской империи (вторая половина XVIII – начало XIX вв.): Между традициями и новациями
Authors: Посохова Людмила
Published: October 2015

SUMMARY:
Liudmila Posokhova’s article deals with the phenomenon of the Orthodox colleges (pravoslavnye kollegiumy) of the eighteenth–early nineteenth centuries. Orthodox colleges were created in the towns of Chernigov, Kharkov, and Pereiaslav in Ukrainian lands in the first third of the eighteenth century. Together with the better known Kiev Mogila Academy, they developed and preserved the original education model, generically connected with Jesuit education as practiced in European Catholic universities. This model persisted in the Russian Empire up to the 1808 reform of religious educational institutions. The article shows how the crisis of the European medieval university model affected the search for ways to modernize the Orthodox colleges in the Russian Empire. Leaving the general institutional arrangement intact, since the mid-eighteenth century, all attempts to reform the Orthodox colleges concentrated on their curricula. Drawing on a variety of unique archival materials, the author traces the process of Russian Orthodox colleges’ adaptation of the educational paradigms developed by German Protestant universities and grammar schools. She concludes that the classical model of the Orthodox college exemplified the southeastern vector of development of the European university. However, by absorbing the programs and educational standards of German Protestant universities, they prepared grounds for the appearance in the Russian Empire of the classical type of university in the early nineteenth century.
Мемориальный закон и историческая политика в современной России
Authors: Копосов Николай
Published: October 2015

SUMMARY:
In his article, Nikolay Koposov explores in great detail the process of adoption of the “memorial law” in Russia. He suggests that this legislation reveals interesting processes of political struggle in contemporary Russia that may not be visible at first sight. The author also scrutinizes the logic of the legislation’s reliance on the verdict of the Nuremberg tribunal and suggests the legal and logical collisions that result from this reliance. The article places the Russian memorial law in the context of the evolution of post-Soviet historical memory about Soviet history and in the larger context of global trends of the emergence of historical memory as a form of identity and identity struggles. The author suggests a new classification for studies of post–cold-war historical memory, which includes not only identitarian politics in the West but also the politics of history in the post-Soviet space.
Речевые практики этничности в рабочем пригороде Франции
Authors: Зеньяни Сами , Филон Александра
Published: October 2015

SUMMARY:
In this article, Sami Zegnani and Alexandra Filhon focus on semantics and different usages of ethnicity in contemporary French society. The authors point to the fact that ethnicity is used to designate a specific part of the population that is defined by origin, territory of residence, and social/ class status, as well as by their specific lifestyle. Thus, ethnicity becomes instrumentalized in the system of discursive domination and social and political segregation. The other side of this instrumentalization of ethnicity is its interiorization by the objects of segregation themselves. They use ethnic categories to denote their group boundaries and objectify their differences with others. Ethnic terms are part of their language of self-description, yet the meanings of these terms often have nothing to do with an objective understanding of ethnicity as being based on common origin, culture, language, and shared history.

The discussion in the article is based on a close study of youth in the Paris working-class suburb Plateau. The authors suggest that this ethnically heterogeneous group that is perceived externally as an “ethnicity” is, in fact, defined by its belonging to a specific urban space and its shared lifestyle, and thus can be better described as a status group. Regardless of the fact that the Plateau youth use ethnic terms to delineate their own group, this “ethnicity” cannot be separated from actual social practices and power discourses that inform its meaning.
Национализм и конструирование карт “исторических территорий”: Обучение национальным историям в странах Южного Кавказа
Authors: Румянцев Сергей
Published: October 2015

SUMMARY:
The article by Sergei Rumiantsev explores the relationship between contemporary political conflicts and the production and reproduction of maps of the ideal national homeland in public discourse and history textbooks in Armenia, Azerbaijan, and Georgia. He argues that the map of ideal national homeland is an important symbolic instrument for inculcating a sense of nationhood in the post-Soviet South Caucasus. The analyzed maps are invariably based on a primordial understanding of nationality that serves to collate relevant pieces of historical geography. These maps are used by politicians and official experts to legitimize present-day conflicts and contest present-day political boundaries. The author then traces the historical evolution of the territorial sense of nationhood from the moment of the rise of modern national movements in the South Caucasus, and demonstrates how the modern national imagination and imperial map- and boundary-making exercise laid the groundwork for contemporary iconic images of the territorial nationhood of Armenia, Azerbaijan, and Georgia, and their respective ideal national homelands.