Epistemological Triad in the Socratic memorabilia of J.G. Hamann
Authors: Стрельцов Алексей Михайлович 
Published: September 2024

В дебютном сочинении 1759 г. «Сократические достопамятности» () кенигсбергский литератор Иоганн Георг Гаман, использовав «метасхематический» метод непрямой коммуникации, предпринял попытку интерпретации сократического незнания в целях апологетики собственного мировоззрения перед рижским предпринимателем И.К. Беренсом и философом И. Кантом. Гаман предложил трактовку, достаточно сильно расходившуюся с общепринятым в 18-м веке образом Сократа, которого полагали «человеком разума» . Парадокс провозглашения Пифией мудрейшим человека, который сказал о себе, что «ничего не знает», выявляет принцип единства противоположностей. Для реализации своей программы Гаман использует в том числе философов Нового времени, среди которых нужно выделить Ф. Бэкона и особенно Д. Юма, оказавшего значительное влияние на понимание Гаманом «веры» в ее отношении к разуму. Согласно Гаману, Сократ достиг предела на пути самопознания, признав или «уверовав» в свое незнание. Для выхода из тупика ему было необходимо использование внешней силы (даймона), что было эквивалентно столь нелюбимой деятелями Просвещения опоре на традицию и «внешний авторитет». Незнание Сократа было не просто частичным или недостаточным знанием, но незнанием полным: незнанием как ощущением (), — представляя собой конечный итог его развития и в то же время бросая вызов его собеседникам софистам, которые в отличие от Сократа не дошли до пределов самопознания. Предложенная Гаманом эпистемологическая триада «самопознания – незнания – познанности» переносит исторического Сократа в его собственную систему координат, добавляя ключевое понятие «веры» () к контексту дискуссии Гамана с представителями Просвещения. Не будучи иррационалистом, Гаман в то же время подчеркивает внерациональный аспект самопознания, который не был чужд Античности, но шел вразрез с установками Просвещения.

In his debut 1759 work () directed at Riga entrepreneur I.K. Berens and philosopher I. Kant, Johann Georg Hamann aimed to interpret Socratic ignorance and provide an apologetic of his own stance in life. Hamann’s interpretation significantly differed from the prevalent 18th-century image of Socrates as a champion of reason. For Hamann, the paradox of Pythia’s proclaming a man who said of himself that he “knows nothing” as the wisest reveals the principle of . To realize his program, Hamann uses, among others, philosophers of Modern times, such as F. Bacon and D. Hume. Hume’s sensualism, in particular, rendered a major influence on Hamann’s view of “faith” in its relation to reason. According to Hamann, Socrates had reached a limit in his way of self-knowledge by recognizing or “believing in” his ignorance. To break through an impasse, he had to resort to an external agent (), which was equivalent to reliance on tradition or external authority despised by the Enlightenment thinkers. Socratic ignorance was not just partial or insufficient knowledge, but rather comprehensive ignorance as feeling (). It represented the final step of his inner development while challenging the sophists who did not push through to the limits of self-knowledge like Socrates did. Through his triad of Hamann transfers the historical Socrates into his own framework, bringing the key concept of faith () into his discussion with the representatives of the Enlightenment. Though not an irrationalist, Hamann emphasizes the non-rational aspect of self-knowledge that was assumed in Antiquity, while his counterparts looked askance at it.