Медицина и риторика: эпидемии как вызов для «наук о контингентном» xv–xvii вв.
Authors: Илья Геннадьевич Гурьянов , Александр Сергеевич Михайловский 
Published: December 2024

Тяжелые рекуррентные эпидемии xiv–xvii веков стали радикальным вызовом для домодерной медицины. Они способствовали «размыванию» авторитета «ученого и разумного» врача и обозначили болезненный разрыв между теорией и практикой, достигших неустойчивого равновесия в схоластической медицине. Это стимулировало целый диапазон реакций со стороны «медицинского мышления», всё более глубоко погружающегося в осмысление «недостоверного», «контингентного», «вероятного», а также «единичных» случаев. Вследствие этого произошла переориентация медицинского дискурса на риторику, которую следует понимать здесь не как техники и стратегии убеждения, а как альтернативную схоластической философии «эпистемическую парадигму». Если схоластика стремится работать в модусе выявления «необходимого» и «общего» или «универсального» знания, то риторика тематизирует категории «недостоверного» и «вероятного», «особенного» и «уникального». Практико-ориентированный медицинский трактат Марсилио Фичино «Совет, как противостоять чуме» (1481) иллюстрирует общую тенденцию к конвергенции ранненововременной медицины и риторики. Анализ обширной литературы по теме показывает структурные сходства между медициной и «гражданскими науками» раннего Нового времени, которые также формировались под влиянием риторической «эпистемической парадигмы». Как медицина, так и «гражданские науки» оказываются вовлечены в проект нахождения уместных и «кайротических» ответов на вызовы «непредсказуемых», но от этого не менее «реальных», угроз: к их числу относятся и эпидемии «чумы». Обе эти дискурсивные формации вынуждены были реализовывать свои проекты на фоне длящегося и угнетающего ученое сообщество «кризиса авторитета», способствующего многоуровневым дискуссиям, которые сплетают воедино эпистемические, медицинские, «гражданские» и политические проблемы. Экспликация всего этого комплекса позволяет осуществить переоценку некоторых «нереализованных возможностей» ранненововременных способов мышления. В приложении приводится комментированный перевод риторического по форме послания Фичино «Благородство медицины, ее польза и способы ею заниматься».

Premodern medicine faces radical challenge in the recurrent epidemics of the 14–17 centuries. The epidemics contribute to the dissolution of authority of the “learned and rational” physician and deepen the rift between medical theory and practice. Such a situation stimulates a range of responses from medical thinking that delves into the domain of the “uncertain”, “contingent” and “probable”, and attempts to develop more nuanced and sensitive models of the knowledge of “particulars”. Gradual immersion of medical thinking in issues generated by contingent, uncontrollable events brings medicine much closer to rhetoric understood not as techniques and strategies of persuasion but as an epistemological paradigm alternative to philosophy and interested primarily in practical “possibility” and “contingency” in contradistinction to philosophical “necessity”. The article contributes to the understanding of Renaissance and Early Modern medicine as a part of a rhetorical epistemological paradigm. Marsilio Ficino’s practical medical treatise Consilio contra la pestilentia (1481) is considered as illustrating more general trends concerning the convergence of medicine and rhetoric. The paper uncovers important structural similarities between Early Modern medicine and Early Modern “civil sciences”, also based on the rhetorical epistemological paradigm. Both medicine and “civil sciences” are engaged in the project of inventing appropriate and “kairotic” responses to the challenges of “contingency” and “uncertainty”. Both are required to accomplish the project against the background of an enduring and depressing “crisis of authority”, which encourages multilateral negotiations intertwining epistemic, medical, “civic” and political issues. Elucidation of this complex of problems allows for reassessment of some “unrealized possibilities” of Early Modern modes of inquiry. As an appendix, a commented Russian translation of Ficino’s letter Nobilitas, utilitas et usus medicinae is provided.