Джеральд Даррелл

Джеральд Малкольм Даррелл (англ. "Gerald Malcolm Durrell " , 1925—1995) — самый няшный и кавайный британский учёный. Хороший, годный пример того, как нужно любить и защищать природу, не скатываясь в истеричные демонстрации а-ля Гринпис. Бородат. В отличие от остальных коллег, всю жизнь занимался не всякой ерундой, а вполне реальным делом: ловил всяких редких зверей для зоопарков (тем самым уберегая их от истребления безответственным человечеством) и писал об этом книги. Книги получались весьма знатные благодаря экзотической атмосфере отдалённых стран, лёгкому стилю и фирменному английскому юмору™ автора. Видимо, литературный талант — дело наследственное: Джеральд Даррелл по совместительству является родным младшим братом своего родного старшего брата Лоренса Даррелла, выдающегося английского романиста ХХ века.

Биография Даррелла сама по себе является замечательнейшим образцом "Action Drama Series", и многие подростки 80-х хотели бы поменяться с ним местами. Шутка ли: половину детства прожить в Греции, рядом с морем, на благодатном острове — 99% читателей исходят слюной от зависти. Да и вообще, парень пришёл к успеху за всю семью. Старшенький по жизни тянулся в писатели, средний в охотники, сеструха просто хотела мирной семейной жизни — в общем, вся семья была бешено против мотания по планете и подвергания себя всяческим опасностям (как и многие английские семьи, тащемта). Младший Джерри же отыгрался за всех одновременно, запилив на свои писательские гонорары Джерсийский зоопарк, который населил всеми уникумами, что удалось наохотить по миру. И даже после этого Джеральд продолжал колесить по миру, пока хватало сил.
Маленький Джерри и его <del>зоопарк</del> семья никак не могли усидеть на одном месте, что нехарактерно для английской семьи — впрочем, тому было много-много причин, каких — читайте книги, господа. Сначала немного пожили в Индии, потом перекочевали в Англию, а затем, по науськиванию Ларри, попали на греческий остров Корфу, где прожили целых четыре года, занимаясь чем попало. Например, Джерри — тогда десятилетний мальчик — собирал зверьков, в школу совершенно не ходил и остался бы неучем, если бы не 9000 репетиторов и среди них, в частности, Теодор Стефанидес — годный учёный-натуралист, обучивший мальца различным видам биологии. (см. повесть «Моя семья и другие звери»)
Даррелл-самый-младший вернулся в Англию в 14 лет, и устроился работать поближе к зверюшкам — в Лондонский зоомагазин. Так его участь была определена. Хотя нет, не так. Утверждают, что первое произнесённое слово Джерри было "ZOO". Так что с ним всё было ясно с самого начала.

Даррелл о руконожке, в миру также известной, как ай-ай («Ай-ай и я»).
Сабж успел сделать многое в жизни: побывать в самых разных ебенях в поисках зверья, учредить зоопарк имени себя на целом острове Джерси (а позже и целый Трест Охраны Диких Животных, после смерти натуралиста также названный его именем) и написать дофига доставляющих олдфагам книг. Главное, конечно — это не столько его книги (хоть и читает их до сих пор весь мир, кроме совсем уж отсталых стран), сколько титанический труд в области сохранения редких видов животных. Однако литературный дар также имел место существовать и развиваться.
Собственно, взяться за перо его сподвигла небходимость обеспечения жратвой и проживанием зверей и свежеокольцованной жены. Для начала перерабатывал в рассказы записи своих передач на радио (а-ля «В мире животных»).
Детские и не очень творения о природе в совке были слишком «приличными» и прилизанными — с обходом «пикантных» тем, а животные были почти всегда благородными и мудрыми, часто с потерей достоверности, а иногда и адекватности. Характерный шаблон выглядел так: шёл писатель по лесу — нашел ёжика — напоил молочком — ёжик одобрительно фыркнул. Лулзы в таких историях редки, а животные ведут себя так, будто ходили в начальную школу.
На их фоне даррелловские представители фауны выгодно отличаются тем, что:
жрут;
срут;
кусаются;
дохнут;
занимаются непотребством;
проявляют социальные инстинкты: так, Даррелл отмечал, что когда он запустил в обезьянью клетку новую макаку, «это было как выборы, только гораздо интересней»;
систематически разносят писательское жильё вдребезги пополам (!), а также наносят родственникам большой стресс и мелкие ранения организма.
Кроме того, с книгами писателя советский школьник переносился в дикий мир тропической Африки, аргентинские пампасы или хотя бы в Грецию. Увидеть всё это по телеку тогда было возможно раз в неделю по 10 минут, если повезёт.
Автор и его соратники уважают джин, ром, пиво, мимбо и виски «Белая лошадь». Леденящие душу подробности можно найти, например, в книге «Гончие Баффута», где Джерри «вынужден» по жесткому синячить с местным князьком заради хорошего отношения. Тема алкоголя проходит красной нитью через все произведения, описывающие экспедиции по ловле дикой скотины. Причём, конечно, автор не акцентирует на выпивке излишнее внимание: всё-таки это тебе не Москва-Петушки, и книги немного о другом, но шила в мешке не утаишь. Даже в книгах про детские годы десятилетний Джерри за милую душу хлещет вино с жителями Корфу.
Хотя, как ты уже, наверное, понял, Джерри и его близкие люди были крепкими и бывалыми, некоторые народные обычаи на местах, связанные с употреблением, даже у них оставили глубокий след в душе. Разумеется, их описания тоже доставляют не хуже Почты России. Например, «пятичасовое пойло» — жуткий обычай, связанный с попытками введения варианта сухого закона в Новой Зеландии («Путь кенгурёнка»). Как и следовало ожидать, нежное чувство к спиртному и перенесённая в Африке малярия довели писателя до пересадки печени — эта операция его и доконала. Sad but true.
Не менее выпукло показана тема общения с аборигенами и быдланами. Да, Анончик, сейчас так не пишут. Донельзя тупые негры и индейцы, но при этом порой жутко гостеприимные и симпатичные, в огромных количествах присутствуют на страницах, добавляя винрара. В общем-то нельзя сказать, что Даррелл испытывает предубеждение к людям других рас и национальностей: по роду занятий он легко находит общий язык с любым папуасом. Но их простоватое поведение регулярно становится объектом тонкого английского юмора, так что сразу видно, кто здесь белый сагиб. Тон произведений несколько меняется, когда в дело вступает быдло всех рас и вероисповеданий (причём, пожалуй, к белому быдлу Джерри относится строже). Впрочем, Даррелл не опускается до ругани, хотя из текста видно, как ему порой хотелось взять и уебать. Культура, хуле.