Дидро

Дени́ Дидро́ (фр. "Denis Diderot " , надм. "Денис Дидерот" ; 1713—1784) — французский философ, пейсатель, тролль, лжец, по совместительству просветитель и создатель «Энциклопедии», подготовившей умы к одному важному французскому событию.
Родился в шампанском Мухосранске в семье потомственного производителя boxcutter'ов. Папаша Дидро отдал было отпрыска в иезуитскую школу, но Дениска клал на уроки хуи, а затем и вовсе сбежал домой. Батя решил приобщить малолетнего долбоёба к счастливой трудовой деятельности, но тот, поработав несколько дней, решил, что пики точёные не для него, и вернулся к иезуитам. А потом опять сбежал к отцу, весь такой непостоянный!
Дидро-старший, видя, что Дениска не желает молиться, поститься и слушать радио «Радонеж», отвёз его в Париж, толкнув в коллегию для получения профессии юриста. А потом пристроил на тёпленькое местечко к одному адвокату. Через некоторое время папка узнал, что его чадо занимается любой хуитой — математикой, языками — только не работой. Отец, заебавшись возиться с сынком-распиздяем, попытался убедить его получить хоть какую-нибудь профессию, лишь бы тот не сидел на шее у родителей. Но вьюнош ответил, что работать на дядю не хочет, а желает всю жизнь учиться, учиться и ещё раз учиться.
У бати бомбануло, и он перестал высылать сынуле бабло. Юный Дени перебивался частными уроками и случайными переводами. Когда удавалось разжиться бабосами — бухал и блядствовал с корешами, когда не удавалось — сосал лапу и трясся от холода на чердаке. Чтобы оставаться при деньгах, но не работать, Дидро организовывал разные гешефты — например, разыскивал какого-нибудь земляка, занимал, а затем скрывался от лоха. Долг же приходилось выплачивать отцу. Также Дени любил брать в долг у монахов, впаривая им байки о том, что решил уйти от мирской суеты в монастырь — осталось только выплатить долги. Монахов прошибали слёзы умиления и жалости, а Дидро, получив бабки, мгновенно исчезал.
Тем не менее, финансистом он был весьма хуёвым, а посему решил «не хочу учиться — хочу жениться» и таки женился на дочери белошвейки. Деньги жены он просрал, причём в буквальном смысле — на жрат. А для сокращения расходов на питание часто отправлял жинку с дочуркой к бате, что вызывало у последнего умиление. Сам же Денис, имея отличное здоровье и отменный аппетит, продолжал оставаться весельчаком и похуистом, тусуясь в компашках всяких неудачников. В число его развлечений также входили романтические приключения и отсидки за долги или блядство, разврат и наркотики.

Однажды книготорговец Лебретон предложил Дидро отредактировать перевод английской энциклопедии Чемберса, представлявшей собой технический справочник. Денис было взялся за дело, но потом предложил допилить энциклопедию новыми статьями на современные и актуальные темы. Лебретону было фиолетово, а Дидро опять успел очутиться в каталажке за хульство.
Отмотав недолгий срок, он озвучил идею своему корешу д’Аламберу, тот привлёк к делу Вольтера, Монтескьё, Руссо и многих других. Уже через год появилась одна из самых меметичных книг XVIII века, предшественница Педивикии и Уютненького — «Энциклопедия, или Толковый словарь наук, искусств и ремёсел».
Она сразу же разошлась тиражом в 4255 экземпляров. Францкомнадзор сразу же запретил её за откровенную троллоту, что лишь увеличило популярность энциклонгии.
Так, тусовавшийся при дворе Людовика XV Вольтер рассказывал, что однажды за ужином у короля заспорили о том, как делать порох. Никто не знал, тогда принесли соответствующий том запрещённой «Энциклопедии» и всё выяснили.
Маркиза де Помпадур заинтересовалась, из чего изготовляют румяна. Ответ тоже нашли в «Энциклопедии». «Ах, какая прекрасная книга! Ведь это настоящий магазин знаний!» — воскликнула Помпадур. Кто-то посетовал, что издание энциклопедии запрещено. Король отнекивался, мол, Церковь не одобряэ. Один из придворных, перелистывая том «Энциклопедии», сказал: «Всё в этой книге есть: как изготовить булавку и пушку. Всё от бесконечно маленького до бесконечно великого. Отнимите у меня всё моё состояние, но оставьте „Энциклопедию“».
В итоге Дидро ещё четверть века продолжал работать над «Энциклопедией», которую постоянно запрещали. Среди участников проекта оказались лучшие умы Франции. Сам Дидро, взяв себе функции , написал около 6000 статей. Но особенно отличился Луи де Жокур, настрочивший 17266 статей, или примерно по 8 в день с 1759 по 1765.
На первый взгляд «Энциклопедия» казалась обыкновенным многотомным справочником, в котором самые выдающиеся нерды того времени обстоятельно изложили самые последние достижения во всех областях знания, и всё это с рисунками и чертежами. Но в то же время энциклопедисты критиковали господствовавшее в обществе традиционное мировоззрение, обсирали Церковь и религиозные предрассудки, призывали к отделению Церкви от государства — и всё это с позиций атеизма и материализма. Троллили королей, вменяя им в обязанность подчиняться закону, отстаивать веротерпимость и помогать нищебродам; вельмож за их образ жизни и неудержимую тягу к приобретению должностей; буржуев за жадность и паразитизм. Энциклопедисты искренне желали содействовать облегчению участи простого народа, повышению статуса ремесленников, ликвидации тяжёлого подневольного труда, смягчению гнёта барщины и воинской повинности. Они вовсе не призывали к революции, свержению монархии и установлению демократии, веря, что рано или поздно на троне окажется просвещённый монарх, который окружит себя самыми мудрыми и преданными родине людьми, последует их советам и преобразует общественный строй, основываясь на разуме и справедливости. Но, как и положено, читатели поняли всё по-своему, решив, что революционное ниспровержение существующего строя было бы делом разумным и справедливым. В этом и состоит главная заслуга «Энциклопедии» — она подготовила революцию в сознании людей…
Отцы-иезуиты, видя успех богомерзкого высера, срали кирпичами и теребили короля, чтобы он передал им право на продолжение выпуска. Парижский парламент требовал публичного сожжения еретической книженции. Бурление говн негативно повлияло на многих энциклопедистов. Ушёл админ д'Аламбер, писавший Вольтеру, что не верит в возможность дальнейшего издания «Энциклопедии»; на этой же почве с Дидро разосрался его давний кореш Руссо.
Но благодаря поддержке влиятельных сторонников, включая таких заграничных ценителей и почитателей французского небыдла, как Фридрих II и Екатерина II, Дидро всё же довёл дело до конца. И это при том, что он так и не получил систематического образования, продолжая вести неорганизованную, беспорядочную жизнь.
 
Дидро и Вольтер соревновались во флюродросе Екатерине II. И вот в 1773 году по приглашению Екатерины, до того безуспешно пытавшейся заманить в Россию Вольтера и д'Аламбера, Дидро посетил Болотоград. Катя купила библиотеку Дениса и оставила её ему в пожизненное пользование, назначив заведующим библиотеки с жалованием, выплаченным вперёд за пятьдесят лет. Также Дидро избрали иностранным почётным членом Петербургской академии наук.
Поскольку просветители XVIII века фапали на так называемый просвещённый абсолютизм, то Дидро ожидал встретить царицу-реформаторшу, которая ждёт не дождётся увидеть великого философа Дидерота и услышать его ценное мнение по вопросам управления Россией-матушкой. Настроенный весьма деловито, Дени решил забить на придворный церемониал и явился на приём к императрице одетым в чорный костюм, «в котором ходят в чулан», как замечала его дочь. Кате пришлось вбивать Денису некоторые понятия о моде, для чего она подарила ему цветной костюм.
Тем не менее, Дидро был оказан очень тёплый приём — двери кабинета царицы были открыты перед ним во все дни, а в беседах с Екатериной Дени чувствовал себя настолько свободно, что болтал всё, что только придёт в голову. Он так увлекался, что брал руку императрицы, тряс её, бил кулаком по столу, чтобы лучше донести свою точку зрения. Уже вскоре после начала беседы всё тело Екатерины оказывалось в синяках от вбивавшего свои аргументы в царскую плоть шаловливого француза. Екатерине приходилось фундаментально огораживать себя от искренних выражений чувств дорогого гостя. В письме госпоже Жоффрен императрица писала: «Ваш Дидро человек совсем необыкновенный: после каждой беседы с ним у меня бёдра всегда помяты и черны; уж я была вынуждена поставить стол между им и мною, чтобы защитить себя и свои члены от его жестикуляции». Из-за этой манеры Дидро Вольтер задавался вопросами: «Знaет ли этот человек знaчение словa „диaлог“? И вообще, догaдывaется ли он, что и собеседник может время от времени встaвлять слово?»
О пребывании Дидро в России сохранился следующий анекдот. Малый был атеистом и не скрывал своих убеждений. Екатерина находила его разглагольствования весьма забавными, но один вельможа посоветовал ей пресечь это на корню, ибо нехуй. Против Дидро составили небольшой заговор, к которому примкнул Леонард Эйлер — знаменитый математик, но ПГМ-нутый на всю голову. Он заявил, что-де нашёл доказательство существования Б-га, которое охотно изложит Дидро в присутствии всего императорского двора. Дени согласился. Эйлер, пользуясь тем, что Дидро совсем не знал математики, встал и, глядя на оппонента, замогильным голосом произнёс: «А в квадрате минус В в квадрате равно А минус В, умноженному на А плюс В. Следовательно, Бог существует. Вы согласны?» Все заржали, Дидро же растерялся, тут же испросил разрешения у Екатерины вернуться во Францию и отбыл домой.
Этот анекдот по-своему рассказал Фёдор Павлович Карамазов:
Я, ваше преподобие, как философ Дидерот. Известно ли вам, святейший отец, как Дидерот-философ явился к митрополиту Платону при императрице Екатерине. Входит и прямо сразу: «Нет бога». На что великий святитель подымает перст и отвечает: «Рече безумец в сердце своем несть бог!» Тот как был, так и в ноги: «Верую, кричит, и крещенье принимаю». Так его и окрестили тут же. Княгиня Дашкова была восприемницей, а Потемкин крестным отцом…
— Федор Павлович, это несносно! Ведь вы сами знаете, что вы врете и что этот глупый анекдот не правда, к чему вы ломаетесь? — дрожащим голосом проговорил, совершенно уже не сдерживая себя, Миусов.
— Всю жизнь предчувствовал, что не правда! — с увлечением воскликнул Федор Павлович. — Я вам, господа, зато всю правду скажу: старец великий! простите, я последнее, о крещении-то Дидерота, сам сейчас присочинил, вот сию только минуточку, вот как рассказывал, а прежде никогда и в голову не приходило. Для пикантности присочинил. Для того и ломаюсь, Петр Александрович, чтобы милее быть. А впрочем и сам не знаю иногда для чего. А что до Дидерота, так я этого: «рече безумца» раз двадцать от здешних же помещиков еще в молодых летах моих слышал, как у них проживал; от вашей тетеньки, Петр Александрович, Мавры Фоминишны тоже между прочим слышал. Все-то они до сих пор уверены, что безбожник Дидерот к митрополиту Платону спорить о боге приходил… 
В наши дни в доме, где жил Дидро, располагается Прокуратура Санкт-Петербурга. Неподалёку расположен Медный всадник, отлитый скульптором Фальконе, приглашённым в Россию именно по совету Дидро.
 
С юности Дидро баловался графоманией. Первые потуги начписа биографы называли «смесью остроумия, бесстыдства, высокомерия, здравого смысла, безрассудства и низости». Дальнейший креатифф Дени также был довольно поверхностным. Он честно признавался, что не может написать больше страницы о чём-либо одном и обязательно отвлекается и перепрыгивает на другое, не разобравшись до конца в сути того, о чём начал писать.
Тем не менее, Дидро отметился парой доставляющих винраров. Один из них — роман «Нескромные сокровища». Он был написан в течение двух недель: Дидро заключил пари с собственной любовницей, что эротические романы писать нетрудно. В этом романе один колдун дарит императору Конго (намёк на Людовика XV) перстень, наделённый очень сильным колдунством вызывать на откровение любую тян. С таким подарком император развлекается по-полной, и вот «нескромные» женские сокровища, ко всеобщему удивлению, принимаются публично разглагольствовать о любовных приключениях своих владелиц! Реакция тян и их кунов немного предсказуема.
Ещё одним вином стал роман в письмах «Монахиня». С Дидро и энциклопедистами дружил некий маркиз де Круамар. Однажды он уехал из Парижа в Замкадье, и энциклопедисты решили его вернуть. Они вспомнили, что некогда маркиз интересовался судьбой одной молодой монахини, насильно заточённой в монастыре. И вот маркиз ВНЕЗАПНО стал получать письма из Парижа, в которых оная монахиня писала, что она бежала из монастыря, скрывается от преследований в столице и умоляет маркиза о помощи. Описания невыносимой жизни в монастыре, включая БДСМ и лесбиянские домогательства, прилагались. Читая эти письма, маркиз даже и не догадывался, что их писал стервец Дидерот. Из-за толстейшего троллинга Церкви роман был опубликован лишь через двенадцать лет после смерти Дидро.
Однажды сабж сел завтракать в хорошем настроении и съел яблоко. Через минуту жена окликнула его, но он уже обратился в истинную веру… Своё тело Дидро завещал для анатомических опытов. Good night, sweet prince.