28 героев-панфиловцев

28 героев-панфиловцев — душещипательная история о том, как 28 советских граждан под командованием политрука Клочкова остановили грудью на скаку и расколошматили гранатами о борт почти все танки Гёпнера у разъезда Дубосеково. Герои все как один погибли смертью храбрых, однако вскоре один мертвец оказался на службе у полицаев, другой прибыл в действующую армию только на следующий год после боя, а ещё четверо получили лично в руки звезду Героя.
 
Жаркое лето 41-го года, которое Вермахт провёл, бодро перемалывая в котлах части РККА, подходило к концу. Наступала осень, и вместе с ней в немецкий генштаб стали поступать тревожные новости: армии, казалось бы, качественно убитые, воскресали аки фениксы с теми же номерами, а вот нумерация дивизий монотонно и неуклонно возрастала — к началу осени разменяли третью сотню, а в октябре и четвёртую…

316-я стрелковая дивизия была сформирована в братском чуркестане из жителей Алма-Аты, Фрунзе (ныне Бишкек) и семиреченских казаков. Первый бой она приняла 15 октября, а в середине ноября прикрывала прямую дорогу к Москве на Волоколамском направлении и 15 ноября попала под удар железного кулака 4-й танковой группы тевтонских фошистов. Через три дня первый комдив был убит, и дивизии было присвоено его имя — название «панфиловцы» превратилось из сленгового мема во вполне официальный термин. Случай, надо сказать, выдающийся: на тот момент единственным аналогом была «чапаевская» дивизия времен Гражданской войны.
В упорных боях дивизия сдерживала в полосе от Волоколамска до Дубосеково две танковые и одну мотопехотную дивизию вплоть до 20 ноября, пока, наконец, Гёпнер и фон Бок не поняли, что на Волоколамском направлении брода нет, и не перебросили 4-ю танковую группу на Ленинградское шоссе. ВНЕЗАПНО рокировку сделал и Рокоссовский — у деревни Крюково немцы опять уперлись в оборону панфиловцев, ставших уже 8-й гвардейской дивизией. Оборона была скрытой, гибкой и непрерывной, как зарытый в землю шланг. Немцы второй раз получили по сусалам, лососнули тунца, и свой парад на Красной площади, казалось бы, такой близкий, им пришлось отменить.
Конечно, в ноябре 41-го Москву спасала не только 316-я дивизия Панфилова, и даже не только 16-я армия Рокоссовского, а, например, и 20-я армия будущего генерал-предателя Власова. Но даже на фоне общего успеха действия этой дивизии выделялись. Неудивительно, что именно в неё понаехали журналисты и пропагандоны для описания примеров беспримерного мужества.
 

Войны без пропаганды не воюются, иначе — развал фронта и братание с врагом, поэтому вопросам политико-воспитательной работы обе стороны уделяли серьезное внимание. Геббельс строил пропаганду на культе «белокурых бестий», которые огромным личным списком фрагов подтверждали превосходство арийской расы. На красной стороне силы пропаганда строилась на беззаветной преданности и личном героизме, то есть на культе мёртвых героев, благо мёртвых было хоть завались и героев среди них хватало. Похуй как жил, похуй кем был, главное — как умер. Настрелять полсотни немецких танков и погибнуть от осколка на марше (лучший танковый ас СССР, Лавриненко Д. Ф.) — это как-то не по-советски, без героизму, а грудью на ДЗОТ, самолётом в колонну — это по-нашему. Вот за такими примерами и приехал в панфиловскую дивизию корреспондент «Красной Звезды» Владимир Коротеев.
В дивизии Коротееву рассказали про тяжёлые бои середины ноября, особо отметив 4-ю роту 1075 полка, на которую пришелся мощный танковый удар под Дубосеково. Материал вышел 22 ноября, но уже на следующий день вышла передовица за авторством литературного редактора Кривицкого, где впервые прозвучала цифра «28». В декабре Кривицкий ездил к панфиловцам, пытался доказать комполка, что героев должно быть ровно 28. Навязчивый журналюга был послан далеко, но успел перетрещать с выжившим командиром роты Гундиловичем, который назвал некоторое количество фамилий. В январе 1942 года в той же «Красной звезде» за подписью Кривицкого вышла передовица, которая и содержала байку в каноничном виде. Вкратце фабула данного опуса была такова:
«16 ноября 1941 года бойцы, которых оставалось в роте 28 человек и один крыса-кун, встретили у разъезда Дубосеково 50 танков противника. Крысу тихо замочили в сортире и принялись за танки. Руководил боем политрук Клочков, который пафосно заявил, что отступать некуда, и бросился со связкой гранат под танк. Далее боем руководил старший по званию — сержант Добробабин. Бойцы ручными гранатами и ПТРами наколотили 18 немецких танков и все, как один погибли. Записано со слов участника боя, рядового Ивана Натарова, который рассказав сию историю, немедленно умер от ран».
После литературной обработки литературным редактором и главредом Ортенбером в истории не осталось ни слова правды:
Историю форсили всю первую половину 1942 года, и добились охренительного эффекта — командование Западного фронта представило всех поименованных в «Красной звезде» к звезде Героя — конечно же, посмертно. В июле вышел наградной Указ.

Не успели подписать наградной Указ, как погибшие начали появляться среди живых. 16 ноября немцы таки сбили панфиловцев с позиций, но позже по этим местам прошлись конники Доватора, которые собрали бойцов, сумевших заныкаться от немцев. Был среди них казах с традиционно сложной фамилией — то ли Кожабергенов, то ли Кужебергенов — и с таки евгейским именем Даниил. Служил он персональным средством связи политрука Клочкова, 15 ноября был отправлен с донесением, но немцы его выловили. На следующий день, пользуясь заварушкой, он сделал ноги и долго шкерился по лесам. Так как в плен он попал в полном здравии, а разборки были жесткими, после выхода к своим все это обернулось для Даниила двумя годами в тюрьме НКВД и последующей отправкой в мясорубку подо Ржевом, где он искупил свою вину кровью, но выжил. Но что же с наградным Указом? Вычеркнуть неудачливого казаха было еще не поздно, но тогда нарушалась сакральная константа «28». Сделали финт ушами, и вместо Даниила в указ включили однофамильца Аскара. Аскар, правда, был призван только в январе 1942 года, и, получается, совершил свой бессмертный подвиг у разъезда Дубосеково, кушая бешбармак в Алма-Ате. Но кого волнуют эти нестыковки? Главное: к моменту подписания он был уже мертв.
Бравые конники Доватора, пройдясь по местам боевой славы, которые ВНЕЗАПНО оказались немецкими тылами, нашли немало окруженцев, в их числе только из списка Кривицкого троих: кроме неудачливого казаха, ещё Григория Шемякина и Иллариона Васильева. Эти двое в плену не были, поэтому разбирательства с ними были коротки: невиновны, направить в действующую армию. Но в бою участвовали, а это проблема, так как наградной указ есть, надо награждать, но он ПОСМЕРТНЫЙ, а они ЖИВЫ, награждать нельзя! Проблема была решена элегантным образом: для двух выживших были изданы специальные наградные постановления, в которых красочное описание подвига и где «все умерли», было заменено на обтекаемое: «За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистским захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм», как для каких-то штирлицев.
Дальше — больше. После ввода танков в столицу Германии из плена потянулись вереницы освобожденных, и прямиком в фильтрационные лагеря! Хотя эти лагеря не были ГУЛАГом, сахару там было мало. Из миллионов, попавших в котлы в 1941 и 1942 годах, выжили сотни тысяч, в том числе двое из тех самых, 28 погибших героев: Тимофеев Дмитрий и Шадрин Иван. Особенно сильно фейсом о тейбл жизнь приложила последнего: 3,5 года немецких концлагерей, два года советских фильтрационных лагерей, возвращение домой, где его уже никто не ждал (жена жила с новым мужем), водка и замаячивший близкий пиздец. Но председатель сельсовета принял участие, писал в спортлото, и награда нашла героя. Где-то около 1950 года Звезду Героя ему вручили, но без лишней помпы и фанфар. Наверное, это как-то поддержало человека: умер он в весьма почтенном возрасте в 1985 году. Это был последний из награжденных «героев». Именно, из награжденных, ибо "самый последний" герой награды так и не получил. Но об этом ниже.

Миллионы советских военнопленных не были одинаковой серой массой и вели себя по-разному: кто-то устраивал партячейки в Освенциме и Дахау, кто-то сдавал эти ячейки кровавой администрации, кто-то эти ячейки расстреливал. Кровавая гэбня, следуя принципу «не забудем, не простим», вылавливала всех, кто хоть как-то замазался с немцами. Было розыскное дело и на некоего Добробабу, который в селе под Харьковом был полицаем, сдал беглого советского капитана, с понятными последствиями для капитана и местных, укрывавших его. Оный Добробаба был схвачен в 1943 году при освобождении села, но таки съебался обратно на оккупированную территорию.
В 1948 году было установлено, что разыскиваемый Добробаба и Иван Добробабин, призванный в ряды РККА в 1944 году из освобождённой Одесской области, герой взятия Будапешта и Вены — одно лицо. Иван был схвачен по месту жительства, и тут опера фалломорфировали. Бывший полицай стал утверждать, что он-де Герой Советского Союза, командовавший эпичным боем под Дубосеково.
Дело приняло интересный оборот и ушло в Генпрокуратуру. Прокуроры разобрались, как положено, и наказали кого попало. Добробабин получил свои пятнадцать лет лагерей, впрочем, позже попал под амнистию и отсидел семь. Аффторы мифа, хоть и пережили несколько неприятных минут на допросах, отделались легким испугом.
В эпоху гласности Добробабин подал аппеляцию, но Верховный Суд СССР послал его нахуй. Однако наш герой не успокоился и в 1993 году таки был реабилитирован незалежным Верховным Судом Украины, где выдача одного оккупанта другим оккупантам перестала считаться преступлением.
Умер в 1996 году, последним из списка.
 
В конце 80-х, когда начался развал СССР, дело от 1948 года было найдено в недрах архивов, пыль с него сдули и предъявили слегка охуевшему советскому народу. В то время подобные вбросы практиковались регулярно, но непривыкшие к обилию информации совки всякий раз фалломорфировали. Так произошло и в этот раз: в развернутой дискуссии отметился и министр обороны маршал Язов, и, собственно, автор мифа — журналист Кривицкий, который слабо проблеял, что в 1948 году его запугала кровавая гэбня и заставила оговорить себя.
Как бы то ни было, косяки советских пропагандонов начали вылезать во всей красе. Надо думать, что если мало уделять внимания документальным подтверждениям, а факты заменять лозунгами и «художественным вымыслом», то рано или поздно поймают за руку или за язык. Либерально настроенной пишущей братии фишка понравилась, и следом начали опровергать другие мифы, на которых строилась политико-воспитательная работа в той стране. Тут же было вброшено, что Александр Матросов, на самом деле — Шакирьян Мухамедьянов, амбразуру ДЗОТа не закрывал, а просто поскользнулся; Николай Гастелло выбросился с парашютом, а колонну самолетом таранил некто капитан Маслов, но не попал. Маятник качнулся в обратную сторону, и теперь противная сторона не утруждала себя доказательствами, иногда не брезговали и откровенным подлогом, а пипл хавал уже другой сорт говна. В большинстве же случаев степень реальности какого-либо события волновала обе стороны в последнюю очередь, а смыслом всем споров становилось дидывоевале vs победа мясом вопреки.
В текущем политическом моменте на эти дела давно минувших дней 95% электората глубоко наплевать. Срачи на просторах интернетов возникают относительно редко и не достигают того накала страстей, который наблюдался почти четверть века назад. Sad but true. Однако эпизодически тема всплывает. Затеяли, значит, патриотически настроенные граждане снимать кино про 28 панфиловцев, а тут в Госархиве вдруг кто-то взял и опубликовал упоминавшийся выше доклад прокурора, но находятся долбоебы, которые начинают вводить аудиторию в заблуждение и склонить её на свою сторону.
Впрочем, желающим прояснить, как это было в ноябре 1941-го в районе Волоколамска, категорически рекомендуется к прочтению «Волоколамское шоссе» Александра Бека, например. Герой книги Бауыржан Момышулы (во всех смыслах) — бравый старлей в 1941, позже — настоящий полковник. И книга, и персонаж люто котировались самим команданте, а также армией обороны Израиля.