Русский шансон

Шансон — это французское слово "chanson", означающее «песня». Французский шансон — это лирическое произведение мирского характера, то есть простая или даже бытовая история, рассказанная под музыку.
Русский же шансон (Сибирский тюремный фолк) соединяет несколько жанров: городской романс, французский шансон, бардовскую песню, ЕРЖовский клезмер и тупо блатняк, порождая ублюдка. Звуки, под которые исполняется жанр «шансон» (музыка) чаще не содержит более 2-3 аккордов, повторяющихся из песни в песню. Исполнение примитивное, примитивный текст, вокала никакого — нарочито-хриплый, пропитой голос, аранжировки убогие, точнее даже не аранжировки, а автоакоммпанемент из китайского синтезатора-самоиграйки — типичное следоване культурному уровню потребителя, либо наоборот — навязывание низкого уровня слушателю. Содержание песен русского блатняка сводится к одной-единственной теме: я был фартовый пацанчик-уркаганчик, воровал/убивал/ебал гусей, за что меня жизнь наказала?! Данная тема в песнях раскрывается, как правило, следующими мыслями — мусора подставили, следак-гандон дело сшил, судья-пидорас приговор подписал, а на суде я брал все на себя, мама, я ни в чем не виноват, вернусь — зарежу прокурора. При этом не считается зазорным, что взрослый человек с мордой, которую и за неделю хуй обсерешь, «поёт» о страданиях, изливая гнилое содержание своей души в уши слушателя.
Чаще всего слушателями шансона являются люди с одной извилиной и отсутствием даже минимального музыкального слуха, что не имеет особого значения, так как данная музыка в основном используется в качестве фонового сопровождения при бухании.
Плаксивость и жалобливость исполнения не мешает артистам и потребителям этого жанра считать себя крутыми пацанами. По патетике слезливости с шансоном может сравниться только русский рэп, певцы которого вырыгивают такие же тонны слёз и соплей на слушателя, только ещё и без музыки вообще. Бравые песни о жиганах, крутых разборках с ментами, шлюхами и бюрократами и между собой не разбавляют общего потока соплей о хуёвой жизни под ментом, бюрократом, шлюхой, начальством и т. п. Высморкав очередную жалобу, герой песни не выходит на ожидаемый финал «Ну и хуй с вами всеми». Просто затихает, всхлипывая под традиционное умца-умца-умца-ца. На каждом альбоме должна быть пара лирических 100Х-слезливых песен про маму и про братанов, про родной город и про что-нибудь православное.
Впрочем, есть в жанре немало исключений, когда песни поются нормальным голосом под нормальную аранжировку и не делаются с расчётом на быдло или преступников. Это связано не только с тем, что к шансону у нас относят чуть ли не всё, что не является в чистом виде попсой, КСП или русским роком, но и с многогранностью самих исполнителей. Есть среди них и хриплые жлобы с синтезатором, и профессиональные музыканты, и любители петь о тюрьмах, и таксисты с ментами, и предпочитающие просто песни про жизнь, а также те, кто всё это успешно смешивают. За счёт этого жанр уже давно вышел за рамки привычных стереотипов «песни с параши» и «ой, как мне хуёво». К примеру, у Александра Новикова есть альбом на стихи Сергея Есенина, у Михаила Шуфутинского — целая куча эстрадных и даже откровенно попсовых песен, а завсегдатай концертов на день милиции Розенбаум — так вообще унылый бард с уклоном в акынство.

Возникновение жанра уходит в глубину веков. Вспомните известный народный хит про Стеньку Разина, где братва его не понимает и он повторяет сюжет «Мурки» с персидской княжной. Чем не шансон? Правда, это стихотворение написано этнографом Д. Н. Садовниковым в 1870-е годы. Аутентичный шансон XVII века — «Не шуми ты, мати, зеленая дубравушка».
Небезынтересен и вот такой артефакт начала XX века — сборник «Песни каторги». Без песен «Славное море, священный Байкал» и «По диким степям Забайкалья», представленных там, сейчас сложно представить как официальный репертуар всяких академических русских народных хоров, так и свадьбы, именины, поминки и прочие застолья — первую строчку обязательно затянет кто-нибудь из подвыпивших гостей, а остальные подхватят и совместными усилиями может быть допоют аж до третьего куплета.
Параллельно шансону, в котором поётся о различных представителях быдла, существует блатняк — сугубо тюремная лирика с обильным использованием фени — который коммерциализировался и оказался в магазине под названием «русский шансон». Блатняк изначально происходит от «жестоких романсов», ресторанных и «одесских уличных» песен 1920-х годов; именно в те годы появились первые образцы жанра — «Мурка» и «С одесского кичмана сорвались два уркана». Потом до жанра дотянулся проклятый Сталин, и на протяжении двух-трёх поколений блатная песня исполнялась исключительно в ГУЛаге, в результате чего и сформировалась в своём уже более-менее современном позднесоветском виде: феня, зона, тоска зелёная. Последний штрих в оформление жанра внёс Высоцкий, у которого было немало песен блатной направленности и которому стали подражать некоторые из самих блатных.
Самое раннее из известных упоминаний этого термина-эвфемизма относится к 1991 году, когда в Питере прошёл один из первых блатных фестивалей под названием «Русский шансон. Лиговка-91». Однако вся та мура, которую мы привыкли так называть, возникла раньше — ближе к концу восьмидесятых, когда к большим переменам в стране начала адаптироваться и преступность. На смену олдскульным уркам с «понятиями» — своеобразной моралью и «кодексом чести» — пришли молодые отморозки в спортивных костюмах, да только-только проявившиеся вне своих нацреспублик кавказцы. Годы перестройки практически подчистую сломали всю старую воровскую «культуру», в том числе и её музыкально-песенную составляющую. Ушли в небытие почти все музыканты, которые звучали из колонок во времена позднего совка и которые были для старой «элиты» своеобразными символами той эпохи. Те же Высоцкий и Северный с их не лишёнными смысла произведениями стали почти забытыми, а на смену им пришла доска синтезатора с двумя нотами, на которые наложено несколько спетых хриплым голосом куплетов про зону, феню, лагеря… Первый этап деградации жанра прошёл удачно.
В течение девяностых годов на фоне засилья русской и модной в те годы иностранной попсы блатняк был почти незаметен. Звучал во всяких зарыгаловках с шаурмой или на оптовых рынках, никем особо не любимый, однако проблемы своим существованием не создававший. Востребован он был в основном всякими жлобами вроде таксистов, не шибко умного криминалитета и… милиционеров. Никто больше такую музыку почти не слушал. Неприязнь небыдла к шансону, конечно, была, однако от интеллигентского отвращения ко всему остальному дерьму не отличалась. Конечно, изредка шансонные исполнители попадали в СМИ, а на нескольких радиостанциях (включая даже «Русское радио»!) в эфир выходили постоянные передачи, но дальше этого дело не шло.
И было так вплоть до августа 2000 года, когда в эфире появилось радио «Шансон», за считаные месяцы сделавшее почти состоявшуюся попытку перевести одиозный блатняк в разряд «музыки для нормальных»…
 
Но как только под такое дело возникла специальная радиостанция, в и без того скупых мозгах серой массы вдруг резко усилился процесс деградации. Мол, не замечали, а вот, оказывается, как люди живут и не такие уж они плохие, да и жалко-то пареньков бедных! Или же эту массу привлекала воровская романтика. Или же ей было абсолютно пофиг. Всё это, а также ряд других факторов, возвели блатняк из аккомпанемента дешёвой рыгаловки в ранг подраздела национальной культуры.
Экспрессивное слово «блатняк» стало чуть ли не ругательным, и на смену ему пришёл более угодный коммерции эвфемизм «русский шансон» — эдакий музон, да за жизнь, да за правду-матку, эх! Жанр прочно вошёл в народ и, казалось бы, мог вечно радовать русского человека песнями про переломанную судьбу, но…
Совсем скоро после появления радио «Шансон» его хозяева начали получать весьма хорошие деньги. Однако жадным продюсерам, ушлым рекламщикам и их начальству в один далеко не прекрасный момент стало понятно, что при желании всю поступавшую прибыль можно совершенно спокойно увеличить в разы. Главное — расширить аудиторию. Но как это сделать? Ведь офисный планктон и домохозяйки тюремные истории и песенки про Одессу слушать не будут…
Поэтому хитрые бизнесмены весь «правильный» шансон из эфира выкинули и заменили его возникшими из ниоткуда стасами михайловыми, андреями бандерами и прочей попсой для сбора бабла. Да это ещё ничего! Иногда можно услышать «Золотое кольцо» или Любовь Успенскую, к шансону (во всех его смыслах) не имеющих вообще никакого отношения. Результат — профит увеличился, пипл всё равно хавает, а фанаты настоящего блатняка и шансона влились в ряды любителей mp3.
 

К середине первого десятилетия XXI в. классический русский шансон практически умер. Почти не осталось тех одиночек-энтузиастов, которые записывают диски с этой музыкой на свои деньги, вкладывая в неё хоть какой-то, но смысл и свою душу. Они поняли, надо делать лишь то, что будет востребовано в шоу-бизнесе, поэтому делают проходную халтуру и идут на поклон к продюсерам. Даже уважаемый многими А. Новиков, человек, прошедший тюрьму и имеющий право об этом петь, стал всё больше и больше включать в своё творчество нейтральные песенки о любви к чему-то…
Активная коммерциализация блатняка и шансона, гастроли исполнителей, регулярное появление новых имён, свидетельствуют о том, что шансоньё влачит небедное существование. Сложно оценить профит от продаж этой хуиты, но он определённо выше, чем от реализации дисков исполнителей других жанров. По крайней мере со слов почившего в бозе Михаила Круга продажи его альбомов доходили до 50 миллионов экземпляров хуиты пруфлинк) и лишь каждый девятый проданный альбом был лицензионным.
Унылая судьба Круга вовсе не редкость в этом жанре. Шансонье погибают частенько как насильственной смертью (в том числе в автокатастрофах, как правило — с перепою), так и естественным путём — от болезней: лекторского бронхита и астмы. Последнее вполне естественно для людей, которые так старательно сипят, хрипят и пердят в микрофон каждый день. История с заказным убийством владельца «ЗеКо рекордс», пожалуй, самая одиозная на этом фоне.

 

Несмотря на то, что олдскульный советский андеграунд-блатняк умер, пожалуй, даже раньше самой Советской власти, до сих пор находятся энтузазисты, пытающиеся что-нибудь сделать в том же духе. Как они сами выражаются в своих интернет-срачах — «жывими инстрмнтами за трдции».
Самое смешное, что даже тот самый олдскул-блат с музыкальной точки зрения был не более чем перегаром-стилизацией эмигрантской музыки аж довоенных времен. Так что нынешняя стилизация под этот «советский блатняк» — по сути уже просто какие-то третичные нифеля, но никого это не смущает ни одного разу (некоторые это также называют аж «постмодернизмом»).
На ебучем радио этих подвижников не признают.
Представители:
Все означенные персонажи считают себя наследниками и продолжателями дела Аркадия Северного, и лишь некоторые, отчасти — Александра Шеваловского. Поскольку Шеваловский сейчас уже никому в хер не уперся, то и обсуждение всех этих «преемников» происходит на сайтах, посвященных творчеству А. Северного. Обсуждение, как и положено, заключается в том, что все люто, бешено и непримиримо хуисосят друг друга.

У шансона есть и зарубежные аналоги. Например в США нишу музыки для быдла занимает кантри. Но не то кантри, что ассоциируется с такими именами, как Вилли Нельсон, Джонни Кэш, Хэнк Вильямс, Алан Джексон, Долли Партон и (из числа молодых, но талантливых) Бред Пейсли, а матерные американские «частушки» под банджо, мандолину или гитару (нередко самодельную из спичек и желудей). Там эти песнопения слушают только селюки из какого-нибудь Канзаса — остальные же его терпеть не могут или относятся снисходительно.
В заграничном шоу-бизнесе кантри считается даже ещё голимее попсы. Об этом можно судить хотя бы по тому, что многие звёзды шоу-бизнеса на закате своей карьеры меняли свой стиль именно на этот — чтобы их альбомы хоть кто-то покупал (скажем, американская звезда Патти Пейдж). Эти «хоть кто-то», правда, составляют аудиторию в несколько десятком миллионов человек и приносят прибыль в десятки и сотни миллионов вечнозелёных дензнаков. Или если какая то знаменитость хочет после длительного перерыва вернуться на сцену, то записывает новый альбом именно в стиле кантри — опять же, чтобы колхозный пипл хавал (Яркий пример — Нэнси Синатра: ушла в 1960-х — вернулась в 2008). Да и если просто вслушаться, то в кантри и шансоне есть нечто общее — например, практически идентичный ритм и вокальное исполнение, да и крутить баранку под этот стиль так же приятно, как и под шансон. Но в отличие от шансона кантри является официальным музыкальным стилем.
Есть у них и песни про тюрягу, и про правильных посонов и дефчонаг. Прежде всего стоит вспомнить Animals с их исполнением народной американской песни House Of The Rising Sun, посвященной как раз судьбе парнишечки (в народном оригинале, правда, девушки, но пол там меняется в зависимости от исполнителя), в очередной раз загремевшего в нью-орлеанскую тюрягу (эпичный Дом Восходящего Солнца, где он будет «тягать шар и цепь»). Блэкджэк и шлюхи, сгубившие лирического героя, как и его отца, прилагаются. Песня, кстати, весьма годная, особенно интересно исполнение ее южнороковым коллективом Rebel Son, ихней реинкарнацией Высоцкого Бобом Диланом и праотцом современного кантри Вуди Гатри. Расовая немецкая группа Boney M. исполнила в свое время хит Ma Baker — про тру-гангстершу Мамашу Баркер. Еще один хит — Midnight Special — про загремевшего в тюрягу персонажа, мечтающего, чтобы этот самый полуночный экстренный поезд посветил на него (тогда, согласно легенде, его освободят) — пели и Creedence Clearwater Revival, и аж сам Пол Маккартни. Хит легендарного Джонни Кэша Give My Love To Rose посвящен судьбе человека, попавшего в тюрьму и бежавшего, чтобы вернуться к жене и сыну, песня всячески рекомендуется к прослушиванию, ибо гений. Ну и, наконец, шлягер конца пятидесятых — «Тюремный рок» — в исполнении Элвиса нашего Пресли, снявшегося, кстати, и в одноименном фильме.
Ещё один современный аналог блатняка в СШП — гангста-рэп. Поётся, пардон, читается в нём про крутых ночных хулиганов, которые рассекают с пушками, продают и потребляют наркоту, убивают за любую обиду. Их любят чиксы и не любят грязные белые фараоны, которые пытаются помешать простым бро жить вольной ниггерской жизнью и сажают их в тюрьму. А всё за то, что я чёрный, yo! Образ жизни исполнителей и фанатов соответствует — половина самых известных рэпперов отсидели, а двое — Тупак Шакур и Notorious B.I.G. — так и вовсе отправились на тот свет, причём взаимными усилиями. Тут надо дополнить, что американская тюремная иерархия сильно отличается от тюремной иерархии в этой стране, и долбиться в жопу там мужикам между собой не западло, этому даже посвящен целый раздел в ГТА 4, а так же промелькивает эта тематика в культовой комедии «Не грози южному централу», где авторитетный ниггер, вышедший с зоны, неплохо любит в поиграть в очко. Кстати, в этой стране гопо-рэп в лице Касты, Гуфа, АК47 и им подобных также постепенно вытесняет блатной шансон.
Важное отличие: рэп — музыка субкультурная, делается ниграми и для нигр. Так что по целевой аудитории это не «шансон», который для белых и православных, а скорее музыка чурок про чурок и для чурок. Белым большинством гангста-рэп воспринимается как экзотика, и потому иногда слушается, несмотря на оголтелый чёрный супрематизм в текстах. Спой какой-нибудь белый так о своём расовом превосходстве — уже грел бы нары. А ниггерам можно, это не расизм, а особенность культуры. Так их и воспринимают, или, точнее, так заставляют белых в США воспринимать, иначе тюрьма.
Однако, если ещё раз копнуть историю, предтеча и родоначальник всех этих ваших джазов, рок-н-роллов, роков, митолов и прочих всяких панков с корами — блюз — век назад тоже был музыкой исключительно чёрной, и тематику текстов имел откровенно шансонную: тюряга, суки-менты, тяжкая пацанская доля, несчастная любоФФ и Духовность™. Такие дела.
Также в начале 2000х появился некто Алексей Яцковский, объявивший себя «лучшим в мире исполнитетем русского шансона». По сути ничем не примечательное унылое говно, записавшее «на коленке» несколько «альбомов-бестселлеров» с помощью звукового редактора, если бы не доставил тем, что попытался присвоить себе авторство на две довольно известные песни Высоцкого «Смотрины» и «Алёха вышел весь», а также на некоторые песни Розенбаума и других известных авторов. То есть явился неким подобием Дениса Попова в мире музыки. Пытался пиариться на шансон-форумах, где возымел определённый успех (что неудивительно), но с каких-то более-менее серьёзных ресурсов был изгнан ссаными тряпками.
Пытался написать о себе статью в педивикии, но с тем же успехом. Сохранился небольшой срачик на странице «к удалению» в котором умудрились засветиться даже Смартасс с Мицголом. Персонаж всячески старался доказать свою значимость, создавая виртуалов и вандаля страницы обсуждений. Но ничего не вышло, и Алексей Григорьевич был вполне заслуженно пидорнут с вики. Ибо нехуй.
Потерпев фейл, публично объявил (с помощью виртуалов, разумеется) о принятии ислама. На сегодняшний день гугл знает об этом «гении блатной песни» хрен да маленько, а официальная страница находится в состоянии мерзости запустения, хотя кое-где ёбаный стыд ещё сохранился.