Царская Россия

Царская Россия (синонимы: "Кровавый царский режим", "Жестокий царизм", "Отсталая аграрная страна", "Передовая европейская держава", "Православная империя", "При царе-батюшке") — расхожее выражение, символизирующее эту страну в период «до эпохи исторического материализма». Появилось, предположительно, вскоре после Февральской (aka буржуазной) революции, однако наибольшее распространение получило в советские времена.
В качестве логических подмножеств включает в себя целый ряд дополнительных понятий (см. ниже), часть из которых даже стала образчиками доинтернетных мемов.

Особенность выражения в том, что тема сама по себе интересна не так уж сильно (в основном авторам всяких специальных исследований типа «Воинские звания в царской России»). Главный интерес представляет его популярность в интернетах в качестве инструмента сравнения, насколько хорошо/плохо что-либо в России современной/России совковой. Царская Россия — это эталон или анти-эталон, тут уж кому как нравится.
Именно так использовали данное понятие пропагандисты еще при Керенском. Образовалась добрая традиция, которая длится по сей день. Оборот "«а [вот] в царской России…»" широко применяется как поцреотами, так и либерастами в разного рода срачах, причем, как правило, для обоснования взаимно противоположных мнений.
Причины этого следует видеть, конечно, в том, что человеческому сознанию свойственно фиксироваться на каких-то частных моментах явления, особенно если это явление настолько значительно, что его трудно охватить целиком, во всей его противоречивости. В результате возникает либо идеализированная, либо демонизированная картина, равно далекая от реального положения вещей.
Неразберихи добавляют и всякого рода политтехнологи, политпровокаторы и просто тролли, которые занимаются тем же самым, но уже в корыстных интересах: либо для зомбирования масс на потребу системе, либо для подчинения как можно большего числа леммингов собственному ФГМ, либо просто ради лулзов.

Определяющий атрибут сабжа. Возникла в 1613 году по завершении Смутного времени. После самовыпиливания династии Рюриковичей (см. Иван Грозный), многолетнего бардака при Годунове и Шуйском, трех релизов Лжедмитрия и лихого междуцарствия, когда на московском престоле успел побывать даже польский королевич Владислав Сигизмундович, народ Расеи поднялся с печи, взял судьбу отечества в мозолистые руки Минина и Пожарского, да и навел порядок, возведя на царство юного Михаила Федоровича Романова (не без активного промоушена его папы Филарета, по совместительству патриарха Московского). Новый царь был хорош тем, что сам по себе ничего не представлял, зато был легитимен (то есть законно коронован и по нраву общественному мнению — «Миша годами млад, разумом не быстр и нам будет поваден»), никого не обижал и давал полную свободу действий теневому кабинету во главе с Филаретом.
Михаил Федорович жил на царстве долго и счастливо (32 года, после чего помер от водянки), и было у него много детей, внуков, правнуков и т. д., в результате чего пребывание Романовых у власти растянулось на 304 года. За это время династия геномодифицировалась сотнями немецкой и датской крови и практически перестала быть Романовыми. На самом деле после того, как цесаревна Анна Петровна вышла замуж за голштинца Карла-Фридриха, русский трон занимали по большей части потомки мужской линии герцогов Голштейн-Готторпских. Сей прискорбный факт был замаскирован условиями династического договора, но сумрачный германский <del>гений</del> герб, однако, просочился в родовую геральдику Романовых, и даже в герб государства Российского.
В гибнущей Педивикии, однако, можно почитать про славянскую топонимику северо-западной, северной и восточной Германии, ободритов и полабских славян, а также их постепенное онемечивание, так что далеко не факт, что центральноевропейские предки последних Романовых, более верные российскому государству и православию, чем многие из жителей империи, были на 100% немцами.
В 1721 году Петр Первый произвел самоапгрейд из царя в императоры, что прибавило династии over 9000 пафоса. С этих пор Романовы начинают нешуточно отжигать, устраивая то феерическую грызню за власть (aka дворцовые перевороты), то эпоху матриархата, то потворствия либеральному дискурсу и обуздывания его аракчеевщиной и «столыпинскими галстуками». Из значимых достижений династии стоит отметить: введение крепостного права; Петровскую эпоху; «золотой век» Екатерины; epic win над Наполеоном при Александре Павловиче «Благословенном» (после чего Россия некоторое время рулила европейскими делами, да подгадил сцуко Меттерних); epic fail в Крымской войне при Николае Павловиче «Палкине»; попытку гражданских реформ при Александре II «Освободителе» и доставляющий тезис Александра III «Миротворца» "«Пока Русский Царь удит рыбу, Европа может и подождать»", на каковой до сих пор усердно дрочат поцреоты всех мастей.
В 1913 году дом Романовых помпезно отметил свое 300-летие в должности, а спустя всего 3 с небольшим года внезапно просрал все полимеры на полях Первой мировой, спровоцированной немцами, собрал тонны НЕНАВИСТИ всего прогрессивного общества (которое до кучи внезапно же прозрело, что император — немец, хотя пару веков на это (невзирая на имевшие место быть русско-прусские войны) было всем похуй) и по английской поганой постанове бесславно (по другой версии — благородно) уступил власть брату Михаилу (Михаил II), который через день от трона отказался в пользу Учредительного собрания, которое, впрочем, так никогда не состоялось.
С тех пор по сей день Романовы скромно отсиживаются по заграницам, время от времени раздавая ордена и дворянские звания, а некоторые из них тихо ждут, когда же народ российский покается и снова призовет их на царство, чтобы построить новую Царскую Россию с блэкджеком и шлюхами.
Несмотря ни на что, династия подарила стране целый ряд ярких персонажей, несколько мифов и легенд (дауншифтинг Александра I в Сибирь под именем старца Федора Кузьмича, чудесное спасение великой княжны Анастасии) и бездну тем для срачей, криптоисторических исследований и беллетристических сочинений на потребу публике а-ля «Мужья и любовники Екатерины Великой».
 
Православие, самодержавие, народность — официальный идеологический концепт Царской России, сформулированный графом С. С. Уваровым в докладе на высочайшее имя 19 ноября 1833 г.:
Согласно теории Уварова, народное просвещение должно соответствовать нуждам и чаяниям народа. А нужды и чаяния эти, полагал граф, таковы: <del>молиться, поститься, слушать радио «Радонеж»</del> всячески хранить веру православную, испытывать трепетную верность престолу и противиться тлетворным влияниям Запада.
Николай I, приятно удивленный такой информацией о своем народе, дал концепту высочайшее соизволение. Лозунг Уварова стал продвигаться налево и направо, получив развитие в виде «Теории официальной народности». Отсюда показная приверженность высшей русской знати последних десятилетий империи к стилю «а-ля рюсс»: шароварам, косовороткам, кокошникам, квасу etc. Генеральские дети наряжались в кучерские армячки, а отпрыскам августейших кровей полагалось с малолетства играть с (тщательно отобранными) детьми простолюдинов, учиться с ними в тех же (привилегированных) кадетских корпусах и проходить «дрищевку» в тех же (гвардейских) полках.
При этом граф Уваров был не обычным скучным монархистом и поцреотом, а был также ахтунгом, и охотно драл в зад некоего князя Дондукова-Корсакова, которого так любил, что в итоге сделал вице-президентом Академии Наук, хотя как раз в успехах на научном поприще Дондуков замечен не был. Кем и за какие на самом деле заслуги он был назначен на этот пост, было ясно, и сам Александр Сергеевич, не выдержав такой несправедливости, разразился по этому случаю знаменитой эпиграммой:

Как известно, православные патриоты ахтунгов терпеть ненавидят. Поэтому тролль любой жирноты легко может обожраться, упомянув, что их девиз-то зашкварен!
Знаменитый начальник знаменитого же III жандармского отделения граф Бенкендорф, полный единомышленник Уварова, всерьез заявлял по этому поводу: «Прошедшее России было удивительно, ее настоящее более чем великолепно, что же касается ее будущего, то оно выше всего, что может нарисовать себе самое смелое воображение». Увы, результат оказался не таким, как ожидали, хотя действительно превзошел бы самое смелое воображение Бенкендорфа. «Православие, самодержавие и народность» отправились в ту же топку, что и марксизм-ленинизм полутора веками позднее. FAIL.
Зависимое положение крестьян служит одним из главных примеров тех тягот и лишений, которые терпел народ в Царской России. Вообще-то несвободные крестьяне (закупы и холопы) наличествовали на Руси ещё в боярские времена при Ярославе Мудром, но принято считать, что канонiчное закрепощение случилось только после Соборного уложения (1649 г.) царя Алексея Михайловича. Следует отметить, что подобная картина феодализма наблюдалась во многих странах Европы, иногда скатываясь в самое натуральное рабство. Правда, началось и закончилось это в среднем лет на 50-100 раньше, чем в Этой Стране. А могли бы и закончить на пару веков раньше, аккурат одновременно с французами. Но Екатерина не решилась толсто троллить дворян, вероятно, помнила, что и почему случилось с прошлым монархом.
Надо сказать, что в весёлую эпоху позднего средневековья, когда рискованным было не только земледелие, но и все остальные виды человеческой деятельности, крепостное право было неиллюзорной привилегией: дворянину полагалось заботиться о холопах, следить за запасами и общинной собственностью и отвешивать люлей всевозможным ограбителям корованов. А если барин не справлялся, холоп дожидался Юрьева дня и спокойно отъезжал к другому барину. Такая вот мечта офисного планктона: уволить не могут, а самому уйти — сколько угодно.
Не удивительно, что в неурожайные годы дворяне массово раздавали вольные, в надежде, что голодные холопы сами куда-нибудь денутся.
С другой стороны, на «родине демократии» США рабство, которое было жёстче крепостного права, отменили на несколько лет позже. А Великобритания продолжала баловаться работорговлей до середины 19 века, а «свободных британских подданных» не гнушалась ссылать в Австралию и прочие жопы мира на правах каторжников и рабов. Их положение было существенно хуже, чем у российских крепостных, а доля в населении примерно равна доле крепостных в России.
На протяжении веков, прошедших с тех пор, о горестной доле крестьянина не сокрушался только ленивый русский просветитель. С тех пор крепостное право тоже стало своеобразным мемом, которым клеймят любое огораживание и довление. Между тем, ситуация в головах самих крестьян была довольно противоречива. С одной стороны, от ненавистной кабалы бежали на Дон и к прочим казакам, устраивали крестьянские войны с тотальным выпиливанием помещиков, бунтовали и писали челобитные царю-батюшке (что стало дозволительно при Павле I). С другой стороны, когда наконец-таки власти сподобились провести освободительную реформу, у многих крестьян, успевших привыкнуть к исконному положению вещей, началась фрустрация.
Максим Горький, повидав немало мужиков, уж слава Богу как лет 30 живущих без крепостного права, с удивлением отразил это умонастроение:
— …Теперь гляди: и барину — плохо, и мужику — не хорошо. Барин ослаб, одурел, а мужик стал хвастун, пьяница, хворый, стал обиженный — вот оно как! А в крепости у бар было, дескать, лучше: барин за мужика прятался, мужик — за барина, и кружились оба спокойно, сытые… Я — не спорю, верно, при господах было спокойнее жить — господам не к выгоде, коли мужик беден; им хорошо, коли он богат, да не умен, вот что им на руку. Я это знаю, я ведь сам в крепости господской почти сорок лет прожил, у меня на шкуре много написано.
Я вспомнил, что вот так же говорил о господах извозчик Петр, который зарезался, и мне было очень неприятно, что мысли Осипа совпадают с мыслями того злого старика.
Говорил он долго, ложился и снова вскакивал, разбрасывая тихонько свои складные прибаутки, во тьме и тишине.
— Говорится: господа мужику чужие люди. И это — неверно. Мы — тех же господ, только — самый испод; конешно, барин учится по книжкам, а я — по шишкам, да у барина белее задница — тут и вся разница.
А разгадка одна — разрыв шаблона. За века тесного сосуществования между барами и крепостными образовался определенный психологический симбиоз, родственный стокгольмскому синдрому. А с другой стороны, появился неиллюзорный хоязйственный симбиоз, когда барин (или его управляющий) на деревне — царь, бог, агроном, википедия, ссудная касса и председатель колхоза в одном флаконе, а крестьянин просто пашет от забора и до обеда, не заёбываясь арифметикой. В результате крестьянину остаться без барина оказалось так же тяжело, как барину без крестьян, особливо если крестьянин был из дворовых (то есть, слуг) и хозяйство вести уже не умел. Вот и появились типажи наподобие вышеозначенного персонажа Горького или лакея Фирса, увековеченного великим Чеховым.
"Фирс." Чего изволите?
"Лопахин." Говорят, ты постарел очень!
"Фирс." Живу давно. Меня женить собирались, а вашего папаши еще на свете не было... "(Смеется.)" А воля вышла, я уже старшим камердинером был. Тогда я не согласился на волю, остался при господах...
"Пауза."
И помню, все рады, а чему рады, и сами не знают.
"Лопахин." Прежде очень хорошо было. По крайней мере, драли.
"Фирс (не расслышав)." А еще бы. Мужики при господах, господа при мужиках, а теперь все враздробь, не поймешь ничего.
"Фирс." Перед несчастьем тоже было: и сова кричала, и самовар гудел бесперечь.
"Гаев." Перед каким несчастьем? 
"Фирс." Перед волей.
При таких парадоксах крепостное право до сих пор заставляет любителей дискуссий ломать копья по поводу того, насколько глубоко повлияло это самое право на "русский национальный характер™", и в какую же все-таки сторону.
Знаменитый мем советской пропаганды, сложившийся при Сталине и призванный демонстрировать успехи индустриализации. Практически каждый политэкономический трактат того периода пестрит фразами «по сравнению с 1913 годом».
Год был принят за ориентир потому, что, как считалось, в этом году Царская Россия достигла пика могущества и процветания (поскольку в следующем 1914-м началась мировая война и пришли голодные времена). А «молодая Советская Республика» должна была хоть тушкой, хоть чучелком, но по всем показателям превзойти проклятый царский режим эпохи расцвета. Впрочем, совки не зря приняли этот год за ориентир: почитайте в педивикии про темпы роста экономики Российской Империи в ХХ веке.
В довоенный период весьма многие речи Сталина обязательно содержали одно или несколько сравнений с 1913-м годом, что должно было наглядно показать совгражданам, насколько «жить стало лучше, жить стало веселее».
Максим Соколов, «В поисках 1913 года»
В своём рвении советские экономисты и газетчики договаривались иногда до анекдотических вещей. Например, сравнивали количество отечественных тракторов и танков. Прирост получался свыше 9000%, что не могло не радовать.
«Операция Ы и другие приключения Шурика»
В этом же году Казимир Малевич нарисовал чёрный квадрат на белом фоне (не путать с супрематическим Чёрным квадратом, до которого он додумался лишь через пару лет), в Российской империи прошла перепись населения, а в Петербурге РСДРП начала выпускать газету «Правда». Также в этом году родился Ричард Никсон и умер Рудольф Дизель.
Министр внутренних дел, премьер при Николае II, запомнившийся в этой стране, во-первых, как двигатель консервативных реформ, обещавших вывести Россию в число мировых лидеров, а во-вторых, как олицетворение гидры реакции, массово обеспечивавшей тогдашних революционеров «столыпинскими вагонами» и «столыпинскими галстуками». Реформы были свёрнуты, что дало повод неутихающему срачу: сторонники говорят, что тем была прервана модернизация, противники говорят, что реформы Столыпина десоциализировали множество крестьян, а в ПМВ те ещё и винтовки в руки получили.
Знаменит также меметичными фразами "«Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия!»" и "«Дайте государству двадцать лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России»". С последним, увы, не вышло: 1 (13) сентября 1911 года премьер был смертельно ранен в Киевском городском театре на глазах у царской семьи и через 4 дня скончался.
Имя Столыпина крепко ассоциируется с "Царской Россией" в обоих смыслах (и в позитивном, и в негативном) и по сей день порождает немереные срачи.