Бомарше

Пьер-Огюсте́н Каро́н де Бомарше́ (фр. "Pierre-Augustin Caron de Beaumarchais " ; 1732—1799) — расово французский часовщик, пейсатель, тролль, лжец, аферист и просто хороший человек. Создатель винрарного Фигаро.
Урождённый Пьер-Огюстен Карон был сыном часовщика, решившего с малых лет приобщить сынулю к работе. И не зря, ибо уже к 13 годам малолетний долбоёб Пьер-Огюстен увлёкся чуждой для рабочего класса музыкой, а также безумно втрескался в одну тян. Та, разумеется, не дала, и юный дрочер предпринял попытку стать героем, но не срослось.
1. Вы ничего не изготовите, не продадите, не поручите изготовить или продать, прямо или через посредников, не занеся этого в мои книги, не поддадитесь отныне соблазну присвоить какую-либо, пусть даже самую ничтожную, вещь из мне принадлежащих, кроме тех, что я вам дам самолично; ни под каким предлогом и ни для какого друга вы не примете без моего ведома в отделку или для иных работ никаких часов; не получите платы ни за какую работу без моего особого разрешения, не продадите даже старого ключа от часов, не отчитавшись передо мой. Эта статья столь важна, и я так дорожу её неукоснительным исполнением, что предупреждаю — при малейшем её нарушении, в каком бы состоянии вы ни были, в каком бы часу это ни приключилось, вы будете изгнаны из дому без всякой надежды на возвращение, пока я жив.
2. Летом вы будете вставать в шесть часов, зимой — в семь; работать до ужина, не выказывая отвращения к тому, что я вам поручу; под этим я понимаю, что вы употребите таланты, данные вам богом, исключительно на то, чтобы прославиться в вашем ремесле. Помните, вам стыдно и бесчестно ползти в нашем деле, и если вы не станете в нём первым, вы недостойны уважения; любовь к этому столь прекрасному ремеслу должна войти в ваше сердце и безраздельно поглотить ваш ум.
3. Отныне вы не станете ужинать вне дома и по вечерам ходить в гости; ужины и прогулки для вас слишком опасны; но я дозволяю вам обедать у друзей по воскресеньям и праздничным дням, при условии, однако, что всегда буду поставлен в известность, к кому именно вы пошли, и не позднее девяти часов вы неукоснительно будете дома. Отныне я запрещаю вам даже обращаться ко мне за разрешением, идущим вразрез с этой статьёй, и не рекомендовал бы вам принимать подобные решения самовольно.
4. Вы полностью прекратите ваши злосчастные занятия музыкой и, главное, общение с молодыми людьми, этого я совершенно не потерплю. То и другое вас загубило. Однако из снисхождения к вашей слабости я разрешаю вам играть на виоле и флейте при непременном условии, что вы воспользуетесь моим дозволением лишь после ужина по будним дням и никоим образом не в рабочие часы, причём ваша игра не должна мешать отдыху соседей или моему.
5. Я постараюсь по возможности не давать вам поручений в город, но, буде я окажусь вынужден к тому моими делами, запомните хорошенько, что никаких лживых извинений за опоздание я не приму: вам уже известно, как гневаюсь я в таком случае.
6. Вы будете получать от меня стол и восемнадцать ливров в месяц, кои пойдут на ваше содержание, а также, как это уже было мною заведено, на мелкие расходы по покупке недорогого инструмента, которые я не намерен входить, и, наконец, на то, чтобы постепенно выплатить ваши долги; было бы чересчур опасно для вашего характера и весьма неприлично для меня выплачивать вам пенсион и считаться с вами за сделанную работу. Если вы посвятите себя, как то велит ваш долг, расширению моей клиентуры и получите какие-либо заказы благодаря вашим талантам, я стану выделять вам четвертую часть дохода со всего поступившего по вашим каналам; вам известен мой образ мыслей, и вы знаете по опыту, что я никому не позволю превзойти себя в щедрости; заслужите же, чтобы я сделал вам больше добра, чем обещаю; но помните, на слово я не дам ничего, отныне я желаю знать только дела.
Ежели мои условия вам подходят, ежели вы чувствуете в себе достаточно сил, чтобы добросовестно выполнить их, примите и подпишите…
Условия прямо-таки драконовские, но ЧСХ, сработало! К 20 годам Пьер-Огюстен Карон уже был первым часовщиком Франции.
В те времена ни одни часы не показывали  — оно отмерялось с точностью примерно до получаса, и все часовщики Европы пытались добиться равномерного хода колёсиков. Пьер-Огюстен поклялся свести эти полчаса к нулю и таки добился своего, изобретя особый анкерный спуск, обеспечивающий точный ход. И по сей день он имеется во всех механических часах и называется «спуском Бомарше». Хотя есть мнение, что это ЛПП, ибо фамилию «Бомарше» юноша присвоил позже.
Изобретение юного нерда попытался было спионерить королевский часовщик Лепот, но вьюнош оказался ярым копирастом, и в результате Лепота ссаными тряпками изгнали из Версаля, а на его месте оказался наш проныра.
Новый часовщик презентовал свои быдлодевайсы королевскому двору, а потому быстро втёрся в доверие к королю и его семье, что не особо понравилось придворным. Однажды один из них подошёл к Пьер-Огюстену и издевательски попросил осмотреть его часы. Тот отнекивался, ссылаясь на свою неуклюжесть, придворный настаивал. В итоге Пьер-Огюстен взял часы и, рассматривая их, якобы случайно их на пол, так, что они разбились. Отвесив учтивый поклон, королевский часовщик извинился за свою неуклюжесть и удалился. Тогда же он завязал отношения с могущественным старпёром-финансистом Пари Дюверне и, участвуя в его гешефтах, быстро нажил непосильным трудом солидное состояние.
В 24 года сабж женился на богатой вдовушке и MILFе, которая уже через год ВНЕЗАПНО отошла в мир иной. На юного вдовца стали косо поглядывать, но повесить на него мокруху так и не смогли, поскольку всё имущество жены отошло её родственникам. Огорчённому Пьер-Огюстену Карону достался лишь ник «Бомарше», к которому он ещё добавил приставку «де» перед. Ибо звучит благородно.
, его батя как бы невзначай показал ему письмо из Испании, в котором сестра Пьер-Огюстена жаловалась на жениха другой сестры Лизетты, испанского пейсателя Хосе Клавихо-и-Фахардо. Тот же, не будь дураком, поёбывал наивную Лизетту, но жениться на ней не спешил.
И вот Бомарше отправился в Испанию, дабы кровью ёбаря-обманщика смыть нанесённое оскорбление. С собой он прихватил 200000 убитых енотов, чисто на путевые издержки. Он прибыл в Мадрид, будучи в совершенно незнакомом городе уже на следующий день нашёл Клавихо и заставил его написать признательные показания. Клавихо всячески юлил, ублажая и очаровывая брата и сестру. В то же время он выбил королевский приказ об аресте будущего шурина, мол, тот вынуждал его жениться под дулом пистолета.
Дальше всё произошло якобы по воле случая. Бомарше каким-то образом завёл нужные связи, добился приёма у короля, удоления со двора Клавихо — и быстро влился в ряды местной элиты. 11 месяцев он провёл в Испании, заваливая министров сомнительными прожектами. Тем хватило ума адекватно отреагировать на афериста, в итоге Бомарше ни с чем уехал во Францию.
 
Тем временем Бомарше вторично женился, снова на богатой вдове старше себя. Уже через два года… Ну ты понел. В этом же году принял ислам его подельник и крышеватель Дюверне, и Бомарше пришлось судиться с его наследником графом Лаблашем. Тот назвал завещание Дюверне подложным и подал встречный иск, требуя с Пьер-Огюстена бабло. Бомарше выиграл в первой инстанции, но дело передали на рассмотрение в Парижский парламент. Пьер-Огюстен решил «смазать» и передал жене судьи Гезмана деньги и золотые часы с алмазами. Но дело решилось не в его пользу, и тогда мадам Гезман вернула деньги и часы, за исключением 15 луидоров, якобы на нужды секретаря.
«Бессильная обезьяна своего божка Дидро» подала иск против судей, обвинив их во взяточничестве и вымогательстве. Те встречным иском обвинили его в хульстве, признали виновным и приговорили мерзавца к клеймению. Тогда Пьер-Огюстен взялся за перо, выпустив свои «Мемуары», где обосрал судебную систему Франции. В глазах небыдла он немедленно сделался борцуном против режима. «Мемуары» вырывали из рук, ими <del>обмазывались</del> зачитывались, их учили наизусть. Парижане повторяли непривычное слово «гражданин», гордо произнесённое Бомарше. Ржали над парой Гезманов, прикарманившими 15 луидоров, над тупостью судей, над смищными шутками аффтара. «Раньше Луи Пятнадцатый разогнал старый парламент, а теперь пятнадцать луи разгонят новый!» — упражнялись в остроумии парижские петросяны.
Конец немного предсказуем: судью Гезмана "ушли" с должности, его жинку заставили вернуть эти сраные 15 луидоров, некоторых свидетелей осудили за клевету. Но с засранцем Бомарше всё же решили поквитаться: его присудили к публичному порицанию и штрафу, «Мемуары» же было велено изодрать и сжечь КЕМ. Но вскоре Бомарше восстановили в правах, а спустя некоторое время он выиграл дело с наследниками Дюверне. Не без помощи «Продолжения мемуаров».
После завершения процессов Бомарше стал тайным агентом Людовика XV. Он побывал в Англии, где среди прочего вёл переговоры с небезызвестным шевалье д’Эоном, требовавшим официального признания себя бабой.
Тем временем умер Луи XV, и новому королю Бомарше-шпион оказался не нужен. Пьер-Огюстен и тут выкрутился, распустив слух о неком Ангелуччи (никогда не существовавшем), который якобы написал памфлет на новую королеву Марию-Антуанетту. Луи XVI встрепенулся и отправил Бомарше в погоню за фантомом. Тот покатался по Европе, попиливая бабло, затем успешно «справился» с заданием, получив от короля денежное вознаграждение.
Когда восстали 13 колоний в Северной Америке, Бомарше тут же организовал очередной гешефт, поставляя мятежникам оружие и снарядив флот за собственный счёт. Но пиндосы в итоге кинули француза: они не захотели ни вернуть бабки, потраченные Бомарше из собственного кармана, ни хотя бы помочь окупить затраты на коммерческие перевозки товаров из Америки. Лишь после смерти Бомарше пиндоправительство скрепя сердце согласилось выплатить его наследникам часть долга.
Следующий прожект обернулся ебическим провалом: издание полного собрания сочинений Вольтера принесло славу и огромные убытки. В последующие годы Бомарше продолжал понемногу просирать полимеры. Очередное обязательство на поставку оружия американцам он выполнить не смог, во Франции началась революция, и новое правительство снарядило для «аристократа» Бомарше пативэн. Тому удалось съебнуть за границу, но его имя внесли в проскрипции, семью отправили на нары, а имущество описали. Лишь в 1796 году Бомарше вернулся во Францию, почти без средств к существованию. Его литературные высеры уже не имели успеха. Спустя три года он умер.
Главную известность Бомарше принёс его Фигаро, герой трёх пьес:
«Севильский цирюльник» изначально был написан как комическая опера. Предвкушая ошеломляющий успех, аффтар явился в Театр итальянской комедии, но был послан в пешее эротическое. Бомарше перепилил креатифф в драматическую комедию и отправился в театр «Комеди Франсез». Пьесу приняли к постановке, но накануне премьеры Бомарше арестовали из-за драки с одним герцогом. «Цирюльника» тут же запретили. Дальше были разборки с наследниками Дюверне и «дело 15 луидоров», и только спустя три года «Цирюльника» наконец поставили. И снова фейл: комедию сочли чересчур длинной, а петросянские шуточки Фигаро показались сатирой на конкретных лиц. В тот же вечер Бомарше порезал нудятину и убрал слишком явные намёки на своих врагов. За 24 часа комедия была полностью переделана, и на следующем спектакле её ждал оглушительный успех.
Сюжет «Цирюльника» довольно банален: в испанской Севилье юный граф Альмавива отбивает возлюбленную Розину у ревнивого старпёра с помощью ловкого плутоватого слуги-цирюльника Фигаро. В биографии и характере Фигаро, представителя Третьего сословия, знавшего и нелёгкие времена, явно угадывался сам Бомарше. Публика рукоплескала метким и ироничным замечаниям Фигаро, но в «Цирюльнике» ещё не было полных НЕНАВИСТИ обличений Старого порядка.
 
Ещё большим вином оказался спин-офф «Безумный день, или Женитьба Фигаро». В этой пьесе граф Альмавива живёт с завоёванной благодаря Фигаро женой Розиной, сам Фигаро также собирается жениться. Но графу уже успела наскучить молодая жена, а потому он пытается присунуть невесте Фигаро, ссылаясь на феодальное право первой ночи. Фигаро и его друзья препятствуют графу.
Премьера побила все рекорды. Места в театре брали штурмом, каждый намёк автора тотчас же разгадывался зрителями. Фигаро уже в открытую троллит существующие порядки, публика в полном восторге. «Знатные сеньоры сами себе дали пощёчину, они смеялись над собой же, и главное, они стали посмешищем для других. Они ещё раскаются в этом, но, пожалуй, будет поздно», — так писала в своих мемуарах одна из свидетельниц триумфа Бомарше. «Бомарше влечёт на сцену, раздевает донага и терзает всё, что ещё почитается неприкосновенным… Старая монархия хохочет и рукоплещет. Общество созрело для великого разрушения», — писал Пушкин. Наполеон отозвался ещё короче: «Революция в действии». Пьесу поставили в 1784 году, до настоящей революции оставалось всего пять лет…
Заключительная часть трилогии о Фигаро «Виновная мать, или Второй Тартюф» оказалась уже откровенным высером и успеха не имела. «У безумий всегда бывает печальный конец», — заметил один из критиков.
«Цирюльника» и «Женитьбу» не ставил только ленивый, роль Фигаро по значимости сравнима с Гамлетом, по мотивам пьес сняты фильмы, написаны оперы. Самые знаменитые — «Севильский цирюльник» Россини и «Свадьба Фигаро» Моцарта; последняя появилась уже спустя два года после постановки пьесы. Каватина Фигаро из оперы Россини является одной из самых узнаваемых мелодий. Само же имя Фигаро стало мемом.
По мотивам разборок Бомарше с Клавихо Гёте написал драму «Клавиго», где вывел Бомарше под настоящим именем, переработав историю из «Мемуаров» Бомарше в мещанскую драму. На премьере присутствовал и сабж, высер ему не понравился, так как Гёте весьма вольно обошёлся с эпизодом из мемуаров.
Наше всё явно был к Пьер-Огюстену неравнодушен: тот упоминается в послании «К вельможе» и маленькой трагедии «Моцарт и Сальери». В уста Моцарта вложена меметичная фраза о Бомарше: «Он же гений, как ты да я. А гений и злодейство — две вещи несовместные. Не правда ль?» Именно на этих словах Сальери подсыпает яд Моцарту. Алсо, упоминаемая Моцартом опера «Тарар», считаемая одной из лучших у Сальери, действительно была написана на либретто Бомарше.