Бренд

Бренд (вариант: "брэнд", от англ. "brand", давным-давно означало "«клеймо»", "«печать»") — искусственно созданный ярлык, стереотип, способ упрощения идентификации товара. Обязан люто что-то там символизировать и вызывать сотни счастья фактом обладания.
В большинстве случаев со второй задачей случается фейл, потому что много исполнителей. Когда не фейл — реальный способ массового зомбирования потребителей, особая втюхивающая магия, внедряемая прямо в мозг обывателя путем создания «товарного знака» или «торговой марки», и внедряемая с целью извлечения выгоды из избыточного многообразия любых товаров — от жевачек до быдлодевайсов, пылесосов, тачил и далее.
Создать слово или словосочетание, свободное от чужой интеллектуальной собственности. В соответствии с последними веяниями — по возможности, ничего сильно осмысленного или конкретного не означающего, дабы не нарваться на враждебных копирастов и не потерять инвестиции. Выбор слова желательно обосновать произвольной псевдонаучной хренотенью (психолингвистика, НЛП, Фрейд, Юнг, далее везде), иначе заказчик не поймет.
Добавить к слову:
Начать массированную и затратную рекламную кампанию (зомбоящик очень котируется и эти ваши интернеты тоже!), в ходе которой многократно повторять волшебное слово и его атрибуты в различных ситуациях и вариантах.
PROFIT!
"Бренд экономит мыслительные усилия потребляди". Зная бренд, потреблядь может не сравнивать все машины С-класса, или все телефоны, а идти к конкретному производителю, у которого обёртка больше нравится и уверения в качестве звучат убедительнее. "Бренд — это эмоциональный имидж" (BMW — «динамичная» машина, а Volvo — «спокойная») "+ обещание поддерживать определенное качество" (обещание производителя — тебе, типа «Нокия делает самые надежные телефоны», или «Лада Калина — машина-ведро»). Ещё в бренде есть две стороны имиджа — то, что чувствуешь ты, пользуясь товаром («Я продвинутый городской человек, сижу в Старбаксе с Маком»), и то, что видят окружающие («Мама, хочу замуж за дизайнера») и много всего остального. Но такие подробности тебе же уже не нужны, правильно? А теперь витие словес про НЛП…
Раскрутка подобных вирусов фимозга делает ставку на базовые механизмы мотивации большинства потребителей. В социальной среде «обезьяны плотоядной, лысой, двуногой» всё ещё популярно выстраивание иерархий отношений и подчинений. Уровень в иерархии определяется по статусу. Статус не всегда связан с антропологическими особенностями строения и даже у существ с зачатками развития второй сигнальной системы может быть проассоциирован с любой фигнёй. Наличие фигни в таком случае как бы символизирует. У Ричарда Докинза в «Эгоистичном гене», в частности, описывается презабавная теория гандикапа: наличие некоего «недостатка» у самца как бы намекает самкам на его эволюционную успешность. Например, чем пышнее хвост павлина, тем ему сложнее уйти от хищника. То есть наличие у павлина пышного хвоста символизирует другие достоинства, позволившие ему избежать давления естественного отбора.
Второй стороной медали является общее устройство современных экономических отношений с огромным расслоением по доходам, при котором перераспределение бабла в природе происходит в иерархической пирамиде снизу вверх (однако, британские учёные невозбранно предположили обратное перераспределение говна). В результате нескольких сотен лет такой экономической деятельности платёжеспособный спрос сосредотачивается в узком круге ограниченных лиц, в то время как большая часть населения этой планеты, поди, и не слышала про эти ваши интернеты, а большая часть оставшейся части ведёт борьбу за своё положение в социальной иерархии, для чего и стремится стать счастливой обладательницей статусных вещей, именуемых, зачастую по недоразумению, «благами цивилизации».
Чтобы кетайцы с ниграми получали свою плошку риса и не буянили с голодухи, возникает необходимость и экономическая целесообразность вознёсшееся наверх бабло из «узкого круга» хоть как-то изымать, продавая небожителям какие-то товары, хотя бы редко, но метко — да так, чтобы ещё и подороже, и почаще (побочным следствием сего является ещё и сокращение срока службы товаров, но об этом чуть ниже и в другом месте). В свою очередь, и «узкому кругу» надо поддерживать свой статус покупкой товаров, недоступных в менее богатых социальных слоях.
Так как количество островов в океане и барабанов Страдивари ограничено, а научный прогресс, создающий новые товары и потребности, при нищенских зряплатах тоже не может двигаться семимильными шагами, то возникает идея приписать каким-то товарам особую ценность, вот из этой надувной ценности и получается бренд.
Ребром монеты служит также асимметричность информации: поскольку не все йогурты одинаково полезны, а во всех сортах говна разбираться сложно, необходимо как-то выбирать среди всеобщего разнообразия благ, соответствующие статусу по приемлемой цене и качеству («быстро, качественно, недорого — выбирайте любые два»). Так бренды начинают служить не только созданию мотивации, но и упрощению выбора, который невозбранно совершается, обычно по соответствию своей социальной группе. Очевидна и обратная связь. В книге «К чёрту бренды» британский журнализд и пеарщег Нейл Бурман весьма доступно на собственном примере раскрывает проблему брендозависимости и потреблядства.
Однако, на выбор также влияет и принципиальный дуализм природных потребностей человека: в качестве стадного животного, он хочет быть «как все», но в то же время, в полоролевом и социоиерархическом поведении следует «выделиться из толпы», чтобы обратить на себя внимание, быть замеченным и кагбэ подняться на ступеньку выше, ибо, в соответствии с вышеизложенным, принято считать, что карьерная лестница ведёт строго вертикально вверх, и чем выше взбираешься, тем вкуснее кормят. Последнее соотношение в мозгах хомячков обретает также обратную силу, и наличие дорогих статусных вещей строго связывается с положением в иерархии, что в сочетании с желанием выделиться и приводит к потреблядству: все покупают статусные шняги, в результате чего они у всех оказываются практически одинаковые. Данное обстоятельство требует покупки других более новых и ещё более бренданутых. Сие также имеет неприятное следствие, приводящее к увеличению говна в природе, ибо никто уже не обращает внимание на качество товара, кроме производителя, а тот, в стремлении увеличить прибыль, в свою очередь, стремится минимизировать его себестоимость за счёт удешевления производства (технологии с такой скоростью просто не развиваются, особенно с учётом отношения к учёным и учителям, а следовательно и падением уровня образования).
В недообразованности есть ещё и ПРОФИТ как производителей, в сортах высокотехнологичного новомодного говна которых сложно разобраться без образования, а потому можно и дальше лепить дешевле, чем у конкурента, и вкладываться в рекламную раскрутку брендов, а не в качество товара; так и руководителей, за которых голосуют сердцем, так как толпами масс тупо проще управлять.
У массового потребителя формируется устойчивая цепочка ассоциаций "«волшебное слово»" → «это хорошо» → «надо купить». Эти ассоциации основаны только и исключительно на многократных повторениях (а не на реальном опыте, рациональной аргументации и т. п.). Высшим пилотажем является зомбирование лоха до состояния, когда промежуточная стадия «это хорошо» вообще исчезает. Здесь, как и в любом лохотроне имеет место асимметричность информации: поциент знает о товаре меньше, чем продавец, поэтому выбирает сердцем — или подешевле, или «круче», но в кредит. В 95% случаев по вышеописанным причинам брендируется какое-то полное говно, а ценностью и поводом для покупки становится сам бренд. «****** (подставить сюда какой-нибудь бренд поговнистее) — это стиль!», и лохи побежали покупать говнецо, совершенно не обращая внимания на реальные возможности, качество и прочее.
Дальнейшая реклама упрощается (и, что немаловажно, — удешевляется!): достаточно размещать волшебное слово и/или его атрибуты на упаковках, в более дешевых медиаканалах и т. п.
Производство брендовой продукции можно передать контрактным производителям в Китай, обслуживание — в call-центры Индии (для англоязычных потребителей), тем самым сократив затраты. Продажные цены для конечного пользователя остаются теми же самыми, прибыль растет. Хотя китайцы могут спиздить технологию и выпустить свой бренд, как это произошло например с Cisco и со Skype. Примеров тысячи, на сайте Huawei, по слухам , даже когда-то была табличка соответствий. Хотя, на самом деле, такое происходит постоянно и в масштабе государственной экономики. Китаю-то американские копирайтные, патентные и прочие законы глубоко параллельны.
В конце концов, права на бренд можно продать целиком.
Если репутация бренда начала протухать, а ассоциации в мозгах потребителей повернулись в сторону реальности по опыту использования или по ветру моды (Китай, Индия, наценки за понты, кидалово для лохов и т. п.), но продавать его нет желания, то можно провести ребрендинг — смену логотипа, цветов, шрифтов и слоганов. Даже если ничего не менять в производстве и сбыте — на какое-то время может и поможет: хомячки "верят", что им предлагают нечто новое. Опять же инфоповодов много не бывает. Ну и всем причастным к подобному многомиллионному перетряхиванию буллшита откатец не лишним будет.
Алсо, ребрендинг применяют в том случае, когда закончились идеи, как ещё украсть деньги. Эпический пример — замена в РЖД колеса с крыльями на расово еврейские буквы. Разработка этой хуиты обошлась более чем в тысячи нефти, а внедрение — в миллионы.
Явление приватных брендов (private brands) очень распространено в быдлосетевых быдломагазинах говноретэйла. Суть такова: находится второсортный контрактный производитель и соблазняется на производство товаров, которые будут маркированы этим самым приватным брендом и будут продаваться только в этой сети. В конкурирующих сетях вы таких торговых марок не найдете. Почему именно второсортный? Потому что какой нормальный производитель согласится рекламировать не себя, а какую-то конкретную быдлосеть! Ну и главное — недорого! Иногда под приватный бренд создается отдельное юридическое лицо.
Как правило, приватный бренд отвратительно оформляется и легендируется, так как у рекламных подразделений быдлосетей есть более важные задачи. А главное, чтобы не конкурировал с более дорогим товаром, так как все они совершенно одинаковое говно, а если не видно разницы…
Однако, приватный бренд получает лучшие места на полках (продавцы дополнительно мотивируются на его продажи, а мерчандайзеры — на продвижение), так как этот товар приносит больше прибыли, ведь не надо делиться той ее частью, что обеспечивает реклама и брендирование, с производителем.
На западе практически любой большой магазин (или их сеть) держит собственную торговую марку. Для примера возьмем супермаркеты.
Первое отличие состоит в том, что название торговой марки практически всегда совпадает с названием самого магазина. Carrefour-Carrefour. Второе и наиболее существенное отличие в том, что контрактные производители для товаров выбираются так, чтобы каждой целевой аудитории можно было предоставить товар, оптимальный по соотношению цена/качество. То есть, если в отделе йогуртов разбегаются глаза, а денег не шибко много, можно брать йогурты по имени магазина. И они гарантировано окажутся вкусными. Это действительно так, я гарантирую это. И рекламировать этот бренд отдельно не надо, покупатели и так его будут вполне охотно брать. Можно, разве что, рекламировать бренд самого магазина, ну, чтоб покупатели шли.
Одновременно, одноимённая продукция служит и рекламой заведению. В этой стране, да и в соседних, подобный подход обречен на провал, и получаем то, что имеем.
Например, украинская сеть супермаркетов «Сiльпо» завела себе приватный бренд по имени «Премия». Сначала все было как нельзя лучше — на упаковке честно указывалось, кем именно произведена продукция по заказу «Сiльпо». Например, вкусная консервированная кукуруза производилась «Bonduelle’эм»! При том, что стоимость была ровно вдвое ниже, чем у аналогичных баночек с этикеткой «Бондюэль». Однако, все быстро скатилось в говно, каким по природе своей «Сiльпо» и есть. Таков механизм раскрутки таких товаров: сперва, продаётся качественный товар по демпинговой цене, а после завоевания "доверия" целевой аудитории качество стремительно меняется по упомянутому соотношению неопределённости как бы Гайзенберга (цена-качество) вместе с производителем товара. Средняя цена за период продаж обеспечит прибыль.
Из непродуктовых брендов можно выделить DNS, под которым производятся на заказ те же самые китайские телеки и компьютерные приблуды, что и на соседних полках, вплоть до 100% клонирования. Качество соответствующее, но зато стоят в 1,5-2 раза дешевле.
Этакое всеобще-накрывающее (потому и зонт) оружие массового психического поражения. Смысл — ДЕШЕВО рекламировать зонтик, а продавать под ним неограниченное количество самых разных товаров, не тратясь на индивидуальную рекламу каждого. Подразумевается что бренд уже настолько известен, что все необходимые промежуточные связи в МНУ ЦА образуются самостоятельно, ИЧСХ в желаемом направлении, надо всего лишь напомнить, дать толчок. Google, Apple, Microsoft — классика зонтичных брендов.
Может быть и другая ситуация (сейчас пойдет речь про ухищрения отечественных производителей). Например, издается закон, полностью запрещающий рекламировать по зомбоящику водку, а также просто упоминать в рекламных целях торговые марки водок. Выход напрашивается сам — выпускать, ну, скажем, минералочку. А уж её название можно спокойно крутить по телику. В итоге, для потребителей это будет все той же рекламой водки, поскольку в алкоголическом мозгу уже установлены стойкие синаптические связи «название бренда — водка», а для проверяющих органов — это по-прежнему реклама минералки. Можно даже и не выпускать ту минералочку, а так, виртуально нарисовать и вручную разлить ящичек-другой. Впрочем, контролирующие органы не такие уж и идиоты — фишку просекли и запретов навыпускали.
Самый дорогостоящий бренд мира, Coca-Cola, сейчас фактически и является таким зонтом, объединяющим целый набор разнообразных товаров (хотя пример немного неудачный: покупатели Фанты не думают о Кока-Коле, а, например, покупатели iPhone на Apple ещё как фапают). Но как учит нас теория маркетинга (а главное практика, кто ж смотрит на всякие мутные теории), подобная тактика иногда приводит к размыванию связей между восприятием бренда и удовольствием от качественного товара (ибо товарец-то, разумеется, говнецо говнецом), что в отдалённой перспективе вызывает падение продаж и пиздец.
Та же самая «Кока-Кола» очень сильно обломалась на этом, когда сделала «New Coke» — мало того, что никто его не покупал, так ещё и обычную колу перестали продавать совсем (через три месяца, в июле 1985 года, заценили эпик фэйл и вернули старую под названием «Coca-Cola Classic»). Урок пошёл впрок, но не всем. Основной конкурент — Пепси, продолжает с достойным лучшего применения упорством наступать на эти грабли — они постоянно выпускают всякую хуйню вроде Pepsi Twist, Cherry, Blue, тысячи их — но никак не могут понять, почему же Кока-Кола стала вытеснять их накуй отовсюду? Это лишний раз доказывает нам, что даже к большим и вумным дядям — CEO крупнейших корпораций — применимо универсальное правило 95%. Да и Кока-Кола снова полезла экспериментировать с длиной черенка — ванильку выпускают уже несколько лет, ждём падения продаж и смены руководства, kekeke. Но главный урок в том, что они убрали старый продукт совсем, а сейчас оставляют основной и экспериментируют, не трогая его. Хотя новый продукт упорно продавали до 1992 года (то есть семь лет — за это время СССР успел развалиться) под названием Coca-Cola и только потом переименовали в Coke II (а окончательно закрыли только в 2002-м). А вот Фанта и Спрайт с самого начала были отдельными марками, с отдельными рекламными кампаниями и вообще максимально отдельно от основного продукта. Еще пример: когда Кока-Кола выкупила компанию Schweppes, то она не стала менять название тоника, ведь оно и так достаточно известное, было и есть. А новое пришлось бы долго раскручивать и объяснять что это все тот же самый ваш любимый с детства швепс-просто-добавь-водки. Только цены подняла до уровня своей газировки, чтобы не создавать лишней конкуренции между взаимозаменяемыми товарами. Тем не менее, рекламная кампания кока-колы (как компании, так и бренда) ведется по большей части как раз типично зонтичными методами. На каждом заборе написано просто «Кока-кола!», без пояснений, разъяснений, уточнений, что именно и в какое отверстие следует заливать для получения наибольшего самоудовлетворения.
Дарья Донцова — известный пиар-бренд и <del>шоколадная</del> фабрика, на которой работают «литературные негры», создающие псевдопищу для мозга с частотой не меньшей, чем школота на люрке. Поскольку выражение «человек есть то, что он ест» без ограничения общности распространяется и на формирование вкуса (и, не побоюсь слова, мировоззрения) «массового потребителя», воспитываясь с ранних лет шелухой бульварных романов, оный к более зрелому возрасту обретает привычку к воспроизведению шаблонных схем поведения и мышления, поддерживая своим выбором и рублём растущий спрос на подобные «произведения». Спрос рождает предложение и дальше по спирали от сложного к простейшим под управлением пресловутой «невидимой руки рынка». Всё в рамках правил современной социоэкономической системы, плодящей суЧности без необходимости, но сокращающей сущностное разнообразие.

В одном небезызвестном романе количество перечисленных брендов на одной странице порой превышает все мыслимые пределы.