Отака хуйня, малята

Отака́ хуйня, маля́та (рус. "Вот такая хуйня, малыши " ) — украинский мем раннего постсовкового периода.
Возник вследствие инцидента на украинском телевидении (Первом украинском телеканале «УТ-1») и <del>по вине</del> благодаря культовому ведущему детской передачи «На добранiч, дiти» , "деду Панасу" (в миру "Пётр Ефимович Вескляров", он же "Пинхас Хаимович Вескляр"). В те развальные времена, и тем более на первом канале, ничего не записывали загодя, а таку фигню, как «Спокойной ночи», тем более. Во время <del>последней своей</del> одной из передач дед Панас завершил очередную сказку вместо стандартного «На добраніч, діти!» словами «Отака́ хуйня, малята!» . Возможно, эта фраза объясняется фразой «Добрий вечір вам, малятка, любі хлопчики й дівчатка» , с которой начиналась каждая новая сказка деда Панаса. Существует также версия о том, что крепко выпивший дед Панас начал рассказывать в передаче сказку про «Лисичку и петушка», но, дойдя до кота, спасителя петуха, перешел на сказку «Кот в сапогах» и, попав во временной цейтнот (оператор начал махать руками и орать «Заканчивай!»), выдал легендарное.
В приведённом эфире передачи можно идентифицировать, помимо прекрасной актёрской игры, ещё и применение мема «бида» (сразу после того, как Йижак приходит к Йижачихе и жалуется на жизнь).
Очевидцы данной передачи вспоминают, что дед Панас рассказывал деткам сказку «Колобок», закончив её словами: «Отака хуйня, малята… З’їла Лиска Колобка…» . Так-то!

Ведущий программы «На добраніч, діти» настолько идеально вобрал в себя пороки всего официального телевидения УССР, что со временем превратился в самодостаточный фольклорный персонаж, особенно популярный среди панков и художественной альтернативы. В частности, образ алкоголика-ведущего детской программы лёг в канву рассказа «Хроника хроников», действие которого происходило в утопическом безалкогольном городе Киеве (аллюзия на инициативу «самого большого безалкогольного города», озвученную во времена антиалкогольной кампании председателем Киевского горсовета тов. Згурским), в котором остались лишь два хронических алкоголика — лирический герой рассказа и ведущий детской программы, в образе которого легко узнается дед Панас. В ходе рассказа оба персонажа пьют в культовом киевском месте — домике из костей мамонта в зоомузее, кульминация рассказа — когда они оба после распития литра самогона собираются в эфире детской программы рассказать аудитории всю правду «про Хом’ячка-матючка, про Лисичку-першому-ліпшому сестричку ».
Используется в прямом смысле — обычно как завершающая фраза в конце рассказа о какой-нибудь жизненной хуйне. Часто вместо «хуйня» применяют «фігня».
Телевизионщики это в упор отрицают, ну а хуле? Проф. солидарность, десу.
В последние годы, например, ходила о нем такая общеизвестная байка, которая всплывала, как только он ненадолго пропадал с телеэкранов. Народ ведь наш всегда объяснял все по-своему: дескать, прямой эфир, выпил Панас лишку, забылся, ну и возьми да и ляпни в конце сказочки: «От така-то х…я, любi малятка…» За то и пострадал. Нет ни одного свидетельства тому случаю — по рассказам его сослуживцев, Дед никогда не пил перед эфиром, хотя на телевидении эта славная традиция сложилась еще в 60-е. Да и бранных слов не употреблял.
Разумеется, кровавая гэбня деда не любила. Однако все попытки убрать его с экрана с треском провалились из-за лютого сопротивления малолетних бандеровских повстанцев. Когда Деда выпилили из эфира, отдел писем реально завалило мешками писем от детей с требованиями «повернiть дiдуся Панаса!!! ». Пришлось вернуть.

По всей видимости, именно о нем вспоминает Лесь Подервянский в «Казка про Рєпку, або Хулі нє ясно?» , восклицая устами Соломона Самсоновича: «Хуйня це все! Басні дідуся Панаса, не було ніяких слонів…» 
Есть вариант продолжения фразы: «Отака хуйня, малята. Надсилайте малюнки»