Древняя Греция

Древняя Греция (др.-греч. Αρχαία Ελλάδα ) — общее наименование древних эллинских разношёрстных мелких городов-государств, царств и одной недолговечной империи некоего Александра.

Это сегодня Греция — анальная рабыня Германии и МВФ, готовая за бесконечные кредиты делать всё, что тётя Меркель скажет, начиная с массовых увольнений в госсекторе и повышения налогов и заканчивая приватизацией недвижимости, крупных компаний и даже островов. Впрочем, уже вновь не готова, спасибо товарищу Ципрасу. А ведь когда-то эллины на полном серьёзе претендовали на первенство в гонке древних цивилизаций.
Пару-тройку тысяч лет назад Греция была вполне себе крута — греки обитали чуть менее, чем везде: к территории Древней Греции вполне можно отнести и Кипр, и западное, и северное побережье Турции, и даже изрядный кусок Италии, Сицилии и южного побережья Франции, не говоря уже о всяких там Крымах и Кавказах. Вообще в те времена греческих поселений (эллины любили попутешествовать) по всей широкой балканской округе насчитывалось значительно over дохрена. И везде эллины несли в массы разумное, доброе, вечное (амфоры и монеты там до сих пор выкапывают).
Древняя Греция была оригинальна. Современные люди любят римлян за истории об огромной пафосной империи, египтян за пирамиды и мумии, на которые можно поглазеть в очередном отпуске, но если речь пойдет о древних греках, то школота в первую очередь прокричит в монитор «ЭТО СПАРТА», а нормальный человек вспомнит Афродиту (более известную как Венеру) Милосскую. В греках причудливо сочетались развитые культура и философия, зашкаливающее ЧСВ, любовь к красивым сооружениям, спортивным играм, зуд писькомерства во всём, высокая мораль и жажда новых знаний. И всё это на фоне непрекращающихся срачей всех греков друг с другом и соседями.
Римляне со своей империей выглядят просто и прямолинейно: прийти, увидеть, нагнуть, подчинить, а затем получать глубокое удовлетворение от собственного неебического величия. Они смотрели на окружающий мир крайне утилитарно и практично. А эстетствующие греки (которых римляне по умолчанию считали изнеженными слюнтяями и двуличными мудаками), напротив, могли часами и днями рассуждать о высоком, любоваться красотами мира, а также википидорствовать на свой, древний, манер, собирая знания обо всём подряд. В силу такого образа жизни и политических систем эллины не просто считали себя лучше других, но и активно пытались это доказать другим величиной своих зданий, флотом и эпичными поэмами. А их культурное наследие, невзирая на любые SO, таки лежит в основе нашей современной цивилизации. Вместе с тем уровень развития греков был заметно ниже, чем у восточных/южных соседей из Вавилона и Египта. Просто исторически сложилось именно так, что римляне многое откровенно скопипиздили из культуры греков. А христианская Европа многое взяла из культуры римлян, да и самих греков, мутировавших к тому времени в ромеев.
Говоря «древняя Греция», среднестатистический школьник/студент представляет себе Грецию «классическую», с демократией, Спартой и философами. На самом же деле древняя Греция — это целый ряд цивилизаций разной степени меметичности. Ну вот например:
Демократия, как много в этом слове поводов для срачей и конструктивных споров! Почему в наше время так сильно уважают греков за их изобретение нового социального строя? Собственно древнегреческая демократия, version 1.0, была кошерной для тех времён и условий. Давала грекам +100500 к ЧСВ и хоть какую-то систему сдержек и противовесов в отношениях народа с власть имущими. У греков право голосовать и избираться на должности имел исключительно свободный гражданин, не только обеспеченный материально, но также способный, случись какой пиздец, взять оружие в руки и защитить свой полис от врагов. Ну или, если благосостояние не позволяет служить в фаланге, отпахать лёгким пехотницем или хотя бы гребцом на <del>галерах</del> триерах. VIPы предпочитали служить в коннице, что было дюже почётно, ибо стоили кони до хуя. Ах да, о толерантности тогда никто и краем уха не слышал.
Также демократия состояла из следующих параграфов:
Лулз: в Афинах вся полиция состояла из рабов-иностранцев, причём правительство закупало самых лучших и крепких военнопленных из числа скифов. В случае совсем уж толстого песца афинская полиция могла выйти на поле боя в качестве конных лучников (крайне редко, но таки случалось!). Возникает вопрос, почему же скифы не съебались из рабства обратно? Но Афины — слишком далеко от Скифии, вернуться в которую можно было либо морем (а скифы ни разу не мореплаватели), либо через земли варваров (с большой вероятностью заблудиться, попасть в рабство повторно или же оказаться немного распотрошённым варварами, которые, как утверждают историки, были зело простодушны и вполне могли сначала взять и уебать, и уж только потом поговорить).
Понимание демократии греки родили не от нечего делать, а в лютых геморройных муках, пытаясь найти выход из постоянных внутригородских срачей между элитой и простыми гражданами, между крупными и мелкими землевладельцами (ведь годная земля была основной ценностью в холмистой стране), между тиранами и их благодарными подданными. В срачах родилась если не истина, то по крайней мере компромисс по имени античная демократия. Ради стимулирования проявлений гражданской позиции бедным гражданам в Афинах даже платили за их присутствие на голосовании. Слово «идиот» имеет греческое происхождение и обозначало человека, который не интересуется политикой, забивает на свои гражданские обязанности и живёт себе в свое удовольствие с формулой «без меня разберутся». Когда в Афинах начала развиваться демократия, ораторы стали употреблять это слово в презрительном значении, подразумевая, что идиоты поступают так не просто из личных предпочтений, а от недостатка ума, ибо только идиоту может быть непонятно, что «без него» ничего в его пользу не решится.
Далеко не все греки были в восторге от демократии и искренне любили сильную руку тирана или царя. Аристотель вполне себе был сторонником республики на римский манер (ни разу не демократичной в современном смысле).
В Афинах рабы находились в относительно лучшем положении, чем в других греческих государствах. Боязнь того, что поставленные в невыносимые условия рабы (коих было значительно over 9000) могут немного восстать, привела к запрету государством самочинных расправ граждан со своими рабами. Такое положение афинских рабов возмущало противников демократии. «Очень велика в Афинах распущенность рабов и метеков, и нельзя тут побить раба, и он перед тобой не посторонится».
Об эпичном спартанском кино-комиксе читайте ТАМ.

Про жёсткое воспитание юношей-спартанцев, искривлявшее им психику, превращая в биороботов, заточенных лишь под походы, убийства и сражения, знают практически все. Помимо брутальности и суровости, Спарта стала самым ярким примером ахтунговости Древней Греции, ибо служба в армии до тридцати лет у этих бравых вояк сочеталась с тем, что деды регулярно сношали черпаков не в переносном, а в совсем даже прямом смысле слова. Молодые спартанцы, испытавшие на себе анальные прелести армейской службы, часто даже испытывали определенные трудности в общении с женщинами. Когда приходила пора первой брачной ночи, невесту оставляли с юношей в полностью тёмной комнате, одетую в мужскую одежду и с мужской причёской, дабы парень смог привыкнуть постепенно. Хотя юноши были только по названию юношами: побывав во многих сражениях, прослужив до дембеля, спартанцы становились юридически взрослыми в 30-31 год (при средней продолжительности жизни немногим больше сорока) и только тогда получали право жениться на молоденькой 14-16-летней девушке, которая в день свадьбы жертвовала богине свою любимую куклу.
Таки нет археологических подтверждений знаменитой легенде, что слабых или уродливых младенцев в Спарте сбрасывали со скалы, ибо за века таких скелетиков должно было накопиться немало. Но необходимо учитывать, что кости младенцев весьма хрупки, а то, что вода даже камень точит, известно многим. Зато взрослых скелетов там раскопали более чем достаточно — скорее всего, преступников и военопленных. Если спартанцы такое и совершали с киндерами, то в очень древние времена, до классической Греции.
Отдельным мемом является спартанская жрачка. Главным блюдом была так называемая «чёрная похлёбка» (μέλας ζωμός), в самый раз подходившая, чтобы прокормить солдата, но для всех других представлявшая исключительно пример карательной кулинарии. В избалованных итальянских колониях так вообще утверждали, что именно из-за ентого супчика спартанцам похуй смерть. Спартанцы в ответ утверждали, что надо сперва потренироваться, пока не свалишься с ног, потом выкупаться в ледяной речке (у них этого добра хватало), а потом уже жрать. Проверять люди как-то не торопились, вследствие чего после падения Спарты рецептик был благополучно забыт (известно только, что использовались свинина, свиная кровь, чечевица, соль и уксус). Тысячи через две лет, правда, Гулливеру сварили порцию спартанские духи. Как он пишет руками Свифта, «отведав ее, я не мог проглотить второй ложки».
В отличие от граждан богатых Афин, граждане Спарты ничего не производили и жили за счёт того, что удавалось отнять у илотов (спартанских рабов, отличавшихся от обычных рабов тем, что, подобно крепостным, они имели свой дом и хозяйство). Илоты, платя любовью за любовь, очень старались произвести столько, чтобы отнимать было нечего. Годным примером того, как илоты ценили своих хозяев, служат события после землетрясения, в 464 году до нашей эры разрушившего Спарту. Илоты тогда тут же рванули в город — но не спасать господ из-под развалин, а добить их. Спартанцам повезло — царь Архидам успел собрать всех выживших воинов и, превозмогая, победил многократно превосходящую толпу восставших рабов. Время от времени кто-то из потомственных аристократов разорялся и переходил из числа «равных» в так называемые «опустившиеся». Приток же новых граждан-аристократов практически отсутствовал: мало кто из иностранных голубокровок желал перейти жить в Спарту и сменить образ жизни настоящего аристократа на спартанский.
При всей крутизне Спарта прославилась эпичным просиранием всех полимеров. Произошло это по причине постоянного уменьшения числа полноправных граждан. Оно уменьшалось не только и не столько из-за низкой рождаемости (спартанки «умудрялись» забеременеть и родить сына, даже когда мужа не было дома пару пятилеток), а из-за того, что полноправными гражданами Спарты могли быть исключительно потомственные аристократы. Да-да, при всей повальной нищете спартанских граждан, они являлись ниипаццо потомственными аристократами, а их нищета была связана не только со спартанскими традициями, но и с тем, что экономика Спарты постоянно находилась в глубочайшей жопе. Еще один лулз — спартанская «конница» воевала пешком в фаланге, составляя тот самый отряд из трёхсот спартанцев, и хотя воевали они пешком, но в этот самый отряд принимали тех, кто мог позволить себе иметь коня. Какой в этом смысл? А такой, что не имевшая в достатке не то что лошадей, а даже ослов, спартанская армия передвигалась со скоростью хромой черепахи. Конный отряд был чем-то вроде спартанских ВДВ.
Изначально процесс разорения граждан был медленным и малозаметным, но после греко-персидских войн и разрешения продажи земли этот процесс стараниями местных олигархов, известных как «сто богатейших семей Спарты», приобрёл обвальный характер, завершившийся тем, что к крушению Спарты в ней не осталось других полноправных граждан кроме самих олигархов и членов их семей. Особенно показательно, что спартанский царь, вознамерившийся остановить этот процесс и раздать земли олигархов потомкам разорившихся аристократов, был… казнён за попытку государственного переворота! При всём при том олигархам отнюдь не мешали спартанские традиции, запрещавшие хранить в Спарте деньги и каравшие за это смертной казнью. Просто все свои богатства олигархи держали в заграничных банках, то бишь в крупных храмах, выполнявших в то время функции банков. И когда Спарта рухнула, все эти богатства так и остались там, за пределами нищей Спарты.
Также показательно то, что Спарта, как правило, проигрывала войны не потому, что терпела поражения, а потому что её военачальникам давали взятки за проигрыш войны. Не помогало даже то, что во главе войска часто стоял царь собственной персоной. По спартанской традиции царей было двое: один отправлялся на войну, другой оставался дома править, и правил не один, а во главе совета старейшин из тридцати достойнейших граждан (как правило, все тех же олигархов). Не помогало и то, что совет старейшин посылал царя на войну в сопровождении пары доверенных соглядатаев — судей, известных как эфоры, которыми обычно становились выслужившиеся выходцы из беднейших аристократов. Бедность в Спарте считалась добродетелью, но выросшему в нищете эфору было трудно устоять перед царскими взятками, и поставленных следить за полководцами эфоров просто покупали вместе с ними. Практически единственной проблемой был спартанский запрет на ввоз денег, потому взятки и оседали в заграничных сокровищницах храмов. Итог: доблестные и несокрушимые спартанцы сгубили сами себя безудержной коррупцией, что характеризует их уже не такими твердокаменными типами, какими их привыкла видеть мировая общественность. Природа берет своё!
В 371 году до нашей эры фиванцы разгромили в пух и прах доселе непобедимую спартанскую фалангу в битве при Левктрах. В этом сражении фиванский полководец Эпаминонд придумал использовать «косой строй»: при средней глубине построения в шесть шеренг он поставил на левом фланге ударную колонну глубиной в 50 шеренг. Колонна прорвала спартанскую фалангу, царь Клеомброт, как и полагается труЪ-спартанцу, погиб, а его воины впервые в истории поддались панике и позорно бежали с поля боя. Одержав победу, Эпаминонд двинулся на Спарту и освободил илотов. Спартанцам едва удалось отстоять свой город. Все в Элладе тогда получили качественный разрыв шаблона от таких событий. Столь громко получив по рогам, спартанцы стали вести себя тише и скромнее, но теперь время от времени получали пиздюлей от македонцев и римлян, осознавших, что спартанцы уже не те. В 190-е годы до н. э. римские солдаты окончательно вынесли ослабевшую Спарту, казнили или обратили в рабов всех, кого нашли, а в городе камня на камне не оставили. В дальнейшем римские туристы неоднократно приезжали на руины послушать истории о пафосных воинах прошлого. Современный же город Спарта, ныне существующий в Греции, был основан только в 1834 году и не имеет с древней Спартой ничего общего, кроме названия и местоположения.
Мореплавателями греки были неплохими, а ещё лучшими колонизаторами. Главный плюс в том, что, в отличие от финикийских, сохранились записи их путешествий. Причины и схемы колонизации — те же, что у финикийцев.
А началось всё давным-давно, когда греки обнаружили, что страна их просто охуеть как изрезана природными гаванями, заливами и густейше облеплена разнокалиберными островами. На противоположный берег в Малую Азию греки сваливали ещё при минойцах. При микенцах и дорийцах процесс пошёл ещё дальше, и греков в Малой Азии стало просто дохуя.
Однако настоящая колонизация случилась уже после. ЧСХ, одним из главных её центров был ионийский Милет. Проблема аналогична финикийской — народу много, земли мало. Дело усугубляло также то, что у греков младшим сыновьям после смерти бати доставалось из наследства ноль целых хуй десятых. Поток сынов Эллады направился всюду, куда морские боги и (не)удача занесут. Винрарный пример пути типичного греческого колониста есть в поэме «Енеїда» Котляревского. Греческие колонии не были однородными, как у финикийцев, так же как и сами греческие полисы. Например, Пантикапей был монархией, а соседний Херсонес — олигархической республикой.
Колоний было настолько много, что в сумме их население превышало таковое самой Эллады. Колонии стали светочем греческой культуры во многих регионах, включая Эту страну, став первыми государствами на территории России-матушки. Наследие их можно лицезреть в греческих кварталах таких городов Необъятной, как Ростов-на-Дону, Краснодар, Севастополь, Симферополь. Боспорское царство в своё время было единственным независимым греческим государством вообще.

Священной темой для каждого эллина всегда была тема войн со злыми и ужасными персами. Греки вообще любили позиционировать себя как свободных, сильных и красивых людей, что сражаются против злых, быдлообразных и тупых рабов царей персидских. Так легче было отделять себя от окружающих варваров и прочей древней гопоты. Вполне возможно, что те же римляне заразились ксенофобией от греков.
Сами греки не были миролюбивыми и добрыми, как и их соседи. Будучи потомками весьма брутальных ахейцев, дорийцев и еще парочки суровых племен, эллины любили повоевать как на море, так и на суше. Во многих городах-государствах единолично неплохо правили цари, хотя реальную власть держали в своих руках старейшины и авторитетные люди (Спарта), в других — все вопросы решались в узком кругу олигархических семей (Фивы), и наконец, в некоторых — общегражданским голосованием (Афины).
В большинстве полисов регулярно проходила грызня между партиями олигархов и демократов. Нищеброды пытались стать полноправными гражданами посредством бунтов, а также периодически к успеху шли отдельные вожди, что добавляло живительную порцию фана в местный колорит. Даже у маленьких полисов, где жило не больше 2000 человек (из которых полноправных граждан было штук этак 300—400), были большие амбиции, чаще оборачивавшиеся против них. Афины регулярно экспортировали демократию морским путём в соседние полисы, а Спарта и Фивы всяческими этому противились, дабы насадить соседям свою версию «демократии». В Спарте любили свергать тиранов не меньше, чем в Афинах, но, в отличие от афинян, у спартанской власти стояла тусовка олигархов, отобранных не по признаку богатства, а по аристократизму происхождения, то есть приверженных «правильной», с точки зрения Спарты, идеологии.
Но все равно количество свободных граждан в древнегреческом обществе было достаточно высоким. Тираны тоже были, и иногда очень даже полезные в борьбе с обнаглевшими олигархами — например, правитель, носящий гордое, но смешное для нас имя Писистрат. Даже короткий взгляд на всю эту политическую тусовку дает понять, как интересно и задорно проводили греки свободное время. Ряд убийств известных тиранов красивыми юношами, которые были с ними в гомосексуальных отношениях, привёл к тому, что педерастия приобрела политический оттенок и репутацию любви к свободе, которая только возвышала её в глазах афинян.
А что касается персов, то их империя на момент первого вторжения в Грецию (490 годы до н. э.) находилась уже на финальной стадии расширения, когда ее размеры заставляли ее рассыпаться под собственной тяжестью. Энтузиазма и ресурсов Ахеменидам с трудом хватало на контроль завоеванного ранее. Небольшое племя персов, подобно монголам, сумело за полвека подчинить себе весь Ближний и Средний Восток, Египет и кусок Индии, но потом упёрлось в несовершенство тогдашней системы управления, кривую логистику и непрекращающийся сепаратизм разношёрстной империи. И хоть юнитов и лута Персидская держава могла производить в разы больше и скорее, чем Греция, но в затяжной войне греки таки оказались выносливее и изворотистее. Полвека стороны бодрили друг друга регулярными вторжениями, набигали, ограбляли и тому подобное. И если про Фермопилы и Марафон знает почти любой школьник, не прогуливавший историю Древнего мира, то про дерзкое вторжение греков в Египет мало кто знает.

Веками у греков в головах существовало два патриотизма, один на всех общеэллинский (который как бы помог одолеть орды персов), и местечковый. Последний был почти всегда сильнее. То есть житель, например, Афин вполне осознавал, что житель какого-нибудь Коринфа такой же грек, как он, но таки афинянин афинянину ближе.
Спарта, будучи сферическо-эталонной аристократической республикой, постоянно сралась с Афинами, где была как бы демократия с Парфеноном и гетерами, а также слегка демократическими Фивами, командовавшими в Беотийском союзе в Средней Греции. Соседи всегда друг друга подозревали во всяком нехорошем, и при случае кидали или предавали, если была возможность извлечь профит. Греко-персидские войны — редчайший пример сплочения всех греков перед лицом нашествия, но даже в этом случае часть из них поддержала персов.
Некоторые историки вообще считали, что этот конфликт был великим и пафосным столкновением хороших, демократических Афин и плохой, олигархической Спарты. Но конечно, эта натянутая на глобус версия таки чушь. Афинское государство к началу самого эпичного внутригреческого срача выглядело примерно так, Спарта так, Фиванцы в войне поддерживали спартанцев, но сильно на них обиделись, когда те отказались признать фиванские права на несколько Зажопинсков в Средней Греции. Афиняне, сильно поднявшись на торговле, имели самый крупный флот, у Спарты флота вначале почти не было, но сухопутная армия разрывала противника на поле боя эффективнее всех на тот момент.
Война началась как очередной, ничем не примечательный срач, но набирала обороты всё быстрее и быстрее. Спартанцы, естественно, всё списывали на злых афинян, мол у них слишком много богатства, чванливости и пороков, а им все мало и мало! Афиняне же заявляли, что просто защищают себя и интересы своих союзников. Но то, что войны искренне хотели обе стороны — несомненно.
Стоит упомянуть нестандартного спартанца, военачальника и адмирала (наварха) Лисандра. Сей муж был хитрожопым циником, подсиживал своих коллег, флюродросил персидскому царю (за что получил под свое управление все греческие города, бывшие на тот момент под персидским владением), стащил спартанскую флотскую казну, дабы она не досталась его преемнику, с которым у Лисандра была давняя вражда, при этом ему ничего за все это не было. Даже более того — за пределами Спарты Лисандр стал почти безграничным тираном, особенно после полного поражения Афин и насаждения там олигархического правления, что произошло при непосредственном участии нашего героя. Свою буйную голову генерал-адмирал сложил в очередном походе, так и не оставив мечты стать царем Спарты.
Политический соперник Лисандра Павсаний был намного унылей, и вообще не стоил бы упоминания, если бы не разорвал шаблон тем, что, будучи царём, оказался не ярым монархистом, а ВНЕЗАПНО либерастом и демократом, восстановившим в Афинах народную демократию. Это в Спарте совсем не поняли, объявили его <del>врагом народа</del> врагом Спарты, и приговорили (царя!!!!) к смертной казни. И казнили. Такие дела.
Но самым доставляющим оказался олимпийский чемпион, стратег и человек Алкивиад, прославившийся тем, что служил то Афинам, то Спарте, то персам и везде шёл за своего — в Афинах выглядел изнеженным аристократом-демагогом, крайне щедрым к народу и народом очень любимым, в Спарте — исповедовал спартанский образ жизни и усиленно тренировался с утра до вечера, а в Персии вёл себя как тру-персидский вельможа, не терпящий никакого панибратства от нижестоящих. Через некоторое время неизменно оказывался вынужден бежать и переходил на другую сторону. Причём полководцем и адмиралом он был нехуёвым и одерживал эпичные победы, а вот в политике, в которую он активно лез, ему везло не так хорошо и после крупных политических успехов он таки оказался приговорённым к смертной казни.
Интересен сокрушительный провал афинян в их попытках распространить свою власть на Сицилию, пока спартанцы там не подсуетились. Местные греки-колонисты в гробу видали граждан Афин, и с помощью Спарты полностью уничтожили и флот и армию вторжения. История похода афинцев на Сицилию изобиловала нехуевыми драмами, превозмоганиями и предательствами (почему об этом еще не сняли хороший, годный блокбастер — решительно непонятно). К концу войны Афины уже ненавидели все, даже их верные союзники, поскольку из-за потери важнейших рудников и флота поборы на военные нужды становились совсем уже невыносимыми. Афинские рабы, чуя приближение упитанного пушного зверя, перебегали к спартанцам, благо бежать было недалеко, даже несмотря на то, что закон в Афинах к ним относился мягче, чем в иных городах.
В результате Пелопоннесских войн пятого века до нашей эры в Греции образовался радикальный избыток хорошо обученных солдат. Возвращаться к мирной жизни с унылым скотоложством, унылой политикой и прочим тотальным унынием без зомбоящика и интернета в своих унылых городках-государствах они никак не хотели. Кроме того, по всей Греции стало слишком тесно от граждан с активной гражданской позицией, постоянно бурлили разнообразные перевороты, заговоры, и те, кому особо терять уже было нечего, собрали вещички и уплыли из сраной Гречки куда глаза глядят. Об этом эпизоде истории можно почитать там.
Кроме всем известных трехсот спартанцев, в истории Греции есть ещё триста героев, отметившихся доблестью, громкой смертельной битвой и крепкой мужской любовью. Вообще число 300 — стандарт для греческих боевых подразделений. Отряд фиванцев имел своеобразный обряд принятия присяги — на могиле Иолая, любовника, друга и соратника Геракла, что намертво привязало репутацию этих героев к нравам отряда, и наоборот. Причем такой способ принятия присяги был даже не странным, а скорее логичным для того времени, ведь в отряд набирали исключительно парочки влюбленных ахтунгов, которые впоследствии превращались в настоящих боевых пидорасов.
Отряд обрел свою славу в уже упомянутой битве при Левкрах, где спартанцы получили по рогам сильнее всего. Командующий и царь Спарты погиб, его войско, забив на всё, сбежало, а спартанцы потеряли более тысячи человек убитыми. Причем основные потери пришлись на самих лакедемонян (их союзники успели вовремя унести ноги), то есть полноправных граждан Спарты, бывших наиболее подготовленными воинами. А ведь по спартанским законам проявившие трусость в бою лишались гражданских прав. В данном случае это означало, что, следуя букве закона, Спарта вообще осталась бы без граждан. Выход нашел новый спартанский царь, объявив: «Будем считать, что в этот день законы спали».
Но во времена Филиппа Македонского отряд героически полег от копий македонской фаланги. Дело в том, что сам Филипп по молодости был заложником в Фивах, и своим глазами видел подготовку этих воинов. И в битве сделал все возможное, чтобы отсечь фиванцев от остальных греков, окружить и перебить. А так как ЧСВ победителей спартанцев было на тот момент самым зашкаливающим, ну а кроме того бежать перед лицом своих возлюбленных, которые дрались рядом, было как-то некрасиво — никто из них не сдался македонцам. Считается, что лично в истреблении героев участвовал юный Александр. Зато все эти триста фиванцев получили приличный монумент на месте своего геройства. Сами Фивы, как очаг непокорства и сепаратизма, были сурово вырезаны и разграблены Сашей.
Тема фиванцев довольно популярна в некоторых слоях интернет-жителей и может быть использована юным троллем в обществе, где не любят тему нетрадиционных отношений, скрещенную с армией. Пошлая тема «боевых пидорасов» — один из распространенных методов призвать в дискуссию участников.

Религиозным фанатизмом греки не особо страдали. Их боги имели те же пороки, что и люди, и все считали, что это вполне нормально. Особенно широко распространился у греков культ героев — полубогов, рожденных смертными женщинами от богов или заслуживших свой статус эпическими легендарными свершениями. А это уже позволяло особо пафосным и аристократичным семьям присвоить себе в качестве предка-родоначальника того или иного героя: Геракла, Ясона, Одиссея, Ахилла или Гектора на худой конец, что давало +1000000 к родовитости и ЧСВ.
Что непривычно для аврамических религий, греки даже на коленях перед богами не стояли, а разговаривали как с обычным человеком без коленопреклонения и лборасшибания. Централизованного культа и должности аналогичной папы римского или патриарха у них тоже не было. Были равнозначные священные места, храмы каждого бога отдельно. Жрецы так или иначе принимали участие в политике, ведь у греков никто не запрещал быть и служителем культа и политиком одновременно. Алсо, храмы играли роль… банковских хранилищ для всяких ценностей.
Попытки ввести религиозный культ Александра Македонского ещё при его жизни вызвали в Греции ироническое отношение и вспышку lol-эффекта. «Если Александр желает быть богом, то и пусть будет богом», — заявляли по этому поводу спартанцы. Однако уже через два поколения Деметрию Полиоркету, как освободителю Греции, эллины воздавали божеские почести. О некоторых архитектурных чудесах и храмах Греции можно почитать ТАМ.
 

Бокс на Олимпийских играх был жёстким спортом. Боксёры нередко использовали металлические накладки в своих кожаных бинтах, паузы были нерегулярны и делались лишь по требованию сторон. Бои продолжались до тех пор, пока один из противников не сдавался/уходил в нокаут или не умирал. Хотя последнее было не очень хорошо для «победителя», так как победа присуждалась погибшему боксёру, типа превозмог. Ну хоть какое-то утешение. Ещё жёстче был панкратион ("греч." «со всей силы») — в нём хоть и не использовались бинты со свинчаткой, но зато можно было бороться и пинаться, аки в ММФ, и вообще это были почти что бои без правил: запрещалось только бить по глазам и кусаться, а покровителем сего спорта считался Геракл, уделавший таким манером Немейского льва. В молодости панкратионом успешно занимался Платон; впрочем, в своей Академии он наставлял учеников в обычной, более близкой нам . В Спарте, кстати, был и женский панкратион.
Лулз: женщины не могли выступать на олимпийских играх, но ВНЕЗАПНО могли участвовать и даже становиться настоящими чемпионками! Всё дело в юридической лазейке, согласно которой чемпионом в гонке на колесницах объявлялся владелец колесницы и лошадей, а не возничий. И при запрете женщинам посещать игры в качестве как спортсменов, так и зрительниц, формального запрета присылать женщинам свои колесницы не оказалось. Чем и воспользовалась родная сестра спартанского царя — Киниска, доказав всем, что ЭТО СПАРТА, и успешно протроллив олимпийских судей.
Интересно, что Элида, мелкое греческое государство, на территории которого, собственно, и проводились игры, сумело выторговать для себя особый статус, заставив всех остальных греков поклясться, что те никогда не нападут и не завоюют их карликовую страну. Благодаря этому на протяжении нескольких веков местные жили жирно и припеваючи, обслуживая олимпийских туристов и паломников в крупные храмы. Но среди остальных греков элейцы пользовались дурной славой сельской алкашни, быдла и неразборчивых гомосеков. Судьями на играх были только элейцы, носившие особые красные одежды.
У эллинов существовало ещё несколько священных Игр (Немейские, Пифийские, Истмийские), но их Значимость™ для современников сильно уступает олимпийской.

Как ни странно, мечты греков о едином и сильном государстве воплотились в реальность. Но за них это сделали братские соседи, которых тру-эллины долго по умолчанию считали безграмотными колхозниками и полуварварами. Македонцы — помесь греческих колонистов и местных племен — себя называли эллинами, по большей части говорили на греческом и писали на нем. Но лишь цари Македонии гарантировано котировались как потомки правильного эллинского рода, в связи с чем их юридически признавали в остальной Гречке. Такое предвзятое отношение афинян, спартанцев и прочих к македонцам как народу в итоге вышло им всем боком.
Как только Афины и Спарта повыпускали друг другу кишки, а Фивы позорно слили свой потенциал, Македония тут же растолкала ослабленных соперников. Знаменитый папаша Александра, Филипп Второй, оказался царём с огромным шилом в жопе и бесконечным запасом энергии. Несмотря на редкостную быдловатость, царь таки был талантлив, умел совмещать крепкий кулак, хорошо подвешенный язык и тугой кошелёк в отношениях с соседями. Но не отличался сдержанностью характера и при любом удобном случае выпускал свою кожаную змею на волю, пил за троих и ругался как матрос. Вздрючив северных варваров-соседей, Филипп вмешался в дела собственно Греции на стороне фиванцев, в их сраче против Афин, но затем сами же Фивы были зохаваны Македонией.
Именно благодаря Филиппу его сынуля получил отлично настроенную, сильную военную машину — объединённую Грецию, — и всё, что ему оставалось сделать, так это двинуть толпу греков на Восток, на персов, у которых тоже вовсю бурлили заговоры, бунты, треш и угар. О занимательных приключениях Сани Македонского и его друзей эллинов можно почитать ТУТ.

Но поскольку греки не любили долго ходить организованной толпой, то сразу после смерти Александра всё стало как прежде, вернувшись к срачам и грызне, которые через 11 лет и привели к распаду с таким трудом выстроенной империи. Только масштаб внутригреческих срачей разросся в разы — ведь теперь в эллинский мир были включены сотни и тысячи новых городов, стран и жителей на Востоке. ЧСВ греков в этот период было как никогда зашкаливающим: Саша Македонский сделал их привилегированным этносом (ионака) на просторах от Эгейского моря до западной Индии, да и разница между македонцами и собственно эллинами уже никак не ощущалась. См. Греко-Бактрийское царство, а также, как занимательный пример синтеза культур, — греко-буддизм. Не шутка ведь — твой дед был правителем сраного мелкого иллирийского Зажопинска на берегу унылой бухточки, а ты уже правитель древнего Египта или сидишь задницей на Вавилонском троне. Зазвездившиеся эллины теперь могли позволить себе всё что душе угодно.
Поэтому, когда с севера вдруг подъехали галатийские ребятки под предводительством некоего Бренна, никто и подумать не мог, что они полностью вынесут северо-восток страны и зохавают Малую Азию и немного Причерноморья, попутно настреляв иллирийцам, фрако-дакийцам, <del>древним украм</del> скифам с сарматами и анально поработив некогда могучую Фригию. При этом по уровню боевой подготовки это кельтское племя отличалось от греков примерно как толчки от реконструкторов. О культе поклонения Ктулху у галатов ничего не известно, но они продемонстрировали офигевшим грекам, как надо правильно есть моск в буквальном смысле.
А когда с Запада уверенно показались римские орлы, никто не хотел верить, но прецизионный греческий жопомер показал, что эти-то ребята, скорее всего, придут к ним всерьёз и надолго. Эпические попытки выпинать римлян назад в их Италию достойны отдельных статей: чего только стоит построенная Архимедом с помощью матана, серебра и рабов система зеркал, с помощью которой удавалось успешно поджигать римские кораблики ещё на подходе к бухтам. Но Гречка уже была не та. И второй век до н. э. поставил точку на независимости всех эллинских государств, сожранных Империей©™. Повезло лишь Афинам со Спартой, которым добрый Сенат Рима в честь прошлых демократических заслуг оставил символическую автономию. Самые окраинные северо-восточные греческие государства, на которых Риму было по сути похуй, смогли оттянуть свою кончину ещё на несколько веков, пока их потихоньку не сровняли с землёй последовательно сарматы, готы с их анальной дружбой и аланы.
Византийцы/ромеи хоть и использовали вовсю греческий язык, но были уже совсем не теми греками, о которых говорится в этой статье. А вторжение ушлых славян в VII—IX веках окончательно перемешало этнокультурную кашу Эллады. Когда пришли турки, Греция была абсолютно унылой глухоманью с руинами чего-то там древнего — местные даже толком и не знали, а что это там такое на Акрополе торчит. Дошло до того, что даже образованные греки считали руины храмов Акрополя остатками первых христианских храмов — что, впрочем, недалеко от истины, ведь Парфенон с VI века был собором Девы Марии (Марии Парфенос, так что название не изменилось), и в этом качестве даже побывал культовым местом паломничеств в раннем Средневековье.
Но с приходом восемнадцатого века и увеличением количества образованных на западный манер греков ситуация стала понемногу исправляться.
А в итоге все умерли. Ну, в смысле — древние греки давно умерли. Но их мысли и дела настолько сильно повлияли на всё будущее цивилизации, что опровергать его уже и неуместно. Игроделы и киношники любят Грецию меньше, чем Рим: количество продукции говорит само за себя. И если вы жаждете спискоты по играм, то вот вам
"(спойлер: "Age of Empires, Age of Mythology, God of War, Xena: Warrior Princess, Rise & Fall: Civilization at War, Titan Quest, немного Rome:Total War, Loki, Rise of Argonauts, Zeus: Master of Olympus, Rise of Nations, Apotheon")" , а по фильмам "(спойлер: " А тут пусто! На самом деле вам ТУДА")" .