Фантастика

Фантастика — сорт литературы и кина, основанный на звездолётах, ОБЧР, машинах времени и неизвестном. Некогда доставлявший стараниями ремесленников сейчас в основном мутировавший в б-гомерзкое тоскливое дерьмо. Наилучшие образцы рядом нердов возводятся в степень культа.
До сих пор не удаётся ни выяснить однозначно имён отцов-основателей, ни даже дать внятного определения самому жанру, хотя элементы фантастики встречаются ещё в произведениях, которым сто лет в обед. Главным виновником вакханалии есть основания считать усатого английского дядьку Герберта Уэллса, без зазрения совести напридумывавшего сюжетов, которые кормили бы менее оперативных товарищей ещё много-много лет. Хотя до него был ещё Жюль Верн, который не только капитана Гранта искал, а ещё и захватывал мир на вертолёте, плавал на подводной лодке, стрелял газовыми снарядами из суперпушки, летал из неё же на Луну и выселял миллионеров на океанские лайнеры. А ещё раньше был Фрэнсис Бэкон, отец современной науки и технократизма, в «Новой Атлантиде» (XVI век) снабдил поселян высокотехнологичными девайсами, включая магнитофон, подлодку и прочее… ну ты понел. При желании к фантастике можно причислить и Франкенштейна, и готический роман, и качественную российскую музыку, но, скорее всего, в этом нет нужды.
Классификация произведений, так или иначе причисляемых к фантастике, обычно становится поводом для холиваров а-ля «Желязны — НФ или фэнтези?» Осложняется ситуация тем, что в среде поклонников научной фантастики ценителей фэнтези зачастую считают неполноценными любителями сказочек. Свою лепту в разрастающуюся проблему внёс, не успев зародиться, киберпанк.
При всей условности деления, среди тонн дёгтя и капли мёда всё же можно выделить несколько направлений.
 
У данного жанра давно отпала потребность в прилагательном, и тем не менее, любую эпопею с бластером и восстанием машин заведомо причисляют к НФ. Научной такую фантастику продолжают называть, даже если автор опуса из всех «наук» имеет понятие разве что о саентологии.

Любимыми мотивами авторов «научки» являются:

В умах обывателей фэнтези прочно связано с ролевиками, что подчас оскорбляет и офисный планктон, который читает себе Асприна и знать не знает о волосатых подростках с деревянными мечами, и тех ролевиков, которые заняты, скажем, реконструкцией.
Фэнтези — вообще чуть ли не главная проблема литературы в России, особенно то, что с приставкой «юмористическое». В то же время на загнивающем западе данный жанр приносит не только прибыль авторам, но и какое-то моральное и эстетическое удовлетворение читателю. Тут надо включить мозг и вспомнить, на чьей мифологии основывается 99,89% произведений этого жанра. Получается типа «кавер-версия» западных сказок.
 
Это приключенческая или детективная литература, в которой фантастика только играет роль заднего фона. Особенно стоит отметить избитый сюжет про то, как некий герой спасает от тирании целую планету или галактику — самолично расстреляв всех врагов из бластера. Само собой, за такие свершения ему в качестве награды подгоняют какую-нибудь блондинку. И таких, с позволения сказать, «романов» накропано просто невероятное количество. Оно и понятно, безмозглой школоты (основной потребителей данных высеров) хватало всегда. Годны к употреблению исключительно в сортире для расслабления как моска, так и сфинктеров.
Детективы с приключениями "могут" быть хорошей литературой (привет Артуру Конан Дойлю, Агате Кристи, Рексу Стауту…), в том числе фантастической, просто и без того традиционно относятся к легкому чтиву, а после смешения их ещё и с фантастикой, процент Старджона начинает зашкаливать.
Проблема ещё и в том, что фантастику считают прибыльной, её хорошо берут, хорошо издают и подробно освещают в журналах типа «Мир фантастики». А, скажем, исторические романы многие издательства просто не берут, если фамилия автора не Акунин. Вот и приходится авторам вставлять «попаданца» или какую-то мистику, чтобы попасть в формат. Г. Л. Олди для этого приёма придумали название «Глас из унитаза»:
«Допустим, ты пришелец жукоглазый…»
Политота началась раньше, чем ты думаешь — ещё в XIX веке в России пописывали романы о будущем, и о том, как там будет хуёво с обленившимися и морально разложившимися негодными потомками в дыму паровых махолётов, маховых паролётов и паровых паровозов, и о том, как будет хорошо — магнетизм, электролёты и великая Российская Империя вместе с дружественными кетайцами.
Всё это сейчас интересно только узкому кругу историков, потому как наступил XX век и многих графоманов-утопистов накрыло революцией. Стоит отметить, например, небезызвестный Александр Богданов («Красная звезда», «Инженер Мэнни») был членом РСДРП, большевиком (меньшевиком был Б. О. Богданов). А знаменитый в своё время символист Брюсов написал очень годную антиутопию «Республика Южного креста».
Написанием фантастики не брезговали и писатели-классики. По большей части, фантастика их относилась не к научной и описывала явления духов, демонов и тому подобных метафизических элементов. Хотя вот некто Одоевский, , интернеты предсказывал.
Двадцатые годы были очень буйным, вольным временем. Всё ещё было можно многое, кровавая гэбня™ ещё не распустила свои щупальца, и шли бурные дискуссии о будущем. Но и читатель, благодаря славному ликбезу, пошёл уж другой — закончивший четыре класса комсомолец или рабочий. С третьей стороны, научно-фантастические романы рассматривались как средство образования, поэтому фантастикой не гнушался почти никто.
Платонов, Толстой, Обручев, Беляевы (А. и С.), Булгаков, Шагинян, Гончаров, Эренбург писали залихватские, созвучные эпохе романы про достижения науки и техники, в том числе и про будущую мировую революцию, хотя далеко не всегда в светлых тонах. Для сравнения, в Германии в то же время писали романы, в которых Германия встаёт с колен и всех побеждает. А в Америке бал правили pulp magazines , печатавшие в том числе и фантастику. Также стоит отметить, что в 1938 году в США вышел первый комикс про Супермена, а через год подтянулся и Бэтмен.
Замятин, правда, обломался с публикацией «Мы», попытавшись опубликовать роман сразу же после серии «неправильных» очерков о Петрограде во время Гражданской войны, хотя в то же время вполне себе печатали «Дюжину ножей в спину революции» Аверченко.
В тридцатых уже стало опаснее. Вполне благонадёжную «Страну счастливых» запретили за:
Я считаю необходимым устроить в библиотеках кровавую революцию. Старым книгам следует дать бой. Да, да! Без крови здесь не обойдется. Придется резать и Аристотеля и Гегеля, Павлова и Менделеева, Хвольсона и Тимирязева. Увы, без кровопролития не обойтись. Моя кровожадность не остановится даже перед Лениным и Марксом. Сталин? Придется пострадать и ему!
Правда, самого Ларри посадили куда позже, когда он начал посылать лично Сталину главы из своей сатирической повести, высмеивающей советскую действительность.
Но вообще, нагло цитируя Первушина, в тридцатые годы были:
«Космическую оперу» писали Виктор Гончаров и Николай Муханов. О «затерянных цивилизациях» на Земле писали Владимир Обручев и тот же Беляев. О «затерянных цивилизациях» в космосе писали Борис Анибал, Александр Ярославский и тот же Алексей Толстой. Кроме того, расцветали поджанры, которым еще предстояло сформироваться в американской фантастике: социальная утопия (Г.Адамов, Д.Бузько, Э.Ингобор, В.Итин, Я.Ларри, Л.Леонов, В.Никольский, Я.Окунев, А.Палей), утопическая поэма (А.Гастев, В.Маяковский, А.Твардовский), сатирическая фантастика (Л.Платов, М.Шагинян, И.Эренбург, В.Язвицкий), городская сказка (М.Булгаков, Л.Лагин), военно-фантастический роман (С.Беляев, А.Дмитриев, Ю.Долгушин, П.Павленко, Н.Шпанов).
Во время войны фантастика, естественно, стала в основном военной. Искали шпионов, раскрывали тайны бактериологического оружия, использовали сверхплотное вещество белых карликов в военных целях и тому подобное. Тоже интересное чтиво, особенно если учесть новизну тем для того времени. А ещё во время войны начал печататься Ефремов.
Стоит заметить, впрочем, что слог фантастики до пятидесятых годов довольно прост, а сами сюжеты в основном держатся на фантастическом допущении, а не на персонажах. Это было сделано сознательно, так как фантастическая идея ценилась тогда куда больше, чем выверенные, хорошо построенные действующие лица. Впрочем, «Старик Хоттабыч» Лагина написан в 1938-м году, а читается хорошо до сих пор. Потому что несколько раз перепиливался автором и всеми, кому не лень, в угоду времени, увы.
Есть довольно-таки обоснованное мнение, что к печати допускались только отцензуренные, идейно верные книги. Как обычно, это — полуправда. Энтузиазм людей, строивших мир будущего, нам, сегодняшним, малопонятен. Но считать, что и тогда только последний дурак мог искренне болеть душой за построение коммунизма, — нелепо.
Война перевернула, разломила время на довоенное и послевоенное. А вот темы (да и изобразительный материал) советской фантастики пятидесятых остался таким же, как и двадцать лет назад. Но начиная с шестидесятых в печать стали пролезать и годные вещи вроде Стругацких.

У нас, как всегда, в квартире газ. Годных авторов в этой и близлежащих странах практически нет, так что издавать, экранизировать и сметать с прилавков продолжают всякое говно. Хотя с другой стороны, если постараться, можно найти произведения с неплохим сюжетом, фактурными персонажами и объясненными суперсилами героев, гиперпространства и всего-всего ваще. Но увы, издаваемая в огромных количествах ерунда к ним не относится.
Это объясняется внезапным сломом жизненного уклада, приведшего к ситуации, похожей на пятидесятые года: всё изменилось, а писатели остались. В сочетании с хуевым образованием в девяностые, научная фантастика была заменена на похождения Конана-варвара. Положение немного выправилось после кризиса 1998 года, но не так, чтоб уж слишком. Читать этот ёбаный стыд в поисках чего-то годного — дело неблагодарное.
Так горячо любимый массами закон Старджона был сформулирован именно благодаря ширпотребу в фантастике. Несчастному писателю-фантасту так надоело защищаться от обвинений вида «90% фантастики — мусор», что в интервью 58 года он невозбранно расширил эти 90% до всех остальных художественных произведений, благо критерии качества там ровно те же самые. Получилось так называемое Откровение Старджона: «90% всего, что может быть оценено с эстетической стороны, — говно», которое в свою очередь упростили до «90% всего — говно». Такие дела.
Настоящий же Закон Старджона звучит вполне безобидно: «Nothing is always absolutely so», что можно перевести в до боли знакомое «ничто не совершенно».