Энвер Ходжа

Энве́р Хали́л Хо́джа (алб. "Enver Halil Hoxha") — коммунистический вождь и правитель маленькой Албании на протяжении 40 лет, верный заветам Сталина и Ленина, крепкий друг товарища Мао, гонитель церкви в любом её проявлении. Беспощадный критик Хрущёва и Брежнева. Яркий носитель принципа «Все пидорасы, а я — д’Артаньян». Доставляет непропорциональностью своих амбиций к возможностям вверенной ему страны.

Албании выпала нелегкая судьба. На протяжении веков её дрючили почти все соседи, не стесняясь выкачивать из горной, небогатой страны всё, что хотели — от рабочей силы и умных мозгов до продуктов и ресурсов. Турки активно внедряли ислам, итальянцы норовили переварить Албанию в своём королевстве, сербы тоже были не против откусить кусок от слабой страны. Весело было всем до кровавых слёз. Пройдя череду переворотов, побывав и республикой, и княжеством, и королевством, страна оказалась в пиздеце междоусобной войны, усугублённом интервенцией итальяшек; затем подтянулись греки, югославские партизаны и, конечно, немцы.
Энвер был родом из семьи среднего дельца-торгаша, по молодости учился во Франции, где и заразился коммунистическими идеями. За что, собственно, и был отправлен домой, в солнечную Албанию. А в мире уже вовсю тлела война. Итальянцы аннексировали страну и стали вводить свои порядки. Они легко подавили организованное сопротивление, обосновались в крупных городах и, в ответ на гневные заявления западных государств, назвали свою вежливую высадку реализацией вековечного стремления албанцев слиться с Итальянской империей в династической унии.
Герой статьи не горел желанием вступать в фашистскую партию и при поддержке югославских партизан завёл свою — подпольную, красного толку. Естественно, началась партизанская война. Албанцы хоть и были поголовно необразованны, но действовали достаточно эффективно, особенно в сельской местности, куда макаронники старались по одиночке не ходить. Доставалось даже немцам, которые тоже не горели особым желанием дохнуть в горных, труднодоступных районах богом забытой страны. Сколотив немаленькое войско, партизанский «команданте» Хожда быстро выпилил всех своих конкурентов, у которых отряды были куда меньше. К подходу советских войск его красные отряды сами освободили всё, что хотели, дав всем понять, что теперь они тут власть, всерьёз и надолго.
В течение первого десятилетия новый режим расстрелял и посадил в тюрячку всех «буржуазных» интеллектуалов — писателей, учёных, инженеров, политических деятелей, — рассчитывая, что те будут замещены интеллектуалами нового формата. Сталин был идеалом и воплощением великого правителя для Ходжи. Коба неправ? Такие мысли были страшнейшей ересью для албанского диктатора, верившего в непогрешимость своего кумира с истовостью глубоко верующего человека. Но учитывая размеры и особенности страны, потери от таких чисток оказались катастрофическими. Аграрная, нищая, раздолбанная войной Албания просто не осилила создание новой прослойки социалистической интеллигенции, породив всего лишь одну из самых ФГМнутых чиновничьих диктатур в Европе. Албанское общество не могло осмыслить весь масштаб катастрофы, с ним произошла эталонная зомбификация.
Диктатура длилась очень долго и обрушилась на очень малый народ: к 1945 году албанцев насчитывалось 1 млн, к концу социализма (1991 год) — 3 млн. Энвер активно избавлялся от товарищей по партии, способных составить ему конкуренцию в личностном и интеллектуальном плане. По всем законам сталинского мира в «народной» Албании ни один из шести министров внутренних дел не умер своей смертью. Все они были либо расстреляны, либо покончили жизнь самоубийством при странных обстоятельствах. Например, один из военных министров был казнен за проюгославские взгляды. Хотя самая большая зарплата (министр) в 1986 году и была всего в 1,6 раза больше самой маленькой (дворник), понятно, что такой министр не перебивался с хлеба на воду. Люди, признанные «буржуазными элементами», но по каким-то причинам избежавшие трудового лагеря или расстрела, попадали под оригинальные ограничения: например, не имели права вступать в брак, рожать детей, получать образование или пенсию. Все продукты западного капиталистического мира оказались под запретом: албанцам нельзя было носить джинсы, пользоваться импортной косметикой, иметь машину, слушать рок и джаз.
 

Хрущёвская оттепель представилась албанским коммунистам отходом от коммунистической религии, и они полностью разорвали все отношения с СССР, без колебаний признаваясь в любви к маоистскому Китаю, где Кормчий всё так же официально чтил товарища Сталина, все его деяния и слова. Наладить отношения не удалось и с Брежневым, которого албанские сталинисты считали гнилым либералом. По сравнению с порядками, воцарившимися в Албании, даже застойный СССР можно было воспринять как вполне либеральную страну.
С КНР скандальное расставание произошло в 1978 году: албанские товарищи сочли визит бывшего американского президента Никсона в Китай проявлением оппортунизма и предательством коммунистических идей. Но албанские ученики во многом превзошли своих учителей из Москвы и Пекина. По обвинению в прокитайском заговоре началась чистка партии, лишив не только должностей, но и жизней немало партийцев и тех, кто просто подвернулся под горячую руку.
В 1974 с помпой выслал в деревню на перевоспитание Исмаила Кадаре — эдакого местного гибрида из Достоевского, Павича и Максима Горького. В 1981 году после скандала застрелен премьер-министр Мехмет Шеху. По некоторым данным, собственноручно. По официальной версии, разоблачён как югославский шпион и от стыда застрелился.
Помимо репрессий, непробиваемого железного занавеса, жесточайших ограничений на частную собственность, существовали ограничения и на собственность личную (вплоть до окончания «коммунизма» не существовало, например, частных автомобилей). Проблемы были даже с элементарной телефонной связью — получить обычный телефон можно было только в немаленьких городах.
Народ Албании сочинял такие анекдоты о том славном времени.
Поймал албанец рыбу. Приходит домой и говорит жене:
— Приготовь её.
— Да у нас же хлеба нет. 
— Ничего, поедим без хлеба. Есть же какие-то помидоры, огурцы.
— Да где? — махнула рукой жена, — их тоже нет.
— Не беда, — крепится муж, — возьми масла, поджарь рыбу, сдобрите солью, перчиком.
— Да у нас, — сказала женщина, — уже месяц нет масла. Да и соли, перца не найду.
Что делать, подумал мужик, не буду же оставлять рыбу дома, ведь приготовить её нельзя. Взял, пошёл к озеру, где её поймал, и кинул в воду. А рыба выплыла и радостно воскликнула:
— Слава Энверу Ходже!
Ходжа так и не помирился с СССР. Албанию просто замалчивали в совковых СМИ. Для тогдашних советских пропагандистов этой страны как бы не существовало.
Конец коммунистического режима застал Албанию в состоянии полного банкротства во всех смыслах, прежде всего интеллектуальном. Качественное образование, особенно технического или управленческого толка, было крайне тяжело получить. Доступ в западные вузы был надёжно закрыт. Следующие поколения 1960—80-х уже просто не имели ни денег, ни связей, чтобы учиться в Европах. Чем сильнее окукливалась страна, тем жёстче становились внутренние порядки. Под запретом оказалось даже свободное передвижение: скажем, чтобы посетить родственников в другом городе страны, гражданин должен был получить разрешение в полиции (что-то похожее до сих пор существует в КНДР), а возвратившись, доложить, о чём общался. Албания стала первой в мире страной, в которой официально были запрещены религии (Совок преследовал, но законодательно не запрещал их). В 1967-м государство объявили атеистическим (в СССР свобода вероисповедания — по крайней мере на бумаге — была разрешена), тогда же Энвер Ходжа приказал все мечети и христианские церкви снести или перестроить под хозяйственные объекты. Главную мечеть страны в Тиране переделали под… общественный туалет. Само собой разумеется, что были закрыты все границы, и никто из иностранцев не посещал эту страну ни с туристической целью, ни с какой-либо другой.

Один из немногих капитальных мемов Албании — бункеры, в количестве около 600 тысяч. В течение 40 лет в Албании шла стройка бетонных бункеров. Было построено около 600 тыс. малых бункеров — по одному на 4 жителя страны (!). Ими буквально усыпана вся страна. По плану, во время вторжения одного из враждебных государств албанцы должны были спрятаться в бетонных укрытиях и отстреливаться от захватчиков. Малые бункеры располагались группами по 3 и более штук, в местах наиболее вероятного наступления противника. Какого именно? Да всех. Ведь пропаганда ежедневно рассказывала, что все, от югославов, итальянцев, а тем более англичан, до американцев и, конечно, русских, спят и видят, как бы овладеть маленькой непокорной Албанией.
Всё это милитари-великолепие поражало всех соседей Албании. Ни одна красная страна, кроме КНДР, не натыкала столь огромное количество бункеров. Всё выглядело как параноидальная зацикленность — чем больше сделаем, тем безопаснее будет. Учитывая, что бронетехники и авиации у албанцев было совсем немного, бункеры были единственно доступным решением создания обороны. Также было построено множество крупных бункеров, предназначенных для артиллерии. Они располагались в основном вдоль линии моря и вдоль границ. В районе Дурреса ещё можно встретить такие бункеры на пляже, переоборудованные в душевые, кафе, раздевалки или просто склады. В некоторых были построены гостиницы, и помещение внутри используется как склад. Сейчас их можно увидеть повсеместно, даже прямо во дворах домов.
Кроме дотов строились более крупные укрепления для живой силы и техники. Такие сооружения делались внутри гор и холмов. Многие из них не закончены, и остались на стадии строительства бетонного входа. Нынешние албанцы используют их в личных целях: склад, свинарник, бытовая комната. Естественно, Энвер Ходжа не мог не позаботиться о себе. Самым известным стал бункер, который по площади можно сравнить с небольшим посёлком, под городом Гирокастра на юге страны, где и родился лидер коммунистической Албании. Бункер предназначался для укрытия высокопоставленных шишек в случае войны. «Тайный город» действительно впечатляет своими размерами. Он сооружен на большой глубине и представляет собой туннель длиной в 800 метров. В бункере находится около 100 комнат, каждая площадью около 24 кв метров.
Полулегенда-полубыль о строительстве таких бункеров
Помимо укреплений на земле, были построены два схрона на воде. Строились они с двумя входами и выходами, соединёнными туннелем с водой и подсобными помещениями. Предназначались для укрытия, ремонта и снаряжения подводных лодок. В одном из таких объектов базировалась советская разведка на Адриатике, пока очередной идеологический срач не заставил русских уйти.
В 2012 году власть наконец решила ликвидировать всё это «тяжёлое наследие» коммунистического прошлого. Теперь бункеры убирают — в первую очередь с пляжей, из городов, дорог и мест, где они могут попасть на глаза долгожданному туристу. В сельской местности и городских дворах их, естественно, демонтировать никто не будет.

В годы Энвера Ходжи албанцы, знавшие русский язык, шутили, что Тирана (собственно столица) названа в честь тирана. Но за эту шутку можно было оказаться в местах не столь отдалённых. Ночью 11 апреля 1985 года после кровоизлияния в мозг Энвер Ходжа умер в возрасте 76 лет. На похороны из-за рубежа в Тирану допустили только лидеров «истинных марксистско-ленинских партий» и эмиссаров из КНДР. Коммунизм после этого продержался недолго. После его падения большая часть молодёжи села на корабли и уплыла на Запад, многие нелегально пересекали границу с Грецией в поисках способов выживания на фоне полного распада структур коммунистической власти, голода, безработицы и общественного хаоса.
В сегодняшней Албании от «албанского социализма», по сути, не осталось ничего, кроме бункеров. В 1990-е страна пережила нехилые потрясения, вылившиеся в очередную на её просторах с привлечением тех самых итальянцев, что полвека назад пытались аннексировать страну. Албанцы за 1990-е приобрели на Балканах славу тех ещё смутьянов, поучаствовав в разборках в Косово, Боснии, Македонии и прочих горячих точках, оттянувшись за все сорок с лишним лет красного воздержания. Кто знает — возможно, прав был известный дипломат-литератор XIX века, описывая албанский народ так:

Зато теперь в свободной, демократической Тиране имеется своя собственная лошадь из зубочисток.