Че Гевара

Эрнесто Рафаэль «Че» Гевара Линч де ла Серна — аргентинский пламенный революционер. Боролся за права угнетённых и местами победил, доставил неиллюзорный баттхёрт проклятым буржуинам и удачно сфотографировался.
«Че» — аргентинское междометие, используемое для обращения внимания других в начале реплики, урезаннaя форма от глагола «escuCHE» (послушайте), то есть аналог нашего «слышь», повторявшееся Эрнесто при каждом обращении. За эту привычку кубинцы и прозвали своего команданте «Че». Кроме того, словом «че» в испаноговорящем мире называют всех, родившихся в Аргентине. Знатоки утверждают, что свое «че» аргентинцы позаимствовали у индейцев гуарани — на их языке оно означает «мое».
Но в устах жителей пампасов «че», аки "хо-хо" в устах Эллочки-людоедки, выражает, в зависимости от интонаций и контекста, целую гамму «страстей человеческих».
После свержения Батисты Гевара, став директором Национального банка Кубы, на банкнотах нового выпуска поставил подпись «Че», чем заставил срать кирпичами контрреволюционеров.
Эрнесто Рафаэль Гевара Линч де ла Серна — полное имя Че (это, в свою очередь, погоняло). Такие длинные имена среди испанцев и латиносов бывают только у людей с голубой кровью. Че Гевара из обедневшего дворянского рода (см. биографию), что символизирует.

Родился в семье c аристократическими (частично ирландскими, чем, видимо, объясняется склонность зажигать) корнями. Отец, Эрнесто Рафаэль Гевара Линч — архитектор. По материнской линии Че был потомком последнего вице-короля Перу, то есть мать, Селия де ля Серна, тоже принадлежала к аристократическому роду. Ей по наследству перепала плантация матэ. Некоторые считают её одной из основательниц феминистского движения в Аргентине.
В детстве много проёбывал школу, потому что родился астматиком, первые два года учился только на дому. Поступил в 1948 году на медицинский факультет Университета Буэнос-Айреса, который закончил 11 апреля 1953 года. После этого поработал ассистентом в клинике, которая специализировалась на аллергических заболеваниях (в частности, астме).
Пару раз объехал всю Латинскую Америку, участвуя в стычках всевозможных повстанцев во имя великой справедливости, съёбывая от ответных действий диктаторов, перебиваясь случайными заработками и помогая больным в лепрозориях (когда устроился). Во время второй поездки нелёгкая забросила его в компанию кубинских революционеров во главе с Фиделем Кастро. Благодаря особенностям ландшафта, невероятной удаче и хорошей тактике, кучка повстанцев выгнала злобного диктатора Батисту на мороз и установила на Кубе мир и процветание, после полувека планомерного уничтожения кубинской промышленности большим соседом.
На совещании после захвата власти Фидель спросил: «У нас есть экономисты? Поднимите руки.»
В тишине руку поднял только один человек — Че.
«Пиздато,» — сказал Фидель, - «ты и возглавишь национальный банк.»
«С хуёв ли?» — ответил Че.
«Ну как, ты ж экономист! Руку поднимал?!»
«А, мне послышалось, что ты спросил, есть ли коммунисты, вот я и поднял… ну хуй с ним, так и быть.»

Оставив Фиделя ненадолго порулить одного, Че отправился в Конго, насаждать Мировую Революцию. Однако, в этот раз оказалось, что для построения социализма необходимо сперва слезть с пальмы. Задолбавшись стаскивать бабуинов с растительности, Че решил «экспортировать революцию» в рiдную Латинскую Америку. Увы, в процессе создания базы партизан в Боливии произошел переворот. Че оказался с кучкой задротов и откровенных быдланов в окружении сразу боливийских неверных ментов, вояк и инструкторов-янки. Вокруг папуасы, про испанский язык не слышавшие, нихуя лекарств, боеприпасов и всех прочих партизанских ништяков. Явки в городах провалены провокаторами. В общем, палево. Несмотря на героизм в попытках отбиться, из нескольких десятков выжили только трое. Геваре не повезло — ранен, попал в плен, и расстрелян примерно по тем же соображениям, что и Николай с семейством в ипатьевском подвальчике: ново-само-провозглашенному президенту не уперлись разборки с толпами последователей Кастро и Че по поводу пленного, если оставить его в живых. Впрочем, надо отдать кубинцам должное — почти всех офицеров, участвовавших в уничтожении отряда Че, довольно оперативно отправили вслед за команданте.
Да, еще Че был пейсателем, наваяв в промежутках между боями довольно доставляющую книжыцу: «Партизанская война» Пособие для юного революционера. Учит, как имея пять человек и два ржавых калашникова в наличии, устроить нехилый геморрой властям, а то и вообще выгнать их на мороз.
Ещё написал книгу «Дневник мотоциклиста» об одном из своих путешествий, ЧСХ, частично на мотоцикле, а по большей части автостопом. Вполне годный путеводитель по латинской Америке получился, надо сказать.
 
Образ Че в наше время культивируется коммунистами, говнарями, хиппанами, нацболами и прочими борцами за все хорошее и против всего плохого. При этом мало кто на самом деле имеет представление о том, что за человек был Че, какие идеи он исповедовал и против кого воевал. Главное — не дурацкие знания, а футболка с портретом и революционный дух, я гарантирую это! А вместо многомесячных неравных боёв за Идею и бескорыстной помощи окружающим можно приобщиться аватаркой в форуме и значком.

Сам образ давно превратился в бестелесный симулякр, умело используемый проклятыми буржуинами для впаривания пепси и сникерсов молодому поколению. Деятели постмодернизма пламенного революционера дичайше котируют и невозбранно пихают куда ни попадя.
Суммируя вышесказанное: образ Че Гевары превратился в глобальный медиавирус уже не одно десятилетие назад и, по сути, безвкусный китч. Наличествуют все признаки медиавируса, включая бесплатную раскрутку хомячками (в большинстве случаев школьниками). Очень доставляющий пример:

 
И, конечно, Эрнесто продолжал играть в регби с братьями Гранадо. Его друг Барраль отзывался о Геваре как о самом азартном игроке в команде, хотя он все также постоянно носил с собой на игры ингалятор.
Именно тогда он заработал грубое прозвище, которым, впрочем, очень гордился:
— Меня называли Боровом.
— Потому что вы были жирным?
— Нет, потому что я был грязным.
Страх перед холодной водой, которая иногда вызывала приступы астмы, породил у Эрнесто неприязнь к личной гигиене.