Русский рок

Русский рок "(РР)" — <del>около</del>музыкальное направление, возникшее в этой стране во времена позднего совка. С тех пор умер раза три, но существует до сих пор. Сабж породил такое явление, как говнари.

Главное в русском роке — это, конечно, тексты.
Тексты, с точки зрения отдельных интересных личностей, обязательно должны нести скрытый смысл. Ведь настоящий русский рокер™ — в первую очередь Поэт и Голос Эпохи, а то, что позади него что-то бренчит — это так, для большего вдохновения. Наличие какого-либо явного смысла необязательно, и даже не приветствуется.
В текстах крайне желательна АГП и Протест. Объектами протеста могут быть коммунисты, демократы, менты, бандиты, быдло, небыдло — в общем, абсолютно любое явление и группа людей. Хотя поощряется и протест в неявной, философской форме. Если нет против чего протестовать, или почему-то нельзя, можно сосредоточиться на духовности.
Текстов, небыдловости и АГП достаточно, чтобы считаться русским рокером. Музыка при этом может быть абсолютно любая. Поэтому при желании приклеить к РР можно всё что угодно. На просторах сети ещё не так давно можно было встретить говнарей, фанатично уверенных, что рок играли Тальков, Любэ и даже Высоцкий… Как, это не рок? Духовно же, и протестно же! А советский эстрадный попсарь Стас Намин сейчас считает себя, только не падать, «основателем русского рока», которого «гоняли и притесняли». А ещё он изобрёл видеоклипы, первым начал играть с дисторшеном и писал только «гимны поколения». И секс с фанатками тоже он изобрёл. Подробнее — в статье на Педивикии, написанной его хомячками путём массированных откатов.
Главным врагом русского рока, важнее Системы, родителей и хуёвого звука, является попса. Все, кто не слушает русский рок, слушают попсу — для настоящего русского рокера это аксиома. От противного — всё, что «не попса» — то русский рок, даже если это звучит как трип-хоп, этереал или та же попса. Тут особенно постарались поклонники «Нашего радио». Всё, что крутит их любимая станция, для них автоматически становится роком, в том числе Линда, Flёur, Мельница, 5nizza, Billy's Band и Звери с Уматурманом.
При этом говнари уверены, что «русский рок» — это отдельный жанр со своим особенным, узнаваемым, неповторимым звучанием. В качестве примера обычно приводят пост-панковые Кино, Агату и Наутилус: их сравнивают с Битлами и Queen, не находят сходства и убеждаются, что русский рок уникален. Если дать говнарям послушать «русский рок» от Sisters of Mercy, Joy Division и The Cure, у них рвётся шаблон.
 

В РР как нигде силён культ дохлых героев. Будучи убеждёнными в том, что старое ≡ лучшее, любители яростно котируют олдовые группы, практически в упор не замечая «новую волну». А разгадка одна: движение сошло на нет к середине девяностых, всё, что появилось позже, отнести к русскому року можно только из лингвистических соображений, поэтому сабж остаётся прибежищем олдфагов с одной стороны и рачья, считающего русским роком всё, что поётся на «Нашем радио», — с другой.
У многих молодых исполнителей, считающих себя талантливыми, но незаслуженно обойдёнными вниманием публики, такое положение дел вызывает неслабый комплекс, отчего у них время от времени рождаются шедевры вроде этого. Таким образом можно констатировать рождение протеста к давно уже почившему в бозе протесту. Танцы на гробах — весёлое занятие, да.
 
Всё вышеперечисленное вызывает у многих — металлистов, мазафакеров, инди, рэперов, электронщиков, илитистов — лютую, иррациональную ненависть к сабжу. У таких людей в голове сидит святая уверенность, что русские обладают какой-то врождённой бездарностью и криворукостью в роке. Никакие примеры годной музыки из России — такая, о ужас, тоже бывает — не способны их переубедить. Даже если, по незнанию, им понравится отечественная группа, они тут же поменяют мнение на негативное, узнав, что она из сраной Рашки. Двойные стандарты такие двойные.
В любом форумно-блоговом высере против русского рока можно найти каноничный образчик взаимоисключающих параграфов:
Русский рок — это не рок.
Русский рок весь сплагиачен с западного.
Обычно срач начинается с вброса «В России рока нет, есть попса с гитарами» и «разве можно сравнить этих примитивных говнарей с великими классиками», а кончается подробным разбором, что и откуда Цой скопировал у The Cure, Холстинин у Iron Maiden, а Макар у Pink Floyd. В порядке тонкого троллинга на этом месте можно ткнуть оппонента в предыдущие его фразы и словить много лулзов.
И шизофазические тексты, и копирование отцов жанра, и обзывание «роком» музыки, слабо на него похожей — всё это можно найти в роке из любой страны, от самой Англии до ебеней. Русские говнари отличаются только одним: они уверовали, что во всём в этом сабж уникален. А дальше зависит от точки зрения: то ли мы гениально-самобытны и никем не поняты, то ли говно, какого свет не видывал, и вообще, «в СССР рока нет». Признать, что в бСССР играют обычный, средний, ничем, кроме ЧСВ, не выделяющийся рок, им просто скучно. Хотя в основном так оно и есть.
 
В наши дни официальная мифология любит продвигать в массовом сознании образ каких-то революционеров с гитарами, которых расстреливала кровавая гэбня за то, что они песнями разваливали Совок. На самом деле, конечно, всё было совсем не так.
Знакомство с зарубежной эстрадой начиналось в далеких тёплых шестидесятых благодаря привезённым из загранки грампластинкам, но в те далёкие годы о русском роке ещё не было слышно и дедушка Градский, например, играл вполне себе традиционный западный рок.
Всё началось с того, что в СССР появились приёмники, способные ловить «вражеские голоса», а также катушечные, а позднее и кассетные магнитофоны, чтобы записывать и переписывать редкое западное музло. Так простые советские люди ВНЕЗАПНО узнали, что на Западе есть другая музыка, принципиально отличающаяся от советской эстрады. Но поскольку приёмники оказались доступными гораздо большему числу населения, а звук из них был, что называется, «в одно ухо», то многие про себя решили: «Это и я так могу!» (см. кинофильм «Место встречи изменить нельзя»). Часть КСП-шников в связи с этим припаяла к гитарам звукосниматели и УЗЧ («Усилитель звуковой частоты»), оделась в джинсу и попробовала этой западной музыке подражать.
Власть не могла оставить это безобразие незамеченным и безнаказанным. Но решить проблему попытались армейским способом — постричь, причесать и вручить приготовленные и одобренные худсоветом тексты и музыку, в которых предполагалось петь про любовь к девушкам, солнышку и Родине. Так появились пресловутые ВИА, вокально-инструментальные ансамбли — типа «Песняры», «Цветы», «Земляне» и прочие «Поющие гитары». По нынешним временам они звучат наивно, как Красная Шапочка, да ещё и видны передиры с западных образцов, но в музыкальном плане это был почти рок.
Понятно, что при совковой системе блата и цензуры «в струю» попали в первую очередь мажоры, готовые «литовать» тексты и включать в репертуар медляки от Пахмутовой. Был определённый лимит на исполнение каверов на западные группы и определённый минимум произведений, которые должны сочиняться членами Союза композиторов, в каковой волосатиков, разумеется, не звали. Впрочем, иногда удавалось договориться.

Поскольку старичкам-композиторам не очень-то хотелось напрягаться сочинением молодёжных хитов, а группам — исполнять их нудные романсы, иногда авторство песни слегка корректировали. Так хиты деградирующего Запада, сочинённые ЦРУ для отвлечения молодёжи от революционной борьбы, превращались в произведения передового советского искусства. Узнаваемые каверы: тыц,тыц, тыц (в этом, правда, группу назвали). Справедливости ради отметим, что обратный копипиздинг тоже случался, а внутри самой западной сцены его было ещё больше.
Однако желания петь «о своём» у праздношатающихся советских хиппарей от подобного предложенного официальной культурой суррогата, естественно, не убавилось.
Тем, кто в ВИА превращаться не хотел или не смог, пришлось стать бескорыстными борцами с официозом и уйти в андеграунд. Играли на квартирниках, издавались на магнитной плёнке, переписанной сто раз, и имели с того и небольшой профит, и известность в определённых кругах. Студии, конечно, на-коленке-рекордс, оборудование — гитара «Урал», а залы не больше колхозных клубов — зато всем похуй, как ты выглядишь, о чём тексты, и не надо называть автором своих песен 70-летнего Тихона Хренникова или средневекового барда Франческо де Милано.
Вот из этой народной самодеятельности конца 70-х и начала 80-х и вырос «русский рок». От ВИА рокеров отличала вовсе не музыка, а любительский статус и несколько отходящие от идеологической направленности строителей коммунизма тексты. Возможностей исполнять западническое «электричество» с соляками было как раз больше у ВИА — а многие «рокеры» больше походили на бардов с ударными. Но тогдашнему слушателю было в основном наплевать на жанры и умение играть. Романтика квартирников, бунтарский дух, бухло и молодые бабы, с лёгкостью открывающие врата наслаждения — вот что с тоской теперь вспоминают говнари со стажем. Правда, сами музыканты их мнения не разделяли: «официально разрешённым» завидовали по-чёрному, и при первой же возможности издаться на «Мелодии» плевали на андеграундность.

Что изменилось с тех мрачных времён жестокой цензуры и коррупции? Во времена Свободы таких Сухорад стало много, и между ними можно выбирать.
 
Власть при Брежневе рокеров и околорокеров не одобряла — ибо подобные проявления чужды советскому образу жизни. Но иногда даже давала провести фестиваль-другой. А в 1981 основала целый Ленинградский рок-клуб, чтобы все волосатики были в одном месте и на виду у Кровавой Гэбни.
В 1983 году товарищ Черненко, тогда ещё даже не генсек, проснулся от летаргического сна на заседании, огляделся и ВНЕЗАПНО обнаружил, что в стране уже существуют сотни самодеятельных коллективов, которые цензуру обходят, конкурируют с официальными ВИА, с «Росконцертом» и «Мелодией» не знаются, деньги за концерты кладут в свой карман, и вообще имеют наглость жить в свое удовольствие. Безобразие, сказал тогда ещё не генсек, и поклялся с этой заразой покончить.
С этого места и начинаются любимые рассказы русских рокеров о том, как их гоняли ссаными тряпками, запрещали выступать и срывали концерты. Особенно доставалось москвичам, у которых, в отличие от культурной столицы, рок-клуба до 1985 г. не было, а групп было завались. Надо заметить, что жанр исполняемой музыки никакой роли не играл. На "рок" в западном смысле слова добрая половина «русских рокеров» походила меньше, чем вполне легальные «Земляне» с «Песнярами», не говоря уж об инструментальном прогрессиве от члена Союза композиторов Эдуарда Артемьева. Просто власть завинтила гайки и напомнила доморощенным инди, что у нас социализьм и госмонополия на всё, включая концерты и записи.
Время от времени к рокерам приходила Кровавая Гэбня с нехорошим вопросом «на что живёте». Если признавались, что на деньги с концертов, могли впаять статью «нелегальное предпринимательство». Поэтому рокеры делали честные глаза и отвечали, что, как истинные борцы с коммерцией, денег за концерты не берут. Их обзывали «тунеядцами» и давали другую статью. Впрочем, чаще всего им просто делали выговор и выгоняли из комсомола, через месяц тихо принимая обратно, отчего они чувствовали себя смелыми борцами с Режимом.
В первую очередь рисковали не музыканты, а организаторы концертов и звукооператоры. На полном серьёзе шансонье Новиков получил 10 лет за продажу аппаратуры (отсидел 6). Все знают, что Романов из «Воскресения» получил три года условно, но мало кто помнит, что звукооператора группы таки посадили. В общем, жанр сформировался упёртыми людьми, ибо только такие могли на голом энтузиазме дожить до тёплых дней.
 
Перестройку сабж встретил весело и радостно — и, действительно, первое время попёрло. Рок выполз из кухонь, подвалов на стадионы и таки стал популярен. До сих пор вполне можно встретить 40-50-летнее быдло, слушающее в повседневной жизни попсу и шансон, но, однако же, хорошо знакомое с БГ, Летовым и Кинчевым.
Золотые денёчки — стало можно чесать по стране совершенно легально и все деньги класть себе в карман. И петь всё это можно прямо с Красной площади. Рокеры начали подавать себя как бунтарей, которые своими песнями приближали крах Кровавого Режима и торжество демократии. Про русский рок наснимали фильмов, издали несколько сборников за рубежом (чисто для самоудовлетворения, там их никто не слушал), и, казалось, наступил рай на земле.
Счастье, впрочем, было недолгим — вскоре в стране воцарился «дикий капитализм» и еще более дикий шоу-бизнес, а в зомбоящике — попса. Всем, кроме очень упёртых, стало ясно, что без Кровавого Режима лучше не зажилось. За 1990-е эпидемия распадов выкосила больше половины хэдлайнеров русского рока. R.I.P.: «Автограф», «Секрет», «Наутилус», «Круиз» и многие другие. Некоторые рокеры (к примеру, Цой, Майк Науменко) даже успели вовремя умереть и попали в пантеон богов, чьи имена истинный рокер должен произносить с придыханием и на любое посягательство на чью светлую память взрываться негодованием.
Живые же позавидовали мертвым, так как на Красной площади их больше никто не ждал (не считая того раза, когда надо было подставлять попу под лозунг «Голосуй или проиграешь», а таких было весьма много). Живые герои старели, распадались, сходили с ума, кто в буддизм, кто в православие, кто в коммунизм.
На этом можно было бы и закончить, но в 1999 году Миша Козырев запилил «Наше радио» и извлек понятие «русский рок» из закромов. Фактически, этот хитрый малый купил права на брэнд «русский рок» и дал понять: русский рок — это то, что крутят по «Нашему». То есть, Звери, Уматурман и прочие Мара с Чичериной — это рок, а метал, панк и мазафака — нет. Потому что они Козыреву не нравятся, а значит — не рок. «Наше» так профильтровало своей аудитории мозги, что та на полном серьезе утверждает: рок — это такая «музыка со смыслом» для небыдла, а метал с альтернативой и «не рок» вовсе, потому и нечего им делать на «рок-радио».
Под раскрученной маркой «русский рок» Наше подарило стране целую плеяду т. н. «рокапо́пса» — слово придумал самокритичный мумийтролль Лагутенко. Сам Козырев предпочитал политкорректное «поп-рок», а поклонники, не страдающие самоиронией, говорят о «Третьей волне русского рока», подразумевая, что первая была в 70-е с Машиной и Аквариумом, а вторая — в 80-е с Кино и Алисой. Весь первый срок Путина Козырев подрывал репутацию понятия «русский рок» при помощи мужиковатых девушек лесбиянского вида и пидороватых юношей с мяукающими голосами. Спасибо ему за это большое.
Добило РР то же, что его и создало. С распространением интернетов в столицах слушатель опять-таки узнал, что на западе есть музыка, отличающаяся от РР бездуховностью, хорошей игрой на инструментах и нормальным вокалом. Очень скоро в музыкальных интернет-сообществах и при фонотеках захватили власть расплодившиеся металлисты и «классические» рокеры-западники, а признаться в любви к вечноживому Цою отныне означало нарваться на кащенитский троллинг.
Самое главное, что эту тенденцию просекли молодые музыканты, которые тут же перестали петь «Группу крови» и принялись копировать западные митол, мазафаку, инди и прочая. В конце концов, и рокеры 80-х играли в духе того, что слышали на пластинках — сперва битловую психоделию и арт-рок, а с началом 80-х — регги, панк и пост-панк, так нешто мы хуже! И вместо «четвёртой волны русского рока» с зашкаливающим градусом постмодернизма мы получили обычную европейскую рок-сцену из самых разных «тяжёлых» жанров. «Наше», лишённое Козырева, грустно вздохнуло и пустило Аматори с Эпидемией в эфир.
Таким образом, говорить о русском роке как о бардах с электрухами, которым Душа и Протест заменяют умение играть и петь, больше не приходится. Даже группы, продолжающие фонтанировать красивой поэзией о вечном («Пилот», «Оргия праведников», опять же «Сплин») призадумались о своей музыке и начали играть под свои стихи что-то потяжелее, посложнее и погитарнее. Да что там, даже «Машина времени» на последнем альбоме заиграла хард! Вот что крест животворящий делает!
Однако, если не страдать СПГС и под русским роком понимать общее движение тогдашних самодеятельных музыкантов, выступавших за снятие запретов на исполнительскую деятельность и на творчество, то многие непонятки с разношёрстностью коллективов, причисляемых к сабжу, отпадут сами собой. И этой цели русский рок достиг пусть даже не собственными усилиями, а благодаря развалу Империи Зла, но почти сразу же оказался в другой ловушке: теперь музыкантам выражаться какбэ не запрещено, но они оказались не так уж и востребованы, как многим из них казалось, и конкурировать приходится не только с советской эстрадой и постсоветской попснёй, а еще и с огромным количеством живых ихних классиков, которые приезжают в РФ с концертами и дают автографы. Плюс к этому, выбор музыки на сегодняшний день достаточно богат. Много разных жанров и исполнителей, играющих годное музло, по сравнению с которыми все Шевчуки, Макаревичи и Кинчевы покажутся просто старыми пердунами, способными заинтересовать только олдфагов, но никак не молодежь. Такие дела.
Задавшие тон в РР музыкальные коллективы категорически не вписываются в какой-то один жанр, но кое-какой ранжир провести все таки можно: