Парфянский поход Красса

Чуть более, чем за полстолетия до появления Сына Б-жьего на Земле один римский олигарх совершил со своими легионами небольшое путешествие в отдалённую Парфию с целью причинения жителям страны той добра и великой справедливости. Однако в итоге справедливость причинили самим путешественникам, а возглавивший поход олигарх был отправлен в царство Харона.
О том, как это было всё, поведает вам сей рассказ.
Как-то по бескрайним степям будущего Чуркистана бродили племена массагетов (они же Псаки) — дальних родственников причерноморских скифов. Потом несколько племен из числа этих самых массагетов запилили себе союз племен, нареченный дахами, а из дахов, в свою очередь, выделилось племя парнов, которое под шумок срачей, творившихся после смерти Саши Македонского, зохавало себе кусочек иранской землицы у Каспия, и запилило себе царство, назвавшееся по названию означенной землицы Парфянским. Позднее же в кровопролитных срачах с греко-македонянами парфяне обзавелись всей землей между Евфратотигром и Индом.
Впервые же парфяне и римляне узнали друг о друге в 92 году до б-женькиного счастливого отцовства, когда Луций Корнелий Сулла, тусуясь в Киликии, нарвался на делегацию парфян, заключив с ними пакт о разграничении сфер влияния по Евфрату.
В последующие годы римляне периодически троллили парфян, готовясь принести им демократию, но дальше планов войны и мелких пограничных стычек дело не доходило.
В Риме же тогда творились весёлые дела. Упомянутый Сулла развязал гражданскую войну, после победы в которой стал Чёрным Властелином Рима. И хотя через три года он добровольно подал в отставку, его пример вдохновил других палковводцев, отныне подумывавших о повторении его пути. Ведь всего-то и требовалось найти более-менее серьёзного врага Рима, опиздюлить его, вернуться в Aeterna urbs со славой и трофеями… PROFIT!
И вот около 60-го года трое интересных личностей (Гней Помпей Великий, Марк Лициний Красс и Гай Юлий Цезарь) собрались вместе, да и решили отныне действовать сообща, загребая себе все ништяки и посылая лучи любви несогласным. Разумеется, каждый из них думал сначала использовать своих подельников, а потом с чистой совестью кинуть их, поэтому неудивительно, что к 56 году разногласия между триумвирами усилились. И всё же они сторговались на следующем — за Цезарем осталась Галлия, Помпей отхватил Испанию, Крассу же досталась пограничная с Парфией Сирия…
Помпей остался в Риме, Цезарь отправился пиздить галлов, а Красс стал готовиться к походу на парфян. На то были причины: Помпей и Цезарь к этому времени уже были именитыми полководцами, расширившими пределы Республики. Для победы над такими тяжеловесами в предстоящей драке за власть нужны громкое имя, преданная, закалённая армия и много бабла. И если с последним пунктом проблем не было, то с первыми двумя дело обстояло не лучшим образом. За 60 лет жизни Красс успел повоевать на стороне Суллы в гражданской войне, принимал активное участие в сулланских проскрипциях, нажив непосильным трудом огромное состояние, а также поучаствовал в подавлении восстания Спартака. Более чем сомнительный послужной список: участие в гражданских войнах никому чести не делает, хапал Красс достойно современного российского чиновника, а лавры победителя презренного раба Спартака и вовсе достались Помпею.
Таким образом, первая заварушка между Римом и Парфией была вызвана чисто личными амбициями Марка Лициния Красса. В своих влажных мечтах он мнил себя уже победителем не только парфян, но и бактрийцев, индусов и вообще всех, кто осмелится встать у него на пути.
Помпей, сдерживая улыбку, не препятствовал Крассу и даже любезно проводил его из города. Цезарь также поддержал коллегу, написав ему из Галлии письмо, в котором призывал Марка Лициния быть мужиком, и даже выделил тысячу всадников. Только народный трибун Атей был против и призывал неведомых б-гов обрушить страшные анальные кары на мерзкого разжигателя войны.
И вот Красс отправился на Восток. Была зима, море штормило. Но Марк Лициний погоды ждать не стал и отплыл, проебав в пути хуеву тучу корабликов. Собрав уцелевших военов, он двинулся в путь.
В один прекрасный летний день 54 года, ровно в 4 утра, без объявления войны, Красс переправился через Евфрат и занял несколько пограничных мухосрансков, сдавшихся добровольно. Лишь в городе Зенодотия защитники копротивлялись и помножили на ноль сто римлян, за что городок Красс разграбил, жителей продал в рабство, а своим солдатам позволил провозгласить себя императором, чем навлёк на себя великий стыд, показав, что на большее он не способен.
Оставив гарнизоны в покорённых городах, Красс свалил в Сирию. Мало того, что он не развил успех и позволил врагам подготовиться, так ещё и всю зиму занимался набиванием кошелька вместо поддержания боеспособности армии.
В следующем году к Крассу явились парфянские послы с нотой, в которой говорилось, что если Красса прислал римский норот, то война будет жестокой и непримиримой. Если же Марк Лициний явился сам, то парфянский царь Ород II готов воздержаться от войны и, снисходя к почтенному возрасту Красса, отпускает гарнизоны римлян, находящихся скорее под стражей, чем на сторожевой службе.
Ну ни хуя ж себе! Крассу советуют сваливать из Парфии! Фалломорфировавший Марк Лициний в запальчивости заявил, что даст ответ в парфянской столице Селевкии. Старший же посол Вагиз рассмеялся и, показав обращённую вверх ладонь, ответил: «Скорее тут вырастут волосы, Красс, чем ты увидишь Селевкию».
Послы уехали, а из захваченных городов Месопотамии стали возвращаться чудом уцелевшие римляне. Они рассказывали такое, что у соотечественников возникали неприятные ощущения пониже спины. Убежать от парфян невозможно, сами же они в бегстве неуловимы аки скифы, их стрелы и копья всё пробивают, а панцири выдерживают любой удар.
Солдатики и командиры начали откладывать первые кирпичи, Красс же не обращал внимания на рассказы и готовился к предстоящей кампании. Его особо ободрил армянский царь Артавазд, посоветовавший вторгнуться в Парфию через Армению, пообещав помощь и содействие. Красс отказался, заявив, что пойдёт через Месопотамию, и Артавазд уехал ни с чем.
"Плутарх". Сравнительные жизнеописания. Красс
Казалось, сама природа говорила — одумайся, Красс! Разведчики донесли, что местность впереди совершенно безлюдна. Бесполезно…
Тем временем к Крассу явился вождь арабского племени Абгар, прослывший другом римского народа. Абгар превозносил своего благодетеля Помпея, восхищался воинской мощью Красса и только лишь порицал его за медлительность, что он чего-то ждёт, вместо того, чтобы взять и уебать парфян, уже обосравшихся от страха и готовых слинять на восток.
Красс был настолько зачарован сладкими речами Абгара, что доверил ему вести войско. Римляне отступили от реки и углубились в ебеня. Сначала дорога была удобной и лёгкой, затем начались глубокие пески. Абгар уверял, что ещё немного — и пески закончатся, и ускакал вперёд, заверив Красса, что хочет подготовить ему успех и спутать планы врагов.
Красс продолжил движение, как вдруг римляне увидели нескольких обезумевших от страха разведчиков. Они доложили, что остальные перебиты, сами они с трудом спаслись, парфяне же числом over9000 прут на римлян. Красс фалломорфировал от предательства Абгара, наспех выстроил войско в боевой порядок и двинулся на парфян, даже не дав солдатам отдохнуть и подкрепиться.
Наконец сыны Ромула увидели отряд парфян. Он показался им не слишком большим и грозным, но когда противники сблизились, парфяне по знаку ВНЕЗАПНО сбросили с себя маскировочные плащи пустынного цвета, и только теперь Красс осознал, насколько велико развернувшееся перед ним войско.
Явился и военачальник парфян Сурена — красивое женоподобное существо огромного роста, с нарумяненным по обычаю мидян лицом. Он разработал нехитрый план разгрома римлян. Передовые части парфян ударили по центру римлян, построившихся в каре, а получив отпор, откатились назад, разомкнулись и стали незаметно охватывать римлян в котёл, выпуская в них тысячи стрел. И была стрельба хоть и неприцельной, зато зело эффективной, ибо стояли римляне в тесно сомкнутом строю, а посему промахнуться было трудно.
Положение крассочных войск можно было охарактеризовать словом из четырёх букв. Оставаясь в строю, они были удобной мишенью, когда же пытались перейти в наступление, парфяне просто отступали, не переставая вести обстрел. Оставалась надежда, что стрелы рано или поздно закончатся, и тогда парфянам придётся вступить в рукопашный бой, где им и всыпят живительных! Но когда Крассу доложили, что поблизости стоит множество верблюдов, навьюченных стрелами, тот понял: это конец.
Тем временем юный Публий Лициний Красс с отборным отрядом атаковал парфян. Но не вышло, не фартануло. Двое греков из жителей ближайшего города Карры предложили израненному Публию бежать и спрятаться с ними. Но тот отказался бросить погибающих товарищей и приказал рабу убить себя. Остальные командиры также покончили с собой. Из отряда Публия в плен попало лишь 500 человек…
Парфяне, прихватив головы Публия сотоварищи, поскакали к Крассу-старшему. Тот ещё держался. Увидев голову сына, Красс прокричал воинам, что это его личное несчастье, и солдат оно не касается, они должны продолжать сражаться за родину <del>за Сталина</del>. Но вид головы Публия окончательно деморализовал солдат…
Наступила ночь. Парфяне прекратили атаки и отступили, Красс же собрал уцелевших и отступил в Карры, бросив раненых. Утром парфяне добили раненых и подступили к Каррам.
Красс разделил войско и завёл трактор. Части римлян во главе с квестором Гаем Кассием Лонгином удалось сдриснуть в Сирию. Главный же угодил в засаду и отступил на ближайший холм. К нему подъехал Сурена и предложил Крассу спуститься и перетереть об условиях перемирия. Уже убедившийся в коварстве парфян полководец отказался было, но вконец доведённые воины требовали начать переговоры. Тогда Красс сказал: «Октавий и Петроний, и вы все, сколько вас здесь есть, римские военачальники! Вы видите, что я вынужден идти, и сами хорошо понимаете, какой позор и насилие мне приходится терпеть. Но если вы спасётесь, скажите всем, что Красс погиб, обманутый врагами, а не преданный своими согражданами».
Он спустился с холма вместе с легатом Октавием. Разумеется, никаких переговоров Сурена и не собирался вести. Вместо них Красса угостили железом. Про его легионы тоже не забыли.
Забыть ли час, когда у сцены,
Минуя весь амфитеатр,
Явился посланный Сурены
С другой, не праздничной арены, —
И дрогнул радостью театр!
Актер, играя роль Агавы,
Из рук усталого гонца
Поспешно принял символ славы,
Трофей жестокий и кровавый
С чертами римского лица.
Не куклу с обликом Пенфея,
Но вражий череп взнес Ясон!
Не лживой страстью лицедея,
Но правым гневом пламенея,
Предстал пред зрителями он.
Подобен воинскому кличу
Был Еврипида стих живой:
«Мы, дедовский храня обычай,
Несем из гор домой добычу,
Оленя, сбитого стрелой!»
Катясь, упала на подмостки,
Надменный Красс, твоя глава.
В ответ на стук, глухой и жесткий,
По всем рядам, как отголоски,
Прошла мгновенная молва.
Все понял каждый. Как в тумане,
Вдали предстало поле Карр,
И стяг армянский в римском стане…
И грянул гром рукоплесканий,
Как с неба громовой удар.
В пыланьи алого заката,
Под небом ясно-голубым,
Тем плеском, гордостью объята,
Благодарила Арташата
Царя, унизившего Рим!
Голову и руку Красса Сурена отправил царю Ороду. Тот же сначала воевал с Артаваздом Армянским, но скоро с ним помирился и даже породнился. Они часто вместе бухали и устраивали греческие представления. Во время одного из таких и прибыл гонец от Сурены. В это время трагический актёр Ясон декламировал стихи из трагедии Еврипида «Вакханки». Увидев голову Красса, Ясон схватил её и, впав в экстаз, стал восторженно декламировать следующие стихи:
Только что срезанный плющ —
Нашей охоты добычу счастливую —
С гор несём мы в чертог.
По окончании перфоманса Ород II приказал залить в голову Красса расплавленное золото, сказав: «Ты всегда был жаден до золота. Так наешься же им до отвала!» Что и было сделано. Хотя есть мнение, что подобную операцию .
А на ладони у Вагиза волосы так и не выросли. Отака хуйня, малята.
Некогда народный трибун Атей изрекал страшные проклятия. И вот…
Первым погиб Сурена — его убили уже спустя год по приказу Орода, опасавшегося столь талантливого полководца.
Парфяне только в 51 году сообразили вторгнуться в Сирию. Но к тому времени Гаю Кассию Лонгину удалось собрать разрозненные силы римлян и удержать фронт. Стычки продолжались до 47 года.
С гибелью Красса распался Первый триумвират, оставшиеся Цезарь и Помпей уже через четыре года замутили очередную гражданскую войнушку. Помпей просрал все полимеры и был предательски убит, вышедший победителем Цезарь в разгар подготовки к новому парфянскому походу также получил перо под ребро. От Кассия Лонгина в том числе. Последний покончил с собой спустя два года после поражения от Марка Антония и Октавиана.
В 40 году Марк Антоний решил анально покарать Парфию, отомстив за Красса. Семь лет продолжалась кампания, также закончившаяся отсосом римлян с тяжёлыми потерями. В ходе этой войны царь Ород II, некогда убивший своего отца Фраата, был убит по приказу собственного сына, тоже Фраата…
В качестве утешительного приза Антоний захватил и казнил за измену Артавазда Армянского. Антоний отпраздновал сомнительный триумф в Александрии, а не в Риме, что вызвало разрыв с Октавианом и новую гражданскую войну. Антоний проиграл и покончил с собой.
В 20 году Октавиан Август дипломатическим путём вернул захваченные в битве при Каррах штандарты легионов, что превратилось стараниями имперской пропаганды в национальный триумф.
А разборки Рима и Парфии будут продолжаться вплоть до III века нашей эры, а наследовавшие им Византия и сасанидская Персия будут меряться джагонами вплоть до середины VII века. Но это уже совсем другая история…
Парфянские конные лучники предпочитали не ввязываться в рукопашный бой, а отступать, завлекая врага. После чего они разворачивались в седле на 180 градусов и на скаку стреляли в преследователей. Такая тактика требовала отменных навыков верховой езды и владения луком, и это учитывая факт, что во времена парфян ещё не изобрели стремена. Схожую тактику использовало иберийское племя кантабров, так называемый "«кантабрийский круг»", в русском языке — "«карусель»". В XVI веке в кавалерии появился похожий манёвр под названием "«караколь»".
В английском и французском языках выражения «парфянский выстрел» и «парфянская стрела» (фр. "la flèche du Parthe " ) означают реплику или действие (как правило, враждебные), приберегаемые к моменту ухода.