Пакт Молотова-Риббентропа

Пакт Молотова — Риббентропа — договор о ненападении между СССР и Германией, заключённый "23 августа 1939 года". Он же — «Договор с дьяволом», он же — соглашение двух усатых чертей о разделе Восточной Европы, кому как нравится. Подписание доку́мента порвало шаблон половине земного шара, а рассекречивание его секретной части Горбачёвым — уже их потомкам, вызвав целое цунами споров и обсуждений. Особо выделяются среди них два лагеря: пострадавшие поляки с прибалтами и квасные совко-поцреоты. И если представители первого предлагают сдвинуть дату начала Второй мировой бойни с 1 сентября на день подписания пакта, то представители второго, очухавшиеся от первоначального шока, втайне им гордятся и делают вид, что ничего страшного не произошло.

В светлых и радужных для всего человечества 1938—1939 годах усатый пиздец широкой поступью шагал по охуевающей Европе. Немцам жить на родине стало категорически тесно и они с фюрером во главе шли добывать себе жизненное пространство на Востоке. Усмирить Третий рейх путём задабривания с флюродросом не получилось, и Австрия с Чехией оказались в желудке коричневого волка. Следующей в очереди шла Польша, где кроме восточных богатств были ещё их давние враги-жиды, под покровом ночи сосущие кровь арийских младенцев, которых следовало немедленно покарать тевтонским мечом по пейсам. Ну а прямо за Польшей были совки, имевшие свои счёты с пшеками и то самое жизненное пространство, унавоженное ресурсами в умопомрачительных размерах. Сталин нервно подёргивал усами, уже понимая, за кого Гитлер примется после поляков. Кроме того, на востоке японцы активно бомбардировали Берлин предложениями о взаимовыгодном сотрудничестве по распилу совка, а также пробовали на зуб восточные границы (сначала слегка сфейлив у озера Хасан в 1938, а непосредственно перед заключением Пакта — огребли на реке Халхин-Гол, где Жуков обрадовал восточных друзей еще не изобретённым немцами танковым блицем). Было ясно: одному воевать на два фронта с такими монстрами не с руки, нужны союзники — поэтому Сталин настойчиво набивался в друзья к англо-франкам.
Первоначальный план Сталина был прост, как три рубля: Англия и Франция — естественные союзники СССР в драчке против Германии, Антанта же! А буферная зона из лимитрофных карликов от Финляндии до Румынии, служившая раньше кордоном против распространения революции на запад, теперь послужит буфером против жадного Гитлера. В воображении план был чудо как хорош, однако дружить будущие союзники не спешили. Конечно, Гитлер плохой и надо с ним что-то делать, но идея связываться с совком им тоже не слишком импонировала — уж очень не хотелось распространения заразы коммунизма на запад. Пусть лучше они истребляют друг друга.
Переговоры начались в апреле 1939 года и продолжались три месяца. Почти обо всём договорились, остался небольшой нюанс — Сталин хотел иметь право ударить по любому буферному соседу, если тот снюхается с Германией. Мысль здравая — форпост врага у границы никому не сдался, — и союзники это право дали, но с оговоркой: только если сосед подляжет под Германию не по своей воле. Не дожидаясь решения этого вопроса, Сталин предложил обсудить конкретику: кто, сколько, чего и где выставляет против дойчев в случае начала драки. Оппоненты согласились, но военную делегацию направили на какой-то супермедленной лоханке, кагбэ намекая, что торопиться не следует. Полномочия делегации также вызывали вопросы…
К медлительности англичан с французами добавилась и глупость поляков. Требовалось всего-то два коридора через польскую территорию, но кичливые ляхи, за свою гордыню вечно получавшие тумаки, отвергли возможную помощь СССР с высокомерием пятидесятилетней девственницы. Даже довление со стороны Англии и Франции не помогло. Именно пшековское ослиное упрямство привело к тому, что переговоры зависли на мёртвой точке. Пшеки подозревали, что советские войска зайдут на 5 минут «на чаёк», да так и останутся (ИЧСХ, так и вышло после 1945-го). А после опиздюливания немцев примутся за поляков и не дадут больше угнетать украинцев с белорусами. Ляхи отказывались даже допустить мысль, что Сталину как раз "на тот момент" было выгоднее иметь между своей границей и Дойчляндом мало мальски сильное государство-союзника, чтобы танковые клинья Рейха остановить "до" непосредственно территории СССР. При этом поделив функции и затраты поровну, а не взваливать на себя оставшееся без власти пространство и обустраивать его за счёт собственной экономики (что и получилось в итоге).
Алсо, есть мнение, что медлительность и несговорчивость англичан да французов была вызвана тайными соглашениями с Гитлером. В самом деле, согласно Версальскому договору, Германии было запрещено иметь сильную армию, и только при Гитлере вооружение шло полным ходом под убеждения «не ссы, запад, я все это против совков готовлю».
А в это время <del>Бонапарт переходил границу</del> Риббентроп домогался Молотова с неприличными предложениями: «плюньте в чашку этим герцогам мира и заключайте договор с нами — суровыми нордическими рыцарями». Немцы очковали не меньше совков, призрак войны на два фронта вызывал ночные кошмары. Расчёты и опыт первой мировой войны показывали, что в войне на два фронта надежда у Германии есть, шансов — нет. Им было жизненно важно воевать на западе и на востоке последовательно, а не параллельно, поэтому совращали не только Сталина с Молотовым, но Чемберлена с Галифаксом, дабы те забрали в зад выданные Польше гарантии.
К середине августа пустые попизделки утомили Сталина. На фоне многомесячного базара с англичанами и французами договор с немцами был заключен моментально: 17 августа — последнее безрезультатное заседание с англо-французкой делегацией, 23 августа — Молотов и Риббентроп подписывают пакт. От такой прыти потенциальные будущие союзники раскрыли рты, да так и не могут их закрыть по сей день.
Немцы, чтобы не воевать на два фронта, отдали Сталину всё, что тот попросил: лимитрофные карлики попросту объявлялись сферой влияния СССР, кроме Литвы, у которой немцы отожмут Мемель-Клайпеду, Польша и Румыния — частично. Что и было зафиксировано в секретных протоколах к пакту, существование которых совок отрицал более пятидесяти лет. Впрочем, на Западе как само существование секретных дополнений, так и их содержание стали известны достаточно быстро — еще на Нюрнбергском трибунале адвокат Гесса пытался выстроить свою линию защиты основываясь на них, приведя в качестве доказательства нотариально заверенный скриншот. Но, не случилось, не срослось.
Есть мнение, что воевать на два фронта не хотел не только Гитлер. СССР как раз в это время вели жаркие дискуссии с немецкими лунными союзниками, и предложения Риббентропа были очень кстати.
 
Первой под нож пошла, конечно же, Польша. Очередной за историю Пшекостана пиздец случился достаточно быстро и оглушительно. В день подписания пакта Гитлер утвердил сценарий спектакля под названием «Консервы», а 31 августа он был поставлен Гейдрихом, да так удачно, что на следующий день началась война. В первый же день из Варшавы свалил польский президент, вскоре за ним последует командование и правительство. Англичане с французами впали в кататонию и попытались опять утихомирить Гитлера, через Муссолини предложив потрещать про «затруднения, вытекающие из Версальского договора» — немцы ржали всем Рейхстагом. Вспомнив про польские гарантии, союзники 3 сентября объявили Германии войну. Французы вышли прогуляться из-за линии Мажино, прошли 10 километров, чего-то испугались и вернулись обратно, упустив хороший шанс трахнуть немцев в плохо прикрытую задницу. Англичане же вместо бомб сбрасывали на немецкие города агитационные листовки антинацистского характера с призывами к миру. Ничего, через полгода Гитлер покажет им всем, как арийцы видят.
С началом войны Риббентроп стал выражать недоумение: «Иосиф, когда же вы придёте за вашей половиной?». Сталин приграничные округа мобилизовал, но отвечал, что время ещё не пришло. 11 сентября, когда ещё шли бои за Варшаву и польские конники бросались под танки с пиками наперевес, пшецкое правительство начало переговоры с румынами и венграми, чтобы съебать по-тихому и не подписывать капитуляцию, и, одновременно со вводом советских войск, 17 сентября покинуло страну. Все оказались в говне:
Один Сталин остался в белом френче и с пушистыми усами. А что? Пришли наводить порядок на бесхозных территориях, хехе.
И только тут немцы поняли, как их наебал хитрый грузин. Они, значит, сделали всю грязную работу, подставились, а тут пришли русские и отрезали в пользу СССР кусок Польши по <del>самые яйца</del> самую Вислу. И начали ныть: «Йозя, это не по понятиям, мы впрягались, а нам меньшая половина с поляками и жидами. Ты прогуляться вышел, а тебе большая часть с нефтью и лесом, как так?». Сталин отдал Люблин и Сувалки, пообещал дать нефти в бочках, но зубами вцепился в Лемберг-Львов, на том и порешили. Однако и тут не обошлось без развода:

На территории Белоруссии и Западной Украины ясновельможные паны сами пачками сдавались Красной армии. Ибо зело досадили они тамошнему населению и всерьёз очковали оборотки. Бандеровцы встречали цветами, евреи кидались целовать броню танков, радуясь спасению от Гитлера. Только поляки были печальны. Селюки радовались как дети, порываясь помочь и поучаствовать. А за два дня до начала советского наступления приказом Берии был утверждён список категорий классовых врагов, которых следовало хватать и кидать в подвалы кровавой гэбни.
Самое интересное происходило в главном мегаполисе региона и одном из немногих мест, где поляки составляли большинство. Украинцев там было всего 15%, остальное евреи. Интересный факт — после взятия Львова Тимошенко, кричал, размахивал кулаками и требовал расстрелять… штаб «оккупантов» (штаб группы Голикова), следом Никита Хрущёв <del>стуча ботинком</del> критиковал нквд-шников, что ещё никого не расстреляли. Чекисты вяло отбивались, мол, двенадцать человек в Злочеве уже расстреляли, а без дела они не стреляют. 
Сначала галичане ловили лулзы, их поразил внешний вид победителей-красноармейцев. «Люди были очень удивлены: они никогда не видели такой ободранной и голодной армии» — вспоминает священник Богдан Савчук рассказы своих родителей, очевидцев тех событий. «Измождённые, плохо одетые солдаты с востока» заметно отличались от польской и немецкой армий, хотя <del>компьютерная</del> техника у красноармейцев была лучше польской. По мнению львовян, советские военные и пришедшие гражданские культурой не отличались и вели себя как типичное быдло. Гражданские были одеты во всё серое, поэтому ринулись в магазины скупать одежду, чтобы выглядеть не хуже местных, при этом часто фэйлили. Сохранились городские легенды про кружевные ночные рубашки, надетые по ошибке вместо вечерних платьев в оперу, и детские фарфоровые ночные горшки, в которых красноармейские жены варили суп. Особенно удачно фарфор применялся при сервировке праздничных столов во время больших застолий 7 ноября и 1 мая. На штурм львовских магазинов совки, очумевшие от разнообразия и хорошего качества товаров, съезжались со всей страны. Представители партийной и творческой элиты выгребали всё подряд: ювелирные изделия, часы, фотоаппараты, мебель. Но ништяки быстро раскупили и новых уже не завезли, на полках стало пусто, как во всём прочем совке.
Возможной причиной такого батхёрта было то, что хитрожопый Сталин обменивал польские злотые на советские рубли в соотношении 1:1, хотя покупательная способность была 1:8. К примеру, наручные часы в Москве стоили от 300 до 400 рублей, а во Львове — не более 50 злотых. Народ заценил подъёбку. И был весьма недоволен, но старался молчать, потому как всех врагов режима расстреливал лично Сталин. Счастливчики получали билеты на курорты Сибири и Казахстана. Сначала на мороз выкидывали в основном поляков, а потом уже всех без разбора. «Мемориал» насчитал 400 тысяч внезапно сменивших место жительства .

Тунеядцев тоже не жаловали. Лентяев, которые жили нетрудовыми доходами, отправляли в шахты Донбасса выдавать уголёк на-гора. Поляки, очутившиеся вместо привычной уютной львовской кафешки под землёй с кайлом в руках, испытывали лютый бугурт. Вытирая измазанную угольной пылью рожу, они дрожащими руками писали на родину слезливые письма, вызывая массовую фрустрацию на другой стороне. И конечно же, все вывески на улицах Львова перевели на украинский язык. Поляки уже не чувствовали себя хозяевами в старом городе.
По пакту Литва изначально полагалась Хитлару и даже участвовала в распиле Польши, вооружённая немецкими винтовками. Свой ништяк в виде Вильно, населённого на тот момент в основном славянами, проглотила с удовольствием и попросила добавки. Сталин недрогнувшей рукой отрезал от Беларуси кусок Виленского края (отобранного годом ранее у Польши), положив МПХ на конституцию СССР в целом и на белорусов в частности. Поэтому Литва упала в объятья большого брата со счастливой улыбкой. Латвию и Эстонию подкупить конфеткой не удалось. Предчувствуя надвигающийся пиздец, карлики уступили довлению и самостоятельно спустили штаны по очереди. С тех пор, помня перенесённое унижение, но уже имея за спиной НАТО, они отыгрываются на незадачливых русаках, которым посчастливилось задержаться на их территории после распада совка. ИЧСХ, пытаются тихо и по-доброму ненавидеть всё русское, чтоб не нервировать соседа. Ибо может перекрыть газ, нассать в тапки и прочее. Но тихо выходит не всегда. Только отдельные поциенты удивляются такому странному поведению, ведь <del>оккупация</del> присоединение прошло совсем безболезненно.
Победа на выборах коммунистов в Прибалтике оценивается по-разному. По версии совка, народ встретил Красную Армию цветами и люто, бешено голосовал за вхождение в состав СССР — что интересно, обошлось без вооружённого зазыва населения на пункты голосовании, как на контролируемой Штатами Кубе и в других банановых республиках. Следует, однако, заметить, что при этом голосование во всех трёх республиках проходило в один день. Коммунисты набрали 92%, 99% и 98% соответственно. КО подсказывает, что набрать такой результат на честных конкурентных выборах ну никак нельзя, впрочем Чуров с ним не согласен. Обычно наёбка производится прямо при подсчёте голосов, либо косвенным образом созданием неравноправных условий предвыборной агитации и вычёркиванием любимчиков публики из списка. Скупка кандидатов и запугивание — тоже годные способы. Подробнее в соответствующей статье.

А вот у финнов яйца были. Новое коммунистическое правительство, подготовленное для систематического попирания братского финского народа, так и не доехало до Хельсинки, ибо Маннергейм и его хитрая линия… Сколько солдатиков осталось валяться в финском снегу, сосчитать довольно трудно, причём ситуацию не смогли спасти даже новые толстые танчики «КВ» — их просто не успели наклепать в заметных количествах. Другие танки, коих было в достатке, забрасывали бутылками с горючей смесью, превращая железных монстров в большую доменную печь. Ну и, конечно, финские лыджнеки во главе со снайперами, заёбывающие советские части постоянными налётами и засадами у лесистых отрогов.
Финны, хотя и отстояли-таки свою независимость, лишились в итоге некоторых территорий, по поводу чего бугуртят до сих пор. Хотя нельзя не признать, что хвалёная Красная Армия тупо задавила чухонцев массой.

Ныне советские неудачи в зимней войне принято списывать на слабую подготовку бойцов, на отсутствие тактики штурмовых групп, которая позволила немцам щёлкать, как семечки, бетонные коробки на линиях Сталина и Молотова. Ну и на простую человеческую глупость командования, благодаря которой, например, две дивизии превратили в мороженое мясо.
Нахуй никому, кроме румын, не сдавшаяся, стала вдруг очень нужна совкам. Пришли, увидели, забрали. Резко, чотко, дерзко. На кураже забрали ещё кусок Буковины, населённый украинцами, что для немцев было неожиданностью, так как в секретный протокол не вписано. Румыны позвонили Гитлеру, который раньше обязался крышевать в обмен на румынскую нефть. Ответ был немного предсказуем. В отличие от финнов, махаться с совками самостоятельно румыны очканули и решительно драпанули в направлении заката. Позже они получили ответ на своё заявление относительно возвращения потерянного оружия и боеприпасов. Советская сторона заявила, что не обязана собирать оружие, побросанное разбежавшимися румынами.
После пакта отношения СССР с Германией трансформировались из идеологической грызни и почти прямых столкновений — к примеру, в Испании — в вооружённый нейтралитет с элементами сотрудничества. Что, собственно, не сюрприз — удивляет другое: период с сентября 1939 по 22 июня 1941 в умах либерастов представляется как союзнические отношения, с глубокими, по самые гланды, поцелуями. С другой стороны, некоторые обстоятельства этого времени способны вызывать такую кирпичную кладку у фимозных поцретов и ымперцев, что стройматериала хватит на отстройку линии Сталина на новых границах СССР.
Сторонников версии вооруженного нейтралитета возмущает некорректное название договора, заключённого после совместного распила Польши. Дружбы же не было. При этом они справедливо указывают на то, что «Германо-Советский Договор о дружбе и границе между СССР и Германией» был необходим для официального закрепления сложившихся границ, а дружба в заголовке ещё не значит, что текст будет содержать признания в любви и дифирамбы в адрес друг друга. Однако, прочтя текст, можно забавно тыкать их носом в статью 4, где говорится, что передел границы — это «фундамент для дальнейшего развития дружественных отношений» между народами. Ничего особенного для тех времен в этом нет. Кто только не заключал с Германией договоров о дружбе и границе! Все та же Польша, например. При этом дружбу укрепляют три секретных приложения. Одно из них исправляет секретное дополнение к пакту, тем самым корректируя границы «сфер интересов» в связи с разделом Польши и предстоящими «специальными мерами на литовской территории для защиты своих интересов». После этих мер кусок Литвы к югу от границы, указанной на прилагаемой карте, полагался немцам. По сути это новый мини-раздел Литвы, которая раньше отводилась дойчам целиком. Немецкую Литву, за исключением Мемеля-Клайпеды, махнули на пару польских воеводств, причитавшихся ранее советам.