Космическая опера

Космическая опера ("космоопера") — самый ходовой после фентези поджанр фантастики.
Мем породил в 1941 году американский писатель и критик Уилсон Таккер иронизируя над псевдонаучной фантастикой, противопоставляя оную собственной «высокой» литературе. Видимо, по аналогии с «мыльной оперой» и «лошадиной оперой» (подростковыми сериалами-вестернами). В последние годы из оскорбления внезапно превратилась в ходовой термин, значение расплылось, и теперь «космооперой» запросто называют даже умную фантастику, коли в ней есть сверхсветовые корабли и инопланетяне с бластерами.
Рассказать об убитом медведе — круто. А рассказать об убитом чуде-юде — пиздец как круто. Поэтому, еще в каменном веке были распространены охотничьи байки типа: «А тут из-за угла трое, они нам „ррык!“, а мы им ТАК ответили…» По ходу рассказа исходные трое смело устремлялись к сотне, а «так» доходило до жарки яиц на постном масле. Истории воспринимались публикой на ура, ведь гормоны бурлят, дать в ебало хочется — а нельзя. И, конечно «герой — дурак, надо было на сливочном жарить».
При чем тут, спросите, космос? А при том, что как только люди поняли, что земля не плоская, а над ней что-то вертится, так гопари стали зелеными инопланетянами, а постным маслом стали заряжать бластеры. Земные сюжеты, как известно, избиты со времен Шекспира, а на антураж и декорации человеческая фантазия безгранична. Ну и всем-всем стало ясно, что неисследованной НЕХ на глобусе уже маловато, а новой появиться неоткуда, то ли дело космос, где дальше Солнечной системы даже Вояджеры с фотоаппаратами не летали, а значит любая ересь может оказаться правдой. Да и околонаучность авторитету добавляет — это вам не о каких-то там эльфийских принцессах грезить!
Тут-то обычная приключенческая жвачка и стала космической.
Началось все, как оно обычно и бывает в искусстве, с французов: беллетрист Жюль Верн придумал поразить читателя вместо стопятисотой истории о приключениях благородного месье в дикой Африке (Азии, Америке), той же херней, но со вкраплением ультрасовременных вундервафель. Читатель схавал и захотел еще. Беллетристы, измученные пережевыванием однотипных опусов почуяли запах наживы и подтянулись на движуху, и… Узрели удивительную вещь: вечно молодой, неиссякаемый жанр.
Схема проста как все гениальное:
Марсиане прилетевшие не-с-миром, опыты с живой материей, тайны человеческого мозга, путешествия по времени, новые божественные откровения, искусственный интеллект, восставший против создателей, были украдены, беспощадно превращены в треш-сюжеты и растиражированы легионом графоманов.
 
Сеттинг косит под научно-фантастический, но Автор не заморачивается, как это работает — вся происходящая небывальщина объясняется: «будущие/инопланетные/древние технологии и ниибёт». В общем, правильно: выглядит это намного достойнее попыток подражать тру-НФ без знания матчасти. Случаются и фейлы вроде CRT-мониторов на звездолёте в «Чужих», перфокарт на Звезде Смерти, ламповых радиоприёмников на марсианской военной базе…
Итак:
Полтора столетия прошло, а денежки по-прежнему капают стабильно, ведь альтернатива — скучная, непонятная «жесткая» НФ с её заумным мозгоёбством.
Кому интересно, например, читать как над подростком много лет издевались в школе, готовя из него оператора DDD? («Игра Эндера»). Десятки страниц научных разъяснений, ссылок да пояснений («Дюна») — тоже мало кто осилит. Другая крайность — наркоманский постмодернизм, но и там, оказывается, нужен какой-то багаж знаний (а иначе не доставляет). Со всех сторон обложили, ироды!
Первый Золотой век космооперы пришелся на сороковые годы, когда это все расцвело пышным цветом. Именно тогда сложились основные стереотипы жанра вроде: галактическая империя, гуманоидные резиновомордые инопланетяне, тысячи планет, все из которых пригодны для проживания человека, и всё это подпирается разнообразными костылями спизженными из «твёрдой» фантастики.
Уже на заре жанра наметились коренные различия между отечественной и заокеанской продукцией. И если коммунистические товарищи пытались ещё чему-то учить, то загнивающий капитализм с головой ухнул в бессмысленный и беспощадный пульп-фикшн с лазерами-шмазерами.
В шестидесятые годы с отечественной литературой случилось страшное — со стороны большой науки пришли сперва палеонтолог Ефремов, а затем астроном и лингвист Стругацкие. Помимо массы отличных умных книжек они оставили за собой стойкую веру, что фантастика должна, обязана быть умной, иначе она не фантастика, а дерьмо. Результатом стал мутный вал моралфажества, псевдоглубокого смысла и жутких подражательных литературных уродцев. Масла в огонь подлил «полусоветский» писатель Лем, который наряду с действительно важной научно-философской нагрузкой лулзы и троллинг таки любил. В итоге, до самых девяностых в среде русских писателей о «приключениях тела» было принято говорить как о чем-то неприличном, а само это выражение приобрело резко негативный оттенок.
Как следствие, в наше время и в нашей стране в читабельном виде космоопера почти отсутствует. С огромной натяжкой можно отнести сюда «Лучший экипаж» Дивова, хотя оный намного ближе к классической НФ (автор и сам активно открещивается). Его же «Профессия: Инквизитор», несмотря на элементы, всё-таки куда ближе к классическому детективу, а то и политическому/технотриллеру. Олдфаги вспомнят туда же «Аэлиту» и «Люди как боги» (опять-таки физика-ядерщика) Снегова (утверждал, что пародировал западную космооперу и, как оно часто бывает, пародия получилась талантливее оригинала).
Современные сознательные попытки создать «русскую космооперу» пока что представляют собой вырвиглазный пиздец. На унылом общем фоне выделяются лишь:
Причина, скорее всего, в типично русском презрении к «низкому жанру», выражающемся в постановке задачи. Зачем рвать попу, пипл же хавает? Откройте любую книгу пейсателя и посмотрите тираж.
В те же шестидесятые (и немного раньше) на западе до жанра добрались нынешние мэтры и классики. Им тогда в общем-то было глубоко безразлично, какого поджанра фантастику писать: они экспериментировали. Результаты вышли противоречивыми — с одной стороны именно из-за скрещивания всего подряд с чем попало в космоопере так крепко засели фентези-штампы, а с другой стороны более «твёрдые» вещи, вроде «Дюны» Фрэнка Герберта, «Основание» Азимова и откровенные постебушки, вроде «» Гаррисона, очень даже оправдывают.
Следующий качественный скачок произошел в конце восмидесятых — начале девяностых. Ситуация ровно та же: старые сюжеты избиты, потоки графоманов окончательно дискредитировали жанр и несколько смежных заодно. Спасение, как и в прошлый раз, нашлось в гибридизации. Очередному набегу подверглись свежеусопший и его выкидыши, дистопия, био-, эко- и пси-фантастика, детектив, и опять-таки мистика и фэнтези.
Количество издаваемого дошло до того, что уже звезд в галактике не хватает, и некоторые вымышленные вселенные пересекаются аж на нескольких планетах — например, Талларна в Вахе — место знакомства людей со Слаанешью, а у Гамильтона она столица местной «республики зла», в системе Канопуса у него же — столица «Империи добра», а у Герберта — планета Арракис (Дюна).
Очередное расширение целевой аудитории было усугублено детальным описанием тактики сражений будущего, которое прибавило к бьющимся от спермотоксикоза школьникам, школьников, мечтающих стать генералом. И, конечно, больных СПГС, в наличии которых можно убедиться на любом фантастическом форуме.
Справедливости ради следует сказать, что в девяностые и начале нулевых жанр частично возродился в новом стиле, главным образом стараниями британских <del>ученых</del> авторов. Называется это «New Space Opera» и для неё характерен сильно пониженный градус неадеквата и гораздо более серьезное отношение к научной точности, так что на переднем плане, пусть и в упрощенной форме, но всё-таки научная фантастика, а не эпопея про мечи да магию в космосе. Среди аффтаров, к примеру, Иэн Бэнкс, Кен Маклауд (у которого в космооперах практически нет стандартного элемента: ПЫЩь ПЫЩь лазеров грозных космических линкоров) или, с более высоким градусом неадеквата и скрещением с киберпанком, Ричард Морган. Стоит также упоминания военный историк по образованию Дэвид Вебер, пишущий в жанре космооперы охотно, много и плодотворно, причём генерирующий как классическую космооперу (серии «Луна мятежников», «Звёздный огонь»), довольно простоватую и наивную, так и фактически твёрдую Sci-Fi, имеющую в качестве сюжета межзвёздные войны (серия «Хонор Харрингтон» и всё, что к ней примыкает), хотя, как и у Дивова, она у него тоже перманентно вырождается в политический триллер.
Будучи бастардом изначально, жанр успешно скрещивается и дает жизнеспособное потомство с прочими подвидами литературы, особенно — не высокого полёта.
Самый расцвет жанра совпал с эпохой бурного развития пилотируемой космонавтики, когда человечество ждало чудес — инопланетных технологий, диковинных зверюшек и сисястых инопланетянок из дальнего космоса.
И кинорежиссеры в отличие от реальности, не подвели! Олдфаги вспомнят первую инкарнацию «Доктора Кто», и начавшиеся аж в начале 1950-х еще черно-белые и кукольные эксперименты японцев с ОБЧР. Всё это лишь подготовило почву для окончательной победы жанра — великого и ужасного «Звездного пути». Формат сериала растиражировал сабж на тысячи экранов по всей Америке. С представлением о фантастике, как о жанре для немногих, было покончено. Одновременно планка здравого смысла полетела в черную дыру. Сериал отличался вырвиглазными даже по тем временам спецэффектами, ситкомовским юмором и феерическим бредом в части науки и техники. Тем не менее, в США мгновенно родилась мощная трекки-субкультура с непременными типовыми майками на обрюзгших тельцах и вулканским приветствием. В нашей стране уже в девяностые неоднократно демонстрировался по ящику, но то ли публика у нас образованнее, то ли время было уже не то — такой истерии как на Западе не породил.

Следующей вершиной стали несомненно «Звёздные Войны», доведшие условность и пафосность почти до абсурда (настолько, что даже некий ехидный персонаж отметил бредовость происходящего, посоветовав юному падавану купить нормальный бластер). В принципе не принеся ни одной (!) новой идеи (Ныне забытый срач «ЗВ чуть более чем полностью украдены с Дюны» задолго предвосхитил холивар «Близзард vs Games Workshop») они поимели беспрецедентный коммерческий успех — и после них, разумеется, кино про «лазером пыщ-пыщ» не снимал только ленивый.
И понеслось — эстетам Battlestar Galactica (уменьшен градус неадеквата, даже кораблики более-менее правдоподобной формы), олдфагам — пятидесятилетние франчайзы-старички имени Бака Роджерса и Флэша Гордона, в оригинале — вполне приличная НФ. Все полагающиеся штампы жанра присутствовали, а внешнюю похожесть на СтарТрек и ЗВ диктовал рынок.
По мере того как настоящий космос упорно доказывал, что в нём пусто, скучно и нет никаких межпланетных сисек, жанр скукоживался. Серьезнейше подгадил Дэвид Линч со своей говноэкранизацией и бесконечные сезоны все того же «Звездного пути», успевшего обмусолить за тридцать лет все возможные темы.
Спасение нашлось — правильно! — в набигании на смежные жанры.
Длинные руки режиссеров разве что до мыльной оперы не дотянулясь. Будем надеятся что завязка бразильского сериала «Клон» была единичным исключением.
Сейчас живут в основном гибриды с элементами других жанров: выходящие раз в несколько лет Камероновские эпики, диснеевские попкорновые адвенчуры, да маргинальные сериалы вроде Lexx или Firefly. Из онгоингов сохранившийся в наиболее чистом виде, и уверенно нагоняющий по хронометражу СтарТрек — Stargate.
Ооо, да! Не менее трети продукции. Что, учитывая общую плодовитость минусоглазых мультипликаторов — намного более чем дохуя. Эксплуатирует, в основном, не меняющийся десятилетиями набор клише, но особняком стоит уникальный и характерный фетиш — ОБЧР. Еще ярче выражена любовь к холодному оружию. Не чураются японцы просто гигантских шушпанцеров, причем по бредовости конструкции далеко оставляют позади европейцев. Конечно, Принцессы, инопланетные монстры, тентакли, дворянские титулы и вундервафли во все поля.
Инопланетность принцесс неизменно служит поводом для рисования им кошачьих ушек. Как водится, бред с точки зрения биологии, но гуманоидным моэфагам по нраву.
Живет и процветает с самого начала их истории. Вышедшая в 1974 на программируемом осциллоскопе (!) и считающаяся многими за основоположника аркада с говорящим названием «Spacewar» как бы символизирует.
Сеттинг крайне удобен для разработчиков, поскольку:
По большому счёту, все или практически все игры с космическим уклоном являют собой пример злостной космооперы и пародии на неё (например, «Космические рейнджеры»). Самые образцовые современные примеры — Старкрафт (эпичность во второй части просто зашкалила) и Mass Effect.
Потому что нет Идеи, Мысли, о чем обязательно не преминут напомнить НФ-фаги. Вселенная представляет собой приукрашенную повседневность, в которой пушки лазернее, тачки звездолетнее, а герои запредельно круты. Физиология и психология сюжетно важных инопланетян максимально подогнаны под нужды сюжета. Фантастический элемент — тоже. А надо наоборот.
Это не факт, а серьезный Casus Belli. Отличается сеттинг — и то не всегда. Кроме того, космоопера — жанр узкий, крайне приверженный своим традициям, а в фэнтези смело зачисляют многое и разное. Но идеология рассказа не о мире, а о герое чрезвычайно близка. Нельзя не отметить также значительное сходство типичных обложек наиболее характерных образцов (зачастую — работы одних и тех же художников).
Сложно преувеличить. От популяризации «научных» словечек, понятий и гаджетов — попробуйте найти в наши дни человека, впервые услышавшего слово «Сингулярность» на уроке физики или «ДНК»  на уроке биологии — до полного перенятия образа мышления героев. Ролевики. Косплееры. Идиотские имена, данные детям. Изучение клингонского языка. Религия прямиком из блокбастера…