Тоталитарное искусство

Тоталитарное искусство — искусство, получающееся, когда партия и очередной Вождь знает лучше писателя, музыканта и художника, как правильно делать креатив и этим же креативом промывать мозги простого народа и подрастающей школоты. А несогласные получают проблемы на свою несогласную голову.
 

Вначале было слово. И слово было от Ильича. И несло слово счастье народу. Но Сталин, конечно, всё испортил. До начала 1930-х советская власть терпела абстракционизм, кубизм и прочие -измы, так как сверху не было указаний, что это плохое, негодное искусство. Тем более, что всякие Малевичи, Татлины и Шагалы вначале занимали неплохие должности в системе советского Наркомата просвещения. И если быть справедливым, то эти ребята тоже агитировали за жёсткую и прямую линию партии в искусстве. Но партия их поняла неправильно и позже или выпрямила их самих, или выдавила за бугор. Никто не запрещал писать романы или малевать картинки, но платили деньги и разрешали показывать публике только то, что содержало пролетарско-революционный накал, который расскажет, как же на самом деле плохо, голодно и тошно жить в мире без классовой борьбы.
Как только товарищ Сталин разобрался с несогласными в партии, было решено взяться и за искусство. Здесь очень кстати подвернулись остатки учеников передвижников, не свалившие в Европы и активно флюродросящие новой власти. Они как раз форсили идею, что простому народу не нужно ничего сложнее «Бурлаков…» и «Запорожцев…». Власти подумали и согласились с этой идеей, слегка подкорректировав её на свой вкус. Именно из таких передвижников и вышли первые матёрые соцреалисты, создавшие АХРР, классово верное и скоро единственное разрешенное объединение, перепрошитое в единый и неделимый Союз художников СССР.
Из «нового социального реализма» двадцатых оформился простой и железобетонный, как все решения Сталина, стиль «соцреализм». Теперь всякий художник, писатель и музыкант должен будет постоянно думать о пролетариате, партии, Сталине, крестьянах и колхозе, а также как можно чаще радовать народ и партию идеологически верными творениями. Теперь ты или пишешь, как хочет партбосс с четырьмя классами сельской школы, или идёшь сам знаешь куда. А хочет партбосс, чтобы всем было видно, как ВСЕМ хорошо, жирно и беззаботно в Красной стране.
Советская власть сильно напряглась, дабы переманить на свою сторону Горького, который до этого спокойно себе отсиживался в Европах, а теперь нужен был как авторитет для укрепления социалистического искусства. Одним из фанатов такого искусства сразу стал Клим Ворошилов, любивший общество артистов и художников, сначала сделал моду в кругу военных на картины по Гражданской войне, а затем и активно требовал писать побольше макулатуры о Красной армии.

Самыми денежными темами, естественно, сразу стали и остались на все годы советской власти Ленины, Сталины и прочие Калинины-Будённые, но и ответственность была в разы серьёзнее. Каноны изображения Ленина были дотошны, как древнегреческие каноны для статуй. Ленина обязательно должны были окружать такие персонажи, как геволюционный матгос, геволюционный молодой солдат-большевик, геволюционный взгляд.
Каноны изображения Сталина не менее фимозны и дотошны. Оформился такой себе набор хорошего тона — список одобренных и проверенных жанровых сценок: Вождь за рабочим столом, Вождь с рабочими, Вождь с крестьянами, Вождь с детишками, Вождь поздравляет ударников труда и прочих героев, <del>Вождь расстреливает врагов народа</del>.
Интеллигенция, ясное дело, испытывала жёсткий дискомфорт от невозможности потреблять культуру на западный манер и от убогих железобетонных требований сверху. Некоторые особо впечатлительные и тонкие творцы не выдерживали такой суровой и беспощадной действительности и устраивали себе самовыезд за кордон или ещё дальше, например, всем известный пролетарско-футуристический Маяковский. Особо несдержанные и болтливые, само собой, отправлялись в длительные командировки к якутам и чукчам. Но большая часть производителей искусства смирилась и даже начала стараться выдать годные культурные продукты, не озираясь на Большого Брата. Единственной лазейкой для хоть какой-то свободы творчества художников оставалась детская иллюстрация, куда шли те, кого тошнило от соцреализма, но работать по специальности хотелось, но и там всё же приходилось часто выполнять картинки в духе партии. Партия под руководством тов. Сталина настолько сильно заботилась об эстетическом вкусе рабочих и крестьян, что даже безобидных импрессионистов посчитала вредными, ибо они искажают реальность в угоду своим фантазиям и буржуазному вкусу.
Всем известные памятник «Рабочий и колхозница» и штамповочные «Девушки с веслом, ядром, лопатой, ломом, автоматом и т. д.» с самого начала стали символизировать самое что ни есть труЪ-рабочее и крестьянское искусство. Простому народу, конечно, было невдомёк, что это почти 100-процентные кальки с античных статуй, слегка пропатченные и приодетые в труселя фабрики «Красный Большевик». А зачем было напрягаться советским творцам, если древние греки уже давно всё придумали? Тем более что крупные партийные шишки недалеко ушли от народа в вопросах искусства и вкусом обладали соответствующим.
Кино тоже не отставало. «Товарищ Ленин изучает труды товарища Сталина», «Товарищ Сталин изучает труды товарища Ленина», «Товарищ Ленин и товарищ Сталин изучают мух на потолке» и прочая пропагандистская нудятина. Несмотря на это, при Сталине выходили и первосортные винрары, типа «Александра Невского», «Чапаева», «Детей капитана Гранта» (sic!) и прочего помельче, в основном про гражданскую войну и про «танки наши быстры». О красной киноиндустрии читатель подробно может прочитать в соответствующей статье.
Ну и не забудем про проект, достойный фараонов — не реализованный по причине войны Дворец Советов, призванный стать наиэпичнейшим сооружением всей Советской империи.

Как только тов. Хрущев интеллигентно расправился со своими конкурентами у власти и разорвал шаблоны своих граждан демонтированием культа личности своего Вождя, у говна советской нации от восторга и облегчения так заиграло в творческом месте, что в 1962 недальновидные и осмелевшие до идиотизма деятели культуры пригласили Кукурузника на выставку прогрессивных молодых художников. И не учли, насколько продвинут был первый секретарь ЦК КПСС в вопросах искусства и культуры.
Хрущ пришёл, увидел, возмутился и разразился бессмертной и виртуозной копипастой на тему искусства, которая рекомендуется к прослушиванию:
Что это за лица? Вы что, рисовать не умеете? Мой внук и то лучше нарисует! … Что это такое? Вы что — мужики или пидарасы проклятые, как вы можете так писать? Есть у вас совесть?…
…Это педерастия в искусстве! Так почему, я говорю, педерастам — 10 лет, а этим — орден должен быть?…
…я вам говорю как Председатель Совета Министров: всё это не нужно советскому народу. Понимаете, это я вам говорю! … Запретить! Всё запретить! Прекратить это безобразие! Я приказываю! Я говорю! И проследить за всем! И на радио, и на телевидении, и в печати всех поклонников этого выкорчевать!
Бульдозер как аргумент и пиздюли художникам.
В 1974-м, когда все уже стали забывать про хрущёвские речи, случилось примечательное. В парке на окраине этой вашей Москвы около двух десятков непохмелившихся художников, их родственники и несколько затесавшихся в их компанию иностранных журналистов организовали выставку. Кговавые чекисты не на шутку испугались, когда добропорядочные граждане оперативно настучали на это сборище. «Как? Кто, блядь, разрешил?! Ненависть! Ненависть! НЕНАВИСТЬ!!!»
В течение получаса к месту культурного мероприятия подтянулась массовка. Чекисты решили подойти к проблеме творчески — в рейд сперва были посланы работники лесопаркового хозяйства, призванные разыграть сценку «А ну валите, интеллигенты, и не мешайте нам садить деревца на участке», затем подключилась группа «возмущённых граждан с активной позицией», поддержанная отрядом в сто боевых милиционеров в штатском.
И на десерт подкатили три бульдозера, водомёты и самосвал. Вся эта имперская армада весело оттянулась на посетителях и художниках. Активные граждане самозабвенно отвешивали пиздюлей творцам и журналистам, ломали и рвали картины. В общем, все весело провели время. Хотя есть версия, что хитрые художники намеренно подставили себя, устроив сборище на таком видном месте, дабы привлечь внимание прессы и Запада, и поимели отличный профит в виде известности в нужных забугорных кругах, когда пришла пора сваливать из СССРии.
Бульдозеры стали меметичным символом благодаря как раз тем помятым журналистам, которые, не успев залечить синяки от пролетарских кулаков, кинулись строчить статьи в свои редакции. Запад, естественно, был в очередной раз в шоке от нравов в стране водки, коммунизма и медведей. Поднявшийся за бугром нешуточный вой советская власть постаралась замять, но благоразумно выпинала некоторых из организаторов выставки на Запад.
Событию посвящён анекдот: Брежнев после бульдозерной выставки читает сводку эмигрантской прессы: «Пещерный волюнтаризм… тоталитарная машина подавления… звериный оскал режима…» — Быдло, какое быдло, — вздыхает генсек. — Это же был перформанс.
Искренней попыткой хоть как-то оживить сталинский соцреализм во времена Хрущёва был т. н. «Суровый стиль».
К 1970-м, когда расстреливать за картинки и анекдоты о партии уже было как-то неприлично, а всяких творческих личностей развелось пруд пруди, градус отвращения к официальной пропаганде достиг пика. Теперь даже простых работяг тошнило от всех этих геволюций, Лениных и прочих картинок героического прошлого и конфетного будущего. А так как относительно спокойная реальность позднего совка располагала к вредным мыслям, то тут и появился насквозь стёбный соц-арт.
Краем глаза заглянув за Железный занавес, парочка советских художников заприметила Уорхолла и его коллег и решила запилить свой красный поп-арт, с Лениными и Коммунизмом. То, что у них получилось, почти сразу стало популярно за бугром, да и теперь котируется там. Соц-арт быстро привлек внимание всевозможных несогласных и просто толпу троллей посмелее, вначале робкие потыкивания священных тем переросли с Перестройкой в откровенное ехидство и сарказм — Ленин, Сталин и прочие символы совка уже всем осточертели и народ со своей сраной интеллигенцией с энтузиазмом первой Пятилетки заторопился сносить Джержинских из постаментов, кушать Сникерсы и мечтать о светлом капиталистическом будущем. А что случилось с постсовковым искусством потом, можно прочитать вот в этой статье.
Справедливости ради, тоталитарным искусством являются и так горячо любимые многими фильмы, снятые при СССР. Что примечательно, в эпоху свободы, рынка, отсутствия железного занавеса и т. п. творчество даже мэтров как-то резко деградировало, не то что молодых деятелей. И это печально, и в очередной раз заставляет поневоле задуматься о менталитете.

Вначале было слово. И слово было от Фюрера. И несло слово счастье народу. Но евреи, коммуняки и янки конечно, все испортили. Итак, немцам повезло, что с 1933 года во главе их страны стал настоящий творческий человек, знающий толк в искусстве, архитектуре и пафосе.
Сам Гитлер, в отличие от Сталина, Ленина и Мао, откровенно считал себя отличным знатоком искусства и лично занимался проверкой на идейность многих картин, скульптур, архитектурных проектов. И в Рейхе упор делался как раз на визуальное искусство — картины, скульптуру, архитектуру и кино. Доктор Геббельс, естественно, не отставал. Красная страна же форсила свои идеи и идеологию больше через литературу и кино.
Практически сразу же под активную раздачу попало «дегенеративное искусство» — почти всё, что не нравилось лично Гитлеру и его приближенным. Заполыхали веселые и жаркие костры из книг, картин и граммофонных пластинок, а самим творцам повезло, что им позволили свалить из Дойчлянда. У психиатров бытует мнение, что таким образом аукнулись неудачные экзамены в академию художеств (причем австрийскую), куда он по босоногой юности сунулся поступать. Да и всю жизнь Фюрер был искренним поклонником стиля бидермейер (wiki), где не было места для каких-то модернистских экспериментов.
Позже фюрер повелел устроить выставку идеологически правильного искусства. Рядом, для сравнения, были выставлены образцы искусства неправильного и неарийского, на которые, как ни удивительно, народу валило на порядок больше.
Пафосный проект Шпеера по перестройке Берлина в супер-дупер-уберимперский город. Фюрер планировал не просто перестроить Берлин, а напрочь переделать всё вокруг, завершив свои эпические земные дела переименованием Берлина в Германию. Тут ошибки нет, так как на немецком «Германия» это не название страны Deutschland. Альберт Шпеер, строивший с пелёнок, тут же включился в работу. Эпики добавляла и гитлеровская мегаломания. Например, Зал Народа при всех своих гигантских размерах чисто теоретически вполне мог бы быть реализован ещё тогда, если бы не один забавный нюанс: по расчётам, испарения от дыхания единовременно собравшихся в зале людей, конденсируясь, образовывали бы под куполом облака. Которые, в свою очередь, проливались бы дождём. Ня!
В задумках у Фюрера и его придворных творцов был также интересный проект, который должен был поставить жирную точку после окончания завоеваний жизненного пространства — имперские 30-метровые монументы в виде расово верных арийцев, стоящих на границах Рейха, напоминая аборигенам «с той стороны» о мощи и величии Империи. Не фартануло.
Как только партайгеноссе Гитлер разобрался с несогласными в партии и около нее, было решено взяться за искусство. Теперь всякий художник, писатель и музыкант должен будет постоянно думать об арийских рабочих, партии, Гитлере и Дойчлянде, а также как можно чаще радовать народ и партию идеологическими верными творениями. Например, такими, такими или такими. Нацизм во влажных мечтах Гитлера и компании должен был выглядеть красивым, гордым и безжалостным хищником, поэтому и в искусстве должно было быть зашкаливающие количство мускулистых воинов, фрау с размером сисек, одобренным партией, и конечно же, его величество Ымперский пафос.
Правда, сиськи играли значительную роль в искусстве Рейха. Гораздо большую, чем в СССР. Расовая чистота требовала мощного культа тела, чтобы каждый ариец знал, что такое настоящие арийские бабы и как должен выглядеть будущий повелитель всего мира. Поэтому в Рейхе так активно и много создавалось эталонных примеров немножко неодетых ариек и их чистокровных самцов.
В плане кино, однако, все полимеры были просраны — при веймарцах немецкий кинематограф был впереди планеты всей — «Кабинет доктора Калигари», «Носферату», «М», «Метрополис», трилогия про доктора Мабузе — эти и многие другие фильмы являются невероятно влиятельными шедеврами, однако с приходом Алоизыча всё это было похерено, хотя самому известному деятелю этого направления — Фрицу Лангу — было предложено сотрудничество (лулз в том, что Ланг был ЕРЖ), но он послал всех нахуй. После чего германский кинематограф превратился в унылое говно, жвачку для развлечения безмозглого быдла, однако среди пропаганды встречались и хорошие работы. Например Лени Рифеншталь, режиссер, актриса, фотографесса и танцовщица, снявшая для любимой партии и дойчлянда ряд годных пафосных кинокартин, например «Триумф воли» и «Олимпию». И хоть фильмы сделаны действительно профессионально, после войны Рифеншталь, как особа, приближенная к Гитлеру, подвергалась нешуточной травле, но оказалась крепкой дамой и дожила до 101 года, умерев лишь в 2003 году. Грех здесь таки не упомянуть антиеврейский фильм 1940 года «Еврей Зюсс», основанный на истории об одном хитром жиде XVIII века, который даже сейчас неплохо смотрится ибо сделан добротно и качественно, хотя наполнен до краев расистскими стереотипами на тему злых жидов, обижающих простых бюргеров.
Впрочем, как и полагается, не обошлось без спецолимпиады. Делами культуры в гитлеровской Германии не занимался только ленивый: на этом поприще отметились и Геббельс, и Розенберг (знавший толк в прихватизации содержимого музеев на оккупированых территориях) и даже Ширах, притом каждый со своим карманным ведомством. Ну а поскольку главным мерилом качества было мнение Гитлера, иные же критерии были ещё более расплывчаты, вся эта весёлая компания активно конкурировала между собой, вплоть до идиотизма. Так, всё тот же Ширах попал с наброса министра правды в немилость, заступившись за импрессионистов. Картины которых, к слову, висели и в кабинете самого Геббельса, что ничуть не мешало тому проводить политику против «дегенеративного искусства». Сами же музеи порой не знали, кого из художников выставлять, а кого гнать ссаными тряпками, поскольку мнения партийных шишек по этому поводу кардинально расходились.
 
На самом деле. тоталитарная Италия сильно отличалась от Рейха и тем более СССР. Евреев тут не гнобили вплоть до 1943 года, интеллигенции позволяли такое, за что можно было легко отправиться убирать снег в Сибири или стать удобрением на полях Баварии. Да, за неправильные высказывания или статейку, порочащую доброе имя Дуче, к вам могли завалиться крепкие парни из местного отделения фашистской партии и аргументированно объяснить, что вы не правы, выписать штраф, в крайнем случае поджечь вам дом, но сами вы остались бы живы и на свободе.
Дуче обожал дразнить и искушать интеллигенцию «плюшками, <del>пиццей</del> и пряниками», дружил с крупнейшими футуристами (например, Т.Маринетти). Всё было не так просто, как в Рейхе или Союзе. Муссолини любил держать свою репутацию в глазах небыдла как можно выше. Поэтому тут чаще применялся метод пряника — за абстракционизм, джаз, кубизм или экспрессионизм фашисты не расстреливали и не сажали в лагеря, тем более, что Италия сама породила кучу продвинутых и популярных модернистов и активно пиарила их на международной сцене. Например Джорджо де Кирико, получавший официальные заказы от партии, а итальянская гебня его и пальцем не трогала, и даже пускала в США перед самой Второй Мировой. Учитывая, что его картины были заполнены отнюдь не вождями, крестьянами и рабочими, а расчлененными манекенами, сюрреалистическимим пейзажами в стиле Дали и прочими сакральными символами, то фашистский режим макаронников смотрится очень даже прогрессивным и толерантным.
Хотя у Дуче был в кармане вполне таки штат придворных тоталитарных творцов, которые креативили вполне себе тоталитарные высеры, благополучно забытые самими итальянцами, как только их принудительно демократизировали англичане и американцы.

Копипаста с СССР и местные традиции отлично срослись друг с другом.
Товарищ Мао и его жёлтая красная партия всей свой азиатской душой любили Сталина и принимали все его свершения как истину Неба. А на самом деле просто использовали уже настроенную и проверенную временем модель управления массами. Официальное китайское социалистическое искусство почти ничем не отличалось от совкового — всё те же темы Вождя, народа и, конечно же, первосортное искусство плаката и агитации. В этом деле буржуи оставались далеко позади желтых коммуняк.
К ознакомлению рекомендуется подборка китайских конных маршалов и автоматчиков, трудолюбивых тян и героического покорения космического пространства продукцией Поднебесной промышленности и науки.
Хотя теперь даже внутри Китая этот механизм не работает. Компартия уже не та, что раньше. Китайцы стали умнее, наивности и чистоты 40-50-летней давности поубавилось. И хотя большая часть Поднебесной (внутренние провинции и ебеня) — откровенно нищие, в промышленных центрах и прибрежных регионах китайцы уже не те и хотят потреблять такое вот китайское искусство. Так что в ближайшем будущем Поднебесные творцы благополучно примут богемный гомосексуализм и сольются в постмодернистском экстазе с мировой общественностью. Статья в тему.
И еще одна, размером с диссертацию, но с кучей редких картинок.
О китайском соц-арте как явлении можно почитать ТАМ.

Сотри Ленина/Сталина, вставь Ким Чен Ира/Ким Ир Сена Картинки тут:
Буржуи любят экзотику. А красное официальное искусство для них именно таково — архаичное, застывшее в параллельном времени, где-то между деревянными статуэтками древних культур Чада и плясками аборигенов Австралии. Корейцы тоже не стали изобретать велосипед и без раздумий последовали за Китаем, копируя совковые традиции.
Так как простой северокореец не имеет доступа к мировым интернетам, не знает, что такое прон, кто такой Шварценеггер и, тем более, что такое Star Craft, ему до сих пор предлагается классово верный выбор настоящего тоталитарно-пролетарского искусства. Но даже на расово корейский Ариран ему не попасть так просто: это ведь для иностранцев и для отличившихся. Всё, что ему остаётся — слушать государственное радио, читать официальные газеты и книжки и ходить смотреть на памятники вождей, застывшие в неизменной позе Ильича и призывно вытянувшие руку куда-то в пустоту…
Так как Вьетнам был дальше всех от своих московских друзей, зато близко к заклятым китайским друзьям, претерпел массированную колонизацию французами, а затем эпичную попытку лечения коммунизма болезненным демократизирующим колом, здесь тоталитарное искусство было ядрёной смесью красного, серпасто-молоткового плаката, местных традиций и всевозможных западных буржуйских направлений, в силу колониального наследия на столь нехарактерной для Азии латинице. Ведь сам Вьетнам, как и Китай, только со стороны весь такой на одно лицо, но внутри полно различий между горными племенами и равнинными народностями, и не только в языке. Тоталитарное искусство здесь — тонюсенькая оболочка, которая пусть и до сих пор официально поддерживается партией и правительством, но исключительно в ритуальных и воспитательных целях. Вместо дедушки Ленина — дедушка Хо Ши Мин в роли отца нации и освободителя от франко-американского рабства.
Расово верная живопись прошлого и современного красного Вьетнама ТАМ, ТАМ и ТАМ.
По сравнению с хрестоматийным искусством какой-нибудь азиатской красной монархии и несмотря на длительную жизнь в подмышке у американцев, кубинские коммуняки на удивление мало заморачивались проблемами классово правильного искусства. Поэтому местным творческим латиносам в этом плане даже повезло. Они могли относительно спокойно поддаваться развращающему влиянию западного искусства (например, джаза, сюрреализма и кубизма) — кубинские чекисты тратили свои силы на других ребят. За такую мягкость Кастро и его партия долгое время пользовались массовой любовью не только простого народа, но и творческой интеллигенции. Партия удачно пиарила и продавала кубинский джаз в мире, что было немыслимо в СССРии (смотри группу Irakere).
Современное положение искусства на Кубе вполне вольготно, словно никакой революции, Че Гевары, Кастро и построения социализма никогда не было. Образцы живописи социалистической Кубы, а также информация к размышлению.
Также нельзя пройти мимо такой страны, как Ирак времён Саддамчика. Усатый тиран, как любой уважающий себя диктатор, любил Ымперский пафос и статуи самого себя. Так что каждый житель Ирака мог сполна насладиться высокохудожественными статуями а-ля Ленин/Сталин… Почти то же самое можно было познать совсем недавно в далекой стране нефти, песка и Туркменбаши — те же яйца, только в профиль.
Кроме того, ни Гитлер, ни Сталин, ни остальные большими оригиналами по части художественных вкусов не были, да и тяга к фаллометрии в масштабах государства была свойственна не только им. Поэтому монументальные здания в типичном «тоталитарном» стиле возводились и по другую сторону океана, притом иногда гораздо раньше. Монумент Вашингтона, мемориалы Джефферсона и Линкольна, Арлингтонский мост, да даже Капитолий. Собственно, в этом и есть разгадка тоталитарного искусства — «тоталитарным» его делает не приверженность определённому стилю, а анальный контроль со стороны государства. Если в США тех лет, Веймарской Республике и царской России на искусство смотрели как на малоокупаемые инвестиции (что актуально и по сей день) и лезть туда серьёзным людям в голову не приходило (за исключением редких любителей), то тоталитарные режимы со своими пропагандистскими нуждами предложили каждой творческой личности весьма интересную сделку: мы вам — вкусные проекты и в принципе безбедную жизнь (с чем у художников и прочих литераторов традиционно были проблемы), вы же взамен полностью пляшете под нашу дудку. Такой тип отношений всегда устраивал очень многих, а кое-кто и сейчас давно уже продал с потрохами свою творческую свободу государству без всяких там анальных принуждений.
В общем, тоталитарное искусство в своей массе уныло, однообразно и заточено на пропаганду несложных идей. Что отнюдь не уменьшает его полезности для очередного диктатора в деле промывки малограмотного и наивного населения. Но таких становится всё меньше и меньше: Интернеты и глобализация раком расползаются по миру, компьютеры и смартфоны с красных заводов дядюшки Ляо тихой сапой делают своё дело, донося сраные западные ценности до самых глухих ебеней Африки и Азии, и скоро, вот уже завтра после обеда, тоталитарное искусство окончательно станет историей.
С другой стороны, всё чаще и чаще вдоволь накушавшиеся плодов свободы граждане после очередного морального несварения вспоминают, что классика того же тоталитарного искусства была очень даже смотрибельна и эстетична по сравнению с. За исключением полного неадеквата по части флюродроса, конечно.