Магнитофон

Магнитофон ("мафон", "гамнитофон") — почти забытый ныне девайс для проигрывания разнообразного музла, записанного на магнитную ленту.
Давным-давно, ещё до революции, тогдашняя попса писалась и хранилась на грампластинках, воспроизводилась граммофонами, патефонами и прочими фонографами, а позднее электропроигрывателями. Технология существовала вплоть до 90-х годов XX века, а среди ди-джеев и аудиофилов существует и поныне, и её таки удалось прокачать до максимального совершенства. Но очевидно, что это неуклюжее (), непереносимое в руках во включённом состоянии (за исключением механических устройств типа патефонов — их таки можно носить на руках из-за ширины канавки и веса иглы), малоёмкое (одна-две песни на одной стороне пластинки, если патефонная, и от одной до десятка, если долгоиграющая) и капризное устройство необходимо было дополнить чем-то более прочным, надёжным и миниатюрным.
И тогда акулы звукозаписи обратились к магнитной записи звука. Отдельные кулибины работали над записью и считыванием ещё в 80-е годы XIX века, в военных целях магнитофоны использовались уже во Вторую мировую, но о магнитофоне как об устройстве, пригодном для коммерческого применения, можно говорить только начиная с 40—50 годов XX века. Для дотошных любителей заметим также, что единого формата носителя долгое время не существовало — сначала использовалась стальная проволока и лента, затем — целлулоидная и бумажная лента на катушках и кассетах, позже — картриджи с проволокой или лентой. В коммерческом применении магнитной записи будет справедливым отметить приоритет немцев (BASF).
Массовым форматом в первое время повсеместно стала катушка с лентой. Сначала появились кошерные немецкие BASF и AGFA, затем пиндосские Scotch и AMPEX, позже подтянулся и отечественный производитель: «Свема», «Славич», «Тасма». Разумеется, на импортные ленты писали только самое-самое ценное, ибо дефицит и качество. Знаменитая ORWO (до 1964 года — Agfa Wolfen) из дружественной ГДР считалась золотой серединой между западным и советским ассортиментом. За неимением в продаже отечественной ленты покупались официальные совковые записи, которые хоть и были дороже, но всегда свободно лежали в магазинах, имели ленту лучшего качества с ракордами и картонную коробку, которая символично не выбрасывалась (см. раздел Магнитофоны и советский народ). Еще одним вариантом было достать через нужных людей или самому, если работал в этой системе, ленту из архивов студий радиовещания и звукозаписи либо местного ВЦ . Там использовались особо годные носители, но не всякий бытовой магнитофон мог на них нормально записывать из-за другого тока подмагничивания. Шибко умные извращенцы додумались нарезать пополам ленту шириной 12 мм для накопителей ЭВМ, ведь халява же. А чтобы избавиться от отходов производства, в продажу выпускали уцененную школьную ленту (казанскую позже переименовали в «Юный техник», переславскую — в «Монофон»), которая не соответствовала ГОСТ, могла быть с неравномерным поливом или склеена из обрезков. Правда, по качеству особой разницы не было, брак встречался и у стандартных лент, а «Тасма» могла скрипеть и осыпаться сразу с завода. В условиях дефицита покупали и такое, не задумываясь о последствиях.
Первые советские ленты на ацетатной основе с маркировкой «тип-1/2/6» до сих пор вспоминают в кошмарных снах. И не только из-за вечных склеек. Во-первых, эти ленты толщиной 55 мкм, поэтому на катушку № 18 помещалось всего 350—360 м, соответственно, время записи на скорости 19,05 см/с составляло ≈2×30 мин. Но это не самое неприятное. Ругаться нецензурными словами отечественных меломанов вынуждала повышенная абразивность магнитного слоя, стачивающего головки более современных магнитофонов, рассчитанных на тонкую ленту на лавсановой основе, как наждачная бумага. Также ацетатная лента была очень капризной при использовании (скручивалась, деформировалась «саблей», провисала «яйцом» или становилась хрупкой) и могла потерять магнитные свойства. Звук становился еле слышным, поэтому меломан рисковал безвозвратно утратить свою фонотеку. А лента «тип-10» не была рассчитана на грубый ЛПМ старых магнитофонов, и их приходилось регулировать во избежание растягивания. Зато на коробках с ней гордо писалось «долгоиграющая».
Особым цинизмом являлось крепление конца ленты на катушке. Он заправлялся в специальную прорезь, при этом жестоко изгибался и неизбежно жмыхался. Так постепенно, полсантиметра за раз, ее длина всё сокращалась и сокращалась. Для предотвращения такой жуткой и медленной смерти к ленте клеилась специальная цветная ленточка — ракорд: у наших белый и красный, зелёный и красный — у буржуйских, хотя возможны варианты. Хотя самый банальный и надежный способ избежать рванины — нажать на «стоп» до того, как лента закончится.
По пути прохождения между катушками лента была ничем не защищена и, несмотря на наличие специальных направляющих, часто рвалась, сминалась и зажёвывалась, после чего надо было вырезать зажёванный кусок. Древние ленты на ацетатной основе клеились смесью ацетона, бутилацетата и уксусной эссенции, однако вполне годился сок из зубчика свежего чеснока; ленту же на лавсановой основе можно было склеить только скотчем. Выпускались специальные наборчики с зажимами и клейкой лентой для этой хуйни. На некоторых продвинутых аппаратах эти зажимчики и направляющие были неотъемлемой частью лицевой панели.
Ленту, длительно хранящуюся без прослушивания, рекомендовалось периодически перематывать во избежание деформации и перемагничивания. Дескать, соседние витки со временем обменивались намагниченностью, что есть правда. На записях старых радиоспектаклей, к примеру, это проявляется как эхо, не предусмотренное авторским замыслом, на видеолентах в легких случаях приводит к провалам отдельных кадров, а в тяжелых — к полной потере видеосигнала на протяжении некоторого куска ленты (несмотря на это, звук воспроизводится нормально).
Ёмкость такого носителя была ограничена только длиной ленты, которую можно было намотать до края катушки (наиболее широко распространены были стандарты 525/550, 375 и 270 м (именно метров, а не мегабайт!)), и скоростью лентопротяги (от скорости зависел частотный диапазон фонограммы — чем выше скорость, тем дальше он простирается в область высоких частот и тем меньше заметной на слух детонации).
Имели место быть два стандарта намотки ленты: старый немецкий (рабочим слоем наружу) и более современный (рабочим слоем внутрь рулона). В бытовых магнитофонах лента наматывалась рабочим слоем внутрь. Запись (и, соответственно, воспроизведение) на катушечных магнитофонах можно было осуществлять на разной скорости движения ленты через лентопротяжный механизм (дальний аналог — разный битрейт MP3): 76,2; 38,1; 19,05; 9,53; 4,76 (как у аудиокассет); 2,38 и 1,2 сантиметра в секунду. То есть, имелся выбор между качеством и продолжительностью записи на одну и ту же катушку. Скорость 4,76 см/с годилась только для записи голоса, была не во всех катушечных магнитофонах, а к 80-м годам от нее отказались. Скорость 2,38 см/с предназначалась для записи телефонных разговоров, скорость 1,2 см/с была только в портативных устройствах типа «Говорящий блокнот», на которые можно было пофапать в журнале «Радио». Скорости 76,2 и 38,1 см/с в бытовых магнитофонах не использовались — только в студийных; 76-я — в очень старых, ибо расход ленты ого-го.
Затем пришла ставшая родной и близкой аудиокассета. Но не сразу такая, какой мы её помним, была и там война форматов. Среди неприжившихся была, например, , у которой внутри была всего одна катушка, а лента, будучи хитроумно завёрнутой в петлю, не имела ни начала ни конца. Была сделана ставка на молодёжь как на потребителя: удобно носить, легко вставлять и достаточно сложно попортить. В отличие от катушек, где лента хранилась рабочим слоем внутрь, на компакт-кассете лента хранится рабочим слоем наружу. Номинальная скорость протяжки ленты — 4,76 см/с.
Чтобы не было щелчка перед записью, надо было рукой прокрутить катушку/кассету (для этого в студийных кассетниках снимали лицевую панель) чуть назад, и вопросы «а как ты это сделал» обеспечены. Есть и вариации с прямым доступом к кассете, а в особо продвинутых поделиях есть и автоматические антищелчковые фичи.
Был и такой холивар в своё время. И в этой стране, и у буржуев катушки успешно сосуществовали с кассетами, и только с середины 80-х постепенно стали сдавать позиции. И это неудивительно: катушка обеспечивает лучшее качество записи, чем компакт-кассета, лента у неё шире, и её скорость при воспроизведении больше, за счёт чего за секунду сквозь зазор магнитной головки проезжает большее количество магнитных частиц, которые позволяют представить эту секунду звука более точно (≈частота дискретизации). Кроме того, толстая, широкая и прочная лента гораздо реже жевалась. Да, было дороже, но илите похуй, ибо при дефиците купить катушку с лентой было проще, чем шататься в поисках фарцовщиков.
Давить шумы на катушечной ленте легче, чем на кассетах. Собственные шумы ленты у катушек находятся где-то в ВЧ -диапазоне, где в основном бывают звуки всяких тарелочек и писк белочек; у кассет же шумы возникают аккурат на средних частотах, где как раз и есть мелодия и голос. Поэтому поначалу любой шумодав для кассетных магнитофонов вносил заметные искажения в звук. И реставрировать старую запись с катушки намного легче, чем с компакт-кассеты. Поэтому специалистами фирмы DOLBY® были придуманы всякие хитрожопые системы шумоподавления, подразумевающие запись на ленту с некоторыми специально вносимыми предыскажениями и специальными конструкциями шумодава, исправляющими эти предыскажения и аннигилирующими шумы в процессе исправления. Простому обывателю всё это было известно под названиями Dolby B, Dolby C, Dolby S. Собственно, катушечные магнитофоны начали сдавать позиции только после появления подобных систем.
А как устройство для записи разные домашне-гаражные начинающие таланты мира использовали катушечные магнитофоны вплоть до начала 2000-х годов, то есть массового распространения дешёвых компов с копеечными звуковыми картами б/у. Их используют в Сибири на дачах до сих пор, ибо труднее спиздить и перепродать, если корпус видал виды, а сам агрегат охрененно тяжёлый.

Само собой, такая машинка не могла не оставить заметного следа. Как только стало ясно, что ближайший десяток лет магнитофон будет желанным украшением дома, их начали штамповать все кому только не лень. Начало положили немцы, ещё до Великой отечественной: мощная химическая промышленность BASF делала из нефти ленты, а заводы — Blaupunkt, Uher, Saba, голландский Philips, швейцарский Revox и норвежский Tandberg — аппараты. Бывшие союзники по Оси японцы, прочухав тему, вскоре вырвали и крепко зажали в зубах лидерство. Такие бренды, как Sony, Nakamichi, Technics, Akai, Aiwa, National, Marantz, Pioneer, Panasonic, Toshiba и Sharp плотно заняли эту нишу.
Конечно же не прекращались попытки миниатюризации. Огромным прорывом на этом поприще стали разработка и внедрение кассетного карманного плеера — Sony Walkman. Популярность Sony Walkman'а была столь велика, что на Западе это имя стало нарицательным, и все подобные проигрыватели стали называться волкманами, а не как у нас, плеерами. Образ школьника-тинейджера стал неполон без наушников, закрывающих уши и соединенных штангой на голове, и коробки на поясе размером с книжку. В фильмах, да и в жизни, часто использовался подкупающий простотой ход для знакомства: «Что слушаешь?» Ну и гоп-вариант: «Что слушаешь? А по ебалу?», хотя в СССР отжать кассетник было таки сложнее, чем в 90-х — CD-плеер.
И конечно же геттобластеры ниггеров (которые англ. "boombox " -ы). Огромные, до 80 см в длину, жрущие батарейки класса D, выдающие на-гора тонны децибел. К концу 80-х эти девайсы обладали качественным звуком и имели кучу свистелок и перделок вроде реверса, шумоподавителя Dolby B, программируемого поиска песен вперед/назад по паузам APSS или APLD, многополосных эквалайзеров, проигрывателя винила и даже телевизора. Про те магнитофоны ходил анекдот: «Сколько надо носильщиков, чтобы похоронить ниггера из Гарлема? Ответ: восемь. Четверо несут гроб, и ещё четверо — его магнитофон». На рубеже десятилетий и в начале 1990-х рынок заполонили китайские аппараты (International AK-23, например), и всё покатилось в сраное говно.
Компании звукозаписи не скупились на яркий, броский дизайн корпусов аудиокассет и вкладышей в коробочки-«подкассетники», а производители кассет не знали, как извратиться с их оформлением. Полупрозрачные элементы, свечение в темноте, радужные переливчатые напыления на корпус «for girls», и даже керамические корпуса у металлизированных лент типа IV. Неудивительно, что эти штучки приобрели популярность.
За бугром в 1960—1980-х годах в огромных количествах водились абсолютно не известные в Совке 8-дорожечные кассеты-картриджи с лентой, идентичной той, что использовалась в катушечных магнитофонах, и всевозможные девайсы для их использования. Восемь дорожек позволяли разместить на одной ленте восемь монофонических треков, четыре стереофонических или два квадрофонических. Катушка в картридже была всего одна, а плёнка была склеена и уложена так, что не имела ни начала, ни конца. Бытовые девайсы для картриджей не имели перемотки вперёд-назад и, самое главное, умели только воспроизводить. Отсутствие функции записи, очевидно, и стало роковым для этого формата — он вымер.

А у нас, пока проклятые буржуи предавались капиталистическим порокам и слушали растлевающую капиталистическую музыку, как-то больше в ходу было радио или, в лучшем случае, радиолы (совмещённые с радиоприёмниками проигрыватели виниловых дисков). Особенно в провинции. Нет, магнитофоны были, выпускались и даже использовались. Но за публичное прослушивание буржуйских, скажем, Битлз или там Глории Гейнор могли распечь на слёте пионерской дружины, комсомольской сходки или партсобрании. Проклятые совки говорят, что так и надо, но мы-то знаем, чем заканчивались такие выговоры.

Более-менее широкое распространение магнитофоны у нас получили лишь в начале семидесятых, но, само собой разумеется, выбор записей был почти никаким. В перестройку был выпущен пик советского магнитофоностроения, бобинник с отдельным блоком программного управления на микропроцессоре и пульта ДУ (!!!) — «Олимп МПК-005С». Опоздал он лет на 10.
Самые массовые кассетники — видимо, портативные батареечные «Весна» (в огромной массе модификаций, от миниатюрных по тем временам перделок 301-й модели с качеством звучания ненамного лучшим, чем у современного мобильного телефона, разве что бо́льшей громкостью, и до стационарной аппаратуры второго класса сложности), «Электроника-302/321/322/323», «Квазар-303». Стационарные — «Маяк-231/232/233». Эти аппараты, хоть и не радовали пользователя свистелками и перделками и прилично весили, однако в основной массе своей выдавали вполне сносный звук. Но дизайн… Дизайн был ужасен. При взгляде на корпус «Весны» сразу становилось ясно — проектировал её человек, который втайне мечтал чертить <del>тракторы и экскаваторы</del> танки и автоматы же. В результате советские магнитофоны единогласно признаны негламурными. Хотя «Электронику-302» и последующие модификации, например, передрали с «Филипса», который, ЧСХ, тоже выглядел как трактор. Промышленный дизайн, епт.
Тем не менее, даже отечественная техника различалась по классу. Показателем класса была первая цифра числового индекса — от 0 до 4. Аппаратура высшего класса гордо несла цифру 0 — и порой не одну. Такого удостаивалась обычно техника без встроенного усилителя: вертушки, кассетные и катушечные деки («магнитофон-приставка»). Обычные кассетники относились к классам 2-4, крутые — к 1-му, а в высший класс кассетники попадали очень редко. Наебка скрывалась в том, что класс техники обозначал лишь номинальные технические характеристики (например, диапазон частот: 2 = 63—12500Гц, 3 = 100—10000Гц), но вообще ничего не говорил о ее качестве. Весьма популярны были недорогие кассетники 3-го класса (сложности) со знаком качества, при том, что были аппараты с двумя нулями (наивысшей сложности), работавшие максимум месяц и отдыхавшие неделями в мастерских в ожидании запчастей.
Самым шиком у тру-меломанов считались катушечники типа «Днiпро», «Астра-209/110/111», «Электроника-003/004», «Союз-110/111», «Олимп-004/005», «Илеть», «Идель», «Ростов-102/104/105», «Санда МК-012» и т. п. (кошерных моделей было немало, но, во-первых, на прилавке в наличии имелась одна, максимум — две одновременно, и, во-вторых, цена их была, мягко скажем, не демократичной), желательно с импортными ферритовыми или «аморфными» головками. На некоторые такие девайсы влезали катушки на 750 и 1100 м, где на кошерной 19-й скорости умещались два альбома на одной стороне или один альбом на профессиональной 38-й скорости. Нередко у такого ценителя собирался полный боекомплект из кассетной деки, усилителя с предусилителем, эквалайзера полос на 16-18, вертушки, катушечника и — внимание! — акустической системы типа Radiotehnika S-90. Звук этих колонок заполнял всю малогабаритную хрущёвку и несколько соседних, или же всю общагу МГУ на выпускном.
Анекдот в тему:
Встречаются как-то импортный и советский магнитофоны.
Советский:
— Чё это у тебя?
— Да вот, кассета импортная, новая…
— Дай пожевать!
Впрочем, хорошие стационарные советские мафоны жевали ленту крайне редко — в отличие от разноцветных китайских переносных собратьев.
Чего не отнять у магнитофонов и кассет — так это их вклада в борьбу с копирастами. Ведь они могли записывать. Грампластинку в домашних условиях сложно скопировать, да и получившаяся копия звучать будет намного хуже оригинала. Зато скопировать ленту — запросто.
Самый тупой способ нелегального тиражирования — когда юный меломан приставлял микрофон к динамику телевизора или другого магнитофона и «вдумчиво» записывал. Аналог записи трэка с ЮТуба на диктофон мобильника. Полученная запись потом снова перезаписывалась в схожих условиях. В результате качество легко себе представить — шумы, свисты, «наводки»… но зато сквозь дребезжание прорывалась желанная Дайяна Росс или там Джон Леннон.
Более цивилизованно — «по кабелю» (штекеры RCA «тюльпан» — у импортных, DIN-5 «5-штырьковый» — у советских аппаратов) — писали более продвинутые пираты. Для этого необходимо было скооперироваться с кем-нибудь, у кого также есть магнитофон, либо купить себе ещё один, подключить линейный выход одного мафона к линейному входу другого, и, проигрывая кассету на одном, писать на второй. Вариант 2 — тем же кабелем подключить маг к телеку и записать концерт «с эфира». 95% всей советской аппаратуры, включая телевизоры, радиоприемники и даже трансляционные 3-программные громкоговорители обладали линейным выходом, а магнитофоны, соответственно, — входом. Даже при отсутствии заводского линейного выхода его можно было запилить, благо к аппаратуре в то время прилагались схемы. А можно было линейный вход магнитофона подключить к выходу на наушники телевизора или другого источника звука, оборудованного данным выходом. У импортных телевизоров не всегда был выход для магнитофона, но зато там был универсальный выход SCART, в котором были линейные аудио- и видеовходы и выходы, и, используя прямые руки и схему распиновки разъёмов (или найти аудиовыход наощупь мультиметром), собирался переходник SCART — DIN-5 или SCART — RCA. Бывали телевизоры, в которых вместо SCART, были два (у моно) и три (у стерео) выхода RCA — один для композитного видео (традиционно окрашивался в жёлтый) и два для аудио (белый — левый канал, красный — правый канал), если стерео или один белый, если телевизор моно. Так вот, если к такому ТВ надо было подключить советский магнитофон, то брался штеккер DIN-5, и к нему припаивался один или два «тюльпана», если магнитофон был стерео, а телевизор моно, то центральный провод («плюс») тюльпана припаивался к плюсам обоих каналов в DIN5, что было не совсем правильно, но работало. Если магнитофон был импортный, то там, обычно, проблем с подключением не было: шнуром 2RCA -> 2RCA телевизор коммутировался с линейным входом мафона. Однако, если телевизор моно, то красный «тюльпан» оставался не у дел, и запись получалась только через левый динамик, в этом случае тоже приходилось раскидывать «плюс» с телека на два «плюса» в мафоне. Однако запись могла быть обосрана, во-первых, подмешиванием в аудиовыход видеосигнала (характерный треск при записи с телека), либо жуткой фрагментацией уровней сигналов на разных девайсах (традиционно жёг в этом плане Китай, но и «наши» тоже могли отличиться) — получалось либо слишком тихо, либо перегружено, с шумом, треском и скрипом. Шанс нарваться на несогласованность уровней при подключении мутного китаёзного мафона к телеку, радиоле или радиоточке был почти 100-процентный. Очень кстати был регулятор «уровень записи», понижающий сигнал на входе девайса, контролировать сигнал надо было по индикаторам уровня, таковой был почти во всей советской звукозаписывающей аппаратуре, но среди буржуазного производителя, ширпотребные девайсы, оснащённые оным, попадались нечасто. Вместо него там была «Система АРУ» — автоматический регулятор, работающий часто не верно и гадящий запись, но на деках и более-менее хороших музыкальных центрах, регулятор уровня был всегда. Подобным образом, подключением одного устройства к другому, в чуть более поздние времена копировались и кассеты VHS.
Был ещё один вариант — двухкассетный магнитофон. Подобные аппараты избавляли юных пиратов от необходимости покупать/искать по друзьям второй магнитофон, кабель и т. п. — для перезаписи с кассеты на кассету требовалось лишь наличие кассеты-донора и кассеты-реципиента. Однако до середины 1980-х этот вариант был исключительно для VIP'ов, ибо двухкассетники всегда были только буржуйского производства и являлись объектом лютого фапа всех остальных меломанов. Советские двухкассетники были в основном портативные, параметры их, а как следствие, и качество (пере-)записи, варьировались в широких пределах, ибо Sharp GF-777 и балалайка, пусть даже и японская, почти карманного формата — таки не одно и то же. С другой стороны, советская промышленность иногда баловала пролетариев каким-нибудь «Вега-122С», который не просто был двухкассетным, но ещё и записывал и проигрывал на скорости 9,5 см/с, а переписывал с кассеты на кассету — с удвоенной.
Суть перезаписи на двухкассетниках заключалась в следующем: исходник вставлялся в первый лоток, чистая кассета — во второй. Аппараты были принципиально заточены под перезапись, вплоть до синхронных стартов нажатием одной кнопки, а некоторые модели имели турборежим — перезапись на повышенной скорости обоих протяжек, что сильно экономило время, но снижало качество, что особенно ощутимо проявлялось на портативном ширпотребе. Копия, правда, всегда получалась глуше оригинала (так сказывалась неширокая полоса пропускания усилителя).
В конце 1980-х — начале 1990-х доблестными работниками челночного бизнеса было завезено огромное количество двухкассетных магнитофонов производства Тайваня, Китая и прочей Азии, полностью автоматизировавших процесс пиратства; качество, разумеется, резко ухудшилось и без турборежима. С другой стороны, в 90-е повалила и японская двухкассетная Hi-Fi или даже Hi-End-аппаратура, и у кого денежки были — те пировали, а простой же люд всё ещё пользовался советской техникой. Любили их и коммерческие пираты, пишущие не для себя, а на продажу, иногда вставляя в свои копии рекламные ролики: «Новинки музыкального рынка от %пиратская_студия_name%, запись произведена на аппаратуре японского производства в неускоренном режиме…».
Студии звукозаписи — небольшие ларёчки и комнатушечки, стены которых были увешаны написанными от руки, отпечатанными на машинке или матричном принтере списками предлагаемых записей (в середине 1980-х годов к ним добавились и вот такие списки, но всем было похуй). Там прокуренный дядечка предлагал на выбор одну из имевшихся в наличии чистых кассет (советские МК-60/90 или два-три наименования импортных) или же брал ту, что заказчик трепетно принёс с собой, а завтра-послезавтра отдавал назад уже с записью. К концу 80-х запись стоила 9 копеек за минуту, то есть 8 рублей 10 копеек за 90-минутную кассету (без учёта цены самой кассеты).
До конца 1980-х, кое-где даже до начала 1990-х запись в студиях велась на дорогих стационарных (но не студийных) магнитофонах импортного или качественного отечественного производства, что сводило потери качества к минимуму. В качестве оригинала использовалась так называемая матрица — хорошая, годная первая, максимум вторая копия с винила или, чуть позже, CD. Основным источником «матриц» был широкого известный даже далеко за МКАД-ом московский ДК Горбунова, хотя, конечно, он был не единственным. Русский рок, не имевший доступа к звукозаписывающим студиям фирмы «Мелодия» (а кто туда и прорывался, записывал только то, что разрешили), в то время распространялся только так и не иначе. VIP-клиентам могли предложить запись напрямую с фирменного винила или CD, если таковой имелся в наличии.
Поскольку звукозаписывающая аппаратура в этих студиях располагалась тут же за стеклянной перегородкой, юные обладатели «вёсен», «легенд», «романтиков» и прочих всяких «маяков» с «нотами» имели возможность хотя бы поглядеть на хорошую, годную аппаратуру из параллельной вселенной. Посмотреть действительно было на что — буржуйский дизайн этого класса устройств в то время переживал эпоху расцвета.
В начале — середине 1990-х подобных студий расплодилось как грязи, что ещё более пагубно сказалось на качестве их продукции: запись велась уже на чём угодно, лишь бы подешевле и побыстрее, и в основном не на заказ — в промышленных масштабах тупо тиражировались наиболее популярные на текущий момент альбомы и сборники горячих хитов. Для ускорения тиражирования к одному воспроизводящему магнитофону подключали сразу несколько записывающих (в природе существовали специальные многокассетные убердевайсы, но в подобных студиях они практически не встречались, зато широко использовались вышеупомянутые двухкассетники с обоими записывающими «карманами» и провода а-ля эпоху назад для оригинальной кассеты). Качество записи колебалось в диапазоне от чуть выше среднего до паршивого. Реализовывались такие записи уже не в самих студиях (которые к тому времени попрятались по подвалам и прочим скрытым от посторонних глаз конспиративным квартирам), а на торговых точках на самых бойких местах — в подземных переходах, на станциях метро, вокзалах, рынках, людных перекрёстках и т. п. Торговая точка оборудовалась какой-нибудь дешёвой китайской «балалайкой» на батарейках, дабы её хрипом и дребезгом привлекать внимание потенциальных покупателей. Стационарные точки (ларьки) для придания им пафосности снаружи нередко украшались колонками S-90, которые своим хрипом и рёвом (ибо про усилитель по-жлобски забывали) оглашавшими окрестности в радиусе километра.
Небезызвестная фирма «Союз» начинала именно с таких вот киосков.

Всё началось в середине 1960-х годов, когда с небольшой разницей во времени на рынке появились два типа кассет: «Compact Cassette» фирмы Philips и «DC International» фирмы Grundig. Различались они весьма незначительно: немножко разные габариты, немножко разная скорость протягивания ленты и, в общем-то, и всё. Война форматов продолжалась недолго, и к 1970-м годам рынок полностью зохавала всем хорошо известная компакт-кассета.
Аудиокассеты (компакт-кассеты) появились в СССР ещё в начале 70-х — кассеты с зеленоватой лентой, без ракорда, с низкой полосой частот, записать на такое можно было разве что речь, но они были. Первые советские кассетники являлись клонами продукции Philips, выпустившей как компакт-кассету, так и первый магнитофон под неё. Более-менее качественные советские кассеты появились ближе к 80-м. Примерно в это время аудиокассеты даже советского производства стали диким дефицитом, и купить их можно было либо отстояв дикую очередь в универмаге, причём отпускались они, как и многое другое, с ограничениями — обычно не более трёх штук в одни руки, либо в той же студии звукозаписи, либо сдав 15 кг макулатуры или 2 кг липового цвета.
По продолжительности записи (суммарно на обе стороны) кассеты делились на 60-, 90- и 120-минутные. Последние — большая редкость и непрактичность, так как из-за уменьшенной толщины лента часто рвалась и растягивалась. В 90-е довольно широко стали продаваться кассеты на 100 и 110 минут, позволявшие впихнуть альбом нестандартной продолжительности на одну сторону. В них просто наматывали больше обычной ленты, применявшейся в 90-минутных.
По типу магнитной ленты кассеты делились на четыре типа:
Советские кассеты назывались скромно: «МК●60», что расшифровывается как «Магнитофонная кассета длительностью 60 минут», соответственно 45-минутные кассеты назывались «МК●45», а 90-минутные — «МК●90», после цифры, указывающей длительность магнитной ленты, была ещё одна циферка — указывающая модель кассеты. Таким образом, полное название советской кассеты будет, например, «МК●60-5».
Советские кассеты с лентой типа I были говном и сказано это безо всякой антисоветчины и русофобии, такое ощущение, что делали их не советские рабочие, а американские диверсанты, будто кто-то нарочно хотел опорочить советскую промышленность, и ему это удалось. А вот ленты типа II, которые хромовые, («МК●60-7 Cr», например), комплектовались лентой «ORWO тип 137» из ГДР, были хорошими, годными, некоторые аудиофилы заявляют, что эти кассеты, наряду с настоящими ORWO — единственные "по-настоящему" хромовые ленты вообще. Оставим это высказывание на их совести, но хромовые советские кассеты говном не были.
Различались плёнки не только качеством записи, которое обеспечивали, но и абразивностью, то есть способностью истирать головки словно наждачка. Хромовые плёнки, хоть и обеспечивали более высокое качество записи, обладали большей абразивностью, потому при постоянном их использовании головки магнитофона быстро приходили в негодность (для исправления бага придумали дорогие стеклоферритовые головки, которые не могла быстро сточить лента ни одного типа). А вот плёнка Metal, кроме того что обеспечивала самое высокое качество, была ещё и самой гладкой, то есть меньше всего истирала головки. Но свободно купить её стало возможным только на излёте эры магнитофонов, в самый же их расцвет о ней можно было разве что почитать в журнале «Радио». Модели кассет типов Chrome и Metal имели на торце слоты (ниши) для автоопределения типа кассеты декой. Ну, а ещё в те времена была поговорка: «На отечественной плёнке качественную запись можно сделать только шариковой ручкой».
Советская 60-минутная кассета (МК-60) стоила 4 руб. 50 коп., а буржуйская (TDK, Konica, Sony, BASF, Denon, Maxell, JVC, Panasonic, AMPEX и прочие) 90-минутная — 9-10 рублей, у спекулянтов — 20-25 рублей. Если же в ней была хромовая лента, то цена могла прыгнуть и до 15 рублей. В 80-х кассеты BASF стоили аж 35 советских рублей за штуку. Для сравнения: зарплата школьного учителя была 110—150 руб. в зависимости от стажа.
После записи альбома на кассете, как правило, оставалось место, и на нее записывали бонус в виде нескольких композиций того же исполнителя, а то и вовсе — что подвернётся.
А ещё совковые, а порою и импортные, ленты начинали скрипеть. Вдруг ни с того ни с сего из магнитофона начинал доноситься сперва слабый, а затем «ушераздирающий» скрежет. Скрипела непосредственно износившаяся магнитная лента о магнитную головку, либо лента о прижимную подушечку с остатками ленты. Способы борьбы были различными, но всё же проще было выкинуть кассету.
В начале 90-х годов на рынок внезапно хлынули компакт-кассеты известно какого происхождения, тысячи их! Среди них попадались подделки под известные фирмы (Maxwell, Master, Sunnу). Их качество колебалось от плохого до омерзительного: в лучшем случае механика кассеты не позволяла нормально транспортировать пленку с одной катушки на другую, и рано или поздно лента жевалась магнитофоном (а если кассета дрянь, то и самый дорогой японский кассетник ею полакомится), а в худших — на эту пленку еще и нельзя было что-либо записать. Одна из самых омерзительных кассет называлась Master — та самая подделка под Maxell. Помимо заевшей намертво катушки, пленка в ней была матовая (!) и с разводами (!!!). Запись, сделанная на ней, была раза в два тише оригинала и тонула в тёплом кассетном шуме.
Весьма популярны были кассеты под названием «ECP» — не AGFA и не Sony, но и не китайское дерьмо, и уж тем более не ужасные совковые МК-60. Некоторые думали, что кассеты сделаны на кошерном Западе, и получали разрыв шаблона, заметив на упаковке надпись «Красноярский электрохимический завод». "Можем же, если хотим!" Впрочем, ECP и не скрывали, что лента в кассеты заправляется не наша — фирмы BASF (позже Emtec) и делается на оборудовании той же BASF. Помимо аудио, ECP делали VHS, дизайн которых полностью повторял видеокассеты BASF, отечественные видеопираты тогда массово закупались на ECP и фирма процветала. Потом фирма перетерпела ребрендинг в VS и до середины 2010-х делала аудио и видео кассеты, а болванки делает до сих пор. Расплодившийся частный отечественный производитель также выпускал кассеты RONEeS в Ростове-на-Дону (ныне завод закрыт и разграблен) I и II типов в довольно забавных непрозрачных корпусах с большим прозрачным окном. Тип I был чем-то средним между китайщиной и импортной кассетой, пригодный лишь для записи попсы, «Сектора газа» или голоса, а вот тип II был вполне себе хорошей, годной лентой. А ещё на рынок вышла Южная Корея со своим Samsung, Gold Star (ныне — LG) — их кассеты по качеству записи были идентичны отечественным ECP.
Помимо чистых кассет, с советских времён на прилавках находились кассеты с записью. В СССР этим занималось несколько предприятий: «Таллинский завод музыкальных кассет», «Тбилисская студия грамзаписи», «Московский опытный завод „Грамзапись“» и другие. Музыкальная составляющая обычно содержала то же самое, что писалось на советский винил — Пугачёва, Кобзон, сборники советской эстрады вроде «Парад ансамблей», «Парад солистов эстрады», сборники речей Ленина или, внезапно, Каддафи, хотя в перестройку вполне официально встречались и диско, и этот ваш рок. Любые кассеты с записью пользовались популярностью: дело в том, что любую кассету можно стереть и записать на неё что-то другое. Продолжительность записи на таких кассетах составляла православные 30-45 минут (примерно 1 альбом), в то время как время звучания обычной совковой МК-60 длилось 60 минут — ни то ни сё. Были, конечно, ещё 90-минутные советские кассеты, но они были дефицитом. К тому же достать кассету с записью порою было проще, чем чистую. Так вот, бралась такая кассета, заклеивалось изолентой отверстие защиты от записи (язычок отсутствовал с завода) — и вперёд! Поверх надписи «Парад солистов эстрады» приклеивалась та же изолента, лейкопластырь или бумажка на клей 88 СА, и сверху делалась надпись «Iron Maiden», или что там было записано.
В 90-е же кассет с записью развелось — хоть жопой ешь. Разделялись они на два вида: пиратка или лиценз.
Пиратские кассеты продавались в коммерческих киосках, стоя рядом с пивом и чипсами, представляли собой обычную чистую кассету TDK, Sony, Konica, реже ECP или Raks, на которую пираты переписали либо с другой кассеты, либо с пластинки, но обычно с CD, запись того или иного исполнителя. Поскольку кассета длилась 90 минут, она обычно содержала либо два альбома одного исполнителя, либо по одному альбому разных исполнителей, либо сборку «Союз» с допиской. Такие кассеты снабжались вкладышем из простой бумаги, на котором пираты в лучшем случае печатали на принтере, печатной машинке или копировали лицензионную обложку на ксероксе, в худшем — писали от руки наименование исполнителя и список песен. Иногда вкладыши кассет содержали рекламу. Качество записи колебалось от хорошего до очень плохого — смотря с чего и на чём пираты писали. Иногда доходило до того, что не соответствовал стандарту не только азимут расположения головки, но даже скорость лентопротяги, из-за чего пиратские ленты либо играли быстрее, чем надо, либо ме-е-едленнее, но это было редко.
Лицензионные кассеты отличались качественной полиграфией, голограммой и довольно-таки средним качеством записи. Собственноручно сделанная копия с винила или CD на ленту любого типа всё равно звучала лучше лицензионной. Впрочем, меломаны тогда уже массово перешли на CD, а кассеты с записью интересовали в основном школьников и домохозяек.
В начале 2000-х качественную полиграфию и приемлемое качество записи освоили и пираты, что затруднило визуальное отличие пиратской кассеты от лицензионной при покупке.
Для очистки магнитных головок от остатков магнитного слоя и прочей грязи применялись чистящие кассеты; они тоже были разных видов, начиная от простых китайских, которые просто протягивали чистящую ленту по головке магнитофона и обдирали её, как наждачная бумага, и заканчивая дорогими кассетами со специальными механизмами, сменными насадками и прочими свистелками и перделками. Применялись такие кассеты в основном лишь в тех деках, которые нельзя было включить в режим воспроизведения с открытой крышкой подкассетника, в обычных же деках чистящие кассеты никто не применял — головки чистили, намотав кусочек ваты на спичку, смочив в спирте, одеколоне или водке; в 90-е и начале 2000-х для этой цели применялись ватные палочки.
При транспортировке кассеты без коробки колёсики с лентой имели свойство крутиться от вибрации. В результате плёнка разматывалась по всему корпусу кассеты, и при проигрывании ее могло зажевать, поэтому подматывание ленты с помощью подручных средств было обычным делом. Более чем на половине отечественных и китайских магнитофонов не работали кнопки ◄◄ и ►► (перемотка назад-вперёд), поэтому аудиокассеты элегантно перематывались путем насаживания на шариковую ручку за 35 коп., чья шестигранная часть своими размерами будто специально была создана для этого, и последующей прокрутки в необходимую сторону лихим помахиванием в воздухе. За неимением под рукой такой ручки в ход шли фломастеры и карандаши (очень хорошо подходили механические карандаши с тонким грифелем 0,5 или 0,7 мм). В полевых условиях применялись веточки деревьев, мизинец или горсть <del>КЦ</del> спичек. Этот же метод применялся для экономии заряда энерджайзеров при пользовании магнитофонами в полевых условиях. После перемотки вручную где-то более 9000 метров пленки вырабатывался скилл безошибочно прокручивать песню аккурат до следующего трека. Отака хуйня, малята.
Ещё существовал даже тогда не очень известный, а ныне (в пределах МКАДа точно) вообще забытый чудо-девайс под названием «радиокассета» — радиоприёмник в корпусе аудиокассеты, ловивший радиопередачи и передававший низкочастотный сигнал индуктивно на универсальную головку кассетника, работавшего в режиме воспроизведения, превращая его тем самым в магнитолу. В отдельных замкадсках (в частности, на родине котёнка с улицы Лизюкова) данный продукт сумрачного гения встречается и поныне. А ещё в журнале «Юный техник» невозбранно печатался полный мануал по изготовлению данного девайса в домашних условиях.
В магнитофоне «Легенда-401» применялся свой тип радиокассеты. Никакой магнитной головки там и в помине не было: кассета представляла собой приёмник без своего усилителя мощности и действительно вставлялась в кассетник, но там просто замыкала нужные контакты и подключалась к усилителю мощности и динамику, таким образом превращая магнитофон в обычный радиоприёмник; причём мотор для экономии энергии на это время отключался, ибо не нужен. Подходили такие радиокассеты, по понятным причинам, только к магнитофонам «Легенда-401» и к их модификациям.
Уже в начале XXI века те автонищеброды, что не нашли в себе сил расстаться с кассетной автомагнитолой, юзали адаптер в виде кагбэ-кассеты со шнуром и «джеком» на конце (на Алиэкспрессе, доставка бесплатная в конверте). Это чудо позволяло выводить на автомагнитолу звук с MP3-плеера, например.
Как-то раз в присутствии очаровательной клиентки в мастерскую вбегает парень:
— Здравствуйте. Помогите мне надеть! — с этими словами протягивает презерватив.
— Куда надеть? — последовал вполне естественный вопрос.
— Сейчас, — парень — руки в брюки. — Сейчас, сейчас выйму-у меня здесь застряло!
Девушка, ничего не понимая, смущенно краснеет и отводит глаза. Но мы, зная многофункциональность изделия, начинаем кое о чем догадываться. И действительно, парень, наконец, достает плеерок, и, не ощущая комизм ситуации, говорит:
— Вот. Друзья сказали, что он, — кивает на изделие, — вместо пассика подойдет! Взрыв смеха потряс мастерскую. Звонче всех смеялась наша клиентка
Как правило, наиболее часто выходящей из строя частью магнитофона являлся пассик — небольшой приводной ремень из резины или каких-нибудь полимерных материалов, передающий вращение от электродвигателя к лентопротяжному механизму.
На старых магнитофонах поверхность резины со временем твердела и проскальзывала по поверхности тех деталей, на которые пассик передавал вращение, отчего магнитофон начинал крутить кассету на пониженной и непостоянной скорости (отсюда во многом растут ноги у перемотки кассет вручную — крутиться-то моторчик крутился, да вот катушку с плёнкой не проворачивал). Основательно задеревеневший пассик трескался и рвался.
На более поздних ситуация была даже хуже: со временем резина размягчалась и через несколько лет медленно превращалась в густую субстанцию, которая попросту стекала с валиков. Наивный юзер, решивший развинтить неисправный девайс, мог испытать мощнейший баттхерт, испачкавшись непонятной трудносмываемой черной жидкостью, оказавшейся примерно там, где был куда-то исчезнувший пассик. Отдрачивалась долго и безуспешно. Ноги описанного тут явления предположительно растут из манеры некоторых магнитофонопользователей использовать для протирки деталей, требующих таковой регулярно, не православного спирта, а богомерзкого одеколона. Одеколон содержит ароматические масла — спирт испаряется, а масла остаются и растворяют резину (маслостойкая резина там не использовалась). Да и смазка с других деталей лентопротяжного механизма могла попадать на резиновые детали — с теми же последствиями.
Одним из параметров пассика является его длина. Длиной пассика называют не длину окружности (2πR), а длину пассика, сложенного пополам (πR). Как правило, найти пассик подходящей длины и свойств было трудно, поэтому он заменялся чем попало, например, частью презерватива или резинкой от маминых бигудей. Могли также использоваться пассики меньшей длины (если нормальной длины не удалось "достать"), которые быстро рвались, и тогда приходилось разбирать магнитофон и менять пассики по несколько раз в месяц.
Торговцев пассиками на радиорынках называли пасечниками.
Кстати, в 99% случаев магнитофон начинает жевать именно по его вине. В чем суть? Пассиков в механизме магнитофона несколько. Первый передаёт вращение от вала двигателя к маховику, являющемуся одновременно стабилизатором скорости хода всей системы и валом протяжки ленты, и на жевание ленты обычно не влияет, но при растяжении магнитофон начинает характерно растягивать звуки. Второй пассик передаёт вращение от маховика или от двигателя к валу наматывающей бобины. Когда он растягивается, бобина вращается медленнее (в особо запущенных случаях — полностью останавливается), по причине недостаточного тягового усилия, лента не успевает на неё намотаться и образует петлю, которая подхватывается прижимным роликом и наматывается на него. В идеале сила подмотки не должна быть слишком большой — иначе лента от такой наглости охуевает и деформируется, и слишком низкой — иначе лента не успевает наматываться ровно и наматывается «комками», которые потом превращаются в складки, и звук в этом месте становится на секунду глуше. Нормальной скоростью лентопротяги у кассет является скорость, равная 4,76 см/с для обычной записи, или 2,38 см/с — иногда использовалась для аудиокниг, в автоответчиках, диктофонах, а также является номинальной для микрокассет. Для правильной регулировки скорости применялась специальная тестовая кассета с записью тест-сигнала и частотомер, но, естественно, 95% юных радиолюбителей настраивали скорость «на слух» — запуская одну и ту же песню на двух магнитофонах и вращая подстроечный резистор, регулирующий скорость, школьник добивался примерно одинаковой скорости в обоих магнитофонах, однако во всяких «Электрониках-323» и китайском ноунейме скорость всё равно «плыла».

 
Прогресс магнитофоностроения не стоял на месте. С помощью заграничных инженеров технические параметры магнитофонов были доведены до крайне серьезного уровня. Посудите сами, для железной (то есть обычной) ленты:
text=Полоса воспроизводимых частот — 30 — 20000 Гц, неравномерность ± 3 дБ
Нелинейные искажения на всей полосе частот ≤ 0,05%
Уровень шума и помех без систем шумопонижения — 40 дБ
С прогрессивными системами типа DBX — 80 дБ
То есть, характеристики сабжа вплотную приблизились к параметрам Audio CD, но с возможностью перезаписи. Однако и с размагничиванием, перемагничиванием, деформацией плёнки и прочими «радостями» кассет. Но чего только стоили "изображения" магнитофонов вроде Nakamichi RX 505 для советского аудиофила!
Если хорошенько вспомнить все ухищрения для достижения высокого качества записи/воспроизведения, то получится вот что:
 
Магнитофон являлся важнейшей частью негосударственной культуры и негосударственной экономики Советского Союза. Государственная культура доносилась через радиоточки, телевизоры «Рекорд» и электрофоны «Аврора». Магнитофон же, благодаря возможности перезаписи, распространял то, что не выпускалось на пластинках и не звучало по телевизору — от этих ваших Высоцкого с Галичем до Аркадия Северного и Пинк Флойд, покрывая весь спектр музыки, не охваченный фирмой «Мелодия». Эти записи, соответственно, стоили денег. Музыкант получал некоторую сумму за квартирник «под запись» или за концерт в институтском актовом зале, где его писали уже все кому не лень. Само собой, деньги от распространения записей получал только дистрибьютор и только на первом этапе. Надо ли говорить, что все эти доходы являлись нетрудовыми, и за них можно было огрести неиллюзорный срок? Так искусство шло в массы — рука об руку с палёными джинсами, левой икрой, пизженным кирпичом и контрабандными «Плейбоями», становясь неотъемлемым элементом той экономики, о которой по телевизору говорить было не принято.
К середине 1970 годов магнитофон стал явлением массовым. Основной массив записей к тому времени составляли концерты Высоцкого и прочего КСП — поскольку тру-небыдло фапало на пласты с джазом и западным роком. Но тут-то отечественные рокеры и начали вставать с колен.
Кто из рокеров осуществил первую студийную запись и пустил ее в массы — не тема для данной статьи. Факт, что к 1980 году пленки с «Машиной времени» и «Аквариумом» уже имелись у фоннатов. На промышленную основу неофициальная звукозапись была поставлена небезызвестным Андреем Тропилло, который с 1981 года стал писать и выпускать альбомы сначала «Аквариума», а потом «Зоопарка», «Кино» и других. Так появилось такое явление как магнитоальбом. То есть, это был не просто случайно записанный набор композиций, а полноценный альбом, со звукорежиссером, студийной записью, оформлением, даже иногда с концепцией — все, как у больших, с той только разницей, что эта красота размещалась не на виниловой пластинке, а на бобине. Данное явление изрядно тешило ЧСВ музыкантов, и именно всеобщая распространенность портативных магнитофонов сделала магнитоальбомы востребованными. Кому интересно, читайте книгу «100 магнитоальбомов советского рока. 1977—1991: 15 лет подпольной звукозаписи».
Марат, бас-гитарист «Пикник»
Но не нужно думать, что официальная советская звукозаписывающая индустрия не знала про магнитоальбомы. Она их массово выпускала под названием магнитофильм. Заведовали выпуском этих записей фирма «Мелодия», ГДРЗ со своей каталожной нумерацией и другие госконторы. В ассортименте была, разумеется, всякая мутота: «Песни молодости», «Музыка в жизни Ленина», «Эстрадные мелодии», «Песня года», учебные, детские и пропагандистские записи. В магазинах культтоваров этого добра было завались, поэтому советские меломаны массово скупали магнитофильмы вместо дефицитной чистой ленты и катушек. Аналогично покупались официальные аудиокассеты МК-44, несмотря на всего лишь 44-минутную длительность. После покупки все это безжалостно затиралось безо всякого ознакомления, и вместо речей кадавра, песен Муслима Магомаева, Льва Лещенко, Эдиты Пьехи и Юрия Антонова слушали Булата Окуджаву, Юрия Визбора, Хазанова или всяких Uriah Heep с «Чингизханом».
1980-е годы — расцвет магнитоальбомов и магнитофонной культуры вообще. Вместо 6/7-струнок гопники сидели с «Электрониками», откуда с диким хрипом и/или подвыванием доносилась «Алиса». Слова никто не разбирал, да и хрен с ними. С мафоном модные пацаны выходили клеить баб. Если это была хрень типа «Сонаты» — она носилась на полусогнутой руке. Если мажористый двухкассетник — гордо на плече. Городские с «Электроникой-302» клеить баб не ходили (а в деревне — еще как ходили) — и себе дороже, и просто курам на смех. «Электронику» носили на полусогнутой руке, часто запакованную в полиэтиленовый мешок. Кстати, обладая совершенно дубовым механизмом, эта самая ваша «302-я» продолжала играть, роняемая пьяным владельцем на землю с метровой высоты.
И, безусловно, доставляла работа школьного/сельского диск-жокея. Среди этого грохота он должен был, пока играется «Сheri Cheri Lady», на втором мафоне точно отмотать и одновременно с выключением «Модерн Токингов» запустить «Маму Анархию», а потом под стук кирзачей искать «Still Loving You» — ибо без медляка дискач не дискач. Продвинутые персонажи успевали переткнуть наушник вместо выхода линии (причем так, чтобы зал не оглох от треска — собиралось подобие самопального микшера из резисторов от старого телевизора), послушать, что творится на второй ленте, прижать ее пальцем (так как крышку деки можно отломать или запустить в открытую), и в нужный момент плавно поднять громкость с отпущенной ленты в нужном месте вступления, погасив вторую, пока идут три секунды паузы. Ручки-то — вот они! Можно было и компенсатор собрать, тогда прям CUE-out получался.
Кассетный магнитофон был необходимым атрибутом любой уважающей себя дискотэки в колхозном клубе, который чаще всего выглядел так: обычная широкая комната, посреди которой стоит одинокий табурет, на котором гордо пережёвывает «Эйс оф Бэйс», Доктора Албана, иже с ними, православный кирпич «Весна», а вокруг мнутся суровые колхозаны в резиновых сапогах. It's my life!
Прежде всего CD, а в 2000-х — MP3-устройства. Алсо, краткий период в середине нулевых годов, когда у экономных в машине и/или дома еще были старые кассетники, но на рабочем компе уже стали заводиться первые, скачанные долгими часами диалапа mp3-шки, породил такие сумрачные высеры кетайского электронного гения, как MP3-плейеры в форм-факторе магнитофонной кассеты, выдававшие цифровой звук непосредственно в головку автомобильного кассетника, а также кассеты-переходники для подключения своего CD или MP3-плеера.
То есть, <del>Ея Величество Цифра</del> цифровая бездуховность. И вместе с цифрой пришли «мёртвые» паузы — то, к чему так стремились инженеры аналоговой звукозаписывающей техники, и что оказалось вовсе не таким любовным и прельстивым, как хотелось. Да и звук без «шшшшш» уже не тот.
Магнитная лента, увы и ах, подвержена огромному количеству факторов, негативно влияющих как на саму ленту, так и на запись на ней. Самыми распространёнными минусами магнитной звукозаписи являются:
Из вышесказанного становится понятно, что хранить аудио на магнитной ленте ненадёжно, запись очень быстро портится, как и сама лента, что способствовало быстрому отказу населения от магнитофонов в угоду компакт-дискам и цифровым файлам, как только они стали доступным массовому потребителю.
Но даже и сейчас кассетные магнитофоны ещё живы, в нищебродском (MP3-плееры дешевы, но для их использования нужен компьютер, а в Замкадье он есть не у всех), аудиофильском и винтажном сегментах. Алсо, магнитофоны продолжают использовать во всяких отсталых странах типа Индии по причине дикой нищеты. Всякие совсем деревянные автомагнитолы, кетайские балдёжники по 30 баксов для пионеров и школьников, дешёвые стационарные аудиоцентры (такой же балдёжник, только размером побольше). И они не просто сохранились в эксплуатации, но и выпускаются до сих пор, продаются во всяких Эльдорадо и несут профит великой китайской империи за счет нищих долбоёбов. В этой стране большинство людей, обладающих сабжем, больше не слушает некогда вожделенные магнитофоны. Кассетоприемники музыкальных центров зарастают пылью и скотчем, папины катушки из чуланов и гаражей перекочевывают на помойку, заезженные и не очень японские и европейские Hi-Fi-деки, стоившие при совке немалых денег, выставляются на продажу по объявлению за пару тыщ. Конечно же, есть ещё олдфаги, фанатично приверженные аналоговому звуку, которые после трудового дня любят смотреть не на рыбок в аквариуме, а на вращающиеся катушки тщательно отреставрированного магнитофона, играющего любимые мелодии пубертатного периода.
Упадок магнитной записи, как ни странно, пошел олдфагам лишь на пользу. Обыватели, следуя <del>внушениям ZOG</del> моде, подчас избавляются от весьма дорогостоящих и совершенных для своего времени (и просто годных, нормально качающих музон) образцов аудиотехники вроде полупрофессионального советского агрегата «Тембр-2/2С/2М». Особо удачливым магнитофилам удается купить аппараты студийного класса — Nagra, Otari, STM, Lyrec, Studer, Tascam — стоившие в свое время абсолютно, совершенно запредельные деньги. Ну и кассеты по дешёвке, зохаванные олдфагами. Кассеты примерно до 2002 г. выпускала знаменитая фирма Maxell, но лишь с самой дешевой лентой типа Normal.
Для нужд безумных <del>и нищих</del> продолжает выпускаться и магнитная лента 6,3 мм. Ее по технологии EMTEC (бывший BASF) и под брендом RecordingTheMasters поливают французы MULANN Group (до 1 января 2012 года это были голландцы RMGI, позже — PYRAL). Также американские энтузиасты из Splicit Reel Audio Products выпускают свою ленту Capture. А ещё есть российские кассеты фирмы VS (бывшая ECP).

Несмотря на всеобщую компьютеризацию процесса звукозаписи, аналоговые студийные магнитофоны используются до сих пор. Обычно на них пишутся артисты всяких аудиофильских лэйблов, например, Нора Джонс, но говорят, что и сэр Пол Маккартни использовал аналоговый мультитрек на записи одного из последних сольных альбомов. 95% музыкантов, имеющих бабос, предпочитают записываться через магнитофон, а уж потом сгонять треки в этот ваш «Протулз». Кроме того, даже в этой стране почти любая студия, осмелившаяся драть более 50 долларов за час работы, имеет на борту немецкий магнитофон Studer 80-х годов или реже японский Akai той же эпохи, ибо современные якобы уже не те.
Магнитная лента в качестве носителя цифровых данных использовалась еще с 50-х годов, а в 60-х и 70-х без шкафов с бобинами широкой ленты трудно было представить большую ЭВМ. В конце 70-х годов дискета была непозволительной роскошью, поэтому хранение программ на обычных магнитофонных кассетах популяризовала фирма с надкушенным яблоком в модели Apple II, вслед за которой магнитофонный интерфейс в компьютеры стали встраивать практически все производители домашних ПК до конца 80-х. Скорость чтения была довольно низкой — пара килобит в секунду, а объём информации, умещавшийся на кассете, был около 1 мегабайта (загрузки которого приходилось ждать 60 минут, но и игры тогда «весили» в десятки раз меньше), однако по сравнению с чудовищно дорогими по тем временам пятидюймовыми дискетами — почти бесплатно! Магнитофонный разъем стоял на всеми любимом Спектруме, а в модели 2+ был встроен целый магнитофон. Commodore пошел дальше: к компьютеру подключался специальный магнитофон, мотор в котором включался программно, но Play или перемотку все же приходилось нажимать бедному юзеру. С магнитофонами баловалась даже IBM, комплектуя ранние модели PC магнитофонным разъемом, но как-то не прижилось.
При наличии у кассетника линейного входа его можно использовать в качестве компьютерных колонок. Выход с компа подключается к линейному входу магнитофона, и устройство включается на запись, либо в режим «Усилитель» (AUX IN у буржуйских), если таковой имеется. Win. Чтобы меньше жрало энергии, можно разобрать и либо оторвать провода, идущие к двиглу, либо запилить выключатель оного. Кстати, использовать в качестве усилителя для компа можно не только магнитофоны, огромная часть советской техники, имеющей усилитель, иногда даже радиоприёмники и телевизоры, имеет линейный вход. Так что, дорогой школьник, не спеши выбрасывать папину «Вегу», отыщи в ней линейный вход, купи или спаяй переходник, и попробуй в качестве усилителя — если конденсаторы ещё не высохли (которые всегда можно заменить), батино устройство обретёт вторую жизнь, а играть совковые аппараты, особенно первой и высшей групп сложности, умеют подчас лучше именитых музыкальных центров, и уж точно лучше 2.1 говна из быдлорадо.
Если же линейный вход не был предусмотрен конструкцией агрегата, можно отрыть в магнитоле кусок, который отвечает за радио, и в разрыв подключить свой размыкающий разъём. ПАЯЙ! @ МАСТЕРИ!
Соединить можно и наоборот — линейный выход магнитофона и линейный вход компьютера — таким образом можно оцифровывать кассеты или копировать софт (если на кассете программы от старых компьютеров). За неимением линейного выхода в дешёвых буржуйских и китайских моделях можно взять сигнал с выхода на наушники, только громко делать при таком подключении нельзя — есть шанс спалить звуковуху в ПК.
Нынче хранение данных на магнитной ленте ещё применяется, но уже не на простых кассетах, а на <del>золотых</del> специальных, вмещающих до 150 терабайт каждая. Такую технику, в отличие от болванок и флешек, не купить в переходе или в соседней булочной, и стоит она весьма недешёво, но удельная стоимость хранения одного мегабайта ниже, чем у жестких дисков, что актуально при хранении огромных массивов инфы с редким доступом к ней. Другой полезной фичей является высокая надёжность хранения данных: если мало какая болванка сможет прочитаться через несколько лет, а флешка может не прочитаться уже при следующем втыкании, то пленка легко считывается и через десятилетия, если не хранить кассету на любимых колонках.