X is so X

Фразы вида X is so X, <что-то>" такое "<что-то> и так далее произошли от Длиннокота, в оригинале оно звучало как "Longcat is looong". По сути дела фраза представляет собой плеоназм типа «масло масляное» ("масло такое масло").
Зачатки «X is so X» встречается еще в укурочной записи 1996 года «Не Зверь_Ё» — «Борис Шумеломышовец такой Шумеломышовец» в первой же песне.
Примерно в то же время по телику показывали программу «Моё кино» с лозунгом «Моё кино — это моё кино», что вспоминают и по сей день…

Разберём феномен на примере конструкции «немцы такие немцы» (используемой, например, для обвинения немецких бюрократов во всех грехах). И английский, и русский язык относятся к категории SVO (Subject-Verb-Object, или, согласно новым модным веяниям, Agent-Verb-Object). Таким образом, X в первой части предложения — субъект (подлежащее), а во второй — объект. Глагольная часть is so в данном случае означает, что субъекту приписываются явные черты объекта (ср. «Вася такой извращенец!»), или даже можно сказать, что субъект является характерным случаем объекта. Но как нечто может являться характерным случаем самого себя?
Подумав ещё немного, мы догадываемся, что первый X является нотатом (наименованием сущности, отличающим её от остальных; в данном случае понятно, что немцы — это не французы и не англичане); второй же X — коннотат (закреплённая в образе совокупность квалификационных признаков — признаки, отличающие немцев от прочих народностей субъективны, но имеется некий консенсус вроде того, что немцы любят орднунг, едят братвурст и зауэркраут и смотрят дас ист фантастиш — последние характеристики называются предикатами). Таким образом, общий смысл конструкции — «а ведь действительно, субъекту свойственны качества, которые отражают его в сложившемся понимании!», или (surprise, surprise!) — «субстанция имманентна денотатам своих предикатов».

Данная конструкция представляет собой связку подлежащего с именным сказуемым, в которой сказуемое является таким же, как и подлежащее, либо его частью (если подлежащее — неразрывное словосочетание), либо словом, от него образованным. Употреблять же такую конструкцию нужно грамотно и осторожно. Например, если в качестве подлежащего используется имя собственное, то в качестве сказуемого его допустимо использовать только в том случае, если это слово также является и именем нарицательным. (Например, фраза «Пейсатель такой пейсатель» означающая, что Лукьяненко плохой писатель.) Если же в качестве подлежащего используется имя нарицательное, то в качестве сказуемого его допустимо использовать, если у слова есть какой-то скрытый подтекст (см. выше абзац про немцев), иначе… иначе хочется просто взять и уебать.
В русском языке полную игру слов передать практически невозможно, разве что в случае субстантивации. Например: «Учёный такой учёный», «Больной такой больной» или с упоминанием цветов, которые полностью субстантивируются (имя существительное от цвета имеет ту же форму, что и сам цвет — зелёный такой зелёный). Это всё английская игра слов, в которой очень часто форма существительного совпадает с формой прилагательного. Например:
и так далее.
Хотя — на самом деле — возможны применения с другим оттенком, когда слово многозначно, или когда речь идёт об омонимах. Например, «Эта история — такая история» или известное изречение Калвина «Молчаливого Кала» Кулиджа — «The business of America is business».
Отсюда рождается неверное понимание сущности конструкции: пациент уверен, что имеет дело не с подлежащим и сказуемым, а с повторением слова ради усиления («зелёный, очень зелёный»). И, соответственно, ставит запятую: «Длинный кот, такой длинный!», тем самым выдавая свой возраст и уровень образованности.