Наука vs религия

Наука vs религия — холивар, начавший свою историю со времен становления религии как института власти. Отчетливо сформировался в Средневековой Европе, но наибольший размах получил в XX в. Этому способствовало распространение научно-технической революции и последовавшей «красной чуме». Как и любой другой холивар, ведется участниками Специальной Олимпиады.
А если подробнее, то и религия, и наука объясняют основания деятельности разума: почему следует поступать именно так, а не иначе?
Религия в любой её исторической и региональной форме состоит из религиозного объяснения (что есть жизнь?) вкупе с религиозным предписанием (как следует поступать, чтобы быть в согласии с жизнью, посредством "ритуалов"). Глупо думать, будто религиозные люди высасывали свои представления из пальца: если они верили в «ману» или Перуна-громовержца, значит, им больше и не надо было — взгляды были в самой тесной связи с практикой и знаниями древних людей. Религиозное объяснение основывалось на предельно возможных на тот момент допущениях, по понятным причинам ни проверяемых, ни даже логически непротиворечивых — главное, что они были, объединяли людей и не мешали жить.
Современная наука источником знания о мире видит т. наз. «научный метод»: наблюдение, рассуждение, эксперимент, вычисление, вывод — и является отдалённым потомком как древних представлений, так и средневековой веры. Это очень важный момент, поскольку типичный неуч представляет себе науку как нечто экспериментальное и рассудительное, что тупые средневековые веруны-колхозники игнорировали вследствие своей религиозной тупости. Это не так.
У большинства развитых религий имеются «догмы», то есть недоказуемые утверждения, истинность которых и является предметом принятия на веру (хотя в каком-нибудь язычестве или шаманизме их может и не быть).
Догмы принципиально не могут быть ни проверены, ни опровергнуты, поскольку утверждение об их истинности либо содержится в них самих, либо опирается на принципиально непроверяемые источники (откровение), а любые доказательства их самопротиворечивости означают, что «ты просто неправильно понял и надо ещё почитать Отцов Церкви». Соотвественно, отрицающий догматы становится еретиком, а то и отступником. И этим очень огорчает отцов-инквизиторов.
Любая научная теория основывается на наборе утверждений. Доказать их невозможно по определению, зато можно проверить и опровергнуть. Их иногда называют «аксиомы», но это не совсем верно: это в математике у нас аксиомы, а в какой-нибудь химии аксиом нет, есть эксперименты и наблюдения.
Кстати, требовать от религии обоснования со стороны науки — идиотизм, а вот тыкать в религиозное обоснование фактами стоит.
 

До золотой античности были древний восток и древняя индия. Никакой современной (экспериментальной) науки там не было, не было даже логически непротиворечивого обоснования, а было сплошное "рецептурное знание". Например, кто-то в Вавилонии (или в Египте) заметил, что сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы. «Отличная мысль!» — подумали остальные, но никто даже не подумал это доказывать, потому как зачем, если на практике работает? Нет нужды говорить, что их проторелигия была самым тесным образом переплетена с протонаукой.
В Древней Греции и Риме не появилось современной экспериментальной науки, однако логически внятная, непротиворечивая заумь котировалась высоко, а вот невнятная, "недоказанная" — значительно меньше. Как и на Востоке эта заумь теснейше переплеталась с религией. Благодаря достижениям науки древние строили чудеса света и банальные бани, где можно было помыться, изобретали бетон, централизованное отопление и подъёмные механизмы. Пифагор доказал, что его штаны все стороны равны, а Архимед придумал хитрый винт <del>на хитрую задницу</del> своего имени дабы поднимать воду, открыл закон вытеснения жидкости (тоже своего имени). Обильно развивались философские течения всеми кому не лень, тот же Пифагор на основании чисел и исчислений придумал свою религиозно-мистическую школу. И вот парадокс: научные отрасли вообще религии не мешали, посему там был невиданный прогресс и тотальный профит. Медицина, естествознание, механика, астрономия и астрология, алхимические изыскания — всё это развивалось. Естественно, из-за рабовладельческого строя были интересны прежде всего сугубо прикладные науки, философия и астрология. Реальные достижения типа паровых турбин были никому не нужны. Важно запомнить, что их знание было основано на наблюдении и рассуждении.
Но были и гонения. Анаксагор, например, утверждал будто бы Солнце нифига не колесница, а «огненная масса размером больше, чем Пелопоннес». За такое оскорбление богов прогрессивные древние греки приговорили его к смертной казни. Но так как Перикл не жалея глотки отмазывал беднягу, Анаксагору просто выписали тачку пиздюлей, отобрали бабки в пользу стабфонда и выгнали из Афин нахуй. Сократу повезло меньше. А пифагорейцев вообще пожгли живьем, правда уже не по религиозным, а политическим мотивам.
В первых веках н. э. с ростом монотеистических культов очень сильно укрепляется институт религиозных сообществ (церкви, уммы).
Важный момент: религии писания победили остальные культы именно предположив любые рассуждения абсурдными в своей основе и положив в основу знания авторитет священного писания, представляющего 42 в чистом виде. Отныне рассуждения, противоречащие писанию, признавались недомыслием, а факты, противоречащие писанию, старались интерпретировать используя писание, то есть своеобразно примирять эти стороны.
Правда, ЕРЖ, как всегда, оказались хитрее всех прочих и ввели концепцию школ и толкований. То есть на один и тот же вопрос могут быть разные ответы, в зависимости от традиции школы раввинов, которая ответ даёт. То есть если любавический раввин дал один ответ, а виленский — другой, то надо изучить оба и применять по обстоятельствам. За что заслужили репутацию шибко умных.
После победы христианской церкви разрабатывается теория двух мечей, согласно которой государство является лишь придатком церкви, которая начинает проникать во все сферы жизни общества. Церковь регулирует налоги, законы, устанавливает правила поведения в обществе и идеологию. После краха Западной Римской империи инициатива уходит на восток. После краха державы Сасанидов и появления Арабского Халифата, восток становится мусульманским, через него века спустя в Европу вернутся зерна, породившие современную науку.
Однако, надо перенестись еще дальше, а именно на Дальний Восток, где были изобретены: компас, корабельный руль, мельница, порох, ракеты, порномультики и многое другое. Вероятно, сказывалась специфичность Китая — его религиозные школы были скорее философскими с мистическим уклоном. Знаменитые изобретения исламского востока были на самом деле в большинстве своем либо заимствованы из Индии и Китая, а в Европу попали транзитом, либо созданы до всеобщей исламизации. Арабские цифры суть арабская стилизация. Да, нуль, тоже придумали в Индии.
А вот теперь можно вернуться в Европу. Радикальным для системы знания в Западной Европе и Евразии было богословие, то есть разнообразное толкований священных текстов (причину см. выше). Многовековые дискуссии по таким вопросам как «Сколько нематериальных сущностей уместится на единице площади» <del>и «можно ли потому крестится пяткой»</del> сделали органон Аристотеля снова актуальным: выработали богатую методологию критики (схоластику), вернули к жизни полузабытую античную диалектику и все прочие методы спекулятивного познания. Активно переводились и обрабатывались сочинения античных и восточных авторов. Развивались математика, логика, география, астрономия, медицина. А уж в эпоху Возрождения поперло так, что не остановишь.
Науко-религиозных срачей опять-таки не было, по причине того, что наукой занимались в большинстве своем сами же церковники, поэтому жгли еретиков редко, тихо и в узком кругу, да и еретиками не всегда оказывались учёные: чаще политические противники и мракобесы-шарлатаны навроде «целебно наговорю заговор, целебно отварю мышей». Но чем больше было учёных, тем больше было костров — Роджер Бэкон сел на 13 лет "за подозрительные нововведения". Даже астрологов не жгли, как только те догадались принять позу согласия с авторитетом писания (понтифики очень жаловали астрологов). Школы и университеты изначально открывались при монастырях и аббатствах и находились в ведении церкви. Практически все ученые принадлежали к религиозным орденам (доминиканцы, иезуиты и т.д), поскольку вне церкви доступа к знаниям попросту не было.
Университеты при монастырях были и на востоке. Другое дело, что до инквизиции добродушные буддисты не додумались. После разгрома Наланды муслимами, самые грамотные монахи остались в Китае. И over 500 лет монах, отучившийся в Китае, был главнейшим проводником высокой китайской науки, культуры и искусства во всех Вьетнамах, Кореях и Япониях. Потому что монах умел в каллиграфию, математику и лингвистику, и, в отличии от чиновника, не был привязан к стране проживания.
Если подводить какой-то итог, то он будет таким: вера и знание воевали всю историю Европы, в чём её уникальность. Наука и религия с ними не тождественны, но «знать, чтобы верить и верить, чтобы знать», как завещал ещё св. Августин, фанатики с обоих сторон уже не способны. Потому что их давно интересует не позиция по вопросу, а ЧСВ.
Противостояние науки и церкви проявилось в начале XVII века, когда католическая церковь, окончательно сдающая позиции Реформации, осудила новооткрытый гелиоцентризм, как хуиту. Что послужило поводом для этого, не совсем понятно, особенно учитывая то, что Коперник сам был католическим священником, книжка вышла с посвящением тогдашнему Папе, а первоначальный отчёт был зачитан в Ватикане и накаких нареканий не вызвал.. То ли уставший от холивара с протестантами моск католиков автоматически воспринял новшество, как очередное покушение на свой авторитет, то ли церковники посчитали неуместным рвать шаблоны без стопудовых доказательств , то ли (как следует из сохранившихся писем кардиналов) курии представилось, сколько времени и библа займёт переиздание учебников и переподготовка преподов. Под раздачу попал астроном и математик Галилей, которого вынудили отречься от своих исследований. Причём с очень забавной формулировкой: ему было запрещено "высказываться любым образом о движении небесных тел". То есть даже сказать «Я целиком согласен с учением Церкви о движении планет!» — уже нельзя.
Правда, через 17 лет запрет сняли. Видимо, нашли деньги на новые учебники.
Случай с Галилеем был исключительным и породил трехвековое бурление говн, холивар и четкий штамп о «притеснениях науки в Средние Века». Спустя несколько десятилетий после запрета стало уже всем похуй, но клеймо «мракобесы-геоцентристы» к католикам (да и к прочим христианам) прилепилось навечно. Отака хуйня, малята.
После Возрождения и Реформации авторитет католической церкви упал, авторитет церкви как института тоже было подорван, протестанты прямо раздробили церковь на конгрегации, каждая из которых имела свою атмосферу. Теперь можно было во всеуслышание заявлять, что Земля не пуп Вселенной и не в форме чемодана, а всё-таки вертится. Однако, еще в 16 веке начались методологические изменения, отцами которых были Кампанелла, Бэкон, Декарт и Спиноза.
На их основе было возможно отказаться от авторитета священного писания, познавать высшие силы (или доказать их отсутствие либо непознаваемость) при помощи "эксперементальной науки", создать научную картину мира. Выдвигались различные теории, развивались разные методологические концепции (позитивизм, метафизика), оформлялись материалистическая и идеалистическая картина мира… Эпичным стебаловом всей этой неразберихи стал солипсизм, согласно которому реален только я, а вы, легион Анонимусов, существуете только в моём воображении, так-то! Начался настоящий бум, названный эпохой Просвещения.
Чтобы навести порядок, неоднократно предпринимались попытки вывести критерий научности. Одна из наиболее известных и удачных — критерий Поппера, которым обделённые знанием об остальных критериях технари уже изрядно подзаебали. Важнейшей персоной является некто Гегель, опровергнувший тезис Локка «в разуме нет ничего, чего бы не было в ощущениях» и выведший науку на уровень hardcore. Гегель, в отличии от многих попперомольцев, понимал, что теоретическая установка влияет на получаемый опыт задолго до классиков философии науки начала 20 века — собственно, потому он так и отозвался об открытии Гершеля. Ну и этот ваш Маркс, куда ж без него, поправил косяки старика Гегеля, создав первый современный научный метод. Но не последний…
Как нетрудно заметить, современна наука вышла из наработок теологии, использовала их как свою опору для размежевания с теологией аналогично самой теологии, вышедшей из наработок античных спекуляций и использовавшей эти спекуляции себе пользу. Важнейшую роль в этом сыграли такие титаны как Декарт, Спиноза, Галилей, Ньютон и пр.. С этого момента наука и религия становятся наукой и религией в современных значениях: и интеллектуально, и политически — наука и просвещение становятся мечом реформ и революций, движения вперед, религия и мракобесие становятся щитом контрреформ и застоя, тормозом. Религия постепенно перестаёт быть религией в ритуальном, социально-соединяющем смысле (идеологией), превращаясь в личную религию, религию личной связи с космосом\богом\НЁХ. Общество же спешно ищет ей замену в борьбе различных классов, внезапно осознающих себя самими по себе, а не церковью, уммой или сангхой. Религия в Европе перестаёт быть идеологией, но сама идеология никуда не исчезает, а церковники не забывают, что на самом деле это был их хлеб.
Противостояния науки с идеологией (умных людей с правящим классом) не только не исчезло, но обострилось. В той стране коммуняки, подвергнув церковь экстерминатусу, воздвигли номенклатуру и принялись выпиливать ученых по политическим причинам с размахом, не снившимся даже самым закоснелым средневековым мракобесам. См. «Пулковское дело», «лысенковщина», биографии Королева, Вавилова, Глушко, Лангемака, тысячи их. На капиталистическом западе было всё то же самое, и как только исследование касалось идеологии, за которой стояла политика, начинался вой (см. Отчёты Кинси).
Теория научных революций разрабатывалась ещё Лакатосом, который яро утверждал, что даже теоретическая опровергаемость не может разрушить теорию, поскольку у неё есть защитный пояс: неугодные факты затыкаются т. н. ad-hoc гипотезами, пока все не охуеют. Ну, и в обычном развитии науки каждая последующая теория обычно включает в себя как частные случаи предыдущие. .
В наши дни обыватели воспринимают науку как некую мельницу алхимика из которой можно ждать чего угодно, но иногда оттуда приходят крайне приятные и полезные вещи, например, мобильные телефоны и интернет. Чуть более чем полностью ситуация описана Кагановым в статье про ужосы генной инженерии.
Отдельные религиозные деятели разжигают старые, пропахшие нафталином срачи, но большинству, как обычно…. Официальная церковь, что вполне политически оправдано, вспоминает о науке, присоединяясь к ней в борьбе с кастователями фаерболов, которых научные деятели считают фриками, а религиозные — клеймят прислужниками сотоны. И согласно правилу «не можешь победить — возглавь», вовсю примазываются к достижениям науки, задним числом записывая в верующие всех ученых подряд.

Адекватные сторонники религии в холиваре не участвуют, так как спорить не о чем. Неадекватные (реагируя на троллинг, либо аналогичную неадекватность атеистов) начинают брызгать слюной на портрет Дарвина, подтираться статьями Докинза и совершать прочие не менее осмысленные действия, подкрепляемые бранью и проклятиями.
Адекватные сторонники научной методологии в дискуссии опять же не участвуют, по причине бессмысленности оной.
Отдельные ученые, которых религия бесит и доводит до исступления (в чем они, конечно, никогда не признаются) продуцируют мегабайтные высеры, в которых умный автор (зачастую даже академик — во как!) смотрит на глупых верунов как на говно.
Если на подобный опус натыкается неадекватный верующий, он испытывает жестокий баттхерт, что и влечет за собой возникновение означенного в заголовке статьи холивара.
Тут следует разделять попытки опровержения религиозной картины мира при помощи научных аргументов (что бессмысленно, так как идеи вроде существования бога принципиально непроверяемы, следовательно, неопровержимы и недоказуемы), и антиклерикализм, то есть борьбу с проникновением религии в школы, пропагандой лечения всех болезней молитвой, и прочим мракобесием.
C точки зрения хотя бы простой человеческой логики — <del>священная корова</del> Библия (Коран, Талмуд) абсолютно не мешает тебе рассматривать звезды (клетки, нейтроны, молекулы, адроны, нужное подчеркнуть) в телескоп (микроскоп, синхрофазотрон, большую лупу). Потому что само по себе устройство тех или иных вещей или их механизм взаимодействия в целом не противоречит большинству существующих в наше время религий.
Как бы то ни было, на протяжении истории существовало довольно много верующих ученых, которым религия отнюдь не мешала двигать науку. Правда, до 16-17 века трудно было сказать, мешала она им или нет — неверующих тогда практически не было, а если кто и был, то они об этом помалкивали, чтобы избежать встречи со средневековыми аналогами пативенов. Серьёзным людям, таким как Фридрих Великий или барон Гольбаху было само собой чихать на пативены, к слову светским был и :w:Неаполитанский Университет, а его основатель — атеистом. Очень многие учёные в те времена происходили из католического духовенства и по долгу службы обязаны были быть истово верующими, даже если они неверующие. В эпоху развитого Просвещения католические пативены ездить перестали, что позволило учёным мужам открыто высказываться о своём мировоззрении, в связи с чем резко возросло количество учёных деистов, пантеистов и, собственно, атеистов.
Сейчас верующие ученые тоже встречаются, хотя в этой стране их количество относительно невелико (поскольку в СССР тоже ездили пативены, но в диаметрально противоположную сторону, а ведь большинство членкоров РАН вошли туда ещё в те времена). В целом тут действует простое правило: если ученый не смешивает свою веру с научной деятельностью (а, точнее говоря, не загоняет процесс научного познания в узкие рамки религиозных постулатов), то он вполне может быть хорошим, годным ученым (самый известный пример — Макс Планк, который даже выступал с докладом на тему «религия и естествознание», где отстаивал непротиворечивость науки и религии). В противном случае — это фрик.
Учитывая то, кто составляет основной контингент в большинстве интернет-дискуссий, не приходится удивляться тому, что с обеих сторон чаще всего приводятся железные и неоспоримые доводы. Особенно пикантно это выглядит в свете того, что участников срачей обычно сложно назвать как светилами науки, так и кандидатами на канонизацию.
Среднестатистический ПГМ-кун, участвуя в спецолимпиаде, искренне надеется, что если он как следует заебёт всем мозги проповедью, на том свете посмотрят сквозь пальцы на его невинные слабости; с другой стороны Атеист-кун считает, что если хорошенько обосрать религию, приведя длинный список сожженых лично Торквемадой, это автоматически сделает его точку зрения адекватной и здравомыслящей, а его самого — причастным к науке и прогрессу, и вообще, умным человеком. Короче говоря, дебилы всё сводят к своим ценностям, самоутверждаются, обосновывая свою особо ценную точку зрения вместо того, чтобы показать самопротиворечивость оппонента или привести контр-факт.
Алсо, у админов и модеров ресурсов, на которых происходит <del>срач</del> поиск истины, есть свой неоспоримый аргумент, который с удовольствием используется ими в отношении одной из сторон (нейтральных в данном вопросе администраторов найти сложно).
В те неправославно далёкие времена, когда добрые руки варяжских хрестителей еще не добрались до местных сумрачных гениев, а язычество еще не стало долбославием, на территории <del>Руси Святой</del> проживания восточных славян существовали зачатки науки вперемешку с местной мифологией, чаще всего в форме знахарства. Важно отметить две вещи: во-первых, эти зачатки были даже не зачатки, а зиготы; во-вторых, некоторые рецепты были годными и работают до сих пор, как то: обыкновенные заваренные в кипятке малиновые ветки (жаропонижающее), напиток из хвои (витамин С, иначе зиму пережить было сложно: лимонов и даже квашеной капусты не было) и другие (тысячи их). Ну не было тогда таблеток.
Поскольку у дальневосточных ученых над душой не стояла святая инквизиция, то они могли невозбранно и безопасно заниматься своим любимым делом. Поэтому рецепты лекарств (как правило древнекитайские) никто не собирался подвергать клиническому исследованию на предмет того, что же помогает — та травка, эта травка, или конское говно. «Мудрость предков, хуле туда лезть». Зато в медицине считалось особо важным, какой у поциента гороскоп, и из каких стихий лекарство состоит — земля, вода, металл, дерево или огонь. Если у человека кровотечение, значит, у него дисбаланс инь, и нужно сожрать какой-нибудь ян, и оно как-то там отрегулирует ци. Но главное — нарисовать на лбу золой охранный иероглиф и сходить в сельское святилище к богам.
Анатомирование трупов было запрещено вообще, поэтому врачи практиковались на <del>резиновых бабах</del> глиняных куклах с дырками. В дырки не глядя втыкались иглы, и если потечет вода, то ты светило медицины. Только в 1771 году врач Маэно тайно вскрыл тело казненной преступницы, чтобы проверить, насколько соответствуют истине голландские и китайские анатомические атласы. Маэно с учениками убедился, что голландский атлас не расходится с действительностью, а китайскими можно подтереться — и взялся переводить атлас на японский язык. И когда через два года работа была закончена, она произвела в японской медицине настоящую революцию.(пруфлинк)
Положительное. Известно, что все науки чуть более, чем на половину (94%) состоят из ЕРЖ. Наиболее хитрые шаманы утверждают, что изучение мира есть дело богоугодное, так как раскрываемые научные законы мироздания — эхо того самого Слова, которое было в Начале.
Изначально — нейтральное, особенно на фоне византийских христианских мистификаций и мракобесия.
Строились обсерватории, причём в этом преуспевали не только арабы. Вся среднеазиатская наука возникла после прихода туда арабов во время расширения Арабского халифата. Имя Аль-Хорезми какбы говорит само за себя. Многие звёзды носят данные арабами имена (например, Алголь, Бетельгейзе, Альтаир). Легенды о враче Авиценне (Ибн Сине) ходили по всей Европе, что неудивительно, поскольку сам Авиценна был аристотелианцем, который бодро прикладывал логику к жизни.
Однако, современные голожопые фанатики смотрят на эту вашу науку с особым уважением и любовью.
 
Относительно положительное. Буддизм является самой малочисленной мировой религией 6-8%, и известен всем толерантностью, интеллектуальностью и улыбчивостью тибестких монахов. Однако, кое-что надо пояснить.
Буддисты прямо как античные эпикурейцы интересовались только тем, что могло быть полезным на их жизненном пути: только то, что вело к нирване, успокоению и видению мира таким, какой он есть. Проще говоря, им были строго похеру эти ваши метафизические размышления, однако, они без устали занимались классификацией психического опыта. Буддисты не признали ни божка-творцунка, ни сотворения вселенной, у них нет причин отрицать теорию большого взрыва.Помимо того, что Будда утверждал циклическое существование большого взрыва и большого свертывания, он так же утверждал существование темного космического пространства, так например в СН 56.46 Андхакара сутта — Тьма Будда говорит следующее:"«Монахи, между мирами существуют промежутки — пустые и огромные, области кромешной тьмы и мрака, докуда не достаёт свет солнца и луны, таких сильных и могучих [светил]»." Важнейшим буддийским постулатом было несуществование души, доказанное экспериментом советских психологов. Короче, каяться перед наукой буддистам как бы и не в чем, потому как необоснованных выводов они и не делали, и в метафизику, как Аристотель, не лезли.
Но если нет души, что же тогда перерождается, и главное, как?
По-буддийски, «Я» — <del>капля от струя</del> это преходящее сочетание пяти групп элементов (пяти скандх-групп привязаностей): чувственного опыта телесности, ощущений (приятного, неприятного и нейтрального), понятийного аппарата, сил и влияний, формирующих мотивацию, а также сознания. Во время смерти эти пять элементов распадаются. При этом признаётся, что «растворение» индивидуальности в момент смерти является не абсолютным концом жизни, а, скорее, началом новой фазы существования: некое тонкое кармическое качество, поглотив «пять элементов», переходит в новое тело, принося с собой новое сочетание скандх (см. выше), которое помогает войти в «новую жизнь» с новым жизненным опытом. В некоторых писаниях указывается, что «карма пяти элементов» в форме «зародыша сознания» переходит в утробу матери. Похоже на правду, вы не находите?
Но т.к. карма в буддизме больше похожа на выработанную привычку (есть коллективная карма, есть «исчерпание кармических последствий», после которых из ада выпускают) и совсем не похожа на карму-«загрязнение» в классическом индуизме, никакого «я» при перерождении не сохраняется и вообще карма сугубо механистическое явление. За подробностями см. «Тибетскую книгу мёртвых» — сознание умирающего именно «падает» в тот мир, к которому привыкло. Кстати, ИРЛ при смене дхарм от мгновения к мгновению происходит то же самое, поэтому жизнь и смерть одно и то же. Понять это нельзя, можно только врубиться.
Теперь об отношении к научному исследованию. Как уже было сказано буддиста нисколько не интересуют занятия, не относящиеся к приходу в нирвану. Исторически буддистам приходилось вступать в споры с конкурентами из числа своих и чужих школ, поэтому в буддизме (как и во всей индийской традиции) была хорошо развита техника аргументации, далеко превосходящая банальный срач. Она играла все большую роль по мере роста культа бодхисаттв (пробужденный-святой), обет которого — нести свет дхармы окружающим максимально доступными способами. В число этих способов попадали не только речевые умения, но и все остальные, способные послужить делу просветления остальных. Например, секс.
Пренебрежение же ненужными делами доходило до того, что буддийские монахи даже территорию вокруг монастыря могли десятилетиями не облагораживать, например, жить рядом с вонючим болотом и терпеть. Ситуация изменилась в китайской традиции Чань с введением устава Бай-чжана, предписывавшим монахам практиковать созерцания в труде, а труд — в любое свободное время. В этой традиции буддистам можно делать абсолютно всё. Вопрос лишь в том, зачем, каковы цели.
Наукой ради науки буддист никогда заниматься не будет (впрочем, таких героев и в других культурах днём с огнём не сыщещь). Наукой ради спасения людей от СПИДа тоже. Хотя тибетцы и чаньцы нередко занимались — ведь помощь живым существам даёт такие плюсы в карму, какие никакими подношениями не выбьешь. А вот ради того, чтобы продемонстрировать правильность буддийского пути — будет. Например, изобретя лекарство от СПИДа (хотя проще понтоваться туммо и тому подобной бытовухой). Именно поэтому в тибетских монастырях отродясь было два факультета: философский и медицинский (а кто ещё в горах Тибета лечить-то будет?).
В целом же, между буддийским взглядом на реальность и тем, как ее понимает современная наука, можно найти много общего. Эти идеи не принадлежат исключительно буддизму их можно найти в большинстве древних восточных философских систем, чем, кстати, кичится и адвайта — короче, учите историю философии и вам не такое откроется. Буддизм на удивление гармонично перекликается с научными открытиями последнего столетия, относясь к науке чуть более, чем никак. Все дело в том, что буддизм с самого начала отрицательно относится к метафизике, на которой вырос взгляд западного человека, то есть изучение буддизма позволяет помыслить предмет своего изучения под другим углом, не так, как мыслили Декарт и Ньютон.
Часто странности физики приводят в качестве подкрепления буддийской дхармы, но чтобы научно понять, нужно гораздо больше, чем просто умозрительно сопоставить (напр., определенные уровни буддизма и физики), нужно провести эксперимент согласно всем правилам научного метода, а заодно изучить получше, какую из философских доктрин буддизма мы берём за основу. Например, известная теор. физикам концепция «никакого на самом деле нет, есть наши модели для конкретной задачи» честно попёрты в начале XX века из Мадхъямаки, а ведь есть ещё Йогочара (и это только две самые большие традиции). В противном случае, буддизм станет для ученого заменой православию, которое уныло со своим мракобесием и 6 тысячами лет творения вселенной
Причина возникновения холиваров на такие, в общем-то устаревшие и всем опостылевшие темы до банальности проста — объединяясь в группу по ряду каких-либо признаков (например, атеизму, или вере), люди, инстинктивно стараясь сохранить стройность рядов и потешить свое ЧСВ начинают искать врага. А так как под боком всегда находится не менее фимозная группа, исповедующая диаметрально противоположные взгляды, поиск обычно недолог и заканчивается очередным тупым срачем на одном из тематических форумов, а то и в цитаделях анонимуса — на имиджбордах.
Ситуация также усугубляется тем, что как бы вы ни относились к религиозным текстам разных конфессий, никто никогда не сможет наверняка сказать, что буквально имели в виду их авторы — если даже у сформулированного максимально кратко и чётко уголовного кодекса сплошь и рядом встречаются разные толкования, что позволяет хитрожопым судьям выкручивать закон в нужную сторону, что уже говорить о книгах, написанных >9000 лет назад (причём, не казённым языком, а почти всегда в стихотворной форме с обилием метафор) и нередко переживших столько же переводов (а даже если восстановить оригинальный текст представляется возможным, лингвистическая семантика и идиоматика с тех пор претерпели существенные изменения). Таким образом, умело манипулируя разными текстами и вырывая фразы из контекста, грамотные религиозные фанатики легко могут по желанию изменить их смысл вплоть до противоположного, а грамотные атеисты — найти взаимоисключающие параграфы даже там, где их не было. Всё это превращает любой сабжевый срач (особенно с участием подготовленных оппонентов) в дикую феерию с массовым применением софистики и казуистики с обеих сторон. Особенно если учесть то, что основной целью подобных дискуссий, как правило, является вовсе не доказать кому-либо свою точку зрения, а банально отстоять собственное реноме и помакать соперника в говно, ибо в таких спорах ничьих не бывает, при любой развязке кто-то будет дурак, а чаще обкакаться успевают все. Поскольку признавать себя дураком не хочет никто, цикл повторяется, и спор продолжается до бесконечности.
В повседневной же жизни всё намного проще: люди с нормальным развитым межушным нервным узлом не будут строить свое мировоззрение на основании книг, объявленных священными, не будут плевать на увеличивающийся объем познаний человечества, и согласится с Сократом: Scio me nihil scire . И самое главное, он постарается меньше переубеждать окружающих и больше сделать сам, потому как дело всегда громче слов.
Sapienti sat.