Советско-финская война

Советско-финская война (также "Зимняя война"; фин. "talvisota") — печальная история о неудачных домогательствах товарища Молотова к скромной красавице Суоми (по одной версии) или победного марша Красной Армии к озеру Сайма (по другой). Повествование сопровождается блистательными прорывами линии товарища не-столько-Маннергейма-сколько-Энкеля, стаями перелётных кукушек и полчищами убитых да замёрзших в заводях Карельского перешейка и под Суомуссалми.
Причины превращения жителей этой и той страны в фарш намного более прозаичны, чем это может показаться на первый да и даже на второй взгляд. В те времена Питер, как, впрочем, и сейчас, находился в непосредственной близости от советско-финской границы, что было весьма небезопасно для города — читай для страны — читай для кармана власть держащих, в котором было сосредоточено немало предприятий и учреждений всесоюзного масштаба и который мог обстреливаться дальнобойной артиллерией фиников через границу не вставая с дивана. Финнам предложили обменять стратегически вкусный кусок их территории на кусок советской территории, куда бо́льший по размерам, дабы те подтерли слюни и ушли осваивать гешефт. Стоит признать, обмен сводился к обмену килограмма золота на тонну говна, но и Совок тоже можно было понять. Собственно, за полвека СССР и Финляндия воевали друг с другом ажно четыре раза. Эта война была третьей по счёту и первой, в которой СССР напал на Финляндию, дабы сука непавадно было. До того дерзкие финны дважды пытались пощипать своего туповатого неповоротливого соседа.
Впрочем, бытует мнение, что у Кобы изначально был невъебенно хитрый план «маленькой победоносной войны», по результатам которой можно было бы включить Финляндию в состав СССР и нахуй забыть проблемы с лыжниками. Якобы именно поэтому переговоры о территориях проводились с такими говёнными для финской стороны условиями. Недостаток такой версии заключается в том, что, если бы он таки осуществился, произошло бы неизбежное насильственное насаждение некогда свободным финнам идеалов «разумного, доброго, вечного» по методам Сталина со всеми вытекающими.
Кроме того, было даже создано альтернативное финское правительство из числа 3,5 финских коммунистов, дабы занять власть в будущей ФССР, о чём во время войны трещали все утюги совка. Наконец, среди переговорных условий фигурировало создание базы советского ВМФ в Финляндии.
В общем, переговоры между СССР и Финляндией, на которых в течение месяца так и сяк крутили вопрос о территориальном обмене, закончились ничем. Руководство Финляндии вроде как было даже и не прочь пообсуждать ещё и поискать дополнительные варианты коммерческого соглашения, а Маннергейм, бывший подданный России, тогда ещё не президент, а всего лишь фельдмаршал и глава комитета обороны Финляндии, однозначно высказывался за такой обмен (что неудивительно: Гермашка союзницей финнов тогда ещё не была, да и вообще подло кинула их на растерзание бывшей метрополии). Но парламент и общественность Суоми гордо сказали: «Не дам». Демократия, хуле.
На это товарищ Сталин вполне резонно заметил: "Мы, гражданские люди, не достигли никакого прогресса. Теперь слово будет предоставлено солдатам."
 
Отпочковавшиеся от Российской империи финны считали своего большого восточного соседа отсталым дебилом, которого можно нагибать как угодно и вообще в хуй не ставить. До того имела место резня белофинами «красных» финнов и до кучи некоторых бежавших от революции русских офицеров, да и «Выборгская резня» 1918 года тоже о чём-то да говорит.
И к концу 30-х финны, в знак своего европейского превосходства и гуманизма, закончив строительство кучи «наступательных» бетонных дотов с окопами и пулемётами (общей протяжённостью более 90 км), устроили замаскированные укрытия для нападения партизан на мирных советских десантников. ВНЕЗАПНО стали регулярно практиковаться обстрелы советской территории и даже небольшие быстрые рейды с экстерминатусом застав и больниц, плюс нарушения воздушной и морской границ. Тупые совки те границы соблюдали и только задерживали финских морячков-браконьеров, среди которых как-то внезапно затесался финский же пограничный катер. На суше совки были не столь безобидны и даже позволяли себе дерзко отстреливаться от финнов. На письма счастья с советской стороны требованиями провести расследования инцидентов финны хранили высокомерное молчание.
Но, ясное дело, бросить своих беглых белых офицеров они не могли, поэтому абсолютно случайно в леса к финской границе для проведения плановых учений подтянулось over 9000 мирных оборонительных танков, добрых миротворцев-десантников, абсолютно безобидных пушек и миномётов. И даже совершенно случайно написалась песня про «освобождение» Суоми.
26 ноября 1939 неопознанная летающая мина приземлилась у деревни Майнила, и всё заверте… 27 ноября совки цинично заявили: «Советское правительство не намерено раздувать этот возмутительный акт нападения со стороны частей финской армии, может быть, плохо управляемых финским командованием. Но оно хотело бы, чтобы такие возмутительные факты впредь не имели места». Финны нагло заявили, что «вдова сама себя высекла» — мол, стреляли мы сами в себя, а поэтому надо создать комиссию по расследованию, на время её работы отведя случайно прогуливающихся вдоль границы полмиллиона советских военных юнитов (про своих отмобилизованных и доставленных на позиции юнитов финны скромно умолчали).
Конечно, Советское правительство подобной дерзости от чухонских пацанов терпеть не собиралось, и 30 ноября случайно сконцентрированная у границы армия пошла в наступление. Дальше тянуть было нельзя, ибо дата — последний день календарной осени, а в песне «Принимай нас, Суоми-красавица» ясно говорилось: «Невысокое солнышко осени зажигает огни на штыках». Впоследствии советские специалисты установили, что траектория той злополучной мины шла вдоль извилистой границы, но на эти выводы почему-то не обратили внимания.
Так ли оно было или же совсем наоборот и кто там в кого стрелял — сегодня уже точно не выяснишь… Многие считают, что под Майнилой Коба действительно замутил римейк успешного германского шоу «Консервы» — историки приведут вам на сей счет кучу взаимоисключающих доводов. Тем не менее, официально всё заверте… именно с этого.
Первым этапом войны принято считать период с ноября 1939 года по февраль 1940-го. Победоносная Красная армия начала своё наступление от прохладного Финского залива, дабы закончить его на ненамного более тёплых берегах Ладожского озера.
План военных действий был первоначально разработан Генштабом во главе с маршалом Шапошниковым, но тов. Сталину не понравился: он посчитал, что финская армия в этом плане переоценена, а Красная, наоборот, сочтена слишком слабой. Новый план Сталин запилил из башки сам, а командующий Ленинградским военным округом командарм 2-го ранга Мерецков К. А. обещал быстро нагнуть Суоми-красавицу силами лишь этого вашего Ленинградского ВО. Через 55 лет ныне зажмурившийся Паша-Мерседес, известный в узких кругах как генерал Грачёв, будет обещать нечто похожее…

Долгие годы спустя историки будут первоначальные неудачи рассматривать довольно подробно и в красках, проскакивая по конечному итогу войны невнятной скороговоркой. Вот и сейчас, извините за неровный почерк…
Лёгким наступление не получилось. Советам противостояла так называемая «Армия перешейка» (фин. "Kannaksen armeija") имевшая некоторые скиллы и, что немаловажно, полосу эпичных бетонных укреплений в запасе. О последних советское командование имело лишь смутное представление, а как увидело их воочию, мощно просралось кирпичами. Как результат, натолкнувшись на злых, запершихся в тяжелых бетонных ДОТах финнов, имевшиеся в наличии советского командования юниты довольно быстро превратились в гуляш. Что ни говори, а советская сторона оказалась абсолютно не готова к такому повороту сюжета. Ещё больше она была не готова к тому, что зимой холодно: в шинельках (тулупы полагались только офицерам) и в кирзовых сапогах, без палаток и печек солдаты принимали религию пророка Мухаммада™ чаще от обморожений, чем от боевых потерь. К декабрю ценой утопленных дорогущих танков прорыва, обмороженной и выпиленной десантуры удалось превозмочь полосу обеспечения линии и выйти к краю главной обороны. Войска тут же погнали в прорыв с закономерным результатом. Настроение советскому командованию немало испортила операция у озера Толваярви, где финны усилиями одного полка и четырёх батальонов устроили мощный озалуп двадцатитысячной советской дивизии.
Фейлы у Красной армии были и на других направлениях. Например, 8-я армия продвинулась на 80 километров вглубь Финляндии, но затем тихой сапой попала в окружение и после тяжёлых боев откатилась назад. Впрочем, у 9-ой и 14-ой армий дела шли получше: они успешно вклинились в финскую оборону на 30—40 километров и, с помощью суровых моряков Северного флота, смогли полностью отрезать выход Финляндии к Баренцеву морю. A sort of win!
Некоторые историки обычно объясняют фейлы советской стороны в начальный период войны суровейшей погодой (морозы до −40 °C) и двухметровым уровнем снега. Впрочем, хоть для финнов морозы — вещь достаточно привычная, но «−40 °C» на термометре заставит даже самого морозостойкого «горячего финского парня» чувствовать себя неуютно, сидя в холодном бетонном ДОТе. Справедливости ради, метеорологи яростно опровергают эту версию, доказывая, что морозы в регионе не опускались ниже −23 °C, а глубокого снега не было до января 1940 года. Кому верить — разбирайтесь сами.
Как ни странно, была ещё одна причина совдеповских фейлов. И какая же, думал ты, анон? Правильно — банальное распиздяйство. Причём во всём — проработке плана вторжения, оснащении войск к зимней кампании, отдаче приказов, идеологической обработке тех же солдат и т. д. Что касается оснащения наших ребят, то почти всегда дело обстояло так: вместо тушёнки и прочей хорошей, годной нямки, солдаты получали замёрзшие буханки хлеба и рубили их топорами; автоматического оружия (а именно этих ваших ППД-38 ) не было. Почему не было — банально изъяли незадолго до войны. Почему изъяли — совсем недавно был расстрелян Тухачевский, активный сторонник перевооружения и увеличения до неебических размеров армии.
 
Буквально сразу после начала войны в Финляндию начали прибывать иностранные любители экстремального туризма: суровые нордические викинги из Швеции, Дании, Норвегии и Эстонии, статные англосаксонские джентльмены Англии и США, а также примкнувшие к ним желающие из Венгрии (общим числом 11—12 тыс.), сердце которых переполнялось желанием навалять от души бездушной советской военщине. Среди этих господ были замечены даже русские добровольцы из числа экс-белогвардейцев и им сочувствующих. Германия, недавно подписавшая с СССР одну бумажку, ограничилась высказыванием в духе «Problem, Finland?». Финны проявили себя слоупоками и не спешили формировать из подобных отрядов интернационала крупные боевые единицы ( успел повоевать всего две недели).
Интересно, что уже на второй день войны, когда и до линии Маннергейма-то ещё было как до Луны, в занятом городке Терийоки (ныне Зеленогорск) было создано «народное правительство» во главе с депутатом Верховного Совета СССР товарищем Куусиненом и провозглашена Финляндская демократическая республика. А на следующий день товарищи Сталин и Молотов уже подписали с этим правительством договор, ясно дав понять, что правительство в Хельсинки отныне фейковое (притом подпись финского товарища Куусинена красовалась откровенно русской кириллицей). Обалдевшим представителям западных держав объяснили, что хельсинкское правительство уже вообще сбежало в неизвестном направлении. Если бы дальше война шла по плану, нет сомнений, что правительство Куусинена при широкой поддержке трудящихся масс финского народа попросилось бы в состав СССР и шестнадцатая республика простёрлась бы до Ботнического залива. Но — увы и ахъ! — не срослось. Когда переговоры о мире стали-таки вести с «бежавшим» правительством Рюти, фейковой стала сама ФДР, а Сталину лузеры были не нужны. Правда, памятуя о старых заслугах товарища Куусинена, без работы его не оставили, дав высокий пост в правительстве специально запиленной для такого дела Карело-Финской ССР, а позднее в честь него назвали улицу в Нерезиновой.
Кроме того, из всяких карелов и вепсов, немножко понимавших по-фински, была создана Финская народная армия с символическим названием «Ингерманландия», части которой успели даже принять реальное участие в боях. Однако правительству Куусинена дойти до Хельсинки не помогли и они.
Немного о «других финнах» (раз уж есть «другая» Финляндия). В фильме Кирилла Набутова «Тайны финской войны» повествуется о следующем нюансе. Поскольку среди коренных суомитян <del>дураков,</del> желающих воевать за коммунистическое процветание будущей Финской Советской Социалистической Республики нашлось в количестве примерно нихуя, то довелось изыскивать тех, кто мог бы своей внешностью послужить «финноимитатором», в самом Союзе. Практически идеально на эту роль подошли бы жители прибалтийских республик, но им оставаться вполне себе суверенными государствами суждено было ещё чуть меньше года. Куда бедному <del>крестьянину</del> Генштабу РККА податься? — пришлось довольствоваться белорусами. Ибо ваистену за суровых нордических воинов сойдут, пока молчат. Сложившаяся ситуация практически немедленно отразилась в армейском фольклоре, породив каламбур: «На финские мины идут минские финны».
В январе начались предсказуемые движения советской стороны: были созданы специфические юниты (боевые лыжники); войскам доходчиво объяснили, как именно преодолевать бесконечные минные поля и заграждения из колючей проволоки; танкистам в красках рассказали о «Коктейлях Молотова» и почему их надо бояться. На фронт наконец-то завезли крупнокалиберную артиллерию, дабы передать пламенный советский привет сидящим в бетонных ДОТах финским солдатам. Общую численность юнитов Красной Армии довели до 760k человек и вернулись к ранее отвергнутому плану военных действий, авторства Генштаба во главе с Шапошниковым. Командующим назначили Тимошенко.
Финская же сторона спокойно пополнила свои ряды свежими юнитами и вручила им новогодние подарки от западных держав: самолёты, пулемёты, винтовки, ручные гранаты и прочие ништяки, столь жизненно необходимые зимой 1940 года.
Помимо подготовки штурма линии финских укреплений, в Карелии в это же время шла кровавая мясорубка. Две советские армии действовали в дремучих финских лесах и несли ощутимые потери, ВНЕЗАПНО оказавшись в совершенно незнакомых условиях. Иногда ситуация была столь плачевна, что войска откатывались аж до государственной границы, оставляя за собой сотни бесполезных в этих условиях танчиков и тонны оружия. Виной тому финский военный гений: широко применялась тактика партизанской войны. Финнами формировались небольшие группы легковооружённых лыжников, которые оперативно набигали на советские колонны, нагибали и ограбляли их и по-английски удалялись в лес, травить байки и пить чай. Не менее ощутимый баттхёрт советскому солдату доставляли финские снайперы. Про последних даже родился один из мемов войны — «кукушки», якобы финские снайперы, вели огонь, комфортно разместившись на деревьях.

Особенно стоит отметить битву при Суомуссалми, когда на помощь одной окружённой советской дивизии выдвинулись значительные силы Красной Армии и… потерпели сокрушительное фиаско, имея при этом технический и пушечно-мясной перевес. Как это получилось? Во-первых, из-за хреновой организации. Во-вторых, стоит почитать историю того, как наступление образцово слила 44-ая дивизия. Блокированные финнами, но при годных танчиках и подготовленных юнитах, командиры ощутили дискомфорт, сделали ручкой своим солдатам и предпочли удалиться. Напоследок командир дивизии, Виноградов, убедительно порекомендовал солдатам последовать своему примеру, что те охотно и сделали. В результате финны словили космические лулзы от количества брошенной бронетехники и вооружения буквально на пустом месте, а Виноградов и прочее командование были официально приглашены перекусить свинцом прямо перед строем дивизии.
В конце декабря советские войска были готовы растерзать «линию Маннергейма», но финны раз за разом пытались сорвать наступление своими контратаками, но не слишком в этом преуспели, а только слегка оттянули свой финский конец. В начале февраля 1940 года наступление таки состоялось и злые рюсся разом отыгрались на бедных чухонцах за все хорошее. Всё началось с зажигательной артподготовки длиной в несколько дней, породившей мем «карельский скульптор». Ежедневно финнам прилетало почти по 12 тысяч пламенных приветов. Наступление не везде шло ровно, но удар советских войск в направлении Ляхде оказался удачным. В этом месте финны понесли наибольшие потери от артподготовки, и Красной Армии таки удалось кое-что превозмочь: командованию — «в себе поца», а простым бойцам — все ужасы суровой финской обороны, которая при надлежащей артподготовке оказалась совсем не суровой, а мягкой и шелковистой.
Трое суток советская пехота и танчики раскатывали в блин первую полосу обороны «линии Маннергейма». С 21 по 28 февраля Красная Армия проделывала это с остальными элементами оборонительной линии, пока наконец не вынудила финнов собрать вещички и отступить подальше. Смысла держать оборону дальше не было, а вот угроза попасть в окружение была неиллюзорной. В общем, с этого момента финская оборона посыпалась как карточный домик. Несмотря на ожесточённое сопротивление, сил, чтобы сдерживать армаду танчиков и «злых Иванов», у Финляндии не было. Как итог: 13 марта солдаты 7-й армии вошли в Выборг.
 

К марту 1940 года финское руководство приуныло. Несмотря на истеричные требования «сопротивляться до последнего», ничего, кроме описанных выше решительных джентльменов и пыльных винтовок, они от своих союзников не получили.
Ни тебе интервенции, ни блэкджека, ни шлюх — свои «лотты-свярд» в качестве третьего пункта приелись и вообще были «уже не торт». А после прорыва «линии Маннергейма» руководство и вовсе скуксилось. Верные союзники Финляндии — Франция и Великобритания, кроме вынашивания коварных планов нападения на СССР через Финляндию, в Черном море и на Ближнем Востоке (Баку) и обещания Финляндии наконец-то выполнять эти планы, не торопились. Финский кабинет министров наконец-то смекнул, что англичашки с французишками всю дорогу разводили их как кроликов и вот-вот к ним в кабинет постучится страшный комиссар в кожаном пальто и спросит: «А чёй-та вы тут делаете, а?»
Правительство Финляндии спешно предложило СССР начать договариваться о мире. Переговоры начались 1 марта 1940 и сразу же англичане и французы в оскорбительной и почти ультимативной форме потребовали от финнов немедленно обратиться к ним с просьбой о вооружённой помощи. Авотхуй.
12 марта был заключён мирный договор, согласно которому финский солдат советскому не противник, и с 12 часов 13 марта 1940 года драться им больше не стоит. Отдельный лулз заключался в том, что несмотря на то, что Выборг (тогда он ещё Виипури) отходил по договору к СССР, советские войска всё равно начали штурмовать его утром 13 марта. А англичане и французы продолжали вынашивать зловещие планы нападения на СССР ещё до апреля…
В итоге кrовавые большевики оттяпали Карельский перешеек и ещё несколько территорий, прикрыв, как и планировалось, Ленинград, а местным деревенщинам пришлось упаковывать вещички и грустно ковылять к новой финской границе. Таким образом официальные цели войны были коммуняками достигнуты, что бы там не говорили завистники-либералы. Коммунякам удалось обеспечить безопасность Ленинграда, отодвинув границу, заполучить всё то, чего они просили у финнов добром и даже больше. То есть фейл финнов в том, что если бы они согласились ранее на условия Советов, то получили бы взамен кучу землицы и денег, а так — Советы всё равно взяли что хотели и даже больше, только вместо денег заплатили пулями и мясом.
Также советское руководство заполучило возможность контролировать всё, что было связано с добычей никеля на рудниках Петсамо. Хотя как следует воспользоваться означенной возможностью и не пришлось — заволновался некий Алоизыч и весь его Генштаб. Причём даже не столько из-за финского никеля, сколько из-за шведской железной руды. Взбреди в голову дяде Иосифу что-нибудь крайне непотребное (например, в очередной раз положить МПХ на мнение мирового сообщества) — до шведской Кирунавары не так уж далеко, а оборонительный потенциал Финляндии уже не столь высок. Мог внезапно встать вопрос: из какой НЁХ, в случае чего, Рейху придётся клеить танчики?
С подобным моральным довлением на себя любимых Адди и вся его тёплая ламповая компания ещё как-то, скрипя зубами и прочими частями тела, мирились — аж пока не случилось внезапное набигание непрошеного «ограниченного контингента» заклятых советских друзей в восточную часть Румынии. И тут уже мог встать другой вопрос: на какой НЁХ будут работать танчики Рейха, даже при условии их успешной поклейки, ежели части РККА внезапно вздумают прогуляться до Плоешти? Но это уже другая история…
В итоге финнам всё-таки удалось отстоять свою независимость. Более того, неудачи наступления Красной армии в декабре 1939 — первой половине января 1940 годов нанесли огромный ущерб престижу Советского Союза вообще и его вооружённых сил в частности. Весь мир потешался над огромным воинством, которое полтора месяца топталось на узком перешейке, не в состоянии сломить сопротивление крошечной финской армии. Политики и военные поспешили сделать вывод о слабости Красной армии. Особенно пристально следили за развитием событий на советско-финском фронте в Берлине, где были сделаны определённые выводы, послужившие одной из причин подготовки к великой мясорубке.
Как выяснилось впоследствии, отодвинутая граница не спасла Ленинград от блокады, а жителей его лишила возможности эвакуироваться от окружающего пиздеца. Однако вопрос о границе дал повод к продолжению войны с Советским союзом уже не в одиночку, а при активной поддержке властно распластавшегося крыла рейховского орла.
Продолжение банкета чудесным образом совпало с Великой Отечественной войной и продолжалось до сентября 1944 года. Cудите сами: после недавней войны стало окончательно ясно, что в одиночку не выстоять, — да вот беда: недавним союзникам было далеко не до них. Франция лососнула тунца и фактически лежала под пяткой Германии, Англия пыталась как-то защититься от презентов Люфтваффе, а Америка, как всегда, собиралась въехать на вороном коне под конец представления и обобрать проигравших — но торжественно обломалась 7.12.1941. Становиться Финской ССР с большевиками, чистками и лагерями категорически не хотелось, а немцы пообещали всяческую помощь, не покушаться на суверенитет, да ещё и отомстить недавнему обидчику. Ну как тут отказаться? Немецкие войска пустили в страну, хоть и без особого энтузиазма, при одном условии — сильно не шалить.
«Туристы» тут же начали провоцировать советских пограничников, устраивать попытки саботажа и вообще вести себя некультурно, на что СССР огрызался, посыпая гражданские объекты финских городов бомбами. Немецкие дивизии при содействии финских пересекли границу и начали отвешивать болезненных люлей не готовым к такому повороту событий красноармейцам. Рубежи довольно быстро и с минимальными потерями были отодвинуты к «старой границе», даже более того — была оккупирована часть советской территории (почти вся Карелия). Но благодаря Карельскому укрепрайону с мощными ДОТами, части так называемой «Линии Сталина», атакующий потенциал армии понизился, финны загрустили, начали массово отказываться идти в атаку, стали укреплять позиции фортификационными сооружениями и ушли в оборону, к огромному неудовольствию генералов Рейха. Маннергейму даже предложили возглавить штурм Ленинграда, но он отказался, ограничившись участием в блокаде, перерезав вместе с союзниками коммуникации. Город взяли в клещи со всех сторон.
Англия, которую окончательно достала вся эта катавасия, мешавшая снабжать СССР оружием, продовольствием и прочему наебизнесу, вежливо попросила Финляндию выйти из войны, на что та вежливо ответила, что как бы защищается и не ей это решать. Смекнув, что переговоры ни к чему не приведут, Великобритания вместе со своими <del>анальными рабами</del> колониями объявила ей войну, но погоды это не делало, так как при военных удачах Германии длинные руки англичан до Финляндии если и дотянулись бы, то нескоро.
В 1943-м, узнав, что под Сталинградом дела Вермахта идут не очень гладко, финны загрустили ещё сильнее. Видимо, у правительства и командиров были серьёзные причины сомневаться, правильно ли они выбрали сторону и сможет ли Германия поставить на колени страну, население которой больше в несколько раз. С другой стороны, и особо усердствовать в избиении советских граждан они не собирались, так как в случае выигрыша Совка им бы припомнили всё, всем и разом. Поэтому за всю войну были проведены всего несколько операций, не идущие ни в какое сравнение с тем адом, что учинял Вермахт.
До тех пор, пока не стало ясно, что «колбасники» не на тех напрыгнули, правительство нервно выжидало, сознавая положение страны между молотом Союзников и наковальней Оси: ну очень хотелось закончить баттл на стороне победителей. Дополнительно к этому, натренированные в боях с вермахтом красноармейцы уже крепко вломили финнам и уверенно взломали отстроенную линию Маннергейма, отбросив финнов от Ленинграда. Тогда стало понятно, что с Художником и К им не по пути, последний был закономерно отправлен в пешее эротическое, и начались переговоры с СССР и союзниками. Захваченные территории пришлось вернуть, а нацистских недобитков отправлять в последний путь своими силами, но победившие их былые ошибки припоминать не стали.
После войны в финском обществе периодически возникали, да и до сих пор кое-где теплятся движения за возвращение Карельского перешейка, но довольно вялые и посему, в отличие от курилосрача, доставляющие слабо.

С другой стороны: