Кравчучка

Кравчучка (ТУ У "13449227.002-94 Візок для перевезення ручної поклажі ", ГОСТ "13188-67 Тележки грузовые", СТБ "1029-96 Каляскі гаспадарчыя з сумкамі і багажныя ") — легендарное грузовое транспортное средство <del>древних</del> укров, передовая нанотехнологическая разработка украинской авиакосмической промышленности. Венец незалежной научно-технической мысли, триумф великоукрского инженерного гения. Название «кравчучка» по очевидным причинам широко распространено на просторах Цієї країни, в Этой стране популярно гораздо менее.
Из технического обзора от капитана Очевидности достоверно известно, что аппарат приводится в движение тягловой силой самого пилотирующего, совмещающего в себе функции извозчика и гужевого животного, что роднит данное устройство с велосипедом и прочим недотранспортом. Однако, в отличие от последних, сам «водитель» кравчучки в процессе езды как таковой участвует чуть менее, чем совсем не, что ставит сабж на первую ступень снизу в иерархии средств передвижения.
Однажды в начале 80-х годов прошлого века инженера-конструктора Киевского авиазавода Алексея Сергеева постигло злоключенье — забарахлил позвоночник, после чего доктор строжайше воспретил ему поднимать что-либо тяжелее хуя и стакана. Очень некстати забарахлил, так как дачное строительство у Алексея Алексеевича было в самом разгаре. Опечаленный авиаконструктор вернулся домой, «поднял» с горя второго из разрешённого лекарем, призадумался и пришёл к выводу, что при таком раскладе светит ему первое из разрешённого, а не дача. «Такіє варіанти їбав я в рот і в носа!» — подытожил Сергеев, засим, оперативно набросав чертёж, направился в гараж, где из <del>элеронов и стоек шасси</del> арматуры и чугуниевых ломов склепал нехитрую приспособу с колёсиками, позволившую здорово облегчить нелёгкий труд советского дачника.
Собственно, революции в области тележкостроительства выдумка киевлянина не свершила: разномастные двухколёсные говёнки с ручкой существовали и до этого — как в Совдепии, так и в Забугорье, правда ориентированы они были в основном на работу в складах, торговле, на производстве. В буржуиниях уже тогда появились внешне похожие на кравчучки чемоданы и рюкзаки на колёсах, но это всё не то. Данный вариант отличался от своих собратьев тем, что был заточен под бытовые нужды массового потребителя: имел гораздо меньший вес и размер, регулируемую ручку (по высоте) и подставку (по площади), съёмный модуль в виде вместительной колхозной сумки, а при необходимости легко трансформировался в подобие табуретки или альт-форму, вмещавшуюся в полиэтиленовый пакет.

Трудно сказать, что представлял из себя Сергеев как авиаконструктор, однако нужды рядового обывателя чувствовал очень хорошо и на почве рационализации товаров народного потребления весьма преуспел. Редкий советский гражданин не был знаком хотя бы с некоторыми его разработками. Именно он является автором таких бестселлеров советского ширпотреба, как стиральная машина «Лыбидь», детская коляска «Мальвина» и многих других дефицитных товаров, выпускавшихся на том же «Антонове». А ещё он запилил «Мрію» (не ту, лол, а популярный автоприцеп), во как! Пытался новатор запатентовать/запустить в серийное производство и свою былинную мини-тележку, но стране на тот момент такое изделие было не очень-то и нужно, а посему ожидаемо получил отказ. Как оказалось, ненадолго.
Империя Зла со всеми её плюсами и минусами вскоре была успешно просрана правящей илитой, и талантливый инженер, как и остальные его соотечественники, внезапно проснулся в одном из её обломков. Молодой незалежной державе не нужной оказалась уже основная продукция его предприятия; новая илитка была слишком увлечена <del>розбудовою демократії </del> попилом сотен всякого добра, доставшегося ей в наследство от клятых коммуняк, и ей было не до літаків  — оные её интересовали разве что в плане порезки на металл, но никак не поклейки новых экземпляров.
Не только машиностроители остались с хуем, производители ширпотреба, по причине неплатежеспособности обнищавшего населения, тоже соснули с лихвой. Ощущение приближающегося апокалипсеца минуло ещё в августе, теперь он явственно стоял рядом и издевательски дышал ацетоном прямо в рожу. И это гнилостное дыхание прочувствовал всяк, кто производил хоть что-то полезное — от агрария до ракетостроителя.
И вот тут сергеевский возок пришёлся в самую пору.
С горечью осознав, что на самолётах нынче далеко «не улетишь», голодный коллектив Киевского авиационного завода предстал перед фактом: или они срочно запускают в производство хоть что-нибудь, что хоть как-нибудь, но «взлетит», или полетит по миру родной завод, а его сотрудники дружно и окончательно сложат зубы на полку. Трезво оценив текущие тенденции спроса, в 1991 году на «Антонове» поставили-таки хозяйственные возки на производственный поток. И результат превзошёл все ожидания!
«Складной транспорт для ручной клади „Шмель“» (именно так официально назывались первые кравчучки) имел вид несколько обескураживающий: на его изготовление шли текстиль и колёса от вышеупомянутых «Мальвин», производство которых, в связи с катастрофическим спадом рождаемости, полетело по той же пизде, что и производство самолётов. Но, несмотря на это, являлся шедевром sui generis : маловесное, необычайно прочное и практически не ломающееся приспособление было изготовлено из сверхлёгкого авиационного алюминия и выдерживало нагрузку до 100 килограммов, а для его производства были задействованы самые современные по тем временам электронные роботизированные линии! «Рагу из синей птицы» — печально констатировали заводчане.
Первыми смекнули пользу от кравчучки торгаши-челночники. В новоявленных условиях их промысел достиг своего апогея, как едва ли не единственный доступный способ жить, а не выживать. Сотни тысяч жителей Украины (да и не только), навьюченные по самые ноздри огромными чувалами, рванули в турне по барахолкам мира. Вчерашние заводские работяги и кандидаты наук с водкой и ширпотребом, ставшим непокупабельным в экс-совке, заполонили рынки близ- и поодаль лежащих стран. Возвращаясь с чужбин, обвешивались такими же обрывающими руки баулами — уже с абибасами и псевдоварёнками. При таких обстоятельствах идея поставить багаж на колёса напрашивалась сама собой, и «антоновцы» со своей таратайкой подвернулись как нельзя вовремя.
Работники мелкого купи-продай-бизнеса схавали новинку с аппетитом. Ещё бы: вьюки стало не только легче таскать, но и товара за одну ходку теперь можно было захватить гораздо больше, а значит поиметь на порядок больше профита!
Кравчучки разметались как горячие пирожки, и авиагигант фактически выехал на кравчучке из постперестроечной жопы, а возможно и уцелел благодаря ей. Завод бил все немыслимые рекорды по штамповке товара, прозванного «кризисным изделием № 1»: с конвейеров сходило до 100000 товарных единиц в месяц, но предложение всё равно не покрывало спрос. Был налажен экспорт в тогда ещё братскую Московию, население которой испытывало те же невзгоды, что и жители Хохленда. Почуяв запах баблеца, на руинах Нерушимого хозтележки стали клепать на других издыхающих без госзаказов заводах. Не отставали от них и обладатели прямых рук, собирая в кустарных условиях собственные конструкции. Наблюдая за толпами тарахтящих сабжами вчерашних «старших братьев», проявили смекалку экс-соратники по соцлагерю, и вскоре просторы СНГовии наводнили импортные польские и китайские кравчучки. Но все эти контрафакты (особенно сборки товарищей из Поднебесной), в отличие от антоновского оригинал-контента, были уже совершенно не торт, так как изготовлялись из второсортного черметья, не выдерживавшего ни отечественных дорог, ни веса тюков с дрянь-товаром и могли запросто гавкнуть пиздой в самый неподходящий момент где-нибудь посреди Стамбула.
Не только торговцы оценили полезность нового гаджета. Вторая по численности группа юзеров кравчучки — метробабки. Не имея порой средств на проезд в общественном транспорте, вереницы немощных старушенций и прочих доходяг влачили через пол-города свои запряжённые в кравчучки дряхлые телеса в поисках дешевле ПОЖРАТ на колхозные рынки, где их встречали такие же нищие колхозники с огородиной, доставленной в город на кравчучках же. Кравчучками «несуны» вывозили со своих заводов всё, что плохо привинчено. «Коренные горожане», за неимением тогда «пассатиков», везли на «шмелях» полукабанов от своих деревенских родственников. Небыдло, скрепя сердце, тащило в переходы десятилетиями собиравшиеся домашние библиотеки и фарфор надцатого столетия. Поросёнки Петры, сваливая из этого свинарника, грузили на сей трактор всё, что только могли захватить с собой в заповедные дали. Даже депутаты засылали своих шестёрок развозить быдлу предвыборные подачки кравчучкой.
Миллионы человеков использовали сабж в самых разных целях. Кравчучка стала поистине народным транспортом.
 
Да какбэ и ни при чём. Кравчучка — маркер эпохи. Символ начала 90-х — времени Кравчука — поры заката недоразвитого социализма и рассвета дикого капитализма. Так уж вышло, что в народном сознании Леонид Макарович ассоциировался в первую очередь не с бездарным просёром количественно третьего в мире ядерного арсенала, доставшегося на халяву (когда хочется ЖРАТ, это ваше ЯО как-то до пизды), и даже не с рекордной гиперинфляцией (если у кого и были деньги, один хрен держали в долларах), а именно с хозяйственной тележкой — олицетворением царившего во времена его правления тотального и всепоглощающего пиздеца, всеобщего обнищания и вынужденного сурвивализма, общественного регресса и отката от высоких технологий к примитивному ручному труду.
Охотно припоминают Кравчуку кравчучку и поныне, как рядовые граждане, так и оппоненты на политическом поприще. Последние, как бы намекая, кто есть Кравчук и где его место, всякий раз, как оный высунет пятак из бездны забвения, не преминут ткнуть Макарыча в рыльце этим сумчато-колёсчатым недоразумением, дабы тот снова погрузился на историческое дно и всплывал как можно реже.
в отставку]]

В 1994 году на Украине состоялись вторые по счёту наидемократичнейшие в мире выборы президента, в результате которых ЗОГ сменил обезьяну в кресле главхохла, но оставил пиздец на прежнем уровне. Приход нового Гаранта совпал по времени с появлением на рынке модифицированной кравчучки, которую тут же окрестили кучмучкой или кучмовозом.
Кравчучка нового поколения была рассчитана на грузы более тяжёлые по весу и более объёмные по габаритам, однако популярности своей предшественницы так и не снискала. Да и само название «кучмовоз» уже не имело ни той феноменальной популярности, ни эпохальной символичности, но тем не менее приобрело более широкий спектр применения и приклеилось к целому ряду средств транспортировки. Например, кроме усиленной кравчучки, так называли разные четырёхколёсные багажные тележки, вроде тех, что используются носильщиками в аэропортах.
Но, пожалуй, крепче всего прозвание «кучмовоз» прикрепилось к троллейбусам производства другого авиакосмического гиганта Незалежной и вотчины Кучмы по совместительству — Южмаша, первые образцы которых появились на маршрутах в одно время с занятием Данилычем главного места у госкорыта. Машины эти отличались быстро гниющим корпусом, отвратительными узлами сочленения и просто максимальной уёбищностью по сравнению с продукцией других производителей, поэтому сходили с линий через 5—10 лет после начала эксплуатации.
Свои аналоги кравчучек есть и за бугром (поговаривают, что идея спизжена у челноков и эмигрантов с постсовка). В то время как по эту сторону павшего занавеса принято возвращаться из супермаркета увешанным пудовыми полиэтиленовыми авоськами по четыре штуки на каждую конечность, у буржуев все, кому не лень, юзают удобный и по этому поводу совершенно не парятся. Завезли еврокравчучки и в эти страны — не прижилось. Отчасти небезосновательно. Во-первых, сумки-тележки в хохло-бульбо-кацапской ментальной памяти по-прежнему тесно связаны со старостью и нищебродством. Вторая причина кроется в общественно-транспортных реалиях постсоветского пространства: тот, кому хоть раз в переполненном вагоне метро бабка отдавила ногу тележкой с запасами провианта на год вперёд, или кто наблюдал картину, когда овуляха пытается втиснуть в салон автобуса коляску с этожеребёнком, уподобиться этим низшим хордовым не возжелает.
Время шло и жопа становилась всё менее и менее глубокой. Галопирующая инфляция плавно меняла темп на иноходь, у оставшегося не у дел быдла вновь появилась работа, а многомесячные задержки зряплат и соцподачек отошли в прошлое. Вчерашние челноки заматерели, обзавелись автотранспортом и научились в цивилизованный бизнес. В результате ближе к концу 90-х большинство изготовителей свернули производство стремительно терявшего популярность товара, а на серийном заводе «Антонов», то ли в благодарность, то ли в назидание потомкам, выставили «Шмеля» в своём музее вместе с «Антеями» и «Русланами».