Дело Дрейфуса

Дело Дрейфуса (лягуш. "Affaire Dreyfus", евр. рас. פרשת דרייפוס ) — судебный процесс над офицером французской армии Альфредом Дрейфусом, обвинённым в шпионаже в пользу Германии. Вызвал огромный общественный резонанс и политический кризис. По прошествии 12 лет Дрейфус был полностью оправдан, а катавасия вокруг дела стала одной из ключевых причин возникновения сионизма.
В 1870 году Франция вступила в войну с Пруссией, но за два месяца умудрилась просрать все полимеры. В итоге во Франции замутили очередную революцию, императора Наполеона (не того) выкинули на мороз и запилили республику за нумером три. Пруссия же превратилась в Германскую империю, отжав у Франции немецкоговорящие Эльзас и Лотарингию.
Засчитанный слив и потеря двух провинций вызвали острые анальные боли у лягушатников, что привело к росту национализма и реваншистских настроений. Усиливался радикализм, чему способствовал экономический кризис середины 1880-х. Всё это приводило к недовольству политикой умеренных республиканцев, занимавшихся борьбой с монархистами и клерикалами.
Тут все несогласные — монархисты, клерикалы, радикалы, социалисты, реваншисты, а также антисемиты — сплотились вокруг военного министра Буланже. Он осуществил ряд популярных реформ в армии, что привело к надеждам на маленькую победоносную войну с Германией и росту милитаристских настроений. Несмотря на реальную угрозу республике, движение быстро выдохлось в 1889 году после бегства и самоубийства Буланже.
В этом же году обанкротилась Панамская компания, что привело к новому экономическому и политическому кризисам. Неизбежное озлобление способствовало развитию анархизма и терроризма. В 1892—94 анархисты устроили несколько терактов, пиком которых стало выпиливание в июне 1894 президента Карно. Убийца оказался итальянцем, что ещё больше способствовало росту неприязни к нефранцузам.
Таким образом, к 1894 году во французском обществе господствовали сильные националистические, милитаристские, реваншистские и ксенофобские взгляды. В таких условиях было очень легко стать жертвой предубеждений…
В один прекрасный осенний день 1894 года в генеральном штабе французской армии обнаружилась пропажа секретных документов. Через несколько дней начальник военной разведки полковник Анри заявил о якобы найденном в выброшенных бумагах германского военного агентства в Париже бордеро без числа и подписи, в котором неизвестный сообщал германского военному атташе Шварцкоппену об отправке ему секретных документов. Стали сверять почерк бордеро с почерком офицеров генерального штаба. И наткнулись на интересную личность. Еврей. Причём единственный в генеральном штабе. Родом из Эльзаса. Плохо говорит по-французски, зато свободно по-немецки. Нелюбим как начальством, так и сослуживцами за характер. А ещё и почерк совпадает…
Альфреда Дрейфуса арестовали и предали суду. Дело поручили вести майору дю Пати де Кляму, который изобретал весьма занятные методы для доказательства сходства почерка в треклятом бордеро с почерком Дрейфуса: врывался в камеру в любое время суток, заставляя писать лёжа, сидя, стоя на одной ноге, левой рукой, с завязанными глазами. История умалчивает про пытки, но куда ж без них, ибо Европа хоть и была уже просвещённой, но ещё пока не толерантной. Однако, сабж оказался крепким орешком, раз за разом гордо посылая следователя нахуй.
Генштаб также не постеснялся сделать вброс нужной информации в газеты, которые тут же обвинили капитана главным виновником всех бед французской армии: от недавнего феерического отсоса у немцев, до украденного ведра со склада всеми забытой в/ч где-нибудь в Марселе.
А затем был суд. Обвинение имело в своём распоряжении туеву хучу доказательств виновности Дрейфуса, но… отказалась их предъявлять, сославшись на необходимость соблюдать военную тайну. Самому же Дрейфусу разрешили доказывать свою невиновность всеми силами и средствами. И хотя всем было ясно, каков будет результат процесса, судьи всё же на мгновение заколебались. Тогда, чтобы у них совсем не осталось сомнений, на скорую руку состряпали фальшивку от имени немцев, изобличающую подсудимого — бумажку, якобы переданную послом Германии кому-то на родину, с текстом «Этот каналья Д. стал слишком требовательным». Приговор немного предсказуем — публичное разжалование и «сухая гильотина ».
После отправки Дрейфуса во влажные тропики Гвианы его брат Матьё начал агитацию за пересмотр дела. Но все его попытки терпели неудачу — если сначала в прессе высказывались робкие мнения о недоказанности обвинения, то теперь общество перестало интересоваться процессом, даже антисемиты умолкли. На помощь Матьё пришли Бернар Лазар и Жозеф Рейнак, таки да. В 1896 году Лазар опубликовал брошюру «Судебная ошибка», в которой доказывал невиновность Дрейфуса.
Тем временем новый начальник разведки полковник Пикар (также родом из Эльзаса) обнаружил сходство почерка бордеро с почерком другого офицера, майора Эстерхази, и пришел к мнению, что истинным шпионом является Эстерхази, а Дрейфус осуждён несправедливо. Инициативу полковника оценили по достоинству, отправив его с понижением в Тунис. Заодно изготовили ещё одну фальшивку от имени немцев, где прямо называлось имя Дрейфуса. Но перед отъездом Пикар передал сведения об обнаруженных фактах друзьям. Через них об этом узнал вице-председатель сената Шерер-Кестнер, заявивший о невиновности Дрейфуса и открыто обвинивший Эстерхази. Но эта выходка привела лишь к тому, что министр колоний распорядился о более строгом режиме для Дрейфуса.
Эстерхази всё же привлекли к суду. Но в обществе господствовали антисемитские настроения, под крики «да здравствует армия — долой жидов» по стране прокатилась волна антисемитских беспорядков, в Алжире даже с летальным исходом. В итоге Эстерхази был признан жертвой происков ZOGа и единогласно оправдан. Пикара же обвинили в хульстве и вынудили подать в отставку, да ещё и отправили на нары на два месяца. Ибо нехуй.
Спустя два дня после оправдания Эстерхази в прессе появилась статья в виде открытого письма пейсателя Эмиля Золя, адресованная президенту Фору. Золя крайне эмоционально обвинил всех в антисемитизме, назвав главными виновниками Эстерхази и Анри, закончив смелое выступление словами «Я жду ».
Надо сказать, что сам Золя еврейскую культуру недолюбливал и считал, что она воспитывает низменных торгашей. Точно так же, как недолюбливали её два первых дрейфусара: полковник Пикар и Клемансо. Но, в отличие от, они были мирными юдофобами, которым просто не нравились чужаки. Поэтому, когда они попытались разобраться в деле, то испытали неистовый когнитивный диссонанс: Альфред Дрейфус, как и его отец, были крещёными французскими поцреотами, на еврейских языках не говорили, обычаев не соблюдали, а когда немцы отобрали Эльзас и Лотарингию, переехали на французскую территорию, не желая жить под бошами.
Напечатанное на первой странице письмо вызвало разрыв шаблона — именно с этого момента дело Дрейфуса захватило общественное внимание Франции и всего мира. Французское общество раскололось на дрейфусаров и антидрейфусаров, причём в большинстве последними оказались бывшие буланжисты и наоборот. Началось невиданное бурление говн — друзья ссорились, семьи распадались, политические партии перетасовывались, как карты. На Золя быстро состряпали дело за «оскорбление властей», но стало только хуже — к Эмилю присоединились Анатоль Франс (ещё один писака) и Жан Жорес (главарь местных социалистов), а также значительная часть наиболее ужаленных в задницу сограждан — журналюг, художников и прочего узнаваемого сброда, в результате общественный вой обрёл поистине титанический размах. Золя даже чуть не вздёрнули посреди улицы, да обошлось.
Его признали виновным, приговорив к году тюрьмы и штрафу в три тысячи франков — не дожидаясь приезда пативэна, Эмилька оперативно съебнул в Англию. Но дело Золя изменило судьбу Дрейфуса — на одно заседание принесли фальшивку с первого суда, после чего в деле вновь всплыл Пикар, заявивший, что документ подделан Анри. В результате дело стали шить уже Пикару, но ВНЕЗАПНО Анри признался в подлоге, после чего покончил с собой. Начались скандалы, интриги, расследования: политики и генералы полетели с должностей, антидрейфусары орали, что Анри — невинная жертва происков жыдов и их пособников, причём даже умудрились организовать сбор денег на его могильный памятник. Окончательно всем вынес мозг Эстерхази, как и Золя, бежавший в Англию и признавшийся оттуда, что именно он был автором бордеро…
В феврале 1899 года узрел Истинного Пророка президент Фор, что тут же использовали монрахизды и нацики в своих целях — попытались устроить гос. переворот, однако были озалуплены по всем фронтам. Общественность взбурлила, и кассационный суд принял решение о пересмотре дела, осенью 1899 года в Ренне состоялся новый процесс. Пять бывших военных министров выступили свидетелями обвинения. Защита настаивала на вызове Шварцкоппена, в чём было отказано. Тогда Шварцкоппен сделал заявление, что документы он получал от Эстерхази; набросало на вентилятор и германское правительство, заявившее, что никогда не имело дел с Дрейфусом.
Этот судебный процесс также вызвал нехилые страсти: нанятый антидрейфусарами наёмник ранил адвоката Дрейфуса. Золя тоже заявил о своём интересе в деле, отождествив себя с обвиняемым. Общественность же, успев разбиться по сторонам вокруг несчастного капитана, на полном серьёзе готовилась повторить один маленький кровавый замес столетней давности.
Суд принял поистине соломоново решение, чтобы и властям угодить и народу: Дрейфус в очередной раз был признан виновным… со смягчающими обстоятельствами — и приговорён к 10 годам.
Антидрейфусары торжествовали, дрейфусары же сразу придрались к взаимоисключающим параграфам приговора. Чтобы успокоить страсти, президент Лубе подписал указ о помиловании Дрейфуса, которое тот принял, чем заставил высрать тонну кирпичей своих сторонников, считавших, что Дрейфус косвенно признал свою вину. Чтобы навсегда покончить с уже заебавшим всех делом, правительство приняло закон об амнистии для преступлений, совершённых по делу Дрейфуса, причём сам сабж как уже приговорённый судом под неё не попал. Зато за ним осталось право требовать полной реабилитации, бо помилование этому не препятствует.
В 1903 году вскрылись новые подробности, в результате очередной военный министр пришёл к заключению о пересмотре всего дела. Дрейфус подал новую кассационную жалобу, в следующем году суд постановил произвести дополнительное следствие, затянувшееся ещё годика на два, и наконец в июле 1906 года Дрейфус был признан полностью невиновным и восстановлен в звании.
Последствия были далеко идущие, и весьма. Во Франции армия окончательно перешла под контроль республиканцев, а антисемиты, клерикалы и монархисты лососнули тунца. Если до дела Дрейфуса Франции всерьёз угрожала реставрация монархии, то после никто уже и не помышлял об этом. Было официально признано, что нерушимость прав человека и гражданина является высшим принципом Французской республики; этот принцип должен соблюдаться повсюду, в том числе в армии. В 1905 году был принят закон об отделении церкви от государства.
Ещё большее влияние дело Дрейфуса оказало на мировую историю, в частности, на возникновение сионизма. Ирония судьбы заключалась в том, что Дрейфус был полностью ассимилированным евреем, но оказалось, что от нападок не спасёт и ассимиляция, даже во Франции, родине свободы и демократии. В результате дедушка Теодор Герцль, оказавшись как-то в толпе разгорячённых противников Дрейфуса, скандировавших «Смерть евреям!», пришёл к выводу, что евреям лучше жить не в европейских странах, а в собственном государстве, где-нибудь эдак в Палестине.
Первый всемирный сионистский конгресс собрался в Швейцарии уже через 2,5 года после первого приговора Дрейфусу. Сам же Альфред не дожил до итогов дела, в котором оказался пешкой. Он перешёл в истинную веру в 1935 году, будучи подполковником запаса и кавалером высшего ордена Франции — ордена Почётного легиона, даже не осознав своей роли в истории Европы и Ближнего Востока.