ПСПП

ПСПП ("постсоветский патриотический парадокс"), также "ПСПП-синдром" — меметический парадокс, выражающийся в появлении острого поцреотизма, возникающего на основе застарелого презрения к собственному народу. Встречается исключительно на постсоветском пространстве. Парадокс живет в мозге поцреотов, вызывая у них перманентный когнитивный диссонанс и вынуждая одновременно любить Россию и презирать её народ, считая его быдлом, которым можно править только с помощью кнута и пряника. Причиной болезни является острая форма ФГМ, выраженная в неспособности мыслить вне рамок ортодоксии и оппозиции господствующего культурного мифа и вяло-агрессивных попытках найти новый миф в случае смерти старого.
По одной из версий, термин был впервые произнесён Владимиром Познером во время спора со Станиславом Говорухиным об «Особом Русском Пути». Согласно другой гипотезе, это распространившийся по интернетам локальный мем с форума сайта Виктора Пелевина, куда неизвестным образом забрёл поциент, пытавшийся создать Православную Соборную Патриотическую Партию (ПСПП).
Справедливости ради, отметим, что не все противостоящие КПСС были либеральными диссидентами. Либеральное небыдло когда-то было каплей в море, малочисленным меньшинством на фоне небыдла левого, подпольного, как НКПСС или полуофициального, как коммунары, что легко проверить по фактам судов над политическими преступниками, однако это другая история… Для статьи важно, что корнем всех совковых зол для них были «сталинские преобразования» и их результат — номенклатура (бюрократия). Им они противопоставляли «ленинские нормы демократии», то есть повсеместное (на производстве, в политике, в гражданских инициативах, в армии) рабочее самоуправление.

Либеральное диссидентство проклюнулось и вышло на свет в среде отнюдь не рабочих или мечтающих о кулацкой жизни крестьян, а скорее в среде обеспеченной и часто — номенклатурной. У них уже было больше, чем необходимые мир, хлеб, масло, мыло и горячая вода, и жили они совсем не в бараках. Просто нормальное обеспечение жизни, столь ценимое простыми трудягами, их не устраивало, потому как уже было. Необходимые потребности были удовлетворены — в общем, пирамида мещанина как она есть.
Однако кроме необходимых потребностей были и другие, которые советский госплан упорно не желал удовлетворять. Либеральным диссидентом мог стать выходец откуда угодно, но именно человек из номенклатуры как никто другой видел недостатки бюрократической системы и имел простые причины её не любить: СССР был способен произвести лучший в мире танк, но даже не собирался производить лучший в мире автомобиль. Отсюда вышли и Гайдар, и Прохоров, и многие другие сторонники рынка, который «сам все регулирует».
Живя зажиточно, они не были расположены стать радикальными революционерами — им тупо было что терять («Всё, всё, что нажито непосильным трудом! Три магнитофона импортных, три портсигара отечественных. Куртка замшевая… три куртки!»). К 70-м молодежь верила в марксизм по традиции, ритуально, а к середине 80-х — как тайцы в Будду. В конце концов, даже самые лояльно настроенные номенклатурщики честно/в полуправду признавались себе в своих мелочно бюргерских интересах. Даже самые зомбированные из них приходили к выводу, что пути, кроме «как на Западе», просто не дано.
Но так как сами они ничего поделать не могли и лично рисковать не хотели, рано или поздно на кухне возникал резонный вопрос: ну почему, почему эти пролетарии/крестьяне ничего не делают? Таким ходом размышлений ещё в 60—70-е годы прошлого века в среде либеральных диссидентов сложилось устойчивое мнение, что в этой стране "чуть меньше, чем 100% населения — тупое быдло с рабской психологией", а виноват во всём Ленин (sic!) и его коммуняцкое государство.
С тех пор в среде либеральных диссидентов стало модно подражать жителям цивилизованного мира — носить джинсы, слушать иностранную музыку, использовать в речи англоязычные термины. И конечно, всем сердцем ненавидеть совок и всё связанное с образом жизни населяющих его граждан.

Советская пропаганда того времени постоянно призывала любить Родину, спекулируя при этом на Великой Отечественной войне. Все несоциалистические страны автоматически приравнивались к гитлеровской Германии, а вся западная культура — к фашизму. Любимые мемы политруков брежневской эпохи: «Твой отец — герой войны, а ты джинсы носишь», «Сегодня он играет джаз, а завтра родину продаст», «В стране, победившей фашизм, подростки себе патлы поотращивали и буржуазный образ жизни ведут» сформировали у небыдла стойкое отвращение к патриотизму как явлению. Любить родину было не круто, а заграницу — модно. Тогда же у несовков стало даже возникать что-то вроде интереса (а у некоторых — симпатии) к фашизму. Во-первых, потому что они были «врагами советского режима», во-вторых — потому что было модно уважать всех, кого ругает советская пропаганда. Это был один из базовых элементов, сформировавших благоприятную среду для развития синдрома ПСПП.
Первой парадоксальной составляющей будущего синдрома явилась неожиданная любовь советской интеллигенции к дореволюционной русской культуре.
Тогда, одновременно с отвращением к советскому быдлу, стала набирать популярность легенда о доброй и справедливой царской России. Буйным цветом распускались мемы про «доброго дядю Столыпина», «золотой век русской буржуазии», мецената Савву Морозова, бывшего подъесаула, зажиточных крестьян, которые были богаче царя, и корову-которая-стоила-три-рубля. У советских интеллигентов стало модно называть детей «старорусскими» именами типа Арсений или Фёкла, ездить в монастыри, быть монархистами и петь на кухнях белогвардейские песни под гитару.
Масла в огонь подлила всё та же советская пропаганда, точно так же, как и в случае с западной культурой, проводившая параллели между белогвардейцами и фашистами.
В годы горбачёвской перестройки антисоветской истерией стало заражаться и собственно быдло. Надрывающаяся плановая экономика, тотальный дефицит, война в Афганистане, антиалкогольная кампания, авария на Чернобыльской АЭС — всё это вызывало нарастающее раздражение советской властью у простого народа. И народ стал чаще обращать внимание на старые сладкие сказки советской интеллигенции. Конечно, простому работяге были малопонятны рассуждения о демократии, но головокружительные сентенции: «Ололо, православные! Да при царе-батюшке водка — 20 копеек ведро!», «В Германии сорок сортов колбасы!», «Слесарь Путиловского завода до 1914 года зарабатывал — телегой не увезёшь!», «в Америке нет кошек, и улицы вымощены бесплатным сыром» etc прошли на ура. При этом, на мозги населению со всех сторон вполне официально начала сыпаться антисоветская риторика. Так, журналы типа «Огонёк», «Крокодил» и даже нечто вроде «Молодой коммунист», до Горбачёва публиковавшие в основном статьи и карикатуры антизападного (антикапиталистического) толка и, реже, высмеивая действительные минусы и нарушения, существовавшие в СССР, внезапно сменили риторику на вполне себе антисоветскую, а вот противобуржуазная риторика исчезла со страниц совсем. Вкупе с этим, другие анальные клоуны, например Зад-ор-нов, побывавшие на западе, начали рассказывать, как расчудестно там живётся, и как он, «человек советский» (явно высмеивая этот термин) там охуевал от местного быта. Так, например, Задорнов со сцены рассказывал простому пролетариату, как будучи в США, ел там в ресторане омаров, как ему принесли некую жидкость с плавающим персиком, он принял её за компот и выпил, а это была жидкость для мытья рук после омара. Пролетарии, развесив уши, слушали, и невдомёк им было, что такой же пролетарий из США вряд ли смог бы поесть этих самых омаров и вымыть руки в той самой жидкости. Это был типичный дорогой ресторан для буржуев, а рабочий же класс скорее всего пойдёт в Макдоналдс. Но быдло слушало и думало: «От щас сломаем СССР и заживём!»
В итоге, наслушавшись историй про «светлое капиталистическое будущее», работяга тоже наивно начинал считать себя небыдлом и ненавидеть эту страну с той же искренностью, с какой он совсем недавно любил дедушку Ленина. Ярчайшим примером является некто Игорь Тальков, сначала сын заключенных и искренний комсомолец, но после певец лирических и антисоветских песен ртом и красун белогвардейской формой на концертах. Эволюцию его взглядов легко проследить по стихотворениям, также есть книга с воспоминаниями матери, в которых всё это тоже предельно прозрачно видно. 

Как уже было сказано, простой работяга начинал ненавидеть эту страну с той же искренностью, с какой он совсем недавно любил дедушку Ленина, и это не метафора. Само собой, мышление утончённого кухонного диспутанта и мышление работяги с завода отличалось как своей глубиной, так и эрудицией, но в коренных предпосылках они совершенно совпадали:
И тот, и другой искренне убеждены, что совок это плохо, и убеждение основано на личном опыте.
И тот, и другой совершенно не понимают сути совка. Убеждение в том, что совок говно, основано не на научном знании, а на личном мнении.
И тому, и другому совершенно плевать на п. 2.
Глубина размышлений и эрудированность аффтара могли быть разными, НО все антисоветчики пытались переосмыслить совок в рамках совкового мышления. Никто и не пытался разобраться, как на самом деле работает экономика западных стран и как живут там люди. Будучи неспособными ни осмыслить свои проблемы и саму модель совка в совковых категориях, ни выйти за их рамки и предложить качественно новое понимание, антисовки просто меняли плюс на минус. Примеров свыше 9000, но умному хватит и нескольких.
Именно то обстоятельство, что чуть менее, чем все антисовки продолжали мыслить старыми категориями в обратной последовательности, и предопределило появление постсоветского патриотического парадокса. Ни одна проблема не была ими по-настоящему, научно осмыслена, и потому никакого качественно нового понимания ситуации они не имели. Против старого советского мифа они создали новый, антисоветский, но не менее противоречивый "миф", и оставалось лишь дождаться, когда этот новый старый шаблон затрещит и порвётся по тем же самым причинам — от столкновения с реальностью.
В условиях относительной свободы в страну стали просачиваться западные ништяки, в основном в виде пиратских аудиозаписей, комиксов, порножурналов, почтовых каталогов и, конечно, видеокассет с голливудскими фильмами. Последние стали неиссякаемым источником 100%-ной информации о западной жизни для советского народа. Люди начали подражать западу не по расплывчатым байкам, подслушанным на чужой кухне, а «напрямую». То есть опираться на боевики про Рэмбо и Брюса Ли.
И тут у антисоветчиков впервые за их недолгую историю случился когнитивный диссонанс. Как следовало из многочисленных фильмов, американцы оказались поцреотами похлеще советских: гордятся своей страной, вывешивают флаг на лужайке перед домом, поют национальный гимн, считают все другие страны полным говном, ну и т. д.
Почувствовав себя последними лохами, одни антисоветчики стали парировать в стиле «Америка — это страна, которой нестыдно и погордиться» — и резво начали этим заниматься. Разделившись на тех, кто уехал, и тех, кто хочет уехать, они шаг за шагом превратились в современных либерастов, ругающих власть за то, что она-де новый шаблон плохо претворяет в жизнь (не свободный и честный рынок, а наглое кумовство, не поддержка мелких предпринимателей, а всесилие корпораций, не европейская законность, а ментовской беспредел, не конкуренция партий, а монополия ЕдРа, не люстрация гэбни, а подполковник на троне).
Другие же цеплялись за описанную выше моду на всё «русское, духовное и дореволюционное» как за спасительную ниточку. Именно эти люди и впали в ПСПП.
Самое массовое и известное проявление сабжа в его клинической форме произошло в августе 1991 года, во время путча, когда на улицы высыпали толпы людей, желающих окончательно уничтожить совок в этой стране. На баррикадах стояли люди с российскими триколорами, пацификами, имперскими флагами и иконами, которые хаотически выкрикивали несовместимые лозунги: «свобода и демократия!», «назад к исконно русским корням!», «мы хотим жить как в Европе и Америке!».
А потом Советский Союз перестал существовать. Первые два года демократии, когда все дружно пинали мёртвого советского льва, особых противоречий ещё не наблюдалось. Новоиспечённые Русские Поцреоты создавали тысячи националистических партий и монархических движений, проводили свои не очень многочисленные митинги. Тихонечко всплыла на поверхность идея «нашим-народом-можно-управлять-только-кнутом», но уже под новым государственно-патриотическим соусом: «наш народ не приспособлен для демократии, ему нужен батюшка-царь и Особый Русский Путь».
Почти каждый ПСПП-патриот, испытав идеологический шок от увиденного кошмара, попытался найти замену порвавшемуся шаблону, категорически исключая шаблон совков, то есть по капле выдавить из себя презрение к Великому Государству, на котором всё прежде держалось. А вот презрение к своему народу никуда не исчезло и осталось на прежнем месте — глубоко в подсознании. Как результат, в 1993 году во время конфликта президента с Верховным Советом и во время выборов 1996 года все бывшие антисоветчики оказались в одних рядах с коммунистами, громко крича и горько рыдая о Великом и Могучем Советском Союзе, который развалили плохие жЫды и демократы. Отношение к народу оставалось прежним. Можно считать, что с этого момента парадокс окончательно исторически сложился и пребывает в неизменном виде в наши дни.
Как уже было сказано, ПСПП — это логический парадокс, живущий в мозге большинства русских поцреотов, а также монархистов, националистов, прочих православных консерваторов и простых потребителей зомбоящика и быдлогазеты комсомольская правда.
Носитель ПСПП отличает себя от остальных высокой духовностью и развитой национально-культурной идентичностью. Считает, что очень любит русский народ. Считает русский народ инфантильным несамостоятельным быдлом, которым должна управлять сильная рука. Крайне агрессивен, особенно к лицам, не разделяющим его убеждений и просто не похожим на серую массу. Считает себя небыдлом. Обычно имперец до мозга костей. Мечтает осчастливить эту страну, сделать её самой великой, богатой и счастливой. Для осчастливливания своей страны постоянно пытается её втянуть во всевозможные войны и локальные конфликты. Особо счастливыми, по мнению носителей ПСПП, должны стать женщины и дети после того, как им запретят развлекаться, носить модную одежду, думать и говорить без санкции отца/мужа. С детьми и молодёжью у таких поциентов вообще отношения особые: они считают, что можно воспитать поколение, которое сделает эту страну великой, только до смерти зачмырив его и превратив в трусливых и исполнительных шестёрок.
Носители ПСПП больше всего боятся контактов местного населения со странами запада и его культурной «ассимиляции», что особенно доставляет, если принять во внимание описанную выше историю происхождения этого парадокса. Понятие «духовность» воспринимает не как стремление человека к саморазвитию, получению мистического опыта, познанию вечных истин или стремление сделать мир лучше, а исключительно как следование многочисленным табу, самоограничениям и отказ от конструктивного мышления и эмоционально-позитивного восприятия мира.
Самыми духовными обычно считает страны, где местные жители сидят на пальмах с автоматами Калашникова и при первом удобном случае готовы объявить нам джихад. Самыми бездуховными считают страны с высоким уровнем жизни и развитой экономикой. Исключение из списка богатых бездуховных стран представляет Саудовская Аравия, потому что там всё запрещено, и жизнь местного населения хоть и сытая, но унылая. Носитель ПСПП в принципе испытывает неприязнь к открытым и жизнерадостным людям, считая, что это признак духовной деградации.
Взгляды на историю своей страны у ПСПП-патриотов легко предсказуемы: любой глава государства Российского, если он проводил реформы — предатель или идиот. Если он пачками уничтожал людей — настоящий патриот и великий правитель. Если исторический персонаж делал и то, и другое — у поциентов опять случается когнитивный диссонанс, и они устраивают по этому поводу многочасовые срачи. Типичный пример — Пётр Первый и Никита Хрущёв. Они проводили реформы — за это поцреоты их не любят. Но когда слышат о репрессиях, сразу меняют свою точку зрения и начинают уважать.
Так и не избавившись от своей подсознательной русофобии, такие поцреоты продолжают во всем подражать всяким христианским фундаменталистам из Америки. Притом подражание это происходит с трогательной точностью. Американские политфрики любят писать книжки о вреде рок-музыки и субкультур; о том, что Мадонна — сатанистка; о том, что компьютерные игры, гомосексуализм, интернет, аниме и толерантность внедряются в сознание американского общества русскими спецслужбами, которые управляются плохими Жыдами — а именно Ротшильдами, Рокфеллерами, Соросом, трёхсторонней комиссией, тайным обществом Бнай-Брит. Сексуальную революцию и хиппи, конечно, по их мнению, тоже подсунули русские. Российские коллеги американских поцреотов постоянно публикуют статьи и книги, являющиеся чуть больше чем полным переводом американских текстов, и даже фамилии главных жЫдов там те же самые, только слова Россия и Америка там поменялись местами.
Единственное серьёзное отличие ПСПП-поцреота от пиндосского поцреота в том, что последнему вряд ли придёт в голову требовать репрессий для своих соотечественников, и что он идиот сам по себе, от природы, и не пытается никому подражать.

Высказывания умышленно расставлены автором статьи в парадоксальной последовательности:
Любимое сопутствующее заболевание у людей, имеющих в голове Постсоветский Патриотический Парадокс — это естественно ПГМ.
Его корни, как уже было сказано, уходят в далёкие перестроечные годы. Тогда большинство антисоветчиков покрестилось «назло дяде». Ведь если в новом российском обществе есть место такой западной хреновине, как религия, значит, найдётся место и для других маленьких радостей, таких как секс, наркотики, рок-н-ролл и сорок-сортов-колбасы. Впоследствии узнав, что религия в принципе против всего перечисленного (ну, кроме колбасы, которую можно есть, если не пост), большинство антисоветчиков забили на религию толстый болт или ушли в более толерантные секты, которых к тому времени наплодилось много.
Другое дело — заразившиеся ПСПП. Эти люди быстро заставили себя пересмотреть свое отношение к сексу и наркотикам (хотя в глубине души им всё же хочется), и приняли православие в самой его дремучей форме: если среди обычных верующих попадаются люди, готовые к конструктивному анализу своего учения, и даже к каким-то реформам, то носители ПСПП в вопросах веры максимально непримиримы. Они готовы трактовать свою библию только дословно, а в ответ на любую критику поднимают крик, что их религиозные чувства пытаются оскорбить.
Привлекательность ортодоксальной формы православия для носителей ПСПП состоит прежде всего в том, что, ссылаясь на веру, они уже могут не стесняться считать свой народ быдлом, что сильно облегчает симптомы болезни. Носители ПГМ с легкостью заявляют, что русские были безграмотными дикарями до прихода на Русь православия, что Великая Отечественная война была наказанием за богоотступничество, что церковь поддерживает любую тиранию, расстрелы и репрессии и так далее. Поцреотам с синдромом ПСПП это естественно, как бальзам на душу, поскольку у них появляется возможность гордиться своей страной и ненавидеть свой народ безо всякого внутреннего противоречия.
Некоторые экземпляры считают святым Иосифа Сталина, заявляя, что в глубине души он был очень верующим православным, ходил исповедоваться к матушке Матроне, вводил общественные порядки, которые были сходны православным, и вообще — всю жизнь только и ждал возможности легализовать православие в Советском Союзе, что, в принципе, потом и сделал. Про расстрелянных Сталиным попов и взорванные церкви как-то забывают. Ибо это мелочь.
В совсем запущенных случаях святым становится и Адольф Гитлер. Во-первых, он «возрождал» православие, во-вторых, воевал против богохульников-коммунистов, в-третьих, все его боялись, потому что он не давал спуску всяким либералам и гомосексуалистам, ну и, конечно, в-четвёртых, он был наказанием Божьим советскому народу за богоотступничество. Хотя напрашивается мысль, что есть и «в-пятых». А именно — он тоже считал русский народ тупым быдлом. Вообще, этот «православный статус» Гитлера крайне удобен таким поциентам, ибо таким образом они оправдывают свою симпатию к фашизму, которую они скрывали глубоко в душе в далёкие советские времена.

Если обычные православные часто бывают далеки от политики, и даже носители обычного ПГМ (правда редко) дистанцируются от происходящего в стране, то носители ПГМ версии ПСПП лезут в политику по самые яйца. Больше всего они любят писать законопроекты и кричать о своих оскорблённых религиозных чувствах.
Предлагаемые ими реформы обычно сопровождаются пространными объяснениями, что русский народ надо спасать, что выросло потерянное поколение, что предлагаемый закон сделает Россию великой и так далее. Суть реформы обычно заключается в том, чтобы запретить спасаемому народу нормально жить, вводя разнообразные репрессивные меры. Список законодательных инициатив самый разный и пёстрый. 
Обычно предлагают запретить развлекательные передачи, запретить продажу мяса в пост, ввести штрафы за слишком сексуальную или просто модную одежду, лишить женщин ряда гражданских прав, ограничить выезд за границу, упразднить разнообразные демократические институты, легализовать рукоприкладство в семьях.
С оскорблёнными религиозными чувствами всё проще. Обычно такие претензии — это калька с претензий западных верующих, у которых носители ПСПП постоянно учатся. Дело в том, что во времена сексуальной революции хиппакам, неграм и феминисткам удалось добиться отмены многих моральных ограничений, ссылаясь на права человека. Американские веруны спустя пару десятилетий поняли, что их развели как лохов, и стали возрождать забытые табу тем же способом. Увидят перед своей церковью девушку в слишком короткой юбке — и поднимают вой, что, мол, оскорбили их веру, а они, мол, имеют на неё право. Увидят слишком сексуальную телепередачу — подают в суд: типа она нарушает права христиан.
Наш местный ПСПП/ПГМ верующий действует тем же способом, и обычно делает это более сурово — требуя уголовной ответственности для согрешившего. Поскольку на христианство такому поциенту в принципе насрать, он тупо игнорирует постулаты типа «подставь другую щёку» или «кесарю-кесарево», а предпочитает жестоко мстить и запугивать сограждан, не разделяющих его веру. Не говоря уже о том, что большинство больных ПГМ считают, что суть поста в том, чтобы соблюдать диету, а не в том, чтобы воздерживаться от любых страстей, в числе которых, ненависть, вражда, сквернословие… ИСЧХ, большинство срачей возникает именно в первые дни великих постов. О причинах догадаться несложно.
Чувства верующего, страдающего ПГМ и ПСПП, может оскорбить:
Такой поциент думает, что он крайне нетерпим к другим религиям. Но это не совсем правда. На поверку оказывается, что он дико уважает и даже готов сотрудничать с мусульманами, которые принуждают к своей вере палкой и автоматом Калашникова. Также он уважает Китай, в котором, как известно, правят коммунисты и в б-га не очень-то верят. Сознательная любовь к мусульманскому миру и к Китаю выглядит особенно забавно в совокупности с бессознательными попытками подражать американским христианам.
Нетерпимость обычно просыпается тогда, когда поциент имеет дело с более либеральными ветвями христианства, которые пытаются (с переменным успехом) проповедовать христианскую любовь, терпимость и всепрощение. Тут уже идёт в ход весь арсенал борьбы с «тоталитарными сектами» и «агентами западного влияния».
Может сложиться впечатление, что ПСПП отразился только на русском населении совка, однако это не так. Либерасты всех постсоветских стран по понятным причинам были однообразны и схожи с российскими, но вот националисты выделялись спецификой. Эта специфика никак не была связана с национальной историей или национальным языком — тут все националисты так же однообразны в своей любви к своим вышиванкам, как либерасты, влюблённые в разные страны Запада. Специфика заключается в дополнительном историческом обстоятельстве — непризнании совка "своим" государством, а совковых недостатков — недостатками своего народа.
С точки зрения русского воцерковленного диссидента население стало тупым быдлом при коммуняках, а до коммуняк оно было годным и духовным. С точки зрения сознательного националиста-укра, приебалта или змагара — [его] народ стал быдлом после злостного порабощения москалями [а москали суть анальные рабы по жизни]. А до того он был свидомым, культурным и душевным.
Соответственно, Россия, которую мы потеряли не объявлялась украинскими, белорусскими, латышскими и пр. националистами страной докоммуняцкого благоденствия. В отличие от русского постсоветского парадоксального патриота они рекли истины о том, что Российская Ымперия — адский мордор, а СССР — её коммуняцкое переиздание, (внимание!) НИЧЕМ не отличающееся от оригинала, Ленин — новый красный царь, свидомитов опять обижают ну и т. д.
На этом различия заканчивались и начинались сходства:
Считали себя самыми последовательными противниками совка, более последовательными, чем русские дореволюционные поцреоты, ибо совок — частный случай москализма и москальской имперастии. "(спойлер: "Можно ли быть более последовательным в историческом толкиенизме?")" 
Молились на золотой век домоскальского существования — Х, которую они потеряли из-за москалей и совков. То, что на тот момент большинства из описываемых наций ещё не существовало, игнорируется. Впрочем, у прибалтийских националистов есть ещё один фетиш — период между двумя мировыми войнами, когда свобода от москалей якобы привела к небывалому процветанию стран Балтии.
Считали свой народ задроченным москалями тупым быдлом, которое нужно освободить и переучивать, ибо москали их заразили бациллами быдлизма. Например, передрессировать русскоязычных на родную мову, потому что она им родная. Народ нужно воцерковлять, но только через работников местной автофекальной церкви, а не имперского Московского Патриархата.
Мыслили теми же совковыми категориями с одним важным отличием: везде и всюду пытались слить совков, коммунистов и москалей в неразделимую навозную жижу. N — хорошие, а всё плохое — от москалей. Например, на самом деле в лесах Белоруссии и Пскова партизанили НКВДшники, инфа 100%, а настоящие белорусы мирно ждали конца войны, мирно издавали газеты на белорусском и мирно соседствовали с представителями гуманитарной миссии войск СС. Алсо, минское подполье, три раза вычищенное гестапо до дна, тоже состояло из агентов НКВД.
Ни о каком научном изучении кризиса совка речи тоже не было. Также создавался новый антисовковый миф в старых совковых категориях мышления, который также бескомпромиссно ебанулся торцом в грязь при попытке его воплотить. Аналогично, кстати, выступали татарские, тывинские, якутские и прочие националисты внутри Рашки. Не получилось, не фартануло…
На первый взгляд это может показаться странным, но сегодня существуют зеркальные расово русские аналоги внутри России — крокодилисты, сибиряки, ингерманландцы. Для понимания аргументов перестроечных националистов можно ознакомится с ними, если отминусовать фашизм (для понимания современных, а не перестроечных, фашизм можно не минусовать, ибо российские натурально их копируют с флюродросом). Причем ПСПП отразился на них едва ли меньше, чем те, кого они нещадно клеймят за Ымперство, подобно представителям ближнего зарубежья.

Распад совка встречали со слезами счастья, свистелками и перделками, радуясь так, будто внезапная свобода от клятых москалей досталось не то после 10 лет участия в войне за независимость, не то по прямому вмешательству Б-жьему. То, что в Рашке сразу окрестили независимостью от здравого смысла, националистами было воспринято больше, чем со всей серьёзностью.
Пока все дружно пинали мёртвого советского льва, социальные проблемы почему-то никуда не исчезали, а росли в арифметической прогрессии. ВНЕЗАПНО, добровольно переучиваться на рiдну мову захотели весьма немногие, коммерсы и политики стали бездуховно пилить все подряд и наживатся на собственном народе, а тыбля решила не уезжать в свою немытую Расию. Старый шаблон «Независимость и демократия по-европейски» затрещал, более того, и поступить так же, как русские поклонники Царя-Страстотерпца (возрыдать о государстве) было категорически НЕЛЬЗЯ, исключено априори, потому что значило самому стать москалём.
И выход был найден. Каноничный пример предоставил Латвийский Народный Фронт (НФЛ), который еще в октябре 1991 (меньше чем через 2 месяца после независимости!) признал гражданство только за 2/3 населения Латвии — вопреки пункту своей предвыборной программы, по-европейски и демократически!
Короче, в новом шаблоне нашлось место для всего, чем страдали москали, и даже больше. Пословица в таком случае говорила «Вор кричит: „Держите вора“». Несколько примеров:

Главный трюк:
Одновременно кричать о попытках возрождения Ымперии и требовать свою историческую территорию «вiд Cяну до Дону»\"ад мора да мора".
Критиковать зомбирующее влияние РПЦ МП и одновременно требовать расширения участия своей автофекальной церкви.
Одновременно лить слёзы об изнасиловании своего народа неродным языком и предлагать сажать соотечественников, которые не хотят на него переучиваться, параноидально щемя любое проявление ненавистного языка, даже если оно найдётся в детском саду.
Люто разоблачать тоталитарный совок и одновременно стремиться контролировать поведение своих соотечественников — и чем громче разоблачаешь[ся], тем лучше.
Надо неистово козлить искренних ымперцев-совков, оставаясь лицемерным ымперцем, то есть совком в вышиванке — ведь вовсе не обязательно знать европейскую культуру, чтобы нести её в массы. Этот логический парадокс, казалось бы, другого порядка, но на деле является не больше, чем локализацией ПСПП.
Собственно, лучшим примером является ратификация Европейской хартии региональных языков и принятие языкового закона Колесниченко-Кивалова на Украине. ВНЕЗАПНО выяснилось, что половина местных советов страны (там, где правящая партия имеет большинство) желает объявить региональным русский, то есть предоставить населению законное право общаться с государственными институтами на русском, что было объявлено москальским западлом и попыткой сжить рiдну мову зi свiту. 

Алсо, в 1995 году население Беларуси изъявило видеть русский вторым государственным, что уязвило змагаров-националистов в задницу настолько решительно, что они до сих пор ищут в этом руку Москвы и мечтают о его отмене, ибо не мог народ сам так решить, а ещё это нарушение Конституции и вообще не мог он и всё.
Феномен ПСПП очень полезен государственным деятелям, которые хотят немножко пограбить свой народ. Схема проста: создаёте себе имидж «сильной руки», которая умеет карать провинившихся, не терпит всяких либеральных вольностей и ведет себя аки «царь-батюшка». Дальше начинаете грести деньги лопатой, забив на ответственность и социальные гарантии. Если электорат начинает возмущаться — напомните ему, что «русский-народ-не-создан-для-демократии». И не забывайте чаще корчить страшные рожи в сторону западных либералов и строго наказывать виноватых. Вас будет любить большинство населения этой страны, в той или иной степени заражённое Парадоксом. Этот метод работает и давно применяется на практике.
Купите франшизу любой западной компании и начните производить её продукцию под своей маркой — с берёзками, старорусской вязью и названием типа «Русь Святая». Неважно, что «русь святая» целиком делается из американских концентратов или китайских запчастей. Главное — вы теперь ОТЕЧЕСТВЕННЫЙ ПРОИЗВОДИТЕЛЬ и к тому же русский православный патриот. Не забывайте клеить на свою продукцию этикетки типа «постное», «одобрено московским патриархатом», будь то соль, компьютеры или поводки для собак. ПСПП-клиенты будут покупать именно вашу продукцию, зная, что они совершают благое дело спасения Русской Национально-Культурной Идентичности от иностранного вмешательства.
Делайте всё, что Душе угодно — снимайте говнокино, пишите дешёвые книги, рассказывайте со сцены анекдоты или пойте песни. Главное — не забывать чаще говорить, что «роисся опасносте» и «американцы — угроза для России», но «американцы — идиоты», что «русские хорошие, но дураки», ведь побольше ВП — стержень, на котором держится феномен ПСПП. И самое важное — что вы за Царя и его холопов. Проверено — холопы одобряют.