Корейский Боинг

Корейский Боинг — рейс KE 007 "Нью-Йорк — Анкоридж — Сеул" авиакомпании KAL. Катастрофа ап <del>стену</del> советскую ракету почти трёх сотен людей и одного американского конгрессмена. А также поднявшийся над всем этим ураган говна.

За 5 лет до того как, 20 апреля 1978 года рейс № 902 той же авиакомпании KAL , летевший из Парижа в Сеул через Анкоридж, также был сбит — хоть и не смертельно.
Летел себе самолет, и ВНЕЗАПНО очутился в воздушном пространстве СССР. Дуга у капитана Кима получилась с радиусом под 2000 км — такое впечатление, что упоролся даже автопилот. По иронии судьбы Boeing-707 как две капли воды похож на натовский разведчик RC-135, а после перипетий с Пауэрсом конец полёта корейского авиасредства был немного предсказуем. На перехват подняли звено Су-15. Советский лётчик после отказа Боинга следовать за ним и попытки съебаться в Финляндию пустил ракету, но попал в крыло. Несмотря на повреждения и разгерметизацию корейскому герою удалось-таки посадить самолёт на замёрзшее озеро Корпиярви, чуть не дотянув до границы.
Буквально через два часа набижала кровавая гэбня и, поднявшись на борт, едва не свалилась с ног от запахов алкоголя, табака, крови и экскрементов. Выпотрошив пассажирский салон, офицеры вкусили дым сигарет "Marlboro", открыли для себя журнал "Playboy" и попробовали кока-колу.
Забирать самолёт обратно корейцы отказались — пришлось весь этот металлолом, предварительно свинтив с него все ништяки, вывозить вертолётами. Выживших пассажиров (вместе с грузом-200 в количестве двух штук) сначала поселили в местном доме офицеров, а затем вывезли в Хельсинки, выставив корейцам счёт за проживание на $100 000. Экипаж увезли в Москву, погрозили Колымой, но, после того, как они подписали все нужные бумажки, тоже отпустили на родину. Одним словом, скандал тихо-мирно замяли и забыли. До следующего раза.

31 августа 1983 года поздней ночью, в 02:30 местного времени, рейс KE 007 совершил посадку в Анкоридже. Рейс был рутинный, никаких неожиданностей не предвиделось. Экипаж, приведший лайнер из Нью-Йорка, сделал запись о хреновой работе радиостанции и отправился отдыхать. Наземные службы попытались что-то сделать и задержали вылет на 40 минут. В 4 утра борт под управлением первого пилота Чон Бин-Ина взлетел и занял коридор J501. Раннее утро, вялые пассажиры, уставший, выработавший месячную норму полётов экипаж…
Примерно через полчаса лайнер прекращает набор высоты и занимает коридор R20, точнее, так думает капитан Чон. В 4:49 по Анкориджу экипаж докладывает, что прошёл контрольную точку Бетел, гражданские РЛС к этому времени уже прекратили сопровождение борта, и никто не предупредил экипаж, что они уже вышли из коридора на 12 морских миль. На 92-й минуте полета Чон докладывает о достижении контрольной точки NABIE, что было неправдой, ибо лайнер находился уже далеко за пределами коридора и двигался в лапы советского ПВО на Камчатке.
А ведь вторая половина 1983 года — время очень даже напряженное. Брежневско-картеровская разрядка закончилась, к власти пришел Рейган, а с ним начался невозбранный троллинг совка со стороны США. Особый интерес вызывала Камчатка и Сахалин, буквально напичканные секретными стратегическими объектами и потому постоянно исследуемые вражеской разведкой. Апофеозом троллинга стали безнаказанные учебные бомбардировки острова Зелёный в Малой Курильской гряде, из-за которых Корнуков, комдив тамошней ПВО, получил немало звездюлей от командования. Вся эта нервная возня очень негативно отразилась на судьбе «корейца»: теперь войска ПВО и ВВС пребывали в постоянной боевой готовности и были решительно настроены взять и уебать любого нарушителя. И такой шанс скоро предоставился.
Пока кореец летел над океаном, Камчатка мирно спала. Расчёт ПВО, спокойно попивая чай с баранками, наблюдал за штатным полётом штатовского разведчика, а сам RC-135 ходил восьмёрками в нейтральных водах, ожидая штатного пуска МБР по полигону Кура, производимого с целью дальнейшей разрядки политической ситуации в мире. Когда на экране появилась вторая метка, идущая с северо-востока от Берингова пролива к разведчику, дежурный решил, что это заправщик. Но когда самолёты разминулись за 50-140 километров друг от друга, предположил, что это второй разведчик, который, не меняя курса, так и пёр на Камчатку. Навстречу вероятному нарушителю с аэродрома Елизово подняли пару перехватчиков, но техника накрылась медным тазом: РЛС наебнулась, и цель потерялась. Пришлось наводить по пачке Беломора, прогнозируя при этом поведение разведчика. Решили, что он черкнет по пространству СССР и выйдет на восток южнее или пройдет в Охотское море на запад у южной оконечности Камчатки, туда и отправили охотников. Но вскоре отметка цели снова появилась на экране, в этот раз уже над базой Тихоокеанского флота, Петропавловском-Камчатским, и пролетала буквально над «домашним» аэродромом перехватчиков, Елизово.
Расчёт ПВО подавился баранками — на цель с помощью такой-то матери наводится вторая пара истребителей с того же аэродрома. Какое-то время они держат цель в захвате своими бортовыми локаторами, но затем теряют её в ночном небе. А метка на экране продолжает двигаться постоянным курсом, пересекает юго-западную границу Камчатки и движется над нейтральными водами Охотского моря. В течение почти целого часа нарушитель находился в воздушном пространстве СССР. Все участники данного события стройными рядами идут в аптеку за вазелином, а нарушитель улетает не схваченным, не отхуяченным и даже не опознанным.

Покинувший Камчатку нарушитель оказался в ловушке: Охотское море со всех сторон окружено советской территорией, и даже узкий коридор у Хоккайдо практически перекрывается территориальными водами СССР; предполагали, что именно там «разведчик» будет прорываться в Японию.
Командующий дивизией ПВО на Сахалине, Корнуков (будущий командующий ПВО России) был разбужен ночным звонком, надел мундир и… И не смог покинуть место проживания — подъезд дома оказался заперт на висячий замок. Судьба дала Боингу шанс выскользнуть из ловушки, поймав в ловушку полковника, но упёртый Корнуков дверь таки выбивает и отбывает на командный пункт дивизии на авиабазе Смирных.
К моменту его прибытия на КП майор Геннадий Осипович уже взлетел на своём Су-15ТМ с аэродрома Сокол, нашёл нарушителя и держался за ним, ожидая приказов. Второй перехватчик, МиГ-23П, догонял нарушителя. КП на аэродроме «Сокол» ожидал указаний от более высокого начальства.
Тексты переговоров между Осиповичем (805-м), КП на «Соколе» и КП дивизии ПВО на Смирных сейчас известны полностью, хоть и из мутного источника. Из переговоров следует, что сбивать пассажирский лайнер никто не собирался, просто участники событий немного нервничали. Нарушение границы, внезапные маневры Боинга в советском пространстве и его приближение к нейтральным водам (уйдет же, сука!) повысили градус неадеквата до точки кипения мозгов, и вся суета стала напоминать детскую игру в <del>крысу</del> глухой телефон. Осипович докладывает, что самолет летит с навигационными огнями, Корнукову об этом не сообщают, приходится переспрашивать. Корнуков методом телепатии определяет тип самолета: «Запросите сколько инверсионных следов! Если четыре — это RC-135!», этот запрос не доходит до Осиповича. За три минуты до пуска ракет в разговор встревает метеоролог: «Начинается рассвет. Как говорится, ты увидишь горы, горы на востоке», поэт. В подобном базаре время уходит и остается только одно — валить, пока не ушёл.

В 6 часов 26 минут местного времени пилот перехватчика доложил об уничтожении цели, но отметка на экране радара РЛС никуда не делась. В этот момент Корнукову позвонил командующий Дальневосточным округом Третьяк и потребовал доложить обстановку. Корнуков докладывает: «Цель уничтожена» — и наблюдает отметку на РЛС. «Точно уничтожена?» — настаивает Третьяк. Корнуков, набирает воздуха в лёгкие, задерживает дыхание, и тут отметка на экране пропадает, «Так точно!» — выдыхает полковник.
Команда какой-то японской шхуны, находившейся тогда неподалёку, позже сообщила, что слышала звук взрыва и чувствовала сильный запах керосина… в парах которого вознеслись на небо 269 человек.
Итак, советское ПВО оправдало свое существование, нарушитель таки был угондошен. Но когда поняли, кого на самом деле упокоили в водах Японского моря, стало зябко. Спустя более чем сутки после инцидента, 2 сентября, ТАСС опубликовал эпичное по своему цинизму заявление.
Всего четыре предложения, и только первое имело хоть какое-то отношение к реальным событиям. Перевод последнего предложения туда и обратно привел к рождению мема «удалился в сторону моря».

Через неделю стало ясно, что бурление говн только разрастается, и отмолчаться не удастся. Надо было лепить отмазки. Столь важное дело поручили не абы кому, а цельному Начальнику Генерального Штаба маршалу Огаркову. 9 сентября при полном параде, с указкой, на фоне карты Дальнего Востока маршал убедительно разъяснил, что «людей, конечно, жаль, но ПВО отработало правильно», и это была тщательно спланированная шпионская миссия СШП по вскрытию системы советской противовоздушной обороны. Выступление, как водится, состояло из трех частей: правда, добросовестные заблуждения и наглая ложь. К правде следует отнести чёткое, по-военному краткое, но обстоятельное описание разведывательных сил и средств вероятного противника. А заблуждался начгенштаба в следующем:
Что же касается действий перехватчика, маршал врал на голубом глазу:
FGJ, нужно сказать, что регламент ИКАО, описывающий действия перехватчиков, носил рекомендательный, а не обязательный характер.

Естественно, после этого кипеша перед СССР встала важнейшая задача — поднять «черные ящики» раньше американцев. Причём обе стороны были в курсе, где мог предположительно наебнуться Боинг, но Союз имел преимущество во времени в несколько часов и более точные данные с локаторов. Руководить операцией поручили адмиралу Сидорову, коему минобороны Устинов пообещал всяческие анальные кары в случае фэйла. По словам самого Сидорова, пиндосская и японская техника были на таком уровне, что впору было уже запасаться ведром вазелина.
Чтобы наебать пиндосов, нужен был какой-нибудь особо хитрый план. И такой план советские военные придумали. На «чёрных ящиках» были установлены пинчеры — звукогенераторы, при попадании в морскую воду начинающие излучать звуковые сигналы, по которым их и обнаруживает аппаратура поискового корабля. Частоты, само собой, СССР были известны. Тогда Сидоров позвонил во Владивосток начальнику филиала одного из оборонных институтов и попросил сделать два акустических маячка, которые работали бы на этих частотах около трёх суток. Когда всё было готово, был прислан порученец, который уложил приборы в чемодан и отправился в Совгавань, откуда на борту гидрографического судна вышел в Корсаков. Согласно указаниям, он сбросил маячки в воду на траверзе острова Монерон (при этом сам толком не сознавая, что сбрасывает) и вернулся в базу. А на место сброса маячков прибыло буровое судно «Михаил Мирчинк» с глубоководными водолазами, которое тут же было безжалостно отжато от пищалок злыми американскими эсминцами и крейсерами. План сработал, так сказать.

Американцы, естественно, клюнули, и на следующий день в 11 часов на борту ракетного крейсера США должна была состояться демонстрация аккредитованным журналистам подъёма «чёрных ящиков». При этом очко советского командования предательски дрогнуло: адмиралу Сидорову из Москвы прописали ведерную клизьму со скипидаром и патефонными иголками. Тот отнекивался, как мог, но подробности своей разводки по телефону не рассказывал.
Спустя некоторое время советская сторона подняла два чёрных ящика, а американцы лососнули тунца. Втихушку декодировав записи, советы загрустили: никаких доказательств шпионского криминала не нашли, а вот действия перехватчика по этим данным могли подвергнуться серьезной обструкции. Чебриков предложил все засекретить, Андропов согласился.

Поздним вечером 31 августа Рональду Рейгану доложили, что на Дальнем Востоке происходит какой-то кипиш с пассажирским лайнером. Однако война войной, а обед по расписанию, господин президент отреагировал никак и пошел спать. Но спали далеко не все, в Вашингтоне была собрана кризисная группа государственного департамента, и уже на следующее утро госсекретарь Шульц выступил с заявлением, что наглые Советы угандошили мирный корейский трактор, но Штаты все знают и так просто не оставят. Ознакомившись с первой реакцией, руководитель кризисной группы Ричард Бэрт не смог сдержать щенячьего восторга: «Мы достали их! Достали сволочей!». А бурные антисоветские выступления только нарастали. Наиболее массовые народные гулянья со сжиганием советских флагов прошли в Южной Корее, как и следовало ожидать. Но и в Штатах размах протестов был не мал, в некоторых случаях особо буйных реднеков пришлось успокаивать полицией. Тонкий троллинг затеяли американские бармены, устроив подобие «бостонского чаепития» — уничтожили в барах все запасы русской водки, чем нанесли мощную психологическую травму всему советскому народу. Серьезно пострадала группа артистов советского цирка, которые остались в Канаде без валюты, но с протухшими билетами на отмененный рейс «Аэрофлота». Напряженность возникла даже в СССР, на Сахалине, где местное корейское население начало проявлять агрессивность к летчикам. Осиповича, а потом и пилота МиГ-23, отправили продолжать службу на материк, от греха подальше.
5 сентября великий артист, а по совместительству президент США, в связи с инцидентом подписал директиву по национальной безопасности. Текст директивы был составлен в таком духе: «Карфаген должен быть разрушен. С безумными медведями можно говорить только с позиции силы. Поэтому мы размещаем в Европе „Першинги“. И не ебет». Попутно Ронни не преминул прорекламировать свой GPS — мол, всем покататься дадим, запасайтесь приемниками, недорого.
Не обошлось и без разборок в Совбезе ООН. Делегация СССР как-то пыталась отбиваться, но американцы предложили послушать пленку с перехватом. 50 минут члены Совбеза в полном молчании слушали доклады летчиков, наконец, Геннадий Осипович устало доложил на землю: «Цель уничтожена». «Target is destroyed», полным драматизма голосом произнес переводчик. И тишина. И только советская делегация в полном составе делает фейспалм.
Среди представителей цивилизованного мира были не только те, которым всё было ясно, были и те, которые придерживались альтернативной точки зрения. Один из них — Дэвид Пирсон, названный в «Известиях» самым дотошным исследователем катастрофы. Пирсон муссировал тему уничтоженных записей с локаторов NORAD на Аляске, утверждал, что операторы NORAD были обязаны предупредить пилотов Боинга об отклонении от курса, и даже приводил номер соответствующего регламента. Он также двинул мульку, что B-747, бортовой номер HL7442, 13 августа в сопровождении разведчика RC-135 прибыл на авиабазу Эндрюс и находился в ангаре фирмы, подрядчика ЦРУ. С американской стороны реакция на такие заявления была нервной и однозначной: «советская дезинформация!». USAF разместили в открытом доступе регламент, на который ссылался Пирсон, и оказалось, что это какая-то хуита: то ли порядок прохождения медосмотра, то ли порядок подготовки к прыжкам с парашютом. Очевидно, после такого финта и все остальные утверждения Пирсона доверия не вызывали. ЧСХ, товарищ куда-то проебался еще до развития этих ваших Интернетов, то ли KGB перестало выплачивать гонорары, то ли ЦРУ закатало в тазик с цементом и отправило к пассажирам Боинга…
NTSB начала расследование немедленно: рейс начался на территории США. Но из Госдепа неоднократно и недвусмысленно намекнули, что это дело ICAO . Разница в том, что NTSB имеет законные полномочия вызывать на расследование кого захочет и запрашивать любые документы, тогда как ICAO имеет дело только с добровольной помощью. Последняя провела расследование в том же 1983 году. Но СССР побрил с предоставлением поднятых к тому времени самописцев; впрочем, американцы тоже поднаебали с предоставлением информации с военных радаров NORAD. Предлог был весьма аргументированным — записи, согласно принятой процедуре, были уничтожены через 30 дней. Ага. Это при том, что весь мир, во главе с собственно США, выражает бурное негодование по поводу. В результате эксперты ICAO располагали записями с гражданских радаров на Аляске и Хоккайдо и с переговоров пилотов перехватчиков, на которых были слышны голоса пилотов, но не команды с земли. Советские представители пытались загнать пургу про разведывательный полет, так как самолет «изменил курс» над Охотским морем специально для пролёта Сахалина. Доля правды в этом была: так правильные самолеты не летают, ибо такие маршруты экономически невыгодны — дорога удлиняется. Но надо отдать должное экспертам: уже в первом докладе прозвучали слова «постоянный магнитный курс». Однако, из-за недостатка информации, достоверно установленным фактом являлся только факт сбития, по остальным пунктам высказывались предположения.
В 1993 году Ельцин отдал не только самописцы и пленки от них, но и все материалы по данному делу, находящиеся в СССР, включая секретные меморандумы Чебрикова Андропову, плёнки с радаров ПВО и полные переговоры летчиков с командными пунктами. ICAO провело второе расследование. Версия с магнитным курсом подтвердилась: с момента взлёта до убития об ракету самолёт летел с постоянным магнитным курсом 245º. Также было установлено, что перехватчик не выполнил все предписанные процедуры по принуждению лайнера к посадке. Однако, это не явилось причиной обвинить РФ, как преемницу СССР, в судебном порядке. Родственники жертв с исками к Рашке были посланы на йух, причём американскими и корейскими судами, и продолжают судиться с авиакомпанией. Расследование 1993 года ответило на все вопросы, кроме одного, быть может самого главного: почему автопилот оказался подключённым к магнитному компасу, а не к ИНС , как должно было быть. Что оставляет пищу для конспирологов и троллей различной толщины.
Буровое судно «Михаил Мирчинк» участвовало в разводке американцев с местом падения, поэтому водолазы с него приступили к работе существенно позже военных водолазов . Однако гражданские специалисты первыми забили болт на подписку о неразглашении и начали давать интервью. И что их поразило, так это отсутствие трупов: некоторые фрагменты тел находились, но их было слишком мало для почти трёх сотен людей. Чуть позже развязались языки и у военных водолазов — те вспоминают несколько большее количество мяса, но всё равно мало. Этот фактик привел к тому, что на полном серьёзе обсуждался вопрос, что никаких пассажиров на борту и не было.
Аргументы за наличие пассажиров:
Аргументы против наличия пассажиров:
Так как точных расчётов не было, нет и не будет, вопрос наличия пассажиров переходит в метафизическую плоскость веры. Какое-то представление, что бывает при взрыве B-747 в воздухе, дала катастрофа TWA-800. 
В данный исторический момент отсутствие пассажиров на борту серьёзно не рассматривается, так как в этом случае неизбежно встаёт вопрос: «А куда они делись?». Что, в свою очередь, приводит к конспирологическим версиям: либо Боинг сбили в другом месте (Брюн), либо пассажиров спасли и куда-то дели (Шлоссберг).
Советские военные, в том числе Корнуков, отдавший приказ о сбитии, не могут принять, что это был обычный пассажирский лайнер, который просто заблудился, и до сих пор придерживаются мысли, что это была спланированная разведывательная операция американцев. В минус этой версии говорит то, что никакого специального оборудования или его следов в обломках лайнера не было обнаружено.
Тогда двинули модифицированный вариант версии — это был этакий жук в муравейнике, которого злые американцы подсадили в муравейник советского ПВО и наблюдали за копошением. В плюс этой версии говорит то, что технические средства для такого наблюдения у американцев были: и разведчики RC-135 Cobra Ball с острова Шемя, и RC-135 Rivet Joint с базы Эллисон под Анкориджем, и плавучий радар Observation Island, и посты радиоперехвата на мысе Вакканай, на Аляске и Алеутских островах; пролёты же Боингом Камчатки и Сахалина были подозрительно синхронизированы с пролетами спутника Ferret-D/Farrah… А станции слежения NORAD не могли не видеть, что лайнер отклоняется от коридора R20, но не предупредили… Но у этой версии есть один минус — записи CVR не показывают какой-то напряжённости или нервозности экипажа, которые должны были наблюдаться при выполнении такого задания. Хотя, конечно, экипаж могли использовать и втёмную.
Мишель Брюн начал своё расследование во времена поздней перестройки, когда железный занавес уже рушился, но архивы с самой мякоткой ещё не открыли. Нарыл он довольно много интересного: брал интервью и у водолазов, работавших на месте крушения, и у военных, уничтожавших останки жертв и их личные вещи в яме под Невельском.
В своей книге «Сахалинский инцидент», посвящённой трагической гибели пассажирского лайнера, описывает ортогональную версию события. По его словам, Союз уебал на самом деле не пассажирский боинг, а три (!!!) пиндостанских разведчика. Боинг-747 же потом сами американцы сбили ракетой намного южнее общепринятой точки. Цель была одна — отвести подозрение от себя и обвинить СССР в «античеловечности».
Версия превратилась в Бред Брюна после второго расследования ICAO в 1993 году, однако потраченных усилий было жаль, и Брюн книжку издал. Теперь она тиражируется на всяких конспирологических, поцреотических и прочих ресурсах с непроверенной информацией.
Забавно, но одним из «сильных аргументов» Брюна является фраза пилота МиГ-23, который был поднят после Осиповича. Установив визуальный контакт, тот доложил: «Вижу обоих». Брюн проявил себя супернадмозгом и перевёл её как «Воздушный бой!».
Ещё одним параноиком является херр Bert Schlossberg, гнездо которого находится тут. Господин на удивление педантичен и фанатичен, его сайт содержит одну из наиболее полных подборок по теме. И версия его соответствует официальной, но только до высоты 5000 метров, с которой и начинается самое интересное. По мнению Шлоссберга, лайнер не развалился на куски, а совершил благополучное приводнение. Пассажиры же были спасены пограничниками и помещены в лагеря, где и находятся до сих пор. В качестве аргумента он приводит, что плёнки самописцев якобы имеют признаки подделки, мол, финальный кусок в СССР был вырезан, затёрт и вставлен в середину. Зачем всё это было нужно советам и почему пассажиров не отправили домой, как в 1978 году, герр Шлоссберг объясняет очень туманно.
Бурление говн продолжается, но спустя более 30 лет уже в вялотекущем режиме. Однако туман, пурга и мутная вода вокруг событий 1983 года остаются и никак не могут рассеяться. Добавим ещё парочку эксклюзивных материалов.
Лопата говна в сторону совка.
Шлоссберг вполне аргументировано утверждает, что плёнки самописцев обрезаны. На это же намекает тёмная история с их передачей: по команде Ельцина были переданы пустые самописцы, плёнки же торжественно вручили существенно позже, после того как корейцы и прочая мировая общественность охуела от такого обхождения. Но нет ответа — зачем все эти сложности. Тут стоит вспомнить, что вслед за Осиповичем летел ещё один перехватчик, МиГ-23. Вряд ли он был отозван после залпа Осиповича — скорее всего, он снизился до высоты Боинга и наблюдал падение. А Боинг, сука, не хотел падать: по записям параметрического самописца пилоты взяли под контроль покоцанный лайнер. Снизив высоту, пилот вышел из зоны перехвата станции на Вакканае, но что он на самом деле делал и какие команды получал — неизвестно. Вполне возможно, что наказ был добить нарушителя. Отсюда и неожиданный взрыв повреждённого, но продолжающего полёт лайнера. Если это так, то скрывать есть все причины: это вопиющий акт воздушного пиратства, ибо нарушитель уже покинул к тому времени воздушное пространство СССР.
Лопата говна в сторону пиндосов.
Версия советских военных о разведывательной акции по вскрытию ПВО на Дальнем Востоке не выдерживает критики, так как у США имелись годные технические средства, и убивать людей ради карты расположения РЛС не имело смысла. Но вспомним простой вопрос, который ещё античные римляне задавали при всяких тёмных делах — quid prodest? Ответ один: вся эта возня с жертвами была выгодна только США и только в политическом смысле. Как это могло быть устроено? Да очень просто. В Анкоридже было вмешательство в оборудование самолета — под предлогом ремонта радиостанции было достаточно заменить блок автопилота и поставить блок с неисправным переключателем. Всё! Остальные сбития-события произошли сами собой. Кстати, если продолжить магнитный курс 245º далее, то он упрется в ещё одну базу Тихоокеанского флота — Владивосток, и далее в точку схождения границ трёх славных государств: СССР, Китая и КНДР. Так что борт, взяв этот магнитный курс, был обречён, надёжно так, без шансов. Если же борт был бы таки посажен перехватчиками или блок автопилота — поднят и исследован, то, конечно же, установили бы причину: банальная техническая неисправность. Такие дела.
В декабре 2015 года луноликие зачем-то рассекретили документы 70‒80-х годов. И, ОМГ, оказалось, что во время шума, гама и воплей про «империю зла» американцы знали, что Советы сбили Боинг по ошибке, о чём не преминули сообщить по секрету своим друзьям с альтернативным разрезом глаз. На фоне возобновления холодной войны под этот информационный повод российская пропаганда вспомнила о неком Иосиро Танака, тиснувшем в 1997 году книжку «Правда о полёте КАЛ 007». Где доказывается, что американские спецслужбы сознательно направили корейский Боинг под советские ракеты. Версия известная, но личность автора заслуживает отдельного интереса: в момент инцидента Иосиро Танака руководил станцией радиоперехвата на мысе Вакканай.
Итак, свершилось. Советский Союз проиграл эту партию, с треском вылетев в трубу истории. Корейцев мир мысленно похоронил, Рейгана поблагодарил, и, казалось, следовало бы уже забыть сей мрачный эпизод как страшный сон c приятным концом. Но нет, с приходом в эту страну эры Ельцина, в истории Боинга также открылась новая глава. Новой России срочно нужно было восстанавливать отношения с остальным миром, для чего первоначально требовалось покрыть старые долги.
Корейцы до сих пор благодарны Ельцину за те самописцы, которые он так благородно передал на всеобщий суд. Долгое время поднятые со дна морского чёрные ящики лежали и пылились в архивах кровавой гебни, но настала и их очередь поделиться своими тайнами. К сожалению, по техническим причинам (ограниченность плёнки в речевом самописце, писавшем по кольцу) знать мы можем только последние полчаса жизни экипажа. Всего полчаса, но зато известны они в мельчайших подробностях.

Стало быть, вот они, голоса мёртвых. Как оказалось, все четыре часа, пока вокруг этого «Jumbo» и в воздухе, и на земле, и на море бушевал ураган страстей, на борту самого возмутителя спокойствия царили тишь, да гладь, да благорастворение духов. Никто ни о чём не подозревал и не догадывался. Людям осталось жить около получаса, и чем же они занимаются? Они спорят… Нет, не о спасении души, не о рае с адом, но о заполнении каких-то бюрократических формуляров. Пилот предлагает капитану чего-то подписать, капитан парирует. Тот отвечает, мол, инструктор не велел. Капитан: «я тебе не инструктор!», пилот: «раз не инструктор, сам и подписывай». Этот содержательный разговор прерывает борт-инженер, которого базар заебал: видимо, он хочет спать. Появляется стюардесса и предлагает экипажу покушать. Пилоты не используют шанс в последний раз отведать хлеба насущного в этой жизни и отказываются. Тут командира потянуло на философию: «Если вы что-то говорите много раз, это становится ложью», потом добавляет: «Если вы говорите много раз какие-то хорошие вещи, они становятся плохими, не так ли?». Весьма логичные рассуждения, иллюстрирующие богатый внутренний мир капитана.
Разговор не клеится. «Что-то солнышко не встаёт», замечает второй пилот. Ребята, вам бы тут сообразить, что к чему: солнце — не будильник, опаздывать не может… Но заебавшийся борт-инженер недовольно бурчит: «Лететь ещё далеко, вот и не встает». «Но разве ещё не время?» — возражает второй пилот. Тут бы вмешаться капитану, оценить обстановку, понять, что если солнце не встает в нужное время, то находятся они не в нужном месте, а существенно западнее… Но нет, он занят важным делом — перебирает бумажки. Полминуты молчания и опять сказка про белого бычка: «Вот это кто подписывает? Я не хочу это подписывать» — «Сам подписывай». На этот раз базар прерывает экипаж аналогичного рейса, KE 015, которому так же скучно и не с кем попиздеть. В последующие двадцать минут происходят такие события:

А в 18:26 начинается Адъ и Израиль. Хлопок, «что за нахуй?», «прибери газ», вопли автоинформаторов о разгерметизации и опасном наборе высоты, «высота растёт», «не управляется!», «вручную, блядь!», «вручную не управляется!», «не могу снизить высоту», «двигатели в норме»… Но в самую последнюю минуту в кабине была вполне деловая обстановка: базара, криков и паники не наблюдалось. Только электронная баба мёртвым голосом повторяла на трех языках: английском, корейском и японском: «Внимание! Аварийная посадка. Потушите сигареты».
Судя по записям параметрического самописца двигатели были в норме, а значит, ракета с тепловым наведением их не поразила. Ракета с РЛС-наведением, скорее всего, взорвалась в конце фюзеляжа около хвостового оперения и повредила гидросистемы самолёта, по мнению экспертов — три из четырёх. Однако пилотам удалось восстановить управляемость самолёта, снизиться до 5000 метров и начать плавное снижение по спирали вокруг острова Монерон.
В 18:27:46 записи самописцев обрываются. Пиздец настал. Концерт окончен. Артисты упокоены.
Post Scriptum. В этот же день, 1 сентября 1983 года, ещё через несколько часов, Олег Геннадьевич Осипович пошёл в первый класс.