ПГМ/Типажи

Пожалуй, из всех носителей ПГМ только эта категория лиц действительно верит в Бога (просветлённым верить не надо: он всё видел и знает). Ежесекундно со сладостным трепетом фанатик ощущает присутствие сверхъестественного (но постоянно боится, что это закончится и присутствия Б-га обычно не ощущает). У него бывают видения и откровения, он становится свидетелем чудес. К ритуальной части религии поциент относится со всей серьёзностью, иногда, к облегчению окружающих, таки загоняя себя в гроб.
Вера фанатика истинно глубока, но с точки зрения православия является безблагодатной. В буквальном, канонiчном понимании термина — он не обретает благодати. Lux Aeterna и спасение ему не грозят, ибо он не умиротворён и не смиренен, а напротив, терзаем страстями и лютой, бешеной НЕНАВИСТЬЮ. Фанатик вечно думает о грехах, в первую очередь, о чужих. Немного реже он вспоминает и о собственных, но это лишь укрепляет его уверенность в греховности окружающих.
Когда-то самая распространенная версия христианства, ныне находящаяся в некотором загоне, их большая часть оставшихся процентов. Язычество в христианской шкуре.
Для этих людей вера — именно хождение в церковь. Канонiчное, церковное наименование крестоносцев — «фарисеи», то бишь ханжи и лицемеры (на древнееврейском, дословно — «чистые», как пуритане от английского pure). Пытаясь судить других, впадает в непростительный грех гордыни. И это тоже инфа 100%.
Фарисеи люди не слишком приятные, но достаточно безобидные. На словах осуждают всех и каждого. Некоторые атеисты по своей наивности считают что они пристают к ним и мешают им жить. Но это не так. В основном эти милые люди мешают жить своим братьям по вере и заполоняют страницы в онлайне и оффлайне важнейшими спорами о том, что делать, если в церковь забежала собака.

Основной ПГМ-юнит — бабки. Бабки интересны тем, что их вера является прямым продолжением той, что была у наших предков в Российской Империи. Православие в понимании бабок традиционно начинается с ритуала, и им же исчерпывается. Быть православным значит ходить в церковь, молиться, креститься, слушать радио «Радонеж». Просто слушать. Понимать и даже слышать не нужно. Прослушивание проповеди — один из ритуалов, в процессе выполнения которого следует, точа слезу, смотреть на бороду батюшки. Кроме того, бабка просто глухая, и ей похуй, она в этой жизни и так всё знает. Знает, как надо. И ко всем, кто поступает не в соответствии, бабка непримирима. Христос в душе бабке занимает то же место, что в ее комсомольской юности занимал Ленин.
С точки зрения православия кредо бабок вообще не является верой. Какбе религиозные ритуалы для этой категории лиц неотделимы от других, таких как приметы, гадания и метание щепотки соли через плечо, в случае если солонка опрокинулась. Её уверенность в необходимости установки свечки за упокой для бабки является суеверием. Внутреннего, духовного содержания сие действие лишено. Бабка ставит свечу, потому что так надо. Ибо ваистену.
Поп знает, что от этой сугубо формальной свечки ни бабкиной, ни покойной душе теплее не станет. Но деньги берёт. Профит, во-первых, и, во-вторых, пока жив человек, есть и у него надежда. Вдруг, когда-нибудь бабка уверует? Алсо, для бабок пожилой возраст и женский пол характерны, но не обязательны.
Сектанты могут быть прихожанами обычного православного храма, хотя и предпочитают более хардкорные версии христианства. В любом случае, они держатся особняком, презирая не только прочих верующих, но и попа, которому открыто пеняют за лишний вес.
Поциент свято верует в две вещи. Во-первых, в то, что он ВЕРУЕТ, и тем самым превосходит других. В том числе бабок, тоже стучащих лбом об пол, но неправильно, под неверным углом и с недостаточной свирепостью. Во-вторых же, сектант верит в то, что вера его будет вознаграждена. Скорее всего, после смерти. Поэтому он с радостным нетерпением ожидает грядущего конца света, когда все сгорят, су-у-ки, а он запоёт «Алилуйя» в Раю.
В целом, кредо сектанта практически неотличимо от креда бабок, и отличаются первые от вторых лишь повышенным градусом неадеквата (хотя, казалось бы, куда ещё выше-то). По содержанию оно является шмагией: поциенты полагают, что некоторые ритуальные действия позволят ему использовать сверхестественную силу в корыстных целях. К православию такая жизненная позиция имеет отношение чуть меньшее, чем никакого. Рьяный стук лбом об пол, соблюдение постов и даже регулярное прослушивание радио Радонеж сами по себе бонусов к спасению не дают, а всё перечисленное лишь естественная потребность верующего, и всем этим он занимается для собственного удовольствия в свободное от спасения души время. Христианские добродетели у сектантов обычно не встречаются — кредо поциента несовместимо со смирением и альтруизмом.
Страдают от промывки мозгов ещё на стадии младенчества от родителей такого же уровня умственного развития. Единственная достойная сочувствия категория. Ребенок — tabula rasa и полностью предоставлен больному воображению поциентов. Несмотря на то, что ни у одного ребенка не было зафиксированно врожденное ПГМ, ни один из них не родился с иммунитетом.
По мнению больных дети полностью принадлежит им и только им, и должны быть такими, какими поциенты пожелают. Любая свобода от родителей приравнивается к свободе быть порочным: курить, бухать, иметь мнение отличное от религиозного (то бишь родительского). Райские кущи начинаются уже с выбора имени: как будет жить ребенок с именем Ефросиния или Агафон родителей не интересует — им главное, чтобы самим нравилось. И если в школе преподают, что три не равно один или антибиблейскую теорию Дарвина, родители всегда помогут «уравновесить» её дома. В более позднем возрасте (8-16 лет) носят крестики. В общем-то, на религию часто ложат хуй, но обязательно носят крест на годной металлической цепи. Поведение зависит как от стадии ПГМ-нутости родителей, так и от собственных особенностей. После прохождения стадии малолетнего долбоёба обычно заболевают православием в стабильной форме и переходят в вышеназванные категории, либо, окончательно задолбавшись родительским образом жизни, переходят в активные атеисты.
Крестоносцы (не эти, хотя...) в большинстве в Бога не верят. Что не мешает им считать себя «православными людьми», такой парадокс, что неудивительно — в этой стране православных официально в 20 раз больше, чем верующих (тех, кто в полноте соблюдает религиозный ритуал). Иногда крестоносец думает, что верит, хотя Библию не читал и во что там надо верить не в курсе. Но это вторично — крестоносец думает не о религии, а о духовности. Духовность для него это свечки, золотые купола, наше всё и лютое моралофажество. Аморальным он считает всё несоответствующее <del>православной</del> традиции. Такой, какой он её видел в фильмах про дореволюционную Русь-матушку.
С тем, что традиции не соответствует, то есть, со всем, что выше понимания быдла, и составляет настоящую духовность, крестоносец борется, в чём видит свою историческую миссию. Он ненавидит рассадник разврата — СШП, Дарвина, ЕРЖ, коммунистов и либералов. И часто он монархист.
Сами попы. Категория спорная, ибо, будучи профессиональными переносчиками заболевания, сами в подавляющем большинстве не больны. Эталонный батюшка безмерно далёк от всякого фимоза, тем паче, религиозного. Иногда он думает, что может быть Бог где-нибудь всё-таки и есть, и куда чаще, что Бог правду видит, но нескоро скажет, но в любом случае просто выполняет свою работу.
РПЦ представляет собой организацию, даже, скорее, Систему, не переваривающую и отторгающую Ъ-верующих, фанатиков и крестоносцев.
Первых, потому что они служат Иисусу, а не своему епископу. На самом раннем этапе карьеры священник неиллюзорно убеждается, что это разные лица с зачастую несовместимыми интересами. И уходит. Или его «уходят».
Фанатиков тоже выдавливают, потому что они неуправляемые отморозки, пытающиеся превратить собственный приход в тоталитарную секту, забить болт на руководящие указания и даже способные убить кого-нибудь, изгоняя воображаемого беса.
Наконец, крестоносец, чуть чаще, чем всегда, является гнидой, стукачом и говном, как и все моралофаги, да еще и лезет в политику выше всяких мер. Служению перечисленные качества только способствуют, но, ступив на профессиональную стезю, очень быстро крестоносец крестоносцем быть перестаёт, прекращая маяться хуитой и начиная рубить бабло. Либо его выталкивают из профессии. Фарисеи, как известно, не только пиздежом прославились, но ещё и торговлей в храме.
В доиндустриальную эпоху именно церковная карьера была одним из немногих путей карьеры для нердов, не желавших идти в купцы или солдаты, поэтому не удивительно обилие священников среди учёных и прочих интересных личностей: тут тебе и Свифт, и Байес, и аббат Мендель, и прочие епископы Беркли (даже Ньютон и Кэрролл на священников учились, а потом спрыгнули). По авторитетным свидетельствам, уже тогда в семинариях царила весёлая раздолбайская атмосфера студенческой общаги.
Желающие приобщаться к быту нубов читают мрачно-беспросветные Очерки бурсы, а возжелавшие позитива гуглят каноничные «Воспоминания детства» Иона Крянгэ.
А про насыщенную жизнь уже канонiчного клира всячески рекомедуются неимоверно доставляющие «Соборяне» Лескова, размером аккурат в 666 Kb.