Пейсатель

Пейсатель — прозвище Сергея Лукьяненко (хохл. рас. "Сергiй «Cool-яненко» Лук’яненко", сумеречное имя "Руслан Толстый"). Прославлен напейсанием большого количества буков (преимущественно одинаковых) для школьников. По национальности наполовину татарин, на четверть украинец, на четверть русский; у жены украинские, татарские, еврейские и даже турецкие крови.
Пример фирменного стиля пейсателя:
«Принцесса стоит смерти»
Помимо квадратно-гнездового писания слов обеими руками, прославлен в основном сварливостью и исключительно мелкой (поэтому — особенно смешной) злопамятностью: регулярно сводит счеты в своих книжках со всеми людьми, с которыми имел какие-то трения, особенно публичные (в Фидо или этих ваших интернетах). Это, понятное дело, вызывает срачи и доставляет.
В последнее время обострилась тенденция называть «пейсателями» всех унылых и бездарных, по мнению обличителей, писателей. А старательные луркоёбы IRL так и вовсе взяли за правило хорошего тона IRL обзывать так практически "всех" писателей. Использование слова «пейсатель» в значении «писатель, который мне не нравится», — не что иное, как долбоебизм, и должно караться отзывом лицензии на вход в интернет сроком до двух недель. С другой стороны, это отнюдь не значит, что нужно в срочном порядке заменить сетевой неологизм стандартом во всех статьях на лурке.
В очередной визит мерзеньких кащенитов в эху имени себя, Лукьяненко спросил у Апача: «Арсений, зачем Вы травите Писателя?», пруф. Шаблон затрещал, но выдержал. С тех самых пор иначе чем «Пейсатель» кащениты Лукьяненко уже не называли.
Пейсатель Лукьяненко в силу некоторых личных качеств, которые в полной мере расцвели и раскрылись уже позже, во время жежешечки, подвергался регулярной травле со стороны кащенитов. Оттуда же и пошла фраза «зачем ви травите», которая в проекции на светоча русской фантастике превратилась в «зачем ви травите пейсателя». Что самое интересное, сам С. Л. Пейс. понял, что если что-то нельзя искоренить, это нужно возглавить, и где-то даже напейсал о визите санэпидемслужбы, которую он встретил фразой «зачем вы травите мышей писателя?». Это было печально, ибо что есть более печальное, чем окащенённый пейсатель?
Особенно весело (и бан-сетно) пришлось это прозвище в гостевухе и уютненькой жежешечке Пейсателя — уже позже, когда Пейсатель предательски переметнулся в интернеты.
Впрочем, 11 июля 2008 г. жежешечка была выпилена самим Пейсателем (пруф ), но уже через 2 дня снова открылась вновь , введя предварительную модерацию и общаясь только с согласными. Так на пожелание о «гордости» российской власти:
"Все таки, Сергей, вам лучше книжки писать, чем сбивать с толку малых сих."
Ответ был таким:
Убей себя об стену, мразь.]]"
Естественно, художнику нужна аудитория хомячков, потому недолго он продержался, и, сменив медицинский интерфейс, воскрес с апдейтом фундаментального огораживания. Борьба с индийскими детьми продолжается тут .
1"
"Я как-то слышал одного старичка, — сказал Мартин. — Он выступал по телевидению, в таком шоу… где собирают всяких чудаков на потеху публике… Так вот, этот старик утверждал, что все беды на Земле — от любви, — продолжил Мартин... Старик перечислял всякие беды, происходящие от любви. Говорил, что любовь заставляет людей совершать странные нелогичные поступки, жертвовать жизненным покоем, а то и самой жизнью. Он советовал никогда не любить, а если получится — то и не размножаться или размножаться искусственным путем. Говорил, что попробовал как-то заняться сексом… В общем, ему и секс не понравился… Смешной такой старичок."
пруфлинк-2"
"Как тогда, в Мытищах, где брали в своей квартире Алексея Сапожникова, мелкого, слабоумного, но именно поэтому долго остававшегося вне поля зрения Дозоров серийного вампира…"
"Орден Шмалько-великомученика? Бедолага Шмалько, в честь которого назвали орден, волонтер корпуса „Ладный гром“, еще при первой обороне Стополья укрылся в каком-то древнем могильнике, потерялся и блуждал по бесконечным карстовым лабиринтам два долгих года, питаясь речным илом и летучими мышами…"
Любая книга Лукьяненко похожа на остальные его книги. Общий шаблон сюжета — Главный Герой (ГГ) живет и понимает, что на самом деле в окружающем мире есть нечто, недоступное простым людям (Другие миры в Черновике/Чистовике, Сумрак в Дозорах и тд), и, внезапно, становится одним из людей, которые используют это «нечто». События развиваются, и ближе к концу ГГ развивает свои способности до высокого уровня и борется со «злом». Потом перед ним встает выбор — либо остаться таким же крутым, либо потерять супер способности во имя хорошей и спокойной человеческой жизни. И, разумеется, выбирает второе. Конец.
"Человек попадает в попадалово. Не утруждаясь себя анализом, как оно все в принципе устроено, и вообще не слишком напрягая мозг, он начинает в этом попадалове жить. Естественно, очень быстро (снова себе ничего не напрягая) становится Ну Очень Крутым Перцем, и все вокруг начинают его любить за то, что он такой, какой он есть. Может быть, потому, что в способности напрягаться они уступают даже главному герою (иначе фига с два он бы стал Крутым Перцем). Время от времени героя одолевают приступы необъяснимой гениальности, причины которой ведомы одному автору, потому что в сюжете объяснений нет. Бурные приключения чередуются с кухонной философией и перебором вариантов чего бы то ни было в качестве иллюстраций."
"Потом происходит какой-нибудь большой облом, и герой, стиснув зубы, ищет главного злодея. Когда, вспотев, находит, то вдруг теряет весь запал и мирно калякает с оным на вселенские темы. (Сотрудникам спецслужб не против даже подчиняться.) Раскрываются тайны и делаются предложения, на которые герой может немотивированно как согласиться, так и отказаться. Злодей, впрочем, тоже может чего-нибудь эдакое отчебучить. Развязка при этом будет перпендикулярно-непредсказуемой, по принципу «ибо потому что», с открытым и сравнительно happy-end`овым финалом. Все это дело сбрызгивается чуточкой секса, патриотизма и кулинарии примерно в равной пропорции."
"Реплики персонажей: «Уверен?» «Неверный ответ». «У тебя есть минута меня убедить». «Мы должны выжить». «Дать пинка в задницу». «Мы в дерьме». «Ничего личного». «Почему я должен тебе поверить?» «У нас проблемы». «Доверьтесь мне». «Мы в одной команде»
"
— Будь я Заров, — продолжал Мельников, — то вы бы были маленьким мальчиком или наивным юношей. И вас бы испытывала на стойкость инопланетная цивилизация — не такая злая, как у Глобачева, но тоже недобрая. Вы бы повзрослели и закалились в борьбе, надавали бы всем по полной программе, по случаю обрели всемогущество — но отказались бы от него по невнятным причинам.
Романы Пейсателя написаны в стиле «интеллектуальный онанизм», причём хоть и интеллектуальный, но вполне онанизм, примитивным и скучным языком, но с претензией на морализаторство (онанизм «духовный»). В ряде случаев серьезно хромает фактология, поскольку пейсатель любит рассуждать о том, в чем не разбирается. Например, в «Позоре» тепловое движение он называет броуновским.
У Пейсателя очень однообразные персонажи, тысячи их. Каждая бабка у него умудрена опытом и добрая, если только это не вредная полусумасшедшая соседка. Главные герои в произведениях серьезней рассказов делятся на 2 категории: юные нежные мальчики и обиженные справедливые мужчины среднего возраста.
В каждой книжке он повторяет одни и те же фразы. Люто утомляет это его "«Курю я редко, но сейчас хотелось»" или вставляемая во все, без исключения «ударные моменты» ремарка "«Вот только…»." Если встречаешь слово "подросток" или синоним, то с вероятностью 90% в этом же предложении обязательно будет присутствовать эпитет "прыщавый". Еще очень раздражает изысканных жирафов «галстук, завязанный виндзорским узлом» в каждой книге.
Ну и совсем жалко смотрится его месть всем и вся, не к месту вставленная в половину высеров.
Справедливости ради стоит отметить, что ранние произведения Пейсателя были относительно интересными (особенно на фоне переводов, достойных надмозга, и практически полного отсутствия сколько-нибудь нормальных российских авторов. Однако после «Дозоров» автор окончательно скатился в сраное говно и стал нечитабелен. Ну и закономерно приелся своими однообразными оборотами. Добавим, что среди весьма винрарных ранних вещей, преимущественно рассказов (к примеру, «Л — значит „люди“», «Последний шанс», «Почти весна») попадаются и творения, унылые чуть менее, чем полностью, в которых с небольшими изменениями легко прослеживается вышеизложенный шаблон («Рыцари Сорока Островов», «Пристань жёлтых кораблей»). Видимо, Пейсатель отрабатывал технологию клепания нетленок. И, наоборот, даже среди поздних рассказов встречаются качественные — к примеру, сборник «Гаджет» чуть менее, чем наполовину состоит из вполне себе ничего поделок (отметим, половина от художественных произведений, а не от всего сборника, саморекламную хрень типа «Хождения в кино» при чтении смело выпиливайте).
 
Отдельно стоит осветить и такую дисциплину, как периодические наезды в творчестве Сергея Васильевича на вселенную Владислава Петровича. Но в том же «спектре», в эпизоде со сном Мартина, Пейсатель устами своего ГГ едва ли не признаётся тому же Командору чуть ли не в любви.
Данные обстоятельства ставят в недоумение хомячьё по обе стороны баррикад. Кто-то даёт волю махровому СПГС, сыпля психологическими этюдами, кои сабж даже не преминул суммировать в «Осенних визитах», кто-то считает, что пейсатель и в правду врёт, а наиболее вменяемые спортсмены провозглашают обычный пиар-ход. Истина же, как и всегда, где-то рядом.
Реальность, как всегда, незамысловата. В молодости аффтар был лютым крапивинофагом, и многие из его ранних работ (реально ранних, "до" «Прекрасного Далёка») представляют собой вполне честные подражания Командору. Когда же впоследствии пришла пора вырабатывать собственный стиль, то возникла нужда в некотором отмежевании, каковое и не замедлило воспоследовать.
Что впрочем, не помешало и тому и другому в общем и целом таки наванговать крымосрач-2014. Сомневающиеся могут покурить такие вещи, как «Помоги мне в пути» Командора и «Звёздную Тень» СВП. Такие дела.
К вопросу о неимоверном опухании пускай не просто-человеческого — но авторского гондураса у сабжа несомненно следует отнести и вструмлённую им в упомянутые выше «визиты» своеобразную «пасхалку для умных». И не менее, чем на Λουκιανὸς ὁ Σαμοσατεύς, коему литературоведы приписывают славу создателя научной фантастики, как жанра — в основном, из-за сочинения «Правдивая история», имеющего в своей преамбуле, кроме всего прочего и такой вот пассаж:
Перевод К. В. Тревер
В то время, как перелистав «Осенние визиты» даже не слишком внимательный читатель может обнаружить буквально ту же телегу, но в других декорациях и интонациях — труба и дым, понятное дело, пожиже и пониже:
— Так ты не можешь ощутить других людей? Что они делают, о чем думают? Даже свою бывшую жену, которую до сих пор любишь?
— Нет.
Молча налив кофе, Визитер снова сел напротив. Глянул на Ярослава — не то с иронией, не то с жалостью.
— Эй, мужик… А как же ты книжки пишешь?
— Я вру.
И это — принимая во внимание то, что Ярослав Заров является фактически литературным альтер-эго Пейсателя. На тот же манер, как Паганель для Жюля Верна. Ну и ненавязчивый прогон за то, что «„Л. С. “ — это же „С. Л. “ наоборот», вдогонку. Да, СВП воистину SKROMEN…
Кроме того, в произведениях Пейсателя описываются, упоминаются или достаточно прозрачно намекаются следующие интересности, любовно-половых отношений:
Вообщем пейсатель любит проецировать. Школота довольна.
CAUTION! Каталитическое влияние творчества Пейсателя может сделать тебя шотакотом — проверено идиотами!
Апофеозом анального огораживания стала борьба Пейсателя с кащенитами путём написания про кащенитов книг. Ответить-то нельзя!
"Один диван оккупировала компания молодых людей, изъясняющихся на исковерканном русском языке с примесью не менее исковерканного иврита.
"Мартин знал такой тип неплохо — это было одно из последних безумных молодёжных увлечений. Сидящий в противоположном углу мужчина типично еврейской внешности так подчеркнуто не смотрел в сторону молодежи, что было ясно — ему от парней уже досталось. Разумеется, досталось словесно — на территории Станции никто и никому не мог причинить физического вреда. Судя по напряженным лицам остальных путешественников, парни достали уже всех.
"Мартин молча встал у пепельницы и закурил.
"Разумеется, молодежь обратила на него внимание. Тут же один встал, подошел, жестом попросил у Мартина сигарету и закурил.
"Мартин разговора не начинал.
"— Скажите, доро-гой, — громко начал парень, — ви знаете Голубые Дали?
"— Я бывал на этой планете, — сухо ответил Мартин.
"— И они таки действительно вам дали? — бездарно копируя «еврейский» акцент, спросил парень.
"— Молодой человек, прекратите паясничать! — не выдержал еврей.
"Парень радостно обернулся к нему:
"— Что ви говорите? Ви антисемит? Или ви голубой?
"Компания на диване радостно заржала. Эти ребята пытались достать окружающих в основном двумя темами — еврейским вопросом и гомосексуализмом".
Что характерно, далее по тексту протагонист победил-таки мерзеньких кащенитов оральным путем. Мечты, мечты: Мартина Лукьяненко наделяет именно той способностью «перекащенить кащенита», которой не обладает сам. Возможно, именно поэтому появившийся через неделю ответ кащенитов гласил, что как раз Мартин-то — из Наших, а вот эта молодежь — типичные бакланы…'
Нужно отметить, что никакой «победы» на самом деле и не было. Пейсатель даже на совершенно своём поле не смог описать эту победу на уровне выше личных мечтаний, типа: «а вот тут я разворачиваюсь и ТАК отвечаю…», что какбе символизирует.
Вот точная цитата сей славной победы над «кащенитами»:
"Мартин посмотрел на него еще раз. Попытался — как обычно это делал с фотографиями клиентов — представить себе душу человека, его внутренний мир, его мечты… смысл его жизни. Слабые места. Комплексы. Все те крошечные невидимые пружинки, что движут человеком.
"У Мартина получилось.
"Он заговорил. Так, как стал бы говорить перед ключником, убеждая того в ценности только что выдуманной истории. Только теперь ему надо было убедить парня.
"Мартин не сказал ни одного бранного слова. И даже не стал играть словами чего тот наверняка ждал.
"Но, видимо, Мартину удалось задуманное. Парень побагровел, прошипел что-то нечленораздельное и замахнулся…
В общем, «<del>она утонула</del> у Мартина получилось» ©.
Есть, впрочем, и другое мнение — глупо спорить с тем, кто спорит ради спора, но имея возможность — почему бы и не лягнуть в отместку? Ведь если вы хотите нормального общения в своём блоге, форуме или чате, кроме банхаммера, против кащенитов не помогает ничего (исключение: единодушное равнодушие, но всегда найдётся парочка дебилов, которые поведутся).
"Остановите у памятника Последнему Спамеру, — командует Чингиз программе водителю.
"Я это место знаю. Была в глубине такая профессия — спамер. В довиртуальную эру они рассылали рекламные письма с арендованных на раз адресов. В начальный период глубины занялись рекламой лично. Создавали простенькие программы в виде обаятельных молодых людей и симпатичных девиц, которые бродили по улицам и приставали к каждому встречному: «Простите, вы еще не слышали удивительную новость? Открылся замечательный бордель „Интеллектуальная страсть“…»
"Давили их долго. Отстреливала полиция, гонялись за ними провайдеры… Но уничтожили спамеров, только начав выдавать лицензии частным гражданам. Появилась еще одна профессия — охотник на спамеров. Как только люди сообразили, что заработать охотой на непрошеных рекламщиков проще, чем самой рекламой, число спамеров пошло на убыль. В ознаменование победы и воздвигли памятник, изображающий молодого человека с идиотской улыбкой, выпученными глазами и ворохом рекламных листовок в руках. Конечно, на самом то деле спамеры иногда появляются. Но уже эпизодически, потому что награду за их уничтожение благоразумно не отменяют."
Кстати, о том, что можно создавать спамеров самому, а потом выгодно отстреливать, Пейсатель не подумал. Может, правда, и подумал. Но это уже будет достаточно легко отследить.
— Эй, милашки! — издевательски обратилась генеральша к окруженным фантастам, — Конец вам! Мао приде, порядок наведе! Доктор, я знаю, что ты тут! Слышишь меня? Я все равно приеду на ваши конвенты! На танке приеду! Давай, помешай мне, шалунишка!
— Чем бы мне заняться, пока вы тут сидите? О, идея! Как насчет литературного перевода? Значит, слушайте: До ночі потепліло. Я давно вже зрозумів, що погода в Центрум примхлива і підпорядковується якимось своїм законам. Посеред зими і тріскучих морозів могло видатися два- три по-літньому теплих дня, а влітку — випасти сніг і завивати хуртовина. Але те, що до вечора я перестав труситися від холоду, до місцевих кліматичних примх відношення не мало. Просто закінчився пронизливий вітер і перестав моросіть невеликий тужливий дощик. Якби у мене був градусник, то, швидше за все, я б переконався, що температура змінилася тільки суб'єктивно. Але і це…
— Зап-р-р-р-ещ-щ-щаю!!!!!!!!!!!! — Доктор издал звериный рев, вскочил, не целясь выпустил разом весь магазин и бросился на врага в рукопашную, тяжело шлепая по трясине, — Зап-р-р-р-р-р-ещ-щ-щ-щаю!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!