Крапивинский мальчик

Крапивин (1938 — живите дольше, Владислав Петрович, дорогой!) — № 1 в области так называемого пионерско-готического романа для кагбэ школоты, хотя одной школотой ЦА ограничить не получится. В среде преданных поклонников больше известен как Командор. Вдумчивое курение глазами и мозгом его книг может вызывать непредсказуемый эффект — от неиллюзорного исхода на радугу до жесточайшего когнитивного диссонанса и последующей депрессии. Именно такова реакция современного читателя книг Крапивина, в коих автор наглядно демонстрируют образ того, как можно, например, дружить и вместе с тем понимать других сверстников — когда ты ещё живёшь в неповторимом, увы, мире детства, когда словарный запас ещё на уровне дриопитека, а общаться всё равно ну очень хочется! Причём именно общаться, а не пустолайствовать в магнитофонном режиме про суперменов и «денди». И вообще, Крапивин — это то, что каждый представитель /b/ратьев меньших must read, благодаря чему — возможно, только возможно — будет менее школотой.

Пишет романтические и фантастические (но в основном — психоделические) истории в основном о мальчиках от 8 до 14 лет, которых критики и почитатели зовут «крапивинскими мальчиками».
Мальчик сей — существо крайне возвышенное и одухотворённое. Ищет, путешествует, борется. Иногда пишет стихи, порою гитарист.
Практически всегда фапает на всё морское. Противостоит жестокому обществу в лице от горластых тёток до кровавой гэбни и политиков высшего эшелона, а порою и откровенной НЁХ. В идеальном случае погибает (но так везёт лишь некоторым персонажам его книг). Его коленки, как правило, поцарапаны.
Гибель персонажа как предпочтительно наилучшая судьба для крапивинского мальчика зачастую обставляется Владиславом Петровичем с таким вкусом, что злые языки обвиняют его в латентной сётанекрофилии (ну а кому, как не спецу по сёта, знать?):
Пейсатель, «Как умирают ёжики»
Впрочем, упоминание как минимум об одном случае трансмутации натурала в бойлавера (правда, не без критического влияния вышепомянутого Пейсателя) на просторах Итернета таки можно найти. Такие дела.
Строго же говоря, изысканными жирафами, вбрасывающими про ВПК вообще и КМ в частности тезисы наподобие «мастер советского софт-яоя» или «уральский хентай» элементарно игнорируется самоочевидное: в то время как даже яой ≠ сёнен-аю — книги Крапивина в качестве базисной парадигмы межличностных отношений героев выводят отнюдь не этот ваш "гомосексуализм", или даже хотя бы "гомоэротику". А как раз таки ту самую полумифическую детско-подростковую невинность, по сути™ же и вовсе снайперски близкую к "андроплатонизму". А при непосредственном соседстве в текстах с такими вещами, как убедительно (но, Хранители охраните, не порнушно!) прописанные сисьге, пытки, половое доминирование и еоты с влажными снами — не говоря уже об ахтунгах, фагготах и просто уёбках разной степени хтоничности — это и обеспечивает тот самый винрар. Так-то!

Теория Великого Кристалла — глобальная теория мироздания, остроумная игра ума писателя. Согласно этой концепции, Большая Вселенная обладает рядом свойств, характерных — в очень упрощённом подобии — для кристалла, каждая «грань» которого — по сути, отдельный метагалактический домен, со своими галактиками, звёздами, Землёй, ну и всем таким. «Рёбра» оного Кристалла, то есть места схождения этих граней, называются меридианами. В подобных местах, при благоприятных обстоятельствах, возможен локальный переход с грани на грань, при этом не всегда сразу очевидный для (невольного) путешественника. При этом сам Кристалл как бы замкнут в тороид, но не простой, а слегка перекрученный, так что грань «А» в какой-то момент плавно переходит в грань «Б», грань «Б» — в грань «С», и так далее. Мёбиус-вектор, хуле ж там.
Отдельные одарённые личности обладают возможностью мгновенно перемещаться из (теоретически) любого места в (теоретически же) любое место — это называется «прямой переход», то есть туннельное фазирование сквозь потенциальный барьер (в данном случае "межпространственный вакуум") Кристалла при помощи врожденных псионических способностей. Из этого незаметно следует, что Крапивин идеалист, то есть фундаментальный срач о первичности материи или сознания решает в пользу сознания (вам обещали СПГС? То ли ещё будет). ИЧСХ — Б-г у него везде написан с большой буквы, среди героев присутствуют адекватные, умные и даже мудрые священники, балующиеся на досуге матаном, и вообще прослеживается симпатия к вере — впрочем, без скатывания в дремучее ПГМ.
Каждая книга выделяется чем-то, что позволяет присовокупить к ней облако тэгов: улан на рельсах; мыслящая звезда, история которой затянута на пять книг (кто сказал LEXX? Лексс будет через восемь лет…); Вечный Маятник; осколок месяца и луна, размножающаяся икрометанием… Оное облако потом активно эксплуатируется писателем везде, поэтому отловить все перекрёстные элементы, в том или ином виде неравномерно распылённые по книгам основного и смежных циклов, — по сути, и вовсе отдельный мегазадротский квест. И да, сама по себе концепция "Великого Кристалла" — равно как и весь цикл в целом — та ещё полоса препятствий для непривычного к системному СПГСу мозга. Впрочем, высокая читабельность сохраняется даже без злоупотреблений в процессе чтения системным анализом — но тут уж воистину ССЗБ.
«Та сторона, где ветер». Дилогия из жизни обыкновенных сибирских школьников. Написана в 60-х и передаёт прелесть детства той эпохи, когда всё Зло Мира сосредотачивалось в одной вредной училке. Тем не менее, является не сладкими слюнями о советском лучезарном детстве, а вполне себе драматической повестью.
Герои:
Цитаты:
Я перебил и говорю: «Однако у него было одно хорошее качество. Он никогда не говорил подлостей про тех, кто умер…»
Шурик нервно засмеялся и быстро взглянул Ильке в лицо. Илька висел на форточке, приоткрыл рот от изумления и восторга.
Шурик вздохнул.
— Ну, вот… У нее даже бородавка побелела. Она губами пошлепала и говорит: «Я б-буду, Черемховский, н-настаивать, чтобы в-вы не присутствовали на моих уроках. П-па-а-трудитесь выйти».
— А ты? — выдохнул Илька.
Шурик пожал плечами.
— Потрудился…
Илька подумал и серьезно сказал:
— Шурик, ты молодец. А что теперь будет?
— Да ничего, наверное, не будет. До конца года три урока по истории осталось. Переживу.
«Мальчик со шпагой». Ещё один бриллиант из библиографии ВПК. Начало семидесятых, на смену воздушным змеям пришли рапиры. Также в повести появились Злые Бюрократы, Плохие Гопники и Хорошие Милиционеры. Ну и конечно — Плохие Учителя.
Герои:
Цитаты:
Олег отдышался и жалобно объяснил:
— Я больше не могу. Всю жизнь, с самого детства, она донимает меня этой фразой: «Вместо того чтобы…» Видите ли, вместо того, чтобы купить костюм, я покупаю телескоп… Вместо того, чтобы смотреть хоккей вместе с милым Васей, я включаю симфоническую программу… Вместо лекций я иду на свидание… Вместо того, чтобы жить «как все люди», я живу как… Тьфу!
Олег приподнялся на локтях и крикнул в закрытую дверь:
— Я живу не «вместо», а так, как хочу! Лучше вас! Ясно тебе?
— Чудовищный псих, — донеслось из-за двери. — Постыдился бы ребят. Как тебя только к детям подпускают?
Олег опять лег и утомленно улыбнулся.
— А в самом деле, как? — спросил он и опять закашлял.
Книга была написана в середине 70-х годов прошлого века. Через 20 лет ВПК внезапно написал продолжение «Бронзовый мальчик». Там действие развивается в начале 90-х, к героям добавились Плохие Милиционеры и Хорошие Гопники. Плохие Учителя, конечно же, остались. Ещё через 10 лет, снова внезапно, ВПК написал последнюю на сегодняшний день книгу цикла «Рыжее знамя упрямства». Там описаны ещё Плохие Бизнесмены. Вообще же последние присутствуют во всех нефантастических книгах позднего ВПК, например, в «Семь футов брамсельного ветра» . По ВПК бывают Хорошие Бизнесмены, которые безвозмездно, то есть даром отваливают бабло всем этим эспадам-каравеллам, и Плохие Бизнесмены, которые вместе с Плохими Ментами хотят у детей отобрать помещение клуба или что-то ещё в этом духе. Ясен пень, серьёзный бизнес в глазах Крапивинских Мальчиков является чем-то очень недостойным. Вот типичная цитата:
Рыжее знамя упрямства
«Болтик». Представлено всё: пение, девочки, самолёты, страх перед уколами, жёсткая месть быдлу… Надо читать!
«Острова и Капитаны». Роман-трилогия, одна из знаковых вещей Командора. Главный герой третьей части — мажористый гопник, и первую половину оной это адово доставляет. В книге присутствует как адекватная, так и упоротая шпана, второстепенный персонаж-ахтунг (80-е годы, sic!), приютские дети, садист-отчим, достоверные локации в виде грязных электричек, школьных туалетов и обжитого гопотой подвала. И много чего ещё. Автор вполне реалистично описывает жизнь ребёнка в 40-х, 60-х и 80-х годах. Во всей трилогии герои более-менее избавлены от излишней идеализации и иногда позволяют себе просто побыть школотой, например, спионерив чужую игрушку, в результате чего "(спойлер: "главный герой первой части гибнет в конце второй.")" .
«Гуси-гуси, га-га-га» — трэшевая антиутопическая повесть, в которой главному герою стукнуло уж за сорок годков. Оный герой, ничем примечательным в серой массе обывателей мегагорода не выделяющийся, неожиданно «выигрывает» редчайший шанс уйти в мир иной по вероятности 1:1000000 (улицу не так перешёл). Полный гражданского самосознания, он сам идет в тюрьму. А далее милости просим прочесть.
«Журавлёнок и молнии». Представляет собой проблемы современной Роисси как есть: Ъ-шные гопники, быдлопапы, быдлоучителя и алкохудожники, даже «Пусть говорят» из зомбоящика засветилось. Имеет место локальный срач о том, погиб ли ГГ в конце повести. А на самом деле "(спойлер: "гибель ГГ в ЖиМ далеко не факт. Данный момент оставлен ВПК на совести читателя и не финализирован.")" 
«Синий город на Садовой». Лирическая драма в сеттинге излёта той страны. ГГ — романтичный мажористый школотон — ВНЕЗАПНО встречает тян с полуантикварной любительской кинокамерой. ЕОТа не случается, прона тоже "(спойлер: "хотя под конец и присутствует эпизод, который при желании вполне можно принять за расплывчватый намёк на групповое гей-RAPE")" , зато случается любительская киностудия «TABURET». Раскрыты темы: ОС, неверных ментов, школьной иерархии, детдомовцев, хикки и многие другие.
«Трое с площади Карронад». Менее раскрученная вещица, чем МСШ, однако едва ли не более почитаемая среди труЪ-фанатов. Представляет собой неосознанный продакт-плейсмент яхт-клубов, с НЕЗАМЕТНЫМ флёром альтернативной истории, а также Великого русского города Севастополя, в который после прочтения книг ломанулись тонны хомячков искать своё щастье. При этом слово «Севастополь» в книге практически не упоминается: действие происходит в анонимном Городе с большой буквы «Г» — но, естественно, всем всё очевидно. В книге описывается Forever Alone среднего школьного возраста, который промотался полжизни за своей непутёвой мамашей по городам и весям, но в конце концов попал в Город своей мечты и нашёл там Единственного-Друга-Отныне-И-Навек. А ещё по книге был снят фильм, так и не вышедший на большие экраны по причине срача между правообладателями.
Тролики встречали Ёжики добродушно. Говорили спасибо. Усаживали с собой. Угощали сваренным на старой микроволновой печке густым, как смола, чаем. Рассказывали истории, от которых было тошно, будто босыми ногами вляпался в какую-то мерзость. Один раз дали даже глотнуть дыма из старинного черного мундштука с набалдашником — трубка мира, мол. Он закашлялся, поплыло в глазах.
— Хватит! — приказал Тын. — Мальчик нежный, мужские забавы не для него…
«Дети синего фламинго». Первоисточник нашумевшего говнофильма про остров Двид. Равновесие Порядка, исполинский бионический спрут (подкармливаемый малолетними паладинами), тиран-перевёртыш, в котором только ленивый либераст не усмотрит мимоходом навангованного Путмеда… В целом — добротная фантазия в стиле среднепозднего Миядзаки и классический случай, когда книга лучше.
А всего книг у Крапивина уже сотни две.
Другие злые языки также утверждают, что крапивинский мальчик и вовсе ходячее недоразумение. В лучшем случае он просто юродствует, благодаря содержанию от родителей и терпимости окружающих; в худшем хамит и страдает фигнёй вместо того, чтобы заниматься делом. Поэтому Владислав Петрович предусмотрительно не писал книг о юношах того возраста, когда уже pas comme il faut скакать по чужим огородам. Хотя порой говорит о дальнейшей судьбе своих подросших персонажей — они сплошь профессора археологии, педагоги-бессребренники, ну ты понел — главное, что не менты и не абрамовичи.

А между тем Владислав Петрович прокачивал школоту не только посредством собственных книжек, но и IRL. Прокачивает и до сих пор, хоть и отошёл от непосредственного руководства. Тащемта, отряд «Каравелла» построен по тем же принципам, что и отряд Серёжи Каховского из МСШ, разве что пионэрия как номенклатурное явление пошла в биореактор в связи с окончательной и бесповоротной кончиной совка. Каковой момент, впрочем, в свете того, что так называемые «вольные отряды» и без того всю дорогу относились к числу оной, что называется «вынужденно-добровольно», при данной комментированности не следует однозначно позиционировать в качестве потери.
Проинтервьюированные олдфаги утверждают, что «Каравелла» таки реально воспитала дохуища впоследствии реальных штурманов и механиков самого что ни на есть дальнего плаванья, за что ей почёт и уважение.
Среди негативных последствий можно отметить скорее немалое результирующее количество взращённых долбозвонов от литературы, нежели инфантилизм ВПК-фагготов, тем более что у большинства его героев даже не Цель, а ЦЕЛЬ. Вот только достигают они её предельно просто, так как «в жЫжни», чаще всего, увы, не получается. Собственно говоря, зачастую СПГС почитателей Владислава Петровича разве что СПГСу толчков и говнарей. А ежели толчок или говнарь вдогонку ещё и по Крапивину успел угореть, то на выходе весьма вероятен лютейше зубодробительный и одиозный пассажир, навсегда застрявший одной ногой в детстве.

Добрый Владислав Петрович способен вызвать срачи даже среди поклонников:

А на самом деле В. П. написал много интересных книг, где школьники строили не коммунизм, а корабли. И дружба их была самая настоящая, от чистого сердца. А кроме кораблей есть куча великолепных, выносящих напрочь неподготовленный мозг книг так называемого «Кристаллического цикла», которые весьма оригинально переплетают меж собой сопредельные пространства.
Победой ВПК является и то, что разные книги предназначены для разных возрастов (кто бы это на книгах писал): к примеру, «Болтик» или «Рыцарь Прозрачного Кота» — эталон книжек для самого младшего школьного возраста (никакого напряжения мозга — читай себе, погружайся с головой в виртуальный мир, мысленно отвешивая быдлу вслед за Максимом и Лёшей), а вот произведения упомянутого цикла «В глубине Великого Кристалла», психоделические «Крик петуха», «Застава на Якорном поле», «Дети синего фламинго», «Выстрел с монитора» и антиутопическая «Гуси-гуси» уже для той части школоты, у которой вырос мозг и задумался о смысле жизни, вселенной и всего остального.
Кроме всего прочего, в 1997 году ВПК запилил весьма годный Гæдлайн по «наколеночному» парусному фрегатостроению.
Непобедой ВПК является то, что в последнее время он, увы, подвергся неумолимому всеподчиняющему скатыванию в говно — последние книги (начиная примерно с 2009-го) не то чтобы не радуют совсем, но зачастую представляют из себя неприкрытую эксплуатацию из старых сюжетов вроде Эспады и злободневных тем, на манер ЮЮ, что никоим образом не делает их лучше, а совсем даже наоборот.
Элементарное сопоставление дат, впрочем, поставляет пищу для спекуляций на тему того, что пусть и годы своё берут и силы уже не те — но в довесок к тому Командору ещё и конкретно так насрали в душу жирухи-фикрайтерши. Ибо в мае 2008 года пресловутый фанон, до того не отличавшийся особой забористостью, разродился более-менее добротным нежданчиком — увы, в жанре ченслэш. Несмотря на вроде бы подчеркнутое дистанцирование от Крапивина, вещица оказалась буквально нафарширована отсылками, к прозе Командора и текстуально представляя собой качественную стилизацию под его авторский стиль — но лишь на беглый взгляд.
Знание первоисточников чувствуется, параллели и отсылки к ним четко прослеживаются, но… на этом все сходство и заканчивается. Дальше — сплошные отличия, как по форме, так и содержанию. 
А выход ему сделали — будь здоров!
Такой гештальт собрали — и исполнение заветного и тайного, и переосмысление на полную катушку и ещё что-то — хоть по полочкам раскладывай… Подарок. Хм.
Как бы там ни было — то ли есть кому скучать за лаврами Алана Мура и Гарта Эниса, то-ли дело просто в очередной нездоровой моде… То-ли просто в элементарном упадке нравов, наложившемся на издержки информационной эры — но идея с деконструкцией фэндома своих энтузиастов и продолжается по сию пору.
Быдло реагирует на ВПК примерно как «э, чо за муть нах ёпт, я ваще <del>читаю только этикетки на бухле</del> не воткнул, нечоткая книжка нах». К сожалению, теперь круг читателей ВПК составляет менее 5% ото всей школоты, плюс фракция пресловутых олдфагов, выросших на болтиках и мальчиках со шпагой.
Кстати, на филфаках и прочих «говорильных» специальностях в обязательном курсе детской литературы Крапивин не изучается. И в курсе современной литературы тоже. Короче, вообще не изучается, будто Пелевин какой. И тем не менее: Президентская Премия за произведения для детей и юношества — это как минимум не вогоном пасло хряпать, пусть даже на фоне ЗОЙЧа с Вежливыми и не столь монументально смотрится. Так-то!