Жан-Жак Руссо

Жан-Жак Руссо́ (aka Женевский гражданин; фр. "Jean-Jacques Rousseau " ; 1712—1778) — философ, пейсатель, музыкальная личность, ботаник и прочая, и прочая. В целом же — тролль, лжец и великий просветитель, один из идеологов Великого французского бурления говн.
Будущий тролль и просветитель родился в суровой протестантской Женеве. Мамаша Руссо, <del>комсомолка, спортсменка</del>, красавица и кокетка, была дочкой пастора и прославилась романтическими похождениями, её братца судили за прелюбодеяние, а сестёр — за картёжничество. При рождении второго сына, слабого и болезненного Жан-Жака, она и перешла из протестантизма в истинную веру.
Папаша Руссо Исаак также был личностью интересной и неординарной. Среди его ближайшей родни значилось несколько поехавших, сам он то бродяжничал, то отбывал в местах не столь отдалённых. Будучи человеком беспокойным, беспорядочным, беспечным и вспыльчивым, никогда не мог усидеть за работой больше половины дня. Обожал читать романы. После обеда он занимался воспитанием юного Жан-Жака, которое и заключалось в чтении оных, иногда всю ночь напролёт. Наконец, выебав сынуле мозг всеми романами, которые только можно было найти в Женеве, батя перешёл к Плутарху.
Позже Исаак принял участие в каком-то вооружённом налёте и съебал из Женевы в соседний кантон, повторно женившись. Сына он оставил шурину, который толкнул было Жан-Жака в пансион для мальчиков, но спустя два года после скандала с директором забрал его и пристроил учеником к гравёру.
Был у Руссо ещё старший братец Франсуа, вьюнош нрава буйного — однажды он сбежал из дома да так и пропал без вести.
Вот такая вот образцово-показательная семья была у будущего просветителя. Но ведь это не главное, не так ли?
Усидчивостью и трудолюбием Жан-Жак Исаакович не отличался. В 14 лет он завёл романтические отношения с двумя тян, часто уходил из города, обнаруживая по возвращении, что ворота уже заперты. Продолжал зачитываться романами. Хозяин регулярно вламывал малолетнему долбоёбу живительных за лень, дерзость, враньё и воровство, и однажды Жан-Жак свалил из Женевы.
В пути Руссо встретил католического священника, от которого узнал, что за перемену религии можно получить бабло. Ну, Исаакович так и поступил. Священник отправил его к госпоже де Варан, красивой и темпераментной разведёнке и MILFе. Некогда она также кинула протестантов и перешла к католикам, а потому помогала всем новообращённым.
Госпожа де Варан отправила вьюноша в Турин, где он заработал свои первые деньги — двадцать франков за смену религии. Разумеется, надолго их не хватило.
Одна лавочница, пленившись смазливой мордахой Жан-Жака, взяла его к себе в лавку, но её вернувшийся муж в скором времени указал юноше путь в известном направлении. Тот устроился лакеем в дом одной графини. Влюбившись в молодую горничную Марианну, Исаакович спионерил ради неё дорогую розовую ленту. Пропажу сразу же нашли у Руссо. Тот заявил, что ленту ему подарила Марианна, в итоге обоих изгнали ссаными тряпками.
Через некоторое время Жан-Жак снова предстал пред очами госпожи де Варан. «Если Бог мне вторично посылает этого милого мальчика, то я больше не покину его», — сказала она и оставила милого мальчика у себя. Новоявленная «мамаша» решила сделать из своего подопечного священника и уговорила его пойти в семинарию. Весьма скоро преподаватели убедили её, что у Руссо нет способностей к обучению. Последний же уболтал «мамочку», чтобы та дала ему возможность заниматься музыкой. Некоторое время он брал уроки музыки, затем выступил с концертом в Лозанне. Естественно, перфоманс юного говнаря с треском провалился.
Госпожа де Варан вскоре уехала в Париж. Исаакович два года бомжевал по Швейцарии, затем снова вернулся к «мамочке». Вакантное место молодого любовника оказалось занято, но Руссо это не смутило, в итоге организовали шведскую семью на троих. Так они жили ещё два года. В итоге Жан-Жак разосрался с конкурентом и свалил в Лион, устроившись домашним учителем в одну семью. За воровство вина и домогательства к хозяйке его вскоре… Ну ты понел.
Чтобы разжиться бабосами, Руссо придумал хитрый план: разработать систему записи нот цифрами, отправиться в Париж и представить её Французской академии, произвести переворот в музыке, прославиться … PROFIT! Но план потерпел былинный отказ — цифровую систему не приняли. Жан-Жаку пришлось пойти в секретари к французскому посланнику в Венеции графу Монтегю. Оказавшись в Венеции, Руссо вообразил себя дипломатом, стал вмешиваться в политику и, по его же словам, спас Неаполитанское королевство. Тем не менее, ссаные тряпки вскоре снова нашли своего героя: Монтегю выгнал его, не заплатив ни гроша.
По возвращении в Париж Руссо подал в суд на Монтегю и ВНЕЗАПНО выиграл, отсудив свои полимеры. Снова быстренько их просрав, он женился на тупой пизде Терезе Левассер, служанке отеля, в котором жил. Он настрогал ей аж пятерых спиногрызов и всех понапихал в сиротские приюты, оправдываясь тем, что у него нет денег на их содержание. На все упрёки в безнравственном отношении к детям Руссо с похерфэйсом отвечал, что поступает нравственно, так как, если бы дети остались с ним, они бы выросли такими же распиздяями как батя. А в приютах государство обеспечит их правильным воспитанием и отправит в деревни, где они станут добропорядочными крестьянами.
Спустя какое-то время Исаакович стал секретарём откупщика Франкеля и через него познакомился с мадам д'Эпине, покровительствовавшей молодым непризнанным талантам, и её корешем Дени Дидро. Новоявленные друзья умилялись, слушая рассказы о скитаниях бедного швейцарца, всеобщие восторги не прекращались даже после фейла попытки развести на секс тёщу хозяина дома.
Однажды Дидро в очередной раз упекли в тюрягу, и Жан-Жак отправился навестить кента. По пути он прочитал в газете объявление о том, что Дижонская академия объявляет конкурс сочинений на тему «Содействовало ли возрождение наук и художеств очищению нравов». ВНЕЗАПНО на Руссо снизошло просветление, пришедший в голову ответ вызвал такой приход, что Исаакович полчаса лежал под придорожным деревом, а когда очнулся, то весь жилет его был мокрым от <del>блевотины</del> слёз. Мысль, осенившая Жан-Жака, заключалась в том, что просвещение вредно, а культура есть ложь, пиздёж и провокация. «О Всемогущий Господь, избавь нас от просвещения отцов наших и приведи нас назад к простоте, невинности и бедности!» — воскликнул Руссо.
Он настрочил трактат, состоявший из пафосных восклицаний и риторических вопросов, и отправил его в Дижон. Трактат показался таким оригинальным и убедительным, что ему присудили первую премию и опубликовали. Интеллектуальная элита Парижа восторгалась смелостью и оригинальным мышлением аффтара, друзья также приветствовали его, считая трактат лулзом.
Так Исаакович заработал славу. Он писал статьи по музыке и политической теории для «Энциклопедии» Дидро и д’Аламбера. Небольшая опера его сочинения, раньше всеми отвергаемая как непрофессиональная, была поставлена на придворной сцене. Сам Жан-Жак объявил, что будет жить в соответствии со своими принципами, избегая удобств современной цивилизации. Он ушёл от Франкеля, сшил себе одежду из грубого сукна и отказался от вежливой речи, извергая лучи поноса на любезности своих небыдловатых приятелей. В кои-то веки он решил начать работать, занимаясь перепиской нот.
Это откровенное позёрство привлекало всеобщее внимание. Гламурные кисы приносили Руссо ноты, только чтобы взглянуть на него, засыпая его приглашениями на обеды и ужины. Жинка позёра и её мамаша мигом организовали гешефт и втихаря принимали подарки и деньги на его содержание.
Дижонская академия опять объявила конкурс сочинений на тему «О происхождении неравенства между людьми и о том, соответствует ли оно естественным законам». Новый трактат Руссо пробил потолок его славы. В нём он доказывал, что все беды человечества заключаются в неравенстве, возникшем благодаря появлению разделения труда, государства и законов.
 
Госпожа д'Эпине построила домик в лесу своего имения и переселила туда Руссо. Тот же решил поменять «мамочку» (о которой он писал «плоская, как тыльная сторона ладони») и втрескался в графиню д'Удето, тян своего хорошего знакомого графа Сен-Ламбера, переехав в её имение. Жена Руссо послала СМС Сен-Ламберу, в итоге разразилось невиданное бурление говн. Руссо обвинил в происках против себя д'Эпине с Дидро и разосрался с ними. Тут ещё вышла статья д'Аламбера «Женева» для «Энциклопедии», где автор советовал женевцам завести театр. Жан-Жак непонятно почему обиделся (видимо оттого, что не он автор статьи о родном городе), отправил д'Аламберу гневное письмо «О зрелищах», после чего прекратил сотрудничество с «Энциклопедией» и даже выступил против идей распространения просвещения, которые провозглашали Дидро и Вольтер.
Язвительный Вольтер, завидовавший популярности Руссо, писал о нем: «Он нашёл несколько старых досок Диогеновой бочки и в них устроился, чтобы лаять на своих бывших единомышленников». НЕНАВИСТЬ Вольтера к своему экс-сподвижнику была столь велика, что он даже не обратил внимания на то, что бочка, в которой жил Диоген, была не из досок, а из глины. Админ «Энциклопедии» Дидро долгое время пытался уладить отношения со своим чудаковатым друганом, но Вольтер остался непримирим. «Никогда не было потрачено столько искусства, чтобы сделать нас дураками. Читая его сочинения, хочется ходить на четвереньках. Но я утратил эту привычку шестьдесят лет назад», — возмущался «фернейский патриарх».
Оставив госпожу д'Эпине, Руссо поселился в хижине в парке у герцога Люксембургского. Здесь он написал парочку романов и свой самый знаменитый высер — трактат «Об общественном договоре». Роман в письмах «Юлия, или Новая Элоиза» наполнен философскими разглагольствованиями о высоконравственной любви. В наше время читать эту поебень просто невозможно как из-за стиля изложения, так и из-за содержания. Но сразу же после появления «Новая Элоиза» имела ошеломляющий успех — ТП, ВП и ГК <del>обмазывались</del> зачитывались романом до слёз и обмороков. Такой же фурор сопутствовал и роману о воспитании «Эмиль», который потроллил Вольтер.
Эвгемер. …Читали ли вы роман афинянина Ксенофонта о воспитании Кира?
Калликрат. Да, и признаюсь вам, у меня составилось лучшее мнение о Ксенофонте, чем о самом Кире.
Эвгемер. Ну так вот, недавно незначительный человечек — варвар вообразил, будто он создал метод воспитания государей, значительно лучший, чем воспитание покорителя Вавилона.
Сначала автор — полугерманец, полугалл 
Парижский парламент, вынеся резолюцию «КГ/АМ», постановил: романы сжечь, автора на нары. Руссо предупредили, но он не торопился, явно дожидаясь приезда пативэна. Хотел загреметь в Бастилию, чтобы утереть нос сидевшему там ранее петушку Вольтеру! Когда Руссо всё же пинками выгнали из парка, он встретил по пути судебных приставов. Те же сделали вид, что не узнали его, и только раскланялись с ним.
Исаакович решил вернуться в родную Швейцарию. Но и тут незадача — правительство Женевы также решило сжечь КЕМ все его философские высеры. Руссо обосновался в местечке Мотье, на территории прусского короля. Он подружился с местными колхозниками, пел романсы их тян, шлялся по горам в шароварах и меховой шапке. Затем он разосрался с местным пастором, и быдло забросало его дом камнями.
По предложению английского философа Юма Руссо съебал в Англию. Там он окончательно поехал, обвинив Юма в том, что тот хочет сделать его посмешищем английских газет, и сбежал от него.
После Англии Руссо скитался от одного вельможи к другому и всех подозревал в желании поднасрать ему. Главою ZOGовора против себя он считал герцога Шуазеля, по его мнению, приказавшего завоевать остров Корсику только для того, чтобы корсиканцы не пригласили к себе Руссо в качестве законодателя. Встревоженный тем, что в печати появился памфлет, описывавший его прошлое, Руссо объявил, что сам готов каяться, рассказав о себе всю подноготную. Так появился его очередной высер «Исповедь», где он попытался описать свои самые постыдные поступки, но потом не удержался и стал поливать говном своих недругов, настоящих и вымышленных.
С каждым годом его здоровье ухудшалось. Последние несколько месяцев он провёл в парке поместья Эрменонвиль на острове посреди озера, где и принял истинную веру на руках жены. ЧСХ, спустя 33 дня после смерти Вольтера! Остров стал местом паломничества. Толпы поклонников стекались к могиле своего кумира, который, по их мнению, всю жизнь боролся за свободу народов и пал жертвою жестокой тирании.
В годы Французской революции тело Руссо перевезли в Париж и похоронили в Пантеоне. Двадцать лет спустя два фанатика похитили его останки и бросили в яму с известью. RIP…
Годы спустя макаронный психиатр Ломброзо в своём монументальном высере «Гениальность и помешательство», исследовав биографию и труды Руссо, официально назовёт его ёбнутым — впрочем, всем будет уже похуй как на дохлого феласава, так и на фрика-дохтура.

Больше всего Руссо значим своим «Общественным договором», написанным, как и остальные его высеры, без всяких доказательств, вопреки логике и здравому смыслу. Но с большой силой чувств, что во многом и обеспечило ему успех у многочисленных последователей, не изучавших или не сумевших понять историю права.
«Общественный договор» Руссо начинается мемом: «Человек рождается свободным, а между тем всюду он в оковах». Руссо ставит задачу вернуть к свободе погрязшее в неправде общество. Он утверждает, что люди, объединившиеся в государство, какбе заключили общественный договор и должны жить согласно нему. Только норот имеет право принимать решения в государстве, ибо только он — носитель закона. Принятие любого решения происходит путем подсчёта голосов. При голосовании все члены общества равны, независимо от богатства, званий, профессий и ума. Воля большинства становится общей волей. Все, кто не согласны с ней, подчиняются силой или идут нахуй. А те, кто, признав общую волю, ведут себя по-другому, подвергаются смертной казни как преступники.
Принципы общественного договора были воплощены в жизнь во время Французской революции. Большинство её знаменитых деятелей в молодости зачитывались Руссо, считая его своим духовным наставником. Голосуя в Конвенте, они считали, что выражают волю народа и действуют так, как учил Руссо.
Тащемта, идеи Руссо в какой-то мере лежат в основе всех революций; кроме того, он создал то настроение, что подготовляет революцию. Он воспевал народ, обсирая тех, кто стоит у власти, всех знатных и богатых, которые, по его мнению, отступили от общественного договора, потому что правят, не спрашивая у народа ни разрешения, ни одобрения. А раз так, народ имеет право их свергнуть и выпилить к хуям.
Американская Декларация независимости и французская Декларация прав человека и гражданина опираются на «Общественный договор» Руссо. Наполеон говорил, что не будь Руссо, не было бы и Великой французской революции. Один из биографов Руссо называл его основателем современной демократии и писал, что он «как будто из могилы продиктовал человечеству декларацию прав и свобод человека».
Жизнь и деятельность Руссо представляли собой взаимоисключающие параграфы чуть менее чем полностью. Судите сами.
Вот такой он был человек, Жан-Жак Исаакович Руссо.
— Знаешь, первым неладное почуял Руссо, — сообщила Саканака, повернувшись к Харухи.
— Руссо? — Харухи, разумеется, наморщила лоб.
— Угу. Наш домашний пёсик, Руссо.
Ну и имечко у собаки.