Самурай

Самурай (moon. , от «сабуру» — "служить"; альтернативное название — буси (moon. ) ) — средневековый японский нестелс-пихот благородного происхождения.
 
Если ты, мерзкий гайдзин , читал в уютненьком про Японию, то, наверное, заметил, что общество там делится на сословия на основании рода занятий. У каждого сословия — свои права, бонусы, обязанности и торадиции. Включая то, как выглядеть, что жрать, какую делать причёску и с кем ибаццо. Плодородной земли и эрго еды в Японии было мало — хватало не на всех. А тех, кому хватало, нужно было охранять от грабителей корованов, жёстко нагибать, чтобы они делали нямку не только для себя, и следить, чтобы они не съебались на Окинаву… Зародилось отдельное сословие воинов «буси», которое потихонечку вкурило, что умение сражаться даёт ему уникальный суперскилл для решения проблемы «Как нам обустроить Японию?!», и захватило власть. Так зародилось аристократическое сословие самураев.
За много веков существования образ жизни самураев сильно менялся, но ты, скорее всего, знаешь о нем только по фильмам об эпохе Сёгуната. Являться самураем было почётно, но не так-то легко. Им под страхом смерти запрещалось вести самостоятельную деятельность, полагалось быстро, решительно выполнять любые приказы господина, вплоть до отданной под настроение команды совершить самоубийство, и подставлять (в прямом смысле) жопу вышестоящему командиру во время военных походов. Зато разрешалось торжественно фапать на свою аристократическую уникальность, получая зарплату запрещённым крестьянам рисом, и проводить время в битвах, тренировках и размышлениях о смерти. Эти и прочие извраты были изложены в своде правил «Бусидо» — 武士道 . Принеся клятву верности господину, самураи пахали на него до конца жизни по схеме 24/7. Во времена сёгуната Токугава служба не была чисто военной и могла включать работу управляющего поместьем, завскладом, писцом и прочее манагерство. Более того, большинство самураев в этот период занимало чисто административные должности, ибо междоусобные срачи прекратились: хозяин-то у всех один. В связи с этим многие из них утрачивали навыки фехтования, но сохраняли гонор.
[[ править] ]Oбраз жизни и славные деяния 
Помимо самураев «при господине», насчитывалось дохуя бесхозных сабжей-нищебродов. Такой самурай, выпизженный господином на мороз или потерявший его на войне, назывался «Ронин» . Население очень любило и ценило ронинов. Можешь представить грязного неадекватного бомжа из соседнего переулка, вооружённого мечом, да ещё и владеющего рукопашным боем на уровне мастера спорта? Познакомься, это — ронин. Сейчас он подойдёт и попросит отдать свою одежду, катану и рикшу…
Однако, стоит заметить, что более всего не любили их те, кого ронин мог порубать действительно за дело, а именно всякие шулера, чья профессия и породила название якудза — ヤクザ . Пример такого поведения можно лицезреть в игорном доме в фильме про Затойчи, где он, обнаружив шулерство, без колебаний пустил меч в ход, причём не стал уныло выяснять степень вины игроков и прочих обитателей кабака, а просто брутально порубил всех в капусту, как и полагается всякому уважающему себя самураю.
Ронины были в Японии во все эпохи, но прямо-таки заполонили её после установления сёгуната Токугава. Так вышло в силу того, что после битвы при Сэкигахара Иэясу Токугава лишил владений всех даймё, не поддержавших его в означенной битве. На мороз было выброшено минимум 40% самураев; новоявленные ронины охотно шли на государственную службу (и даже в тайную полицию), ибо они умели только воевать, а обрабатывать землю или торговать было западло.
Не меньший взрыв числа ронинов случился во время реставрации Мэйдзи: официально вся Японская земля становилась единоличной собственностью императора, и уже он делил её на префектуры. А все даймё отрекались от своих владений и добровольно отдавали родовые имения под власть Сына Неба. Цимес вышел такого рода: императору самураи теперь были не нужны вообще, он набирал профессиональную армию. А куда девать бывших самураев, которые отжигали на войне Босин? Правильно, спровадить на пенсию.

Как правило, в 僧兵 уходили самураи, которые после смерти господина не сделал себе предписанную в таких случаях особую версию сэппуку, именуемую "цуйфуку" (известную и как "оибара"), но и не пожелал стать ронином, а принял постриг в монахи. Самурайский аналог горных аскетов-отшельников "ямабуси" (山伏 ), но более организованны и с уклоном в буддизм.
Исторически сложилось так, что буддизм был завезён в Японию из Китая и с расово японской религией синто не имел ничего общего. Соответственно, буддистские монастыри вели фактически независимую от Императора жизнь (см. цитату в эпиграфе), и их обитатели выпадали из всех мирских табелей и рангов. Поэтому для самурая принятие пострига являлось гарантированным снятием всей и всяческой ответственности за прошлые поступки — он умирал как самурай и рождался как монах.
Подобно доблестным крестоносцам, любили побаловаться военными походами во имя Религии™, да и вообще были товарищами отнюдь не белыми и пушистыми. На сохэев постоянно залупались то местные даймё, а то и сам Император — ещё бы, столько людей безбедно живут, получая профит с примонастырских земель, и не платят налогов! Именно поэтому сохэи с радостью принимали в свои ряды бывших самураев — а откуда ещё они могли узнать тонкости и новинки боевого искусства? Сохэи сыграли заметную роль в войнах Тайра и Минамото, годов Онин и в последующий период Сэнгоку. С установлением сёгуната Токугава Иэясу бравых сохэев подвыпилил, ибо нехуй. Их самый известный монастырь Энряку-дзи находится неподалёку от Киото, на горе Хиэй. Алсо в их честь названа судоку-сохэй. Об одном таком индивиде повествует короткометражная история «Рокуро-куби», включенная в сборник средневековых японских сказаний «Хёрай».

В то время в Японии о феминизме не ведали, а потому искренне считали самок низшими существами. И если у ребёнка, рождённого в семье самурая, после рождения не обнаруживалось пинуса, то многого от него и не ждали. Хотя они всё же должны были суметь в случае чего защитить себя и родную хату, но это вменялось в обязанность даже детям и старикам: милитаризм во все поля. Но некоторые девушки, обучившись искусству убивать, входили во вкус и, преодолев несовершенства свойственные их полу, шли на войну убивать вражин. Конечно, настоящими самураями они не становились (самурай — только мужик, а бабе не положено), а становились они "онна-бугэйся" (女武芸者 ). Катану бабе, естественно, тоже не доверяли, а потому воевали они в основном "нагинатами" и "танто". Да и в бою их не особо уважали: у убиенных вражин обычно отрезали уши и нос с усами, дабы похвастаться на пьянке после боя, а вот если под носом вдруг не обнаруживалось усов, то голову выкидывали на помойку как негодную.
Однако "онна-букэ" , чей доход позволял стать пафосной конной лучницей, могла и обрести громкую славу героя. Причина была в том, что женщина, как правило, не только слабее мужчины, но и заметно легче. А значит, её легче тащить боевому коню, так что хуй от неё сбежишь и хуй её догонишь, что заметно сказывалось на фрагах и позволяло невозбранно набирать экспу. Что касается тяжести доспеха, то у конника она заметно нивелируется. Другой плюс: в случае ранения женщина способна дольше оставаться в сознании, прежде чем потеряет его от кровопотери, чем мужчина, а следовательно, возрастают её шансы успешно съебаться на коне в случае ранения. "(спойлер: "Ежемесячные кровопотери приспосабливают к этому её организм.")" 
Изредка также случались и романтические истории, когда попавшую в плен (обычно при взятии замка) незамужнюю онна-бугэйсю ВНЕЗАПНО не казнили, а брали замуж. Правда, порой это пощадившему выходило боком — если тян горела желанием отомстить за отца и братьев, то тогда вместо романтической истории получалась драма.

 
Самый традиционный классический доспех был ламелляром, то есть состоял из связанных шёлковым шнуром пластин. Что доставляет, во время гражданской войны Гэмпэй высоко ценились доспехи «Made in China» — во всяком случае, родовитые самураи в "«Повести о Доме Тайра»" часто хвастаются китайскими доспехами. Характерный облик японского доспеха связан с тем, что шнуровка пластин делалась настолько обильной, что за ней почти не было видно самих пластин. И те же китайские доспехи после такого тюнинга обретали совершенно некитайский внешний вид. Алсо, для борьбы с коррозией в условиях влажного японского климата, металлические пластины доспехов обклеивали кожей и покрывали лаком, в результате чего доспехи даже с редкой шнуровкой имели совсем не металлический вид (не считая специально выкрашенных в цвет «ржавчины»). Чисто кожаным был ВНЕЗАПНО не нищебродский, а VIP-доспех, представлявший собой баснословно дорогой выебон из кожи с колен сотен буйволов (считалось, что кожа с колен прочнее обычного бутерброда из кожи и металла).
Другая характерная черта японского доспеха — большие наплечники "о-содэ", особо ОГРОМНЫЕ у всяких VIP и часто отсутствующие у всякой мелочи. Наплечники также доставляют тем, что при активных движениях рук они сползают назад за спину, открывая руки — то есть в рукопашной от них толку чуть более, чем нихуя. Столь «странная» особенность наплечников связана с тем, что изначально они предназначались для конных лучников и потому специально крепились так, чтобы при активных движениях рук самоустраниться и не мешать стрелять из лука. Если же носитель опускал руки, берясь за поводья, они возвращались в исходное положение. Тем не менее, носить такие наплечники считалось дюже почётно, добавляя их обладателю +50 к пафосу. Наличие этих наплечников сказалось также и на японской манере натягивать лук, поднимая его над головой.

Если в Европе Эпохи Возрождения некоторые VIP-ы любили щеголять в парадных доспехах в древнеримском или древнегреческом стиле (особенно такое любили «Римские Императоры» из Священной Римской Империи, на деле являвшиеся германскими королями), то в японии VIP-ы для парадных целей облачались в самый настоящий старинный доспех, бережно передававшийся из поколения в поколение.
Так как значение лука для сабжа трудно переоценить, «путь самурая» именовался "«путь лука и стрелы»". Поскольку обычный длинный лук при стрельбе с коня цепляется за его шею, у японского большого лука "о-юми" нижняя часть специально укорочена, чтобы не мешаться. В отличие от европейских рыцарских армий, считавших армию копьями (1 копьё = 1 рыцарь + сержанты + кнехты + оруженосцы + пажи), самураи армию считали луками. Причём за оный могли посчитать как одного пешего самурая с луком, так и конного самурая со своим личным отрядом.
Популярность у самураев всякого рубящего оружия вроде катан и нагинат связана с тем, что японский доспех прежде всего защищает от стрел, позволяя идти в атаку без щита, а вот от прочего оружия защита не столь обязательна. И доспех в первую очередь должен был уберечь от случайной стрелы, а в рукопашной настоящий воин должен был быть настолько крут, чтобы полагаться на мастерство фехтования, а не на свой доспех. Более того, в эпоху Хэйан (включая и войну Гэмпэй), даже у VIP-ов не имелось ни наручей, ни кольчужных рукавов, ни штанин! Что уж тут говорить о «простых смертных»! Хотя в последующие эпохи появились и наручи, и поножи, и даже кольчужные поддоспешники, в наиболее полном варианте представлявшие собой полный кольчужный доспех с вплетёнными пластинами, надеваемый под обычный. Большая часть воинов не паковалась в доспех по полной. Многие самураи были пешими, а не конными, и не горели желанием таскать максимальный вес. Не говоря уже о том, что во время гражданской войны Сэнгоку на поле боя было до хуя набранных в армию крестьян — "асигару " , чей доспех, как правило, ограничивался казённым нагрудником без наспинника и казённой же бронешляпой (при полной голопузости юниты подохли бы от стрел, так и не принеся профита; богатые князья могли к нагруднику выдать наспинник, латную юбку и узкие наплечники).
"Тэппо" (они же танэгасимы) — ранние образцы этого огнестрела являются аркебузами, а поздние иногда называют «мушкетами». Но на деле поздние Тэппо не являлись ни теми, ни другими в европейском понимании, а были облегчённым огнестрелом, смахивающим на янычарские "мултуки", отличавшиеся от европейских мушкетов большей скорострельностью. Европейцы усовершенствовали аркебузу в сторону большей убойности, получив тяжеленный мушкет, валивший с одного попадания хоть кирасира, хоть рыцаря в полной броне, но против обычных солдат бывший явным перебором. Впрочем, до конца XVI века (когда мушкеты и аркебузы заменило ружье с кремневым замкОм) в мушкетеры мог пойти далеко не каждый, потому как выстрел 50-граммовой пулей (стандартный охотничий заряд в 12-м калибре - 32 грамма дроби, спортивный - 24 грамма) с зарядом дымного пороха посадит на жопу даже современную планктонину, и роты мушкетеров соседствовали с ротами аркебузиров. Японцы же и турки (да и русские, собственно) предпочли увеличить скорость перезарядки, пусть и в ущерб бронебойности, так что VIP в пуленепробиваемой броне действительно мог себя чувствовать относительно безопасно, но зато асигару с тэппо (и янычары с мултуками, а также и стрельцы с пищалями), теоретически, существенно превосходили в скорострельности европейских мушкетёров. Практически - при повсеместном использовании пошереножной техники стрельбы интервалы между залпами двух шеренг зависели исключительно от задроченности личного состава, чемпионство держали ветераны испанских полков до битвы при Рокруа (где они немножко кончились).
Дай-сё — комплект из пары сабель, всеми по привычке называемых мечами, из длинного и короткого, право на ношение которых имели только самураи и кугэ. Более того, даже просто длинный меч имели право носить лишь самураи, кугэ и некоторые асигару, которым посчитали нужным выдать сей меч. Обычно при входе в помещение длинный меч оставляли у входа, а короткий брали с собой.
Изначально буси (когда самураями называли вооружённых слуг) был обязательно конным и носил пафосно украшенный длинный меч "тати", подвешенный, как сабля, и в качестве оной использовавшийся, и короткий вспомогательный клинок без гарды, засунутый за пояс, называвшийся "коси-гатана" (коси-катана). Но с появлением пеших буси (когда слова буси и самурай стали синонимами), подобная пара мечей превратилась в признак VIP-а. Позднее тати вообще превратился в парадный меч, а комбинацию из него и коси-гатаны на поле боя в основном носили командующие. Место же тати у конных воинов занял "хан-дати" («полу-тати»), смахивающий по пафосности на тати, но носившийся на поясе, как обычная катана.
Простые пешие воины же носили ути-гатану (ути-катану). С появлением пеших буси, появилась традиция носить пару ути-гатан, со временем и проэволюционировавших в пару из катаны и вакидзаси, которая и считается классикой дай-сё. Но тем не менее, пара мечей не обязательно состояла из оных.
"Тиисаи-гатана" («маленькая катана») — пафосно украшенный короткий меч для тех, кому носить длинный меч было не положено (обычно носился богатыми буратино, не принадлежавшими ни к самураям, ни к кугэ). Самураи такой бирюльки не носили, поскольку без коня все эти понты смотрелись, как рыцарское седло на корове. Потому обычная катана выглядит строго и не пестрит украшениями.
В эпоху Сэнгоку же из-за творившегося всеобщего пиздеца резко упало качество мечей, что привело к возникновению японской традиции ценить старинные мечи гораздо выше новых.
Традиция не сдаваться обязана своим происхождением тому, что самураю, вместо земельного надела, как рыцарю, выдавали жалование рисом. Если рыцарь попадал в плен, то его ещё можно было выкупить за его же счёт, ну а наш герой заплатить за себя не мог в принципе.
Впечатляющее развитие боевых искусств опять же связано с тем, что в то время как рыцарь, оставшись без оружия, не лез на рожон и был не прочь сдаться в плен, самурай вынужден был драться тем, что под рукой, а то и вовсе бросаться с голыми руками на противника с мечом или копьём. Так был хоть какой-то шанс выжить, если противник окажется недостаточно расторопен — иначе же самурая ждала гарантированная смерть. Преобладание борьбы, а не ударов в бою без оружия вытекает из того, что противник был на поле боя в доспехе, да и вне театра битвы некоторые скрытно надевали под обычную одежду нагрудник.
Огромную роль в политической жизни Японии играли монастыри, ибо немало самураев вместо <del>сэппуку</del> цуйфуку после смерти своего господина предпочитали уйти в монастырь, получавший в результате опытного, чоткого юнита.
В эпоху Эдо среди мающихся от безделья нищебродов были те, кто использовали своё право зарубить простолюда, чаще всего безоружного, по малейшему поводу и без, получая тем самым сомнительную славу и прозвище «хитокири» . Алсо этим словом во время революции Мэйдзи называли себя некоторые сторонники Императора, как и защитники Сёгуна.

Одна из привилегий, доступных самураям и кугэ — право носить особые штаны "хакама", что из-за широких штанин смахивают на юбку. Причём нищеброды часто ходили либо в обычных, либо вовсе без штанов. А у женщин самурайского сословия такие штаны, по примеру аристократок-кугэ, часто носили всякие VIP. Обычная же тян самурайского сословия ходила без штанов (и без трусов), но по торжественным случаям натягивала эти самые шаровары, показывающие принадлежность к благородному сословию. Алсо дочери и жёны князей даймё, подобно кугэ, часто носили очень длинные распущенные волосы. В то время как остальные тян обычно собирали волосы в причёску.

Бусидо (moon. 武士道 , рус. "Путь воина " ) — кодекс чести, предписывающий поведение идеального самурая. Поясняет по хардкору, как вести себя в разных ситуациях — в значительной мере всё сводится к указаниям, кому и когда можно и нужно переебать по щщам, при каких обстоятельствах надо потрошить уже свои кишки, ну и как вообще прожить жизнь, чтоб тебя считали труЪ. Тащемта, кодекс был неписаным, но время от времени разные задроты-графоманы пытались перенести его на бумагу. 
Пафосные любители подрочить на всё узкоплёночное считают, что наиболее толково описан он был в книжке «Хага́курэ»™ (葉隱 ) за авторством , и в общем-то это действительно так... но с одним небольшим уточнением. Ямамото жил на рубеже XVIII века, в самый расцвет эпохи Токугава, и был управляющим поместья даймё Сага, так что если он когда-либо и держал меч в руках, то во всяком случае войны не видел никогда в жизни — к моменту написания им книги, состоящей в основном из цитат старых лордов Сага, Набэсима Мацусигэ и Наосигэ, которые ещё помнили весёлые деньки, в Японии уже сто лет царил мир. Поэтому описывал старина Цунэтомо не реальное положение вещей, а скорее некий сферический кодекс самурая в вакууме, как он себе его представлял. 
Более того, после смерти Ямамото его книгу банально... забыли — ну кому нужна писанина старого монаха, сокрушающегося об упадке морали, их таких тонны в любом монатыре. Цимес в том, что в период Мэйдзи, когда японцы ожесточённо искали национальную идею, эту книжку ВНЕЗАПНО нашли и начали форсить напропалую. Сами же япошки про бусидо до Мэйдзи и не слыхивали — вернее, понимали под ним нечто совершенно иное, нежели фантазии Ямамото. Если посмотреть на историю побед, в том числе и победу Токугавы, то станет понятно, что самураи были преданными лишь на бумаге: наверное, ни один период войн в истории человечества не изобилует таким количеством предательств, отце-, сыно- и братоубийств. Подробнее можно почитать здесь.
 
Считалось, что соблюдение бусидо и служение господину есть миссия труЪ-самурая на планете. Невыполнение правил и приказов господина расценивалось как потеря смысла жизни, из которой следовало уйти. Каждый самурай был специально обучен не только мочить других, но и самостоятельно принимать синтоизм. Называлось это «сэппуку» (切腹 ), хотя среди гайдзинов более известно по «кунному» прочтению — «харакири» (腹切り ). Хотя это таки две большие rазницы: «харакири» означает тупо вспороть брюхо, тогда как «сэппуку» — это именно сделанный по всем правилам ритуальный акт суицида. А поскольку термин «хара» обозначал также область внизу живота, это породило анекдот о том, что «харакири — это очень плохо сделанное сэппуку».
Итак, сэппуку — способ почётного самовыпиливания путём протыкания нутра колюще-режущим предметом, применявшийся исключительно привелигированным сословием в качестве крайнего способа избежания позора (например, за то, что случайно задел другого самурая плечом), почётной казни, знака протеста (оппозиционеры, учитесь!), или же просто чтобы последовать за проигравшим господином и не стать ссаным ронином. Всякой черни такое не дозволялось.
Сам ритуал имеет глубокий мистический и философский смысл и должен продемонстрировать силу духа вспарывающего себе брюхо самурая. Жизнь самураями не особо ценилась, кредо их было «лучше умереть за императора, чем жить для себя!», так что ничего особо страшного в ритуале они не видели (ну или старались так себе внушить).
Перед сей процiдуркой будущему герою надлежало помыться и надеть чистую белую одежду. В полевых условиях, когда сэппуку проводилось спешно, чтобы не попасть в плен, обязательным считалось хотя бы намылить шею, чтобы не помирать в грязи, как свинья. Затем самурай в специально отведённом месте становился на колени и специальным клинком "кусунгобу" специальным образом вспарывал себе пузо. Окружающие, хрустя попкорном, ждали, когда же вывалятся кишки или же герой начнёт падать. И в этот момент "кайсяку", обычно — близкий друг или тот, кому смертничек доверял, должен был одним ударом снести буйну голову, да так, чтобы она не каталась по полу мячиком, а осталась болтаться на лоскутке кожи. С херовыми нихонскими мечами это было трудновато сделать за один раз, а потому в случае чего все стрелки переводили на меч. Поскольку сделать всё правильно было трудно, а в случае чего можно было опозориться на всю деревню, исполнять сию церемониальную обязанность никто не жаждал.
Весьма почётным считалось вспороть живот не стальным клинком, а собственноручно сделанным из бамбука. Но наиболее пафосным в теории (и практически нереальным на практике) считалось в процессе вспарывания живота успеть записать своей кровью, да ещё каллиграфическим почерком, посмертные стихи.
Стоит отметить, что самкам позволялось, вместо вспарывания живота по правилам, выполнить более лёгкое в реализации дзигай (自害) — перерезав себе шею. Женщинам перед действом полагалось, тоже помывшись и надев чистую одежду, перевязать себе колени, чтобы не оказаться после смерти раскоряченной с неприлично раздвинутыми ногами.
Однажды слуга Такэда Сингэна затеял ссору с посторонним человеком, свалил его на землю и бил его ногами, пока не подоспели друзья и не разняли их. Старейшины посоветовались и решили:
— Человек, который бил другого ногами, должен быть наказан.
Услышав это, Сингэн молвил:
— Поединок не может оставаться незаконченным: От того, кто забывает Путь Самурая и не пускает в ход свой меч, отворачиваются все божества и будды. В назидание другим, оба человека долны быть казнены.
Люди, разнимавшие дерущихся, были сосланы.

Все грани следа, оставленного самураями в японской и — косвенно — мировой культуре, заинтересовавшиеся могут заценить в фильмах, книгах, настолках и прочей ерунде здесь.