Мао Цзэдун

Мао Цзэдун (менее известен как дедушка Мао, Великий Кормчий) — известнейший персонаж коммунистической тусовки прошлого века, создатель Китая 2.0, знаменитый тролль, искусный лжец, неоднократно муж. Для китайцев личность Мао значит то же, что для советского человека значили Ленин, Сталин и революционный поэт Маяковский взятые вместе.
Автор бестселлера «Красная книжечка», единственной книги, тираж которой превышает все тиражи Библии. Бывший анархист, сторонник идей Кропоткина и Бакунина, вступивший в КПК вслед за своим научруком Чэнем Дусю, будущим троцкистом и отщепенцем. Мао — тот, кто совместил конфуцианство и анархизм под внешней формой марксизма, этакий китайский Махно, крестьянский, народный, но не разругавшийся с марксистами и победивший, в том числе их самих. Для многих будет открытием, но Мао таки не марксист, а самый успешный пример крестьянского социализма (как наши эсеры и сталинцы). А наиболее последовательное воплощение его идей это та самая Кампучия.

Мао — автор 100% эффективной партизанской тактики в трёх частях («деревня выступает против города», «деревня окружает город», «деревня захватывает город»). Все последующие партизанские революции вроде Кубинской действовали по выверенной им схеме. Наксалиты в Индии, филиппинские и непальские маоисты, латиноамериканские герильеро продолжают именно его начинание.
Мао вторым после большевиков удачно применил местную (конфуцианскую) терминологию в пропаганде революционных идей. В строгом смысле слова, в его понимании революционного процесса нет ничего марксистского, кроме терминов. Он переодел конфуцианство в марксистские определения, всегда далекие от каноничных, и применил его к китайским реалиям. С трудами классиков марксизма и европейской мысли (конкретно с Гегелем) познакомился после победы в гражданской войне.
После развенчания культа открыто выступил против СССР под предлогом защиты сталинских идей, достигнув стратегической цели — освобождения из-под политической опеки СССР. По всему миру были запилены коммунистические партии, параллельные просоветским коммунистическим партиям, что засвидетельствовало смерть Китая-колонии и рождение независимого Китая-державы.
Каких-то лет 80 назад партия китайских националистов — Гоминьдан — под руководством Чан Кайши была ого-го и размещалась не на маленьком Тайване, а на большом куске материка, и могла бы установить господство над всем Китаем, да не сложилось. Огребали тогда от гоминьдановцев лечебных ажно японские империалисты, китайские же милитаристы под руководством полуфеодальных князьков-генералов и партизанившие в горах Юго-Запада коммунисты. Последние их, конечно, тоже горячо любили, но от более близких отношений уклонялись. Руководил последними с определённого этапа сам Мао, бывший до того не в первом эшелоне, но умело стравивший и раскритиковавший товарищей по партии. Кстати, именно после того как он встал у руля, за ним закрепилось прозвище «Великий кормчий». Вот так-то.
Ну, а потом совок настойчиво рекомендовал комми во главе с Мао всячески любиться с Гоминьданом и сообща бить ниппонских оккупантов. Возможно, возобладала сила убеждения совка, которому не улыбалось иметь в глубочайшем тылу потенциального сношателя, или Чан Кайши осознал, что расовое единство превыше идеологических разногласий. Хотя, по другим сведениям, Чан Кайши был озабочен в основном выпиливанием коммунистов, а с сознательностью у него было как-то не очень — см., например, Сианьский инцидент. Но былое давало себя знать, и соглашение регулярно нарушалось. Не суть. В конце концов, Японию сообща выпилили 美国 и 苏联, гоминьдановцы эталонно слили гражданку и перебрались за пролив. Мао хотел выгнать их и оттуда, но тех крышевал Вашингтон, а c собственным обкомом Мао посрался. Увы. Тайваньцы оставшиеся полвека с гаком уныло грозились, как они вернутся и всё отберут назад. Даже Монголию. Даже часть этой страны. Увы, увы…
 
Гениальное изобретение китайской пропаганды и лично правой руки Мао в частности. Вместо того, чтобы по примеру вождя rеволюции выпускать в огромных фолиантах собрания сочинений, читаемых чуть реже, чем «Капитал», он, Линь, изящно и элегантно скомпоновал избранные цитаты вождя в небольшую книжицу и начал усиленно её форсить, заставляя <del>молится по новому молитвеннику</del> читать и изучать китайцев, причём где и когда угодно — на работе, учёбе, дома. Людям — ежедневное просветление мозгов, компартии — выгода от ебли этих самых мозгов. Все довольны. Позднее, когда на улицы китайских городов вышли толпы воинствующих пионеров, оные мо́лодцы жестоко раздавали пиздюлей случайным гражданам, о ужас! плохо знакомым с мыслями мудрого вождя. Иногда прямо этим же цитатником, для чего существовало специальное издание с толстой пластиковой обложкой с заточенными краями.
В итоге, колоссальные возможности китайской типографической промышленности, помноженные на не менее громадное население страны, позволили тиражу «книжечки» превысить рубеж в 1 млрд штук, соперничая по этому показателю с Библией. Ох, чёр… Тонкий тролль, зная этот факт и отношение православных (в плохом смысле) людей к коммунизму, может извлечь высококалорийную пищу из жертвы.
А вот Католическая церковь этим активно пользовалась, поставляя в Китай нелегальную Библию в красных обложках.
В связи с особенностями китайского языка некоторые цитаты особо доставляют русскоязычному читателю. Наиболее известная: «Ибу ибуди дадао муди» («Шаг за шагом достигнем цели»).
Ныне красные книжечки можно купить в сувенирных лавках, где они лежат между магнитиками на холодильник с флагом Китая и ликом Мао. В лавках, ориентированных на широкоглазых бледнолицых варваров, можно найти экземпляры на всех великих и могучих языках от английского до русского.
На XX съезде КПСС, последовавшем после смерти Грузина, был развенчан культ личности и были преданы беспощадному осуждению и порицанию преступления сталинского режима. Особо усердствовал в разоблачении Хрущёв, непосредственно приложивший лапу к экстерминатусу «врагов народа», ну да ладно. Сказать, что Мао это пришлось не по нраву, значит ничего не сказать, благо в деле и построения культа личности, и выпиливания (контр)революционных элементов он преуспел немало. По задумке Сталина союз индустриально развитой Рашки и косплеящей её миллиардной Кеташки должен был стать непобедимым, теперь же Мао решил выйти из под опеки совка. А заодно и построить собственный соцлагерь — с блекджеком, шлюхами и веществами.
Сенсеи от КПСС от такого разворота событий малость фалломорфировали, особенно в свете того, что вся постколониальная промышленность Китая запилена Совком, да и Маньчжурию бравые китайцы не присвоили бы без выпила оттуда Японии оным же. Охуевание прогрессировало по мере наращивания Мао риторики о советских ревизионистских сволочах, продавшихся мировому империализму, и о том, как революционные народы мира, ведомые вождём, их жестоко покарают. Из великих подвиг обличения советских преступлений против идеалов коммунизма повторил лишь Че Гевара.
Со временем, от кунг-фу по переписке китайские товарищи перешли к его демонстрации вживую: попытались оттяпать у СССР остров Даманский на Уссури. Набигая небольшими группами от одного до двух миллионов и отступая на свою территорию, китайцы, вооруженные чуть ли не палками и камнями, но численно превосходившие советских пограничников, сумели выпилить одну пограничную заставу, но тут подоспела остальная часть непобедимой и легендарной, и китайским коллегам пришлось побегать. Впрочем, обе стороны себя побеждёнными не считали, и продолжали грозить кулаком через речку. Буржуи злорадствовали, ожидая скорое пришествие писца мирового коммунистического движения; Мао же только начал разворачиваться…
Сразу после революции Мао и товарищи по партии решили послушать мнение народа об устройстве страны в целом. Гражданам было велено не стесняться и активно указывать на всевозможные недостатки и проявлять гласность под лозунгом «Пусть расцветают сто цветов». Китайцы такому повороту очень обрадовались, и скоро волна критики достигла таких масштабов, что верхушка Партии почувствовала себя некомфортно. Поэтому разговорчики в строю быстро закрыли, а за самыми активными критиками (коих по китайским меркам было немного — всего 520 000 человек) приехали пативэны. Троллинг удался на славу.
Реальной причиной была необходимость избавиться от небюрократических революционеров — Мао копировал Сталина. Идейно-болтологическим подспорьем тому были следующие рассуждения в духе китайской философии: «все есть непрерывная и бесконечная смена двух начал, ей нельзя противостоять, от неё нельзя отказаться, однако, можно её упредить и возглавить».
Мао ввел «теорию» «равновесия и отсутствия равновесия» по которой социальная история есть смена «равновесия» и «кризиса» под давлением внутренних противоречий (по замкнутому циклу, бесконечно — к слову, тут ясно видно, что это никак не гегельянская спираль общественного развития). Чем дольше застоится равновесие, тем сильнее будет кризис, а единственный способ удержаться на вершине во время кризиса — самостоятельно манипулировать им, выразить его, спровоцировать. А чтобы кризис не вырос до неуправляемого, противоречие нужно простимулировать самостоятельно, и делать это регулярно.
Апогея всё это достигло в эпоху «Великой пролетарской культурной революции», которая в лучших традициях взаимоисключающих параграфов не была и ни революцией в культуре, ни хоть каким-то местом относящейся к пролетариату, ни чем-то достойным. Прямым ее аналогом не на словах, а на практике является наш родной контрреволюционный (против героев революции и прочих неугомонных мировых революционеров) террор 1937 года .
Так зачем же высшему руководителю страны, сосредоточившему неограниченную власть натравливать безбашенную гопоту на СВОИХ ЧИНОВНИКОВ? Идущий от самих маоистов стереотип гласит, что для того, чтобы не зажирались чрезмерно и боялись зажираться впредь. А реально только лишь для того, чтобы разучившаяся думать гопота уничтожила всех, кто недостаточно хорошо изучил красную книжечку. Таким образом что в аппарате, что в университете, что в других местах остались только пропесоченные маоисты, которых не трогали. В итоге такой мудрой политики и не менее мудрой «теории» пиздец приобрел настолько откровенно хтонический масштаб, что в столкновения в Шанхае армия участвовала с двух сторон.
Что делать с этой толпой, когда она с ними разделается? Утюжить эту толпу армией, естественно, и вернуть в стойло. Как можно управлять страной, разрушая государственный аппарат? Разрушил госаппарат — создай госаппарат.
Все скрытые враги проявили себя, все скрытые враги уничтожены — PROFIT!!! Ура, выжившие товарищи!
После того как Мао таки подал на развод с Хрущом и К, перед ним встала непростая дилемма в духе «Как быть, товарищи?» Совковая помощь в постройке промышленности накрылась медным тазом, и тут родился гениальный концепт — «Большой скачок», то есть, масштабный проект индустриализации как в Советском Союзе, но с китайской спецификой™. Пролетариев в туземном Китае было не очень много, и Мао решил подрядить на выплавку чугуна колхозников. (Это даже мощнее, чем если бы Сталин завернул проект по массовой клейке танчиков слесарными подрядами на местах.) Причём подрядить основательно — с лозунгами, мойкой головного мозга, осуществлением программы «Каждой китайской семье — по доменной печи!» и т. п. Азиат Мао не способен был понять, что плавильщики из крестьян — хуёвые, и чугун у них будет выходить говённого качества. Отрыв миллионов людей от привычного занятия — добывания хлеба насущного — усугублялся такими предпиздецовыми факторами как засухи, наводнения и коллективизация. В доменные печки пихали всё! Всё, где была хоть крупица чугуна! Вилки, ложки, сковородки, <del>огромных человекоподобных роботов</del>, кружки. Народ выдавал стране шлам, гордо именуемый «чугуном», и попутно массово дох от голода. ≈20 Мкитайцев таки были переработаны на CH. Однако других способов получить хоть какой-то металл в стране не было (большая часть крестьян в Китае вообще никогда не видела металла иначе как в монетах: ни гвоздей, ни металлических инструментов в китайском народном хозяйстве не было — 120 грамм металла на душу населения в год, уровень раннего средневековья). Собственно, без самодельных домен Мао в китайских деревнях еще долго бы обрабатывали поля деревянными мотыгами и имели один топор на деревню, как в 50-х.
 

Еще одним мемом данной кампании стала борьба с сельскохозяйственными вредителями. В поисках невиновных для наказания, взор Председателя не ограничивался только двуногими прямоходящими — была объявлена охота на «четырех вредителей» — комаров, крыс, мух и воробьев, — якобы уничтожающих колоссальные объёмы урожая, из-за чего всё так и хреново. Больше всего досталось последним. Дело было запущено с обычным размахом, рисовались агитплакаты, демонстрировались фото с горами дохлых птиц (за видовой принадлежностью каждой, понятно, никто не следил, поэтому кое-где геноцид затронул всю птичью мелочь вообще), подсчитывалась статистика. В городах и сёлах на улицы специально выводились миллионы китайцев с трещотками, барабанами, бубнами и начинали дружно шуметь. Бедные птички от страха взмывали в воздух, но злобные китайцы прекращали шуметь лишь тогда, когда все пичужки падали на землю от усталости, где их безжалостно добивали. За полгода было уничтожено почти 2 миллиарда пернатых.
Результатом стал закономерный фейл, так как расплодившиеся гусеницы и саранча сожрали намного больше. В итоге воробьи были заменены на постельных клопов, и сейчас за их уничтожение в одной провинции вообще предусмотрен штраф. А воробушков Китаю даже пришлось импортировать из соседних стран.
Тем не менее, линия партии активно претворялась в жизнь, народ радостно выполнял поручения вождя, однако нашлись подлые пидарасы и реакционеры, облившие фекалиями мудрый план, но Мао этого им не простил и отомстил. Всё как в Советской России.
Любой революционно-коммунистический режим рано или поздно вырождается в застойное бюрократическое болото, в котором от былой борьбы остаются разве что символика да красные даты календаря. Увы, но это так. Но, что хуже, вместе с застойностью приходит и стабильность, благодаря которой простой трудовой скот малость вразумляется и начинает много и не по делу мычать, например, о дефиците колбасы. Мао эту фишку просёк и, немного покумекав, выдал на-гора́ новую идеологию, этот досадный недостаток исправляющую, — маоизм. Главная его идея в том, чтобы подконтрольное <del>стадо</del>, то есть, простой народ постоянно был бы занят революционной борьбой, попутно расправляясь с политической оппозицией правящего клана (в том числе и потенциальной — интеллигенцией), и меньше обращал внимания на его фейлы, списываемые, разумеется, на «врагов революции» и «ревизионистов». Говоря попроще, это наш родной сталинский способ пидорения бюрократов и несогласных с бюрократами, возведенный в традицию.
Породил несколько архифимознейших, но сработавших, заставивших прочистить стереотипы не только на Западе, но и в СССР вещей.
 
А на англицкий, в отличие от русского, эти детки, порубившие многих на котлетки, не транслитерируются, а кошерно переводятся как Redguards. Казалось бы, при чём здесь Morrowind?
Легендарная страна яков, Далай-лам, Шамбалы и пирамидальных гор. Даже этот благословенный край познал весь ужос кровавой коммунистической диктатуры. Мао невозбранно присоединил этот глухой край, провозгласивший свою нэзалежність после распада империи Цин, и приобщил его к достижениям великой китайской цивилизации. Выпилив, правда, чуть ли не все храмы, священнослужителей и местных жителей, но кого это волнует? Заодно и освободил жизненное пространство для китайцев. А вы говорите Гитлер. Опять же справедливости ради, добавим, что первая попытка оккупации Тибета была произведена англичанами в 1903 году. Тогда англичане применили свой традиционный способ - пулемет системы "Максима" против вооруженных ржавыми мечами монахов. В результате тогдашний Далай-Лама бежал как раз в Китай, а тыщи и тыщи тибетцев были выпилены задолго до прихода туда Мао.
Однако, местные жители смотрят на свою историю и окружающую действительность как-то иначе, и, похоже, действительно тяготятся китайской оккупацией. Борьба за независимость сводится к устраиванию уличных беспорядков, резне с китайцами и провозглашением Тибетского правительства в изгнании. Последнее живёт в соседней Индии. Видать, надеется, что Тибет сам собой станет независимым — аккурат к сошествию нового Будды по Небесной Лестнице.
Надо отдельно отметить, что все же нельзя делить противостоящие стороны по признаку идеологии на черное и белое (маоистов и буддистов). Объективные противоречия есть, еще какие! Даже тибетские проститутки имеют конкуренцию со стороны привозных китайских. Однако, эта ваша буддийская «церковь» чуть менее чем полностью финансируется коммунистическим государством и потому представляет собой прекрасный пример симбиоза.
К слову, в этой вашей КПК уже ждут не дождутся, когда же Далай-лама отбросит коньки, и можно будет по всем канонам выбрать своего собственного, политически кошерного Далай-ламу. Далай-лама в ответ заявил, что КПК ему не указ и в этот раз он переродится в семье тибетцев-эмигрантов. Впрочем, далай-лама — это никакой не главный буддист, а всего лишь настоятель крупнейшего монастыря традиции Гелуг (ну и реинкарнация Авалокитешвары). К тому же, в традиции Гелуг есть ещё и панчен-лама, которого китайцы заменили китайской копией. Ну и на Гелуге свет клином не сошёлся, есть на Тибете и другие традиции. Например, можно начать форсить традицию Кагью: особых отличий, если ты не монах, всё равно не заметишь, а саму традицию называют "красной верой", что отлично гармонирует с революционным китайским знаменем.
Справедливости ради добавим, что в те славные годы Тибет представлял собой совершенно отсталую территорию, на/в которой все еще существовало и активно использовалось самое настоящее рабство, и это во второй половине 20 века, ебаный стыд. А Лхаса была просто большим городом при монастыре, который бессовестно наживался на благочестивых паломниках.

Реакция на его имя, как вы уже догадались, диаметрально противоположная у .
Для либеральной общественности и немногочисленных (относительно, конечно) китайских кухонных мыслителей Мао — один из самых страшных диктаторов наряду со Сталиным и Гитлером.
Левацкое европейское небыдло и нищие партизаны из азиатских ебеней, органически ненавидящие друг друга, поклоняются идеям маоизма (правда, первые больше пиздят и графоманят на эту тему в уютных кабинетах, а вторые неиллюзорно бегают по джунглям и пускают под откос поезда буржуазного капитала). Рашкинские поцреоты, ымперцы и коммуняки ненавидят его за отказ лежать под совком после смерти Отца Народов (если, конечно, узнают о его существовании в перерывах между срачами о Сталине), а их в свою очередь ненавидят китайские и корейские комми как ревизионистких ублюдков.
Рашкинские сталинисты же наоборот, обожают Мао, в перерывах между дрочем на Сталина и Ким Ир Сена. Наконец, всех их пиздец как не переносят на дух троцкисты-ленинисты и считают, что они не понимают сути коммунизма.
Внутри Китая хватает старпёров, как и в этой стране ностальгирующих по «вождю народов», в то время как отмороженные гоминьдановцы с той стороны пролива до сих пор ненавидят Мао пуще, чем Деникин, Врангель и Колчак вместе взятые ненавидели Ленина.
Нынешняя политическая элита Китая, состоящая сплошь из рыночно-либеральных реформаторов, считает Мао правым только по 7 вопросам из 10, но, тем не менее, свято чтит как Символ, которым удобно пользоваться для воспитания у людишек чувства преданности Партии и Государству. Если в РФ прямо говорится об ответственности Сталина за Большой Террор, сталинизм многократно осуждён на госуровне, не найти ни улиц, ни памятников бывшим НКВД-шникам, и даже победа в войне считается победой народа, которым Сталин только командовал, то в Китае Мао присутствует на всех деньгах сразу, а также в виде портретов, памятников и мемориалов. Весь бардак Культурной Революции официально объявлен беспределом, который творила зловещая Банда Четырёх. А возглавляла эту банду коварная Цзян Цин — властолюбивая жена Великого Кормчего. Идейная последовательница мелкобуржуазных наложниц Ян Гуфэй и Цыси, она скрывала от престарелого мужа волю партии и народа, травила честнейшего премьер-министра Чжоу Энлая (это такой дедушка Калинин, только китайский), баламутила молодёжь, пыталась лишить китайский народ учения Конфуция и романа «Речные заводи», но после смерти мужа была разоблачена верными маоистами и тихо умерла в 1991 возможно не своей смертью.
Олсо судя по книге личного врача Мао, Ли Чжисуя, Мао устраивал огромные оргии, ебал все что движется, даже домогался своих охранников, выебал целый концертный ансамбль балерин (у того же Высоцкого песня «Мао Цзедун — большой шалун»). Здесь надо отметить, что вообще у китайцев к сексу отношение совсем не такое, как у европейцев. Например, у китайцев в порядке вещей считалось, например, если муж отправлял свою жену за плохое поведение на перевоспитание в публичный дом.
Но не следует забывать и тот факт, что до прихода Мао с его коммунистами, в Китае творился вообще феерический пиздец, население жило конкретно хреново. Кто не верит, читай Джека Лондона — «Слезы А-Кима» или «Чун А-Чун». Так что, если сравнивать «Китай до…» и «Китай после…», то сравнения явно не в пользу первого.
Также Мао обладал огромным инстинктом самосохранения (косо смотрящие соратники по аппарату выпиливались и высылались в деревню сразу же), страдал шизой (плавал в реке, не обращая внимания на проплывавшее мимо говно), тонко и толсто троллил свою жену, врача, соратников по партии, охранников, повара, массажистов, партийных чиновников, соратников по Великому Походу. Аргументировал это тем, что когда они дерутся — они не пытаются занять его место под солнцем.
Есть мнение, что Мао это делал просто ради удовольствия, и теперь, неспешно поджариваясь в аду, смотрит на нас с добротой и ловит лулзы. Спи спокойно, дорогой председатель.