Первая мировая война

Первая мировая война (сокр. ПМВ; царск. "Вторая отечественная"; также "Германская война, Империалистическая война"; изначально "Великая война") — эпичная разборка между пафосными империями начала XX века. В результате все эти империи огребли немало люлей друг от друга. Именно в эту пору получили распространение такие кошерные вещи, как набеги на пулеметы с кирпичными физиономиями, колючая проволока и траншеи, газовые атаки, рейды за тушенкой; появились танчики и боевая авиация. Шмуклер одобряет.
В этой стране, из-за деструктивного влияния на психику поцреотов, и на благодатном для мытья мозга фоне Великой Отечественной конфликт несколько поблек за давностью лет (на данный момент в живых не осталось ни одного ветерана ПМВ, последний ветеран — австралийский морячок, бывший в то время еще школотой и толком не успевший повоевать, умер в мае 2011 г). Но в Англии помнят.

Народу со всех сторон было достаточно. Оружия — более чем достаточно. Воевать хотели все стороны, но включать вентилятор никто первым не захотел. Но хитрый план ZOG удался: все объявили войну друг другу по очереди. ИЧСХ маленькие победоносные войны скатились в одну большую фейловую яму для всех и вся.
Итак, до войны: перенаселённость и промышленное могущество всех сторон. После войны: разрушенная промышленность и сельское хозяйство, эпидемии тифа и холеры, инфляция, инфлюэнца, революции и пиздец.
К началу войны каждая из сторон была уверена в своей победе и для грандиозного взрыва не хватало только детонатора. Им стала Сербия — пороховая бочка Европы.
 

Это смертоубийство 28 июня 1914 и стало формальным поводом для начала Первой мировой войны. Стоит отметить и саму личность вероятного престолонаследника принца Франца Фердинанда, умного и жёсткого политика, стоявшего в тот момент во главе чуть ли не единственной сильной антивоенной партии Австро-Венгрии.
Австро-Венгрия, не без вони со стороны Сербии и России, зохавала Боснию и Герцеговину. Жителям оной это не понравилось. Ещё меньше это понравилось сербам (да-да, мечты о Великой Югославии заставляли их кровати скрипеть по ночам), которые сумели пропиарить своё «фи» в России. Та дала добро и бабло, после чего сербско-югославские националисты наобразовывали тайных обществ, наподготовили туберкулёзников-убийц и, когда в конце июня 1914 Франц Фердинанд со своей женой посетил Боснию для наблюдения за военными манёврами и открытия музея в Сараево, решили его замочить. Австро-венгры этим очень толсто потроллили сербов: приурочили свои военные учения и бряцания оружием в Боснии к 28 июня, сербскому национальному празднику Видову дню, скорбному для сербов поминовению погибших в битве на Косовом поле в 1389 году (и относятся они к нему так же, как в этой стране к 9 мая, со всеми вытекающими культами). Иной реакции от братушек при таких условиях ожидать не следовало — и австрияки это прекрасно понимали, что намекает, что Франц Иосиф своего племянника тупо подставил. С первого раза завалить прынца не вышло: смертельно больной туберкулёзник Неделько Чабринович кинул гранату, но, промазав, попытался эпично свалить с представления. Съев пилюлю с ядом, он решил её запить и прыгнул в реку, но та оказалась мелкой, и от яда он блеванул, после чего его вытащили на берег и нехило отметелили недовольные представлением зрители. По чистой случайности через несколько часов после покушения один из убийц (их было 6), Гаврило Принцип, идя купить себе гамбургер, наткнулся на тачку Франца Фердинанда и на радостях застрелил его жену в живот. А потом и самого эрцгерцога тоже того, в шею. Затем, по отработанной схеме, также блеванул, чуть не был забит набижавшей толпой и был препровождён в места лишения.
Потом переловили остальных, раскололи одного, и он признался, что оружие им выдало сербское правительство. После этого в Сараево начался антисербский погром. Только через несколько часов порядок был восстановлен военными. Так как в убийстве была замешана Сербия, через некоторое время Австро-Венгрия предъявила той Июльский ультиматум, фактически означавший анальную оккупацию Сербии австрияками. Сербы не приняли только один пункт ультиматума, но Австро-Венгрия все равно объявила им войну. 1 августа 1914 года кайзер объявил войну поддержавшей братушек-славян России, а заодно без объявления войны напал на Люксембург. После этого он потребовал у Бельгии пропустить фрицев к французской границе, предварительно объявив войну Франции. Бельгийский король начал ныть, и тогда кайзер объявил войну и Бельгии. Франция попросила помочь Англию, поняв, что сейчас немцы начнут люто, бешено бить французов, но хитрожопая Англия объявила о нейтралитете, кинув союзников на произвол судьбы. Тогда просить начал король Бельгии. Поняв, что война с Германией неизбежна, Англия всё-таки объявила ей войну. Германию поддержали союзники-австрийцы.
В конце октября турецкий военный министр Энвер-Паша в одностороннем порядке объявил Антанте джихад, за что пришлось отдуваться уже всей Турции.

Сумрачные тевтонцы решили быстро, решительно вставить Франции, пока русские будут мобилизовываться. Однако вздрючить Францию в обход Бельгии возможным не представлялось, а бельгийский король пропускать фрицев не хотел. Тут следует заметить, что во времена разработки плана Шлиффена в Бельгии королем был Леопольд II, который за умеренную мзду был готов пропустить немцев. Но к 1914 году сменились уже и король и начальник германского генштаба, а план остался тот же, что 10 лет назад.
Кайзер набижал и на Бельгию. Однако его план Шлиффена не удался, и тому есть множество причин: растянутость коммуникаций, ошибки в развёртывании и в расчётах при планировании, ошибки генерального штаба в управлении ходом кампании (не пресекали излишний авантюризм и стремление к локальным успехам в ущерб общему замыслу), удачные контрмеры союзников (отход и вытягивание флангов), влияние нового вооружения (в первую очередь, артиллерии). Кроме того, русские вместо того, чтобы оправдать поговорку про «дураков и дороги», не только очень быстро мобилизовались, но еще и поперли в наступление на Пруссию, что было совсем уже не в планах немцев. Немцам пришлось вместо стремительного блицкрига на Париж снимать с западного фронта целые корпуса, чтобы остановить «русский паровой каток». Одним словом ошибки, ошибки, ошибки.
Вообще, следует сказать, что в течение всего августа немцы наваляли французам и англичанам таких неиллюзорных пиздюлей, что французскому главнокомандующему Жоффру пришлось срочно выписать у одного русского политзаключенного трубку и усы: французская Родина была спасена массовыми расстрелами разбегавшихся солдат и лобовыми атаками на пулеметы под звуки полковых оркестров.
Германский флот к началу войны почти догнал британский по боевой мощи (15 дредноутов и 4 линейных крейсера Хохзеефлотте против 22 дредноутов и 10 линейных крейсеров Ройал Неви). И поэтому было решено показать англам немецкую военно-морскую мощь немедленно. Осенью 1914 г. отряд линейных крейсеров немецкого адмирала Хиппера обстрелял несколько прибрежных британских городов. Результаты с военной точки зрения были невелики: повредили стоящий в гавани лёгкий крейсер, разрушили несколько военных складов и угробили туеву хучу мирных жителей. Одиозного адмирала газеты союзников после этого рейда прозвали «убийцей детей». Разъярённые бритты послали в погоню за отрядом Хиппера добрую половину британского флота, но из-за тумана так никого и не поймали. Впрочем, по утверждениям некоторых историков, налёт Хиппера был всего лишь провокацией, чтобы возбудить и навести на прогуливавшийся неподалёку германский флот значительную часть британских главных морских сил. Если это так, то туман, помешавший догнать Хиппера, был для англов не несчастьем, а, наоборот, редкостной удачей, избавившей их от своей Цусимы в самом начале войны.
Но если у Хиппера не получилось устроить в Северном море англам Цусиму, то его тихоокеанскому коллеге адмиралу Шпее это удалось, хотя и в меньшем масштабе. Сей славный флотоводец командовал эскадрой из двух броненосных и трёх лёгких крейсеров и поначалу, спасаясь от английского флота, перебазировался в октябре 1914 из Юго-Восточной Азии на остров Пасхи, чтобы спокойно терроризировать английских купцов в этом районе. Обеспокоенные англы поручили командующему своей NAWIS контр-адмиралу Крэдоку найти и обезвредить злодеев.
Немецкие корабли стреляли, как в тире, находясь к тому же на неосвещённой стороне горизонта, в то время как британские посудины прекрасно смотрелись на фоне заката. Английские же матросики, вчерашние рыбаки и купцы, мазали по полной программе, да ещё и волны захлёстывали пушки на нижних палубах. Немудрено, что англов постиг былинный провал — слабый «Отранто» получил приказ удирать, остальные кораблики получали от немцев люлей. Сперва избитый «чемоданами» с «Гнейзенау» «Монмут» вышел из боя и скрылся в темноте, затем удрал лёгкий крейсер «Глазго», а под конец загорелся, взорвался и пошёл ко дну со всей командой и адмиралом «Гуд Хоп». «Глазго» в итоге удалось удрать, а вот «Монмуту» не повезло — ковыляя, накренившись на один борт, он наткнулся на отставший от эскадры немецкий лёгкий крейсер «Нюрнберг» и вскоре, не приняв любезного предложения сдаться, повторил подвиг «Гуд Хоупа». Злобные фрицы даже не стали спасать экипаж, оставив кормить рыб, и вновь бросились догонять свою эскадру.
В итоге за всё сражение бритты потеряли два крейсера и 1654 моряка, включая адмирала. Немецкие корабли в ходе боя не понесли потерь — пара ранений не в счёт. Теперь германские лоханки могли безнаказанно тероризировать англицких купцов около берегов Южной Америки, мешая поставкам чилийской селитры, необходимой тогда для производства пороха. Однако длилось это недолго — разъярённые англы стали готовить страшную мстю.
Но вскоре настало время вломить уже фрицам. Это случилось лишь тогда, когда немцы уже вконец задолбались сотни километров отмахивать пёхом, останавливаясь только для прицельной стрельбы по живым мишеням, массово поставлявшимся французским командованием.
Англичане же завидев, что их союзники начинают сливать всё и вся, намеревались как можно скорее съебаться и показывать немцам фигу через Ла-Манш. Жоффру пришлось лично искать по французским ебеням английского главкома (с говорящей фамилией French) и устраивать тому скандал, в результате которого чувствительный англичанин расплакался, но все же ввязался в драчку.
Еще один лулз битвы на Марне — участие в ней парижских таксистов. Дело в том, что, несмотря на пеший порядок перемещения армий, темпы боевых действий по тем временам были сумасшедшие, не говоря уже о миллионах задействованного в них пушечного мясца. Зато свою задачу они все же выполнили.
Сама битва в сверхкратком изложении выглядела так: 1 сентября 1914 года французский летун на биплане с изумлением обнаружил, что самая мощная наступательная группировка немцев, вместо того чтобы уже вечерком наслаждаться парижским блэкджеком и парижскими же шлюхами, внезапно повернула к югу в надежде устроить ошметкам французской армии анальные Канны.
Прикрывавшие ее фланг и тылы части были спешно отосланы остановить русских варваров, коварно напавших ранее своих же собственных сроков мобилизации, что для дисциплинированных и пунктуальных тевтонов никак не совмещалось с их пониманием устройства этого мира.
Видя такой баг у колбасников, французы, подгоняя пинками плакс-томми, радостно набижали на фланги и тылы. Но поскольку набижавшие были парижским гарнизоном, слепленным из того, что удавалось изловить в тылу военным патрулям, в итоге вышел крайне тупой вариант зерг-раша. Немцы, недовольно кряхтя, разъебали дерзких лягушатников почти начисто, но лишь почти.
В это время в Париж наконец приехали приличные боевые части, в том числе расовые марроканские нигры. Поскольку времени было настолько в обрез, что войска надо было отправлять вчера, решено было подключить к переброске таксистов с их тазиками: вереница из 600 колымаг с висящими на них гроздьями солдатиков потянулась к ближайшему отделению биореактора, ИЧСХ, не опоздала.
Что за лапшу навешали на уши доверчивым афроафриканцам ушлые парижские таксисты, неизвестно, но бошей они-таки доконали, а «марнское такси» стало лютым французским мемом лет на 50.
Очухавшись от внезапного налёта крейсеров Хиппера и похоронив разорванных немецкими снарядами младенцев и гёрл, англы начали готовить «асимметричный ответ». Тут как раз подвернулась неслыханная удача: ночью 26 августа 1914 г. на Балтике в районе острова Оденхольм наскочил на мель тевтонский новейший крейсер «Магдебург». Гансы тщетно пытались его снять с мели, хотя выкинули за борт всё что можно, и даже что нельзя — например, снятые с петель бронированные двери между переборками. Но корабль застрял прочно, и лучи утреннего рассвета озарили недалече наблюдательный пост русских варваров. Те тут же сообщили куда следует, и русское командование выслало к месту аварии два крейсера: «Палладу II» и «Богатыря». Кроме того, наблюдатели начали обстреливать крейсер из винтовок (sic!). Фрицы ответили из пулемётов, а когда им вконец надоела эта глупая возня, разнесли вышку поста из пушек. К этому времени подоспели вызванные на подмогу немецкие суда — крейсер «Амазон» и миноносец V-26 — и начали снимать с «Магдебурга» экипаж. Когда они почти закончили спасательную операцию и собрались отваливать, появились русские крейсеры и открыли огонь. Немецкие кораблики получили несколько попаданий и поспешно слиняли. Крейсер был взорван командой, чтобы не достался врагу. Однако фрицы в спешке не успели сжечь секретные коды своего флота и просто выкинули их за борт. Коды были найдены русскими водолазами и переданы союзникам. Теперь англы могли свободно читать все шифровки гансов и узнавать заранее о готовящихся ими пакостях.
Тут как раз Хиппер решил пойти в разведку и вновь направился к берегам Туманного Альбиона. Но хитрые бритты теперь были в курсе и стали готовить ловушку. В море на перехват вышел большой отряд английских крейсеров под командованием адмирала Битти. В районе Доггер-Банки 24 января 1915 бритты увидели корабли Хиппера и бросились в погоню. Поначалу всё шло хорошо, англам удалось взять под обстрел флагман Хиппера «Зейдлиц». Он получил снаряд прямо в трюм с боеприпасами и в результате их детонации лишился двух кормовых башен. Однако флагман Битти «Лайон» тоже получил сильные повреждения и вынужден был выйти из боя. После этого командование принял контр-адмирал Мур. Он, неверно истолковав флажные сигналы Битти, перенёс весь огонь на шедший в конце немецкой колонны недоношенный линейный крейсер «Блюхер».

Этот корабль ещё при постройке стал жертвой информационной войны: коварные англы намеренно запустили гансам дезу, занижавшую ТТХ будущих линейных крейсеров. В итоге «Блюхер» получился гораздо слабее первого английского линейного крейсера «Инвинсибл». И вот теперь по этому дистрофику лупили самые мощные английские крейсера. «Блюхер» героически отбивался, но силы были неравны. Вскоре германский кораблик загорелся и отправился ко дну. Однако пока англы мочили «Блюхер», остальным судам Хиппера удалось удрать к берегам Германии.
После разгрома эскадры Крэдока Шпее направился в Южную Атлантику, чтобы устроить большие проблемы английской торговле в этом районе. Заодно он планировал обстрелять Фолклендские острова, прихватизировать с них всё ценное и пленить их губернатора. Само собой, англы такого допустить не могли, да и самолюбию британских морячков поражение при Коронеле нанесло серьёзный удар. Поэтому была срочно сформирована эскадра под командованием вице-адмирала Стэрди из двух линейных, трёх броненосных, двух лёгких крейсеров и одного вспомогательного, чтобы покарать грязных гуннов. Причём линейные крейсера отправили в Южное полушарие, не считаясь даже с опасностью очередной проделки Хиппера в Северном море. К 7 декабря 1914 г. английская эскадра добралась до столицы Фолклендов Порт-Стэнли. Там моряки встретили перепуганного губернатора и не менее перепуганного командира броненосца «Канопус», со дня на день ожидавших нападения злобного Шпее. В связи с этим они мобилизовали всех взрослых мужиков на островах, баб с детишками спрятали подальше от берегов, укрепили острова как могли и посадили «Канопус» на мель с целью превратить его в береговую батарею. Стэрди успокоил их, дал им несколько лишних пушечек и взвод морской пехоты, а сам занялся погрузкой угля и ремонтом своих корабликов, планируя к вечеру 8 декабря выйти в море на поиски немецкой эскадры. Пока остальные суда грузились углём и перебирали машины, вспомогательный крейсер «Македония» патрулировал возле гавани.
В 2.30 около островов появились крейсера фрицев. Их заметили с крейсера «Македония», и англы стали спешно готовиться к бою. В 5.30 Шпее объявил на своих кораблях боевую тревогу. Он был в прекрасном настроении, поскольку был уверен, что на Фолклендах нет ничего страшнее «Канопуса» и «Отранто». Командир крейсера «Гнейзенау» капитан-цур-зее Меркер сомневался, стоить ли идти на Фолкленды, поскольку совершенно справедливо опасался встретить там засаду коварных бритов. В наказание Шпее отправил его в разведку вместе с вполне лояльным командиром крейсера «Нюрнберг» капитаном-цур-зее Шёнбергом. Подойдя поближе к порту, бравые капитаны увидели треногие мачты линейных крейсеров, характерные для кораблей дредноутского класса. Не поверив своим глазам (а зря!), они сообщил своему адмиралу, что в гавани находятся всего лишь броненосные крейсера. Храброго тевтонца Шпее это не испугало, он приказал атаковать супостатов. Однако броненосец «Канопус» был начеку и дал залп по врагам из главного калибра. Один его снаряд (причём это была учебная болванка, которую забыли заменить на боевой заряд) попал в «Гнейзенау» и сбил ему трубу. В итоге, вместо того чтобы атаковать идущий им навстречу английский крейсер «Кент», «Гнейзенау» и «Нюрнберг» повернули ко входу в гавань. Но тут пришла радиограмма Шпее, приказывающая удирать на всех парах. До великого флотоводца, видимо, наконец дошло, что в гавани Порт-Стэнли находится что-то страшное. Стэрди приказал разводить пары и догонять фрицев. Поскольку машины немецких броненосных крейсеров поизносились в дальнем плавании, больше 18 узлов они выдать не могли. Даже самый тихоходный английский крейсер «Карнарвон» давал 20 узлов, так что съебаться у фрицев не получалось. Предстояла не очень весёлая перспектива стать героями.

Англы, зная что гансы от них никуда не денутся, даже решили пообедать, пока идёт погоня. Через пару часов бриты настигли фрицев, и началась драчка. Шпее приказал своим лёгким крейсерам и транспортам с углём удирать, а броненосным — готовиться к бою. Линейные крейсера «Инвинсибл» и «Инфлексибл» и тихоходный броненосный крейсер «Карнарвон» должны были мочить «Шарнхорст» и «Гнейзенау», оставшиеся корабли догнать и утопить остальную мелочёвку. Самые мощные корабли Шпее практически не имели шансов со своими 8 210-миллиметровками против вооружённых 8 305-миллиметровками линейных крейсеров Стэрди. Поначалу, правда, английские крейсера мешали стрелять друг другу дымом своих труб, и фрицы немного покоцали их своими снарядами. Но после небольшого перестроения английские «чемоданы» стали попадать в цель и крушить хвалёную крупповскую броню немецких корабликов. Случайно в зону боя заплыл норвежский парусник и еле успел вовремя смыться. По счастливой случайности никто из норгов от шальных снарядов не пострадал. В 16.04 Шарнхорст накренился на левый борт и через три минуты затонул. Экипаж его в горячке боя спасать никто не стал. Незадолго до гибели Шпее поднял на мачте сигнал для Меркера «Вы были совершенно правы», извиняясь перед осторожным подчинённым за свою опрометчивость. Меркеру легче от этого не стало, ибо его корабль после гибели флагмана стали расстреливать все три крейсера противника. В 18.00 его корабль повторил подвиг «Шарнхорста». Из его команды удалось спасти около 300 человек.
Тем временем английские крейсера «Кент», «Корнуолл» и «Глазго» погнались за лёгкими крейсерами фрицев. В итоге сперва «Корнуолл» догнал «Лейпциг» и завязал с ним перестрелку. К нему вскоре присоединился «Глазго», не сумевший догнать «Дрезден» из-за поломки котлов. «Лейпциг» стрелял в ответ только по броненосному «Корнуоллу», наплевав на лёгкий «Глазго». Однако силы были неравны, и вскоре немецкий крейсер принял ислам. Тем временем броненосный крейсер «Кент» погнался за «Нюрнбергом», настиг его и после полуторачасовой перестрелки утопил. Спасти из его команды удалось всего 12 человек, выжили из которых после купания в ледяной воде только 7. Вспомогательные крейсера «Бристоль» и «Македония» догнали и утопили угольщики, пленив их команды.
За «Дрезденом» англы гонялись ещё долго. Он искусно скрывался, но 5 марта его чуть не поймал около Короннеля «Кент». Британский крейсер выжал из машин всё воможное, разогнавшись до 21 узла, но немецкий кораблик оказался быстрее. 9 марта он бросил якорь у берегов Чили в бухте Камберленд. Командир крейсера Людеке из-за недостатка топлива собрался интернировать свою посудину в Чили и отправил часть своей команды на паруснике в Вальпараисо. 14 марта «Дрезден» был обнаружен английскими крейсерами «Кент», «Глазго» и «Орама». Наплевав на то, что немецкий корабль находится в нейтральной гавани, англы открыли огонь. «Дрезден» пытался отвечать, но часть его команды была на берегу, а сам он, стоя на якоре, был прекрасной мишенью. Получив порцию металла в корпус, немецкий крейсер поднял белый флаг, но не спустил германского. Англы прекратили огонь, и командир «Дрездена» капитан-цур-зее Людеке отправил на переговоры с командиром английского отряда капитаном 1 ранга Люсом лейтенанта Канариса (того самого, будущего адмирала и руководителя Абвера). Пока Люс препирался с Канарисом, Людеке свёз на берег всю команду и взорвал крейсер.
Итог сражения для фрицев: гибель эскадры и 2118 человек; англы потеряли 6 человек.

На Востоке состоялось две среднего размера драчки: под Гумбиненном русские наваляли немцам, под Танненбергом — уже немцы русским. Самое интересное, что командующие двух русских армий в том месте друг друга на дух не переносили — еще во времена боев под Мукденом Самсонов влепил Ренненкампфу пощечину за то, что тот не поддержал его с флангов. Здесь все повторилось — пока первый громил немцев под Гумбинненом в Восточной Пруссии, тем самым оттягивая германские войска от Парижа, второй пил водку, разворовывал полковую казну и упорно не желал приходить на помощь. В итоге, армия Самсонова попала в немецкое окружение под Танненбергом, а сам командующий застрелился. В приступах патриотизма о численности войск стараются не упоминать, но де-факто колбасники разбили двукратно превосходящие силы царской армии — epic fail. Что самое доставляющее в этой истории — снятые с Западного фронта части на Восточном к Танненбергу не успели, а на Западном их отсутствие позволило томми и лягушатникам, едва не лопнув от натуги, заставить немцев прилечь отдохнуть от месячного кросса на бережку Марны. Этот факт породил лютый мольткесрач и людендорфофап среди немцев и выжал несколько скупых слезинок умиления в адрес русского говнокомандования у англичан и французов, ласково называвших армию Той Страны steam roller, паровым катком.
Поскольку ни пообедать в Париже, ни поужинать в Петербурге кайзеру Вилли не удалось, Танненберг назначили эпичнейшей победой тевтонского оружия над славянскими ордами. Короче, разделаться со всеми по очереди не удалось. На Западе народ активно закапывался в землю, на Востоке мордобой шел с переменным успехом (русская армия образца 14 года вполне на равных тягалась с немцами, но продолжалось это, увы, недолго).
А Австро-Венгрии в ту осень пришлось пососать с причмокиваньем — русские ввалили ей по полной программе, вошли в Галицию и взяли <del>Лемберг</del> Львов. Попутно выяснилось, что разные народности империи имеют разные способности к спорту — чехи и словаки бежали от русских куда медленнее немцев и мадьяр, а некоторые бежали вообще в другую сторону, отчего в русском плену скопилось вскоре две дивизии чехов и словаков, в будущем белочехи, готовых по первому приказу вдуть своему бывшему государю императору. На сербском фронте австрияки устроили умножение на ноль мирного сербского населения, но далеко в Сербию тогда продвинуться не смогли.
В конце октября в войну против России вступила Турция. Её армия и флот, ведомые <del>турецкими</del> немецкими генералами и адмиралами, начали войну без ведома султана, отчего уже в январе 15-го пришлось причмокивать в такт с Австро-Венгрией.
На море для турок всё вроде бы началось бодрячком. Добрые гансы, и раньше продававшие туркам свои старые броненосцы, на этот раз так расщедрились, что дали два новейших крейсера «Гебен» и «Бреслау» вместе со своими командами и контр-адмиралом Сушоном! Этот славный флотоводец тут же пообещал раздавить ненавистный туркам русский Черноморский флот и начал действовать. Сначала он обстрелял крупные порты (Севастополь, Одессу, Новороссийск, Феодосию). Итоги были приблизительно те же, что и у Хиппера: уничтожение минного транспорта, канонерской лодки, трёх пароходов, парусной шхуны и угольной баржи, нанесение повреждений дряхлому миноносцу и нескольким гражданским судам, захват грузового парохода, разрушение радиостанции и угольных складов, гибель мирных жителей. При этом флагман Сушона линейный крейсер «Гебен» сам словил несколько снарядов с береговых батарей и старого броненосца «Георгий Победоносец», стоявшего в Севастополе. Русские настолько были не готовы к войне, что даже не подорвали дистанционно управляемое минное заграждение в Севастополе, на котором несколько минут маневрировал «Гебен».
Однако вскоре удача отвернулась от Сушона, когда его крейсера встретились у мыса Сарыч с русским флотом. Пользуясь туманом, мешавшим остальным судам русской эскадры вести прицельный огонь, «Гебен» завязал перестрелку с флагманским броненосцем «Евстафий». Сушон, видимо, хотел утопить его вместе с командующим флотом адмиралом Эбергардом. Фрицы начали стрельбу по науке: перелёт, недолёт, накрытие, что позволяло поразить цель аж с третьего залпа. Но проклятые русские варвары с «Евстафия» всем наукам вопреки накрыли «Гебен» с первого залпа! В итоге через четырнадцать минут боя «Гебен» позорно бежал, несмотря на превосходство в артиллерии! Говорят, на его борту погибло тогда 112 морячков, среди которых было немало турок, приглашённых поглядеть на образцово-показательный расстрел старых русских корыт. На «Евстафии» погибло 33 человека. Лёгкий крейсер «Бреслау» был обстрелян броненосцем «Ростислав», после чего спрятался за корпус «Гебена» и больше в бою не участвовал. Вторая стычка «Гебена» с броненосцами «Евстафий» и «Пантелеймон» (бывший «Потёмкин», тот самый!) также окончилась для него повреждениями и бегством. Кроме того, во время очередного набега на русское побережье подорвался на мине и затонул турецкий крейсер «Меджидие». Русские его подняли и даже пытались починить и ввести в состав своего флота, но хреновые машины требовали капитального перебора.
На суше ситуация была ещё хуже: после нападения на черноморские порты войска Кавказского фронта перешли в наступление и начали раскатывать в блин турецкую армию. Русские войска захватили ряд населённых пунктов на территории Турции и к декабрю 1914 г. вышли к городу Сарыкамыш. Здесь бравые османы попытались организовать контрнаступление, но потерпели поражение, потеряв 90000 человек. Тем не менее, их столица по-прежнему очень кстати располагалась на берегах Босфора, так что пройти из Средиземного моря в Черное было теперь немногим проще, чем из Балтийского по Неве в Ладогу, что обещало России ощутимые проблемы с поставками оружия из Франции.
После того как немецкое наступление закончилось, настал черед позиционной войны.
Казалось бы, с чего вдруг? Но так уж получилось, что Первая мировая пришлась на период развития вундервафель, когда дальнобойность артиллерии и стрелкового оружия сильно превосходила мобильность войск. Оборонявшиеся в таких условиях получали огромное преимущество перед нападавшими, особенно если с умом подходили к строительству оборонительных сооружений. У нападавших же способов прорыва обороны было всего ничего, так как годных танков и штурмовиков с бомбардировщиками тогда еще не было, а артиллерия не могла обеспечить достаточно быструю и мощную артподготовку. Вдобавок, старые генералы обучали и требовали от солдат сделать лицо Свиборгом и наступать ровными рядами, как при Наполеоне. Естественно, сидящие в окопах обороняющиеся никак не могли упуcтить такую возможность пострелять по живым цепочкам.
Вообще ПМВ стала настолько эпичной благодаря следующим задумкам: тормоз отката у пушек, что позволяло, например, винрарнейшей французской 75-миллиметровке делать до 30 выстрелов в минуту, пулемет и колючая проволока. Первые два великих прорыва человеческой мысли позволяли выпиливать набигающий на окопчики норот тысячами, а колючку сначала предполагалось использовать в загонах для скота, чтобы волки становились сытыми где-нибудь в другом месте. Оказалось, что она отлично подходит в качестве загона для бравых солдатиков.
Другой причиной скатывания войны в позиционный тупик стало, как ни странно, развитие железных дорог, позволившее снабжать многомиллионные армии. До того времени ни одно войско не могло физически образовать единую линию фронта от моря до моря просто по причине недостаточной численности. При этом теряла смысл сама идея окопной войны, поскольку если в обороне невозможно образовать единую линию фронта, противник может спокойно зайти в тыл и покарать анально.
Вплоть до 1917 г. перед озадачеными генералами стояла неразрешимая проблема: как быстро прорвать заграждения из колючей проволоки и подавить непосредственно в ходе наступления не подавленные пулеметные точки. И хоть прорывать оборону научились быстро, но всё еще невозможно было развить наступление на глубину, достаточную для прорыва стратегической линии фронта.
Со временем выход был найден, когда выяснилось, что двести хороших, годных танков способны сделать и то, и другое, но пока оно выяснилось… Все сидели по окопам, лениво перестреливаясь, ходили на обед пить чай к противнику, в общем, идиллия.
Но тогда к жизни человека в цивилизованной Европе относились иначе, чем сегодня, так что генералы спокойно посылали их на смерть десятками тысяч ради того, чтобы сдвинуть фронт на два-три километра. Наступления такого типа были довольно оригинальными с сегодняшней точки зрения: на вражеские позиции бежит толпа солдат, по ним лупят пулеметы, минометы, говнометы и прочие разнометы, они дохнут. Итог: КРОВЬ МЯСО КИШКИ и прочее гуро. Если такая атака была успешной (а большинство таки захлёбывались в собственных кишках, ибо другого варианта атаки командиры просто не знали), оставшаяся после мясорубки горстка солдат наспех, из говна и палок, оборудовала защиту в сторону противника, дожидаясь пополнений свежего мясца от своих. В случае же неудачи армия с пафосным криком «RUNAWAY!!11» неслась к своим окопам и грустно подсчитывала убитых. ЧСХ, успешная оборона нередко вызывала острые приступы ЧСВ у командования, отчего уже оборонявшаяся сторона решалась на штурм, вызывая неизбежную рекурсию до тех пор, пока у одной из сторон всё же не закончится мясо.
К этому надо добавить, что антибиотиков тогда не было. Совсем. Поэтому те, кому повезло отделаться ранением, часто умирали от гангрены. Смерть от гангрены особенно легка и приятна, наркоманы на коаксиле гарантируют это. Однако же кто не получил ранения нередко от разрыва шаблона впадали в депресняк и не хотели больше воевать, что тоже создавало немало проблем.
Основные занятия солдат в окопах:

В 1915 г. до армии той страны докатился легкий снарядный голод (турки, прополоскав рот после отсоса в Закавказье, злобно хихикали и проливы не открывали), но внезапно оказалось, что заводиков по производству тринитробиойогуртов как-то не особо много, а от союзников подвезти не очень получается. Этот самый снарядный голод последовательно прошли все участвовавшие в заварухе стороны, но промышленная база загнивающего Запада, как всегда, оказалась лучше подготовлена к критическим ситуациям.
Той стране не повезло столкнуться с этой проблемой в то время, когда все остальные ее уже преодолели. Настало время получать эпическую порцию тевтонских затрещин под названием Великое отступление (что поделать — все у нас такое, великое).
Стоить отметить, что немцы тоже постарались, задействовав в наступлении более тысячи стволов ТЯЖЕЛОЙ артиллерии.
Пиздец был поистине феерическим: матчасть была проебана до такой степени, что некоторые отцы-командиры додумались вооружать боевые части топорами. Командование преимущественно занималось «выравниванием фронта» — через тридцать лет этот бесценный опыт очень пригодился уже вермахту. Довыравнивались до Риги и Бульбостана. Утешаться пришлось, как обычно, тем, что могло быть гораздо хуже.
В качестве эталонного примера долбоебизма русского командования можно привести пример двух крепостей — Новогеоргиевска и Ковно. В Новогеоргиевске солдаты развлекались в основном отловом несчастных ЕРЖ, подозреваемых в распятии Христа и шпионаже в пользу немцев, а также спорами о суммах, за которые их вот-вот продаст немцам любимое командование. Вдохновившись столь деловой атмосферой в гарнизоне, главный инженер решил развеяться — покататься на машинке и <del>побухать</del> поинспектировать передовые позиции. Чтобы в дороге не было скучно, взял с собой почитать генеральный план укреплений крепости. В дороге его корован (никем, конечно же, не охранявшийся) был закономерно ограблен немецкими разведчиками. Конец истории очевиден: солдатня окончательно уверилась в том, что ZOG таки не дремлет, а немцы, постреляв по ключевым точкам крепости несколько дней, без особого труда ее захавали. Парадокс в том, что крепость Осовец, в десять раз слабее, грамотно сопротивлялась тем же силам противника. Охуение от столь эпического проёба было столь велико, что главнокомандующий Алексеев просился в отставку.
В Ковно история была куда более фееричная. Комендант Ковно Григорьев в течение шести лет командования крепостью беззаботно пинал хуи, забивал на завершение строительства укреплений и пополнение арсенала, а на подчиненных, предлагавших сделать ну хоть что-нибудь, например, расчистить сектора обстрела или построить нормальные бункера для орудийной прислуги, смотрел как на говно. Разумеется, когда жареный петух клюнул и тевтоны ВНЕЗАПНО оказались возле крепости, столь же ВНЕЗАПНО выяснилось, что в крепости есть, например, части, вооруженные кавайными японскими винтовками, но к ним нет патронов и штыков. А есть даже части, вооруженные исключительно поцреотизмом. А артиллеристам приходится укрываться от обстрелов в канавах. Впрочем, наш герой и здесь показал себя настоящим д'Артаньяном: оборонный совет крепости, предписанный уставом, разогнал и руководил всем лично. Пару дней от немцев с грехом пополам отбивались, но затем они таки прорвались к фортам. Наш сказочный долбоеб смекнув, что полимеры просраны начисто, приказал пушкарям стрелять, солдатам штыками колоть, офицерам кричать «За веру, царя и отечество!» и вообще всем быть героями, а сам быстро, решительно растворился в литовских ебенях. Разумеется, оставшиеся защитники настолько охуели от этого военного маневра, что решили всем гарнизоном отправиться на поиски отца солдатам. Немчура невозбранно вошла в Ковно, где даже не догадались взорвать мосты. Epic fail. В любой другой армии такие штучки должны были бы окончиться торжественным расстрелом, но Григорьев отделался 15 годами заключения, да и те не отсидел — в 18-м году был амнистирован большевиками.
Одним словом, генералу Алексееву, которому сплошь и рядом приходилось иметь дело со столь доблестными и профессиональными военами, стоило невероятных усилий не просрать войну начисто к концу лета 1915 г. Он был, конечно, не Людендорфом, но на фоне общего распиздяйства вполне даже труЪ.
Союзнички же в это время устремили свои взгляды на турок, которые, как казалось, доставят максимум еды при минимуме усилий. Местом проведения срача очень удачно выбрали европейскую часть пролива Дарданеллы. Для операции отстегнули внушительные силы: английский линкор, а также туеву хучу английских и французских броненосцев с русским крейсером впридачу. Но внезапно турки оказались не такими уж глупыми чурками, как привыкли считать носители бремени белого человека: пускай береговая артиллерия и соснула хуйцов от артобстрела линейных кораблей, дохленький турецкий минный заградитель «Nusret», размером с крупный буксир, умудрился поставить абсолютный мировой рекорд по числу фрагов на один корабль — на хитро наставленных им в минах выпилились 3 (!) английских и французских броненосца. Сухопутные войска, выученные расовыми гансами, тоже не отставали и выпиливали англичан с французами ничуть не хуже оных.
В результате вместо прогулки под солнечными зонтиками к Константинополю пришлось копать окопы и здесь. Вот только если в какой-нибудь Фландрии в среднестатистической воронке можно было утонуть, то здесь воды было чуть менее чем нихуя, что очень доставляло раненым и пулеметным расчетам. И вот в такой жарище, пылище, говнище, да еще на простреливаемых склонах гор союзники провели незабываемый десятимесячный отдых.
Вообще, стоит отметить совершенно идиотское упрямство союзного командования, проявлявшееся на протяжении всей войны: даже при очевидно зафейленной операции союзники упорно долбились в одно и то же место месяцами, рассчитывая, вероятно, что Б-г вознаградит их за упорство и труд.
Дарданелльская операция — классический пример такой стратегической ебанутости. Самым блестящим моментом во всей операции оказалось отступление: англо-французы сумели настолько по-тихому съебаться с несчастного полуострова, что турки наутро увидели только прощальный дымок пароходов. Так благородные европейцы оставили турок с их исконным азиятским русским противником, но по давней привычке турецкая армия на Кавказе терпела фейл за фейлом. При всем при этом, сей факт не помешал союзникам отметить героизм участвовавшего в операции АНЗАКа — Австралийского и Новозеландского Армейского Корпуса. Битва на полуострове Галлиполи, как еще называют эту операцию в англоязычных странах, настолько впечатлила до этого столь кровопролитно не воевавших антиподов и будущих хоббитов, что 25 апреля, день высадки их солдат на полуострове, они отмечают до сих пор, оплакивая расовых австралийских арийцев, до смерти забитых кровожадными турецкими чучмеками.
А турки, вдохновлённые успехом, приступили к массовому холокосту армян и разных прочих ассирийцев у себя в тылу. Методы причудливо напоминают нам немецкий план «Ост», правда уже на практике: гетто, вырезание всего мужского населения, турне в пустыни Малой Азии. Как говорят армяне и отрицают турки, под турецкий лобзик попало их тогда до двух миллионов.
А в 1915 г. немцы впервые применили классическую газовую атаку на англо-французские позиции под Ипром: ночью 22 апреля завезли 150 баллонов с хлором, с утреца отвернули вентили, и стали с интересом наблюдать, что из этого выйдет. Вообще-то они хотели просто по-доброму потроллить врагов, но те шутку не оценили, дико охуели при виде ползущего на них жёлтого облака и дружно съебали с позиций. Кто не успел (а не успело около 5000) — больше уже никуда не опаздывал.
В итоге перед немцами открылась гигантская дыра во фронте, но те сами не ожидали такого эффекта и свой шанс проебали. На оставленные позиции в срочном порядке сбежались канадцы, снабжённые биопротивогазами — обоссанными платками. Пожалуй, единственнный случай в истории, когда уринотерапия принесла реальную пользу. Пришлось сумрачному гиперборейскому гению по фамилии Зелинский срочно изобретать первый угольный противогаз.

К 1916 году стало ясно, что продолжать войну бодрячком, как это планировалось европейскими генералами, не удастся, и на всех фронтах начался застой. Западный фронт в 1916 г. отметился двумя эпичнейшими баталиями. Сначала немцы решили нашпиговать свинцом лягушатников под Верденом (aka Верденская мясорубка), и даже поначалу немало в том преуспели (чего стоит захват целого французского форта съ каким-то заблудившимся фельдфебелем), но потом опомнившиеся и опохмелившиеся французы сами устроили бошам нехилое кровопускание. Хитрый план ушлого немца Фалькенгейна представлял собой пример самого эпичного троллинга всех времен и народов: выбрать наиболее значимый в психологическом плане для лягушатников участок фронта, вбросить побольше <del>говна</del> снарядов крупного калибра, разбередить люто уязвленное ЧСВ французов и заставить их забросить на место срача побольше исполненных НЕНАВИСТИ <del>хомячков</del> юнитов. Которые должны будут потонуть в нескончаемом потоке все того же говна.
Первая часть плана прошла как по маслу, в чем бошам очень помог лягушачий главком Жоффр, посылавший куда подальше всех, кто ему указывал на сосредоточение немецких войск в районе Вердена. Поэтому первые несколько недель французские юниты исправно исчезали, как будто их и не было никогда. Как ни странно, в очередной раз поднасрали с французской подачи русские: устроили в бульбостанских ебенях масштабное наступление, но попали под friendly fire то Генерала Мороза, то Полковника Распутицы поочередно. В результате чего собственное наступление люто зафейлили, но попутно испортили боевой задор и немцам. Это дало время лягушатникам организовать под Верденом эпичную автомобильную «Дорогу в рай», по которой перебрасывали тысячи юнитов. Теперь срач превратился в унылую специальную олимпиаду: боши и французы соревновались в количестве высеров на квадратный метр фронта и срачестойкости своих хомячков. После десяти месяцев постоянной артиллерийской долбежки, боях в подземельях и прочей гурятины все остались при своих. Кстати, свой бесценнейший боевой опыт будущий первый сдавшийся в плен германский фельдмаршал Паулюс приобрёл именно под Верденом. Также отметим, что в ходе борьбы за находившийся под Верденом форт Дуомон в плен к бошам попал лейтенант де Голль, будущий генерал, президент и пароход.
На Восточном фронте произошел этот ваш хвалёный Брусиловский прорыв, но не успели рюзске обрадоваться, как их неиллюзорно подвели союзники-румыны, невпопад влезшие в войну, дабы порадовать хозяйку-Францию. В ходе одного наступления немцы откатили романэ к Молдове и зохавали их столицу — Бухарест.Тем временем на западе союзникам удалось собрать <del>мощную</del> довольно шаткую англо-франко-португало-бельгийскую армию и ценой огромных потерь подвинуть немцев буквально на сто километров. Солдатики люто, бешено негодовали, видя, что люди воюют, а фронт стоит на месте, и это огорчало полководцев, жаждущих быстрых побед.
В феврале 1917 года Рашку сотрясла первая, буржуазная революция. Вместо того чтобы мириться с кайзером, Керенский попытался вдуть ему и, собрав какие-то силы, совершил последний высер этой страны в Первой мировой войне под названием Июньское наступление. Деморализованные солдаты массово братались с немецкими коллегами и клали МПХ на этих ваших керенских и николашек, мечтая поскорей вернуться домой. Так и случилось: после того, как немцы надавали нашим по шапке, им ничего не оставалось делать, кроме как отступать и расходиться по домам. Мужикам — счастье. Правительству — фейл.
Летом 1916 года англичане же решили показать немчуре кузькину мать на Сомме. И 1 июля, после недели адского артобстрела немецких окопчиков, вспомнили славные боевые традиции времен битвы при Ватерлоо и стройными рядами, построившись в колонны, лениво пиная футбольные мячи (это типа для поднятия боевого духа) неспешно побрели к лунной поверхности, оставшейся после артобстрела. ВНЕЗАПНО оставшиеся в живых 3,5 немца со своими пулеметами выпилили чуть менее, чем всех футболистов с их винтовками. Epic fail. С тех пор 1 июля англичане широко празднуют как «черный день британской армии».
Алсо, именно к битве на Сомме англичане наклеили некоторое количество первых боевых танчиков. Те, что с пулеметами, назывались «самками», те, в которые воткнули пушечки, соответственно, «самцами». Но с брутальной немецкой артиллерией не смогли сладить даже разбушевавшиеся «самцы». Стоит также отметить последний морской бой в стиле «стенка на стенку» в мировой истории, состоявшийся в конце того же года близ полуострова Ютландия. Как немцы, так и англичане последние двадцать лет жутчайшим образом фапали на гигантские кораблики с большими пушечками, вбухивали в них дикое количество бабла и были твердо уверены в победе над супостатом. И когда два военно-морских монстра все же случайно столкнулись друг с другом в открытом море, обе стороны, увидев и оценив потенциал противника, просрались кирпичами, для виду попалили друг в друга и разбежались, взаимно недовольные, вереща об эпичнейшей победе. Немцы вернулись к своей любимой новинке, подводным лодкам, англичане — к воплям о неэтичности подводных лодок. Одним словом, 1916 — год, когда были окончательно сломаны военные стереотипы, сложившиеся за предшествующие несколько столетий.
К апрелю 1917 года союзники в очередной раз накопили дохуя снарядов и в очередной раз решили, что если этих снарядов в ходе артподготовки выпустить не полтора миллиона, а два, количество непременно перейдет в качество и боши уж если не сдохнут, то хотя бы оглохнут. Но эти хитрые твари учли горький опыт Соммы и на первой линии обороны оставили только забетонированные по самое не могу пулеметные точки, а основной состав немецких войск мрачно дожидался англичан и французов на второй и третьей линиях.
Немалую роль в фейле своего хитрого плана сыграл и сам Нивель, пиздоболивший о нем едва ли не каждому встречному. В итоге менее чем за месяц боев Нивель, чье распухшее после Вердена ЧСВ не позволяло ему видеть очевидное, ухитрился угробить 180 килофранцузов и 160 килоангличан, что стало безусловным рекордом в этой войне.
Отличился и Русский экспедиционный корпус, потерявший 6000 человек. Фалломорфировавшие от такой благодати французские войска отказались повиноваться отцам-командирам и решили набижать на Париж, русский корпус тоже захотел устроить для себя локальную Февральскую революцию. В итоге Нивеля забанили и сослали от греха подальше к арабам в Северную Африку, а новый главком Петэн утешил обиженное солдатское быдло живительными массовыми расстрелами в исполнении марокканских нигр. Русский корпус расформировали и объединили его состав с разнообразными чурками в Иностранном Легионе. Но все равно Франция почти на полтора года потеряла способность вести крупные наступательные операции.

Эта битва, случившаяся через несколько месяцев после предыдущей, стала апофеозом всей позиционной войны. За три месяца боёв и четыре попытки прорыва немецкой обороны союзные войска под британским командованием потеряли во фландрийской грязи полмиллиона убитыми, ранеными и пленными, прежде чем смогли сдвинуть линию фронта на шесть миль и взять несчастную деревушку. Аналогичные потери немцев в этой битве составили 348 тыс. И у кого-то поворачивается язык назвать Георгия Константиновича «Жорой-мясником»? Старина Стив Харрис из Iron Maiden не смог пройти мимо этой драмы, и так родился одноимённый боевичок. Пашендейль так запомнился участникам в основном благодаря непрерывным дождям, превратившим поле боя в непролазное болото, где раненые просто-напросто тонули, не дождавшись помощи. И не только раненые. Ходили рассказы о британском штабном полковнике, решившим на месте разобраться, отчего это его нерадивые подчиненные не выполняют гениальные планы главнокомандования. Увидев тянущиеся за горизонт говна, в которые он посылал своих солдат, полковник расплакался, бедняжка. А праздник жизни, ЧСХ, продолжился.
Ближе к концу эпичнейшей мясорубки гансы таки нашли выход из сложившегося позиционного тупика — вместо того, чтобы гнать толпу юнитов зерг-рашем на пулеметы, выделяется специально обученная группа юнитов элитных, с развитым скилом набигания — под прикрытием дымовой завесы они подкрадываются к вражеским окопам и врываются в них, размахивая своими МП<del>Х</del>18. Это позволило им невозбранно попячить союзников и дойти почти что до Парижа, но увы, юниты закончились.
Когда в России случилась вторая революция и ее жители стали массово сраться между собой, Ленин срочно помирился c немцами, а они, в свою очередь, помирились с украми (Берестейський мир) и румынами, но случился фейл: когда Восточный фронт перестал быть фронтом, возникла проблема переброса находящихся там солдат на Западный, а это оказалось делом непростым. Плюс местное население не особенно радовалось появлению немецких расовых тевтонов, которые проводили конфискацию нямки и прочих ништяков.
На Западном фронте немцы предприняли наступление на союзников, ИЧСХ, у них не хватило сил. А тут ещё и итальянцы кинули. И самое для немцев неприятное — ушлые янки, которые до этого момента по большей части наблюдали за махачем, уютно расположившись на своей стороне Атлантики, решили, что результат забега Специальной Олимпиады уже определился и таки пора получать профит. Янки отложили вёдра с попкорном и начали прибывать на сцену в огромных количествах, с ещё большим количеством нямки и военного снаряжения. Отощавшие и обносившиеся крауты такого зрелища не вынесли. Как результат — Компьенское перемирие в 11 часов, 11 ноября. Союзники бодренько отхватили обратно всё зохаванное немцами и австро-венграми, и страны немецкой коалиции по очереди капитулировали. Epic fail.
Также история хранит имя последнего павшего солдата. Им оказался американский рядовой Генри Гюнтер, убитый немецким снайпером в 10:59, за минуту до окончания войны. И ты всё ещё считаешь себя неудачником?

Несмотря на то, что в теории предпосылки для оружия очень массового уничтожения уже имелись (достаточно вспомнить одного скромного сербского учёного), реальные разработки — кроме пулемёта — в основном либо были нацелены на моральную дезориентацию противника, либо на особо извращённый выпил супостатов (газы), либо просто-напросто напоминали поделку в стиле ваховских орков. И всё же они дали богатую базу для последующих исследований уже по-настоящему масштабных вундервафель.