Голодные африканские дети

Голодные африканские дети — причина, по которой любой уважающий себя гуманист должен проливать слёзы над очередным съеденным бигмаком.
В современном мире фотография истощённого от недоедания чернокожего ребёнка стала символом тотальной несправедливости, расслоения между богатыми и бедными (особенно в сравнении с ожиревшими американскими детьми), человеческой жесткосердечности, шок-контентом, демагогическим приёмом, поводом собрать денег на благотворительность, универсальным способом пристыдить собеседника и даже дружеским утешением (применяется как: «Да ну, машину разбил, какие проблемы, вот в Африке вообще голодают!»)
Оглядывая полки с едой в универмаге, сытый анонимус может задаться вопросом: почему где-то далеко люди пухнут с голоду, в то время как он выбрасывает остатки еды? Возможно, он придёт к выводу, что всему виной климат; в глазах некоторых обывателей Африка представляется пустыней с единственным оазисом посреди Сахары, к которому выстроилась очередь из ослабевших чернокожих.
Но большую часть такой местности заняли совсем другие ребята, южнее же протянулась переходная к саванне , где как раз и творится самый пиздец с голодом и засухами даже по меркам Чёрного континента. Вообще же в Африке достаточно плодородных земель, проблема в том, что часть земель обрабатывается устаревшими методами, а часть и вовсе сдаётся в аренду правительством африканских стран иностранным инвесторам — в обмен на валюту и калаши. Но обо всем по порядку.

До начала XX века Африка представляла собой примерно то же самое, что и сейчас — ручное производство, отсутствие промышленности, примитивный уклад жизни и печально отплывающие по старой памяти (уже нелегально) на Запад бригантины с утрамбованными в трюмы рабами. Затем туда наведались колонизаторы-европейцы, попилили между собой, и уже к 1937 году на чёрном континенте царил небывалый экономический подъём. Естественно, европейцы отирались там не просто так, а использовали местное население на разработке их же недр, а потом благополучно вывозили полезные ископаемые. В целом, на фоне того, что творилось в Африке под руководством Белых господ, фашисты периода ВОВ выглядят адекватными и гуманными людьми. Например, от африканских карателей в качестве подтверждения целевого расходования патронов требовалось предоставлять отрубленные руки, такиe дела.
Так в Свободном государстве Конго, которое было «личным владением короля Бельгии Леопольда II», в период с 1885 по 1908 было истреблено 15 миллионов человек из 30 миллионов населения (за 23 года грохнули каждого второго), но производство каучука выросло на несколько порядков. В те счастливые времена 40% мужского населения были наёмными рабочими и получали хавку, а кто не работал — пулю в лоб. Конечно, ни одной нигре не нравится работать во имя процветания бледной жопы европейца, а потому гордые жители африканских стран стали вести борьбу за независимость, а тут как раз подкатилась Вторая Мировая и началась деколонизация. В итоге к 1960-м годам аборигены большинства колоний добились своей цели и обрели свободу, а проще говоря, содержать их стало нерентабельным.
Вообще, проблемы с питанием на чёрном континенте были всегда, да и не только там, но никто по этому поводу не парился — еды хватало именно на ту популяцию негров, которая в тот момент существовала. Причиной демографического взрыва в Африке стало открытие антибиотиков, значительно уменьшивших детскую смертность, и общее повышение уровня здравоохранения. Во времена Холодной войны каплагерь и соцлагерь боролись на чёрном континенте за умы и сердца не только ракетами и пулями, но и безвозмездными тратами на благо чёрных республик. После кончины одного из лагерей африканские республики поддерживать стало не нужно, и было решено вернуть инвестиции времён Холодной войны — вернуть африканские страны к их фактическому статусу, статусу банановой республики.
Ныне они успешно экспортируют газ, как Нигерия, или редкие минералы, как Конго. Кто не экспортирует ничего — ест тоже ничего. Гуманитарная помощь, высылаемая голодным африканским детям, успешно проедается, но изменить ситуацию не может. Даже такое количество людей можно было бы прокормить, да только после обретения независимости африканцы вместо того, чтобы копать картоху, принялись делить власть и убивать, не без помощи белых, кстати.
Также выяснилось, что в новых государствах Африки нет государственного аппарата, а в границах любого государства оказалось по нескольку разных фракций, друг друга не терпящих, и началась вяло текущая повсеместная гражданская война, иногда переходящая в полный пиздец. Ведь всяко выгоднее иметь в Конго четыре полевых командира, каждый из которых будет продавать редкие минералы для айфонов по бросовым ценам, чем одного цивильного президента, который будет иметь на них монополию. Profit. За последние десятилетие в Конго погибло больше 4 миллионов человек и война продолжается, но в новостях мы об этом почему-то не слышим. Приходящий же к власти диктатор не заинтересован в том, чтобы кормить бедное население и предпочитает сдать плодородные земли и сотни нефти в аренду буржуям, чтобы накупить оружия и анально огородиться от голодной толпы. До тех пор, пока его-таки не съест вновь пришедший диктатор.
Более того, власти даже и не заинтересованы в том, чтобы поддерживать своих производителей, так как те склонны сколачивать оппозиционные группки, а миску риса в качестве гуманитарной помощи и так выдадут.
Алсо, разрушение экономики приводит к тому, что если в какой-то местности Африки таки выдался охуенный урожай, то большая часть его… сгнивает по причине невозможности ни хранить его, ни перевезти в голодные районы.
Конечно, добрый белый человек не остаётся равнодушным к негритянским проблемам: ООН выделяет внушительную сумму на поддержание жизни в африканцах. Естественно, основным благодетелем является США, а пиндосы не были бы пиндосами, если бы не умудрились получить профит даже с голодных детишек.
Механизм следующий: сначала политики рассказывают слезливые истории про ужасы чёрного континента, показывают фотографии плачущих младенцев, после чего собирают средства на помощь нуждающимся. На эти деньги закупаются продукты, произведённые на территории США, и продаются голодающим по бросовым ценам. Местные производители, до сих пор возделывающие землю мотыгой, не в состоянии конкурировать с дешёвой заморской едой. Да и кому это нужно, если и так дают? Беда гуманитарной помощи в том, что она не может быть постоянной, так как подрывает основы сельского хозяйства, создаёт неестественную экономическую ситуацию, да и вообще вырабатывает в жителях зависимость от подачек.
Как-то раз некто Кевин Картер (англ. "Kevin Carter " ), фотограф, снимал на камеру голодные ужасы Африки. В 1993 году он сделал всемирно известный снимок, получивший название «Девочка и стервятник», на которой изображена умирающая от голода девочка и стервятник, ждущий, пока она станет трупиком. В том же году он получил Пулитцеровскую премию за эту фотографию. Однако затем он был обвинён в жестокости и бесчеловечности, так как равнодушно снимая девочку и не предприняв попыток накормить её, охотник за сенсационными кадрами уподобился такому же стервятнику. И ведь затравили-таки: уже через три месяца после получения премии он отравил себя угарным газом с помощью липкой ленты, шланга и выхлопной трубы.
Проблема голодных африканских детей является частным случаем проблемы слезы ребёнка, при которой образ страдающих детей используется как демагогический приём. Ведь это самый примитивный способ надавить на жалость и оправдать свои действия мифической «заботой о несчастных детях». Выступая против такого аргумента, можно с ходу заработать репутацию последнего подонка.
Иван Карамазов
– Граждане! – сказал Остап, открывая заседание. – Жизнь диктует свои законы, свои жестокие законы. Я не стану говорить вам о цели нашего собрания – она вам известна. Цель святая. Отовсюду мы слышим стоны. Со всех концов нашей обширной страны взывают о помощи. Мы должны протянуть руку помощи, и мы ее протянем. Одни из вас служат и едят хлеб с маслом, другие занимаются отхожим промыслом и едят бутерброды с икрой. И те, и другие спят в своих постелях и укрываются теплыми одеялами. Одни лишь маленькие дети, беспризорные, находятся без призора. Эти цветы улицы, или, как выражаются пролетарии умственного труда, цветы на асфальте, заслуживают лучшей участи. Мы, господа присяжные заседатели, должны им помочь. И мы, господа присяжные заседатели, им поможем.
Речь великого комбинатора вызвала среди слушателей различные чувства.
Полесов не понял своего нового друга – молодого гвардейца. «Какие дети? – подумал он. – Почему дети?»
Ипполит Матвеевич даже и не старался ничего понять. Он уже давно махнул на все рукой и молча сидел, надувая щеки.
Елена Станиславовна пригорюнилась.
Никеша и Владя преданно глядели на голубую жилетку Остапа.
Владелец «Быстроупака» был чрезвычайно доволен. «Красиво составлено, – решил он, – под таким соусом и деньги дать можно. В случае удачи – почет! Не вышло – мое дело шестнадцатое. Помогал детям, и дело с концом».
Чарушников обменялся значительным взглядом с Дядьевым и, отдавая должное конспиративной ловкости докладчика, продолжал катать по столу хлебные шарики.
Кислярский был на седьмом небе. «Золотая голова», – думал он. Ему казалось, что он еще никогда так сильно не любил беспризорных детей, как в этот момент.
– Товарищи! – продолжал Остап. – Нужна немедленная помощь! Мы должны вырвать детей из цепких лап улицы, и мы вырвем их оттуда! Поможем детям! Будем помнить, что дети – цветы жизни. Я приглашаю вас сейчас же сделать свои взносы и помочь детям. Только детям, и никому другому. Вы меня понимаете?
Остап вынул из бокового кармана удостоверение и квитанционную книжку. – Попрошу делать взносы.