Когнитивная психология/Психологические эксперименты

Психологические эксперименты, которые хоть как-то можно назвать научными, ставились с начала двадцатого века. При этом многие из них планировались таким образом, чтобы выявленные закономерности в поведении подопытных были явно и очевидно иррациональными, "искаженными". Иначе аргумент к разуму (подопытные всё поняли и просчитали) множил на ноль ценность опытов. С другой стороны, собственно термин "когнитивные искажения" был введен в оборот только в 1972 году. Получается, что прикладные психологи изучали НЁХ, которая была определена спустя более чем полвека. Это может вызывать нездоровые дискуссии на тему: «А вот данный конкретный эксперимент, вошедший в копилку науки, относится к сабжу или нет». Пресекаем их на корню, подборка ниже составлена по другим соображениям: лулзы и цинизм.
 
Чуть ли не первый эксперимент, ещё до бихевиоризма, поставил специалист в сельском хозяйстве, Рингельман. Он заставлял норот поднимать тяжести и перетягивать канат, и вычислил, что с ростом количества людей в команде, вклад каждого уменьшается — поднимать начинают меньше, а тянуть слабее. И дал правильное объяснение сему феномену:
накладняки на организацию взаимодействия
тяга к халяве. Когда нет ни единой для всех мотивации, ни цветовой дифференциации индивидуального вклада в виде личных пряников или не менее личных пиздюлей — народ склонен похалявить в реализации общего дела, не злобы ради, а чисто экономии личных ресурсов для.
Опыты сей гений ставил ещё в девятнадцатом веке, но результаты опубликовал в 1913 году, за четыре года до Октябрьского переворота, когда в еще той стране, к власти пришли пламенные революционеры с идеей обобществления. Обломавшись с обобществлением, им пришлось заниматься организацией сотен миллионов людей для планетарного перетягивания каната: придумали «новую общность — советский народ», на что советский народ придумал поговорки типа «общее — значит ничьё» и стишки про завод, стимулировали особо ушлых адресными пиздюлями, затем пытались обойтись без стимуляции и, в конце концов, логично подошли к пряникам.

Джон Уотсон, запилив свою теорию бихевиоризма, не преминул перейти к экспериментам. Примерно в 1920 году ему и его ассистентке подвернулся неудачливый младенец — сын сиделки из соседней богадельни. Стесненная в средствах мамаша отдала одиннадцатимесячного грудничка в поликлинику на опыты. Уотсон начал вполне гуманистически — показывал разные штуки и фиксировал реакцию. А потом началась игра в крысу. Ребенку показывали белую крысу и били молотком <del>по голове</del> по железяке. Громкий звук пугал ребенка, и он орал благим матом. Для закрепления урока провернули этот фокус несколько раз. Потом проверили. «АГА!», сказали экспериментаторы, ребенок боится крысы, какая неожиданность. Потом показали белого кролика, опять боится; потом собаку, опять боится, но меньше; потом меховое пальто, ИЧСХ, ребенок опять орал от страха. «Вот оно чё», сделали вывод экспериментаторы. Теперь Альберт Б. боится любых меховых предметов. А потом экспериментаторы «потеряли доступ к ребенку», видимо, мамаша фалломорфировала от таких экспериментов и отобрала отпрыска. Уотсон и ассистентка мамой клялись, что хотели и собирались избавить ребенка от страхов, но не сложилось, не срослось. А вот пнуть фрейдистов получилось, да ещё как.
По окончанию эксперимента его результаты подверглись критике, а Уотсона пидорнули из университета, где он подвизался. Но не за подгонку результатов, которая имела место быть; и не за негуманное обращение с личинкой человека; и даже не за педофилию — массаж младенческого писюна использовался как средство его успокоить; а за то, что перепихнулся с замужней ассистенткой.
Судьба объекта эксперимента долгое время считалась неизвестной, очевидно, «Альберт Б.» — это псевдоним. Но в девяностых годах прошлого века раскопали. Оказалось, IRL звали его Дуглас Мерритт (Douglas Merritte), и он не был «здоровым и нормальным ребенком», как утверждал Уотсон, а страдал от гидроцефалии, от чего и умер в 1925 году. Такие дела.

Моссад, как и анонимус, ничего не забывает, и эпических холокостеров вылавливали, пока не выловили (ну, или пока они сами не ушли в страну вечной охоты). В 1960-м году в Аргентине был схвачен, вывезен в виде груза в Израиль, и позже отхуячен некто Эйхман, знатный холокостер. ЕРЖ устроили над ним показательный суд, а защиту обвиняемый строил на аргументе я <del>не я, жопа не моя</del> всего лишь выполнял приказы. Не помогло, в середине 1962 года удавка затянулась на арийской шее. Но это преамбула, а теперь фабула. Эта история глубоко поразила молодого психолога из Йельского университета, Стенли Милгрэма, который задался вопросом — это же насколько надо быть скотом, чтобы безропотно выполнять скотские приказы. И задумал Стенли эксперимент, который должен был показать, что нордические арийцы, по сути своей, скоты и подвержены мнению авторитетов. Задумка была такая: ничего не подозревающий хомячок приходит помочь научным исследованиям, тянет жребий и попадает в «учителя» (а хомячки все попадали в учителя, в ученики попадали специально нанятые артисты). После чего хомячок участвует, якобы, в эксперименте по улучшению памяти электрошоком. Если "ученик" ошибается — "учитель" включает рубильник и ебошит его электротоком. Фишка в том, что напряжение монотонно возрастает. И возрастает оно до 450 вольт максимум, тащем-то, смертельно, выжить можно только случайно. А рядом сидит некто "профессор", и приговаривает сквозь очки, «всё хорошо, прекрасная маркиза, добавь жару». Таков был план. Милгрэм всё подготовил, но перед поездкой в Германию, где живут такие уроды, решил протестировать как оно будет на правильных людях в Штатах. И фалломорфировал. Никуда ехать оказалось не нужно, билеты пропали, а благочестивые американцы, в количестве 65%, жали максимум, бодро забивая хуй на крики "ученика" и даже на его молчание (логичное предположение — сдох он), утверждение профессора «молчит, значит ошибся, дави гашетку» вызывало страдание подопытных, но жали, сцуко, жали.
Милргрэм и его последователи всячески модифицировали эксперимент, и оказалось, что
Состояние ученика никого не ебёт — ученик мог заранее предупреждать, что у него проблемы со здоровьем, но максимум выжимали всё те же 65-60%
Страна и национальная принадлежность никак не влияет — максимум выжимали всё те же 65-60%, что в СПШ, что в Индии
Статус университета влиял мало. В Йеле было 65%, дошедших до максимума, в университете американского мухосранска — 45%
А вот если вместо "профессора" был ассистент, то ебанутость резко шла на убыль — чтобы подвигнуть на убийство нужен авторитет, да.
Также резко ебанутость шла на убыль при наличии ассистента спорящего с профессором, что как бы говорит нам о полезности свободы критики.
В 1971 году US NAVY зачем-то озаботился наличием садизма в своих учреждениях для косячников и поставил задачу нердам из Стэнфорда таки решить от чего это бывает. А ежели это бывает от садистских склонностей, то как их выявлять. Задачка попала Филиппу Зимбардо, который в лучших традициях научного метода решил не изучать в полях злобных морпехов, а устроить модельный эксперимент.
В подвалах <del>гэбни</del> Стэнфордского университета устроили почти настоящую тюрьму и пригласили добровольцев, которых заманили огромной суммой $15 в день. Все добровольцы были молодыми американцами мужеского пола, белыми, ибо в то время толерантностью не заморачивались, а в эксперименте было важно исключить всякие искажающие факторы. Грубо говоря, подопытные должны быть одинаковыми, средними "(спойлер: "чего по-хорошему не получилось, уже в газетном объявлении упоминались игры в тюрячку")" . Хомячки потянули жребий, и кто-то оказался "заключенным", а кто-то "надзирателем", после чего всех распустили по домам, сообщив "надзирателям" рабочий график и время, когда они должны явиться на инструктаж. А на следующий день произошли такие события:
Бунт вспыхнул на второй день и тут же был подавлен "надзирателями" выданными деревянными дубинками и подвернувшимися огнетушителями, безо всякого руководства со стороны господина "начальника тюрьмы". Также без ценных указаний сверху "надзиратели" рассортировали "заключенных" по лояльным и не особо лояльным, которых стравливали друг с другом; запустили мульку на тему наличия стукачей, и поддерживали её. Как это и происходило (происходит) в реальных тюрьмах.
Экспериментаторы дали понять "надзирателям", что камеры наблюдения по ночам отключаются. Тут же расцвели те самые садистские наклонности (у "надзирателей") и ночные кошмары (у "заключенных"). Двое из обиженных дошли до ручки и их пришлось заменить. Один из двух новеньких решил сопротивляться системе и объявил голодовку. Хули, "надзиратели" его тут же закрыли в одиночку и выдали сосисок, чтобы, значит, смотрел на них, держал в руках и голодал. Остальным бедолагам предложили или спать под одеялом, но борец за правду остается в карцере; или одеяла отбираем, а борца переводим на общий режим. Все выбрали оделяла.
Эксперимент явно выходил из-под контроля, но заигрался даже экспериментатор. Прекратили эту вакханалию, только когда аспирантка Зимбардо пришла собрать данные, провести опрос среди участников. ЧСХ, ей пришлось ещё и убеждать, доказывать Филиппу, что это же пиздец какой-то, и надо заканчивать, настолько он сжился с ролью господина начальника тюрьмы.
Весь этот треш, угар и содомия продолжались шесть дней. По буквам, шесть дней — меньше недели.
К слову, в 2001 году немцами был снят неплохой фильм по данному поводу.

Ебанутые интересные личности существовали всегда, но в зависимости от содержания бреда их объявляли юродивыми, а иногда даже святыми, или наоборот — одержимыми. Соответственно, либо подкармливали, либо сжигали напалмом. Где-то с восемнадцатого века стали подозревать, что дело не в содержании бреда, а в его наличии, и поциентов стали сгружать в специально построенные богадельни под неусыпное око тут же появившихся врачевателей человеческих душ. Была небольшая проблемка — как понять, когда милая сумасшедшинка превращается в болезнь? Врачи-убийцы написали какие-то научные работы, типа, если просто дурак — то это нормально, а если голоса — то больной шизофреник. И продолжили жить с этим знанием ни много, ни мало до последней четверти двадцатого века, применяя для особо упертых передовые методы в виде лоботомии…
Но на фоне всяких сексуальных революций, а так же развития научного метода в психологии, возник вопрос — «А чего это вообще творится? Может эти самые психические эскулапы тупо смотрят в непонятно как поставленный диагноз и тупо с ним соглашаются?». Подобный вопрос возник в начале семидесятых годов прошлого века в лысой голове Дэвида Розенхана. Вооруженный научным методом, он поставил эксперимент.
Дюжина (для тупых: двенадцать) его студентов и аспирантов обратились к психиатрам с жалобами на голоса. Голоса, ЧСХ, были какие-то невнятные. Взять ножик и всех покрошить не требовали, изготавливать шапочки из фольги — тоже. Просто бубнили что-то в уши. Такие «голоса», без побуждения к действию, были не характерны для психов — экспериментатор давал врачам-убийцам шанс.
Чтобы вы могли подумать, все двенадцать были госпитализированы, как психи. Одиннадцать из них с диагнозом шизофрения, и только один с более мягким — «маниакально-депрессивный психоз». И очередной лулз, более мягкий диагноз получил поциент коммерческой, самой дорогой клиники. Казалось бы, причем тут бабло.
Попав в больничку, вся дюжина волшебным образом излечилась. «Голоса» пропали. Но поциентов врачи-убийцы продолжали лечить. И опять LOL — реальные психи, соседи по палате, вычислили симулянтов. Психи. Соседи по палате. Врачи продолжали лечить и ставить диагнозы. Например, попытки ведения дневника одним из участников определили как графоманию. Ай, молодцы. В общем, кого-то выписали с диагнозом и припиской «в стадии ремиссии», кто-то продолжал зависать в учреждениях карательной психиатрии в то время, когда Розенхан тиснул статейку с результатами. Тут же со стороны психиатров взбурлил ураган говна. «Ах тыж ёбанный ты нахуй», писали они, «Симулировали диагноз, вот диагноз и получили», писали они, «Что за наёбки? Без предупреждения нельзя», писали они.
«ОК», — сказал Розенхан, — «Повторим эксперимент. Тогда-то, в такую-то крутую клинику (конкретную!) обратятся симулянты. Вас предупредили». Результаты были такие: среди 193 пациентов сочли симулянтами 41 человека и ещё 42 человека заподозрили в симуляции. Однако в этот раз Розенхан признался, что вообще никого не посылал. По буквам, вообще никого. Такие дела.

Парадокс Монти Холла никаким парадоксом не является, также он никогда не был оформлен в виде классического психологического эксперимента, да и к Монти Холлу имеет весьма опосредованное отношение. Шоумен использовал его для увеселения публики, чем способствовал вбросу этой забавной, но тривиальной, задачки из матстатистки в массы. Сама же задачка известна примерно с начала прошлого века и разжевана у Мартина Гарднера. Для тех, кто не курсе этого баяна, приведем кратко её суть.
Есть три двери, и только за одной вин, блэкджек и шлюхи, за двумя другими — пусто-пусто и позор. Игрок выбирает одну дверь, но не открывает её. Очевидно, среди двух оставшихся есть как минимум одна, где приза нет. Ведущий знает, где приз, а где пусто, и открывает пустую дверь (из не выбранных игроком). Игрок имеет право поменять свой выбор или не менять его. Внимание вопрос: должен игрок сменить своё решение или нет?
Задачка интересна тем, что наглядно иллюстрирует сразу два бага головного мозга.
Во-первых, МНУ, если специально не тренирован, очень хреново работает с цифрами и вероятностями. У 95% ситуевина складывается в простую загогулину — если осталось джва варианта, то вероятность 50 на 50. Это ошибка. Выбрав дверь, игрок получает вероятность выиграть в размере 1/3. Когда ведущий что-то там открывает, эта вероятность не меняется. Поэтому сменив решение игрок получает вероятность выиграть 2/3. Нужно менять решение. Всегда. Это простое рассуждение вызывает разрыв шаблона не только у необразованных, но и у относительно сообразительных быдлокодеров, которые могут убедиться в его правильности, только написав программный эмулятор. За более подробными объяснениями — идите в… википедию.
Во-вторых, каким-то волшебным образом, с генетикой ли, с воспитанием или с молоком матери, но люди впитывают, что быть последовательным — это хорошо, а не последовательным — плохо. Поэтому считая, что вероятность 50 на 50, никогда не меняют решения. Даже при намеках со стороны ведущих. Те отдельные личности, которые в состоянии остановиться, подумать и поменять решение, имеют по жизни +80 в скилл «лайфхак».