Меч/Происхождение

Некие прототипы меча регулярно пытались сделать ещё первобытные человеки. Но, поскольку металлов они не знали, выходил у них, как правило, не меч, а хрен знает что. Наиболее жизнеспособное хрен знает что умели делать:
Как нетрудно заметить, прототипы всех мечей были, по сути, апгрейдами обычной палицы с целью придания ей режущих свойств и увеличения дамага при сохранении оглушающих способностей, что было немаловажно, скажем, для ацтеков. Где не было вышеперечисленных экзотических материалов, для утыкивания дубины использовались острые куски камня вроде тех, что использовались в качестве ножей или скребков (зачастую тупо отходы производства), или острые кости. С появлением меди подобные же конструкции, по-видимому, делались и с использованием кусочков металла, однако пока каменные орудия были доступны, их предпочитали: и острота, и прочность гораздо выше, чем у меди. Лишь с появлением бронзы ситуация резко изменилась.
Но вот человеки научились делать бронзу. Это был уже пристойный металлический сплав, из которого можно было отливать и ковать ножи и кинжалы, причём переход от «чистой» меди к бронзе повысил их прочность до той степени, когда они могли на равных конкурировать с каменными или костяными. И кому-то пришла в голову мысль: «Нож-то он штука хорошая, но уж больно короткий. Что если сделать большой кинжал, которым я смогу до любого дотянуться и тыкнуть, а он до меня не дотянется?».
Действительно, бронза оказалась лучше приспособлена для длинных ножей, чем камень или кость. Однако на практике всё равно возникли трудности: бронза — сплав капризный. При низком содержании олова это мягкий металл, и слишком длинное изделие будет гнуться. При высоком содержании олова это хрупкий сплав, и слишком длинный предмет будет ломаться. Хрупкую бронзу можно таким образом обработать (накалить и пшикнуть в воду), чтобы она ковалась, но от этого она внезапно станет мягкой. Решений может быть пять:
Впрочем, мечи в эту пору всё же оставались «длинными ножами» с той точки зрения, что служили по большей части вспомогательным оружием к копью или луку и статусным символом — ведь бронза дорога сама по себе, олова-то в природе довольно мало, да и распределено оно крайне неравномерно.
Когда на рубеже второго и первого тысячелетий до нашей эры на смену бронзе пришло железо, люди обнаружили, что мечи из него за счёт доступности железа получаются гораздо дешевле, а значит, и давать их можно многим. Ассирийцы первыми двинули лозунг «Меч не роскошь, а средство порабощения» — массовое железное оружие позволяло обеспечить лучший контроль за пленными, да и тупо брать их больше, чем дало дорогу классическому рабовладению.
С другой стороны, железо, в отличие от бронзы, требовало больших температур в кузнице и серьёзной обработки, что долгое время ограничивало его применение ювелирной отраслью. Кроме того, поначалу оно давало лишь незначительное преимущество в прочности, так что перед создателями железных мечей стояла та же проблема, что и тысячелетием ранее с бронзой. Поэтому и железные мечи копировали бронзовые: к примеру, древнегреческий копис был принципиально похож на египетский копеш, да и имя его было заимствовано. Кроме того, в эту же пору в Центральной Европе появляются более длинные мечи (часто ассоциирующиеся с кельтами), которые ровно так же, как до того бронзовые, приходилось разгибать об колено после каждого неудачного удара.
Кое-где, например, на территории нынешних России и Японии, мечи уровня железного века задержались аж до раннего Средневековья, однако вытеснившие их технологии возникли ещё в классической античности.

К VII в. до Рождества Христова выяснилось, что углеродистые сплавы железа обладают более высокой прочностью и упругостью, чем «чистое» железо. Однако при тогдашнем уровне развития металургии получить сплав с нормированным содержанием углерода и примесей было практически невозможно, и результат очередной плавки даже опытный кузнец мог предсказать очень приблизительно. Лишь после выплавки было возможно разобрать, какие сплавы получились — низкоуглеродистые, отличающиеся мягкостью и упругостью (и непригодные для закалки), или высокоуглеродистые, с плохой ковкостью (сравни с чугуном), но высокой прочностью и жёсткостью — если уж согнулись, то с концами. Поэтому использовались те же решения, что и ранее для бронзы:
Однако кроме этих, возникли и два революционно новых, использующихся и по сию пору способа: , приводящая к образованию харалужной стали, и изготовление . Первая технология, изобретение которой часто приписывается кельтам, по некоторым данным впервые была применена ещё в III в. до н. э., хотя первые находки появляются лишь в I в. до н. э. и связаны с эллинизированными кельтами-галатами на службе египетских Птолемеев. Суть процесса состоит в следующем. Прокованные листы стали разных градиентов углеродистости скручивают в пруты, проковывают, скручивают друг с другом (обязательно твёрдый с мягким), проковывают ещё раз, и так далее; в результате получается хоть и относительно мягкий, но довольно упругий и прочный сердечник, который достаточно отделать снаружи более жёстким и хрупким металлом под заточку, и клинок с дивным узорчатым рисунком посередине готов. Распространение харалугов во многом связано с кельтами, а также Римской империей, которая большое количество таких мечей. Кроме того, кельтские и римские харалуги часто ассоциируются с высококачественной .
Тигельный булат, по-видимому, впервые был изготовлен ещё в VI в. до н. э. в Южной Индии, однако получил минимальное экспортное распространение лишь с V в. до н. э., а о масштабном производстве можно говорить лишь со II в. до н. э. Основной особенностью «вутца» была крайняя дороговизна, связанная с необходимостью использовать очень качественные руды и смешивать их с графитом в тигле, где выплавка превращалась практически в рулетку. Вместе с тем, получавшийся продукт был близок современнным сталям по качеству и содержанию углерода, что делало его очень привлекательным для оружейников. В результате возникли новые литейные производства на Шри-Ланке, мечи из готовых слитков делали в Китае, в Дамаске (оттуда «дамасская сталь») и в Иране, где впоследствии появится собственная технология стали, известная как булат (но о ней ниже). В Индии же попытки наладить массовое производство рафинированных сталей привели к изобретению штукофенной печи, сильно повысившей выход готового продукта. В I в. н. э. штукофенные печи появляются в Китае, однако их распространение будет сильно ограничено до раннего Средневековья.
Кроме того, новые процедуры закалки и отжига существенно повысили прочность, упругость и надёжность мечей, однако сложность и требовательность к углеродному составу стали препятствовала повсеместному их распространению до конца первого тысячелетия нашей эры. В конце античного периода появляется и фосфористая сталь, однако её золотой век придётся на Раннее Средневековье.
Наконец, именно в Античности начинается победное шествие железного меча по миру — в IV веке до н. э. он попадает даже в Китай. Однако японцы познакомятся с железом только в раннем Средневековье, в VII в. от Р. Х.

В самом конце поздней Античности, в VI — начале VII века, происходят два важных изменения в металлургии, оказавших влияние на раннесредневековое оружие. Франки, завоевавшие Галлию, начинают осваивать там новые месторождения железа, что приводит к бурному развитию металлургии и открытию независимо от индусов фосфористых сталей. В то же время в сассанидском Иране местные металлурги, пытаясь создать альтернативу привозному индийскому вутцу, получают булат — углеродистый сплав, по составу напоминающий чугун, но имеющий выраженную решётчатую структуру. Булат капризен, требует особой обработки, но он всё-таки был дешевле рафинированых сталей до появления блауофенных печей, поэтому сохранял популярность в Иране, Центральной Азии, ближневосточном регионе и на Руси вплоть до XVI—XVII вв. Наконец, в это же время появляются так называемые ламинарные клинки, имеющие сердцевину из низкоуглеродистой стали или даже ковкого железа, а поверхность — из послойно всё более углеродистой стали. По сути, это попытка приблизиться по качеству к харалугу, но более дешёвым способом.
Технологии Античности также получают распространение. Благодаря арабам в Азии (а позже в Испании и Византии) начинают широко применяться штукофенные печи, мечи всё чаще подвергают закалке и отжигу. Появляются и популярные, узнаваемые бренды, в первую очередь , — харалужные или из тигельного булата высококачественные мечи, ковавшиеся рабами одного из франконских монастырей. Разумеется, тут же появляются и «абибасы» с клеймами типа +VLEBERHIT, +VLFBEHT+, +VLFBERH+ и т. п., а также «бюджетные отечественные аналоги» из импортных комплектующих, типа англосаксонского + LEUTLRIT, пользовавшегося немецкими клинками.
Сами мечи тоже претерпевают изменения. К VII веку в Великой степи возникают первые сабли, пока ещё мало отличающиеся от палашей. Однако уже к IX веку их конструкция приобретает современные черты, и они попадают в славянские земли и Византию. 

С XI века меч претерпевает заметные изменения конструкции практически без развития технологии, за исключением, разве что, распространения штукофенных печей во второй половине XIII — начале XIV в.. С другой стороны, именно в этот период меч становится всё более массовым оружием, постепенно распространяясь за пределы исключительно воинского класса. В этот же период в Азии и Восточной Европе распространяются сабли, а европейские производители начинают широко экспортировать свою продуцию на Ближний Восток и далее в Африку.

В эпоху Ренессанса и далее мечи стали опять очень полезны, потому что способные выстоять против огнестрела доспехи стали так тяжелы, что нашивать их круглые сутки, как прежде, стало решительно невозможно, да и некому: уж больно они были дороги для массовых армий. Впрочем, для борьбы с такими доспехами появились специальные решения  — либо уменьшить площадь соприкосновения (появляется фламберг — клинок с волнообразным лезвием, очччень негуманное оружие), либо увеличиваем длину и улучшаем колющие качества за счёт рубяще-режущих (получается рапира), или же — увеличить двуручный меч (получаем убербрутальный цвайхандер — самое крутое оружие ландскнехтов, за которое умеющему им обращаться платили вдвое больше, чем обычному солдату).
Фламберг являлся одним из наиболее мрачно-меметичных типов мечей, и неспроста. Стоил он чуть более, чем дохуя, зато при вытаскивании из раны устраивал хирургический кошмар из-за нарезания краёв раны аки зубьями пилы, что гарантировало смерть либо сразу от кровопотери, либо попозже от гангрены, ибо залечить исшинкованное в тонкие ленточки мясо практически невозможно. Это, кстати, породило легенды об отравленных клинках. Вскоре фламберг был проклят католической церковью как негуманное оружие. Однако, как и в случае с арбалетом, на это проклятие многие положили хуй, ибо эффективность превыше. Тем не менее, попадание в плен к некоторым военачальникам (обычно тем, чьи войска сами сильно пострадали от использования подобного читомеча) с такой имбой вело к казни, так что фламбергом обычно владели только наиболее безбашенные и отмороженные доппельзольднеры из числа наемников. На выходе же получаем самое скандальное и дорогое оружие эпохи Возрождения, которое к тому же имело штраф к очкам прочности из-за своей формы, нередко ломалось, да еще и не далеко не каждый кузнец мог взяться за ковку. Что, в итоге, определило некоторую элитарность данной цацки.
Позднее, когда доспехи вышли из употребления, оставшись лишь у тяжёлой кавалерии — кирасиров, вспоминают про саблю. В Европу она попала ещё в VII веке, но 900 лет не находила себе применения за пределами Восточной Европы и Балкан, пока на неё не обратили внимание венецианские моряки, часто подвергавшиеся нападениям мусульманских кораблей. Так появилась сторта — короткая и слабоизогнутая итальянская сабля с развитой гардой. От венецианцев сабля попала в Швейцарию, а после вхождения Венгрии в состав СРИ венгерские сабли появились и в Германии. Повсеместному распростарению сабли (завершившемуся аж ко временам Великой французской революции), однако, больше способствовали наёмники из Юго-Восточной Европы — страдиоты, гусары и кроаты. Но кавалерии нужно было и оружие, эффективно пробивающее кирасу. Так появился польский кончар — длинный одноручный эсток с «полупистолетной» рукоятью и гардой с дужкой. Алсо, поляки любили этим оружием добивать упавших, не сильно нагибаясь с седла.
В конце XVII века появился колишемард — шпага со специфической одноимённой формой клинка. Первые 20 см обладал широким клинком, который затем внезапно сужался. Рядовой анонимус спросит, нахуя это? Широкая часть клинка позволяет успешно парировать, лучше, чем саблей (сам колишемард намного легче сабли) или шпагой. Активно юзался немцами, французами и британцами, а также Джорджом Вашингтоном. Были популярны до начала XIX века, после чего его популярность начала спадать.
Пата — индийский меч, XVI—XVIII веков, с вызывающим охуение кастетным хватом, да ещё с гардой-наручем, что вызывает разрыв шаблона и неприменимость обычных техник фехтования. На самом деле, основное предназначение этой НЁХ — тоже самое, что и у кончара (см. ниже), у которого тоже часто пистолетная рукоять для удобства и силы укола. Просто у паты подобный хват доведён до предела и основное предназначение паты — это укол по бронированному противнику на полном скаку, для чего и специфический крепёж на руку, чтобы надёжно удержать клинок при силовом уколе. То есть для фехтования пата не предназначена, хотя умельцы знающие толк в извращениях и умеющие фехтовать патой всё же находились.
В качестве компромисса между саблей и мечом, получил распространение палаш. Который и рубит хуже сабли, и по бронебойности уступает кончару, но за то их универсальнее, и им можно и рубить и колоть, без надобности менять на скаку одно оружие на другое.
В середине XVII века появилось ещё одно оружие — багинет, род охотничьего кинжала (изредка обрезка пики), сначала вставлявшийся, а потом ввинчивавшийся в ствол мушкета, позволяя мушкетёру действовать своим оружием не только как ослопом, но и как сверхкороткой пикой (ИЧСХ, такими же приёмами). Через несколько десятилетий на его основе появляется штык, который не выходит из моды и по сей день. По сути, это успешная комбинация огнестрельного и холодного оружия. Позднее юзалось и юзается всеми, ибо в случае поломки оружия штык можно отсоединить и использовать как стилет, а штык-нож — ВНЕЗАПНО как нож. К слову, штыков этих было множество разновидностей: плоские и трех-четырехгранные, с односторонней и двусторонней заточкой, с пилой на обухе, короткие ножи и полноразмерные тесаки и ятаганы с креплениями на ствол ружья/винтовки.
Ятаган. У долбоёбов ятаган — это любая кривая чуркестанская селёдка. ТруЪ ятаган — с изгибом вперёд, а не назад, с заточкой на вогнутой стороне, без гарды, предназначен для пешего боя, юзался янычарами в Турции. Появился ятаган по той причине, что сабли дозволялось носить янычарам только «при исполнении», а вместо него таскался длинный ножик, который удлиняясь превратился в ятаган, оказавшийся в пешем бою не хуже сабли.

В XIX веке в кругах состоятельных господ распространились мечи-трости — шпаги или стилеты, носившиеся скрытно в трости, верхняя часть которой вместе с набалдашником служила рукоятью, а нижняя — ножнами. Это оружие широко применялось как для самозащиты, так и для преступлений, и даже вошло в оружейный комплекс савата.
Во времена Первой Мировой войны мечи вышли из употребления, уступив место ножу — более компактной версии. Да-да, ирония судьбы: если у истоков появления меча стояло желание вынести клинок подальше от владельца, то сгубило меч оно же. Вот так вот! Впрочем, если вспомнить концепцию копеша «короткий клинок на длинной палке», то к ней вполне можно отнести малую пехотную лопату, которой можно не только копать окопы, но и рубить головы, Первая Мировая гарантирует это.
А во времена Второй Мировой меч перестал быть оружием и теперь используется лишь в парадном этикете. Хотя японцы юзали катаны до 1945 года, когда Квантунская армия соснула хуйцов в борьбе с советскими войсками. В итоге весь цвет японского самурайства погиб под артиллерийскими атаками.
Помимо японцев Китай также применял двуручные мечи — да-дао (смахивающие на глефу с коротким древком и громадным клинком, отчего идут за меч), и если у японцев катаны в основном были у офицеров, то у китайцев это были отборные штурмовые отряды с двуручником, гранатами и маузером. Излюбленной тактикой было, дождавшись тумана или хуёвой погоды, тихо подкравшись к японским позициям, закидать их гранатами, а выживших зарубить двуручниками.
Алсо, гуркхи в британской армии носили свой традиционный мочет — кукри, который позволяет невозбранно рубить им как ятаганом или даже как топором.
Теперь же мечи вышли из употребления полностью. Единственное похожее на меч оружие, которое ещё кто-то пытается носить на полном серьёзе — это шашка, право ношения которой казаками даже прописано в законодательстве РФ. Шашка — «наконец-то допиленная» к 1917 году православная смесь сабли с сабжем. Для фехтования, по причине баланса смещенного к острию, не предназначена, но для рубки с коня разбегающихся пихотов — самое то. Шашка дословно означает «нож»: так как простолюдинам на Кавказе запрещалось носить сабли, то вместо них носились длинные ножи, постепенно удлинившись превратившиеся в шашку. Алсо, в качестве клинка для кавказской шашки нередко брался импортный клинок для сабли, переделывавшийся кузнецом в шашку.
Хоть меч и перестал участвовать в военных конфликтах, он продолжает своё существование. Но уже в другом виде: в виде спортивного снаряда. Рапира приобрела нехилую гибкость, похудела, затупилась и ушла в спортивное фехтование, катана уступила место иайто, синаю и бокену, так же одеревенел цзянь, дао теперь из фольги, европейские мечи, затуплённые или вовсе полимерные, ушли в HEMA, а все остальные, потеряв в балансе и остроте, достались файтерам, реконам да ролевикам.