Кузькина мать

Кузькина мать ("АН602", "Царь-бомба", "The Big Ivan", маш. 'Kuz'kina mother' ) — ебически мощная термоядерная бомба, испытанная 30 октября 1961 года на Новой Земле. Мощность взрыва составила от 57 до 58,6 Мт, что было признано винрарным. Очевидно, they did it for lulz.
Помимо священной, но побочной миссии напугать гуманоидов с противоположной стороны планеты, крайне важным научным результатом стала экспериментальная проверка принципов расчёта и конструирования термоядерных зарядов многоступенчатого типа. Было экспериментально доказано, что максимальная мощность термоядерного заряда, в принципе, не ограничена ничем.
Также стоит понимать, что после американских либеральных понтов с их хиросимами-нагасаками советскому руководству следовало довести свой ядерный ответ до конца, дав пиндосам окончательно протрезветь от духа свободы и понять, что нехер выёбываться по-любому. Что было адски с диким успехом сделано. Паритет, тащемта, и унылые ёбла в Объединенном комитете начальников штабов прилагались бесплатно. Это вам не углеводородные трубы тянуть во все стороны и сопли жевать, например.
Надо отметить, что бомба была испытана в половинную мощность — вместо второй урановой оболочки, дававшей основную накачку мощности, была вставлена свинцовая. Полная версия этого квадратно-гнездового экстерминатуса должна была иметь мощность около 100 Мт — вот бы лулзов-то было! Когда забугорные лидеры спросили у Хрущёва, почему же он испытал бомбу не во всю дурь, он ответил: «Мы не желаем выбивать окна в своём доме» (хотя зомбоящик утверждает, что в домах в 1000 км от места испытаний окна таки вылетели). Реальная причина проста — в случае взрыва на полную мощность выброс радиоактивного говна составил бы 50 МКюри (как Чернобыль), правда, до американского Ivy Mike с его ~80 МКюри далеко. А так, где-то 1,5 МКюри, очень чисто. Ещё одна причина — боялись, что прохерачат в земле дырку.
Свою кличку бомба заработала благодаря Хрущёву, который за год до этого заявил, <del>постукивая ботинком</del>: «Я вам покажу кузькину мать! Мы похороним капитализм!» Новый термин порядком загрузил слушателей. Пиндосы в то время так и не поняли, что это значит, и решили перевести на английский как «Kuzma’s mother», предполагая, что был в СССР такой страшный КГБшник Кузьма, вроде Берии, и страшен он был настолько, что даже его матери теперь достаточно, чтобы запугать любого. Или же страшным был не он, а именно его мама. После этого некоторое время «кузькиной матерью» обзывали любую советскую бомбу, но сейчас этот титул принадлежит только 602-й.

Кузя и его мама это не выдуманные персонажи, а реально существовавшие уроженцы гор Одоева, в центральном парке которого им воздвигнут памятник
Алсо, одним из аффтаров этой DoomsDayMachine был известный советский <del>сумрачный гений</del> интеллигент, совесть нации и борец за справедливость академик А. Д. Сахаров. Вот так люди доброй воли чуть-чуть было не собрались и не убили всех плохих людей! Алсо, впоследствии «отец водородной бомбы» был удостоен Нобелевской Премии мира, которую учредил изобретатель динамита. Сахаров также предложил использовать гига-бомбу для экстерминатуса США в виде торпеды. Торпедой должны были выстреливать за несколько сотен км. от берегов Демократии, непосредственно у берега она бы выпрыгивала из воды и …. писец Нью-Йорку (можно взорвать и подальше от берега — всё равно писец Нью-Йорку — от цунами). Против этой людоедской идеи выступил контр-адмирал Пётр Фомич Фомин, высказавшись что-то вроде «Мы, моряки, с мирным населением не воюем — только с проклятым вражиной в честном бою». На сём и порешили. А на самом деле, к моменту креатива Сахарова, честные благородные морячки уже несколько лет как пилили данный проект, и инициатором называли вовсе не Сахарова; более того, кончили выпиливать вундервафлю лобзиком они не из-за «бредовости затеи», или «моряццкой чести», а потому что добрый дяденька Королев, Сергей Палыч, предложил способ, позволявший не ограничиваться побережьем, а нести свет и тепло в любые города на американском континенте, и при том куда более невозбранно, — ракетой.
Помимо быстрого и дешевого варианта торпеды, был разработан проект 150-мегатонной боеголовки для гигантской баллистической ракеты УР-500. Когда Хрущев увидел проект ракетного комплекса, он сказал главному конструктору Челомею: «Что мы будем строить? Коммунизм или шахты для твоих ракет?» Проект быстро завернули, но ракета осталась, и сейчас известна всему миру под названием «Протон».
Собственно лулзы от матери всех бомб:
Можно было понастроить дорог для военных, аэродромов, подводных лодок. Но бомба, тем более одна, да ещё и без носителя (а кого это ебёт при такой мощности? Всё равно всем пиздетс) — многократно дешевле. Но дело даже не в этом. Военные теоретики не зря выделяют термояд в совершенно отдельный вид вооружения. И называют его в шутку самым гуманным, то есть таким, которым не будет сделано ни одного выстрела. Дело в том, что учёные обеих сторон пытались экспериментальным путём нащупать предел мощности, и дощупались до понимания, что его таки нет. Весь прикол в том, что увеличить мощность той же к примеру тритиевой слойки, скажем, в тысячу раз гораздо проще, чем во столько же раз — мощность обычной химической взрывчатки: стоимость возрастает незначительно. И в 9000 раз — тоже ненамного значительней. И становится совершенно даже не нужно доставлять заряд до противника — такой же эффект даст взрыв прямо на месте изготовления — необратимые и мощные тектонические сдвиги в коре, волна цунами вокруг света с высотой в километр, и т. д. Воевать при наличии у двух или более сторон такого оружия становится вдруг всё равно, что заниматься перестрелкой в переполненном автобусе (с которого не сойдешь) в обнимку с авиабомбой. Какая разница, в каком месте автобуса она взорвется, если она взорвется? Так называемое превентивное оружие принципиально сместило приоритеты: глобальные военные действия теперь стали никому не интересны и бесполезны. Глобальные войны вооружаются другим оружием — экономическим, пропагандистским. Оно-то и раньше было, да только раньше больше ставку на «убей врага» делали, а сейчас на «подчини его своей воле». Причём — по его же собственному, казалось бы, желанию. Отака хуйня, малята.
Если более конкретно, то в 1961 году точность наведения советских (да и не только советских) ракет ещё была очень хреновой, и основным средством доставки считалась авиация — которая была вполне уязвима для ПВО. Хотя запуск спутника в 1957 принципиально показал, что можно и не взлетать, до МБР было ещё довольно далеко, и дело не только в самих ракетах, а и в инфраструктуре под ракеты (их нужно было заправлять жидким кислородом), системах наведения, координатах целей и т. п. Поэтому военные шли по пути максимального наращивания мощности заряда, чтобы если уж долетит — то долетит по-крупному. Впоследствии, когда ракеты постепенно доводились до ума, от такого подхода отказались, справедливо решив, что лучше привезти 10 бомбочек поменьше (и кучу ложных целей), чем одного такого монстра. Так что у кузькиной матери есть все шансы остаться самой большой бомбой в истории.
Причем столь замечательный и дешевый эффект достижим, именно когда участников, имеющих это оружие (точнее, имеющие хоть и дремлющее, но отработанное производство, инфраструктуру, научную школу, кадры, технологии, и т. д. — это не просто какое-то устройство размером с вагон), больше одного (иначе он становится абсолютной доминантой), но не настолько много, чтобы они могли друг за другом неотрывно следить штатной военной разведкой. Производство чисто технически весьма громоздко, и, скажем, прикрыть контрразведкой изготовление нового супердевайса практически нереально. Но технологии не стоят на месте, и кто знает, у кого первого под подушкой окажется Машина Мирового Всепрощения? И останется ли она невостребованной, если наступит идиократия?
А с атомным оружием проблем осталось ровно две. Надёжной на 100% техники — нет. И надёжных на 100% людей, контролирующих технику — тоже.