Тоталитаризм

Тоталитаризм (от лат. "totalitas" — цельность, полнота) — идеологический штамп, означающий cпособ управления обществом, при котором жизнедеятельность народонаселения контролируется чуть более, чем полностью. При тоталитарном режиме большая часть популяции, обработанная щедрыми потоками пропаганды, выражает согласие с существующим положением вещей («Мы все одобряем тоталитаризм» © Е. Летов) посредством хорошо организованных флешмобов с плакатами и факелами. Несогласные поправляют здоровье на свежем воздухе лечебным трудом на очередной «стройке века» или идут в топку газенвагенов и прочих биореакторов. Растиражированные разновидности — фашизм и сталинский «социализм». Похожие на них и потому не особо тиражируемые — кальвинистская теократия в Женеве, жесточайший шариат, Китай эпохи Цинь (фа-цзя) и тысячи других.
В свое время Он был неизбежен как юношеские прыщи. Результаты Первой мировой, вынесшей четыре империи вперед ногами и полностью разорвавшей привычный шаблон обывателя о хорошем, правильном государстве, заставили судорожно искать новые лозунги, простые и понятные. Старые монархические идеи уже не прокатывали, а все было очень хреново — социальный коллапс, постоянно грозящий гражданской войной, голодуха, разруха, инфляция, эпидемии тифа и «испанки». Естественно, что в такие моменты политиками форсится Идея™. И если в обстановке полного кошмара некто наобещает взять и сделать «Порядок и Справедливость», неужели быдло откажется? Просто отдать власть правильным людям и ничего не делать самому. В общем, хотели порядка побыстрее да на халяву, вот его и получили.
К термину «тоталитаризм» приложил крепкую волосатую руку сам дуче Бенито Муссолини, захвативший власть в родной Италии после Первой мировой. Будучи по профессии журналюгой, он без труда настучал на машинке свою теорию "тотального государства", в котором должны присутствовать такие ништяки, как Кровавая Гэбня и Всенародно Любимый и Обожаемый Вождь™. «Доктрина фашизма» — запрещенная в эРэФии статья, написанная для Дуче литературным негром Джованни Джентиле, с якобы чрезвычайно опасными для граждан мыслями, и пафосная до невозможности — источник для понимания, что такое тоталитаризм глазами самого тоталитариста. С точки зрения этого итальянца, тоталитаризм это очень даже хорошо, правильно и полезно для государства, ибо отдельный гражданин — ничто вне государства, и нет ничего важнее сильной и великой державы.

Критики Муссолини добавили к слову "тотальный" суффикс «-изм», и стали говорить о явлении, как о чем-то плохом. Но это относилось к критике отдельно взятого диктатора в отдельно взятой стране, мем в массы не пошел, так как у стиля правления дуче уже было собственное самоназвание — «фашизм», и на новый термин всем было похуй.
Как ни странно, первый шаг к обобщению сделала советская пропаганда, которая ещё с тридцатых годов прошлого века навешивала ярлык «фашистский» на любую диктатуру антикоммунистического толка, будь то фашистская Италия, фалангистская Испания или нацистская Германия. Традиция была продолжена и после Второй мировой войны, когда определение «фашистский» перемежалось с романтической «хунтой». Следующий, вполне логичный, шаг к обобщению не сделали ни советские политтехнологи, ни их коллеги из буржуазного aka «свободного» мира: «своих сукиных сынов» хватало по обе стороны железного занавеса, а своих особо подставлять не хотелось. На Западе для троллинга советского блока ВНЕЗАПНО началось использование термина "Communism", что было довольно-таки тонко: после форсинга ужосов тоталитарного правления уже никто не вспоминал о гуманной и научной основах учения: «самоуправление и личная свобода это историческая необходимость».
В далеком 1956 году из-под пера Бжезинского вышел опус магнум: «Тоталитарная диктатура и автократия». В те далекие времена пугалом для сотен миллионов людей оставались Освенцим и Дахау, а коммунисты не без успеха доказывали, что причиной фашизма был сам капитализм, а значит — долой капитализм. Как многие уже знают, при Сталине херни не было, зато была жесточайшая диктатура и кровавая гэбня. После того, как Никита Х. провозгласил курс на десталинизацию, на короткий промежуток времени показалось, что не стало также и их. Загнивающий запад стал остро нуждаться в новом смысле противостояния, и желательно, чтобы во всем был виноват СССР, а Збигнев, как настоящий профессионал фрезеровки языком, не стал заморачиваться и просто выделил шесть признаков абсолютного зла:
единственная массовая партия, возглавляемая харизматическим лидером и вбирающая в себя относительно небольшую часть населения (до 10%), чье ядро непоколебимо предано идеологии. Партия организована по олигархическому принципу и, как правило, либо стоит над бюрократической государственной организацией, либо полностью с ней переплетена;
официальная идеология, охватывающая все жизненно важные аспекты человеческого существования и которая должна признаваться всеми;
централизованная система контроля и управления экономикой.
монополия на СМИ;
монополия на все средства вооруженной борьбы;
система террористического полицейского контроля, направленного не только против «врагов» режима, но и против произвольно выбираемых групп и классов населения;
«Теорию» тут же раскритиковали, но за неё уцепились политики и политиканы, а этого было вполне достаточно, чтобы неподкупные интеллектуалы взяли её за основу. Позже к шести признакам добавились еще два, потом еще и еще… ведь в главном он был прав, не так ли?
Карл Дитрих Брахер, историк и адепт

Умные дяди на западе практически сразу отметили, что эти признаки действительно совпадают в фашистских и некоторых социалистических странах, но причины имеют совершенно разные. Например, при тоталитарном социализме есть только один класс — наёмные рабочие государства (например, колхозники), а следовательно и партия будет одна, и управление экономикой будет централизованным. В то же время тоталитарный фашизм это идеология корпорации мелких и средних бизнесменов, которая насильно давит всю оппозицию. Во власти такая партия тоже оказывается одна, и экономика также регулируется государством, хотя и с явной поправкой на интерес серьёзного бизнеса.
Электорат это сложное рассуждение ниасилил, поэтому следующим шагом критики абсурда стал подгон демократических обществ под те же самые критерии, а главными из них тоталитаристы признали первые два: одна партия, официальная идеология. Останется ли СССР тоталитарной страной, если КПСС разделить на КПСС-1 и КПСС-2? Не обладает ли либерально-демократическая идеология монополией, если все остальные запрещены как нелиберальные или недемократические? Имеют ли капиталисты монополию на власть и СМИ?
К середине восьмидесятых годов СШП как-то демократизировали своих сторонников: Испания, Аргентина, Чили, Пакистан, Южная Корея и другие. С «тоталитаризма» была сдута пыль, и началась лютая пещерная травля СССР. Механизм был простым и гениальным: СССР, как и нацистская Германия, объявлялись «тоталитарными государствами», то есть одинаковыми. Отсюда вывод: «СССР must die, ибо ничем не лучше…», собственно для чего и был придуман сабж.
До середины восьмидесятых годов термин форсился на Западе среди яйцеголовых советологов (была такая профессия), расплодившихся на тучных хлебах американской гуманитарной науки, aka пропаганды, откуда впрыскивался в головы диссидентов, а широким массам был почти не знаком.
Объявленное Горби «Ускорение» на фоне катастрофически низких цен на нефть ускорило только фееричное просирание всех полимеров. Надо было что-то делать… Деньги были на Западе, но кто ж их даст идеологическому врагу и потенциальному противнику в ядерной войне.
И были объявлены «Перестройка», «Гласность», «Демократизация», а также уход «от тоталитарного стиля руководства» прошлых генсеков. Мем стал усиленно форситься не только либерастами-диссидентами, но, главным образом, политическим руководством с официальных средств массовой дезинформации. Тогда-то широким массам и объяснили какое это плохое слово, что оно означает и что пора бы исправлять(ся). Благодаря «талантам» реформаторов, никто и не подозревал, чем это все закончится.
В текущем историческом моменте «тоталитаризм» используется для троллинга Плана Путина, и до кучи — поцреотов и ымперцев. Сильно затаскан, поблек и обтрепался, но продолжает использоваться всеми, кому не лень. Также может юзаться для толстых подъёбок СШП, ибо с правами человека там все хужее и хужее.

Казалось бы, ну если это бред и пропагандистская мулька, то почему в это поверили миллиарды? Должны же быть на это какие-то весомые причины. Разберёмся.
В доказательство того, что совок и рейх представляют сорта человеконенавистнической идеологии приводили тысячу и одно сходство между национал-"социализмом" и "социализмом в отдельно взятой стране". И там, и там был вождь/führer, товарищи/parteigenossen, первомайская демонстрация, тоталитарное искусство и, конечно же, массовые расстрелы. Таких сходств можно действительно найти тысячи и тысячи. Но откуда же они?
Всё началось с конца Первой Мировой войны. В России случилась гражданская война, после которой вчерашняя утопия оказалась куда реальней четырёх Империй и ценностей, на которых они стояли. Италию и Германию бросало то в жар, то в холод, рабочие захватывали фабрики, дрались с полицейскими и устраивали недовосстания, короче, была ежедневная нездоровая движуха, и не было ей конца и края. В такой ситуации все заинтересованные стороны использовали в пропаганде все возможные и невозможные уловки и ухищрения, дабы привлечь элехторат и боевые единицы по свою сторону. В 20-е революционная риторика стала мейнстримом, и множество политиканов от либералов до клерикалов пытались совместить в своей агитации несовместимое. Для этого они безб-жно копировали лозунги социалистов, и это выглядело также странно, как колонна Единой России на первомае, но потом… Потом в Германии родилась маленькая партия — Немецкая рабочая партия, программа которой была не более грозной, чем программа КПРФ: «За рабочих и за Родину».
Для местных поцреотов это движение стало идеальным местом — взаимоисключающие параграфы там не считались чем-то плохим, а собрания проходили в пивных. Собственно сама партия в пивной и появилась, что намекает. Нет смысла говорить, что очень быстро эта тусовка стала пристанищем интересно мыслящих личностей, стукачей и реактивного быдла. Отбирая элехторат у социалистов, движуха стала естественным союзником имущих власть, и владельцы заводов и пароходов стали щедро отсыпать им денег на агитацию. Постепенно доля поцреотов в партии превысила долю альтернативно одарённых социалистов, с которых всё начиналось, и первые изгнали, или убили, или подчинили вторых. На смену дряхлой автократии царей и королей пришла массовая партия жлобов, которая могла на равных и морально, и уж тем более материально, бить массовую же партию революционеров. Национал-социалисты копипастили у своих врагов-социалистов всё, что только могли. Действительно, лозунг «за немецких рабочих и Родину» как-то ближе сердцу простого немца, чем лозунг «За новую яхту Круппа!».
Тотальный косплей коммунистов был только первой причиной сходства, но не единственной. В СССР конца двадцатых произошли радикальные изменения. Нет смысла в очередной раз вдаваться в подробности, пусть интересующиеся лучше читают «Ферму» Оруэлла или соответствующую статью. Нам важно, что новому руководству стала важна реально-политическая выгода, а разговоры о принципах революционных преобразований положили на полку до лучших времен. Партия потеряла власть над государственным аппаратом и стала его, по сути, подчинённой частью, что опять же совпадало с фашистским пониманием роли партии полностью. Писанину Ленина и научный метод Маркса превратили в государственную идеологию, а пролетарский вождь, первопроходец, предводитель превратился в верховного руководителя, начальника, отца всех народов, что тоже полностью совпадало с фашистским пониманием роли фюрера. С одним отличием, фюрер был отцом только одного, расово чистого народа.
Усатый художник еще до прихода к власти работал в концлагере, но как креативная личность придумал кое-что новое — публичные процессы над врагами Рейха. Что уже закосплеил товарищ Сталин с истинно советским размахом — замутил целых три Московских процесса, а следом ещё один, отдельный, над Тухачевским и прочими «военными заговорщиками».

В 1939 году Сталин пошёл на знаменитый беспринципный, но очень выгодный дипломатический пакт, который до сих является символом тоталитаризма. Пакт, а потом и «Договор о дружбе (sic!) и границах» порвал шаблон мировой общественности. И хотя эта возня с пактом была всего лишь расстановкой фишек и определения линии, с которой начнется война, остальной мир вышел из когнитивного диссонанса через заявление — «эти двое усатых только прикидывались непримиримыми, смертельными врагами, а на самом деле есть суть одно и то же».
С наступлением войны коммунистам "пришлось" копипастить и учиться у нацистов по принципу «или ты — или тебя» просто для того, чтобы выжить и победить. Так, например, в РККА появились знаменитые штрафные подразделения. И не удивительно, что такой «тоталитаризм» оказался полезен не раз и не два. Бетонные жернова кровавой гэбни позволили собрать все имеющиеся ресурсы и не сломаться под Вермахтом, живым примером доказав, что тоталитарный режим бывает полезнее для здоровья, чем демократический. Впрочем, если у демократов есть деньги, 6-й флот и ядрёная бомба, а у диктатора их нету, то, наоборот, хватит крылатой демократии — перенимать у врага его же приёмы нужды нет.
Нетрудно заметить, что абсолютно любая армия это миниатюра того самого мифического тоталитаризма, просто потому, что Солдат™ должен делать, говорить и думать строго по-армейски. Война, гражданская или международная, требует превратить всё общество в военный лагерь, и более адекватного режима для войны Нѣтъ! Поэтому кагбэ тоталитаризм можно найти где угодно, в любом противнике, лишь бы у него была воля к сопротивлению. Очень удобный политический штамп. Но описать его конкретнее, чем режим военного положения — невозможно, он просто не имеет более точного определения. Сам по себе режим не имеет смысла — это способ выжить и победить, смысл задают цели применения. Поэтому советский «тоталитаризм» или режимы КНР и КНДР к тоталитарному государству Муссолини имеют отношение чуть более, чем никак.

Недалекие анонимусы считают, будто это одно и то же. Это совсем не так, и всё равно, что отождествлять Бацьку и Гитлера.

Тоталитаризм на голом месте не растет, ему нужна «питательная почва» из лютых экономических проблем, необразованного и нищего населения, илиты, решающей свои проблемы и его, народ, грабящей. Очень кстати будут ксенофобия и реваншистский зуд за Матушку-Родину, и чем они сильнее, тем больше вероятность успеха очередного Вождя и его партии. И что немаловажно, у народа перед глазами должен быть сильный внутренний враг (или его искусственный, но мощный образ) — без этого тоталитаризм просто не сможет окрепнуть. Как пример, в девяностые в России были все вышеперечисленные условия, кроме последнего, и на все бурления хватало братвы.
Есть мнение, что некоторые народы не способны сносно существовать без тоталитарного сапога, просто потому что такие уж они от природы. Например, под Саддамом Хусейном в Ираке был Порядок™ со всеми свойствами приличного тотала, иракцы меньше воровали и выпиливали друг друга по религиозным соображениям. А как только пришла самая передовая демократия и Гайдара сделали советником по реформам, все стало намного веселее. Мнение эталонно расистское, вызывает дискуссии, чем можно невозбранно пользоваться при вбросах. На удивление много стран мира прошло через тоталитаризм или ещё до сих пор наслаждается прелестями жизни под знаменем мудрого и заботливого правителя, а некоторым ещё только предстоит такое. Впрочем, можно бесконечно дискутировать, насколько та или иная страна тоталитарна, или авторитарна, срач бесперспективен, поэтому тут только некоторые примеры из прошлого, не вызывающие споров.
Исправились:

Современное общество поощряет любую оппозицию, не угрожающую её экономическим и политическим основам. Существование всяческих обществ борьбы за права геев-колясочников, лесбиянов, животных и насекомых служит и пропагандистским доказательством, и выпускным клапаном для недовольства. Но всё, что реально или потенциально угрожает помешать делать деньги или контролировать этот процесс политически, тут же давится и по самую макушку штампуется в СМИ.
Естественные желания и потребности давят и калечат с самого детства какой-нибудь хуетой. Основную роль играет не государственная пропаганда, а мультфильмы, попса, реклама, кинцо, прон, компьютерные игры, мемы. Шаблонность мышления при полной свободе выбора оказывается намного надежнее самого изощренного принуждения, и репрессии против недовольных становятся просто не нужны: пытки в подвалах Лубянки теперь только для избранных, а всем остальным малейшая сенсорная депривация — уже пытка. Идеологию больше не впихивают из каждого утюга — одномерное стадо не может даже предположить, что его внутреннюю пустоту можно ежемоментно заполнять каким угодно содержанием, если правильно подобрать букет из интересно+вкусно+весело+знакомо.

Гёте
Свобода слова, митингов и собраний остаются и отменять их никто и не думает. А зачем, если есть PRISM?
В литературе. Сотни их.
В музыке.
В кино.
В аниме. Код Гиасс же.