Южная Корея

Южная Корея (moon. 大韓民国  — "дайкан минкоку", кор. 대한민국  — "тэхан мингук", "Республика Корея" ("Р. К."), "Страна утренней свежести") — государство в южной части Корейского полуострова. Родина Daewoo Matiz, доширака, чокопая, PSY, самсунга, элджи, тхэквондо, SNSD и множества геймеров-ноулайферов. В общественном бессознательном является антиподом Кореи Северной, противостоит ей при помощи Демократии, Либерализма и Христовой веры, аминь. Несознательными гражданами путается с Японией (что простительно: субподрядчики, рисующие львиную долю аниме, расположены именно в ЮК). Говорят, что характерно, на корейском языке, пишут хангылем (который алфавит, а не иероглифы) и ханччой (которая таки да).
Если совсем кратко — то в период с 48 по 87 год вся страна была в анальной оккупации у разномастных минифюреров, сильно не дотягивавших, однако, по уровню фимозности до Ким Ир Сена.

 
Крайне интересна и занимательна политическая сцена — в основном из-за того, что в парламенте сталкиваются чисто националистические партии, скучающие по крепкой руке <del>Сталина</del> Пак Чжон Хи, и практически социалистические партии (которые в этой направленности никогда не призна́ются, ибо немодно). В итоге — путь к консенсусу в парламенте прокладывается методом физического блокирования работы данного органа путём пробивания с вертухи в щщи политическим оппонентам. Жириновский одобряе. Хотя недавно парламент таки принял закон, призванный свести на нет подобные инциденты в стенах законодательного органа. Кроме того, каждая мало-мальски организованная группа социально активных граждан в Корее считает своим долгом помитинговать, а если в этой группе большинство ещё и студенты — то без жёстких замесов с местным ОМОНом ("Riot Control") дело не обходится.
Южнокорейцы сильно зависят от внешней политики США, но при случае не упускают возможности и сами взять штурвал на себя — особенно если расхлёбывать весь негатив будут Штаты. Также РК дружит с Китаем (стал в 90-е основным партнёром в регионе), Японией (несмотря на разногласия по вопросу принадлежности пары каменюк в Японском море и географического названия самого моря, а также тёплую любовь к джапам по поводу милого периода совместной истории) и Россией (у которой копипастит ракетные технологии).
В РК любят сажать бывших президентов. Одного из них — Чон Ду Хвана — приговорили к смертной казни, но потом заменили её на пожизненный эцих с гвоздями, а его преемнику Ро Дэ У дали 22,5 года тюремного заключения. Однако обоих позднее помиловал вновь избранный президент Ким Дэ Чжун. Правда, до сферической или хотя бы французской демократии там всё ещё очень далеко.
Неоднозначные. Смотрят на Северную Корею с плохо скрываемой ненавистью, и в то же время с сочувствием и сожалением. От северян получают взаимностью по всей морде. Долгое время на Юге даже косвенно не признавали легитимность власти в КНДР, и в госаппарате РК до сих пор номинально существует орган, ответственный за управление «северными территориями», с губернаторами, бюрократической машиной и прочими кошерными вещами.

Клеят разные машинки, паяют электронику; вдобавок страна — лидер в поклейке корабликов: на 2011 год контролировала около 40% мирового рынка судостроения, обогнав на нём япошек ещё в 2003. Среди топ-10 судоклепательных компаний мира корейских — аж 7. Крупнейшая в мире верфь тоже здесь, ну и вообще…
Основную роль в экономической жизни Кореи играют чеболи — корейские корпорации, аналогичные японским «Дзайбацу», существовавшим до конца Второй мировой. Упомянутые выше "Samsung, LG" и являются фирмами подобного типа. ИЧСХ, власть в этих фирмах, как правило, передаётся по наследству, собственно, как и государственная власть у их северных собратьев. Отличительная черта корейских корпораций — многопрофильность: под эгидой одной фирмы могут работать до чёрта мелких субподразделений, занятых в совершенно различных сферах, от пищевой до ракетно-космической. Тот же Samsung с 90-х клепает расовые японские Nissan Almera для местного рынка, а с недавних пор и для нашего.
Коррупция в Корее полностью побеждена — путём безоговорочной сдачи ей в плен. Всё настолько плохо, что даже хорошо — коррупционная система легко и ненавязчиво слилась с «легальной» экономикой в неистовом экстазе, дополняя и усиливая последнюю; выдрать её оттуда без риска грохнуть всю экономическую систему не представляется возможным. Зато гаишники там взяток не берут, вот.
Государственная пенсионная система никогда не существовала. Крупные корпорации имеют собственные пенсионные фонды. Крестьянин? Рожай больше детей — авось обеспечат в старости, если хикковать не станут.
Положение работяги в Южной Корее, как ни странно, куда хуже положения его коллеги в РФ — в том числе и на южнокорейских предприятиях, где уже выучили слово «щебаль» . Про «азиатского тигра» слышали даже дети, а вот то, что забастовки в Южной Корее обычно кончаются кровью, известно не cтоль широко. С точки зрения «корейского менеджмента» единственный закон, действующий на территории предприятия, — правила компании и корпоративный кодекс, по которому, к примеру, разговоры о профсоюзе — уже повод для пиздюлей, а любая марксистская литература — вещдок в суде. «Заёмный труд» и срочные контракты в Южной Корее процветают пышным цветом — средний корейский работяга работает ебическое количество часов, если верить статистике ОЭСР. Красноречиво и то, что по показателю самоубийств Южная Корея Расеюшку с её 20 жмурами на 100k населения. Поскольку ЮК часто используется либерастами и не только как пример правильного и даже образцового капитализма, где всё процветает, этот аргумент имеет особое значение, мгновенно опуская жертву с высот абстрактных экономических показателей, и может в буквальном смысле привести её в бешенство, если беседа происходит IRL. Как правило, следует панический перевод стрелок на Северную Корею, особенно если поциент верит русской педивикии, вдруг избирательно забывая, что Северная Корея — страна закрытая, и количество самоубийств нам известно только по подсчётам из-за границы (низший рейтинг достоверности).
Среди стран, чья традиционная культура основана на литературном китайском, Южная Корея выделяется не в пример бо́льшим процентом христиан (29% против 23% буддистов) и неверующих (почти все остальные). Корейские католические общины исторически имели большое влияние: в частности, во времена диктатуры многие священники участвовали в оппозиционной деятельности, пользуясь де-факто статусом неприкосновенных. А ныне на молебны гоняют даже солдатню.
Христоз головного мозга некоторых проповедников зашкаливает за 9000 и продолжает рваться за пределы черепной коробки, теряя и так слабенькую связь с реальностью. В основном это лютые пятидесятники, которые шаманят, заклинают, экзорцизят, и общаются с Христом едва ли не каждую пятницу.
Так появляются люди, несущие слово божие через демилитаризованную зону северным братьям, и Сан Мён Мун, делающий на этом деньги. Местные аналоги адептов РПЦ даже прославились тем, что отправились миссионерствовать в 2007 году в тогда ещё талибанский Афганистан, став самыми настоящими христианскими мучениками, а заодно и причиной вывода оттуда южнокорейского контингента.
Дзэн-Буддизм в настоящее время благодаря президенту Ли Мён Баку, убеждённому христианину, испытывает на себе последствия злобной зависти ХГМ-нутого и его правительства к светлейшему Гаутаме: урезание госфинансирования буддизма, непризнание на государственном уровне Дня Рождения Будды (Праздника Лотосовых Фонарей), запрет ввода храмовых имён в новую систему адресов и отметки храмов на картах религиозных объектов. К счастью, участи своего южновьетнамского коллеги Нго Динь Зьема (упоротый католик, покойный тоже всячески третировал буддистов) 2МБ удалось избежать, поскольку его вовремя сбросила с парохода современности дочка винрарнейшего Пак Чжон Хи — Пак Кын Хе.

Призывная, 700k юнитов: а как же, когда на севере коммуняки? Призываются поголовно ВСЕ носители яиц, белый билет получают лишь ущербные инвалиды и откровенные уголовники, остальные могут получить лишь отсрочку на окончание учёбы. Дедовщина возведена в официальный метод воспитания. Однако находятся свои продолжатели славной традиции массовых расстрелов, к примеру, Ким Тон Мин в 2005 успел-таки взять восемь фрагов (физически) и выпилить одного министра обороны (юридически).
Вооружены импортными танчиками и самолётиками, среди которых затесалось даже несколько образцов из этой страны (Т-80У, например). Активно пытаются клеить собственную броне- и авиатехнику и ею же вооружаться, получается пока что-то невнятное.
В случае войны вся южнокорейская армия полностью переходит под командование США. Данный факт порождает настроения «СШАшка всё сделает за нас!». В итоге стратегов в армии РК нет как класса.
Далее стоит проблема полного и безоговорочного отсутствия боевого опыта. Мамонты, таки сумевшие пережить китайско-чучхейский zerg rush, а также мясники, рубившие головы коммунякам во вьетнамских джунглях, уже давно ушли на покой — вместо них войсками рулят амбициозные карьеристы, для которых война — это что-то полувиртуальное, с веспеном и минералами.
Таким образом, самостоятельная боеспособность данной армии вызывает определённые сомнения.
Оптимизма добавляют и ядерные фугасы, зарытые заботливыми пиндосами вдоль границы.
Главное в жизни Р. К., если обобщённо — это иерархичность (<del>духи огребают от дедов</del> младшие подчиняются старшим), патриархальность (бабы ничего не решают) и престиж. Дальше можно не читать.
Система образования запилена японцами ещё в годы колониализма, в результате чего очень похожа на то, что мы видим в аниме, с поправкой на гораздо большую задротность образования. Начальная школа — 6 лет, средняя школа — 3 года, средняя школа высшей ступени — 3 года, ну и универы там всякие. ПТУ наличествуют. Различаются по престижности. Поступив в мажорский садик, корейский анон с большой вероятностью влетает в мажорскую начальную школу, потом в мажорскую среднюю, колледж и, наконец, Сеульский национальный университет (если очень повезёт). Естественно, нужно вкачивать не только бабло, но и экспу в виде задрачивания тестов.
Частное репетиторство запрещено, зато разрешено брать квесты в учреждениях дополнительного образования, которые именуются "хангвонами". Там школие качает скиллы решения задачек всё внешкольное время — не бесплатно, разумеется. Ещё там наличествуют секты песни и пляски, кройки и шитья, карате, тхэквондо и прочих милых вещей, призванных не допустить дитё до самостоятельного времяпрепровождения на улице. Как итог, после окончания школы и успешной сдачи тестов среднестатистический выпускник настолько задрочен, что даже в армии его поначалу стараются не нагружать кроссами по 15 км в противогазе — склеит ласты на первом километре. Потихоньку, полегоньку — ходим вначале полушагом один км, потом два, потом больше. А уж если тест не сдан… то это повод стать героем, что успешно и претворяется в жизнь корейским экс-школиём в массовых масштабах.
Буквально пару лет назад в школах Сеула и области отменили телесные наказания. И то тут же нашлось кучка неравнодушных, требующих <del>запилить дверь обратно</del> вернуть учителям право прописывать лещей школоте.
Высшее образование — ещё один лулз. После школьного тестового угара студенческая пора воспринимается как время «на пожить». В итоге мало кто действительно учится — кто записывается в кружок политических дискуссий и бегает драться с полицией, кто вступает в литературный кружок, кто беспробудно бухает. И что характерно — преподаватели с пониманием относятся к тому, что студенты большую часть времени ни черта не учатся, страдая НЁХ — после универа у них и этого не будет, при 18-часовом рабочем дне вкалывания на корейские корпорации. А профессионализм… большинство работодателей смотрят не на специальность, а на законченный вузик и его престижность, ибо считается, что хороший человек хорош во всём — что мобильники проектировать, что одежду шить. Сеульский национальный университет — это труёвое тру, при прочих равных выпускник этого учреждения получает работу ещё на пути к работодателю. Остальные молча завидуют, ибо иных социальных лифтов в Корее всего два: Korea Univ. (в быту 고대[ко-дэ]) и Yonsei (йондэ, соответственно). Все три объединяют постоянные срачи, кто же всё-таки больше илита, и традиционное уважение ко всем остальным. Людей, которые «сделали себя сами», на всю Корею наберётся три с половиной человека.
Долгое время в Корее считалось, что удел «приличной девушки» из среднего класса — только дом/дети, только хардкор и работать она не должна в принципе. А раз так, то и высшее образование ей, как козе баян или обезьяне граната. Так было годов до 60-х, когда мамочки начали пропихивать дочурок в вузы для того, чтобы те там знакомились с перспективными молодыми людьми. Естественно, самые перспективные были в самых элитных вузах, руководство которых, видя, что сии особы не осваивают даже программу ГСМ, запилило специальные факультеты домоводства, где не было ничего лишнего. Только домоводство и домашние финансы (деньги, кстати, муж по традиции полностью отдаёт жене).
В 70-е диплом вуза становится обязательным атрибутом потенциальной овуляшки, желающей пожизненно приносить тапочки своему Хозяину за его бабло. Желание работать по специальности решительно пресекается.
80-е. Профсоюзы таки выбили право баб оставаться на работе после замужества. Но это мало что поменяло — они как были мебелью в униформе с функцией «принеси кофе», так ими и остались. Реальных дел им не доверяли.
Ну и наконец, девяностые и наше время: девки учатся работать, могут работать, хотят работать — но им не доверяют ничего сверх подшивки бумаг да всё того же кофе. И форменной юбки, обязательной для носки в пределах фирмы. И зовут «кофейными барышнями». Поэтому бабы, хоть сколь-нибудь рубящие в матане, предпочитают работать на представительства иностранных компаний, а то и вообще укатить на тракторе в закат, в Эуропу или САСШ — там сделать карьеру можно. И наконец-то отменили уголовную статью, грозившую за супружескую измену тюремным сроком в два года и действующую в основном на мужиков.
И при всём при том первым южнокорейским космонавтом была тян — Ли Со Ён. Как, кстати, и в Иране — что намекает.
Это всё было про представительниц среднего класса и илитки — а бедная, ничем не примечательная тёлка впахивала всё это время на ткацких фабриках, сборочных производствах, на огороде мужа-фермера. В последнем случае — практически за бесплатно. А некоторые плевали на всё и шли в проститутки, где могли тоже «сделать карьеру», отдавшись кому-нибудь из сливок общества.
В Корее годов до девяностых любая невеста была обязана быть девственницей. Мужик — нет. Создавшуюся проблему и решала весьма развитая сеть борделей, куда катались за секасом даже из Японии. Хотя проституция в Корее как бэ запрещена с 1948 года, всем как обычно… И стоило только президенту Но Му Хёну в 00-х привести таки закон в исполнение — проститутки быстро самоорганизовались в профсоюзы и под лозунгом «всё равно я работать не буду» провели серию шествий и пикетов, продемонстрировав фалломорфировавшему с таких раскладов гаранту конституции мать Кузьмы.
Но проституция и сама потихоньку начала загнивать в Корее, ибо даже туда докатилась сексуальная революция, пусть и в несколько искажённом виде: теперь боязливые куны посредством официантов знакомятся с девками в спецзаведениях для съёма — «найтах», а совращают в «лав хотелях» — заведениях с почасовой оплатой помещения (содранных с соседней Японии). Но женятся большинство из кунов всё равно под контролем родителей: некоторые настолько задрочены учёбой/работой, что не то что подойти — посмотреть на живую бабу боятся, ибо навыков самостоятельного контактирования с представителями внеземных цивилизаций никаких, да и времени нет. Бабам же тем паче по определению положено быть робкими и боязливыми. Результат отображён в первых сериях старого доброго телесериала Лост, где свидание организовывает мамаша дочки.
И тут, когда у родителей куна таки появляется решение женить своё непутёвое дитятко, внезапно встаёт дилемма — баб фертильного возраста в Корее внезапно на 500 тыс. меньше, чем мужиков.
И если городские мажоры обделёнными не останутся при любых раскладах, то сельские пацаны плачут горючими слезами: последняя селянка свалила в Сеул прочь от картошки, риса, четырёх стен и тотального патриархата, который из корейской дярёвни и не исчезал никогда. Вначале пытались импортировать китаянок — но те валили вслед за кореянками в Сеул в первые же секунды получения вида на жительство. Потом остановились на вьетнамках — и это было взаимовыгодное соглашение. Вьетнамские провинциалки рады перебраться из джунглей в тёплый дом со спутниковым ТВ и привычны к тяжёлой сельской пахоте. В итоге на этом выросла целая брачная индустрия — около 10% браков нонче в Корее заключаются с представительницами зарубежных государств. Впрочем, в этом плане Корея не уникальна, вьетнамские невесты популярны и в Китае (а что поделать, одна семья — один ребёнок, и это, как правило, мальчик).
Корея находится на первом месте по числу сделанных операций по части эстетической хирургии — в основном исправляют глаза, делая «двойное веко», как у европейцев. Также в ходу и такие милые сердцу вещицы, как откачка жЫра, изменение формы щёк, носа и, заодно, коррекция зрения. Корея стала буквально азиатской столицей подобных услуг, воспользоваться которыми можешь даже ты, анон, стоит только немного погуглить. Причём эти штуки обществом вполне одобряются — родители запросто могут по окончании школы выдать дочурке денег на коррекцию всего. Будущая невеста же.
Корея, как и Китай с Японией, принадлежат к странам рисовой культуры. В отличие от эуропы, где взращивание нямки можно было проводить сравнительно небольшими силами крестьянства, растить рис было ой как сложно, не в последнюю очередь из-за того, что он, подлец, воду любит в неимоверных количествах, для чего приходилось запиливать сложные системы ирригации. А чтобы их создавать и обслуживать, требуется ну просто до черта людей, занятых общим монотонным делом. Что, собственно, и положило начало коллективизации азиатской цивилизации — ибо в одно жало хрючева не вырастишь, да и чтобы вырастить, нужна строго дисциплинированная толпа. Суть такова: поле с рисом нужно огородить земляным рвом (либо выкопать большую яму) и залить водой. И потом постоянно поддерживать это поле в болотообразном состоянии, не давая ему высохнуть.
Вернёмся в относительное настоящее — корейцы корпоративную культуру упёрли (или захватили в качестве трофея) у японцев. Со всеми их прибамбасами, а именно: компания — это семья и дом, причём не второй, а самый что ни на есть первый. Дети и жена — это так, дань традиции — настоящий корейский планктонмэн приходит домой только спать и сдаёт жене деньги. До недавнего времени практиковалась система так называемого пожизненного найма — когда после универа выпускник приходит на первую работу, то он планирует остаться там до конца дней своих, надеясь на принцип «эскалатора». Принцип прост: не кидаясь грудью на амбразуру и не делая ничего выдающегося, а просто соблюдая общепринятые правила, человек постепенно растёт в должности, годам к 40—50 становясь каким-нибудь да начальником. Но поначалу — дедовщина, пинки старших и 18-часовой рабочий день с последующей ночёвкой в офисе. В системе пожизненного найма был свой плюс — компания тебя не уволит НИКОГДА (ну разве что ты начальнику в табло зарядишь): ты — часть семьи. Именно поэтому довольно значительное количество уволенных сотрудников нонче кончают жизнь самоубийством: политика компаний по поводу сокращений и увольнений поменялась, но внутреннее самоощущение семьи — нет, и в результате уволенный сотрудник чувствует себя, будто его без наркоза абортировали.
Многие думают, что эти 18 часов в сутки корейцы сплошняком заняты ДЕЛОМ. Щаз! Не, ну конечно, когда наступает аврал, то 18—20—48 часов работы, как полагается — но обычно на такой работе именно что «живут»: имитируют деятельность, решают какие-то свои проблемы, треплются с коллегами, спят за столами, смотря в монитор, сидят в туалете. Хорошая традиция запереться в сортире и поиграть на телефоне, а то и вздремнуть, отходя от вчерашней попойки, сидя на греющей и массажирующей вундервафле, которую корейцы выдают за унитаз, привела к появлению такого порождения сумрачного гения, как электронная очередь в туалет во внутренней сети офиса. Чтобы отлить, надо записаться в очередь и подождать минут двадцать. Уходить же с работы раньше не принято.
А ещё они бухают. По-чёрному. Это практически обязанность — бухать с рабочим коллективом. В Японии тоже есть такая традиция, и называется она там «номикай». Причём настолько полезная для здоровья, что некоторые под давлением родных оставляют «перспективную» должность из-за того, что за год-полтора непрерывного бухалова превращаются в развалину.
«Соджу» — национальная гордость. Двадцатиградусное не пойми что, готовится так же, как и пиво «Балтика» (кстати, импортируемое в РК) — путём добавления спирта в бурду из красителей-заменителей-консервантов. Говорят, что где-то гонят настоящее соджу из картофельных очисток — но найти его там довольно сложно, да и вкусовые качества «элитного соджу» весьма спорны. Любопытно, что русскую водку корейцы называют безвкусной — настолько привыкли к керосиново-метанольному «букэту» родной косорыловки. Остальной алкоголь: коньяки, водка и прочие крепкие напитки — плетутся в хвосте. Есть и другое объяснение этому патриотическому феномену. На иностранное бухло в РК большой налог как на предмет роскоши. Стоит оно поэтому очень и очень дорого. А вот своё, родное считается предметом первой необходимости, налогом не облагается и стоит копейки.
Есть методика употребления соджу с одновременным заполировыванием его пивом — так труёвее. Также имеет место практика потребления данного напитка вместе со своего рода «присадками». Маленькие бутылочки с разными жидкостями, которые можно невозбранно добавлять в напиток для избежания похмелья, а также для изменения вкуса. Русские моряки зовут эти микстурки «витаминками». Продаются, как правило, на одной полке с сабжем.
Местное пиво есть двух пород: "Hite" и "Cass". Теоретически их несколько, но магазины завалены именно этими двумя. Зато культура потребления на высоте: в самой занюханной рюмочной пиво подают только в замороженных бокалах и с бесконечной закуской: стоит доесть тарелку орешков или кальмаров в панировке, тебе сразу же приносят новую порцию, причём платишь только за пиво.
Есть ещё туева хуча различных народных напитков, но упоминания помимо соджу и пива заслуживает разве что макколи — слабое, чуть газированное рисовое вино. Фишка этого продукта заключается в том что примерно чертверть объёма составляет белый осадок, который перед употреблением нужно взболтнуть. После взбалтывания продукт напоминает разбавленную сперму и радостно брызжет из открытой бутылки. Беременным и кормящим матерям рекомендуется пить по чашке в день для поддержания здоровья.
Бухают все: клерки, студентки, профессора, корейские делегации в ООН, генералы на рабочем месте. И это не шутка: по потреблению крепких напитков РК то и дело оказывается на первом месте в мире, уделывая даже Эстонию, не говоря уже об Этой стране. Наиболее полно тема корейского пьянства раскрыта здесь .
Традиционная корейская нямка почти несъедобна для неподготовленного анона. Суть в том, что абсолютно любое блюдо, будь это хоть кремовый торт, посыпают нереально огромным количеством острых приправ. То есть пища настолько острая, что в буквальном смысле разъедает ротовую полость при неосторожной попытке попробовать красный супчик с морепродуктами — мексиканская «жжётся дважды» нервно курит в углу. Поэтому корейцы постоянно запивают еду, а сразу после питания чистят зубы. Впрочем, далеко не вся корейская нямка так остра, как её себе многие представляют. Даже хвалёное кимчхи может варьироваться от подобия обычной квашеной капусты до термоядерного пиздеца. Супы же подкрашивают красным по мере остроты в качестве предупреждения. А свинину могут ебануть красным просто из эстетических соображений, а на поверку она окажется сладкой.
Существуют и куда более интересные блюда. Например, саннакчи — живые осьминоги или их всё ещё шевелящиеся щупальца, жаждущие присосаться к стенке пищевода. При этом хангуки с ужасом смотрят на северных варваров, пожирающих красную икру. Also, есть нюанс: Корея — страна горная. Жившие в своих ебенях древние корейцы в гости друг к другу через горы ходили редко. В результате в каждых отдельно взятых ебенях сформировалась своя ментальность и кухня. Ныне же корейцы расплодились, и древние ебеня слились в большие города. Так вот, в современных больших городах РК кухня варьируется в зависимости от района, а то и от улицы.
Из более съедобного распространён рис. В большинстве случаев он готовится абсолютно без приправ, пресный и применяется на манер хлеба в этой стране. Корейцы не дураки откушать и мяса, если найдут. Характерная черта — едят прямо с огня. Распространены заведения, где в стол вмонтирована жаровня с углями, при заказе приносят сырое мясо, а клиент сам доводит нямку до нужной кондиции. Стоит мясцо в РК довольно дорого, ибо, если какие-то свои свиньи у них ещё есть, то вся говядина импортируется из Штатов.
Вышеуказанное также помогает расстановке точек над собакоедством. Собак в РК едят, таки да, — но немногие и по очень большим праздникам. Во-первых, собака должна быть не простая, а особой «cъестной» породы (к примеру, ). А вот как можно есть собаку, предназначенную для дома, у южных корейцев в голове не укладывается. Более того, эту собаку нужно выращивать, зачастую вскармливая мясом, которое, как уже сказано, стоит в РК дорого, а суповые кости и того дороже. Кроме того, невзирая на приверженность традициям, до усрачки боятся выглядеть дикарями в глазах своих большеглазых партнёров, в результате чего спрос на собачатинку постепенно сходит на нет. 
Большеглазых часто удивляет практически полное отсутствие соли в корейской еде. Им и невдомёк, что в диете древных европейцев естественной соли было мало: мясо, а то и рыба, — только по большим праздникам. И его нужно было как-то хранить. Соответственно, в Европе соль была предметом первой необходимости, символом богатства и даже поводом для войн. А вот кореец, даже самый бедный, мог и может ежедневно набивать пузико свежими морепродуктами, запивая соджиком, и получать всю необходимую для тушки соль из них. Так что среднестатистический обыватель РК просто не знает, зачем эта соль вообще нужна. Впрочем, в некоторых ресторанах соль всё же подаётся к столу, но не в солонках а в маленьких тарелочках с кунжутным маслом. Та же участь постигла в РК и сахар, который корейцы почти не кладут в конфеты и печеньки. Да, печенькой в РК может именоваться слепок из сырого рисового теста, обладающего едва ощутимой натуральной сладостью.
Несколько необычна для европейца подача блюд — продукты не смешивают (салаты так вообще редкое явление), а подают на большом подносе сортированными по группам, а корейцы нервно тащат палочками еду из разных кучек, смешивая уже во время жевания и одновременно запивая.
Из безалкогольных напитков распространены газировка всех сортов и типоразмеров и местные фруктовые напитки. Чай можно найти в общепитах, ориентированных на европейцев. Сами же корейцы вместо них пьют какой-то коричневый рисовый отвар (видимо, из шелухи), на вкус напоминающий воду с крахмалом и небольшим количеством сахара, который они называют «чха»; что характерно, чай обозначается этим же словом, поэтому заказ чха обычно сопряжён с сюрпризами. По-другому дело обстоит с кофе, который в РК возведён в ранг религиозного фетиша. Кофейные там везде и пользуются огромной популярностью: Старбаксы, пара собственных кофейных сетей и бесчисленные безымянные заведения. К слову, неприметная частная (семейная) кофейня может невозбранно играть роль публичного дома. Корейцы вообще очень изобретательны в плане проституции. Есть, например, сервис доставки кофе в офис планктону… симпатичной няшкой, которая зависает там на часик-другой.
Ну и последняя феерическая точка. В РК ничего не знают про «корейскую морковку», и купить её можно только в «русском» магазине в Пусане. Т. н. «корейская морковка» была придумана корё-сарам (русскими корейцами) после того, как до них дотянулся проклятый Сталин и переселил их с Дальнего Востока аж в Казахстан, где бедолаги не обнаружили вообще никаких знакомых продуктов и стали изобретать новшества.
Мрут корейцы в основном из-за болезней: затяжная смерть от рака обыграна в каждой второй корейской мыльной опере, и берёт он на себя 20% смертей, «догоняемый» заболеваниями сосудов мозга и сердца. На четвёртом месте идёт самовыпил: 12 тысяч корейцев расстались с этим бренным миром в 2008 году, причём чуть менее половины из них — лица между двадцатым и тридцатым левелом. Дропнули игру, чо. Далее идут дорожно-транспортные происшествия — семь тысяч человек. Криминальных трупов эта статистика не включает, давая основания предполагать, что их пренебрежимо мало. До относительно недавнего времени продолжительность жизни была невелика, потому 60-летие отмечали с большой помпой. Ну а сейчас и 60, и 70 и даже 80 лет — уже совсем не уникальны, чего не скажешь о незадачливых северных пиздобратьях.
А ведь и правда — мало! Уличной преступности нету как класса, заходя в магазин, люди спокойно оставляют у входов авто с незаглушенным мотором.
Оргпреступность таки есть, существует на полулегальном положении, крышуя бизнес, который: «Если нельзя, но очень хочется…»: проституцию, нелегальные азартные игры, выбивание долгов, «убеждение» силовым методом различных строптивых граждан (так снимают конкурирующие фирмы со строительных тендеров). С веществами дел стараются не иметь: с этим в Корее строго, могут и посадить ведь — в результате грамм метамфетамина уже в середине 90-х стоил 2k зелени. Огнестрельным оружием, как правило, не владеют: с этим ещё строже (а во времена диктатуры даже за ножи сажали, о как!).
Из редких «типично корейских преступлений» стоит упомянуть «потерю стариков». Вот живёт парочка супругов среднего возраста в квартирке, с маразматичной бабушкой. И вот они переезжают в новую квартирку, на пару метров бо́льшую. Выписываются из старой втроём, вписываются в новую вдвоём, без бабушки. Бабушка остаётся сидеть где-нибудь в парке, где её рано или поздно принимает полиция как бомжа и сдаёт в спецучреждение. ИЧСХ, некоторые даже в маразме вполне понимают, что с ними сделали детишки, но молчат.
Аноны в корейских интернетах под запретом. Вообще. После пары скандалов с суициднувшимися звёздами корейские власти запретили анонимность на сайтах, на которые ходит больше 3,5 человек в сутки. Теперь постить там можно только зарегистрировавшись под собственным личным номером (выдаётся каждому корейцу при рождении, аналог паспортных данных).
Местное правительство даже пыталось продавить тытрубу на тему подобной регистрации корейских комментаторов. Тытруба плюнула и закрыла возможность зарегистрироваться любым корейским юзерам. Даже каналу корейского правительства пришлось регаться «от лица» другой страны. Ныне, похоже, ситуацию поправили.
Были попытки со стороны государства засудить граждан за «паникёрские» посты о экономической ситуации (судили экономиста, который сделал не слишком радужный прогноз). Однако, к счастью для граждан, судебная система там всё-таки независима и признала иск государства фейлом. Есть довольно ловкий способ устроить маски-шоу себе на дому — написать про Северную Корею в интернете что-нибудь хорошее. Объёмная экскурсия по корейской пенитенциарной системе входит в программу тура, причём совершенно бесплатно.
В корейских интернетах используется исключительно браузер Internet Explorer, no exceptions. Всё потому, что местным разработчикам в ломы писать код, который поддерживался бы всеми браузерами — пишут только под ИЕ, соответственно, страницы корректно отображаются только в нём.
 
До начала девяностых в ходу был так называемый «трот». Похож на японскую энка, а тот, в свою очередь, — ну чиста савеццкая эстрада 60—70-х годов, когда этих ваших пих-похов никто не придумал ещё.
В начале девяностых пришёл Со Тхэ Джи, ради хип-хопа бросил школу, запилил свою группу с брейкдансом и посонами, порвал пару чартов и ввёл РК в эпоху MTV. Считается прародителем современной поп- (а также рок- и рэп-) сцены в Корее.
Ближе к 2008, после полутора десятков лет уныния, из недр корейского шоубиза выкристаллизовалось то, что и нарекли k-pop: группы парней али девушек, на которых с трудом можно найти места, нетронутые пластическим хирургом, выдают смесь R'n'B, клубняка и попсы японского типа, делая упор на внешнюю броскость и танцы. Как итог — среднестатистический корейский клип представляет из себя пляски в антураже «мечта эпилептика». Окромя сцены, светятся в шоу и кино, стараясь влюбить в себя аудиторию ради того, чтобы те отдали последние трусы в поддержку группы. Ну или купили, так как бабло гребут не на альбомах (как на западе) и не на концертах (как у нас), а на рекламных контрактах.
Также имеется рэпер Outsider, один из самых быстрых МС в мире. Довольно-таки годный в тоннах блядской попсы, хотя выглядит как пидор.
Цензура в Корее таки есть, и пусть она может только запретить продажи альбомов школоте и прокрутку клипов в прайм-тайм, однако даже этот запрет весьма чувствителен, так как именно школота составляет ЦА практически любой корейской группы. Любят поразмахивать банхаммером и сами телеканалы, у которых есть даже списки требований к исполнителям. Вдумчивый анализ последних, впрочем, даёт право вломить молотком за непристойность даже церковному хору — надо ли говорить, что применяются они весьма избирательно? Артисты находятся практически в анальном рабстве у агентств, пашут больше, чем духи в стройбате, иногда даже восстают и судятся против своих агентств — с переменным успехом. Вдобавок любителей воспользоваться служебным положением для наслаждения свежим девчачьим поющим мясцом там хоть отбавляй — например, актриску Чан Чжа Ён её менеджеры сдавали напрокат заинтересованным лицам взамен на различные преференции, даже в день похорон её отца. В конце концов, она решила самостоятельно двинуть в страну вечной охоты, предварительно написав список фамилий с кем, когда и почём. Совершенно зря, надо сказать: менеджеров посадили, а далее расследование замяли, ибо негоже порочить серьёзных людей.
Кейпоп заклиширован по самое не балуйся. Анону робко рекомендуется ознакомиться с творчеством SHINee, а еще лучше — посмотреть лишь один клип, после чего забыть про кейпоп, как про страшный сон: ничего принципиально иного вы на корейской поп-сцене не увидите. Но если вдруг чо, список всех подобных групп — .
Но есть в РК и другая музыка, которой, однако, эфиры на телевидении дают с большой неохотой. Существует развитая, но мало кому нужная инди-сценка, до чёрта всякой панкоты и альтернативщины. Ознакомиться со всем этим многообразием можно здесь .
Стоит упомянуть и про корейских брэйкдансеров. Не раз и не два они проходили в финал тематических конкурсов, где не единожды схлёстывались за первое место с командой Этой страны с переменным успехом. Задроты, чо.

До конца 90-х годов корейское кино было практически не известно широкой публике, а потом они внезапно запилили фильм «Шири» («Swiri»), который не менее внезапно собрал кассу и привлёк внимание к кино из РК со стороны мировой общественности. Офонарев от такого внезапного вина, корейцы покумекали, и стали штамповать винрар за винраром: «Олдбой», «Обьединённая зона безопасности», «38-я параллель» и тому подобное. Фильм «Олдбой» является второй частью «трилогии о мести» («Сочувствие Господину Месть», «Олдбой», «Сочувствие Госпоже Месть») режиссера Пан Чхан Ука. Первый снят больше походит на независимое кино. Остальные два получились более «голливудские». Винрараный саундтрек и трогательная концовка к последней части прилагаются.
Надо сказать, что для корейцев, равно как и для японцев, характерна болезнь некоторого «переигрывания», в прямом и переносном смыслах. Если нужно показать какую-либо эмоцию — гонят чуть ли не истерику, если надо показать войну — то тут КРОВЬКИШКИ, если главгерой — то обязательно бисёнен, как и главзлодей (характерно для кино последнего времени, окромя фильмов Ким Ки Дука).
Также следует отличать кинематограф от сериалов. Корейские сериалы (т. н. дорамы) — это кубическая мексиканщина в вакууме, возведённая в степень полного профанства снимающихся музыкальных айдолов, игра которых пишется с одного дубля, ибо на второй не хватает ни времени в графике артиста, ни желания у режиссёра. Не смотри это, анон, там ад.
Пытаются снимать своё аниме, получается странное. «Фантастические дни» сняты по технологии, включающей в себя 2D, 3D, да ещё и макеты зданий и сооружений. «Ачи и Сипак» — лютейший трэш и угар в лучших традициях «Dead Leaves», полностью раскрывающий темы нанотехнологий в сантехнике, мутантов, киборгов и прочего говнокиберпанка.
На коротких волнах можно поймать радио Южной Кореи, которое, в отличие от радио Кореи Северной, несёт меньше политической пропаганды и больше рассказывает о жизни в Корее. Хотя пропаганды там тоже достаточно.