Антарктида

Антарктида — здоровенный кусок льда и земли на самом юге планеты, родина пингвинов и вторая (после Арктики) родина суровых бородатых полярников. Синоним словосочетания «собачий холод». Место, куда среднестатистическому анонимусу меньше всего хочется попасть, ибо там его на каждом углу поджидает весьма няшная смерть от разнообразнейших причин.
У материка нет чётко очерченных границ. Вернее, подлёдные границы определены, но вот ледовая постоянно меняется — зимой намерзает, летом раскалывается на айсберги и ледяные поля.
А ещё Антарктида — это прямо Мекка всяких фантастов и ГСМ. Первые размещают в ней то Чужих с Хищниками, то Ми-Го с шогготами, то просто летающие тарелки. Вторые же в особо запущенных случаях верят, что там до сих пор существует фашистская база подводных лодок, на которой принял ислам или даже всё ещё прячется Гитлер.
Доехать дотуда гражданскому человеку непросто, но и не очень сложно. Например, можно купить билет на российское научное судно и сплавать из какого-нибудь Буэнос-Айреса туда-обратно с высадкой, в пути наслаждаясь обществом разношёрстного интернационала пингвиноёбов, колоритом команды и, возможно, буфетчицей Люськой. Но это так, к слову. Хотя некоторые особенно упёртые граждане с баблом попадают туда без лишних заморочек на самолётах в хорошую погоду. Вот, например, Антон Баков с семьёй.
В начале было слово… Во времена динозавров, да и несколько позднее — Южный полюс представлял собой относительно теплую южную жопу суперконтинента Гондвана, а ледовой коркой он начал обрастать 34 миллиона лет назад с посильной помощью пролива Дрейка и течения Западных Ветров (плюс сработала специфическая форма континента, с этими вашими стоковыми ветрами, да и общая конфигурация материков, поспособствовавшая охлаждению планеты). Лед, снег и фирн хорошо отражают солнечные лучи и хреново прогреваются солнцем, снижая нагрев поверхности и способствуя дальнейшей проморозке и расползанию ледяного пятна с куполообразного центра материка. Примерно 4 млн лет процесс дошел до логического конца, превратив материк в ледяной пиздец и учинив экстерминатус большинству тамошних обитателей.
Интерес к сабжу хомосапиенсы стали проявлять достаточно давно, ещё века с III до нашей эры. Тогда и возник мем, о котором ниже.
Terra Australis Incognita — неведомая южная земля. Уже в то время особо ушлые людишки догадывались, что большие и тяжёлые материки северного полушария должны уравновешиваться аналогичной массой в южном. На разных картах его изображали как кусок то Африки, то Южной Америки. В средние века некие личности даже начали прикидывать, какое может быть население у этой земли, и задумываться, что неплохо бы принести туда христианство. Так, некий упоротый Далримпль авторитетно заявил, что население Южного континента должно составлять 50 лямов. Моар здесь.
В XVI в. в антарктический вопрос невольно внёс некоторую ясность сэр Френсис Дрейк, открыв пролив между Огненной Землёй и пока-ещё-неизвестно-чем и назвав его именем себя. На этом человечество успокоилось на два века. Но в 1773 неугомонный Джеймс Кук пересёк Южный полярный круг с целью наконец прекратить срачи среди учёных и добавить в Британскую Корону искристо-белый опал, а себе почёт да славу на веки вечные. Открыв по пути несколько островов, нарвался на плотный лёд и айсберги и вынужден был лососнуть, безапелляционно заявив: «Земли, что могут находиться на юге, никогда не будут исследованы!» А так как авторитет у Кука был ого-го, этим заявлением он на полвека отбил у доброхотов всякое желание лезть в те места.

Но тут в дело вмешались those bloody Russians. 28 января 1820 года шлюпы «Восток» и «Мирный» под командованием Беллинсгаузена и Лазарева подошли на расстояние прямой видимости к берегу Антарктического полуострова, после чего учёные наконец поверили в его существование и начали отправлять туда .
Вслед за этапом географических открытий началась история сплошных подвигов, героизма, превозмоганий, лютых винов и таких же фейлов — соревнование стран за первонах на Южном полюсе.
Наиболее меметичной стала географическая дуэль англичанина Роберта Скотта и норвежца Руаля Амундсена в 1911—1912 гг. Об экспедиции Скотта знал весь мир, а вот Амундсен проявил нордическую сдержанность и ничего не заявлял, пока не опередил Скотта, который узнал об этом только когда добрался до Мельбурна, где ему вручили телеграмму с норвежским приветом.
Участники забега выбрали разные методы достижения полюса: они следовали разными маршрутами, Скотт использовал пони и снегоходы, а Амундсен — гренландских собак. Пониёбы в тот раз соснули, и пони оказались на полюсе лишь ровно через 100 лет, : все личные же пони Скотта пали, снегоходы встали без топлива — банки с горючкой из-за морозов были поражены оловянной чумой, и людям пришлось самим тащить сани. Да, до самого полюса они шли пешком. Но, добравшись до него, они испытали самое жестокое разочарование за всю историю Антарктиды: их очам предстала палатка Амундсена, а в ней записка от норвежцев, мол, они открыли полюс месяц назад и просят сообщить об этом миру в случае, если погибнут на обратном пути.

Экспедиция Скотта приняла ислам в полном составе 30 марта 1912 года, не дойдя 20 км до склада с продовольствием. Подробнее, с фотографиями и драмой, здесь. После таких пирогов никто успешно не добирался до Южного полюса (хотя попытки были) ажно до 1956 года, когда американцы открыли там целую станцию «Амундсен-Скотт».
Международный геофизический год 1957—1958 положил начало современной истории Антарктиды. Этот период полон винрара. Были запущены советские и американские спутники, 67 стран начали проводить научные исследования Земли по единой программе, многие из них начали строить полярные станции в Арктике и Антарктике. СССР, не в силах пропустить движуху в стиле «догнать и перегнать», включился и в эту спецолимпиаду.
То бишь Советская Антарктическая экспедиция. Существовала с 1955 по 1991 годы. За это время было запилено и проделано много винрара: построено, закрыто, законсервировано и расконсервировано с десяток полярных станций, проведено множество санно-гусеничных поездов для обеспечения жизни этих станций, созданы специальные вундервафли, способные передвигаться и перетаскивать грузы в условиях тамошнего холода, проведены сотни научных экспериментов.
Собственно, чем там занимались и занимаются учёные, подробно описывать смысла нет. Вкратце:
Полна трудностей и лулзов, ибо без юмора в Антарктиде сдохнешь.
Полярная станция представляет собой несколько весьма унылых домиков, где в стеснённых условиях проживают от десятков до сотен людей. А когда, к примеру, необходимо создать промежуточную станцию на пути движения поезда либо самолёта, там оставляют человека три, чтобы присматривали за хозяйством да следили за погодой. В зависимости от расположения станции эти дома могут стоять на поверхности льда («Восток»), на твёрдом грунте («Молодёжная», «Беллинсгаузен», «Новолазаревская») либо вообще в нескольких метрах под поверхностью, ибо заносит снегом («Пионерская»).
Примечательно, что самые чистые станции в Антарктиде — российские. Только на них имеется хороший японский обычай снимать уличную обувь при входе в помещение. Да и сказывается любовь к порядку, привитая полярнику в армии. Да-да, анон, не служивших в полярники не берут. Тут расчёт простой. Не служил — либо больной, либо хитрожопый. Ни тот, ни другой не нужен.
Самые большие антарктические свиньи — китайцы, что ожидаемо. Обувь не снимают, похоже, даже в постели; окурки бросают там, где курят — а курят они везде. Рук перед едой не моют, в столовую ходят прямо в изговняканной рабочей одежде. Зато у них на каждой станции имеется по вышке сотовой связи.

Гламурна своей суровостью.
Советская и российская внутриконтинентальная станция, расположенная в самом труднодоступном месте Антарктиды, если не всей планеты. На её территории расположились сразу три полюса — южный геомагнитный, полюс холода и полюс недоступности, где в наиболее удалённой от побережья точке вот уже с полвека уютненько устроился, меланхолично устремив взор в сторону Москвы, пластмассовый Ильич.
Здесь зимуют самые суровые полярники этой страны и всего мира. Условия жизни на станции требуют нечеловеческой выносливости. Начнём с того, что именно на станции «Восток» была зафиксирована самая низкая температура воздуха на планете, — −89,2 °C. Помимо холода, радости прибавляет сухость воздуха. Вся вода при такой температуре превращается в лёд, даже пар из воздуха. Это нехорошо для слизистых оболочек — дерёт горло, нос, слезятся глаза. Приходится постоянно пить воду.
Из-за относительной стерильности Антарктиды, а особенно станции «Восток», и тяжёлых климатических условий у людей происходит ослабление иммунитета, так что, когда они возвращаются в «Мирный» и встречают новую смену, часто подхватывают от неё разные весёлые инфекции. На станции пытались завести собаку, но она себя плохо чувствовала, и её пришлось эвакуировать. А вот рыбки гуппи таки жили.
Ещё одна беда — большая высота над уровнем моря (3488 метров). Давление воздуха там в два раза ниже, чем на нулевой высоте, и все прилетающие на самолёте «с бала на корабль», не успев привыкнуть к новым условиям, сваливаются с горной болезнью. Предыдущая смена раскладывает их по койкам и не трогает, пока сами ползать не начнут. Страшная слабость, тошнота, головная боль, отсутствие аппетита, воротит от курева и алкоголя, одышка даже в покое, иногда кровотечение из носа. Через несколько дней или недель это проходит, но не у всех. Не сумевших приспособиться отправляют самолётом в «Мирный». Бывают и такие счастливчики, которых горная болезнь не берёт. Но даже привыкшие не могут работать в полную силу: организму банально не хватает кислорода, и работу по подъёму тяжестей приходится выполнять вдвое-втрое бо́льшему количеству людей, чем обычно: человек может поднять не более 20—25 кг. Если кто-то стал задыхаться — отправляют в дом: на морозе нельзя глубоко дышать. Осмелившиеся подхватывали пневмонию, что в условиях станции вылечить невозможно. Те, кого не успели эвакуировать, умирали.
Столь низкая температура кардинально воздействует на разнообразнейшие материалы и жидкости, к примеру, дерево. При низких температурах в него невозможно забить гвоздь: он раскалывает всю доску. Поэтому строительные работы ведутся только летом, на что отводится от силы месяца два в году. При −80 °С авиационный бензин невозможно зажечь даже факелом — наоборот, он этот факел потушит. Дизельное масло при −60 °С становится твёрдым, и для его добычи используется топор. Антифриз при −85 °С превращается в кашу.
Тем не менее, люди здесь живут и выполняют научную работу, бурят скважины, отбирают керн, <del>пиздят лут</del> запускают метеозонды… А с некоторых пор даже имеют возможность срать на форумах — правда, со скоростью 128 Кбит/сек изменилось от этого мало.
Сменившегося «восточника» на пароходе легко можно отличить по ватным штанам и меховым чуням, которые он по привычке продолжает носить даже в тепличных условиях пассажира научно-экспедиционного судна. Впрочем, хроническое запотевание яиц и интенсивное генерирование телесных запахов довольно быстро излечивают эту милую деформацию личности.

Наиболее известное открытие — подлёдное озеро «Восток». Теоретически его существование предсказал профессор Игорь Зотиков (см. Литература). Первоначально считалось, что с увеличением глубины льда его температура будет понижаться либо сохранять температуру того периода, когда этот лёд образовался. Но бурение скважин и замеры температуры показали, что она не падает, а возрастает. А значит, на какой-то глубине лёд должен превратиться в воду. Сейсмические исследования в начале 60-х подтвердили наличие воды подо льдом, но технологию бурения 4-километрового ледяного щита разработали лишь в конце 80-х.
Сумрачные гении и прочие достойные мужи увлечённо бурили ледяной панцирь на протяжении двух десятков лет, и вот недавно свершилось! Но водичку так просто на поверхность не поднимешь — проклятая физика… Не лишены оснований предположения, что, надёжно защищённая от нашей мерзенькой антропогенной среды, в озере сохранилась в первозданном виде реликтовая экосистема, хоть и скорее всего максимум из микроорганизмов. Однако факт вскрытия столь древнего водоёма вызвал некоторую драму как у пуганных журналистами и фантастами обывателей («мы все умрём!»), так и у господ эколухов («пизда уникальной экосистеме — замацают грязными ручонками!»). Первое, разумеется, — полная чушь: вызвать заболевание человека, да и вообще выжить в нашем организме может только бактерия, долго и упорно приспосабливавшаяся к паразитизму, причём именно в человеках. Озеро «Восток», видимо, единственное место на Земле, где опасных микроорганизмов не может быть гарантированно… Зато опасение «заразить» современными бактериями уникальную экосистему не лишены оснований. Такая вот весёлая рекурсия.
10.01.2012 исследователи таки заполучили в свои цепкие ручонки ледяной «артефакт» возрастом в несколько млн лет, а в марте 2013 успехом увенчались и поиски <del>внеземной жизни</del> новых видов бактерий — пытливые умы запалили доселе не известного науке маленького засранца.
Самая гламурная станция советской и российской экспедиций, если такое слово вообще может быть применимо в Антарктиде.
Расположена в 80 км от берега моря Лазарева, из-за чего, по идее, проблем со снабжением быть не должно. Но эти 80 километров состоят из трещин, промоин с водой и скользкого льда, и тягачи проходят их с большими матами. Сама же станция стоит не на льду, а на твёрдых скальных породах, что в Антарктиде есть роскошь. Место, где она расположена, называется «Оазис Ширмахера», ибо впервые это место обнаружили летчики Люфтваффе в 1938 году, когда искали «Новую Швабию» по заданию Гитлера. Там в районе вообще все названия немецкие.
Также «Новолазаревская» оказалась самой удобной станцией экспедиции. Полярники сумели организовать недалеко от неё аэродром, пригодный для тяжелых Ил-76, так что теперь смена прибывает на станцию прямо из России за пару-тройку дней, а не ползёт на корабле месяц. Ещё одной проблемой на станции меньше: рядом находятся пресноводные озера с талой ледниковой водой — хоть залейся! На остальных станциях воду получают изо льда, который сперва ещё надо напилить ножовками.
Однако в снабжении станции имеются свои тонкости — пароход не может подойти непосредственно к берегу: его загораживает так называемый «ледовый барьер», являющийся, как ни странно, льдом, сползающим в море. Время от времени кусок барьера откалывается, отправляясь в свободное плавание в виде айсберга. Иногда обнажаются ништяки, похороненные снегом давным-давно, ещё во времена первых экспедиций. Например, целые угольные пласты (первые станции отапливались углём), газовые баллоны или даже гусеничная техника.
Поэтому пароход вытаскивает ледовые кранцы и ошвартовывается у барьера. Полярники и рабочие бригады выгружаются вертолётом или, как картошка, в сетке.
В районе станции есть красивые места: горы, озёра, ледяные пещеры. А в 100 км находится местная достопримечательность — крупнейшее в восточной Антарктиде пресноводное озеро Унтерзее, в которое, как пить дать, мечтает погрузиться любой дайвер-экстремал. В скалах вокруг озера обнаружили большое количество мумиё, что указывает на активную жизнь растений и животных в далёком прошлом.
Климат на станции относительно терпимый. Самый сильный мороз −41 °С, что не редкость и на севере России. Зато часто дуют сильные стоковые ветра, приводящие к пурге. Ну, а кому в Антарктиде легко?
Однажды, в апреле 1961, на станции «Новолазаревская», у одного из полярников случился приступ острого аппендицита. В «Мирный» его отправить было невозможно, так как лететь далеко и холодно, да и погода не располагала. Мелькнула было идея за неимением лучшей альтернативы послать его к врачу на самой «Новолазаревской», но тут возникла небольшая незадача: больной как раз и был тем самым врачом. Помирать от гнойного перитонита врач упорно не желал, поэтому решился на безумный шаг — провести операцию себе любимому своими же руками. Не сообщается, была ли сделана анестезия, что, кстати, маловероятно. Скорее всего, доктор выпил пару стаканов для храбрости и чтобы слегка заглушить боль. Если бы он переусердствовал с анестезией, то точно отхватил бы себе что-нибудь лишнее. Так вот, накатил, позвал в ассистенты инженера-механика и метеоролога и провёл сию операцию. Похожая история, но в условиях подводной лодки, описана у Ломачинского в «Курьёзах военной медицины и экспертизы».
Нет, са́мая гламурная российская станция — таки эта.
Пожалуй, самая комфортная для проживания полярников и проведения научно-исследовательских работ в Антарктиде. Будучи стартовой точкой для отправки санно-гусеничных поездов на станцию «Восток», обладает внушительной материально-технической базой для ремонта техники и снабжения «Востока». Имеется аэродром для приёма ништяков с Большой Земли. Сама станция расположена в оазисе Лассерман, на берегу залива Прюдс.
Рядом находятся кетайская «Чжуншань» и индийская «Бхарати».
Любимое развлечение кетайцев — на каком-нибудь совместном празднике напоить русского в говно и фотографироваться с ним, придавая бухому телу разнообразные экспрессивные позы. Поэтому сотрудники «Прогресса», внимательно следя за тем, что́ им наливают китайцы и в каких пропорциях, требуют от китайского коллеги также и пить «ноздря в ноздрю». Как правило, китаец сливается.
У индусов — касты. С первого взгляда этого можно не понять, однако вскоре замечаешь, что одна группа индийцев общается с другой на расстоянии; что некоторые индийцы не садятся за стол ни с кем, кроме своей компашки. Часто среди индусов можно заметить живописного сикха (нет, не того), разгуливающего в чалме даже в сорокаградусный мороз. С ним можно фотографироваться сколько угодно — как правило, он никому не отказывает. Анонимус подозревает, что сикхов в Антарктиду завозят именно для развлечения туристов.
Станция открывалась как сезонная, однако в 2013 году была полностью перестроена. И практически тут же стала объектом набегов всякоразных международных организаций на предмет инспекции экологий™ и природ®. Почему российские полярники до сих пор не привечают их пиздюлями? Возможно, ответ кроется чуть ниже.
Согласно договору об Антарктике, туда запрещено ввозить инородные живые организмы, жывотных (полярник таковым не считается), растения, почвы etc. А набижавшие на станцию «Прогресс» слышат лай собак, видят, как полярники любовно поливают фикусы и кормят рыбок в аквариуме. Разумеется, члены комиссии впадают в исступление чувств, видя столь вопиющие нарушения природ® и экологий™.
Но чуть позже выясняется, что собаки лают из плеера, а рыбки и фикусы пластмассовые… Ненуачо, тоскует полярник по дому. Отечественный полярник счастлив. До следующего набега.
Расположена на острове Ватерлоо aka Кинг-Джордж. Ви таки будете смеяться, но именно «Беллинсгаузен» является наигламурнейшей российской антарктической станцией.
История станции началась со срача. Дело в том, что Беллинсгаузен и Лазарев назвали остров «Ватерлоо», а англосаксы — именем какого-то мёртвого короля, аргументируя тем, что, мол, русские на остров пешком не высаживались, а посему именовать его не имели права. Так и повелось, что в географических справочниках «Ватерлоо» переводится как «King George Island» и наоборот. Лулзов добавляет то, что у аргентинцев имеется собственное именование острова, но, по большому счёту, нам без разницы.
Строго говоря, «Беллинсгаузен» является не Антарктидой, а Антарктикой. При желании можно на лодке сгонять в Чили за плохенькой водкой. В хорошую погоду. При очень большом желании. На очень большой лодке. Ну или на плоту, если ты из Норвегии и тебя зовут Тур.
Погода отвратительная. Возьмите самую мерзкую осеннюю питерскую погоду, добавьте ветер с порывами до 25 м/с и помножьте это всё на 65 дней — получите летнюю погоду «Беллинсгаузена». Остальное время — мерзкая зимняя питерская погода.
Доставляет читать метеосводки российских антарктических станций:

Впрочем, погоды не мешают многочисленным туристам поиметь счастье быть обосранным стадом пингвинов, покусанным тюленем или поклёванным поморником. Зато можно будет потом в уютненьком бложике выложить фотачки о том, какой я крутой полярник!11адынадын. А причина одна — именно на «Беллинсгаузене» самое большое распространение непуганой антарктической флоры и фауны.
На самом острове расположены, помимо российской, станция и аэродром Чили, а также станции Уругвая, Аргентины, Бразилии, Китая, Южной Кореи, Польши. Полярники разных стран регулярно общаются и делятся опытом. Международное общение происходит на так называемом «антарктическом» языке — дикой смеси русского, испанского и английского. Хитрожопые китайцы не владеют ни одним из них, однако когда им требуется помощь или что-то из материальных ценностей, к ним внезапно на голубом вертолёте прилетает переводчик либо же они вспоминают языки, которые они когда-то учили в школе. Нуф сказал.
На станции постоянно действует самый южный православный храм. Ну, это если не считать хохлов-раскольников, о коих ниже. Попы́ числятся (ИЧСХ, работают) на станции техниками, а все требы проводят в свободное от работы время. Особенно им доставляет аврал сразу после какой-нибудь всенощной. Прихожане — все остальные двуногие островитяне, не считая пингвинов. ).
Дополнительный лулз «Беллинсгаузена» в том, что станция работает в часовом поясе GMT-4, а остальные станции — в CLST, то бишь, GMT-3. Дадад, прошёл пятьдесят метров — переводи часы.

 

Освоение Антарктиды, как несложно догадаться, началось с создания береговых станций, на которые грузы доставлялись кораблями. Операция эта непроста и чревата разными неприятностями (например, проваливание под лёд, затирание судна айсбергами). Хоть с ними уже встречались при исследовании Арктики, с Антарктидой же всё обстояло сложнее. Как только возникла мысль построить внутриконтинентальные станции, сразу же возник вопрос: «А как их снабжать?» Ведь в Антарктиде нет абсолютно ничего полезного, кроме снега, из которого можно получить воду.
Часть грузов и людей доставляли на самолётах. Но были грузы с такими размерами, весом и количеством, что тягать их было можно только по земле. Вернее, по льду. Для этого стали формироваться поезда. Брали несколько тягачей и тракторов, прицепляли к ним сани с грузом, бывало и по двое саней, и отправляли внутрь материка, снабжать станции. Путь неблизкий, скорость у поезда невелика, так что пока он доходил до Востока, проходило полтора месяца. Внутриматериковых станций было не так уж и много, поезда в основном ходили на станцию «Восток» с заходом в Комсомольскую, когда та использовалась. Да и после её закрытия оставляли на старом месте цистерны с топливом на обратный путь.
Несмотря на то, что поверхность Антарктиды представляется покрытой ровным белым снегом, это ни разу не так. Самая главная опасность — в трещинах. Дело в том, что лёд на континенте не стоит на месте, а постепенно растекается от центра в сторону океана. В результате образуются трещины глубиной до 50 м. На большей глубине, под давлением верхнего (твёрдого льда), нижний лёд приобретает качества вязкой жидкости, благодаря которым ледник и течёт. Зоны трещин предварительно осматриваются с самолёта, и маршрут поезда корректируется. Но со временем трещины переметаются снегом и становятся незаметными. Для их определения и преодоления используют устройство типа «палка», которой тыкают в снег и смотрят, провалится она или нет. Однако снежный мост через трещину может быть достаточно прочным даже для того, чтобы выдержать человека. Тогда водитель трактора ставит его на первую передачу, привязывает верёвки к рычагам, вылезает наружу и идёт позади, управляя с помощью верёвок.
Ещё одна проблема — «заструги», волны на поверхности льда, образованные стоковыми ветрами. Так как они всегда дуют в одном направлении, и сильно, то волны получаются подчас весьма высокими, метра по полтора, и твёрдыми. Получается адски зубодробительная поверхность, преодолевая которую, машины работают на пределе напряжения металлов. Металл же из-за сверхнизких температур становится хрупким, из-за чего постоянно ломаются пальцы, скрепляющие траки гусениц, сами гусеницы, сцепные устройства, цепи. Трансмиссия порой тоже не выдерживает, и её приходится менять прямо на месте, при температуре в −40—50 °С и ветре.
Апофеозом трудности стал поход санно-гусеничного поезда 14-й САЭ из Востока в Мирный. Вообще, надо сказать, что поезда по Антарктиде ходят только летом, с декабря по февраль. В марте начинаются серьёзные холода, и техника в таких условиях работать может только благодаря чуду. Это и произошло с поездом. Дела задержали его в Мирном, и на Восток он вышел только 19 января. Итого в лучшем случае ждать в марте-апреле.
До Востока добрались нормально, в конце февраля, обратно вышли через несколько дней. И тут шандарахнули морозы в −72 °С. При такой температуре запрещается работать на воздухе больше 20 минут, но приходилось делать это куда дольше, порой разогревая двигатели по 12 часов. Большая часть топлива для тягачей оказалась некондиционной, солярка на морозе застывала, и её нужно было разогревать на огне, прежде чем заливать в баки. Техника не выдерживала низкой температуры, пальцы, гусеницы, фрикционы трескались, не говоря уж о резиновых частях, топливо- и маслопроводах. Всё это нужно было ремонтировать голыми руками, которые примерзали к металлу и отдирались вместе с кожей. Камбуэ промёрз, и его переименовали в ресторан «Сосулька». В довершение всех бед, из-за поднявшегося ветра с выхлопной трубы искры начало сносить на прицеп, где стоял жилой балок, отчего он загорелся. В балке, помимо прочего, находились баллоны с пропаном и сигнальные ракеты. Результат — хороший такой антарктический фейерверк. Под конец пути поезд попал в пургу и шёл практически вслепую, но таки дошёл до Мирного благополучно: никто даже не погиб, все отделались обморожениями и ранами.
Рекомендуется вспоминать тем, кто жалуется, что мафынка не заводится при каких-то жалких −25 °С…
Интересующиеся также отсылаются к винрарным книге и фильму «72 градуса ниже нуля».
Нынешние санные походы не столь эпичны. Поезд начинает движение от станции «Прогресс». Расстояние до «Востока» увеличилось на пару сотен километров, зато риск провалиться в трещину сведён к минимуму: от «Прогресса» до «Востока» ледовый купол практически монолитен. Свежие трещины засекаются спутником, и информация о них оперативно передаётся начальникам станций. Караван движется круглые сутки с использованием современных средств навигации, водители сменяют друг друга каждые четыре-шесть часов. Всего поход занимает около трёх недель.