Англо-бурская война

Англо-бурская война — кампания Великой, Огромной и Непобедимой Британской империи, в которой никогда не заходит солнце, против маленького, но гордого народца южноафриканских пастухов бельгийско-голландского происхождения. Несмотря на несопоставимость сторон по силам, противостояние длилось более двух лет и вылилось в нешуточную драму глобального значения. Последний этап считается первой войной ХХ века, а также первым Крестовым походом за святое дело распространения демократии.
Давным-давно, когда британский лев был ещё котёнком, владычицей морей была Голландия. В те времена путешествие на корабле в далёкие страны за перцем, корицей и прочими приправами занимало многие месяцы и было сопряжено со многими опасностями. Кораблю и экипажу нужна была надёжная гавань, где можно было бы передохнуть, укрыться от бурь, починить свою посудину, запастись свежей водой и нямкой, да и просто спокойно поиграть в картишки и пройти курс шлюхотерапии. В этом смысле Столовая бухта у мыса Доброй Надежды, находящаяся на полпути из Европы в Индию, оказалась для голландских челноков как нельзя кстати. И в 1652 голландская Ост-Индская компания основала в означенной бухте поселение Каапстад и начала завозить туда голландских и фламандских крестьян для обеспечения города едой.
Вскоре, спасаясь от войн, религиозных притеснений и нищеты, на край света потянулись французские гугеноты, немцы, датчане и прочая шушера. Перемешавшись, они создали новую нацию. Поскольку африканеры занимались в основном сельским хозяйством, то их стали называть бурами: "boer" по-голландски означает «крестьянин», причём с уничижительным оттенком типа нашего «колхозник», ведь заметная часть переселенцев была родом из габсбургской Фландрии, бывших Испанских Нидерландов, и была гастарбайтерами ещё в Голландии. Закрепившись на новом месте, понаехавшие начали завоёвывать жизненное пространство вокруг Каапстада, пинками под зад сгоняя местных нигр с насиженных мест. Сами они, как и подобает белому человеку в колонии, работать не хотели и попытались приобщить готтентотов к прогрессивным европейским методам ведения сельского хозяйства. Получалось хуёво, и пришлось закупать рабов с миру по нитке — из Южной и Юго-Восточной Азии, с Мадагаскара, из Анголы и, конечно, из Западной Африки. А поскольку понаехали туда из Европы в основном самцы, то пришлось ебать небелых самок. Некоторые так влюблялись в черномазых, что выкупали их из рабства, венчались в церкви — и вуаля: чёрная женщина и маленькие мулатики становятся «белыми». В итоге африканеры («африканцы»), как они стали гордо называть себя (тонко намекая, что аборигены — не африканцы, а невесть кто), стали внезапно цветными. Хотя до сих пор гордятся своей лилейной белизной.

В 1795 году Нидерланды прекратили своё существование, будучи выпилены французскими революционными войсками. Капская колония, как это часто случалось в ту пору, осталась без метрополии. Коварные англичане, давно уже пускавшие слюни на этот лакомый кусок владений своего антифранцузского союзника, воспользовались случаем и по-скорому зохавали Каапстаад и окрестности. Потом, правда, вернули. А потом снова забрали.
С тех пор для белых африканеров настали чёрные времена. Новая английская администрация троллила их по-всякому. Англичане уравняли в суде белого господина и его чёрного слугу, заменили голландский язык в качестве государственного на filthy English, наебали фермеров во время денежной реформы, а во время восстаний натравливали на буров местных нигр — всё это пережили суровые, богобоязненные африканеры, но когда в 1834 году было отменено рабство, эдакого кощунства они уже вынести не смогли. И тогда мрачные бородачи посадили в фургоны своих жён и детишек, зарядили ружья и, помолясь, отправились в долгий и опасный путь в неисследованную глубь континента, прозванный современниками Великим треком, на поиски земли обетованной, где они могли бы жить по своим законам, писать и читать на голландском языке, пасти тучные стада на бескрайних пастбищах и отстреливать сотни некрещёных нигр.
Преодолев пустыни, реки и горы, осенью 1837 года наши герои пришли в земли диких зулусов и нашли там всё, что душе угодно. Вождь зулусов Дингане поначалу разрешил бурам поселиться на своей земле, но через два дня понял, что они его наебали, передумал и приказал их всех убить — just for lulz, естессьно. В течение недели коварные нигры устраивали всем плохо спрятавшимся беложопым Варфоломеевскую ночь — суровые буры утёрлись и начали собирать подкрепления, готовя план Возмездия. И в следующем году они вернулись в страну зулусов с твёрдым намерением объяснить Дингане, что с Белым Человеком так поступать нехорошо.
Армия А. Преториуса из 460 человек, вооружённых ружьями и двумя пушками, в декабре 1838 с армией Динганы в 10 000 нигр, вооружённых ассагаями , на реке Нкоме и выиграла битву со счётом 0:3000 (согласно бурским источникам — зулусские неизвестны), после чего реку переименовали в "Blood river". Сия добротная сеча ознаменовала начало славной и долгой истории кровавых бурско-зулусских войн, в которых буры и приобрели скилл превосходных воинов.
На завоёванных территориях буры провозгласили свою первую республику — Наталь, но вскоре жадные англичане позарились и на эти благодатные земли, начав довление на несчастных буров. В итоге в 1843 году Наталь влился в дружную семью британских колоний. Расстроенные буры опять собрали манатки и почти в полном составе двинули на поиски новой родины. Отправившись во внутренние районы Южной Африки, за Драконовы горы, в надежде, что уж там-то настырные англичане их не найдут, они обосновались в междуречье Оранжевой реки и Вааля, а иные дошли и до самой Лимпопо, <del>где гуляет Гиппопо</del>. Там они наконец осели и основали кучу новых республик, которые со временем оформились в две — Трансвааль и Оранжевое Свободное государство .
Но подлые англичане продолжали вынашивать хитрые планы по созданию Южно-Африканской Конфедерации. И в 1877 году, воспользовавшись очередной войной белых африканцев с чёрными, смогли незаметно подкрасться и беспрепятственно овладеть Трансваалем. Буры не имели не только возможности сопротивляться, но и вообще не знали, что у них власть переменилась! Примечательно, что пропаганда англиков делала акцент на фошызме буров, хотя сами были ничем не лучше. Однако, покончив с бурами, англичане в 1879 сами невозбранно подмяли Зулуленд под свой имперский зад.

А через год жадные альбионцы не нашли ничего лучше, чем потребовать от буров уплаты налогов за несколько лет. Те обиделись и под руководством П. Крюгера, Жубера и Преториуса-мл. (в честь старшего назвали Преторию) неожиданно восстали — благо у англичан хватило глупости в это же время наехать и на живущих в Драконовых горах басуто с требованием сдать огнестрел. В результате первой англо-бурской войны чаехлёбов выкинули из Трансвааля КЕМ, а Крюгер стал его бессменным президентом и национальным героем. Причём поражение в англичане почему-то восприняли крайне болезненно и потом долго ещё мстили за него.
Надо заметить, что зулусы прославились в тех войнах стальными яйцами <del>и нефритовым МПХ</del>: другие соседи после таких потерь быстро разбежались бы по бушу, но зулусы продолжали, наплевав на потери, бежать с копьями на огнестрел — и даже порой побеждали. Причём пиздюлей зулусам удавалось прописать не только малоорганизованным бурам, но и регулярной армии британцев, что рвало всем шаблоны. Ещё бы: «какие-то дикари» порвали в битве британцам жопы на британский же флаг. К сожалению зулусов, зерг-раши кончились тем, что у Зулусской империи (за сотню лет до этого Чака, эпично нагнув всех соседей своей армией а-ля Спарта, основал свою Империю с блекджеком) закончились юниты. Потому что в то время, как соседние племена рано женились и размножались ударными темпами, у зулусов мужчина большую часть жизни, аки спартанец, проводил в армии, и даже тян, хоть в битвах непосредственно и не участвовали, собирались в специальные батальоны.
В 1866 году пацанчик, гулявший по берегу Оранжевой реки неподалёку от города Кимберли, нашёл меленький желтовато-прозрачный камешек, оказавшийся алмазом. Вслед за этим в Южную Африку хлынули толпы лохов, каждый из которых искренне верил, что ему непременно повезёт и он найдёт огромный камень, вмиг превратившись в богача. Началась алмазная лихорадка. В один прекрасный день на руднике, расположенном на ферме братьев Де Бирс, появился молодой человек по имени Сесиль Родс. Парень быстро сообразил, что можно всю жизнь прожить в этой пустыне, ночуя в дырявой палатке, питаясь святым духом, каждый день от рассвета до заката долбя породу в стрёмной шахте в надежде на счастье — и не найти вообще нихуя, в итоге подохнув в тридцать лет от цинги, болезней или жуткого климата, в нищете и забвении. И пока дураки перелопачивали сотни кубометров породы, надеясь на счастливый случай, предприимчивый Сесиль занялся сопутствующим бизнесом — продажей на приисках инструментов, оборудования и жратвы. Поскольку с налом у отдельных старателей и мелких концессий было напряжно, плату он брал алмазами и долями от прибыли. Дела пошли в гору. Ротшильды предоставили Родсу огромный кредит, на который тот скупил множество мелких добывающих компаний и объединил их в одну, существующую и поныне, названную в честь братьев, на земле которых Родс когда-то начал путь к успеху (сами братья, очевидно, соснули). Сначала «Де Бирс» выбросила на рынок огромную партию алмазов, в результате чего цены на них рухнули и более мелкие конкуренты обанкротились, и Родс скупил их с потрохами, став таким образом монополистом, а затем взвинтил цены в полтора раза.
Вообще, Родс представлял из себя сферического, эталонного до карикатурности империалиста. Он свято верил в то, что залог выживания Британской Империи — в безграничной колониальной экспансии и постепенном объединении всего мира под флагом Британии. Такой империей, естественно, должно рулить Мировое Правительство — под чутким руководством крупнейших мировых монополистов и банкиров. Он очень жалел, что не может колонизовать звёзды.
Осуществлять свою идею он начал в Африке. Собрав армию наёмников, Родс завоевал/купил/отжал огромные территории к северу от бурских республик и создал там страну имени себя. Родезия только формально подчинялась британской короне, а фактически являлась личными охотничьими угодьями Сесиля. Затем его взор обратился на Трансвааль и Оранжевую — последние независимые государства на юге Африки, почти со всех сторон окружённые Британской Империей. К тому времени в Трансваале нашли богатейшие залежи золота, освоением которых занялись британские компании с «Де Бирс» во главе, а буры обложили их большими налогами и стали стричь бабло. Крюгер считал, что золото — не благословение, а проклятие страны, но раз уж достался лимон — надо сделать из него лимонад. На эти налоги строились железные дороги, больницы, школы и прочие б-гоугодные заведения.
В голове Родса родился хитрый план. Поскольку буры считали ниже своего достоинства рабский труд на шахтах и приисках, в Трансвааль понаехали десятки тысяч иностранцев, в основном из Англии. И вскоре их стало больше, чем коренных белых жителей. И тогда Родс решил, что если удастся принудить бурское правительство предоставить гастарбайтерам избирательное право, то они дружно проголосуют за включение Трансвааля в состав Ымперии, и он начал активно форсить эту тему в парламенте. Англичанка начала <del>гадить</del> довить. В прессе была развёрнута пропагандистская кампания, направленная на создание образа бура-угнетателя и страдающих от его деспотии простых английских работяг. Буры на ойтландеров смотрели как на говно и дипломатическому довлению не вняли. Тогда Родс решил прибегнуть к другому испытанному методу. Он собрал отряд местных и тёмной ночью отправил их в Трансвааль с целью поднять восстание притесняемых ойтландеров и присоединить страну. Но в этот раз наёмников ожидал былинный фейл. По пьяни ребята перерезали не тот телеграфный провод, и бурские «пограничники» сообщили о вторжении в центр. На помощь им выслали подкрепления, и дальше полный и окончательный разгром горе-интервентов стал делом техники — не помогли даже Максимы. Вышел скандал, Сесиля уволили с государевой службы (а он был уже премьер-министром Капской колонии) и попросили больше не устраивать самодеятельности.
Впрочем, и без подсказок оголтелого империалиста британское правительство всё более склонялось к мысли о необходимости подчинить буров. Дело в том, что в это время Германия начала активно ставить британской экспансии палки в колёса, втянувшись в раздел мира. Немцы стали союзничать с бурами, поставлять им оружие и всячески подстрекать подёргать Британского Льва за усы, обещая вписаться, если чо. Вероятно, их целью было соединить бурские республики и немецкую Юго-Западную Африку, создав таким образом заслон на пути продвижения англичан в глубь континента. Но у них ничего не вышло. Однако британцы понимали, что буры представляют собой серьёзную военную силу и в случае войны выступят на стороне немчуры. Поэтому война сделалась неизбежной.

Существует поцреотический миф о том, что в этой войне Бриташка глубоко соснула у южноафрианских колхозников, а победить их смогла, только закидав мясом, что в корне неверно. Как и ксенопатреотический миф о том, что расовым англосаксам неведомо былинное русское распиздяйство, что к войне они всегда готовы, их командование думает быстро, решает мудро, действует ч"о"тко.
На самом деле в октябре 1899 года британская армия в Южной Африке поразительно напоминала русскую армию в Маньчжурии в 1904.
Внезапно оказалось, что британские войска совершенно не готовы к войне, о необходимости которой так долго говорили английские империалисты. Не было численного превосходства над противником, достаточного для успешного ведения боевых действий и оккупации обширных пространств бурских республик; группировка вторжения ощущала острый недостаток артиллерии; наконец, британские приграничные поселения оказались абсолютно не готовы к открытию военных действий: города не были укреплены, не были созданы запасы провианта и боеприпасов, эвакуация мирного населения не проводилась.

Тем временем буры, видя неизбежность войны, решили не дожидаться, пока британцы завершат сосредоточение, и нанести удар превентивного возмездия по британской армии вторжения, сбросив её в море и принудив Бриташку к миру. К сожалению для буров, то была первая и последняя отличная идея их командования. Под покровом ночи бурские коммандо начали переходить границу, занимать господствующие высоты, перерезать железные дороги и осаждать пограничные британские города. В числе осаждённых в первые дни войны оказался и городок Кимберли, в котором в то время оказался наш старый знакомый сэр Родс. От осознания того, что вот сейчас он может оказаться в руках тех самых буров, которых он совсем недавно считал мелким камешком в своём имперском тапке, Сесиль почувствовал сильный зуд в одном месте и развил бурную кирпичную деятельность, направленную на укрепление обороны города — во многом благодаря ему Кимберли благополучно пережил осаду.

Британское командование послало на помощь имеющиеся войска. Примечательно, что первыми в войну за права и свободы английских гастарбайтеров в Трансваале вступили ирландская и шотландская гвардия. Вопреки устоявшемуся мнению, в упорных боях британцы чаще всего превозмогали буров, в силу скудности людских ресурсов уклонявшихся от рукопашной и защиты своего окопа до последней капли крови, и . Но с вершины очередной отбитой высоты открывался вид на новые уходящие за горизонт гряды холмов, занятых неприятелем. Когда же на пути англичан вроде реки или проволочного заграждения, позиция оставалась за бурами. «Высокие» потери (в редких боях потери убитыми превышали сто человек), боязнь флангового обхода, недостаток кавалерии и артиллерии, а также общий упадок духа вынудили англичан засчитать себе техническое поражение и перейти к стратегической обороне.
Но англичане никогда бы не построили свою Империю, если бы так просто сдавались. Пока буры тешили своё ЧСВ первыми успехами и лениво постреливали по осаждённым городкам, островитяне извлекали из своих неудач уроки, а не искали крайних. Неопытное и нерешительное командование заменили на опытное и решительное. Коренные изменения претерпели тактика и стратегия ведения войны. Ставка была сделана не на лобовой зерг-раш пехоты на вражеские позиции, а на обход флангов противника мобильными группами войск, что привело к возникновению фактически нового вида войск — "ездящей пехоты", то есть военов, способных шустро перемещаться на лошадях, а затем быстро спешиваться и сражаться в пешем строю. Ранее подобные по функциональности войска именовались «драгунами» — ездили от битвы до битвы на лошадках, а бились пешими. Также бриташки стали активно привлекать на воинскую службу людей, от природы приспособленных к боевым действиям в природных условиях Южной Африки — волонтёров из числа колонистов Капской колонии, а также австралийских и новозеландских пастухов с прокачанными скиллами верховой езды и выживания в суровых условиях.
В феврале 1900 года подготовленная британская армия начала наступление, и уже через неделю сверхмобильная и неуловимая западная бурская армия Кронье оказалась окружена и после непродолжительного сопротивления капитулировала. После этого поражения буры сильно огорчились и стали расходиться по домам, а особо морально нестойкие и вовсе переходить на сторону противника. Фронт фактически развалился, и к осени англичане уже контролировали все крупные города и стратегические железные дороги обеих бурских республик. Причём столь быстрый крах буров был обусловлен не столько действиями британской армии, сколько развалом армии буров, вызванный их почти хайнлайновской военной демократией, на которую так любят фапать лейтенанты запаса. Солдаты демократическим голосованием выбирали своих командиров, не подчинялись приказам и вообще запросто могли съебать домой. Этим и объясняется пассивность бурского командования, неспособного принудить свою армию к решительным действиям.
 
Тем временем наиболее непримиримые из числа буров ушли в <del>леса</del> велды и горы, развернув партизанскую войну против анальной оккупации, нападая на коммуникационные линии и отдалённые гарнизоны и уклоняясь от прямых столкновений с крупными военными соединениями. Поначалу англичане просрались кирпичами, но затем разработали эффективную тактику контрпартизанской борьбы: оперативный театр разбивался фортифицированными линиями блокгаузов и проволочных заграждений на сектора, которые методично зачищали войска. По железным дорогам крейсировали бронепоезда, безнаказанно перевозившие подкрепления и припасы, а также часто поддерживавшие своей артиллерией атакованные блокгаузы. Попутно бритты уничтожали базу сопротивления — сжигали бурские фермы, уводили скот; для мирного населения, дабы исключить снабжение и пополнение партизанских отрядов, создали сеть фильтрационных и концентрационных лагерей, что сопровождалось массовыми выпилами населения. Эта кровавая оргия продолжалась ещё два года, причём часто бурам удавалось вставить англичанам багор в жопу (де Вет дошёл почти до Кейптауна, а Смэтс — до самой Атлантики, постреляв по бронированным кораблям), а бурский вожак де ла Рей как-то пленил ажно целого британского генерала в самом конце войны, но постепенно сопротивление сходило на нет.
 
Неожиданно война в далёких африканских ебенях взбудоражила прогрессивное общество Той страны. Давнишние англофобские настроения в обществе активно поддерживало и правительство. Пресса негодовала и обвиняла англичанку в имперской алчности к чужим землям и богатствам, требуя объявления войны. В самом начале оной германский кайзер уговаривал своего кузена, Императора Всероссийского, вместе напасть на Бриташку, пока та отвлеклась на Африку. Удивительно, но Николашка на этот развод не повёлся, но какие-то дивизии в Туркестане передвинул с места на место. В итоге наиболее жёлтые из английских газет после первых неудач на фронте заверещали о секретных русских войсках в саваннах Южной Африки.
В СМИ буров рисовали как гордых, свободолюбивых витязей, отбивающихся от британских орд. Принято было считать, что бородатый, малограмотный и упоротый религией бур очень близок по духу русскому мужику. В церквях служили молебны и собирали пожертвования для буров, посвящали им песни и стихи.
Провинциальное сочувствие бурам
Типичная провинциальная картина, сообщаемая Россией (газетой).
— Ни в Претории, ни в Йоханнесбурге победа буров под Ледисмитом не произвела такого ошеломляющего впечатления, какое вызвала она в Саратове, в местном коммерческом клубе. Часов около 10 вечера старшина этого клуба вошёл в бильярдную, откашлялся и возгласил:
— Господа, поздравляю с победой!
— С какой?
— Где?
— Кого?
— Буры победили англичан!
То, что произошло в следующий момент, не поддается описанию. Полетели шары, кии, пиджаки, сюртуки, половые щётки. Грянуло дружное «ура!» Захлопали пробки, и рекой полилось шампанское.
В русских городах появились Трансваальская, Жуберовская и Крюгеровская улицы, рестораны «Претория» и «Трансвааль». В Южную Африку отправились около 200—250 волонтёров — правда, далеко не все они ехали туда пострелять: весьма значительная часть из них были врачами и медсёстрами.
По примеру англичан:
— Ольга Сергеевна, умоляю вас, последуйте примеру англичан.
— Я вас не понимаю!
— Сдайтесь мне!
Кстати говоря, не только в той стране, но и по всей Европе прокатилась тогда волна бурлений не в пользу гнусной бриташки. Бурления обрамляло много интересного контента: от повести Буссенара «Капитан Сорвиголова» про парнишку с огромным сердцем, по которой сабж изучало не одно поколение российско-советских детей, до статей в газетах и цитат известных там личностей.
Ви таки будете смеяться, но если задаться вопросом «А кто же всё-таки больше всех выиграл в этой войне?», ответом будет «буры»! Конечно, сначала им пришлось пережить N лет британского ига, но уже в 1906 Трансвааль из коронной колонии стал самоуправляющейся, а в 1910 году южноафриканские колонии были преобразованы в британский доминион Южно-Африканский Союз — и да, на двух из трёх официальных языков это USA (по-голландски UZA). Правда, в обеих мировых войнах под давлением английского меньшинства ЮАС участвовал на стороне метрополии. Но в 1948 к власти внезапно пришла бурская Национальная партия, дружившая во Вторую мировую с Гитлером, и организовала лайт-версию Третьего рейха aka apartheid, продержавшуюся без изменений до 1980-х. А потом выпустили Манделу, и всё заверте…
Бурам пришлось потесниться, пуская в свою вотчину — армию, полицию и госаппарат — горячих чёрных и цветных ребят из АНК/Умконто ве сизве, а также Инкаты и ПАК. Значительная часть белых и евреев драпануло, как крысы с корабля, белых в ЮАР стало меньше на миллион. Правда, появились и безработные, которые пьют и побираются в благотворительных организациях. А что делать? Расслабились ребятки за годы своего владычества…
Тащемта, изначально "коммандо" — основная тактическая и организационная единица бурской армии численностью до батальона, комплектуемая по территориальному принципу. После сабжа, где буры продемонстрировали превосходный скилл скрытого передвижения (в том числе в ночное время), маскировки и владения оружием, это слово стало нарицательным для обозначения набранных из убервоенов сил специального назначения. Несмотря на то, что коммандо действительно доставили много попаболи англичанам, неверно думать, что те были совершенно беспомощны перед бурами. Британским солдатам не раз удавались блестящие операции по захвату стратегически важных мостов или нападениям на безмятежно спящие лагеря буров. Также стоит вспомнить культовые для всех военов имена: полковник Баден-Пауэлл, возглавлявший оборону Мафекинга и доставивший много баттхёртца бурским коммандо своими дерзкими вылазками, и Фредди Бёрнэм (командир британской полковой разведки, при этом американец, а также покоритель Родезии и создатель бойскаутов, на пару со своим приятелем Баден-Пауэллом), устраивавший диверсии в бурском тылу.
Снайперская тактика — тоже находка смелых и умных буров. И до них в армиях были особо меткие стрелки (в английской и американской армиях — "«marksmen»", в русской — "«штуцерники»"), но придавались они взводам и ротам, наподобие современных расейских снайперов-срочников с СВД-хами. А буры придумали сажать своих велдовых охотничков на удобные, замаскированные позиции, пользоваться камуфляжем и невозбранно выбивать фраги из англичашек. А вот снайперских оптических прицелов у буров пока не было: хотя их первое применение восходит ко временам американской гражданской, до 1880-х они были слишком неудобны и капризны для массового использования, а после активно занималась их развитием только Германия (впрочем, некоторое количество оптических прицелов юзали и англичане).
Кстати, слово «снайпер» в переводе значит «бекасник». Бекас  — такая хитрожопая птичка, которую очень сложно подбить по причине стиля полёта зигзагами. Снайпер, то есть бекасник, — очень меткий охотник, от которого и бекас не увернётся. И в то время, когда европейских солдат учили ходить строем и стрелять залпом, всяк бур с младых ногтей учился кемперить со слонобойкой, охотясь на африканскую дичь и черномазых кафров.
Мало кто знает, но англичане довольно быстро поняли значение снайперов и создали своё собственное под командованием Бёрнэма. Алсо, его скауты первыми стали использовать маскировочные костюмы.
Несмотря на то, что бронепозда возникли ещё чуть ли не во времена венгерской революции 1848 года, а применялись в гражданскую заварушку в США-шке, Франко-прусскую войну и на Кубе, именно во время сабжа бронепоезд из просто бронированного транспортного средства превратился в тактическое оружие, использовавшееся англичанами в качестве подвижной батареи. Своеобразный прообраз танка.
Сей винрарный оружейный бренд был, конечно же, известен задолго до описываемых событий, но именно с 1900-х годов слово «маузер» стало символом сумрачного немецкого военного гения и расового превосходства немецких оружейников. Дело в том, что в конце XIX века произошли разом две войны, в которых винтовки этого производителя показали себя с лучшей стороны: англо-бурская и испано-американская. Но если судьба американских морпехов, получивших по рогам , осталась практически незамеченной за пределами самих Штатов, то сабжевый конфликт раскрутил бренд гораздо лучше. Но обо всём по порядку.
В конце 1880-х произошла большая ружейная революция, связанная со внедрением нитропорохов, значительно повысивших мощность и дальнобойность, а также с повсеместной заменой однозарядных винтовок магазинными. Полное перевооружение армий оказалось делом очень затратным, так что даже великие державы не смогли осуществить его к началу нового века. А когда в 1898 году французы приняли на вооружение патрон и узким донцем, остальные страны (и британцы в том числе) и вовсе решили подождать с перевооружением. Как выяснилось, зря.
Конечно, англичане полагали, что голозадые и крайне консервативные буры не могут позволить себе современного оружия. Действительно, в бурских отрядах использовались винтовки очень разной свежести: допотопные дульнозарядные голландские «роёры» с , древние «», казнозарядные «» и «», трофейные британские винтовки… Были в ходу и маузеровские модели: устаревшая однозарядная , более современная, хотя не всегда точная, и принятые в Трансваале ультрасовременные «испанские» винтовки 1893 и и 1896 годов под патрон 7×57 мм с зарядом мощного двусоставного пороха и более вытянутой пулей, чем у большинства тогдашних патронов. Две последние модели и усадили англичан в лужу.
Стандартные британские системы и отличались не очень высоким качеством сборки, плохими прицельными приспособлениями, неудобной ложей и слабым кордитным зарядом в патронах, что давало на выходе скверную точность уже на 400 метрах. «Маузеры» же отличались прекрасным балансом (штыки буры не использовали) и удобным спуском, что сильно повышало точность стрельбы. Не в последнюю очередь немецкие винтовки обязаны своей славой и французскому писателю Луи Буссенару. Однако у безграмотных совков прозвище «бур» получили именно английские образцы, воевавшие ещё в Афгане.
Увлекательна и последующая история вопроса. «Испанские» модели прославились в основном среди охотников, в то время как в военном смысле по-настоящему легендарной стала , дебютировавшая в Китае в 1900-м. Англичане же после войны кинулись срочно, хотя и консервативно (так, до пули с сужающимся донышком они дошли только в 1938), дорабатывать «Ли-Энфилды», однако военные в глубине души оставались убеждены, что система заведомо неудачна. Потому была начата разработка концептуально и конструктивно содранной с «испанских» «маузеров» под .
Мем, активно форсимый англичанами. Считалось, что когда в темноте от одной спички прикуривает первый, бур берёт винтовку; второй — бур прицеливается; третий — бур стреляет. Мем оказался живуч — порою встречается и поныне.
Популярный мем того периода. Изначально экспансивные пули появились у английских охотников в Бенгалии для охоты на  — эта нека отличается высокой живучестью и прыгает на 20 метров, так что может порвать невезучего охотника даже с 2‒3 дырками в тушке, а с такой пулей появлялся шанс свалить её с одного выстрела. Изготавливались такие боеприпасы очень просто: на обычной безоболочечной свинцовой пуле делались крестом два надреза. Анон, выросший в деревне или с папой-охотником, наверняка сам такие делал. При попадании в тушку такая пуля разлеталась на части (отчего её иногда называли «разрывной», по аналогии с пулями с зарядом ВВ), самостоятельно кувыркавшиеся в теле for massive damage.
В 1896 осознали, что столь могучие боеприпасы отлично подходят для отстрела всевозможных местных фанатиков, а поскольку армии к тому времени перешли на оболочечные боеприпасы (для охотников в основном запрещённые), желаемого эффекта стали добиваться, используя безо всяких вырезов. Массовое производство поначалу наладили на в пригороде Калькутты (всё в той же Бенгалии), отчего и пули прозвали «дум-дум». Стоит заметить, что на бенгали сам городишко зовётся দমদম , который британские учёные услышали как "Dum Dum", а отечественные надмозги ещё и <del>русифицировали по Поливанову</del> передали на латинский манер как «Дум-дум», что вызывает кривые ассоциации не с тем английским словом. Как Робин-якобы-«Good», который на самом деле просто Hood.
В боях пули «дум-дум» впервые поучаствовали как раз в сабжевом конфликте, и действие их произвело на буров такое впечатление, что они стали расстреливать пленных, захваченных с такими боеприпасами в обоймах винтовок и пистолетов и барабанах револьверов. Чуть не хлопнули и молодого корреспондента британской «Морнинг Пост», некоего У. Черчилля. Вскоре после британцев экспансивные пули завели себе ещё ряд армий, однако после первых сведений об их действии на на них распространили действие Петербургской декларации 1868 о запрете разрывных пуль (обе конфы, кстати, были созваны по российской инициативе). ЧСХ, запрет коснулся только международных конфликтов, да и вообще многие пункты той конвенции были похерены, как и петербуржское решение по разрывным пулям, а соблюдаются «для приличия» запреты на такое вот неэффективное в "современных" войнах оружие: летает хуёво, транспортабельных раненых не оставляет, противнику дополнительных проблем не добавляет (обычно-то ранен один, а выносят пятеро).
Однако экспансивные пули живы и по сей день: их используют охотники, которым низзя (исключение — ряд штатов США), но очень хочется и поточнее, и чтобы шкуру не распидорасило. В ряде стран из соображений безопасности от рикошетов полиции разрешены ещё более хтонические  — полная реализация исходного принципа «крестообразный пропил» применительно к оболочечным, в общем-то, пулям.

Также, строго говоря, не являются изобретением англичан. В частности, испанцы на Кубе проводили «политику концентрации», заморив голодом в своих лагерях около 250 000 человек. Но именно британские концлагеря прогремели на весь мир благодаря широкому общественному резонансу. От голода и болезней там погибло более 26 000 человек, в основном — детей, а учитывая многочисленность бурского населения, можно говорить, что англичане в лагерях уничтожили полпоколения буров.
Сталинисты и поцреоты, пытаясь троллить лейбералов, регулярно припоминают им этот факт. Правда, забывая о том, что британцы создали концлагеря не для окончательного решения бурского вопроса, а лишь для временной изоляции тех, кто мог бы помочь партизанен. Узники умирали от болезней? Ну так и британские солдаты делали то же самое. И вообще, в то время вакцинация была в зачаточном состоянии, антибиотики — в противозачаточном, от кори-краснухи-скарлатины-дифтерии-полиомиелита дети умирали во вполне благополучных европейских семьях, а рождаемость у буров была на уровне нигр. А самая мякотка — в том, что первыми шумиху вокруг тяжёлого положения интернированных подняли британские правозаshitники.
Англо-бурская война стала первой, в которой британская армия полностью сменила окрас своих мундиров с традиционного вызывающе-красного на камуфлирующий землистый, отлично маскирующий солдат на фоне выжженного южноафриканского велда. Причина отхода от традиций проста — всё большее увеличение дальнобойности артиллерии и скорострельности винтовок не оставляло шансов тонким красным линиям храброй британской пихоты, хорошо различимым на далёком расстоянии. Но отнюдь не все армии мира сделали надлежащие выводы из этой войны. Так, в 1904 году русские шли в бой в красиво смотревшихся на фоне степи белых кителях и гимнастерках, а французы ещё в ПМВ щеголяли в красных штанах. Алсо, словом «хаки » буры прозвали британских солдат.
Одна из древнейших тактик ведения войны. Но впервые эту тактику обосновало и применило цивилизованное, гуманное государство, коим считала себя Британская Империя. Собственно во время войны было зафорсено само словосочетание. Здесь можно ознакомиться подробнее. Впрочем, буры тоже этим баловались: на чёрной поверхности хаки терял свою защитную функцию.
Колючая проволока, применяемая в военных целях, так же как и фортифицированные линии, не есть нововведение этой войны. Те же испанцы во время восстания на Кубе для рассечения оперативного театра строили линии блокгаузов и протяжённые проволочные заграждения. Однако мировую известность «колючка» получила только во время сабжа.
Во время сабжа в коллективном массовом сознании эти благородные доны стали определяться как бескорыстные люди, отправившиеся воевать в чужую страну во имя торжества добра и справедливости и против угнетения и бесправия.
В рядах буров сражалось достаточно много добровольцев, прибывших из самых разных стран мира, но объединённых общей вековой ненавистью к Англичанке. Первые иностранные легионы начали формироваться из работавших на шахтах Трансвааля ойтландеров, защиту прав которых собственно и декларировали англичане в качестве цели войны. Затем на помощь бывшим соотечественникам двинулись голландцы и бельгийцы, а также немцы, пылавшие англофобией, за ними пришёл черёд тогдашних борцов за свободу всех ото всех — французы, итальянцы, американские ирландцы, поляки и евреи, — наконец, на модную войну поехали скандинавы, русские и даже черногорцы. Интересно, что в встретились Ирландская бригада Трансвааля и британская 5-я Ирландская Бригада.
Среди русских добровольцев отметился грузинский князь Николай Багратиони-Мухранский (Нико Бур), который «во время начала войны был в Африке на сафари и ничего не слышал прежде о бурах, но теперь знал, что они очень любят свою родину и что он непременно должен помочь им её защитить». Вскоре потомок героя войны 1812 года попал в плен и был переправлен в лагерь военнопленных на остров Св. Елены, где в своё время чалился кто бы вы думали? Другой русский волонтер подполковник Максимов даже был избран фельд-корнетом Иностранного легиона после гибели его первого командира. Но долго ему послужить не пришлось: в одном из сражений он получил тяжёлое ранение в голову — пуля не задела жизненно важных органов, но безобразный шрам на лице ещё долго радовал ветерана.
Хохлы (куда же без них?) рассказывают легенду, что среди волонтёров были и они, а лично брал в плен Черчилля. Макаронники возражают, мол, Черчилля брал в плен Итальянский легион под командованием Камилио Рикарди. Сам Черчилль утверждал, что эта честь принадлежит Луису Боте, однако его мнение за ненадёжностью в расчёт не принимается.
Фактически зародился в осаждённом Мафекинге. Полковнику Баден-Пауэллу не нравилась праздно шатающаяся по городу школота, и он решил привлечь её к военным мероприятиям. Скауты служили связными, вели разведку и наблюдение за противником (КЭП намекает, что слово "«скаут»" и означает "«разведчик»"), ухаживали за ранеными. Уже после войны Пауэлл организовал молодёжную организацию скаутов, призванную воспитать из молодой поросли настоящих людей. По другой версии, ему так понравилось, какими крутыми юнитами становятся бурские мальчики задолго до совершеннолетия, что он решил взять с них пример. Также есть версия, что Пауэлл просто любил молоденьких мальчиков больше, чем девочек, и желал как можно чаще пребывать в их обществе.
Как бы там ни было, старт мировому движению был дан. И что бы там ни говорил политрук, именно скауты и послужили прообразом наших родных пионеров, итальянской Балиллы, немецкого Гитлер-югенда, и прочая, …