Сюрреализм

Сюрреализм (фр. "surréalisme " ) — направление в искусстве, порождённое компанией неординарных личностей, что повстречались нежданно-негаданно друг с другом в Париже 1920-х. Обычно, говоря сюрреализм, подразумевается Дали. Но не вокруг одного него вертится это направление. За время его существования появилось немало годных и интересных художников — в меру безумных, в меру талантливых.

Однажды поэту Аполлинеру пришло в голову сочинить новое слово «сюрреализм». Вместе с ним основателем сего движения считают другого поэта, Бретона, создавшего метод автоматического письма — ничем, даже логикой, не сдерживаемого бумагомарания, эдакой сознательной шизофазии «на скрижалях». В психиатрическом институте св. Дизье под Парижем Бретон старательно зарисовывал фантазии и сны местных пациентов-шизофреников, не брезговал анализом детских снов и кошмаров.
Господа сюрреалисты мечтали ни много ни мало как о максимально раскрепощённом творчестве, свободном от всяких догм и правил, как в дадаизме. Страстно фанатели от дядюшки Фрейда и его теорий, верили, что наигоднейший материал для творчества дают сновидения. Но реальность внесла свои коррективы — все сюрреалисты с самого начала друг с другом срались, чей сюр круче и кто из них лучше понимает эту идею, исключали друг друга из компании и страдали прочим писькомерством.
Если коротко, то правила работы сюрреалистов сводились к:
В результате получалось что-то такое:
Оно не похоже на палец, 
а похоже на пёрышко битого стеклышка
Оно не похоже на нечто съедобное, 
а похоже на съеденное
Оно не похоже на пустое кресло, 
а похоже на старуху, что роется в куче камней
Оно не похоже на груду камней, 
а похоже на устье реки, 
куда приливом сносит отбросы
Оно не похоже на палец, 
а похоже на пёрышко с выбитым зубом
Промежутки между камнями тоже из камня
Оно не похоже на револьвер, 
а похоже на вульву
Оно не похоже на вульву живую, 
а похоже на мертвую
ПРОЧЬ ВАШИ ГРЯЗНЫЕ ЛАПЫ С МОИХ ДРУЗЕЙ КЛАДИТЕ ИХ НА СВОИХ ШЛЮХ ИЛИ
НА СЕБЯ САМИХ ТОЛЬКО ПРОЧЬ ОТ МОИХ ДРУЗЕЙ
Бытует мнение, что без применения веществ такое творчество просто невозможно. Но это миф — упоротый художник не станет талантливым, если он не был им до принятия дозы или косяка. Пытаясь получить прямой доступ к глубинам бессознательного, сюрреалисты создавали свои работы под воздействием алкоголя, наркотиков, гипноза, голода. Они перепробовали многое, но вещества не давали нужного эффекта, на что многие потом жаловались, а вот гипноз и голодание очень хвалили. Сновидения, галлюцинации, бред — они знали толк в поисках годного источника вдохновения.
Сюрреалисты очень быстро стали популярными в Европе и США ещё до Второй Мировой. Вначале даже пытались дружить с местными комуняками, уверяя их, что тоже участвуют в разрушении капитализма и приближении бесклассового общества, что не мешало им продавать свои работы капиталистам за весьма кругленькие суммы. Бретон люто и искренне фанател от Троцкого, читал его книги и вообще считал Давыдыча эталонным революционером. Выставки сюрреалистов быстро стали местом, где собирались тогдашние публичные тролли, любители погалдеть о политике и эпатажные личности, жаждавшие внимания публики. Гитлер, конечно, не одобрял и презирал это направление, но переловить аффтаров и сжечь их всех вместе с картинами так и не успел — большинство свалило за океан, подальше от бесноватого австрияка.
Ханс Баллмер, в годы власти австрийского художника в противовес официальному искусству Рейха создал фотоцикл с изуродованными куклами юных девочек и подпольно его опубликовал. Ханс мастерил женские манекены с отчётливыми сосками, губами и вагинами, фотографировал их в непристойных позах в публичных местах и спальнях, что не могло не вызвать вопросов. Нацистская гебня, конечно, его вычислила, причислила к дегенеративным художникам и заставила свалить за бугор.
Сюрреализм негусто, но был представлен и в кино. Зрители поначалу негодовали и готовы были блевать от первого творчества дуэта Бунюэля-Дали — Андалузского пса. Интерес к сюру проявлял даже Уолт Дисней в попытках сотрудничества с тем же вездесущим усатым Сальвадором. В 1970-е в тему влился и маэстро Линч со своими головами-ластиками.
С 1970-х неожиданно на передовой сюра оказались чехи и лично Шванкмайер. Вот тут-то и расцвели параноидальные сюжеты, немыслимые применения банальных бытовых предметов в анимации и прочий праздник подсознания. Чехи явно игнорили неодобрение сюрреализма из Москвы, что дало им серьёзные бонусы в международных кино и анимационных фестивалях. К тому же чех Шванкмайер — автор альбомов с такими монстрами и НЕХ, что позавидовал бы сам Гигер.
Кроме того, сюрреализм — это не только живопись/кино, но и литература. Помимо уже упоминавшегося Гийома Аполлинера, впоследствии ставшего одним из многочисленных соавторов БГ , из недр сюрреализма вышли поэт-сценарист Жак Превер, известный также как автор множества текстов песен Ива Монтана, и автор мегадоставляющего романа «Зази в метро» Раймон Кено: юная лоли мечтает покататься на парижском метро и мечется по городу Эйфелевой башни в компании дядюшки, любящего поплясать в кабаре в женском прикиде. Фильм режиссёра Луи Маля, к слову, доставляет не меньше. Ну и не забудем Бориса «Пена Дней» Виана с его многочисленными языковыми сюрпризами, видными даже в переводах.
О самом распиаренном сюрреалисте можно почитать ТАМ. Здесь же обратим внимание на нижеследующих господ.

Рене Магритт — бельгиец, начинавший как рекламщик и дизайнер обоев. В детстве любил гулять по старым кладбищам с соседской девочкой, где и наткнулся на человека с мольбертом, рисовавшего старые склепы . Мальца эта встреча зацепила, и он решил стать художником.
Прибился к тусовке сюрреалистов скорее от отчаяния, в поисках поддержки — его работы не пользовались популярностью, заставляя Рене сомневаться в выборе профессии. Хотя Магритт, в отличие от всех сюрреалистов, презирал психоанализ и советовал не искать смысл там, где его нет. В конце концов, за это «кощунство» Андре Бретон публично исключил Магритта из своей организации, но Рене не сильно расстроился. А спустя несколько лет тот же Бретон, почуяв, что Магритт набирает популярность в мире, попросил его вернуться.
Магритт никак не походил на художника внешне. Терпеть не мог эпатаж и пафос, ходил в строгом костюме, словно джентельмен из Лондона. Коллеги над ним неустанно стебались.
— Рене, ты действительно художник? — спрашивали они.
— Вас удивляет, что у меня в доме чисто? А вам известно, что краска должна попадать на полотно, а не на ковер? — невозмутимо отвечал он. Журналюги были недовольны — в отличие от Дали Магритт выглядел скучным бюргером и никаких скандалов и интриг из его жизни было не выжать, хоть убей.

Невозмутимые картины, с невозмутимыми яблоками и котелками на невозмутимых фонах.
Ныне святыня и гений всея Бельгии. . Имеется также кошерный музей нестандартного экстерьера.

Сюрреализм ударил в мозг не одному испанцу Дали. Параллельно с ним стал известен ещё один его соотечественник — каталонец Хуан Миро. Но то, что у него получалось, было куда сложнее осилить с первого раза, чем работы Дали. Миро остановился где-то на границе абстракции. Хоть немного понять, что, собственно, изображено на его полотнах, можно только из названия и с серьезным разгоном зрительской фантазии. Человек, не знающий, что смотрит на картину сюрреалиста, может легко принять ее за холсты-заготовки, за ар-брют или за детские каракули, где ребенок точно знает, что он изобразил, но взрослый с большим трудом понимает, что там.
Миро терпеть не мог никакого планирования, хождений на работу вовремя, и вёл себя как типичный представитель художественной тусовки Парижа. И не беда, что жрать нормально можно было лишь раз в неделю, а остальное время давиться только финиками, зато художник считал себя свободным и счастливым. В мастерской было свалено несколько уютненьких мешков, на которых всегда могли проспаться его друзья после очередной бурной попойки. Затем всё, конечно, устаканилось, как только сюр стал модным и стильным течением, принеся неплохие дивиденды.

Но не тот, что Константин, а тот, что Макс.
Свой путь к глубинам подсознания начал еще в тусовке дадаистов и как дядюшка Швиттерс делал безумные аппликации из мусора, старых журналов, плакатов. Затем начал издеваться над классическими образами и иллюстрациями. Чтобы понять, ЧТО именно придумал Эрнст, нужно на это один раз посмотреть «Стобезголовая женщина» и «Неделя доброты, или 7 главных элементов» Зеркало. Увлечения оккультизмом привели к тому, что Эрнст стал общаться с неким ангелом-хранителем, не стесняясь окружающих.
Эрнст в бесконечных поисках нового способа творчества придумал фроттаж — бумажный лист он клал на рельефную, неровную поверхность, затем натирал графитом. Получалось случайное и неожиданное рандомное изображение. Кроме того, сюрреалисты использовали другие виды случайного получения рисунка — например копчение, в результате от копоти свечи на бумаге оставалась пятна. Кляксы, пятна от туши, чернил, жир бутербродов, все шло в дело и впоследствии дорабатывалось.
Макс не стеснялся использовать своеобразное первичное сырье для своих работ — иллюстрации к бульварному французскому чтиву — любовным и криминальным романам, детективам. Скупал такие дешевые издания чемоданами, улучшая свое настроение и настроение книготорговцев. Помимо «бульварщины» в дело также шли анатомические и ботанические атласы.

Польского художника Бексиньского иногда сравнивают с Гигером за мрачность, монстрячность и абсолютную безысходность картин. Неподготовленного человека может ввести в ступор и шок. Никаких названий своим работам автор не давал, перекладывая этот труд на организаторов выставок и зрителей. Бексиньский никогда не рисовал обложки для метал-команд — но это не помешало ему стать немаленьким культом среди металистов, мрачных блэкарей и депрессивных думеров, ругулярно ворующих картины автора для своих обложек и буклетов.
Несмотря на это в жизни сей пан оставался добродушным, застенчивым и милым человеком, что не уберегло его от ножа 17-летнего соседа по дому, решившего прикончить старичка художника из-за того, что тот не дал в долг денег. Есть версия, что пацан прирезал художника вместе со своими подельниками, такими же малолетними долбоебами. Семнадцать ударов ножом и выдающимся сюрреалистом стало меньше. Сэд, бат тру.
Годная галерея.Торрент. Интервью.
Отдельно стоит остановиться на том, что стало с сюрреализмом, как только он упал на почву чисто американских художников.
Здесь сюр переформатировался в Магический реализм — сюр, взращенный на американской земле, заточенный под вкус американского зрителя. Здесь он получился куда более сатиричным, с карикатурностью и налетом явной провокации.
Американец Пол Кадмус , скандалист, тролль и любитель мужчин был лидером сюр-тусовки Нью-Йорка. Свой кусок славы он заработал наглым и тролльским творчеством. На дворе были 1930-е и нравы в Америке царили куда как более чопорные: с сегрегацией, пристальным слежением за моралью, набожностью, семейными ценностями и непогрешимым поцреотизмом. Изобразив на картине The Fleet's In! (Моряки на берегу!) бухих и уродливых морячков, гордость звездно-полосатой нации, в компании шлюх, Кадмус навлек на себя гнев высшего командования ВМС США, а чиновники, усмотрев пропаганду гомосексуальных связей, принялись методично травить автора и заводить судебные тяжбы.
Забавно то, что эта картина, арестованная благодаря связям возмущенного адмирала, висела не где-нибудь, а в министерстве ВМС, а затем в доме у двоюродного брата президента Франклина Рузвельта, и наконец до 1980-х она украшала один из элитных клубов Вашингтона, пока ее через суды не вытащили адвокаты. Но такая шумиха лишь сделала художника и его тусовку куда более известной. После Второй Мировой слава Кадмуса пошла на убыль. Ведь к началу 50-х поменялись художественные вкусы, и в американском искусстве главенствующее место стала занимать абстрактная живопись, а чуть позже модным стал поп-арт.

Полная коммерциализация направления наступила чуть ли не сразу и во многом благодаря Сальвадору, которого остальные сюрреалисты люто ненавидели за необузданную игру на публику и огромные деньги, заработанные им. Перед тем как порвать с тусовкой, Дали сказал: «Сюрреализм — это я!», а затем назначил Эрнста Фукса своим «преемником на Земле». Для большинства из художников Сальвадор стал чем-то вроде Киркорова, попсой, предавшей прекрасные идеалы движения. Бретон, уже будучи стариком, люто раздражался на молодежь, что примкнула к сюрреализму поздно и ни хрена не понимала в глубоких идеях основателей движения.
Любое популярное культурное явление рано или поздно скатывается или к полной коммерциализации или чахнет и дохнет, как никому не нужное старье. Сюр постигла участь первого варианта. Теперь, в XXI веке, сюрреализм давно уже не мается подсознательной хуетой, а делает бизнес, зарабатывает деньги, спекулируя на старых принципах и на интересе публики к странным картинкам. Много денег, но мало свежих идей? Не беда. Ведь у нас есть неосюрреализм и прочие как бы направления, которые так отлично можно распиарить и грамотно подать публике.
С другой стороны, если вооружиться гуглом и окунуться в пахучие омуты современного искусства, можно проследить изменения сюра. С глобализацией и интернетами этот жанр как любое культурное явление размывается и подвергается мутациям в разы быстрее, чем 40-60 лет назад. Что даже хорошо — быстрее поступает свежая кровь новых идей, хотя с не меньшей скоростью всплывает тенденциозный кич. Современным дитём сюра и поп-арта можно обозвать поп-сюрреализм, ярким представителем которого является дядюшка Тодд Шорр, нашедший свой стиль в изображении популярных мультперсонажей в весьма наркоманских ситуациях с элементами насилия, мульт-гуро и прочих гурманств.
Эксперты и знатоки даже спорят, можно ли считать поп-сюр и
lowbrow art одним и тем же направлением. Хотя теперь, с размытостью жанров, границ и мнений, этот вопрос скорее дело вкуса, чем необходимости. В Италии неплохо расцвел сюр в дизайне интерьеров.
Некоторые современные представители сюра достойны упоминания, даже если им все завидуют и ненавидят: Рафал Олбински, Михаил Хохлачев — фанат Магритта, Эрнст Фукс, Сафронов, Тэцуя Исида, чех PETER GRIC и прочие.
И в завершение вспомним, как Бретон, словно издеваясь над неуравновешенными школьниками будущего и просто психами с оружием в руках, сказал: