Залогово-кредитный аукцион

Залогово-кредитные аукционы — один из нескольких эпичных лохотронов в 90-х годах прошлого века, частный случай приватизации. Россия была попилена в поистине грандиозных масштабах и то, что мы имеем сейчас — отчасти результат этих самых аттракционов.
Иногда государству нужны деньги на покрытие дефицита бюджета. Для этих целей обычно выпускают государственные облигации, которые являются эталоном надежности. Но под предлогом того, что у России свой путь, политота 90-х решила устроить серию залоговых аукционов — государство получает кредит под залог ликвидных активов.
В остальном мире все делается совсем наоборот — государство не должно никому предоставлять никаких залогов, а вот если заемщик коммерческая организация, то государству должен быть предоставлен высоколиквидный залог.
В середине девяностых в стране творился хтонический пиздец, треш, угар и содомия. Воздух свободы щекотал жопу у всех и каждого, поэтому не было никакой гарантии, что ЕБН удержится у власти на второй срок. Посему было принято волевое решение — украсть все, что осталось и уехать на острова. Бюджет, как обычно, был дефицитен, и это послужило поводом для аукционов. Владимир Потанин, тогда уже владелец двух банков «ОНЭКСИМ» и «МФК», предложил помочь Родине по мере сил — дать денег в долг, но не просто так, а за стратегические компании в качестве залога. Вице-премьер Анатолий Чубайс и гауляйтер глава Госкомимущества Альфред Кох идею люто, бешено поддержали. Стоит отметить, что на том заседании присутствовали председатель совета директоров «Менатепа» и скромный госслужащий М. Ходорковский, ныне самый честный бизнесмен страны и надежда русского либерализма, а также А. Смоленский, президент «Столичного банка сбережений».
Ельцин тут же издает Указ № 889 «О порядке передачи в 1995 г. в залог акций, находящихся в федеральной собственности» от 31 августа 1995 года. Указ нарушал требования статей 71 и 76 Конституции РФ, но всем было похуй.
За неделю до этого Госкомимущество выпускает распоряжение № 1365, в котором утверждает перечень 29 стратегических компаний.
Таким образом большая часть работы сделана. В аукционе должны были принять участие несколько банков — «Империал», «Инкомбанк», «МФК», «Менатеп», «ОНЭКСИМ», «Столичный банк сбережений».

Лишних людей на аукцион, само собой, не пустили. Среди участников активы были уже поделены и гарантами друг друга выступали тоже участники. Цена активов искусственно занижалась более чем в 20 раз, но даже это была довольно крупная сумма. Поэтому торги проводились в конце года — за некоторое количество времени до начала торгов правительство разместило на счетах банка остатки федерального бюджета, а в ходе аукциона банки кредитовали правительство его собственными остатками, то есть за приобретении акций не было заплачено ничего. 31 декабря в 23:59 все казначейские счета закрываются, бюджет считается исполненным, и все недовольные могут сосать хуй.
Более того, правительство даже не планировало возвращать себе залог, так как в бюджет 1996 года не была заложена сумма для возврата, а в договорах кредитования не предусматривалось погашение из бюджетных средств.
Юмор ситуации заключается в том, что вся прибыль от торгов составила всего лишь 1,85 % от доходов федерального бюджета 1995 года.

В конце девяностых небольшая группа все еще честных чиновников готовила для передачи в суд дело о залоговых аукционах, соглашении о разделе продукции, пирамиды государственных краткосрочных обязательств, но к власти пришел П., который первым делом издал указ о присвоении президенту надзаконного статуса, вторым — снижение срока давности экономических преступлений с 10 до 3 лет, узаконив распил России. К слову, Газпром тоже пытались прибрать к рукам как бонус за хорошее управление, но не вышло. А 10 лет спустя он стоил уже 300 млрд$, что как бы намекает, что и государство может кое-как управлять компаниями, где основной принцип «добывай и продавай».
Общий ущерб составил 39,7 млрд долларов.
"Есть мнение, что участники данного балагана не воры, распилившие по быстрому народное достояние за мелкий прайс и отправивших Роиссю Вперде, а настоящие благодетели Родины и спасители. Вот анон, почитай, подумай:": 
Это сейчас они локомотивы и так далее. А тогда — на том же Норильском никеле (и на других) — полугодовые задолженности по зарплате, недостаток оборотных средств, компании генерируют отрицательную прибавочную стоимость. Экспорт осуществлялся в убыток через формально независимые иностранные фирмы, в которых сидели родственники директоров. Поставки осуществлялись через местный криминал. У государства, как у владельца, изменить эту ситуацию возможности не было.
То, что своим — это правда, то, что за копейки, тоже правда. Кто подсуетился тот и успел. Но ДРУГИМ продавать было невозможно по политическим и — да! — стратегическим, мотивам. Ни иностранцам. А что касается цены, ну. Сравнивать лежащее на боку предприятие, покупая которое, ты не получаешь гарантий, что у тебя его не отберут, тебя не застрелят и т. д., с текущей ситуацией — некорректно. Тогда всё было очень в тумане. И красный реванш никто не отменял, и вообще.
Подкованный Анонимус также хочет напомнить всем идейным борцам, что в те суровые годы в Этой стране имелся парламент, в котором коммунисты, радикалы (Жирик и компания) вместе с промышленниками составляли большинство. Это самое большинство под страхом анального наказания специальным законом запретили проклятым буржуям приватизировать народное добро из того списка, что приведен выше. Аналогичные законы для стратегических предприятий есть и в США. Таким образом, любой путь к цивилизованной приватизации был отрезан, и продажа своим по смешной цене через креативную схему осталась единственным способом хоть как-то заставить работать эти замечательные груды вторчермета.
Не совсем так, стоимость предприятий существенно снижали висящие на их балансе объекты городской собственности, всякие больницы, детские садики, жилые кварталы и т. д. На самые крупные предприятия вешали почти всю городскую инфраструктуру (Норильск на «Норникеле», Нефтеюганск на «Юкосе» и т. д.). Руководители этих предприятий (как правило, сидящие с советского времени директора) были не заинтересованы в исправлении ситуации. После передачи всего этого добра на баланс города стоимость предприятий выросла в разы. Приватизация прибылей и национализация убытков, как она есть.
Напрямую — законы не нарушались. Но написать такие законы, которые невозможно было бы аккуратно обойти — тяжело. А общественный контроль и гражданское общество тогда просто отсутствовали.
Нет, не фэйл. Убыточные предприятия были сняты с баланса бюджета, а люди получили зарплаты и работу. Основной целью аукционов была передача предприятий в руки тех, у кого есть желание эффективно ими управлять, чтобы потом прибыль от уплаты налогов стала выше, чем отчисляемые с госпредприятий деньги. И эта задача была успешно выполнена.