Кортес

Фернандо (Фернан, Эрнан, Эрнандо) Кортес де Монрой и Писарро Альтамирано (исп. рас. "Fernando Cortés de Monroy y Pizarro Altamirano", ацтек. рас. "Hernán Cortés Pizarro Inic cē tēuctli īhuīcpa Ixtlahuacān Huāxyacac") (1485—1547) — один из наиболее значимых сынов испанской нации, эталонный пример конкистадора, принесший свет европейской цивилизации на земли ацтеков.
О юности столь прославленного мужа известно весьма мало. Как и его славный соотечественник, храбрый Дон Кихот Ламанчский, происходил из обедневших идальго, то есть дворян. Не отличался особой любовью к матери, называя ее «суровой и скаредной особой» (впоследствии сослал ее в Мексику умирать), однако был близок с отцом, воспитывающем сына в истинно аристократическом духе. Благодаря блату своего любящего родителя, был определен в университет Саламанки. Хоть учился Кортес усердно, такая жизнь показалась ему скучной, в итоге он решает пуститься по стопам одного генуэского моряка и отправиться в Новый Свет. Вместе со своим дальним родичем, Николасом Овандо, ставшим впоследствии губернатором Эспаньолы (это Гаити, да), он оседает и осваивается на острове, попутно прихватизировав себе участок земли с покоренными индейцами.
Как известно, у всех поступков имеются свои мотивы и причины, характер вырабатывается не просто так. Благодаря участию в карательных походах против аборигенов (при условиях игры «за одного испанца дают сто дикарей»), Кортес показал себя как типичный мясник, отправив на встречу с создателем значительное число туземных душ. Этот опыт во многом пригодится ему в будущем. Во время своей жизни на Эспаньоле наш герой проявился не только как один из решителей местного индейского вопроса, но и как машина любви, поимев немало индианок-наложниц, за что и расплатился, подхватив гусарский насморк. Оправившись, наш герой вновь заскучал и решил примкнуть к экспедиции, организованной сыном Колумба, под командованием некоего Диего Веласкеса на будущую родину Кастро. В ходе этой акции Кортес вживую убедился, что 300 хорошо вооруженных и покорных авторитету солдат способны подмять под себя любое количество полуголых неорганизованных варваров.
На Фернандине Кортес зажил на широкую ногу, побывав на должностях казначея и местного воеводы. В 1517-18 годах на материк были снаряжены несколько экспедиций в поисках новых земель, золота и наложниц. Результаты превзошли все ожидания конкистадоров: оказывается, что там, на большой земле, находится гораздо более развитая цивилизация, чем все встреченные на островах. Разумеется, встал вопрос о завоевании столь лакомого кусочка для испанской короны. Веласкес сам не имел возожности возглавить поход, потому никак не мог решить, кого бы ему отправить на столь рискованное мероприятие. Ведь кандидат должен был быть податливым и преданным, но в то же время достаточно мужественным и решительным, дабы воплотить сие в жизнь (от его, Веласкеса, имени, конечно). Тут надежные люди шепнули ему, что есть один авторитетный идальго, который весьма годится для такой авантюры. Дав Кортесу зеленый свет отправиться в бессрочный и оплачиваемый за свой счет отпуск на мексиканские курорты, Веласкес расслабился. А зря. Благодаря харизме и риторике 80-го уровня Кортес сумел наработать огромную популярность среди местной гопоты, толпами валившей под его знамена. Когда же Веласкес спохватился, Кортес махнул ему платочком с палубы и отчалил на запад. Здесь-то и начинается самое интересное.
Стоит немного рассказать о другой стороне сюжета.
Если на Антильских островах испанцы легко и с особой жестокостью расправились с полудикими, добродушными и доверчивыми таино, жившими в обществе первобытного коммунизма, на континенте уже давно существовали развитые цивилизации. Уже в VII—IX (Темные века в Европе) веках майя Юкатана строили такие технологически сложные сооружения, возведение которых приписывают чуть ли не инопланетянам, не говоря уже о пирамидах, благополучно переживших времена завоеваний и поставляющих благодаря туристам немалую толику дензнаков в казну Мексики. Календарь майя и вовсе является чуть ли не самым точным из когда-либо созданных, хотя в 2012 году сей факт подвергся сомнению.
Мексиканская долина — живописное место, окаймленное со всех сторон горными хребтами, служила домом для доколумбовых цивилизаций еще до ацтеков. Благодаря плодородной почве и мягкому климату здесь создавались все условия для активного роста популяции человеков. Местный винегрет из государств, сменяющих друг друга, очень напоминал Древнюю Грецию: много маленьких независимых и духовно богатых городов, постоянно срущихся друг с другом.

Ацтеки не являлись аборигенами Мексиканской долины, а понаехали из глубин Американского континента, сразу попав в анальное рабство к местным, не одобрившим такого нашествия. Так как историю пишут победители, то этот период «дикой» жизни без собственного государства упомянут весьма вскользь в ацтекских источниках. Свою будущую столицу, Теночтитлан, ацтеки должны были основать в том месте, где по пророчеству на кактус сядет орел со змеей в клюве (сей символ, кстати, стал гербом Мексики). Так и сделали. Поначалу гордый народец не спешил скидывать с себя ненавистное иго, но в результате скатывания в известном направлении своих хозяев поднялись с колен и стерли паханов в историческую пыль. Как и в случае с Москвой, ацтеки не всегда шли войной на соседей, чтобы сделать их частью своего государства. Где-то подкупами, где-то уговорами, а где-то просто демонстрацией силы ацтеки потихоньку выпнули из долины всех конкурентов.
Войны ради захватов земель ацтеки вели редко. Гораздо более значимой причиной «идти на вы» был захват пленников и облагание страшной данью кровью — необходимостью регулярно поставлять свежее мясо для человеческих жертвоприношений. Не думай, любитель гуро, что ацтеки совершали обмазывания кровью просто потому, что в перенаселенной долине народу было слишком много и требовалось его сокращать легальными способами, избегая массовых расстрелов луками по политическим мотивам. Больные глубочайшим язычеством головного мозга, дикари считали, что позволяют Солнцу всходить из-за горизонта, отдавая ответственному за это божеству кровавые почести. А так как ацтекский пантеон богов был весьма широк, то жрецы каждого из них соревновались друг с другом в СО, кто больше ублажит своего покровителя максимально возможным числом изъятых сердец. В результате ряды врагов-данников редели со стремительной скоростью, а ацтеки получали прекрасное удобрение для своих чинампасов.

Несмотря на такое варварство, подтекст у ритуала был более чем благородный. Религия ацтеков была насквозь пропитана культом смерти. Каждый из ацтеков мечтал встретить свою кончину либо на поле боя в обнимку с Уицилопочтли, либо на жертвенном камне Тескатлипоки, так как такое принятие истинной веры означало автоматическое зачисление в списки попавших в рай. Это формировало суровый характер у ацтекских воинов и презрение к смерти в народе.
Стоит отметить также важное замечание: государство ацтеков не было единым централизованным государством, а представляло собой конфедерацию из трёх городов-государств (Теночтитлан, Тескоко и Тлакопан). Все трое согласовывали вопросы экономики, войн, дележа добычи и т. д. Постепенно Тлакопан впал в зависимость от Теночтитлана и перестал иметь значимую роль. Тескоко, видя такую безблагодатность, затаило зависть и обиду. Как окажется впоследствии, они же одни из первых и кинули своих экс-сюзеренов.
Ситуация накануне прибытия Кортеса до боли напоминала 1913 год в России-матушке: страна на вершине своего расцвета, но со склонным к нерешительным действиям правителем.
Развитие производственных сил позволяло собирать по два-три урожая в год. Хотя ацтеки вообще не знали колеса и не имели вьючных животных, сообщения и новости доставлялись бегунами-марафонцами так быстро, что Почта России просто рыдает от такой несправедливости. Дороги империи были такого качества, что вполне проводить аналогии с римскими. Ацтекский тлатоани легко мог поставить под копье минимум 100 тысяч человек, закаленных в боях с соседями. Что до развития общества, то даже самый последний раб Теночтитлана жил куда лучше крепостных Испании, Франции или Англии. В общем, идиллия.
Монтесума II Шокойоцин, крайний ацтекский император, однако, не был копией своего российского аналога. В отличие царя-батюшки, он действительно вел маленькие победоносные войны (хотя и не всегда победоносные), за что наработал себе божественное преклонение у ацтеков и ненависть у покоренных врагов. Отличительной особенностью правителя была слепая вера в пророчество о Кецалькоатле — бледнолицем бородатом боге, уплывшем за моря и обещавшем вернуться и изменить порядки в стране ацтеков. Судя по особому ацтекскому календарю, очередное пришествие бородатого мессии было назначено как раз на 1519 год по нашему летоисчислению. Улавливаете суть?

Кстати, о врагах. Сложите любовь китайцев к японцам и евреев к нацистам и вы получите нечто отдаленно напоминающее те теплые и душевные чувства, которые питали жители Тласкалы к ацтекам. Это был маленький, но гордый горный город-государство, со всех сторон окруженный ацтекскими владениями. В течение чуть менее, чем века ацтеки постоянно прокачивали тласкаланцами навыки ускоренных темпов воспроизводства населения для поставок на алтари и толерантности к побежденным. Монтесума так и не смог окончательно их завоевать.
Тем временем Кортес наугад плыл на запад. На первой же стоянке у острова Косумель он легко переубедил местных майя, что лучше им иметь одного единственно верного бога. Видя такую слабую религиозность и воодушевившись, но не найдя золота, Кортес идет дальше вдоль побережья. В одном из местных селений, Табаско, откуда и пошло название жгучих перчиков, он захватывает в плен свой самый ценный трофей: наложницу Малинче (Марину). Ставшая переводчицей конкистадоров она в значительной мере поспособствовала вознесению на вершины успеха Кортеса, без зазрений совести предав своих соотечественников. Деликатные обстоятельства этого поступка и его причины художественно изложены в книжке Г. Р. Хаггарда «Дочь Монтесумы».
Наконец испанцы высаживаются в нездоровой местности Веракрус и основывают там самый первый из городов на Американском континенте. Местные индейцы из Семпоалы, данники ацтеков, были крайне удивлены прибытию бледнолицых, о чем сразу же отрапортовали Монтесуме. Чувствуя, что в стране скоро начнутся глобальные перемены, тлатоани решает задобрить пришельцев и присылает им богатые дары. Чудесный климат и близость оздоровительных болот с малярией и лихорадкой поблизости вызвали легкое неудовольствие у солдат Кортеса. В итоге рождается первый мем похода.
С целью поднятия дисциплины Кортес идет ва-банк и отдает приказ сжечь корабли, на которых конкистадоры приплыли. Такой ход наглядно всем продемонстрировал: пан или пропал. Брожения тут же прекратились. Когда же прибывают посланники императора, рассказавшие Кортесу о местной байке про Кецалькоатля и подарившие ему долгожданное золото, то наш герой сразу смекает: такой джекпот выпадает лишь раз в жизни. И решает идти на Теночтитлан. Местные жители, приняв покровительство новоявленного бога, тут же подогнали испанцам немного лута и наложниц. Становится очевидным, что и другие верноподданые наверняка поступят так же, послав великодержавных ацтеков КЕМ.
Так как тласкаланцы привыкли считать завоевателями всяких, кто переступит их границу, то выступили единым фронтом против бородачей на конях. Однако первые сражения дали понять, что с испанцами лучше начать дружить. Следуя логике «враг моего врага — мой друг», Кортес приобретает себе мощное подкрепление дружно кроющих хуями кровожадных дикарей. Дальнейший путь в Теночтитлан шел через местную Мекку: город Чолулу, славящийся своим храмом в честь вышеупомянутого Кецалькоатля. Наиболее вменяемые люди из окружения Монтесумы, включая брата вождя и юного, но далеко не робкого десятка племянника советовали разбить пока еще малочисленных чужаков в горных районах до того, как те найдут себе новых союзников. Решив пустить дело на самотек, Монтесума не вмешивается. Кортес вновь удивил его неожиданным шагом: в Чолуле он загнал в храм имени себя жрецов и прочий верующий языческий люд и сжег заживо, попутно зарубив по городу немало недовольных таким способом человеческих жертвоприношений. Всего за один день в Обиталище Солнца отправились 6000 человек. Монтесума вновь лососнул тунцов, а путь на Теночтитлан был открыт.
Уже ПОСЛЕ избиения чолуланцев и перед вступлением в Теночтитлан Монтесума снова отправил богатые подарки, видимо, во искупление вины за недостаточно теплый прием.

Население Теночтитлана насчитывало тогда примерно 200 килоацтеков, что делало его одним из самых крупных городов мира. Удобное расположение в центре Мексиканской долины на озере Тескоко мешало захватить город сходу. В случае длительной осады город, со всех сторон окруженный водой, был практически неуязвим. Разве что ацтеки сами бы впустили чужаков, что, учитывая вышеописанные события казалось крайне маловероятным. Однако, вы таки будете смеяться, так и произошло!
Монтесума до конца не знал, как же ему принять гостей — как врагов или как друзей. Ореол божественности Кортеса заметно поблек после событий в Чолуле, однако император боялся допустить, что ошибся с пророчеством. В итоге 8 ноября 1519 года испанцев впустили в город, встретив с хлебом-солью. Весь цимес встречи Кортеса и Монтесумы состоял в том, что это были представители совершенно разных эпох. Это все равно, если бы Иван Грозный встретился с царем Леонидом или Петр I с Ганнибалом. И тем не менее встреча состоялась, чужаки с охуевшими лицами вошли в островной город, где почти все увиденное испанцами вокруг скорее напоминало сказку, чем явь.
Кортеса от Монтесумы отличала важная черта: он умел принимать быстро, решительно крайне рискованные решения и не размениваться на сомнения и стыд. Именно так он и поступил, захватив Монтесуму в плен в его же собственном, блеать, дворце, когда узнал о нападении на оставленный в Семпоале гарнизон. Своим подданным, более трезво смотревшим на ситуацию, император не раз повторил, что переселяется к испанцам лишь из чувства гостеприимства. Легализовав через прокси-царя свою власть таким блестящим дипломатическим ходом, Кортес делает ход конем: репрессирует виновников нападения, сжигая их на костре из всех копий, дротиков и стрел, хранившихся в арсенале, пригласив Монтесуму полюбоваться дивным зрелищем. Реакция монарха была удручающей.

Внезапно пришло сообщение с побережья: до Веласкеса наконец дошло, что Кортес не станет его послушной лошадкой, и тот двинул в Мексику новый десант. Старым способом подкупов и пиздежа в лучших традициях т-ща Геббельса Кортес тупо переманивает десантников к себе, потеряв при единственной стычке всего двоих человек. С таким пополнением на целую тысячу гопников с мечами Кортес уже окончательно убедился, что все у него получится. Но тут приходит весточка из Теночтитлана: ацтеки взбунтовались, говорят, Кецалькоатль — не настоящий! Кортес совершает молниеносный марш-бросок на Теночтитлан, вновь без сопротивления входя в столицу ацтеков. Это стало роковой ошибкой, ибо добровольно загнав себя в котел, испанцы сами стали заложниками островного города. Ацтеки осадили испанцев во дворце Монтесумы, который еще раз попытался утихомирить подданных пафосной речью, но камень в голову резко оборвал ораторский гений императора, отправив его на встречу с настоящим Кецалькоатлем.
Эпик фейл испанцев, пожалуй, единственный. Данный мем родился безлунной ночью 30 июня 1520 года, когда Кортес отдал приказ об отступлении. Испанцы хотели перехитрить ацтеков, покинув город ночью. Ацтеки фишку просекли и реально дали гостям просраться. Представьте себе такую картину: сделанный из чего попало мост погружается в воду под тяжестью людей и орудий, коням развернуться негде, мушкеты тоже бесполезны в такой давке… И кто-то уже кричит «ВСЕ ПРОПАЛО, ШЕФ, ВСЕ ПРОПАЛО!!!». Но Кортес в очередной раз доказывает своим людям свою отвагу, устремляется с еще не потерявшими остатки мужества солдатами в гущу сражения, заваливая разрушенною плотину горой <del>кирпичей</del> трупов и выводит по этому самодельному живому мосту своих людей. Из более чем тысячи испанцев и 10 тысяч индейцев выжила только половина.
Так закончилась «Ночь печали».
Ацтеки преследовали испанцев, желая навсегда покончить с бледнолицыми бородачами и их прихвостнями. Конкистадоры, в очередной раз оказавшись в безысходном положении в долине Отумбы, приняли бой с чудовищным перевесом индейцев примерно 200 ацтеков на одного испанца. И снова Кортес быстрой, решительной атакой, которой позавидовал даже Суворов, просверлил с десятком рыцарей путь к главнокомандующим ацтекской армией и порубил всех VIP-ов в винегрет. Видя, что командовать некому, ацтеки побежали. Кортес же возвратился в Тласкалу, не зная, как его там примут.
Ацтеки тем временем массово гибли в неравной схватке с <del>генералом</del>, нет фельдмаршалом Оспой, покосившей гораздо больше народу, чем оружие испанцев. Пока отважный племяш Монтесумы Куаутемок кое-как налаживал оборону, Кортес получает новое подкрепление от тласкаланцев и с Кубы, строит бригантины с целью блокировать Теночтитлан не только с суши, но и воды. В разобранном виде судна на плечах подобно аргонавтам переносят к озеру, сшивают заново и лишают ацтеков надежды на помощь. Кортес действует дальновидно, поодиночке выводя из игры всех вассалов и союзников ацтеков, сжимая кольцо вокруг города. Когда большая часть из них, наподобие Тескоко, перешла на сторону испанцев, а другие пали смертью храбрых, наш герой осаждает город. Для ацтеков, запертых в городе, наступает истинный пиздец похуже блокады Ленинграда. В итоге Теночтитлан квартал за кварталом был сровнен с землей, а жители принесли себя в жертву пропавшей независимости своей когда-то великой родины.

С горсткой выживших Куаутемок попытался эвакуироваться и возглавить сопротивление уже вне города, но бригантины перехватили его. Оказавшись в лапах Кортеса, юнец проявил куда больше достоинства, чем его нерешительный дядя. Хотя добыча при взятии города и была немаленькой, большую часть лута ацтеки припрятали. Так как современные эффективные методы добычи ценной информации были неизвестны Кортесу, он решил воспользоваться похожим методом: приготовить из тлатоани шашлык по-испански. Куаутемок мужественно перенес пытки, не промолвив о спрятанных сокровищах ни слова. Рассказывают, когда его и первого министра заживо поджаривали на огне, то министр не выдержал и стал просить Куаутемока прекратить мучения, на что тот ответил меметичной фразой: «А разве я возлежу на розах?». А ты бы смог проделать такое в свои 18? Кортес по достоинству оценил партизанское молчание последнего императора ацтеков, но это не помешало ему же повесить беднягу где-то в лесах Гватемалы.
А дальше были лавры победителя, громкие пафосные слова благодарности от короля и сотни зависти от его прихвостей. Наш герой, почти всю жизнь проживший с шилом в жопе, не смог сидеть на месте и организовал еще несколько экспедиций за свой счет в Гватемалу и Гондурас, вернувшись оттуда несолоно хлебавши. Последние годы Кортесу приходилось превозмогать многочисленные козни завистников, окончательно подорвавших доверие монарха к наместнику «Вилле-Оахака». В результате не менее меметичного и гораздо более легкого покорения Перу оттуда хлынул поток сокровищ, затмивший Мексику и снизивший ее значимость. Кортес остался не у дел, проведя последние годы жизни в Испании больным и забытым. Good night, sweet prince!
Конечно. Без Кортеса в современном мире не было бы:
Крайне мал. Хотя возможностей своевременно выпнуть завоевателей было более, чем достаточно, ацтеки не воспользовались ни одним из них. Закон Мерфи беспощаден. Кортес ничтожнейшими средствами смог покорить храбрых противников, поставивших на его пути почти непреодолимые препятствия. Даже если допустить, что ацтеки победили, то в долгосрочной перспективе статус-кво был явно не в их пользу. История завоевания англичанами Индии и многократного озалупливания Китая тому яркие примеры, когда технологически развитый враг нагибает своего гораздо более многочисленного, но отсталого противника на его же родной земле. Отсутствие иммунитета к европейским хворям и вовсе порой производило эффект покруче Хиросимы. Так что претензии тут не к Кортесу, а скорее к Колумбу, ведь кто знает, как бы все повернулось в «закрытой» Америке?