Перестроечное кино

Перестроечное и пост-перестроечное кино — явление, наблюдавшееся в культурной жизни этой страны в промежуток между эпохой советского кино и сформировавшимся позднее российским кино. Кратко этот период можно охарактеризовать так же, как и саму перестройку: всем вдруг стало всё можно, но никто не знает, как надо. Явление существовало приблизительно с 1986 по 1995 гг.
Условно кино рассматриваемого периода можно разделить на раннеперестроечное (примерно с 1985 по 1987 гг.), позднеперестроечное (1988—1991 гг.) и постперестроечное (1991—1995 гг.). Раннеперестроечное кино характеризуется достаточно резкой постановкой проблем, но при этом в фильмах присутствует ощущение предстоящего лучшего будущего, кино как бы намечает противоречия, разрешив которые, можно будет построить нормальное общество, зиждящееся на нормальных идеалах и ценностях равенства, естественной свободы человека и т. д. Также характерно новым взглядом на общечеловеческие проблемы, из-за чего часто современному зрителю непонятно, почему тот или иной фильм стал знаковым или революционным. Примеры фильмов этого периода: «Попутчик», киноальманах «Исключения без правил», «Клад», «Путь к себе», «Забавы молодых».
Позднеперестроечное кино ставит проблемы особенно резко и бескомпромиссно — отсюда изображение наиболее неприглядных сторон жизни общества: наркоманские притоны, детские дома, валютные проститутки, шпана, рэкет и т. д. Растет общая атмосфера тревоги за будущее страны, прежняя парадигма решения наболевших проблем мыслится неприемлемой, СССР предстает местом, непригодным для проживания (напр. «Лох — победитель воды», «Мигранты», «Авария — дочь мента», «Маэстро с ниточкой»).
Постперестроечное кино — единой черты постановки нет, варьируется от милой комедии до лютой, беспредельной чернухи, соотношение первого ко второму примерно 1:200. В силу понятных причин в целом стало еще более поганым, бездарным и бессмысленным, чем позднеперестроечное, однако здесь встречается как все же нормальное (напр. «Макаров», «Рэкет», «Ты у меня одна», «Год собаки»), так и откровенный трэш (напр. Эйрамджановщина-Кокшеновщина типа «Русский бизнес», «День Святого Валентина», «Колесо любви», «Действуй, Маня»). Первое смотреть обязательно, второе — факультативно.
В целом, кино про то, как на Руси плохо живётся, что даже солнце не восходит по утрам.
Однако заслуженные режиссёры (Гайдай, Рязанов) тоже снимали кино в формате перестроечного, и деньги у них были, потому они снимали уже скорее на «Кодак». Конечно не такие, как раньше, но всё же более значительные, чем у прочих. Исключения, подтверждающие правило.
Алсо, одна из отличительных черт перестроечных фильмов — под завязку почти всегда выпиливался кто-то из очень симпатичных зрителю персонажей. Этим мы всё-таки отличались от американцев — в данном случае используется старинный приём «Deus ex machina» или «Рояль в кустах», только если в кино США он вытаскивает героев из пиздеца, когда им почти настал пиздец, то у нас — с точностью до наоборот. Так что, если до конца остаётся минут двадцать, а всё складывается донельзя хорошо, — не расслабляйтесь.

За основу брались «эксцентричные комедии» Гайдая шестидесятых, представлявшие собой клоунаду в рамках советского общества, при демонстрации которой засвечивались типичные мемы рассматриваемого периода. Вообще, замысел показать советского человека в дикую эпоху перемен неплох. К сожалению, по причинам, указанным выше, реализация часто была, мягко говоря, не фонтан. А вообще, «советского человека в дикую эпоху перемен» показали еще в былинные времена Ильф и Петров, на примере Бендера.
Некоторые комедии были просто комедиями без выраженных элементов фарса. Но низкобюджетность и непродуманность однозначно переносила такие фильмы в разряд «перестроечных комедий».
Вроде как фантастический сюжет, но при этом воспринимается как реальность. Ибо «в такое нелегкое время возможно все», вплоть до нереальных сюжетов. Сюжет прост: вначале показывается жалкое существование в постсовковом пространстве какого-то горе-человечка или горе-семейки, потом появляется некое ЧУДО, которое круто изменяет застойную жизнь главного героя. Но потом его это чудо начинает заёбывать, и в конце он возвращается к тому состоянию, откуда пришел. Есть, конечно, исключения. Алсо, в таком кино много сисек, клюквы и гиперболизированного устрашающего совка.
Особняком стоят как бы комедии, но имеющие сильный перекос в сексуальную тематику.
Мелодрамы также активно снимали в перестройку и в девяностые годы. Типичная перестроечная мелодрама имеет определённый канон: немного чернухи и прочих ужасов, немного мечты о богатстве, немного духовности, много переживаний главной героини, умеренно много сисек.
Этот жанр был популярен и в кинематографе застойной эпохи. Однако там сюжеты ограничивались любовными треугольниками, матерями-одиночками, несчастными омежками в жестокой школьной иерархии и прочим унылым говном. В перестройку сюжеты стали разнообразнее и веселее: наркотики, проституция, шпана. Фильмы этого жанра почти всегда становились кассовыми.
У социальной драмы существовал некий подвид — трагикомедия. Сюжет как и в обычной социальной драме: проблемы в жизни главгероя(-ев). Причём проблемы, как правило, ещё более жёсткие. Но снято это так, что зрителю, глядя на весь геморрой в жизни ГГ, хочется грустно улыбнуться.
В советском кино преступники всегда были обычными маргиналами, скрывающимися от правосудия. Самое большее, что у них было — это какой-нибудь продажный милиционер, направляющий расследование по ложному пути, или подкупленные свидетели.
В перестройку стали всплывать факты о том, что самая настоящая мафия, контролирующая всё и всех, есть не только у них, но и у нас. Типичный сюжет: обычный милиционер/журналист/случайный прохожий внезапно попадает в переплёт, в котором замешана организованная преступность. Исход мог быть различным, но чаще всё заканчивалось плохо.
По большинству параметров соответствует «тупому американскому боевику восьмидесятых».
Стандартная завязка сюжета примерно та же, что в криминальных драмах, но в остальном всё проще и веселее. Герой — простой парень, умеющий драться. Это мог быть мастер карате, а мог быть ветеран-афганец, владеющий рукопашкой. Да, у каскадёров на съёмках таких фильмов работы было много.
В советском кино до перестройки фильмы с армейской тематикой («В зоне особого внимания», «Ключи от неба» и т. п.) создавались по принципу «в гостях у сказки»: о неуставных отношениях и речи быть не могло. Тем не менее, на деле дедовщина существовала и во времена Великой Отечественной, и на Афганской войне, и во флоте. Возможно, впервые тема дедовщины в советском кино была вскользь показана в годном фильме Бориса Фрумина «Ошибки юности». Отчасти поэтому премьера состоялась в 1989 г. (хотя фильм был снят в 1978 г.). В период гласности фильмы об армии затрагивали либо тему войны в Афганистане, либо тему дедовщины, либо и то, и другое. В реале, по сравнению с тем, что время от времени происходит в армии сейчас, сюжеты нижеописанных фильмов помягче будут. Тем не менее, это не умаляет их художественной ценности.
В Советском Союзе такого жанра практически не было. Очевидно, что вот так сразу, без культурного багажа, да еще и в эпоху перемен, шедевр сделать было практически нереально. Но все-таки некоторые фильмы запомнились.
Было и доставляло. Жанр практически пришлось открывать заново, ибо в СССР документальное кино было исключительно про природу, и шло исключительно по шайтан-ящику. Что документальный фильм может быть про реальных людей и их проблемы, и его могут показывать в кинотеатре и за него вполне можно (а местами даже нужно) отсыпать из кармана кровных деревынненьких, пришлось показать чуть ли не впервые.
Да, было и такое. От сабжа такие фильмы отличались в первую очередь хорошим бюджетом, безобидным сюжетом, повышенной концентрацией звёзд и рекламой на ТВ. А также сюжетами: как правило это были либо историко-приключенческие ленты, либо фантастика, но чаще всего — экранизации классики или же литературных произведений минимум 70-летней давности. В большинстве случаев отличить такие фильмы можно было по заставке: не логотип типа «Студия ШАНС», а православное «По заказу Гостелерадио». Понятно, что полностью избежать проникновения «ветра свободы» не удалось, но на фоне основной массы кинопродукции того времени получалось довольно смотрибельно.
Отдельно стоит упомянуть фильмы, снятые в перестройку совместно с заграницей. Если раньше заграница ограничивалась Восточной Европой, Финляндией и некоторыми странами Азии, после падения железного занавеса к нам попёрли киношники с Запада. Формат фильмов тот же — дорого снятые приключения, реже — исторические фильмы или экранизации. Сабж даже несколько пережил собственно перестроечное кино; подобные фильмы снимали вплоть до конца ельцинских времён.
Иногда они возвращаются. Сокуров снял в нулевых эталонные перестроечные фильмы «Русский ковчег» и «Отец и сын», впрочем и «Александра» недалеко ушла. Михалков распилил немыслимые народные миллионы на отвратных «Предстоянии» и «Цитадели», Балабанов после эталлонно-черушного фильма «Груз 200» снял «Кочегара». Но всех переплюнул в 2014 году известный своим ОБВМ Герман, посмертно показав итоги своей пятнадцатилетней (!!!) работы над «Трудно быть богом» Стругацких, состоящих из грязи, говна, измазанных грязью и говном оборванцев-статистов, хуевой игры Ярмольника, хуевого монтажа и запредельно хуевого озвучивания на все 200%. Вообще, период 2014—2015 годов оказался очень богат на подобное кино, что вызвало у многих зрителей эффект «дежавю» с концом 1980-х. Если фильм «Дурак» Юрия Быкова не был замечен зрителем, то «Левиафан» Звягинцева собрал тонну призов на зарубежных кинофестивалях и даже номинирован на «Оскар» на почве событий 2014 года.