Эдип

Эдип (др.-греч. Οἰδίπους ) — знаковый персонаж древнегреческой мифологии, убивший родного отца и женившийся на собственной матери. Маскот фрейдистов, объект яростного фапа служителей муз.

В далёкие времена, в Древней Греции, в семивратных Фивах некогда правил царь Лай, правнук легендарного основателя города Кадма. В своё время его попячили из Фив близнецы Зет и Амфион и, скрываясь от них, нашёл он себе приют у царя Пелопса, чьим именем и по сей день называется полуостров Пелопоннес. Гостя у Пелопса, узрел Лай прекрасного Хрисиппа, сына царя. Недолго думая, похитил Лай понравившегося мальчика и отбыл в Фивы, благо Зет и Амфион к тому моменту уже успели принять истинную веру. Пелопс чрезвычайно осерчал на такую выходку дорогого гостя и в сердцах проклял фиванского пидора, пожелав тому пасть от руки собственного сына…
О дальнейших отношениях Лая и Хрисиппа мифы стыдливо умалчивают, зато сообщают, что педобир Лай женился на прекрасной девушке Иокасте. Долго и спокойно правил он в Фивах, и всё бы хорошо, лишь одно обстоятельство омрачало чело правнука Кадма: никак не могла Иокаста родить ему сына. Решил царь отправиться в священные Дельфы и спросить бога Аполлона, будет ли у него сын. Аполлон, устами обдолбанной пифии, ответил:
Сын Лабдака, боги исполнят твоё желание, будет у тебя сын, но ведай: ты погибнешь от руки своего сына. Исполнится проклятие Пелопса!
Прихуел неслабо царь от такого пророчества и решил отныне быть убеждённым чайлдфри. Но однажды он набухался в говно и таки осеменил свою благоверную. И через девять месяцев…
При появлении наследника Лай занервничал. Он проколол младенцу ступни, связал его ноги ремнями, затем приказал бросить сына на растерзание зверям на склоне горы Киферон. Хитрожопый правнук Кадма радостно потирал ручонки, думая, как ловко обманул он судьбу. Авотхуй! Рабу Лая стало жалко ребёнка с проколотыми ступнями, и он отдал его рабу коринфского царя, пасшего стада на склонах Киферона. А коринфянин отнёс мальчонку своему царю Полибу, который, будучи бездетным, решил усыновить его. И, увидав распухшие ноги младенца, нарёк ему Полиб имя Эдип, что буквально означает «с опухшими ногами, опухлоногий».

Прошли годы. Эдип вырос у Полиба и его жены Меропы, искренне считая их своими родителями, они же относились к нему как к родному сыну. Но однажды на пиру какой-то гость, нажравшись до потери рассудка, назвал Эдипа приёмышем. Хотел тот было всыпать живительных наглецу, но сдержался, что с пьяни взять. Но всё же стали его терзать смутные сомнения. Пошёл Эдип к Полибу и Меропе и долго убеждал их открыть правду. Царственная чета с негодованием отвергла обвинения, заверив парня, что их труЪ-сын. Всё же Эдип не удовлетворился таким ответом и, твёрдо решив узнать тайну своего рождения, не сказав Полибу и Меропе ни слова, отправился в Дельфы вопросить Аполлона.
Ответил ему лучезарный Аполлон:
Эдип, ужасна твоя судьба! Ты убьёшь отца, женишься на собственной матери, и от этого брака родятся дети, прόклятые богами, и ненавидимые всеми людьми.
Бедный парень испытал фаллическую метаморфозу, затем, вернувшись в человеческое обличье, решил «отныне край коринфский любить с звездой небесной наравне», избегая до конца дней своих Полиба и Меропы. ИЧСХ, сучка-пифия так и не назвала Эдипу его истинных родителей!
Став отныне бездомным скитальцем, Эдип отправился из Дельф куда глаза глядят по первой попавшейся дороге, которая ВНЕЗАПНО вела в Фивы. У подножия двуглавого Парнаса, на распутье трёх дорог, в тесном ущелье Эдипу повстречалась колесница, в которой ехал седой старец величественного вида, за ней же следовали слуги. Глашатай колесницы грубо велел Эдипу съебать с дороги и замахнулся на него плетью. Парень двинул глашатаю и хотел уже пройти мимо, когда старец решил наказать наглого мудака и ударил его посохом по башке. Эдип в ответ захерачил старого пердуна своим посохом, затем взял и уебал остальных спутников старца. Лишь одному удалось незаметно скрыться.
Спокойно пошёл Эдип дальше и наконец прибыл в семивратные Фивы.

А в городе Кадма царило великое уныние. Мало того, что не давал покоя кровожадный Сфинкс, поселившийся недалеко от Фив и требовавший новых жертв, а тут ещё раб принёс известие, что царя Лая, отправившегося в Дельфы узнать способ избавления от Сфинкса, завалили по пути.
Поразил чужестранца Эдипа приступ эмпатии к несчастному городу и решил он лично отправиться к Сфинксу. Сия НЁХ представляла собой чудовище с головой женщины, туловищем громадного льва и огромными крыльями. По желанию левой пятки богов Сфинкс должен был оставаться у Фив до тех пор, пока кто-нибудь не отгадает его загадку. Тех же, кто не мог этого сделать, ждали горячие объятия когтистых лап…
Подошёл Эдип к Сфинксу и спросила его мерзкая тварь:
Скажи мне, кто ходит утром на четырёх ногах, днём — на двух, а вечером — на трёх? Никто из всех существ, живущих на земле, не изменяется так, как он. Когда ходит он на четырёх ногах, тогда меньше у него сил и медленнее двигается он, чем в другое время?
Эдип без запинки выдал:
Это человек! Когда он мал, когда ещё лишь утро его жизни, он слаб и медленно ползает на четвереньках. Днём, то есть в зрелом возрасте, он ходит на двух ногах, а вечером, то есть в старости, он становится дряхлым, и, нуждаясь в опоре, берёт костыль; тогда он ходит на трёх ногах.
Сфинксу оставалось только убиться апстену. А сабж вернулся в Фивы, где был немедленно провозглашён царём, ибо врио царя Креонт постановил, что власть будет отдана тому, кто избавит город от Сфинкса. И, чтобы Эдипу было не так скучно править одному, да и в целях сохранения власти за правящей династией, отдал Креонт ему в жёны свою сестру Иокасту, вдову погибшего Лая…

Так исполнилось веление рока: Эдип по незнанию убил родного отца и женился на собственной матери. Видимо, мамаша Эдипа была ещё очень даже ничего, поскольку сынок натрахал ей ни много ни мало аж четырёх спиногрызов: мальчиков Этеокла и Полини́ка и девочек Антигону и Исмену.
Шли годы. Эдип спокойно правил в Фивах, поёбывал свою жену-мамашу, и ничто не нарушало его спокойствие. И лишь по прошествии около двадцати лет боги ВНЕЗАПНО вспомнили, что убитый царь Лай остался неотомщённым, а значит теперь фиванцы должны страдать! И наслали боги на Фивы ужасную моровую язву, губившую всех подряд, такую, что город Кадма превратился в одно большое кладбище. Вдобавок мор поразил и скот, а поля — неурожай. Фиванцы возопили благим матом, долго молились, постились и слушали радио «Радонеж». Бесполезно. Тогда они толпой пришли к царскому дворцу, умоляя царя о помощи и спасении.
К тому моменту Эдип уже отправил с запросом в Дельфы своего шурина/дядю Креонта и с нетерпением ждал его возвращения. Тот вернулся и передал ответ Аполлона: нужно казнить или изгнать убийцу Лая, тогда бедствие прекратится. М-да, загадка похлеще загадки Сфинкса, и всё же Эдип твёрдо решил найти и анально покарать убийцу Лая, кем бы он ни был.
Он созвал народное собрание, посоветовавшее ему обратиться к слепому прорицателю Тиресию. Спросил провидца Эдип, может ли тот указать убийцу Лая. Что тут ответить? Конечно, он знает имя убийцы, только вот назвать как-то ссыкотно… Эдип настаивал, Тиресий упорствовал, но, уступая довлению царя, наконец назвал убийцей самого Эдипа. У царя бомбануло, он обозвал Тиресия троллем, лжецом и девственником и обвинил его в сговоре с Креонтом с целью захвата власти. Последний, узнав об обвинениях в свой адрес, прибыл к царю, где получил свою порцию лучей любви. В то время, когда Эдип материл Креонта, к ним вышла царица Иокаста. Эдип пожаловался своей благоверной на злые происки её братца и попросил подробно рассказать, как и при каких обстоятельствах был убит Лай. Услыхав о том, что царя со слугами завалили на распутье трёх дорог и что спасся только один, Эдипу слегка поплохело. Он приказал как можно скорее разыскать оставшегося в живых раба Лая.
Лишь только послали за ним, как в Фивы прибыл вестник из Коринфа с новостью: царь Полиб отправился в бессрочный вояж в царство мрачного Аида, и теперь народ коринфский желает призвать на царство сына царя Эдипа. Уф! Стряхнул Эдип пот со лба, пронесло! Не рукой сына сражён Полиб, значит, пророчество не исполнилось. Но в Коринф он всё же не поедет, дабы ненароком не трахнуть свою маменьку. Но коринфянин успокоил Эдипа: Полиб и Меропа не являются его родителями, потому что это он лично принёс маленького Эдипа во дворец Полиба. А взял он малыша у раба царя Лая на склоне Киферона… Тут пред очи Эдипа наконец предстал престарелый слуга Лая, свидетель убийства своего господина, и коринфский вестник опознал его как того самого пастуха с Киферона, передавшего ему младенца с искалеченными ногами. Старому рабу оставалось только всё подтвердить…
Немая сцена.

Азохен вей! Ну что ж это творится-то на свете! Но для Эдипа всё только начиналось. Придя во дворец, он узрел свою жену-маменьку, болтающуюся в петле в спальне. Вконец поехавший от шока Эдип подбежал к матери, сорвал пряжки с её одежды и в исступлении стал колоть себе глаза остриями. Затем стал звать Креонта, молил его об изгнании из Фив и лишь только просил позаботиться о детях. Наконец Эдип успокоился и какое-то время по милости Креонта жил во дворце, оплакивая свою участь. Но фиванское быдло решило, что дальнейшее пребывание слепого Эдипа в городе Кадма рассердит богов, а потому потребовало его изгнания. Сыновья-братья Эдипа Этеокл и Полиник нисколько не возражали против такого решения норота, власть же в руки идёт!
В итоге Эдипа ссаными тряпками изгнали из Фив. Лишь верная дочь Антигона решила до конца сопровождать слепого отца. Долго скитались по Элладе горемычные странники, наконец пришли они в Аттику, к славному граду Афины Паллады. Остановился Эдип возле какой-то рощи и присел отдохнуть на камешек. Мимо крокодил один колхозник, от него Эдип и Антигона узнали, что местечко сие зовётся Колон, роща посвящена богиням Эвменидам, а город невдалеке — Афины, где правит великий герой Тесей, победитель Минотавра. Услыхав об этом, Эдип понял, что недалёк уже его последний час, ибо давно ему было предсказано, что после долгих, полных невзгод скитаний обретёт он вечный покой в священной рощи великих богинь и что тот, кто даст ему приют, получит великую награду, а те, которые изгонят его, будут лично выебаны в жопу богами. Посему попросил Эдип поскорее привести к нему Тесея.
Колхозник отправился в Колон и рассказал местным о чуднόм пришельце. Колонское быдло отправилось к роще и, узнав, что перед ними ходячий мем Эдип, немедленно вооружилось ссаными тряпками: о похождениях сына Лая уже наслышана вся Эллада, такому точно не место в священной роще. Эдип же умолял дать ему приют и просил колонцев хотя бы дождаться прихода Тесея и выслушать его решение.
Согласились на это граждане Колона. А к Эдипу прибыла его другая дочь Исмена с дурными вестями: Этеокл и Полиник сначала договорились по очереди рулить Фивами в течение года. Но когда подошла очередь старшего Полиника, младший Этеокл выкинул братца на мороз и отныне решил единолично володеть градом Кадма. Огорчённый Полиник отправился в Аргос, собрал там местную гопоту и теперь собирается попячить из Фив Этеокла. И как всегда боги подбрасывают лулзы: дельфийский оракул предсказал победу тому, у кого будет Эдип. А значит — скоро следует ожидать прихода Креонта, который правит в Фивах вместе с Этеоклом.
Тем временем к роще прибыл Тесей. Он позволил остаться несчастному слепцу и обещал ему свою защиту. Эдип в ответ пообещал, что его могила всегда будет верной защитой афинянам. Тесей вернулся в Афины, зато из Фив с отрядом прибыл Креонт. Сначала он уговаривал Эдипа отправиться в Фивы по-хорошему, а когда слепец отказался — стал уговаривать по-плохому: объявил, что схватил Исмену, и приказал увести Антигону. Возмущённый Эдип изрёк страшные проклятия на Креонта, пожелав тому испытать такую же судьбу и потерять детей. Креонт же с похерфэйсом схватил бывшего царя, намереваясь увести его. Но за Эдипа вступилось разгневанное колонское быдло, а вскоре, узнав о происходящем, на помощь подоспел и Тесей. Он строго отчитал Креонта и приказал ему немедленно вернуть Антигону и Исмену. Пришлось подчиниться. Также Тесей сообщил Эдипу, что видел одного малолетнего долбоёба, пришедшего из Аргоса и желающего перетереть с Эдипом. Сын Лая с возмущением отказался разговаривать со своим ненавистным сыном Полиником, но Тесей и Антигона всё же уговорили его выслушать просителя.
Полиник развёл пиздаболию о том, как жестоко поступил он с родным батей, просил понять его и простить, а в заключение предложил папке присоединиться к его войску. Эдип же, испытывая лютую, бешеную НЕНАВИСТЬ к выблядкам-сыновьям, прогнавшим несчастного слепца, пожелал обоим завалить друг друга в поединке. Лососнув тунца, Полиник включил съебатор.
А в небе стали раздаваться раскаты грома. Эдип, осознавая, что настал его последний час, попросил срочно позвать Тесея, сказав, что сам отведёт афинского царя к тому месту, где будет его могила. И никто, кроме Тесея, не должен знать о месте его упокоения, могила Эдипа отныне будет защищать город, приютивший его. Затем Эдип, Тесей, Антигона и Исмена отправились вглубь рощи, где находился спуск в преисподнюю. Обнял в последний раз Эдип верных дочерей и отослал их <del>нахуй</del>, ему оставалось передать Тесею тайну, которую никто больше не должен слышать. Антигона и Исмена пошли обратно, а когда, отойдя недалеко, обернулись, то увидели лишь одного Тесея, закрывавшего глаза рукой, будто он увидел ужасное видение.
Так окончил свою многострадальную жизнь Эдип. И не было никого несчастнее его при жизни и счастливее при смерти, никто так и не узнал, как умер он и где находится его могила. Он отошёл в царство Аида без стона и боли, так, как ещё не удавалось ни одному из смертных.

Эдип наконец обрёл вечный покой, чего нельзя было сказать об оставшихся в живых участниках трагедии. Полиник, прόклятый отцом, всё же решился силой вернуть власть в Фивах. Его поддержали шесть других аргосских вождей, результатом чего явился эпичный баттл под названием «Семеро против Фив».
Боги ужасно гневались на поход великолепной семёрки, предпринятый против их воли, и посылали грозные знамения, обещавшие всем участникам скорое обращение в истинную веру. Фиванцы же не теряли времени даром и готовились к встрече дорогих гостей. Спросил Этеокл прорицателя Тиресия, каковы шансы на победу. Тиресий ответил, что боги даруют фиванцам победу, если в жертву будет принесён сын Креонта Менекей. Условие вполне себе приемлемое, но Креонт послал Этеокла и Тиресия в пешее эротическое и подговаривал сына тайно бежать из Фив. Юноша согласился, но позже таки стал героем. За Родину, за Этеокла!
А гоп-компания из Аргоса подступила к городу Кадма. Попробовали было аргосцы штурмовать стены, но после того, как Зевс лично уебал молнией вождя Капанея, отступили и решили, что пусть Этеокл и Полиник устраивают разборки между собой самостоятельно. Те так и поступили: сцепились на глазах у обоих армий да и порешили друг друга. Разгорелся срач на тему «кто победил». От слов снова перешли к оружию, и тут уже аргосцы окончательно соснули крепкого фиванского хуйца. В итоге сборная Аргоса уступила в гостях Фивам с разгромным счётом: пали шесть вождей из семи, а всё войско осаждавших умножили на ноль. Лишь царю Аргоса Адрасту удалось съебаться благодаря быстрому коню.
Поход семерых против Фив породил мем «Кадмейская победа», употреблявшийся в контексте «победа, доставшаяся слишком дорогой ценой» вплоть до появления равнозначного по смыслу мема «Пиррова победа».
"Павсаний". Описание Эллады. Книга IX. Беотия

По распоряжению Креонта, уже в третий раз ставшего править городом Кадма, фиванцы устроили торжественные похороны своим павшим, включая Этеокла. Аргосцев сначала решили не хоронить, но вмешались женщины Аргоса, обратившиеся за помощью к Тесею Афинскому, и после переговоров груз 200 был выдан Аргосу. Предателя Полиника, приведшего вражеские войска на родной город, Креонт запретил хоронить под страхом смертной казни, повелев оставить его труп на растерзание зверям. Никто не решался ослушаться, и лишь Антигона пиздострадала, глядя на хладные останки брата. Решила она всё же по-человечески похоронить Полиника, насрав на мнение Креонта. Звала она с собой и Исмену, но та зассала, и Антигона одна втайне совершила похоронный обряд.
Всё же она спалилась. У Креонта случился знатный баттхёрт, когда ему донесли об этом. За нарушение своего распоряжения он пригрозил сучке смертью, а заодно и Исмене, как соучастнице. Исмена нашла в себе мужество разделить с Антигоной её участь, но та, не желая допустить гибель невинной сестры, полностью взяла вину на себя и изъявила желание понести любое наказание за свой поступок, совершить который просто обязан каждый порядочный человек, невзирая на какие-либо запреты.
Сын Креонта Гемон, с которым была помолвлена Антигона (брак с кузенами уже тогда не считался чем-то плохим) явился к отцу и убеждал его помиловать свою наречённую, но батя был непреклонен. Рассерженный Гемон заявил, что одна смерть повлечёт за собой другую и удалился. Креонт не придал этому значения и приказал заживо замуровать дочь Эдипа в гробнице. Лишь только увели Антигону, как к Креонту явился вещий Тиресий, сообщивший, что боги срут кирпичами от того, что Креонт устраивает беспредел, кладя большой и толстый на законы божеские и человеческие. За такие непотребства суровые боги Креонта анально… Ну ты понел.
Проникся Креонт увещеванием, отменил приказ о запрете хоронить Полиника и лично совершил погребальные обряды, умоляя богов не гневаться. Затем помчался к гробнице, чтобы вывести оттуда Антигону. Поздно, та повесилась в петле из собственной одежды. А в гробнице находился Гемон, плачущий над трупом Антигоны. Напрасно просил Креонт его выйти: последний его сын совершил сэппуку. Узнав об этом, покончила с собой и жена Креонта. Сбылось проклятие покойного Эдипа: Креонт потерял всех, кого любил.

Фиванский мифологический цикл отличается просто зашкаливающим количеством гуро и драмы, возможно, именно поэтому он и снискал такую популярность. Эдип упоминается уже у Гомера (не того), и вплоть до настоящего времени интерес к нему не стихает. Из великих греческих трагиков сохранились трагедии Эсхила («Семеро против Фив»), Софокла («Царь Эдип», «Эдип в Колоне», «Антигона») и Еврипида («Финикиянки»).
Из римлян одноимённые трагедии написали Цезарь и Сенека. Для Цезаря эдиповский сюжет вообще сыграл далеко не последнюю роль в судьбе. Например, известно, что однажды он увидел смутивший его сон, в котором насиловал свою мать. Но толкователи снов призвали Гая Юлия быть мужиком, поскольку сон предвещал ему власть над всем миром, ведь мать, которую он насиловал, не что иное, как земля, почитаемая родительницей всего живого. ИЧСХ, так и вышло, землю-матушку Цезарь конкретно трахнул. Между прочим, такое же значения сна приводит и Артемидор Далдианский в своём «Соннике». А ещё известно, что Цезарь очень любил Сервилию, мать своего убийцы Брута. В Риме мало кто сомневался, что Брут был плодом их любви. Но, учитывая, что Брут был всего лишь на пятнадцать лет моложе Цезаря, это маловероятно, хотя кто знает… А трагедия Цезаря была запрещена к публикации Августом, и до нашего времени она не дошла.
В последующие века Эдип продолжал оставаться одним из любимых персонажей пейсателей. В 1718 году в Париже состоялась постановка трагедии «Эдип», которую написал недавно освобождённый узник Бастилии. Трагедия прошла на ура, и безвестный автор заработал себе славу. Именно тогда он впервые подписался ником «де Вольтер».
Из киношников сия благодатная тема не оставила равнодушным известного ценителя таких сюжетов, гуру артхауса Пьера Паоло Пазолини, экранизировавшего трагедию Софокла «Царь Эдип». Пазолини сделал две сюжетные линии, протекающие в древней Греции и современной ему Италии, но с одним смыслом.
Театралы также любят Эдипа, трагедия Софокла до сих пор регулярно мелькает в театральной афише. Не меньшей популярностью пользуется и Антигона.
Сексуальные похождения Эдипа сильно заинтересовали дедушку Фрейда: в честь Эдипа он назвал целый комплекс, выражающийся в бессознательном половом влечении к матери и двойственном отношении к отцу. Хотя Эдип действовал больше по воле рока, чем из-за бессознательного влечения, ведь он пришёл в ужас, узнав всю правду. Но такие мелочи обычно никого не волнуют. Постмодернисты Делёз и Гваттари, отдавая дань уважения Эдипу, Фрейду и эдипову комплексу всей современной культуры, озаглавили свой opus magnum «Анти-Эдип».