ИТМО

ИТМО (транс. "IFMO", вероятно от др. англицкого «eat moar») — Санкт-Петербургский национальный исследовательский университет информационных технологий, механики и оптики (другие варианты расшифровки названия — Институт Темной Магии и Оккультизма, Институт Тёплых Мужских Отношений, Институт Тонких Махинаций и Обмана, Тактильной Мастурбации и Онанизма же). Наиболее известное в России высшее учебное заведение по подготовке кодеров, админов и прочих IT-гиков (а также оптиков и робототехников). Находится в Питере. Алсо, как и все технические ВУЗы, является рассадником патлатых нердов, не менее патлатых вонючих реконструкторов, красноглазых задротов и девственников. Известно благодаря активному пеару собственной невъебенной крутости. Отличается феерическими масштабами развёрнутого по всей России серьёзного бизнеса по окучиванию провинциальных школьников, а также подавляющим расовым доминированием ЕРЖ среди профессоров и доцентов.
Историю луподельной птушечки принято отсчитывать , когда государственным царём Николаем II было открыто луподельное училище во главе с Н. Б. Завадским. По воспоминаниям современников Завадский был харизматичным и одиозным человеком, его уважали и боялись. Школота разбегалась и пряталась, когда он железной поступью проходил по коридору. Этот человек сумел протащить свою шарагу через все революции, войны, блокаду и другие особенности России начала XX века.
Помимо этого, ему удалось существенно проапгрейдить своё сраное ПТУ сначала до техникума (1920), а затем и до института (1930). В 1930 году заведение приобрело название ЛИТМО, и в нём сразу же появилась военная кафедра. Это какбе намекает нам, зачем был создан этот институт.
Уже в 1937 году в ЛИТМО пророчески предвосхитили будущие поколения быдлокодеров, создав кафедру аццких механических счётно-решающих вундервафель и назначив его главой М. Ф. Маликова из палаты мер и весов.
Во время блокады институт как ни в чём не бывало продолжал функционировать. Действительно: какая ещё на хрен война в самой середине сессии? Тем более ректору Шиканову надо кандидатскую защищать… Нет пути!!! 1 сентября 1941 года был набран первый курс. После защиты кандидатской ректор таки разрешил эвакуироваться некоторым сотрудникам, которых совершенно не радовало преподавать в здании без стен и крыши под бомбёжками немецких пепелацев.

В целом, в ЛИТМО набирали студентов, которые не смогли поступить в ЛГУ, и девочек-луподелочек из луподельного техникума на Измаиловском проспекте. Среди преподавателей преобладали личности с фразой «таки да» в пятом пункте. Почему-то в СССР не любили евреев и не пускали их преподавать в нормальные институты. И в Ленинграде образовалась серия из вузов-отстойников, в число которых входил и ЛИТМО. К слову, в семидесятые-восьмидесятые годы прошлого века в подобных вузах по той же причине скопился контингент нехарактерно умных ЕРЖ-студентов — ведь на престижных факультетах ЛГУ на жыдов был почти официальный ценз, в ЛИТМО была военная кафедра, а в Афганистане была война. А ещё, именно в ЛИТМО кончали принимать документы намного позже других ВУЗов города, тем самым собирая слишком зазнавшиеся отбросы ЛГУ, часто спасая их из рядов Советской Армии не хуже плоскостопия.
С 1956 по 1958 в ЛИТМО в условиях строжайшей секретности собирался экспериментальный компьютер ЛИТМО-1. При этом создателям было кагбе всё равно, что элементная база устарела лет 15 назад, а детище являло собой монструозное сооружение размером с половину здания. Но что нам какое-то отставание в технологиях, разве оно может препятствовать неудержимому желанию кодить? В то же самое время где-то в Бауманке клепались БЭСМ-1, БЭСМ-2. Но у них был один фатальный недостаток — not invented here…
И в 1964 эта ЭВМ была проапгрейжена до версии ЛИТМО-2 (уже на полупроводниковых элементах), не потеряв при этом своей суровой советской монструозности. В то время, когда мейнфреймы от IBM занимали объём офисного стола, когда Дейкстра изобретал структурное программирование и многозадачную операционную систему, уже появился Lisp и Алгол, in Soviet Russia создали чудовище, занимавшее 2 комнаты и способное на 200 операций в секунду.
В 90-х годах идея превратить институт из УГ во флагман российской Computer Science стала доминирующей в деятельности института. Идея активно форсилась нынешним ректором В. Н. Васильевым и его другом В. Г. Парфёновым. Они ещё тогда понимали, какой профит способен принести сей гешефт через 10 лет. В конце концов филиальчик Computer Science разросся настолько, что поглотил весь остальной институт, и последний был даже переименован (в 2004) в ИТМО: на манер «IT и прочая незначительная ерунда».

Профессор Парфёнов (Трахёнов) — источник серьёзного бизнеса на протяжении 15 лет, заядлый пенсионер-недохакер, старый пердун, плохой кодер, любитель персидских котов. За пределами ИТМО получил репутацию жулика и проходимца. В самом ВУЗе является идолом и объектом поклонения как автор гениальной схемы по отъёму денег у населения в масштабах страны. На протяжении 100 лет сдавал общагу под гостиницу, поэтому студенты ЛУТМО были вынуждены селиться в десятиместные комнаты на Горьковском рынке с мандаринами и гастарбайтерами. Парфёнов любит гладкоствольных кошек и Станкевича.
Парфёнов почему-то всегда считал программирование на компьютерах видом спорта. Видимо в то время, когда он подцепил этот пунктик, ещё не было больших Enterprise-проектов, ERP-систем, SAP и прочего добра, которое однозначно даёт понять инженеру, что он всего лишь маленький винтик в огромной машине по распилу денег бизнеса. К тому же ещё не придумали специальные олимпиады. Он занимался тем, что искал по всей России среди школоты самых отъявленных нердов и любым способом переманивал их в ЛИТМО. Годные ботаны искались среди победителей провинциальных олимпиад по математике, а также среди учащихся ФТШ, 239, 366 и 30 лицеев, среди которых нерды составляли чуть менее, чем 100%. Надо сказать, что последний вариант был малоперспективным ввиду сильной конкуренции со стороны МатМеха СПбГУ. Поэтому приходилось довольствоваться провинциалами, и Парфёнов существенно прокачал скилл поиска оных по Мухосранскам России. Самая сокровенная мечта Парфёнова - выиграть гладкоствольную доску от IBM, предварительно уделав всех и вся на мировом поприще быдлокодеров ACM-АЙСИПИСИ.
Надо сказать, что Парфёнов всегда считал (и до сих пор считает) способность программировать неким божественным даром, которым обладают единицы, причём от рождения. Вот и ищет он по России-матушке будущих программистов, которых называет одарёнными детьми.
После того как набиралась группа одарённых детей, её пытались надрочить на задачки из региональных и ACM-овских олимпиад по программированию. Причём в условиях, приближенных к спартанским.
Надо сказать, технология поиска одарённых детей и промывания мозга членам их семей была полностью отработана к 1996 году, а технология надрачивания — к 2001-му. Это принесло кое-какие результаты: первые места на ACM несколько лет подряд, что явилось невообразимым пеаром для института. ACM — это в первую очередь первенство ВУЗов, и организаторам глубоко похуй, каким образом студенты ВУЗа выигрывают медали. А причина проста: выигрывают студенты обычно потому, что надрачиваются на решение ACMовских задач с первого курса, и Парфеновская зондер-команда просто наиболее надроченная.
Надо сказать, после того как схема начала работать, в ЛИТМО ломанулись толпы сумасбродных мамаш со своими детёнышами, которые все поголовно хотели БЫДЬ ПРОГРАМИЗДАМИ. Тысячи их! И все хотели на кафедру Парфёнова. Однако их ждал фейл, кафедра уже заполнена на 2 года вперёд, а её студенты зачислены (неформально) ещё в прошлом году — все как один с Божественным Даром — Парфёнов лично прошёлся со Святым Детектором по всем школам России. Разумеется, руководство ВУЗа быстро поняло, что эти толпы — неиссякаемый источник профита.
До 2001-го всё было несколько иначе. Кафедра Парфенова изначально была кафедрой теплофизики и готовили на ней инженеров для всяких НИИ. Студенты получали мощное внушение всеми видами матана непрерывно в течение 3-х лет, после чего были готовы применить его для моделирования на ПК всевозможных физических процессов. ACM тогда была чем-то типа кружка по интересам. Однако, скорый конец НПК и внезапные победы на ACM заставили изменить приоритеты кафедры: программирование встало с матаном в один ряд.
Схема проста. Во всех городах России существует ряд Парфёновских фирм-однодневок с громкими названиями типа «Центр творческого развития и гуманитарного образования для одаренных детей» (1). Эти конторки состоят из специальных тёток, которые каждое лето ездят по местным школам и выписывают списки всех отличников по математике и физике. Раньше списки составлялись только из победителей олимпиад, но вскоре стало понятно, что это не приносит должную прибыль.
Далее подключаются специалисты по промыванию мозгов, которые приезжают в мухосранск и мило улыбаясь проводят с родителями этих школьников своеобразные беседы. Содержание беседы примерно одно и то же:
Дальше в дело вступают уже относящиеся (якобы) к ВУЗу «центры для подготовки к поступлению», а на самом деле являющиеся частными лавочками, в которых работают преподаватели из ИТМО (и не только):
Число фирм, подготавливающих абитуриентов для ИТМО, зашкаливает за 9000. Все они представляют собой некое подобие подготовительных курсов. Каждая из них ежегодно окучивает около 300 единиц лохов. Туда и ведёт быдло своих «божественно одарённых» личинок. Естественно, обучение в них стоит хорошие деньги.
На протяжении всего обучения лохов уверяют, что они 100% поступят в Институт. И именно на парфёновский факультет. Уверовавшее быдло весь год несёт деньги в конторку. Ему и в голову не приходит, что парфеновский факультет имеет не больше 60 бюджетных мест, 20 уже давно набрано из олимпиадников, на оставшиеся места набирают победителей внутриитмошных олимпиад, а желающих — более 3000. И когда вывешивают списки зачисленных, начинается вкусная драма. Лохи вдруг осознают, что их наебали: они никакие не избранные и не божественные, и они должны срочно поехать нахуй. Какой это удар по ЧСВ!
Многие из них негодуют. Они заплатили такие деньги, а их заставили сдавать экзамены на общих основаниях. Да ещё и Fail в финале. Они выстраиваются в длинные очереди у приёмной комиссии вместе со своими срочно понаехавшими мамами и начинают качать права. Все эти поциенты собираются в огромном количестве в холле на первом этаже, отчего он становится похож на овощной рынок. У приемной комиссии же давно выработался на них иммунитет, она грамотно отправляет лохов в нужном направлении: «За работу частных лавочек мы ответственности не несём.» Наиболее упоротым предлагают другие факультеты, на которых чудовищный недобор (потому что УГ), мотивируя это тем, что «вы же сможете перевестись» или «там тоже годных программистов делают», хотя любому профессиональному программисту известно, что программистов готовят не в вузах, а на работе. Приёмная комиссия-то знает свою работу.
В итоге — ежегодно несколько тысяч легально разведённых нищебродов и постоянный дополнительный доход на благо руководства института. Остап Бендер локти бы кусал от зависти.

Было бы странно предполагать, что бизнес кончается с поступлением на первый курс. Новый приступ монетизации тушки студента случается, когда студент возжаждет поработать программистом. В ноздри руководства немедленно проникает запах гешефта, и оно просит работодателя "оставить в университете лучшее" (3). Поскольку зачастую это предложение вызывает отказ, профессора Шалыто (см. ниже) посетила идея, что монетизировать можно уже производственную практику. Хотите попрактиковаться в полюбившейся фирме — нет пути! Добро пожаловать проходить практику в кошерных компаниях (список 3), которые готовы делиться, либо можете сами "оставить в университете лучшее".
Болонский процесс — это такая штука, что отмучившись четыре года и получив корочки бакалавра, можно их забрать и отправиться в менее унылое место. Нетрудно догадаться, что перспектива потерять студента, а вместе с ним и бабки, вызывает у начальства немедленный butthurt. Поэтому у несчастного внезапно обнаруживается академическая задолженность за первый курс или добровольное желание перенести защиту бакалаврской на следующую осень, ибо нехуй.

Учиться в ИТМО достаточно халявно. Но не везде: на некоторых кафедрах мало того, что приходиться быть нердом, так ещё и на лекции ходить; притом, чем старше курс, тем учиться тяжелее. Впрочем, ходить на лекции никто особо не требует (за исключением нескольких клинически упоротых преподавателей). Основной курс построен так, что позволяет между делом работать где-нибудь в говноконторе на 8-часовом рабочем дне (как студентам, так и преподавателям). Но при этом требуют очень много изучать самостоятельно. Это позволяет стремительно сократить объём лекций почти до нуля. Минус в том, что на экзаменах спрашивают гораздо больше, чем рассказывали на лекциях (которые к тому же посещают только первокурсники). Это заставляет студентов первого семестра фалломорфировать, поскольку они ещё не отвыкли после школы, что их никто не заставляет ботанить, и можно невозбранно бухать (или задротствовать в WoW). После первого семестра остаются те, кто осознал и проникся. Вылетание на 2 (и выше) курсе маловероятно. На 4-5 курсе обучение выглядит так: свалил на час с работы, зашёл в институт, сдал лабы; в конце семестра свалил на 2 часа, сдал зачёт/экзамен.
ИТМО мало подходит для VIP-хачей и прочего тупорылого генофонда, которые сдают экзамены за бабки. Здесь мало кто берёт взятки, поскольку почти все преподаватели и зам-деканы имеют свои фирмы либо трудоустроены где-нибудь директорами, да и ректорат пару раз устраивал экстерминатус нечистых на руку. А вы как думали? Jew-rate ИТМО равен таки 0.9. В деканатах практикуется перевод на следующий семестр за деньги. Но только до 3-го курса. Дальше никто тупое быдло не пропустит. Этим объясняется достаточно годный уровень подготовки выпускников. Долбоёбов отчисляют даже в случае, если они учатся по контракту. И действительно, зачем их вообще держать, если Парфёновская конторка и так уже покрывает все возможные прихоти института, вплоть до Sun-овских серверов в лабораториях.
Начиная с 3-го курса все студенты уже где-либо работают. Одни учащиеся — по своей специальности, другие в полусовковых убыточных конторках типа, либо в Макдональдсах. Объявления о наборе программистов десятками висят на первом этаже. И обновляются раз в неделю. За IT-шными студентами из ИТМО начинают охотиться уже на 2-м курсе. Вплоть до того, что пробивают по базе номера телефонов и названивают по вечерам домой. А разгадка одна: быдлокодеры, которые приходят по объявлениям с job.ru, вусмерть надоели, а ИТМО ежегодно поставляет годный продукт (но в жестко ограниченных количествах, так как 60%-70% уже на 2-м курсе думают, что они программисты, и нихуя сами не учат).

Летом 2009 года на интернет-форуме ИТМО обсуждение вопросов поступления и общежитий вылилось в лютое бурление говн, после которого форум вообще выпилили. Так, один поциент утверждал, что не успеет в установленные для поступления сроки привезти документы из Владивостока. Ему представитель приёмной комиссии привёл в пример Ломоносова, который с обозом добирался из Архангельска. Также был вброс про общаги, которые затапливает Нева 2 раза в год.
В главном здании ИТМО в начале 20-го века располагалась биржа труда, в здании ФСПО (факультет для школоты, с огромным количеством тронутых преподавателей, но вполне не дурной базой) — психбольница, а в здании на пер. Гривцова — долговая тюрьма.
Пристройка к главному зданию 70-х годов постройки отгрызла половину территории у Сытного рынка и располагается ровнехонько на месте публичных казней (последняя была в 1863).
На главном здании ИТМО присутсвуют украшения в виде черепов крупного рогатого скота.
В 80-х годах прошлого века студенты ЛИТМО с упоением рассказывали друг другу анекдот про собственный институт, который четко отражал принципы распределения девушек по факультетам (тут требуется пояснение — в то время в институте существовало три факультета ТМ — точная механика, ОФ — оптический факультет, ИФ — инженерно физический факультет). Собственно вот он достойный пример устного народного творчества:
Идут три студентки ЛИТМО: две из них красивые и еще одна с ИФ-а, две из них умные и еще одна с ОФ-а, две из них девушки и еще одна с ТМ-а.