Завод

Завод — широко распространенная IRL локация, популярное рабочее место настоящих мужыков, кладезь индустриального богатства родины. Место изобретения вундервафель и феерического просирания полимеров. Источник вдохновения для композитора Равеля («Болеро»).
Жили да были на Руси цари Романовы. Один из царей, будучи слишком беспокойным и любознательным ребёнком, в войнушку играл не оловянными солдатиками, а настоящими, только маленькими, которые ещё не достигли призывного возраста (когда они достигнут, то заборят целое стрелецкое войско). А Пётр I, понаехав в Европу и посмотрев, как там хорошо, решит прорубать туда окно, а в идеале так вообще отжать часть территории… Так как тогда танчиков ещё не придумали, нужно было клеить кораблики, а для корабликов — пушечки, да и просто так с суши из них тоже можно стрелять, стрельцы уже были не в тренде. А для пушечек и ядер нужен чугуний, а его можно в промышленных масштабах получить только на заводе, ибо если на пушки переплавлять колокола, то носители ПГМ негодуют, да и мор какой-то пошёл. Сказано — сделано, согнали побольше казённых крестьян (это те, которых еще не пожаловали какому-нибудь выслужившемуся хрену с горы или попам, считавшиеся государственными и до заводов жившие припеваючи), начали потихоньку приписывать к заводам сотнями, а когда они довольно быстро изнашивались, выделяли новых. Управляющие заводов стали первыми олигархами, принцип был прост: вы нам пушки — мы вам масло. За проёб масла или рабочей силы сильно не спрашивали, за проёб пушек — да. Таким образом, отечественные заводы изначально создавались и впахивали исключительно на оборонку, всё остальное считалось ширпотребом и производилось из отходов основного производства.
В той стране, которая, как известно, и принадлежала этим самым рабочим и крестьянам, а управлялась кухарками, заводы были важной её частью, так как на них работала и производила, может быть, даже что-нибудь ненужное, большая часть населения той страны. После такого развлечения, как гражданская война, значительная часть заводиков была официально разрушена, а их оборудование устарело; неофициально же попросту скоммунизжено. Нужно было что-то делать и, не мудрствуя лукаво, Отец народов решил взять курс на индустриализацию, а для этого: ободрать церкви под предлогом б-гоборчества, произвести анальные раскулачивания и коллективизации в деревне, заморив колхозников голодом, вытрясти всё золотишко из заначек населения, вынудив его отдать буквально за еду и продать буржуазные чуждые произведения искусства, а на вырученную с продажи лута валюту закупить станки и оборудование и построить эти ваши заводы. Также ему помогла Заграница, в которой ВНЕЗАПНО настал лютый криздец, лютый настолько, что, несмотря на «признание Америки», жрать буржуям что-то надо было, и многие из них вербовались на работу в СССР, где, конечно, добровольно принимали советское гражданство и даже научили совков играть в бейсбол. Плохо было и монополиям: они, скрепя сердце, соглашались проектировать для еретичного совка целые заводы-гиганты: так были построены, к примеру, Магнитка и Сталинградский тракторный, который во время Сталинградской битвы был разнесён по камешкам.
После войны, во время которой часть заводов была эвакуирована за Урал, а то и вообще в Среднюю Азию, на местах были оставлены филиалы, которые разрослись в самостоятельные заводы, что дало толчок к развитию промышленности за Уралом. Также активно осваивалось трофейное оборудование.
Последнее техническое перевооружение советских заводов было проведено в 70-е, как раз перед самым застоем, уже тогда планировалось перевести заводы на хозрасчёт, чтоб заинтересовать лентяев рабочих, которые весь месяц пинали хуи, а в последнюю декаду делали месячный план, как делали — нетрудно догадаться. Разрешить заводам производить что-нибудь пользующееся спросом помимо плана, тем самым обезоружить теневую экономику, которая тогда только начала зарождаться. Впоследствии это станет одной из причин развала Системы. Но тут очень некстати ёбнуло в Чехословакии, там случилась Пражская весна, Политбюро испугалось и свернуло косыгинские реформы, началась эпоха застоя.
Градообразующий. Наследие советской эпохи, эпичное по масштабам предприятие, вокруг которого строились города. Занимает огромные масштабы и представляет своего рода «город в городе», с улицами и площадями, а также целым комплексом самых разнообразных производств и служб на территории — от инструментального цеха и полигона тестирования готовой продукции до собственной АТС, охранки, поликлиники, столовых, магазинов и даже полулегальных баров(!). Также во многих городах тесно связано с ТЭЦ, исправно доставляющей в дома и организации города тепло в батареи и горячую воду в краны. Породило своего рода мем "моногород", означающий городок, рядом с таким предприятием и построенный. Идеальный пример — АвтоВАЗ.
Инновационный. Завод, основанный эффективными менеджерами, решившими, что чем поднимать завод советских времён с разворованным в девяностые оборудованием и уймой предприятий на балансе, проще и зачастую дешевле построить рядом новый. Различается от владельца к владельцу. Собственно, в эту категорию входят как хорошие, годные предприятия с современным оборудованием и адекватной кадровой политикой, так и всевозможные безумные гибриды завода и офиса с корпоративной культурой и тимбилдингом, славящиеся инновационными схемами наёбывания работничков, а также текучкой в стиле Макдональдс.
Режимный.
Располагаются в закрытых городах, хотя это далеко не правило. Производят оружие, ядрёные материалы, космическую технику и прочие ништяки, которые трудно произвести с уровнем организации «ну а теперь мы будем думать: как нам собрать всю эту байду, которую нахуярил пьяный практикант в SolidWorks в свободное от сдачи сессии время?». Славятся дисциплиной, засильем кровавой гебни (служба безопасности на таких заводах действительно не пинает хуи), высокой концентрацией специалистов и высоким же уровнем зарплаты. Как ни странно, работники сих предприятий часто выделяются особо дремучим квасным патриотизмом и взглядом на своих менее успешных братьев по разуму как на холопов, не понимающих милостивости Царя-батюшки.
Не очень большой завод. Фабрики и заводики, не обладающие масштабами гигантов. Зачастую располагаются прямо в городе. Пример — Ивановская ткацкая фабрика, с которой имел трудовые отношения небезызвестный Владимир Фомин.
Мелкозавод. Как понятно из названия, очень мелкие заводики, зачастую не имеющие даже проходной. Состоят из гаража, заводоуправления и одного или нескольких цехов, не требующих наличия особо сложного оборудования. Производят всевозможные мелкие (в промышленных масштабах), но очень востребованные ништяки, например, бытовки и металлоконструкции для нефтяников. Мельче таких заводиков — только цеха бывших работяг, занимающиеся ремонтом и мелким производством. Благодаря меньшим масштабам представляют собой более тёпло-ламповые организации, где начальство всё же склонно поощрять тех, кто реально работает, а не просиживает штаны. Впрочем, и тут всё во многом зависит от хозяина и поставленных им управляющих.
Сами по себе заводы обычно располагаются в промзоне. Исторически их любили располагать в городах, пока в какую-то светлую голову не пришла мысль, что если вдруг на заводе что-то бомбанёт (помимо жоп работничков в день получки), то местные жители могут быть не рады такому соседству. Так градостроительные умы породили такую локацию как
Если говорить коротко, то это — территория зеленых и не очень насаждений различной степени живости, окружающая завод. Ее размеры зависят непосредственно от класса опасности завода. Так, например, на заводике, производящем что-нить с применением бодрящего аммиачка, серушки, хлорчика и прочих веществ, или каком-нибудь производстве, угрожающем огромным взрывом контейнеров с хедкрабами или иными масштабами разрушения, достойными Ютубов, санитарная зона может достигать полутора километров в ширину. Минимальная ее ширина — 50 метров, ну, там, часовой или консервный заводик елочками обсадить по периметру.
Помимо этого, заводы имеют свойство обрастать железнодорожными ветками и шумящими магистралями, спускающими с адским рёвом пар ТЭЦ и стихийными отвалами, где хранится известь, щебень, песок, и другой шлак. Да, даже в прямом смысле.
Если раньше на удобства всякого там рабочего быдла, живущего возле этих самых заводов, заводовладельцы клали болт (М36.88 крепежный, гальванизированный, с крупным шагом резьбы), то с приходом эпохи борьбы за права трудящихся сей фокус уже не прокатывал.
Все вышеперечисленные факторы плохо влияли на здоровье жителей окрестностей, а какому государству нужны больные работники? Так что как только процесс градопланирования перешел от спонтанного роста в руки министерств, рядом с заводами стали строить не жилые дома, а точно такие же заводы, и всё это на некотором удалении от города (если не было нужды в обратном). Такой своего рода эскапизм, выраженный в архитектурных и топографических формах.
То, в каком состоянии находятся санзоны заводов, зачастую зависит от формы собственности завода, степени ответственностиего руководителей и толщины финансового потока, впадающего в него. Нередки случаи, когда картина напоминает известный постапокалиптический шутер: в кустах санзоны, среди спонтанных помоек и срущих собак, находят жмуров годовалой полежалости, раздербаненные, угнанные или просто брошенные легковушки, грузовики и даже автобусы. Контрпримером, иногда, но все же бывают санзоны с велодорожками, нормальными тротуарами и ровными рядами зеленых насадждений. Некий средний вариант — гаражи, склады и стоянки, расположенные на этих землях.
Удаление производств на большие расстояния от жилых кварталов или просто за город породило такое занимательное явление, как заводской транспорт. Где-то он бесплатный (автобусы на халяву подвозят работничков к проходной и обратно), где-то не очень. Ну и плюс к этому ещё вставать надо раньше (работодателю, конечно же, очень интересно, что ты живёшь на другом конце города), чтобы успеть.
Впрочем, на самом заводе локаций еще много. Пойдемте к следующей!

Эпичное место, локальный рассадник треша, угара и содомии. Кроме того, не забываем про пропускной режим и охраняемую территорию. Проходя через проходную, работничек оказывается на огороженной высоченными заборами с колючей проволокой (а в случае особого фимоза — ещё и контрольно-следовой полосой, вышками и электрическим током, пропущенным через проволоку) от внешнего мира территории, что вызывает всякие нехорошие ассоциации. При том все вышеупомянутые элементы могут присутствовать даже в том случае, если никаких секретов на заводе не останется, а работнички давно уже тащат инструменты не с завода, а на завод, чтобы там хоть что-то работало. Дисциплина ж, ёптить. Ну и средство начальника выделиться из толпы — мелочь, а приятно.
Проходные оборудованы турникетами (иногда даже работающими) и толпой охраны, воплощающей в себе концентрированные ФГМ и вахтерство. Дело усугубляется пропускным режимом: для многих будет сюрпризом узнать, что "выйти" с завода во время рабочего дня представляет определённую проблему. И сделать это можно только в случае особого пропуска (как правило, цветные пропуска даются блатным инженерам на вынос материальных ценностей, приборов), особого разрешения начальника или порешав вопрос с охраной. В любом случае нарушитель будет записан в специальный отчёт, на основании которого цеха и отделы дрючат, а охраннички получают премию. А вы думали? На многих серьёзных предприятиях пропускная система автоматизирована. При проходе считывается код пропуска и время прохода, таким образом контролируется отбытие работником трудовой повинности, передвижение по локациям завода, в самых тяжёлых случаях турникет стоит перед столовой (засекают, сколько рабочий трапезничает, по правилам положено полчаса). Впрочем, систему легко обмануть, пропуск скопировать (если он со штрих-кодом) и выйти через другие ворота. В почтовых ящиках в те времена, когда компьютеров не было, пропуски представляли собой корочки с фотографией и в начале смены сдавались табельщице, а выдавались в конце. Не имея блата у табельщицы, такую систему обойти сложно, а на проходной вместо вахтёров вполне могли стоять и ВОХРовцы с наганами. Кое-где такая система существует и ныне.
В начале смены все стремятся как можно быстрее проскочить через проходную, дабы оказаться на территории завода, где ни одна сука (кроме начальника) не сможет предъявить тебе опоздание. При том знаменательное положение цифр на заводских часах, после которого охрана начинает кидаться на нарушителей, как правило, наступает… сюрприз, за пять или больше минут до начала смены. Потому что ты, сука, должен ещё дойти до рабочего места. Работаешь ли ты в конторе, до которой два шага от проходной, или же на другом конце завода, куда пилить и пилить, никого не волнует.
В конце смены всё строго наоборот. Площадка перед проходной наполнена праздношатающимися работягами. Медленно просачиваться через проходную они не имеют права (пропускной режим). Право это наступает ровно с окончанием смены, в результате чего проходная начинает напоминать одновременно фильмы про зомби, 300 спартанцев и взятие штурмом Зимнего дворца. В автобусы вся эта толпа также не вмещается, так что кому-то приходится пиздовать домой пешкарусом или просить у коллеги-автомобилиста, чтобы он подвёз. Водители, кстати, отдельно любят сиё проявление начальственного вахтёрства за пробки, которые хлынувшие стройными рядами после смены работяги традиционно умудряются учинить даже в не очень больших городах. Чтобы не создавать пробки на проходных, их (проходные) делают пошире, чтобы все просачивались, врезают в трёхметровый забор, окружающий промзону, делают их несколько, выходящих на разные районы города, дифференцируют время прихода разных юнитов через эти проходные: основные рабочие к 7:20, вспомогательные и конторский планктон к 8:00.
Кстати. Если ты конторский работник и в конторе заводоуправления есть двери прямо на улицу, то, скорее всего, пиздовать с работы и на работу ты будешь именно через проходную наравне с остальными. А двери для начальства, да, а не для всяких там унтерменшей вроде тебя.
Теоретически охрана должна осматривать всевозможные пакеты и баулы работяг, но на деле проверить всё это нереально, так как на входе нахуй никому не надо, а на выходе — ну ты понел. Поэтому электроды и инструмент засовываются везде, куда их можно засунуть, всевозможные провода, тросы, цепи и всё, что можно намотать — наматывается, всё, что можно незаметно куда-нибудь положить — кладётся. Разумеется, если навесить на себя слишком много, охрана может и заметить. Правда, стоит ли это той выгоды? Современные секьюрити проходной оснащены металлоискателями, дабы без труда найти медную или стальную чушку у тебя в кармане. Впрочем, приборы срабатывают на ключи и даже фольгу в пачке сигарет. Также задача вахтёров — учуять от работяги неистребимый дух зелёного змия, как на входе, так и на выходе. За каждого фрага положена премия.
В отличие от городских коммунальных котельных гордо именуется паросиловым, или энергосиловым цехом. Местный филиал ада. Также может быть дополнена несколькими мощными трансформаторами, центральным распределительным щитом и компрессорной установкой. Есть на достаточно крупных заводах, где, помимо электроэнергии, ещё требуются вода и воздух под давлением, пар, ну и бонусом тепло, которое может подаваться, помимо завода на близлежащий жилой сектор. Сама котельная может представлять собой как адское пекло летом, так и самоё теплое место на заводе зимой. Впрочем, это не обязательно, если хозяин не скупердяй, то системы климат-контроля эти экстремумы нивелируют до вполне себе человеческих условий. Производить энергию могут как посредством сжигания угля (сейчас встречается редко), шо пиздец, так и с помощью вполне себе кошерных, газомазутных котлов.
Заводской гудок — наследие царского режима, чуть было не выпиленный излишне расшалившимися большевиками как символ угнетения рабочего класса, но затем, напротив, стал воспеваться в песнях. Был создан для сигнализации неграмотным рабочим о начале и конце рабочей смены, когда часы мог позволить себе не каждый. В той стране всё же сохранился как традиция, гудок также давали во время проводов в последний путь важных и не очень начальников. IRL представляет собой систему клапанов и свистков, а также задвижек по управлению подачей пара, расположен, естественно, в заводской котельной. В ветреную погоду звук гудка, как и звон колоколов, слышен за десятки километров.
Она же заводоуправление, такая ставка командования на индустриальном фронте. Здесь заседает всевозможное начальство, главный сварщик, главный металлург, главный конструктор и прочие главнюки. Работягам же контора известна совсем другими местами, такими, как касса и отдел кадров. Несмотря на то, что расчёты наличкой уходят в прошлое, иногда они всё же бывают с теми, кому кредитную карточку делать некогда или бессмысленно, например, со студентами-гастарбайтерами и прочими случайными людьми. Но чаще всего просто ставят банкоматы в холле и проходной. Кстати, если за процессом снятия денег в рабочее время застукает непосредственный начальник… ну ты понел, да? О банкоматах следует сказать отдельно. Поскольку финансисты тоже не дураки придумать какой-нибудь хитрый план, банк может попасться весьма экзотический, его банкоматы невозможно найти нигде, кроме как на проходной сего завода. Например, основную зарплату могут начислять на сбербанковские карточки, а премию — на карточку какого-нибудь НефтеХимАгроТрансБанка, с которым начальство связывает что-то глубоко личное.
Другим значимым местом является отдел кадров. Там работничка принимают на работу и наоборот. Если читать бумаги, которые подписываешь, можно словить много лулзов и прочих высеров местного петросяна от юриспруденции.
Также иногда работник видит актовый зал, где руководители отделов любят собирать своих подопечных, дабы объяснить тем, как хорошо они живут и на каком прекрасном предприятии работают (о чём без этих лекций догадываются немногие). Обычно — перед визитами журналистов, Самого или после бучи-забастовки. В экстренных ситуациях для особо одарённых ту же беседу в наиболее располагающей обстановке могут провести отдельно. Так работяга имеет шанс познакомиться с кабинетом вышестоящих чинов.
Помимо всего этого контора содержит уйму других помещений — кабинеты всевозможных начальников, техничек с их подсобками, тех же айтишников (которых может быть далеко не один отдел; например, одни тянут сети, другие одминят 1С-ку, третьи специализируются на конструкторском софте, и это не считая погромистов под станки с ЧПУ, которые формально не айтишники), конструкторов, библиотеку и прочее, и прочее.
Отдельного упоминания заслуживает такой своего рода war room — комната, откуда начальство любит проводить селекторные совещания с начальниками цехов, которым, в отличие от холопов-работничков, не в тему каждый раз пешочком пиздовать до начальника. Селектор, для тех, кто не в курсе, — это такая радиоточка, через которую можно поговорить с другими счастливыми обладателями таких же штуковин. В современных условиях вытесняется конференц-связью и видеоконференциям, на базе Cisco и Avaya.
Необычно для этой страны, но символ годноты, где за сравнительно небольшие деньги можно накушаться вполне годной еды. В любом случае работнички, просиживающие рабочее время в сортире по объективным причинам, на предприятии не нужны, поэтому за качеством продукции стараются следить. На маленьких заводах возможен вариант расчёта «под запись», когда вместо денег работяга расписывается в тетрадке напротив своей фамилии и суммы, которую потом вычитают из его зарплаты. Некоторые прошаренные товарищи научились конвертировать безнал, это самое под запись в «Огненную воду», такие заморочки нужны лишь специалистам «со стажем», у которых жена, мать или иные родственники давно забрали зарплатную карту. Процесс выглядит следующим образом: клиент приобретает в столовой или магазине с записью что-то конвертируемое, например, блок сигарет, идёт и обменивает его в другой точке на деньги, но, естественно, по другому курсу. Если сотрудничество с буфетчицей налажено, то она может выдать деньги, а клиент записать любую хуиту. На больших предприятиях столовая зачастую не одна, иногда прямо на территории присутствует какой-нибудь магазинчик частника, который в хороших отношениях с начальством.
 
Различаются по назначению, объёму, количеству сотрудников и оборудованию. Цехом может быть как старое кирпичное здание, в котором можно снимать фильмы 80-х, так и бетонные коробки (быстровозводимые профильные сараи на буржуйский манер, в которых летом жарко до сердечного приступа, зимой холодно до зубовного скрежета, лишь только приоткроют высокотехнологичные ворота, и до простуды, если их совсем сломают), оборудованные изнутри самым что ни на есть хай-теком. Так как экономика должна быть экономной (это сказал ещё дорогой Леонид Ильич), то в некоторых цехах решили провести такой интересный эксперимент, чтоб сэкономить хотя бы свет — врезали в крышу специальные окна-фонари, либо из стекла, но чаще из карбоната, из которого делают парники, тем самым превратив летом цех в огромный парник, а рабочих… в овощи, ага. После этого у молодых (до 30-ти лет) стали случаться сердечные приступы и прочие недомогания, а какой-то мерзкий инженеришка получил премию за рацпредложение. Отдельно стоит отметить, что технологический уровень на территории завода может быть распространён весьма неоднородно (к примеру, в цехе может рядом стоять оборудование времён царя-батюшки, трофейное и современное немецкое, американское, финское, китайское), рождая ту ещё эклектику, доставляющую фанатам Warhammer. Так, например, при тотальной компьютеризации расчёт зарплаты может производиться на древнем когитаторе эпохи Тёмной эры технологий, ради которого местные кулибины пишут эмуляторы операционных систем 80-х годов. И всё это для того, чтобы спокойно загрузить рулоны перфорированной бумаги в стоящий рядом аппарат и не покупать таким образом новый принтер, который справился бы с печатаньем уймы зарплатных «корешков». Что же до другой техники, то… не удивляйтесь, если встретите где-нибудь работающий станок, вывезенный при эвакуации заводов во время ВОВ.
Многие цеха отличаются циклопическими масштабами, где под потолком ездят краны-балки (не нужно напоминать, чтобы вы не стояли под грузом?) и стоят облака гари, по полу проложены рельсы, а в другом углу экскаватором раскопали огромнейшую яму с целью установки туда станка.
Как правило, у цеха есть свои склады.
Их на территории заводов много и некоторые вещи (вроде сварки) в тёплое время года делаются под открытым небом. Отдельно доставляют заваленные металлическим мусором площадки, руины сгоревших или заброшенных цехов, оборудование которых давным-давно отправлено в переплавку, стрёмные водоёмы, небольшие лески и даже импровизированные футбольные поля.
100% на большом заводе будет отрытой площадка ЦСМ для чёрного металла (любой желающий может, конечно, попробовать спереть метровый двутавр или трёхметровый пруток диаметром 500 мм, только вряд ли получится).
Водоёмы бывают пожарные (такая ямка 2×2 метра и 10 метров в глубину) или для охлаждения литейных производств (эти должны быть как блюдце — неглубокие — не больше пяти метров в глубину, но с большой площадью остывания). Такие водоёмы имеют забор воды и слив тёплой воды (не замерзают в самые лютые морозы).
Разумеется, всё это было бы не так интересно, если бы заводы работали сами, в автоматическом режиме. Поскольку исторически заводы возникли из необходимости заставить делать что-то осмысленное толпы пролетариев, порядки чем-то неиллюзорно напоминают военизированное сообщество.
Именно с должности начальника цеха на заводе начинают зарабатываться деньги.
Эталонная классика условий труда, воспетая ещё в классической литературе. Именно такой образ возникает в голове, когда произносят слово "завод".
Если дело связано с металлообработкой и не требует особой аккуратности, то тут можно увидеть горы металлической стружки, всякий металлический лом, масло, впитавшееся во все поверхности и т. п. Отсюда и специфический запах, и внешний вид цеха, и его атмосфера.
Здесь может быть довольно шумно, вследствие наличия какого-нибудь оборудования или когда кто-то кувалдой подравнивает ту или иную деталь.
Здесь может быть весьма пыльно, обычно около станков с абразивными режущими дисками, причем регулярно дышать этой дрянью лучше не стоит.
Вблизи всякого оборудования существует неиллюзорная вероятность словить глазом искру или стружку, а иногда и нечто более тяжелое.
То, защищается ли от этого рабочий люд, напрямую зависит от обилия половой ебли за технику безопасности, и отчасти, от культуры собственно работников.
Чистота на рабочем месте так же зависит от того, насколько это важно для начальства и для самого работника. Но обычно здесь убираются только там, где мусор реально мешает. По охране труда отдельно выделяются промышленные гиганты, где за счёт масштабов производства, количество покалеченных/двухсотых складывается в одну общую кучку. На заводах типа ЧМЗ (металлургический гигант в Суровом) один несчастный случай в неделю — это очень даже хорошо.
В начале 20-го века автомобильный завод представлял из себя чаще всего длинный гараж со стоящими в ряд будущими машинками разной степени завершенности. Рабочие не торопясь прогуливались с тележечками запчастей от одного автомобиля к другому, привинчивая что-нибудь из своих запасов. Ситуация кардинально поменялась с приходом в бизнес некого Генри Форда, запилившего свой конвейер. Была вброшена бизнес-идея, что автомобиль должен быть финансово доступен пролетариату, а следовательно, автомобилей должно производиться ОЧЕ много и, желательно, ОЧЕ быстро. За век эволюции гаражное производство превратилось в завод-автомат, где на входе подаются металлы, пластик, покрышки и прочая химия, а с другого конца выкатывается очередная капсула смерти.
Учитывая особенность непрерывного техпроцесса и обилие роботов, техперсонал завода скорее напоминает адептов культа Бога машины, живущего на Марсе. Те же запредельные познания в автоматике, механике невероятным образом сочетаются с истерической неврастенией и полурелигиозным почитанием сборочной линии, наконец-то работающей без сбоев.
Не столько вреден сам по себе, сколько смертельно опасен в случае аварии и «живительной» утечки какого-нибудь пиздеца. Также радует специфическими ароматами всё в радиусе двух-трёх километров. А ведь частенько там и люди рядом живут. Садовый участок возле такого завода — источник полезных микроэлементов для своих хозяев. В Суровом Че раньше была эпичная парочка — Цинковый завод (которому недавним метеоритом снесло крышу) и лакокрасочный (ныне почти не фунциклирующий), через дорогу. А по этой дороге каждый день тысячи гуманоидов до сих пор катаются в центр города и обратно. В треугольнике между этим тандемом, городской свалкой и терриконом заводских отвалов располагаются огороды у некоторых не особо удачливых Челябинцев.
Нынче такие заводы отсутствуют как класс. Последние с полным циклом производства были попилены после кризиса 1997 года. Всё остальное — конвейерная слесарная сборка специально обученными обезьянками или торчикистонами. Сохранилось только то, что работает на оборонку, да и то не очень нужно. В былые же времена подобные заводы имелись в каждом регионе Великого и Могучего, на них были заняты миллионы людей, за бортом Системы не должен был остаться никто. Слепые собирали платы для переносных телевизоров «Юность» на МРТЗ, армяне поставляли свои фирменные армянские конденсаторы с маркировкой G, которые как гранаты взрывались на приёмке (из-за неправильно одетой плашки с полярностью). Как правило, заводы электроники ловко прикрывались производством ширпотреба, а на самом деле производили лютые вундервафли. К примеру, завод «Юпитер» в городе-герое Припять для непосвящённых производил катушечные и кассетные магнитофоны, а на самом деле — Изделие № 62 (упомянутое в играх), до сих пор не рассекреченное, что-то вроде чёрного ящика-самописца для подводных лодок, спутников. Именно поэтому завод пытались отмыть после аварии, облучая сотни юнитов-биороботов, но это был напрасный труд, завод зацепило краем Западного следа.
Соседние жители ловят лулзы и пиздецомы.
В было время, когда были асбесто-цементые заводы, жёны работников асбето-цементных заводов нередко дохли раньше мужей. Причина — им приходилось чистить их одежду от пыли. Сам по себе асбест — ВНЕЗАПНО химический инертен и не ядовит, просто организм загинается от безуспешных попытком вывести застрявшие волокна асбеста из лёгких. Их волокнистая структура способствует тому, что хуй ты их из лёгких выкашляешь, а химическая инертность способствует тому, что хуй ты их выведешь из организма биохимическим путём.
Заводы по производству нямки. Поэтому для работы на них обычно требуется санкнижка. Впрочем, она не исключает антисанитарию на заводе: от испражнений в готовый продукт (гранулированный корм для скота) до воровства. Причём в последнем речь не о банальных несунах, а о шишках покруче, которые закупают ништяки по заоблачным ценам или продают товар по заниженной цене, а разницу кладут себе в карман. Или вот есть тоже интересная игра «Найди крайнего»/«Прикрой свою жопу», благодаря которой козлом отпущения за крупный косяк становится не тот, кто его совершил, а безропотный работяга. Или, если руководство гуманное, «технический сбой/недоработка». Впрочем, бывает, виноватых вообще не находят, но это редко.
По особенностям техпроцесса и производимой продукции могут или вполне соперничать с химическими комбинатами в период аварии (заводы пищевых концентратов например) или же быть стерильно чистыми и выполненными по последнему писку технической моды (кондитерские фабрики и заводы по приготовлению соков и напитков), где служба качества может выебать весь цех, включая начальника, за 10 бактерий, обнаруженных на пробе с транспортерной ленты.
Из плюсов — то, что обычно можно свободно дегустировать свою продукцию в течение рабочего дня. Да и из вредности условий труда в основном риск ожирения (если не являться сказочным долбоёбом, сующим руку в мясорубку). И, как ни странно, появление аллергии на выпускаемую продукцию. Кстати, мучная, и не только, пыль в воздухе, в хорошей концентрации, представляет неплохую такую вакуумную бомбу, только и ждущую искры. Жахнуть может по самые помидоры.
Завод от слова заводить, а ещё слово "ремонт" означало замену лошадей, а не починку механики/электроники. Для тех, кто не понял <del>по-английски</del> в общем-то по-французски: remonte = re-monte, где monte — сесть верхом, а приставка re- это приставка пере-. Впрочем, аглицкое понятие "repair" также произрастает из области коневодства и обозначает смену "пары" лошадей.
Через проходную.
А теперь без шуток. Если анон всерьёз хочет стать пролетарием, то надо определиться, каким именно. Рабочих специальностей много, они разнятся и по оплате, и по требуемой квалификации. Каким-нибудь потаскуном или дробильщиком можно стать хоть по объявлению: возьми газету «Работа» своего города да почитай. Платить много не будут, зато работа — бери больше, кидай дальше, пока летит — отдыхай. Помимо прочего, ежели руки у тебя растут из плеч, а не из задницы, можешь попробовать вкатиться на роль слесаря. Тут все зависит от везения: на некоторых предприятиях слесарю не требуется вообще никаких мозгов и навыков, кроме работы отверткой, соответственно, устроиться туда может любой кретин, что нередко и происходит.
Если же ты хочешь стать токарем или фрезеровщиком n-го разряда, то для этого надо учиться. Вариант № 1: закончить ПТУ. Вариант № 2, если ты старше 30 и в ПТУ тебя не берут: найти ученическую вакансию на каком-нибудь заводе.
Можно, конечно, отучиться пять лет десять месяцев (если учиться очно и с практическими семестрами по сохранившейся во многих моногородах системе «завод-ВТУЗ»; если, конечно, там есть филиал какого-нибудь универа) или меньше (если учиться заочно) на любую специальность, например, инженера, лишь для того чтобы, не отработав по специальности и года, с удивлением обнаружить, что профессия представляет собой вовсе не то, о чём рассказывали на введении в специальность.
В любом случае практически любому заводу стабильно нужны все — от принеси-подай до программистов, не говоря уже про рабочие специальности и инженеров. Но зачастую — работающие за копейки, исходя из нехитрого принципа «а куда ты денешься?». Молодежь от такого массово фалломорфирует и сваливает во всевозможные Евросети и Связные, опытные работяги точат лыжи в другие города, а не обделённые интеллектом — совершенствуют свой профессиональный уровень и намыливаются за границу, в частный бизнес, другие сферы или на другой завод, куда кого попало не берут.
Бывает трех видов:
Оклад — такая форма оплаты, при которой ежемесячная цифра денег постоянна (то есть за январь со 120 рабочими часами и август со 180 рабочими часами цифра денег в талоне будет одинакова). При этой форме оплаты в каждом месяце в зависимости от календарных рабочих часов меняется почасовая ставка. Это особенно ощутимо влияет на оплату сверхурочных. Именно поэтому окладники (а это не обязательно ИТР (инженерно-технические работники) или РСС (руководители, специалисты, служащие) — это могут быть и персы рабочих специальностей) так любят выходить сверхурочно в январе-феврале и съёбывать в отпуск в августе.
Сделка — по идее, самый передовой и мотивирующий к труду способ оплаты труда, если бы не одно маленькое как конский хуй но. Заключается в том, что оплачивается не время, а количество исполненных технологических операций по установленным расценкам. Например, сделать проточку на детали — стоит 10 рублей. Если за смену ты делаешь 100 проточек, получи 10×100 = 1000 р. Это самое но заключается в том, что администрация вправе в одностороннем порядке изменять расценки. И таким образом, если администрация готова платить 15000 р. в месяц, она совершенно спокойно на следующий месяц снизит цену одной проточки с 10 до, скажем, 2 рублей. И при этом ещё получит премию за снижение трудоёмкости.
Производной от сдельной формы оплаты труда является оплата по КТУ (коэффициент трудового участия) в бригадах.
Если анон пришел на производство и его ставят на сделку — это плохо. А если ставят в бригаду на КТУ, то это пиздец как плохо. Прежде всего надо понимать, что бабло можно перераспределять от тех, кто его зарабатывает, тем, кто его не зарабатывает. И поэтому если ты будешь вырабатывать на сделке 150 и более % выработки, то заплатят тебе 130%, а остальное перераспределят между старыми пердунами и матерями-одиночками (или даже бабушками-одиночками). Потому что средний возраст рабочего на производстве — 60 лет.
Это не предел: злобные капиталисты смогли ещё больше извратить сделку и стимулируют людей заработком премии в 200%, всё рассчитано на человеческую жадность и тупость. Бригадам ремонтников внушили, что они могут по нормам выполнить 100% свыше норм, которые прописаны в сборнике минпромполитики, забыв о том, что человек физически не может без нарушения правил техники безопасности и технологических процессов перевыполнить норму на 10-20%. Бригады стремятся к заветной сотне, но получить заветный профит очень тяжело (ибо невозможно). Но… оказывается, на бумаге возможно всё! И если до развала оси зла на предприятиях, требующих ремонта ради этого самого ремонта, мастеру могли подписать любую работу и материал (ибо не было никакого контроля, не было компьютерной бухгалтерии, не было раздутого штата заводоуправления со всякими сраными отделами по контролю этих самых работ), то после её развала оказалось, что перевыполнить заветный план не так уж и просто. И если анону придётся работать у этих бригад мастером, то ему следует приготовиться к тому, что его самого и его подчинённых будет смешивать с говном всё вышестоящее начальство обслуживаемого цеха, заставляя работать с нарушениями правил техники безопасности и даже сверхурочно, а если анон будет лезть в залупу — объявят врагом народа (не хочешь работать) и вообще работу не подпишут. И счастливчик окажется между молотом и наковальней: люди проклинают, потому что им нечем детей кормить (оно и понятно — во многих странах постсовка принято платить так, чтоб хомячку и его детёнышам еле-еле хватало на пожрать), с другой стороны — твоё же начальство устроит на тебя анальную травлю, ибо ты лох слоупочный, не можешь общаться и вообще тупой. Оправдываться бесполезно, ибо это театр абсурда, где все понимают, что происходит, но не признаются, ибо им это выгодно и у всех очко играет что-то менять.
Повременка (жопочасы) — способ оплаты труда, при котором оплачивается время. Почасовая ставка постоянна, ежемесячная сумма плавает в зависимости от календарного фонда.
Премия — это такой приварок к зарплате. Премия бывает базовой (которая была бы при исполнении всех показателей премирования) и фактической (это премия по фактическому исполнению показателей премирования). Подробнее об этом в премиальном положении (для работяг, ИТР и руководителей — это три разные премиальных положения, или два — одно для работяг, другое для РСС)
Например, коэффициент по исполнению трудовой дисциплины в премиальном положении у рабочего касается его самого, а коэффициент исполнения трудовой дисциплины в премиальном положении РСС касается всех РСС цеха по всем случаям нарушений трудовой дисциплины в цехе. То есть если Федя Грунин — намотчик катушек — ушёл с обеда пьяный и не вернулся, то у него к премии будет минус, но минус будет также и у фонда премирования РСС цеха.
Уровень зарплаты очень зависит от того, что завод производит, кто им владеет (есть люди, принципиально не желающие отстёгивать что-либо холопам, пусть даже и работящим, а не пинающим хуи — привычка-с), кто менеджерит (справедливо то же самое), кто непосредственный начальник (даже на заводе с жлобской зарплатной политикой хороший начальник может выбить нужному специалисту премию) и, конечно же, от тебя. Хороший специалист, без которого работа встанет, будь то инженер или же умелец-работяга, ценится гораздо больше и, соответственно, имеет способ значительно улучшить своё материальное положение. Впрочем, и это не панацея, так как всегда найдётся начальничек, который с лёгкостью подмахнет любое заявление об увольнении со словами «Гыы, лол!», после чего будет задумчиво чесать репу, с удивлением оглядывая вставшее производство. Немаловажным является и то, кем и где ты работаешь, в каком цеху и какой род работ выполняешь.
Так что заранее узнавай, как обстоят дела на заводе, куда ты собираешься намылиться. Что же до наёбок при трудоустройстве и работе, то они настолько боянны, что под них можно было бы сделать отдельный ГОСТ:
Отдельное наебалово представляет собой мелкотравчатый профсоюз (если он вообще есть), никакой реальной пользы не предоставляющий, но ведущий агрессивную пропаганду самого себя. Пропаганда зачастую настолько упоротая, что на фоне её бложик какого-нибудь демагога — просто образец объективности и уважения к читателю. Цель: внушить работяге, что без профсоюза он тварь дрожащая и права не имеет, и таким образом мотивировать его нести свои взносы в профсоюз. Людей, трезво оценивающих выгоды и затраты (и потому взносов, как правило, не несущих), профсоюз любит выставлять не очень умными и вообще едва ли не потомственными даунами, не понимающими своей якобы имеющейся возможности получить ПРОФИТъ, чем неиллюзорно напоминают всяких лоховодов с той лишь разницей, что вторые подходят к процессу наёбывания более ответственно. Единственный профит от членства в профсоюзе возможен только в том случае, если ты приближен к его начальству и финансовым потокам или просто любитель сослать на лето детей в детский лагерь. За твои же взносы. Заявления о том, что в случае конфликта тебя и начальника профсоюз будет отстаивать твои права, можешь сразу стряхнуть с ушей как развешиваемую лапшу, каковой она и является, поскольку профсоюзы зачастую самой же администрацией завода и курируются.
И вообще, немного поработав на подобных заводах, по мотивам отношений между работягами и теми, кто определяет зарплату, ты сможешь создавать целые баттхёрт-треды на имиджбордах, где фразы вида "(спойлер: "ДВАДЦАТЬ ТЫЩ??!?!?!?!?! ДА У МЕНЯ ГЛАВНЫЙ ИНЖЕНЕГР СТОЛЬКО НЕ ПОЛУЧАЕТ!")" гарантировано сорвут зрительские овации не хуже историй про Ваньку Ерохина и сыночку-корзиночку. ИЧСХ, какой-нибудь директор, дающий интервью вида "«нуу… молодежь совсем борзая пошла… за копейки хуярить не хочет…»" уж точно не обидит деньгами себя и своих жополизов даже в моменты кризиса и массовых невыплат зарплат: раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять.
Завод, может, и не даст заработать, но зато даст наработаться и получить много ценного опыта, который потом, возможно, сделает тебя востребованным специалистом. Или нет. Нестандартные ситуации (возникающие из-за низкой дисциплины труда, рукожопости и других милых особенностей гораздо чаще, чем у буржуев) способствуют активному использованию соображалки и накоплению уникального опыта.