Глазунов

Илья Глазунов — более чем восьмидесятилетний художник, ректор и член академий, многочисленный лауреат почти всего что есть в сфере искусства. Генерирует собой и своим творчеством тонны специфических споров. Для одних он абсолютный фофудьеносец, приспособленец, аналог Церетели и придворный подхалим, для других — высоконравственная личность, чьё сердце болит за Россию-матушку, монархию и, конечно же, Духовность.

Как ни странно, картинами на тему Руси, духовности™, православия и монархии.
Что интересно, эту тему он затронул ещё в брежневские времена, за что сначала получил начальственное неодобрение, но быстро приобрел массовую популярность и пошёл вверх. Дело в том, что на фоне большинства совкохудожников, зажатых темами, одобренными партией и банальными пейзажами-портретами, Глазунов выделялся. В 1960-х в среде интеллигенции стали популярны поездки в глухие ебеня болотной части России, где среди покосившихся избушек, старых храмов и добрых старушек можно предаваться духовным поискам и мечтаниям.
В том поколении были и другие примечательные личности, например, Константин Васильев, но Глазунов решил поставить свои духовные измышления на новый уровень, добавив пафосу, масштаба и всего подряд, что хоть как-то ассоциировалось у зрителя с русской культурой. В общем, художник решил сварить максимально густую и концентрированную солянку, дабы зритель стоял и максимально долго рассматривал каждую деталь картины. Фишкой Глазунова стало огромное количество персонажей на каждой картине. По сути он оказался первопроходцем в деле отечественных Altogetherов. И народу искренне понравилось, ведь альтернативы у них было не так уж много: на осточертевшие полотна с Лениными и рабочими никто добровольно смотреть не хотел.
Глазунов — не художник-реалист, хотя активно пытается защищать это старое направление искусства, терпеть не может абстракционизм и современное искусство, называя его авангардным террором. Даже пытался навязать Путину мысль, что академическую живопись нужно защищать от молодых и дерзких, что не уважают мэтров и делают унитазы и опилки предметами искусства. Хотя при этом сам по молодости сильно увлекался символизмом, чем привлёк к себе внимание публики, а это уже, как понимаете, совсем не реализм.
Одни с яростью будут доказывать, что Глазунов — лучшее, что произвела русская земля в живописи XX века, сравнивая его с такими господами, как Васнецов или Врубель. Чаще всего их доводы сводятся к простым словам:
Анон
Противники хихикают и тыкают палкой в сторону плоскости и банальности сюжетов, одинаковости лиц, исторических косяков и неуёмного пафоса произведений. И говорят вот такое:
Анон
Глазунов — человек ревнивый, особенно к своим ученикам, которые добиваются успеха. Если так случалось, мэтр с ними больше не дружил.
 
Тема Руси в cовковом искусстве не была доминирующей, платили за неё не так хорошо, да и шанс отхватить медальку или премию был не столь высок, как за изображение Ленинов и колхозников с рабочими. Глазунов до поры молчал о своих предпочтениях, но с Перестройкой проявил себя яростным идеалистом, верующим в золотой век прошлого. Мол, при царях всё было отлично, народ был счастлив в ярме, дворяне были рады своим царям, а цари только и делали, что пеклись о счастье всех, от князей до последнего земледельца и сиротинушки. Сам художник по происхождению тоже был не из рабочих и крестьян, в его семье чтили последнего царя и бережно хранили фотокарточки с ним. Прапрадед — воспитатель царя-освободителя Александра Второго, другой предок — начальник Петербургского кадетского корпуса. Естественно, что с такой родословной не могло быть и речи о симпатии к коммунякам. Ленина он называл сифилитиком, всей душой также ненавидел Сталина, Троцкого и не раз нетерпимо высказывался про масонов.
Написав портрет Брежнева, художник ни копейки за это не получил, но зато приобрёл статус официально разрешённого и обобренного. Именно карьера портретиста вывела его в высшие круги власти, а тема Руси потащилась уже вслед. С 1980-х менее удачливые художники называли Глазунова «придворным живописцем», многие пытались доказывать, что он плакатчик, малюющий банальные агитки, а не живописец. Ходили слухи, что Глазунов был и остается большим другом Михалкова, разделяя с ним многие убеждения.
Его картины полны иконоподобными образами мучеников, страдальцев, символами гибели, смерти за веру. У Глазунова действительно во многих картинах нет жизни, но полно смерти и страданий. Популярен он мог быть только в конце 70-х — начале 80-х годов, ведь официальный соцреализм уже поперёк горла стоял. А тут этакая фронда, восстание против официоза, да ещё с фигой в кармане плюс СПГС с ПГМ. Оголодавший до всякой мистики народ с топотом ломанулся на его выставки, очереди стояли ого-го! А в наши дни такое направление уже очень мало кому интересно, о чём можно узнать, почитав тематические статьи.

Однажды, когда Владимиру Владимировичу ещё не надоело прикидываться премьер-министром при Медведеве, случилась примечательная встреча сих двух крупных фигур нашего времени. Человек Путин в живописи разбирается не хуже, чем Никита Хрущёв в своё время. Глава государства посетил выставку художника и стал давать советы, к которым сложно было не прислушаться.
Путин задержался у нескольких картин, в том числе у картины 1972 года «Князь Олег и Игорь»: главе правительства не понравился изображённый на картине меч князя. Светлоокий заметил:
Меч коротковат, как ножик перочинный в руках смотрится. Им как будто колбасу режут.
Глазунов согласился с мнением премьера и, похвалив хороший глаз Путина, пообещал поправить картину.
— Я детали подмечаю, — подчеркнул глава правительства.
Рассматривая картину «Вечная Россия», что изображает всех важных исторических личностей Руси, Московии и России за долгий период, Путин спросил Глазунова:
— Зачем Иосифа Виссарионовича в тройку посадили с Троцким?
Глазунов выкрутился, сказав, что картину выстроил с исторической точки зрения, а Троцкий играл большую роль в истории России. Кроме того, на полотне изображены православные святые: князья Глеб Муромский и Борис Ростовский.
Премьер заметил, что Борис и Глеб, конечно, святые:
— … но надо бороться за себя, за страну, а отдали без борьбы. Это не может быть для нас примером — легли и ждали, когда их убьют, — высказал свою весомую точку зрения Путин.
Интернет не остался в стороне. Даже неблагонадёжное радио Эхо Москвы провело конкурс карикатур на эту тему.
Но не думай, читатель, что Глазунов есть полный ноль. Художник по молодости был отличным иллюстратором, но суровая необходимость и амбиции сделали его таким, как есть. Весьма годными являются его иллюстрации к Достоевскому. Как символист он тоже очень неплох. Есть также кошерный «Городской цикл». Несмотря на чрезмерное увлечение Россией, которую мы потеряли, художник серьёзно занимался поисками и охраной всевозможных народных искусств, защищал от сноса исторические постройки и мозолил глаза и уши чиновникам, защищая Старую Москву.
Принято считать, что глазуновский талант сдулся, не успев раскрыться, однако в трудолюбии дедуле не откажешь. Своё наследие сомнительной ценности он множит в гигантских количествах вопреки зубоскальству коллег по поводу общественного значения его дарования. Помимо прочего, Глазунов создал академию имени себя, деятельность которой старательно раскручивает посредством выставок работ своей студентоты. Как и всё, запиленное Глазуновым, в рисовальной среде эта академия имеет неоднозначную репутацию: кто-то хвалит, кто-то брезгливо плюётся.