Офени

Офени ("коробейники, ходебщики, кантюжники, картинщики, обестильники, масыги, коммивояжёры") — в дореволюционной России особая каста бродячих торговцев мелким товаром. Торговали вразнос и враскладку по ярмаркам и площадям городов и сёл. Иногда ходили по домам с предложением купить лубочную картинку, пряник или пылесос «Кирби». Ввиду мутной предпринимательской деятельности подвергались преследованиям со стороны ялябурности и объюхчельников .
Версии происхождения:
Офени — потомки исчезнувшего аж в VII веке древнего, как атланты и расовые укры, народа, несправедливо обделённого вниманием летописцами и хорошенько припрятавшего артефакты от археологов. Остаётся лишь догадываться о причинах сих умозаключений и уровне квалификации «специалистов».
Давным-давно, ещё до внедрения жидо-христианских агентов на святую Русь, жили среди истинных гоев зело мудрые волхвы, хранители культа трёхглавого крылатого бога Трояна, обладавшие неким сакральным языком для столь же сакрального богослужения и хранения/передачи не менее сакральных знаний. Всё бы ничего, да прихворнувший ПГМ мерзкий князь-упырь Владимир капища испепелил, троянов и перунов низверг, гоев подверг анальной каре и сделал героями. Пережившие же катаклизм жрецы, прежде чем тоже стать героями, заделались скоморохами (чтобы никто не догадался) и, под личиной клоунов, несли потомкам Истину™. Понемногу (иногда и помногу) попизживаемые гэбнёй, скомрохи дотянули до середины XVII века, когда злой, лишённый чувства юмора и безразличный к народной самодеятельности патриарх Никон нашептал царю-батюшке издать два указа, запрещающие скоморошество. Здесь наши доброславы метаморфировали в торговцев и стали именоваться масыгами (мазыками) — этакими тру-коробейниками, практикующими язычество. В петровские времена появляются бродячие торговцы православнаго вѣроисповѣданія под названием «офени», якобы перенявшие у масыгов ремесло, образ жизни и тайный язык. Следует заметить, что разумное зерно здесь присутствует: в офенском языке существовало слово «офест» со значением "«крест»", т. обр. «офеня» — "«крещёный»".
Иная версия узревает здесь потомков понаехавших в XV веке греков, мол, «офени» — суть «афиняне». Впрочем, попадаются мнения, что, хоть предки офеней родом и из славной Эллады, были это вовсе не греки, а самые настоящие еврейские жыды.
Есть и утверждающие, что сабж пошёл от торговцев-венгров из города Офен, шатавшихся со своим барахлом по Руси-матушке, прозвище которых позже примерили на себя коллеги из аборигенов. В продолжение темы ZOG можно отметить, что «Офен» — название на идиш города, который на расовом венгерском языке назывался Буда, что как бы намекает нам, что офени такие же мадьяры, как и эллины.
Во всяком случае, основная масса офеней представляла собой оголодавших на скупых подзолистых почвах русских и прочих крестьян Владимирской, Нижегородской и других губерний Верхнего Поволжья и Поочья, летом въёбывавших на плантациях, а с наступлением осени, прикупив кое-какой поебени, отправлявшихся с торбой в пешее, местами эротическое путешествие. В период расцвета своей деятетельности (середина XVIII — середина XIX вв.) офени, залезая в каждую глухомудь от Балтики до Тихого океана, исходили всю эту страну (и не только — периодически набигали даже в европы). В лучшие годы их численность предположительно достигала около 5 мегачеловек. В отличие от купцов, офени не платили и не собирались платить никаких налогов, что не мешало им составлять весьма ощутимую конкуренцию купечеству, вызывая баттхёрт у последнего.
Индустриальная революция потихоньку добиралась и до этой страны, что стало главной причиной того, что явление коробейничества начало постепенно самовыпиливаться. Построили железные дороги, и ВНЕЗАПНО оказалось, что паровоз быстрее лошадки с повозкой. С развитием фабричного производства на новый виток эволюции перешла и торговля, всё увереннее перемещавшаяся с базарных площадей в уютные лавки и магазины. Наиболее хваткие коробейники, поднакопив капиталец, вполне освоились в новых условиях, иногда становясь довольно успешными купцами. Не сумевшие же приноровиться к изменениям и не выдержавшие конкуренции (а таковых было чуть менее… в общем, подавляющее большинство) в конце XIX — начале XX вв. оказались не востребованы и разъехались по родным Кукуевкам сажать картошку.
Точку во всём поставили дорвавшиеся до власти в 1917-м коммуняки, после чего незаконное, а с 1931 года и законное, частное предпринимательство стало порой несовместимо с жизнью. «Счастливчикам» же выдавали бесплатные профсоюзные турпутёвки в знойный Магадан.
Офени больше выручают от продажи 1000 картинок самого низшего достоинства, чем от сотни высшего сорта; на дешёвые картинки офеня встретит покупателей в каждом захолустье, в каждой деревне, во всякой избе или мазанке, в каждом кабаке, трактире и постоялом дворе. На высшие же сорта ему приходится выискивать покупателей и оставаться с пустым карманом.
Офеня знает, что икон в 6 копеек и картин с небольшим в полкопейки он продаст каждый день понемногу, отчего в барышах у него останется уже рубль; между тем как картин высшего достоинства он не продаст и десятка. Отсюда, очевидно, что ему совершенно не «к лицу» хорошая литография или изящный рисунок: тогда покупщик-мужичок, пожалуй, ещё задумается над картиной, а теперь он берёт её, даже не торгуясь.
Отношение народных масс к коробейникам было противоречивым. С одной стороны, они являлись чуть ли не единственной соцсетью для горизонтального распространения баек, сплетен, песен, поделок, сувениров, мемов и прочей культуры по огромной стране — в общем, своего рода интернеты. С другой стороны, рабочий человек к торгашам традиционно относится с опаской, неприязнью и лёгкой завистью, маскируемой презрением. Таким образом, отношение народа к коробейникам варьировало по спектру от умилённой любознательности до неприкрытой агрессии, в зависимости от времени года, времени дня и степени алкогольного опьянения. К слову, у офеней «охлынить лоха» (обмануть простого работягу) вовсе не считалось чем-то зазорным — наоборот, делом обыденным и в какой-то степени даже почётным.
Ведя несколько конспиративный и не вполне честный образ жизни, офени для общения внутри группы выработали непонятный непосвящённому язык — т. н. «феню» (он же "обезтильщицкий ялман"/елман, "галивонский алеман" и пр.) на основе русской грамматики и марсианской корневой основы. Словообразование в офенском языке происходило самыми разными способами: коверканьем русских слов, заменой их другими русскими словами и заимствованиями из других языков (в основном из финно-угорских, в меньшей степени — ещё из греческого); зачастую просто выдумывали, используя проверенный временем метод «Три „П“» («пол-палец-потолок»). Загнивающая Педивикия утверждает, что феня коробейников ныне вылилась в словарный запас чоткех посанов, хотя, более углублённо изучив язык сабжа, можно сделать вывод, что тюремное арго с ним не роднит ничего, кроме десятка слов и позаимствованного названия. К тому же, велика вероятность того, что название посанской «фени» происходит от евр. рас. אופן  — способ (ביטאי באופן  — выражаться особым способом, то бишь «ботать по фене»).
— Я боюсь — как бы нас дорогою не побили воры и не отняли товар.
— Поёрчим масы бендюхом, а не меркутью и шивару пулим ласо, а возомки забазлаем щавами; не скудайся! }}
Воды в реке много, не жалей, а чаю да сахару привезём.
Ой приезжие, ой всё разносчики
Да у хрутку клёву Батусу иордали. 
А прииордамши, по турлицам турлили, 
По турлицам турлили, клёвенько вершали. 
Клёв костёр Батуса — не хилой то костёр: 
Пехалькасух рымов, а ни ионой ряхо, 
А не ионой-то иной лоховской ряхи. 
Клёв костёр Батуса — ин хаврейский костёр, 
Не ажноцко турло — клевотарский костёр. 
Ой проиордышныи, ой усё разванщики 
Хлябо хондырили по хрутке Батусе, 
Зетили не зетили, кумом кумали 
Батусу вершали, бряили, бусали, 
Дале из Батусы по шурговлю иордали. 
Дай мне бумаги, чернила и перо, я хочу писать письмо.
Поидём в церковь помолимся и в дорогу.
Господа обедают, к ним нельзя войти.
Пора спать, полночь, скоро запоют петухи.
Позабыл тебе сказать: твоя жена умерла весной.
— Выстребаны обстряхнутся, — говорил он, — и дутой чернушенькой объятно хлюпнут по маргазам. Это уже двадцать длинных хохарей. Марко было бы тукнуть по пестрякам. Да хохари облыго ружуют. На том и покалим сростень. Это наш примар…
Дон Рэба пощупал бритый подбородок.
— Студно туково, — задумчиво сказал он.
Вага пожал плечами.
— Таков наш примар. С нами габузиться для вашего оглода не сростно.
По габарям?
— По габарям, — решительно сказал министр охраны короны.
— И пей круг, — произнес Вага, поднимаясь. 
Косухи чних… 
В брянских ебенях обитает этническая группа ропчаков (шаповалов). Валяли шапки и валенки и продавали в соседних ебенях. Примечательны своим мунспиком (куропским лемезом), который постороннему человеку понятен и доставляет не менее вышеописанного, к тому же используется в быту и поныне. Некоторые исследователи считают, что ропчаки — потомки прятавшихся в глухих лесах и болотах ещё с ХЗ какіхъ времёнъ криминальных элементов разного пошиба, и ихняя мова представляет собой реликтовый ГСР.
Желающие могут ознакомиться с результатами полевого этнографического исследования (чатлано-пацакский словарь прилагается).
Жгоны — коллеги ропчаков костромского разлива. Тарабарщина их (во многом схожая с офенской) за последнюю сотню лет изрядно подзабыта.
Свои коробейники были не только в этой стране: во Франции их называли colporteur, в Англии — hawker, в Болгарии — сергиджия (от турецкого "«серьги»"), в Сербии — торбор (от турецкого "«торба»" — мешок).
Дорогобужские трущобы тоже породили своего брата языку кокни — курбацкий язык, и тоже весьма «криминализированный». Примечателен лулзовым словечком «хабот», обозначающим крестьянскую деревенскую жлобоморду.
Премного доставляючи также криптозябры Кацкарей, небольшой обособленной группы зажиточных крестьян из пердей Ярославской губернии. Торим-бахорим, заволосным не замустить. Дарома! Живы до сих пор, в количестве около 2000 щщей, и даже издают скромный журнальчик на своем фирменном наречии. Будете проездом — всенепременно его прикупите, угарненько.
Я — офеня]]. И в этом есть свои положительные стороны. Например, в процессе торговли своими книгами, я научилась складывать и вычитать — то есть, осилила арифметические действия, до сих пор для меня недоступные.