Тонька-пулеметчица

Тонька-пулемётчица ("Антонина Макарова-Гинзбург") — (1920 — 11 августа 1979) — тетенька с пулеметом, беспощадная к врагам Рейха на оккупированной немцами территории в 1941—1943 гг. Лично расстреляла 1500+ человек.
С началом Великой Отечественной войны скромную и застенчивую девочку Тоню призвали на фронт медсестрой, хотя она сама всегда хотела строчить из пулемета фрагов как легендарная Анка. Осенью 1941 года она вместе с туевой хучей народа попала в мясорубку под названием Вяземский котёл. Надо сказать, в этом котелке от хорошей жизни народ дох по стопицот душ в день. Все же как-то помыкавшись, Тонька скорешилась с неким Николаем Федчуком, с которым она и выбралась в родную деревню Федчука Большие Мошонки. Колян же забил на нее большой и толстый и выкинул на мороз.
От голода Тонька стала побираться по деревням в поисках хоть какой-нибудь нямки, заодно удовлетворяя свои естественные потребности у местных мужиков. Скорее всего, именно в это время у Тоньки и поехала крыша на почве предательства Николашки и тотального пиздеца вокруг.
Изрядно поебавшись по деревням, Тоня попала в руки местных полицаев, которые отвели ее в знаменитую деревню Локоть, где немцы организовали типа самостоятельную и независимую истинно раССийскую расовую республику. Там они ее по очереди полюбили, напоили и, по итогам проведённого кастинга, дали в руки пулемёт. И вот наконец-то сбылась ее детская мечта строчить из пулемета. Норот она выпиливала пачками — Чикатило и прочие упыри нервно курят в сторонке.
Я не знала тех, кого расстреливаю. Они меня не знали. Поэтому стыдно мне перед ними не было. Бывало, выстрелишь, подойдешь ближе, а кое-кто еще дергается. Тогда снова стреляла в голову, чтобы человек не мучился. Иногда у нескольких заключенных на груди был подвешен кусок фанеры с надписью «партизан». Некоторые перед смертью что-то пели. После казней я чистила пулемет в караульном помещении или во дворе. Патронов было в достатке…
Тонька снимала с трупов понравившиеся ей вещи и очень жаловалась на убиенных, что они марают своей кровью одежду, да и вообще дырки от пуль зашивать приходится.
мне ее кофточка понравилась, розовая, шелковая]], но уж больно вся в крови заляпана, побоялась, что не отстираю — пришлось ее в могиле оставить. Жалко.
Каждое утро Тоня расстреливала по 27 человек, а по вечерам вместе с местными проститутками занималась отсасыванием хуйцов доблестных солдат вермахта. За работу она получала 30 марок, что символизирует. Среди шлюх Тонька числилась как VIP, хвастаясь перед коллегами своим московским происхождением. ЧСВ также поднималось количеством выебанных ею солдат и офицеров Вермахта.
В конце концов от такой веселой жизни Тонька подхватила сифак, и благодарные клиенты отправили её в глубокий тыл Рейха на лечение.
Когда Тысячелетнему Рейху понемногу начал приходить пиздец и немецкие генералы занялись выравниванием фронта, Тоня словно жопой почувствовала предстоящие кары Кровавой Гэбни, лихо выправила себе документы медсестры, прикинулась шлангом, и под Кёнигсбергом в апреле 1945 снова вписалась в ряды медсестер РККА. В советском госпитале Тонька примазалась к раненому ЕРЖ Виктору Гинзбургу. Быстренько расписавшись, Тоня с новоиспеченным муженьком съебалась в Лепель и зажила там спокойной жизнью, наивно полагая, что её никто не найдет.
В Лепеле семья Гинзбургов была образцово-показательной советской ветеранской семьей. Как образцовая ветеранша, Тонька имела ордена, льготы, почёт и уважуху и прочие ништяки от государства. Портрет Тоньки даже висел на доске почёта и в местном музее.
Но Кровавая Гэбня такие косяки как 1500 трупов не прощает. Перелопатив тонны инфы, ГБисты всё же разыскали эту мерзкую бабу. На самом деле гебне помог случай — иначе так бы и умерла она в своей постели. Дело в том, что по недоразумению она в документах значилась как Макарова, а на самом деле была Парфёновой.
Я почти москвичка, — гордо врала Тоня Николаю. — В нашей семье много детей. И все мы Парфёновы. Я — старшая, как у Горького, рано вышла в люди. Такой букой росла, неразговорчивой. Пришла как-то в школу деревенскую, в первый класс, и фамилию свою позабыла. Учительница спрашивает: «Как тебя зовут, девочка?» А я знаю, что Парфёнова, только сказать боюсь. Ребятишки с задней парты кричат: «Да Макарова она, у неё отец Макар». Так меня одну во всех документах и записали.
И вот в один прекрасный день родному брату пулеметчицы вздумалось поехать за границу. Он честно перечислил в анкете родственников, в том числе сестру — Антонину Макарову. А сам, сукин сын, Парфёнов. Неувязочку заметили, расспросили дядю что да как, ну ты понел. Проверка всех (ВСЕХ!) Антонин, носивших в девичестве фамилию Макарова и подходящих по возрасту (у женщин возраст тоже тот ещё критерий) ничего не дала — результат фейл.
Однако сразу арестовать столь уважаемую ветераншу никак не решались. Когда очередной свидетель подтвердил, что Антонина Макарова — это та самая эпичная карательница Тонька-пулемётчица, её взяли за жопу.
Интересно, какими гуманистами и правозащитниками были следователи кровавой гэбни, копавшие эту страшную войну (не развратил народа русского Кровавый веган):
Муж Антонины, Виктор Гинзбург, ветеран войны и труда, после её неожиданного ареста обещал пожаловаться в ООН. «Мы не признались ему, в чем обвиняют ту, с которой он прожил счастливо целую жизнь. Боялись, что мужик этого просто не переживёт», — говорили следователи.
Но солдатик, носителей огня закопавший, был мужиком крепким и не стал последней жертвой пулемётчицы.
он поседел за одну ночь]]. И больше жалоб никаких не писал.
Находясь под следствием, Тонька не стала запираться и охотно рассказывала о массовых казнях с самыми вкусными подробностями. При этом она искренне не понимала, за что ее посадили.
Опозорили меня на старости лет, — жаловалась она по вечерам, сидя в камере, своим тюремщицам. — Теперь после приговора придётся из Лепеля уезжать, иначе каждый дурак станет в меня пальцем тыкать. Я думаю, что мне года три условно дадут. За что больше-то? Потом надо как-то заново жизнь устраивать. А сколько у вас в СИЗО зарплата, девчонки? Может, мне к вам устроиться — работа-то знакомая…
На вопрос об угрызениях совести Тонька заявила, что все эти ваши покойнички и кровавые мальчики по ночам — ложь, ничего подобного никогда не было.
Через 36 лет после ее последнего своего расстрела Тоне все же снова довелось в нём поучаствовать, правда на этот раз с другой стороны пулемета. 11 августа 1979 г. Тонька скопыздилась от переизбытка свинца в организме.
Дело Антонины Макаровой было предпоследним крупным делом об изменниках Родины в годы Великой Отечественной войны — и единственное, в котором фигурировала женщина-каратель. После Тоньки казнили ещё двух женщин: Берту Бородкину в 1983 г. за спекуляцию в особо крупном размере и Тамару Иванютину в 1987 г. за отравление 9 человек.
Чуть подробнее про Антонину можно также посмотреть в фильме «Девушка-палач» из цикла «Следствие вели». Также, её похождения частично были экранизированы в сериале «Палач» — там следак-ГБист ищет подругу Тоньки, прославившуюся теми же грешками. В целом, к оригиналу близко, однако сериальный формат и большое количество отсебятины впечатление портят. С другой стороны, сериал наводит на мысль о том, что таких Тонек было несколько — и не всех их поймали.