ПРАВОВАЯ ПРИРОДА ПРЕДПИСАНИЯ АНТИМОНОПОЛЬНОГО ОРГАНА

Аннотация: Данная статья посвящена комплексному анализу сущности предписания антимонопольного органа о перечисление незаконного дохода в федеральный бюджет. Автором детально анализируются элементы данной меры, а именно основания и процедура применения, а также ее правовые последствия.

Ключевые слова: регулирование конкуренции, антимонопольный орган, федеральный бюджет, незаконный доход

Для раскрытия вопроса о правовой природе предписания антимонопольного органа о перечислении незаконного дохода в федеральный бюджет представляется логичным проанализировать такие элементы данной меры, как её основания и процедура применения, а также её правовые последствия, тем более что и Конституционный Суд в своём Постановлении №11-П при анализе данной меры сделал акцент именно на этих её элементах. Анализ этих компонентов позволит понять, является ли эта мера «компенсаторной» по своей сути, что, разумеется, тоже важно при определении её правовой природы.

В целом анализ правовой доктрины по этим вопросам позволяет сделать вывод о том, что обсуждаемое предписание антимонопольного органа является публично-правовой мерой ответственности.

Если говорить об основаниях, процедуре применения и правовых последствиях рассматриваемой меры ответственности, то всех этих трёх элементах эта мера очень схожа с административной ответственностью. Рассмотрим эти три элемента по очереди.

Основанием для применения данной меры является нарушение публичного порядка, выразившееся в нарушении запретов антимонопольного законодательства, которое полностью совпадает с гипотезой ст. 14.31 – 14.33 КоАП РФ .

Привлечение к данной мере ответственности начинается в административной процедуре, закреплённой в главе 9 ФЗ «О защите конкуренции» .

Важно, что при неисполнении предписания взыскание осуществляется в порядке, предусмотренном разделом III Арбитражного процессуального кодекса «Производство в арбитражном суде первой инстанции по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений». В соответствии со ст. 189 АПК РФ , дела, возникающие из административных и иных публичных правоотношений, рассматриваются по общим правилам искового производства, предусмотренными настоящим АПК РФ, с особенностями, установленными в настоящем разделе, если иные правила административного судопроизводства не предусмотрены федеральным законом.

Что до правовых последствий применения рассматриваемой меры, то они весьма схожи с конфискационной санкцией – полученное в результате нарушения антимонопольного законодательства изымается в доход государства.

Таким образом, основания, правовые последствия и процедура применения рассматриваемой меры ответственности мало отличаются от соответствующих элементов административной ответственности – одного из видов публичной ответственности, что уже даёт немалые основания отождествить предписание с публично-правовой ответственностью.

Что касается «компенсаторного характера» рассматриваемой меры ответственности, то против этого предположения можно привести как минимум 4 аргумента.

Для начала сравним её с типично компенсационной мерой, одним из способов защиты гражданских прав – возмещением убытков (ст. ст. 12 и 15 ГК РФ). Компенсационный характер этой санкции обусловлен двумя моментами: целью и результатом применения.

Возмещение убытков направлено на компенсацию потерь пострадавшей стороны; предписание антимонопольного органа о перечислении в федеральный бюджет дохода, полученного вследствие нарушения антимонопольного законодательства, в первую очередь имеет своей целью вовсе не это, а наказание нарушителя.

Это суждение основано на том факте, что в федеральном бюджете не предусмотрено такой статьи расходов, как компенсация потерпевшим лицам от нарушения антимонопольного законодательства, так же как не предусмотрено иных расходов государства, связанных с устранением негативных социально-экономических последствий нарушения антимонопольного законодательства .

Кроме того, этот вывод вытекает из второго аргумента против компенсационного характера рассматриваемой меры ответственности . Этот аргумент заключается в том, что возмещение убытков и вынесение предписания антимонопольного органа имеют различные результаты.

В результате применения меры по возмещению убытков потерпевшая сторона путем возмещения реального ущерба и упущенной выгоды возвращается в исходное положение, существовавшее до нарушения субъективного гражданского права. Что касается предписания антимонопольного органа, то его вынесение налагает на хозяйствующий субъект обязанность перечислить незаконно полученный доход не в пользу потерпевшей стороны, а в государственный бюджет. Таким образом, хозяйствующий субъект возвращается в исходное положение на рынке, но не компенсирует при этом расходы, понесённые пострадавшей от его нарушения стороной – ни о какой компенсации в данном случае речь не идёт.

Есть и ещё 2 аргумента . Во-первых, при расчете конкретного размера дохода нарушителя, подлежащего перечислению в бюджет, в административной и судебной практике учитываются не расходы антимонопольного органа, произведённые для устранения негативных социально-экономических последствий нарушения антимонопольного законодательства (которые, по выражению Конституционного Суда, «не подлежат исчислению»), а характер допущенного нарушения антимонопольного законодательства. В качестве доказательства правильности расчёта такого дохода в арбитражные суды представляются материалы и документы, представленные нарушителем и касающиеся его экономической деятельности. При таких условиях опять же трудно говорить о компенсационном характере налагаемой на хозяйствующего субъекта меры ответственности.

Во-вторых, состав административного нарушения, связанного с неисполнением в срок предписания антимонопольного органа, располагается в главе 19 КоАП РФ «Административные правонарушения против порядка управления». Объектами защиты в этом случае являются не финансы, налоги и сборы (посягательства в этой области описаны в гл. 15 КоАП РФ), а публичные отношения в сфере порядка управления, что опять же вызывает сомнения в тезисе Конституционного Суда о том, что обязанность перечислить в государственный бюджет незаконный доход не является мерой публичной ответственности.

Кроме того, к вышеприведённым аргументам следует добавить, что обязанность хозяйствующего субъекта перечислить в федеральный бюджет незаконный доход весьма схожа с санкцией, предусмотренной ч. 2 ст. 14.31 КоАП РФ  – выплатить штраф в размере, составляющем определённый процент от суммы выручки от реализации товара, на рынке которого произошло правонарушение. Нетрудно заметить, что в обоих случаях провинившееся лицо выплачивает государству средства, которые он смог приобрести благодаря нарушению антимонопольного законодательства, только (как уже было указано в предыдущем параграфе) если в одном случае речь идёт о перечислении дохода полностью, то в другом – лишь об определённом проценте с выручки от реализации товара. Ни у кого не вызывает сомнений в том, что в случае с ч. 2 ст. 14.31 КоАП РФ  речь идёт о публично-правовой (а именно об административной) ответственности. Соответственно, это наталкивает на мысль о том, что в данном случае, при очевидной схожести двух санкций, вполне уместно сравнение между публично-правовой (административной) ответственностью и обсуждаемым предписанием антимонопольного органа.

Итак, из всех вышеприведённых аргументов следует вывод о том, что предписание антимонопольного органа, являясь, безусловно, мерой юридической ответственности, вовсе не обладает, вопреки мнению Конституционного Суда, достаточной спецификой, которая позволила бы не относить эту меру ответственности ни к публично-правовой, ни к частно-правовой ответственности.

Напрашивается вывод о том, что предписание антимонопольного органа как мера ответственности обладает всеми необходимыми признаками публично-правовой ответственности, что как раз совпадает с позицией относительно правовой природы предписания Пленума ВАС, на сегодняшний день уже утратившей силу.

Так как использование двух мер публичной ответственности за одно нарушение нарушило бы фундаментальный правовой принцип non bis in idem (что было ясно показано в первой главе), то из приведённых аргументов следует также, что в вопросе о правомерности либо неправомерности параллельного использования предписания и административного наказания в виде штрафа за одно нарушение позиция Пленума ВАС оказалась обоснована лучше, чем мнение по тому же вопросу Конституционного Суда.