ОСОБЕННОСТИ РЕЦЕПЦИИ ШИЛЛЕРОВСКИХ МОТИВОВ В ТВОРЧЕСТВЕ Н. М. КАРАМЗИНА

Аннотация: Изучено межкультурное немецко-русское общение  на примере восприятия поэзии Ф. Шиллера русским историком Н.М.Карамзиным. Рассматривается особенность этого восприятия с точки зрения теории и практики перевода, а также исторических реалий.

Ключевые слова: Ф.Шиллер, Н.М.Карамзин, поэзия, перевод, литература, русско-немецкие связи.

В настоящее время очень большое внимание уделяется проблемам поликультурного общества. Поднимаются проблемы межнационального взаимодействия, чаще всего проявляющегося в стереотипизации восприятия других культур, а также и в межнациональных конфликтах. Межнациональное общение происходит на различных уровнях: межгосударственном, межгрупповом и межличностном. В данной работе, мы рассмотрим особенности восприятия немецкой культуры и литературы в России на примере восприятия творчества немецкого поэта и драматурга Ф.Шиллера.

На протяжении последнего десятилетия XVIII века и до сегодняшнего дня произведения Шиллера переводили в России около сотни авторов.  В этом длинном списке стоят имена многих русских поэтов: Г.Р.Державина, В.А.Жуковского, К.Н.Батюшкова, М.Ю.Лермонтова, Ф.И.Тютчева, А.А.Фета, А.А.Григорьева, А.Х. Востокова,  А.Ф.Мерзлякова, Н.И.Гнедича, К.С.Аксакова, М.П.Погодина и многие другие.

Однако роль первоначального посредника между творчеством Шиллера и русской литературой мог взять на себя только человек, подготовленный к этому воспитанием и окружающей литературной атмосферой, хорошо знакомый с современной немецкой литературой.

Таким человеком стал Н.М.Карамзин. У молодого Шиллера были черты, несомненно привлекательные для Н.М.Карамзина. В новелле «Великодушный поступок из новейшей истории» (1782) Шиллер высказал убеждение, что цель современного писателя – показать человека таким, каков он есть на самом деле, не разделяя характеры на ангельские и дьявольские. Возможно, это именно та идея, которая объединяла Шиллера и Н.М Карамзина.

Необходимо заметить, что немецкий язык,  немецкая культура и литература занимали особое место среди современников Карамзина. Это был язык философов и музыкантов, поэтов и драматургов, язык «учености».

Круг немецких писателей, которыми увлекались в то время, включал, прежде всего, С.Геснера, А.Галлера и И.К.Лафатера, К.М.Виланда, Ф.Г.Клопштока, Г.Э.Лессинга и И.В.Гете, а также И.Г.Гердера, К.Ф.Морица, И.Г.Юнг-Штиллинга, X.Ф.Вейсе и дригих. Идея самодовлеющей ценности человеческой личности, представление о неисчерпаемости нравственных и эмоциональных богатств «сердца», об органической связи внутреннего мира человека с жизнью природы и с миром ему подобных душ – все эти основы немецкой литературы, усвоенные так же Н.М.Карамзиным, подготовили его к восприятию творчества Шиллера.

Своеобразие этого восприятия состояло в том, что гражданские, патриотические, иначе говоря, общественные мотивы шиллеровских произведений отступали на второй план, главным достоинством русский писатель считал способность проникать «в глубины сердца человеческого».

«Привлекательные мечты» Шиллера (так Н. М. Карамзин определил моменты шиллеровского творчества, наиболее близкие ему в то время), с которыми его познакомил В. Вольцоген, захватили Н.М.Карамзина.

Следствием соприкосновения Н.М.Карамзина с прозой и поэзией Шиллера было появление шиллеровских мотивов в собственном творчестве писателя.

Уже в «Письмах русского путешественника» Н.М.Карамзина, во фрагменте, посвященном размышлениям в Виндзорском парке, слышится отзвук «Отречения» Шиллера. Первая строка этого стихотворения, слегка измененная, цитируется в тексте Н. М. Карамзина: И мы, и мы были в Аркадии!

Тема Аркадии, как идеального места жизни счастливых пастухов и пастушек, встречается у Н.М.Карамзина неоднократно. Его сельская драма с песнями в одном действии «Аркадский памятник» (1789) также отражает романтические представления автора об идеальной жизни.

Тема сожаления о прошлом, символом которого предстает та же шиллеровская «Аркадия», возникает затем в стихотворении Н.М.Карамзина «Отставка» (1796), но уже в сугубо юмористическом освещении.

Размышления Н.М.Карамзина о сложностях земного существования близки к шиллеровской прозе: к диалогу «Прогулка под липами» («Der Spaziergang», 1782) и к развивающим эту тему «Философским письмам» («Philisophische Briefe»). Под «привлекательными мечтами» могло подразумеваться и стихотворение Шиллера «Боги Греции» («Die Götter Grichenlands»). Н.М.Карамзин относился к опоэтизированному миру античности с такой же смесью восторга и грусти, как и Шиллер. Очерк Карамзина «Афинская жизнь» (1794) подчинен тому же элегическому настроению, что и стихотворение Шиллера.

Случаем бесспорного заимствования Н.М.Карамзиным из поэзии Шиллера является стихотворение «Песнь мира» (1792) безусловно связанное с одой Шиллера «К радости». Произведение Н.М.Карамзина принято считать первым русским переводом из Шиллера, хотя оно отнюдь не может быть названо переводом с современной точки зрения. Н.М.Карамзин не стремился ни переводить шиллеровский гимн, ни подражать ему. Удачно определила отношение «Песни мира» к Шиллеру О.А.Смолян, назвав немецкое стихотворение «источником, вдохновившим поэта».

Создавая свою «Песнь мира», Н.М.Карамзин воспринял от Шиллера, прежде всего, именно призыв ко всеобщему примирению. Непосредственным поводом для стихотворения Н.М.Карамзина послужило заключение мира с Турцией в 1791 году. Но так же, как и для Шиллера, частный факт сыграл роль первого звена в «бесконечной цепи» мыслей и ассоциаций. Пацифистские настроения, нередкие у просветителей, могли в этом случае свидетельствовать и об определенной политической позиции автора: об осуждении действий контрреволюционной коалиции против Французской республики (в ней участвовало и русское правительство).