ШЕДЕВР ПОД НАЗВАНИЕМ «ТЫСЯЧА И ОДНА НОЧЬ»

Аннотация: В данной статье рассматривается принадлежность арабских сказок к числу наиболее известных памятников мировой культуры. Собрание этих сказок с изумительным совершенствованием выражают гармонию и необычайную силу цветистой, «узорчатой» фантазии народов Востока: арабов, персов, индусов.

Ключевые слова: сказка, народ, культура.

Проходят годы, десятилетия, века, но не угасает интерес читателей, специалистов-филологов, историков-востоковедов к выдающемуся литературному творению под названием «Тысяча и одна ночь». Эти сказки с изумительным совершенствованием выражают гармонию и необычайную силу цветистой, «узорчатой» фантазии народов Востока: арабов, персов, индусов.

Наверное, был бы крайне изумлен средневековый арабский филолог, если бы узнал он, что арабская словестность войдет в мировую культуру прежде всего народными сказками и новеллами, которые по праздничным дням рассказывались на рынках и в кофейнях для увеселения толпы и, в отличие от придворной поэзии и ученой прозы, третировались филологами-пуристами как «низкий жанр».

А между тем человечество теперь признало, что знаменитое собрание арабских сказок принадлежит к числу наиболее известных памятников мировой культуры. История Шахрезады поражает необычностью: рассказывая свои сказки и прерывая рассказ с наступлением рассвета на самом интересном месте, находчивая Шахрезада спасает свою жизнь, заставляя супруга своего забыть о казни, ведь царь Шахрияр обещал казнить на исходе брачной ночи каждую новую жену.

Книги «Тысяча и одна ночь» упоминается в многочисленных исторических хрониках раннего и позднего средневековья. Она не явилась творением какого-либо одного автора . Части этогоудивительного свода  сказок складывались и шлифовались в течение многих столетий и лишь к XVI-XVII векам он сложился в том виде, в каком он известен современному читателю.

В основу литературного памятника, по всей видимости, лег арабский перевод индийских и иранских сказок, входивших в иранский сборник «Хезар эфсане» («Тысяча преданий»), о существовании которого сообщают арабские источники еще в Х веке. В емкую рамку «Тысячи преданий» профессональные арабские рассказчики и переписчики на протяжении почти десяти столетий включали все новые и новые рассказы местного и иноземного происхождения , переделывая их и распологая каждый по своему усмотрению, что и привело различиям состава и  композиции дошедших до нас рукописей этого свода.

Если сделать краткий исторический экскурс, то можно, по всей видимости, сделать следующие резюме: 1) первейшим элементом и главным ядром «Тысяча и одной ночи» является сделанный в IX или X веке арабский перевод персидского сборника «Хезар эфсане»; 2) книга   «Тысяча и одна ночь» не имеет отдельного автора или состаителя; она является эволюционным созданием многих поколений длинной цепи специалистов-повествователей и переписчиков.

Думается, этим и объясняется «неодинаковость» языка изложения: в одних местах он чуть ли не высококлассический, а в других-почти простонародный.

Надо отметить, что ученые Запада проявили большой интерес к изучению свода сказок. Представляют большой интерес работы, выполненные такими исследователями, как Зотенберг, Макдональд, Литман, Шовен. Считая Египет родиной «Тысяча одной ночи», Шовен утверждал, например, что книга сказок имела по крайней мере двух авторов: один из них был египтянином, а другой евреем, принявшим ислам. Отсюда, по его мнению, и большое количество евреев в сборнике и обилие повествований о «неверных», вставших впоследствии на путь истинной веры. Шовен даже называет имя этого еврея-некоего Ибрахима Маймуна, жившего где-то в 1518г.

Впрочем, теория эта была подвергнута резкой критике со стороны одного из видных исследователей  «Тысяча одной ночи» Эструпа, который писал, что вывод Шовена об Ибрахиме Маймуне не стоит выеденного яйца. 

В России изучение свода сказок начинается в начале XX века, когда на востоковедческую арену вышли такие замечательные исследователи, как И.Ю.Крачковский, А.Е.Крымский, а позднее Б.Я.Шидфар, И.М.Фильштинский. В Узбекистане изучение книги   «Тысяча одна ночь» началось  давно. В 1930 г. в Ташкенте появляется оригинальный перевод сказок на русский язык, мастерски выполненный М.А.Салье. [2,8т.]На узбекский язык книга была переведена боле давнее в 1912-13гг. Это был перевод Ахрара Махдума [3,Т.1.] и Сидкия Хандайликия. [4,в 2т.]

Известный узбекский ученый-арабист, член –корреспондант Академии наук Республики Узбекистан в своей книге «Арабский народный роман» много внимания удаляет генезису «Тысячи и одной ночи», останавливается на вопросе о связи сборника с народной сирой (романом). 

«По ряду причин, - пишет Н.И.Ибрагимов,-произошло так, что книга «1001 ночь» получила широчайшее распространение  и пользуется до сих пор наибольшей популярностью в самой различной читательской аудитории. Причиной этой популярности являются, в первую очередь, высокое мастерство и художественное чутье средневековых сказителей-профессионалов, которые, очевидно, положив в основу некое «сказочное» ядро сборника, сумели обработать и присоединить к нему наиболее интересные короткие эпизоды из самых различных источников – от Библии и средневековых литературных арабских антологий до отдельных народных романов разного характера: героических эпопей («Повествование об Умаре ан-Нумане»), фантастических повестей («Рассказ о царице змей») и плутовского романа («Далила-хитрица и Зайнаб-обманщица»). Несомненной заслугой современных арабских ученых следует считать установление непосредственной связи между книгой «1001 ночь» и наодным романом».

Не только для  специалиста-историка, но и для всякого любознательного читателя книга «Тысяча и одна ночь» является неисчерпаемым источником самых разнообразных сведений о жизни арабских городов в период расцвета Багдадского халифата, во времена правления мамлюкских султанов и турок в Египте. Материал «Тысячи и одной ночи» весьма разнообразен и в жанровом отношении. Если из Индии и Ирана в книгу пришла вольшебная сказка и дидактическая притча (часто притча о животных), то бытовая новелла, короткий анекдот и эпические сказания являются созданием арабской фантазии.

В вольшебных сказках мир обыденный реальности, описанный тшательно, до мельчайших подробностей, и мир фантастики  переплетаются, сосуществуют, подменяя друг друга. Эта мысль хорошо иллюстрируется рассказами о путешествии Синдбада –морехода, о путешествии в медный город, при этом дается описание страны Каф.