ФАКТОРЫ ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ КОНСОЛИДАЦИИ В СОВРЕМЕННОМ ИНФОРМАЦИОННОМ ОБЩЕСТВЕ

Аннотация: В статье рассматривает, что в условиях идеологического кризиса усиливается идеологическая консолидация людей, которая связана с минимизацией социальной напряженности, функционированием механизмов социальной солидарности и сплочения посредством сетевого взаимодействия, построенного на горизонтальных коммуникативных связях. Основанием для идеологической консолидации является социальный капитал как совокупность социальных связей, имеющих сетевую структуру и построенных на доверии, социальных нормах, обязательствах, ценностных ориентациях и идеологических установках.

Ключевые слова: идеология, сетевые коммуникативные технологии, сетевое коммуникативное пространство, информационное общество, идеологическая консолидация, социальный капитал.

Интенсивное развитие сетевых коммуникативных технологий и внедрение их в различные социальные практики создают новые условия для гражданской активности, для формирования определенных социальных групп, имеющих свою фрагментарную идеологию. Как отмечает О.Н. Яницкий, «колоссальный рост числа индивидов, выражающих свои интересы и мнение по поводу управленческих решений правящей элиты, указывает на возросшую актуальность исследования механизмов зарождения, развития и поддержания жизнеспособности новых социальных движений в современном мире, являющих собой проявление социальной консолидации». Идеологическая консолидация усиливается на фоне социального кризиса и уменьшения доверия к власти и социальным институтам, поэтому актуализируется проблема исследования факторов идеологической консолидации в современном информационном обществе.

В научной литературе при рассмотрении консолидации внимание акцентируется на социально-экономических, политических и культурных факторах: «уровень экономического развития, образование населения, социальная дифференциация, политическая культура, уровень развития гражданского общества». А.В. Дука выделяет две основные формы консолидации – это унифицирующая и плюралистическая консолидации. «Унифицирующая консолидация ориентирована на создание гомогенного политического и идеологического пространства. Она базируется на монополизме власти и социально-патерналистских ориентациях населения. Наиболее релевантным политическим режимом данной форме консолидации является авторитаризм» [3, С.12-13]. «Плюралистическая (демократическая) консолидация, по мнению А.В. Дуки, ориентирована на создание конкурентной среды во всех сферах жизнедеятельности общества при формулировании, продвижении и поддержании общих базовых ценностей. Наиболее благоприятной средой для такой формы консолидации является демократический политический режим» [4, С.12-13]. Также А.В. Дука выделяет «консолидацию элит», «консолидацию элит и масс» и «консолидацию масс». Для консолидации элит характерен консенсус элит по поводу базовых ценностей. В основе консолидации элит и масс «лежит принцип представительства различных социальных групп (их представленности) и интересов данных групп в политической сфере» [5, С.13]. Консолидация основной части населения связана с минимизацией социальной напряженности и функционирования механизмов социальной солидарности и сплочения. В связи с этим, основными факторами консолидации являются снижение социальной дифференциации и девиаций, повышение социального капитала во всех группах [6, С. 29].

Проблема социального капитала рассматривалась в работах П. Бурдье, Р. Патнэма, Дж. Коулмана, Ф. Фукуямы и других ученых. Понятие «социальный капитал» первоначально использовалось для анализа внутригрупповых отношений людей, которые объединялись на основании общих норм, ценностей и т.д. Например, с точки зрения П. Бурдье, социальный капитал представляет собой ресурсы, которые формируются на родственных и дружеских отношениях между членами группы . Соответственно, социальный капитал проявляется в доверии, во взаимной поддержке, нормах поведения и т.д. С точки зрения Дж. Коулмана сущность социального капитала заключается в способности создавать общественное благо. Следует отметить идеи Р. Патнэма, предложившего понимание социального капитала через доверие, социальные нормы и социальные связи. Ф. Фукуяма также как и Р. Патнэм в основу социального капитала ставит доверие. В своем труде «Доверие: социальные добродетели и путь к процветанию»  он определяет социальный капитал в качестве «определенного потенциала общества или его части, возникающий как результат наличия доверия между его членами» [9, С.46]. Таким образом, в различных подходах к пониманию социального капитала имеется общее – это то, что социальный капитал «склеивает» людей, способствует сотрудничеству, эффективному взаимодействию социальных структур, соответственно, процветанию общества как целостного организма. Основной категорией, характеризующей социальный капитал, является доверие, которое поддерживается устойчивыми сетевыми взаимодействиями. Поэтому «социальный капитал представляет собой совокупность социальных связей, имеющих сетевую структуру и построенных на доверии, социальных нормах, обязательствах и ценностных ориентациях, что является основой социального взаимодействия и обеспечивает жизнедеятельность общества, направленную на достижение общих целей.

В современном информационном обществе на формирование социального капитала оказывают существенное влияние сетевые коммуникативные технологии. Особенности сети Интернет, ее доступность и функциональные коммуникативные возможности, создают условия для формирования нового типа социальных связей. В основе сетевого взаимодействия лежит преимущество горизонтальных коммуникативных связей, что способствует ослаблению иерархических (вертикальных) отношений. С точки зрения М. Кастельса, современное общество представляет собой общество сетевых структур. В сетевом обществе принадлежность к той или иной сети является доминирующим фактором развития, когда «власть структуры оказывается сильнее структуры власти» [10, С.494]. В условиях развития сетевого общества, по мнению М. Кастельса, формируются новые способы консолидации. Акторы сети объединяются в большие группы на основании общих интересов, человеческих чувств и т.д. Так как в мире накопился дефицит демократии, две трети граждан не доверяют институтам власти, поэтому в Интернете «в некоторых странах развилось стихийное движение, организованное в Интернете, без лидеров, без политических организаций, состоящее из самих людей, которые больше не могут принимать несправедливость в обществе. Это началось в конце 2008 – начале 2009 г. в Исландии. Она стала первой, где начались такие движения, которые привели к глобальным изменениям в стране, ее политических институтах и во всем устройстве» . Интернет является для таких движений средством выражения своих мыслей, идеологических и политических предпочтений. Социальные сети, не контролируемые органами власти и корпорациями, являются наиболее востребованными информационно-коммуникационными площадками, на которых формируются такие социальные движения. Как поясняет М. Кастельс, что, именно, Интернет является необходимым условием для консолидации пользователей, «факт, что они есть в Интернете, зародились в Интернете и организованы тоже в Интернете, означает, что они происходят и локально, и глобально. Они все связаны между собой. И это значит, что они постоянны» . Например, в России Интернет собирал оппозиционные силы на демонстрации в 2011-2013 гг. Как пишет Д. Волков, «На фоне растущего общественного возбуждения (подпитавшегося злостью, обидой и возмущением наблюдателей и зрителями их работы) как нельзя, кстати, пришелся согласованный с властями митинг на Чистых Прудах, организованный движением «Солидарность». На него 5 декабря 2011 года собралось несколько тысяч человек – рекордное на тот момент количество участников подобных мероприятий на протяжении последних лет. Аудитория этого митинга активно (наверное, впервые для крупной российской политической акции) рекрутировалась через социальные сети. Видимо, это и определило преобладавший на митинге контингент – активисты, интеллектуальная публика и молодые люди – московская аудитория Facebook, раздраженная событиями последних дней» . Так же достаточно известным в России в этот же период был проект А. Новального «РосПил», который в Интернете стартовал в 2010 г. и позиционировал себя как общественный проект, направленный на борьбу с коррупцией в области государственных закупок. По словам А.В. Соколова и А.А. Дементьева, данный проект представляет собой качественно новый антикоррупционный интернет-ресурс. Его популярность обусловлена основными характеристиками: «некоммерческая направленность; не является дочерней структурой какого-либо оппозиционного движения; «РосПил» не зарегистрирован как юридическое лицо; бюджет основывается на добровольных пожертвованиях граждан через систему «Яндекс.Деньги»; любой человек может принять участие в деятельности проекта, сообщив на сайт «РосПил» о случаях злоупотребления в сфере государственных заказов, или помочь проекту иным способом; результаты деятельности открыты и доступны любому интернет-пользователю»[14, C. 189]. Проект «РосПил» является одним из примеров идеологической консолидации в интернет-пространстве. Для идеологических движений свойственно наличие программы, которая выстраивается вокруг определенных аксиологических констант, в частности, антикоррупционная деятельность, основой также является доверие, как к лидеру, так и между участниками. Например, в проекте «РосПил» доверие пользователей увеличивалось из-за прозрачности финансовых операций через систему «Яндекс.Деньги». 3 марта 2014 г. в виртуальном фронте Украины появился «КиберБеркут» – группа хактивистов после расформирования спецподразделений милиции «Беркут». «Состав сообщества неизвестен, его члены соблюдают анонимность. «КиберБеркут» позиционирует себя как хакерская группировка, которая «помогает Украине сохранить независимость от военной агрессии Запада, готового защитить правительство неофашистов» [15, C. 185]. На сайте выдвигаются обращения к пользователям, например, «Киевская хунта продолжает геноцид украинского народа. Ежедневно на юго-востоке нашей страны от авиационных и артиллерийских обстрелов гибнут десятки мирных людей. Сотни стариков и детей лишились своих домов, разрушены школы, больницы и детские сады. Редакторы и журналисты подконтрольных Киеву СМИ, находясь в страхе за свою жизнь, вынуждены замалчивать «кровавую» правду про события на юго-востоке» [16, C. 185]. К ряду аналогичных примеров стоит отнести «Twitter-революции» («Twitter-revolution»), которые прокатились практически по всему миру. Например, в 2009 году на улицы Кишинева вышли тысячи молодых людей. Начались стихийные митинги и демонстрации, а позже – грабежи, погромы, поджоги. С самого начала демонстраций оппозиционные силы создали свой собственный ярлык поиска в сети Twitter - #pman (означает «Пяца Марий Адунэрь Национале» – центральная площадь Кишинева), на котором публиковались новости о развитии событий.