ВЛИЯНИЕ ФИЗИЧЕСКОЙ РАБОТЫ НА УРОВЕНЬ РЕГУЛЯТОРНЫХ ПЕПТИДОВ И АКТИВНОСТЬ ФЕРМЕНТОВ ИХ ОБМЕНА В СЫВОРОТКЕ КРОВИ СПОРТСМЕНОВ РАЗЛИЧНЫХ КВАЛИФИКАЦИОННЫХ ГРУПП



Впервые продемонстрированы принципиальные различия в функциональном состоянии пептидергической системы у спортсменов и людей, не занимающихся спортом в состоянии покоя и при физической работе. Предложены механизмы адаптационных изменений в функционировании пептидергической системы при систематических физических нагрузках. Показано, что биохимические изменения, вызываемые физической нагрузкой, существенно отличаются от процессов, характерных для стресс-реакции, что выражается в отличиях в уровне ростовых факторов, половых и тиреоидных гормонов при стрессе и при физической работе.

Ключевые слова: кровь, регуляторные пептиды, пептидгидролазы, физическая работа, стресс

Введение

В функциональной биохимии огромное внимание уделяется поиску тех ключевых факторов регуляции метаболизма, воздействие на которые позволит значительно улучшить адаптационные возможности организма, увеличить физическую выносливость и работоспособность. Наиболее перспективной мишенью для подобного воздействия является пептидергическая система, поскольку регуляторные пептиды играют важнейшую роль во всех физиологических процессах, участвуют в модуляции функций практически всех регуляторных систем [1-6]. Результаты исследований последних лет свидетельствуют о выраженном влиянии физической активности на уровни отдельных регуляторных пептидов, однако имеется большое количество работ, свидетельствующих о разнонаправленных изменениях в концентрации индивидуальных исследуемых пептидов при сходных воздействиях, что связано, по-видимому, с различными моделями и схемами экспериментов [7-12]. Кроме того, существенным недостатком существующих работ является отсутствие комплексного анализа иерархически взаимосвязанных компонентов пептидергической системы. Выраженные полифункциональные свойства пептидов также являются причиной однонаправленных изменений уровней индивидуальных нейропептидов при разных функциональных состояниях, что затрудняет определение биологической роли отдельных звеньев пептидергической системы.

Более информативным по сравнению с изучением функций индивидуальных пептидов при физической работе является исследование функциональных взаимосвязей всех компонентов системы.

Также ограничением возможности оценить вклад пептидергической системы в адаптационные процессы при физической работе является практически полное отсутствие данных, характеризующих отличия в ее функционировании у высокотренированных спортсменов, а именно эти отличия могут охарактеризовать ключевые звенья пептидергической системы, определяющие работоспособность и выносливость организма.

Цель нашей работы – на основании изучения закономерностей изменения уровня регуляторных пептидов, белковых гормонов, ростовых факторов, активности протеолитических ферментов и концентрации метаболитов у спортсменов различных квалификационных групп обосновать роль пептидергической системы в регуляторных процессах, происходящих при физической работе. В нашей работе мы уделили особое внимание изучению обмена регуляторных пептидов, участвующих в ключевых точках взаимодействия пептидергических и других регуляторных систем, обеспечивающих адаптацию к физической работе, а также изучению особенностей функциональной взаимосвязи отдельных регуляторных компонентов у высококвалифицированных спортсменов и у людей, не подвергающихся систематической физической нагрузке.

Методы исследования

Уровень регуляторных пептидов, белковых гормонов и ростовых факторов, активность пептидил-дипептидазы А (ПДА), лизин-карбоксипептидазы (ЛКП), лейциламинопептидазы (ЛАП), содержание гормонов и метаболитов определялись в венозной крови и сыворотке крови спортсменов ГАУ ЦСП Школа высшего спортивного мастерства г. Пензы, специализации легкая атлетика – средний бег и триатлон, квалификации мастера спорта и мастера спорта международного класса, без заболеваний, связанных с нарушением обмена веществ в возрасте 18-28 лет (n=18) и людей, не подвергающихся систематическим физическим нагрузкам – студентов и аспирантов вузов г. Пензы в возрасте 18-28 лет (n=18). Каждую группу делили на две подгруппы – интактную и экспериментальную, выполняющую физическую работу.

Физическую работу для экспериментальных подгрупп спортсменов и людей, не подвергающихся систематическим физическим нагрузкам, создавали с помощью программируемого тредбана, начиная со скорости 3,5 м/с, повышая каждые две минуты на 0,5 м/с до скорости, характеризующейся подъемом пульса до 180 уд/мин, на которой испытуемый бежал до состояния полного утомления.

Венозную кровь человека отбирали шприцом из локтевой вены. Сыворотку крови получали центрифугированием при 4000g 20 мин, замораживали и хранили при - 40° С. Перед исследованием сыворотку размораживали нагреванием до 4° С, низкомолекулярные нингидринположительные компоненты удаляли пропусканием сыворотки через колонку с сефадексом G-25, затем сыворотку разводили физиологическим раствором 1:1.

Концентрацию лактата определяли с помощью ферментного электрода с иммобилизованной лактатдегидрогеназой, глюкозу с помощью иммобилизованной глюкозооксидазы .

Содержание люлиберина, АКТГ, ЛГ, ФСГ, пролактина, СГТ, ТТГ, инсулина, глюкагона, лептина, вещества Р, IGF-1, TGF 1α, TGF-1β, Т 3, Т 4, кортизола, кортикостерона, тестостерона и адреналина осуществлялось различными вариантами иммуноферментного анализа с использованием готовых наборов, изготовленных на заказ фирмой DRG International (Германия).

Активность ЛКП определяли по отщеплению Arg от карбоксибензоил-Gly-Arg, в качестве ингибитора использовали ГЭМЯК. К и 40 мкл сыворотки добавляли 20 мкл (в случае опытной пробы) 100 мМ трис-HCl буфера, рН 7,6, или (в случае контрольной пробы) 20 мкл 12,5 мкМ р-ра ГЭМЯК в таком же буфере. Пробы инкубировали 8 мин при 37ºС. Реакцию начинали прибавлением 10 мкл карбоксибензоил-Gly-Arg (концентрация в пробе 3.65 мкМ) в 100 мМ трис-HCl буфера, рН 7,6. Пробы инкубировали 120 мин при 37ºС. Реакцию останавливали прибавлением 30 мкл 10% раствора трихлоруксусной кислоты. Осадок отделяли центрифугированием в течение 20 мин при 4000 об/мин. Затем отбирали по 50 мкл надосадочной жидкости и определяли количество образовавшегося продукта по приросту свободных аминогрупп нингидриновым методом, учитывая разницу оптической плотности между опытными и контрольными пробами . Для приготовления стандартов использовали раствор аргинина в в 100 мМ трис-HCl буфере, рН 7,6. Активность фермента выражали в нмоль продукта в расчете на 1 мин инкубации и 1 мг белка.

Активность ПДА определяли по отщеплению Gly-Arg от карбоксибензоил-Gly-Gly-Arg при рН=8,2, с использованием каптоприла в качестве ингибитора . Опытные пробы содержали 40 мкл разведенной сыворотки и 20 мкл 100 мМ трис-HCl. Контрольные пробы содержали каптоприл в конечной концентрации 10 мкМ. Пробы инкубировали 8 мин при 37ºС, затем вносили по 10 мкл карбоксибензоил-Gly-Gly-Arg (концентрация в пробе 3.65 мкМ) в том же буфере. Пробы инкубировали 120 мин при 37ºС. Реакцию останавливали прибавлением 30 мкл 10% раствора трихлоруксусной кислоты. Осадок отделяли центрифугированием в течение 20 мин при 4000 об/мин. Затем отбирали по 50 мкл надосадочной жидкости, активность фермента определяли нингидриновым методом  как разницу прироста оптической плотности в пробах, не содержащих и содержащих каптоприл. Для приготовления стандартов использовали раствор аргинина в 100 мМ трис-HCl буфере, рН 7,6. Активность фермента выражали в нмоль продукта в расчете на 1 мин инкубации и 1 мг белка.

Для определения активности ЛАП к 90 мкл сыворотки прибавляли 10 мкл раствора пуромицина, приготовленного на соответствующем буфере (в случае опытной пробы) и 10 мкл 20 мМ фосфатного буфера, рН 7,4 (в случае контрольной пробы). Проводили преинкубацию 8 мин при 37˚С. Реакцию начинали прибавлением 100 мкл 310 мкМ раствора лей-β-нафтиламина, приготовленного на буфере. Через 30 мин реакцию останавливали прибавлением 40 мкл 10% раствора трихлоруксусной кислоты. Пробы центрифугировали 30 мин при 4000 об/ мин, отбирали 100 мкл надосадочной жидкости, добавляли по 1,5 мл натрий-ацетатного буфера (рН 4,2). Определяли флюоресценцию образовавшегося β-нафтиламина на флюориметре ФМЦ-2 при λex=360 нм и λem=420 нм в кювете толщиной 1 см. Активность фермента определяли по разнице прироста флюоресценции в пробах, не содержащих и содержащих пуромицин, и выражали в нмоль β-нафтиламина, образовавшегося за 1 мин инкубации в пересчете на 1 мг белка.

Концентрацию определяли по Lowry .

Проверка принадлежности распределения признаков к нормальному распределению производилась по критерию хи-квадрат . Достоверность отличий между средними определяли с использованием t-критерия Стьюдента . Корреляционный анализ проводили с помощью эмпирического критерия корреляции .

Результаты исследования

В покое уровни инсулина, глюкагона и лептина в крови спортсменов были выше, чем у неспортсменов приблизительно на 30% (рис. 1). При физической работе до предела работоспособности уровни инсулина и глюкагона у спортсменов поднимались на 70 и 100 % соответственно по сравнением с исходным, уровень лептина не изменялся, в то время, как у неспортсменов происходило увеличение только уровня глюкагона на 110 % по сравнению с исходным. Данный факт позволяет объяснить наблюдаемые нами и описанные в литературе изменения в концентрации глюкозы и лактата при физической работе. Повышение содержания глюкозы в крови людей, не занимающихся спортом, отражает, по-видимому, процессы мобилизации глюкозы из гликогена печени и выход ее в кровь (рис. 1). Однако возрастающий уровень инсулина у спортсменов высокого класса способствует поглощению глюкозы работающими тканями и нормализации уровня глюкозы в крови. Более высокое по сравнению с не спортсменами поглощение глюкозы тканями, в первую очередь мышечной, может обеспечивать более высокий показатель содержания лактата при максимальной физической нагрузке у спортсменов высокой квалификации. Интересным является также тот факт, что уровни данных регуляторных пептидов у спортсменов в физиологическом состоянии выше, чем у людей, не занимающихся спортом. Согласно данным литературы, спортсмены характеризуются повышенным уровнем обмена веществ не только при физической работе, но и в состоянии покоя. Пептидные гормоны инсулин, глюкагон и лептин играют важнейшую роль в пищевой мотивации и энергетическом обмене . Уровень циркулирующих в крови гормонов осуществляет обратную связь с мозгом, поддерживая энергетический баланс и регулируя вес тела .

По-видимому, высокий уровень глюкагона и лептина и связан с процессами активизации основного обмена у спортсменов, кроме того, оба пептида участвуют в процессах регенерации и поддержания функционирования нервных и мышечных клеток при повреждениях , связанных с систематическими физическими  нагрузками, а также повышают лабильность сердечнососудистой системы . Высокий уровень инсулина препятствует катаболическому эффекту глюкагона, проявляя анаболическое действие, усиливая репликацию ДНК и биосинтез белков, активируя поглощение клетками аминокислот, ионов калия магния и фосфата, препятствует деградации белков . Уровень АКТГ у спортсменов в физиологическом состоянии был выше, чем у контрольной группы в 3,5 раза (рис. 2).

После нагрузки уровень АКТГ у неспортсменов повышался в 3 раза по сравнению с исходным, у спортсменов происходило повышение на 85% по сравнению с исходными данными, что в 2 раза превышало значение контрольной группы на нагрузке. Тот факт, что высокий уровень АКТГ способен стимулировать синтез и секрецию инсулина , позволяет предположить, что повышенный уровень адренокортикотропного гормона у спортсменов в физиологическом состоянии и при физической работе связан со стимуляцией продукции инсулина, поскольку повышение уровня АКТГ при физической работе не сопровождалось повышением содержания глюкокортикоидов в сыворотке.

Уровень кортизола и кортикостерона в спокойном состоянии у спортсменов был в 2 и 2,5 раза выше, чем у группы здоровых добровольцев, соответственно (рис. 2). При физической работе у неспортсменов происходило повышение уровня кортизола на 50%, кортикостерона на 40 % по сравнению с исходным содержанием, в то время как для спортсменов повышения не наблюдалось. Концентрация адреналина в физиологическом состоянии была одинаковой у обоих исследуемых групп, после физической работы наблюдалось двукратное повышение в сыворотке крови людей, не занимающихся спортом, у спортсменов повышения не происходило.

Существенное увеличение уровня АКТГ и гормонов надпочечников, наблюдаемое у неспортсменов при физической работе является, по-видимому, неспецифическим ответом, характерным для стресс-реакции . Однако адаптационные изменения, наблюдаемые в сыворотке крови спортсменов в состоянии покоя и при физической активности отличаются от показателей, характерных для хронического стресса (эмоционального, болевого, иммобилизационного и др.). Хронический стресс вызывает увеличение секреции стресс-гормонов на протяжении длительного периода, однако, со временем наблюдается гипертрофия надпочечников и их секреторная активность снижается . Систематическая физическая работа не вызывает гипертрофии надпочечников , несмотря на постоянно повышенный уровень АКТГ, кортизола и кортикостерона у спортсменов высокой квалификации, причем концентрация глюкокортикоидов у спортсменов в состоянии покоя выше, чем у неспортсменов при физической работе. Важная роль в возникновении подобных отличий, по-видимому, принадлежит исключению симпатоадреналовой системы из реакции на физическую активность, что наблюдается у спортсменов (рис. 2). Таким образом, изменения в функционировании системы АКТГ-надпочечники играют важнейшую роль в адаптации к физической работе, не только за счет участия в регуляции интенсивности энергетического метаболизма, но и благодаря положительному влиянию глюкокортикоидов на тонус мышц, растяжимость связок, бронхов , влиянию АКТГ на болевую чувствительность, мотивацию, память, процессы обучения .

У спортсменов высокой квалификации не наблюдалось отличий по содержанию люлиберина, ЛГ, ФСГ и пролактина в сыворотке крови от соответствующих показателей нетретренированных людей ни в покое, ни при физической работе (рис. 2). У обеих исследуемых групп уровни этих регуляторных пептидов повышались при нагрузке на одинаковую величину – на 40, 90, 80 и 70 % соответственно. Таким образом, существенных перестроек в функционировании системы половых тропных гормонов при адаптации к физической работе не происходит. По-видимому, обеспечение оптимального функционирования репродуктивной системы исключает возможность адаптационных сдвигов в процессах синтеза и секреции ее регуляторных компонентов при систематической физической работе.

Тем не менее, можно предположить важную роль систематических кратковременных повышений концентраций люлиберина, ЛГ, ФСГ и пролактина при физической работе, поскольку данные пептиды в системе c половыми стероидными гормонами оказывают мощное влияние на мотивационное поведение, а также являются важными компонентами, определяющими статус катаболизм/анаболизм . Данные изменения существенно отличаются от направленности процессов, наблюдаемых при стрессорных воздействиях, характеризующихся снижением синтеза и секреции половых тропных гормонов и андрогенов . Несмотря на сходства со стресс-реакцией в процессах активизации секреции АКТГ, глюкокортикоидов и опиоидных пептидов, обладающих способностью тормозить образование половых гормонов на уровне гипофиза и гонад , физическая работа, по-видимому, вызывает активацию синтеза ЛГ, ФСГ, пролактина на уровне протеолитического процессинга готовых форм пропептидов секреторных везикул, что является, вероятно, единственным способом поддержания высокого уровня образования гонадотропинов и половых стероидов при высоких концентрациях гормонов стресса (рис. 2-3).

Уровни СТГ и ТТГ спортсменов высокой квалификации не отличались от показателей группы здоровых добровольцев ни в состоянии покоя, ни после физической работы (рис. 3). Физическая работа вызывала повышение уровней соматотропина и тиротропина у обеих исследуемых групп на 900% и 100% соответственно. Несмотря на вызываемые физической активностью повышение синтеза и секреции данных гормонов, отсутствие адаптационной перестройки в системе их образования у спортсменов, по-видимому, обусловлено наличием широкого спектра физиологической активности у СТГ и ТТГ, а также наличием большого количества регуляторных факторов, опосредующих частные функции гормонов . Повышение уровня тиротропина при физической работе, в первую очередь, вероятно, связано с поддержанием постоянного уровня гормонов щитовидной железы, синтез которых существенно снижается в присутствии высоких концентраций глюкокортикоидов .

Важная роль принадлежит участию СТГ и ТТГ в активации функций нервной системы, влиянием на болевую чувствительность, мотивацию, память, процессы обучения, модуляции синтеза и секреции других регуляторных пептидов и факторов роста .

Интересным представляется вопрос о механизмах регуляции уровня соматотропина и тиротропина при повышенных концентрациях глюкокортикоидов, обладающих выраженным ингибирующим влиянием на их синтез и секрецию . Сохранение высоких плазматических концентраций гонадных, ростовых и тиреоидных гормонов пептидной природы в присутствии высоких концентраций кортизола и кортикостерона является важнейшим адаптационным механизмом при физической работе, для раскрытия деталей которого необходимо изучение активности пептидгидролаз, участвующих в их обмене, в норме и при физической работе.

В состоянии покоя уровень IGF-1 и TGF-α у спортсменов высокой квалификации был выше, чем у неспортсменов на 30% и 45% соответственно (рис. 3). Физическая работа вызывала более выраженное повышение уровня TGF-α у неспортсменов (на 110%), чем у спортсменов, уровень TGF-α которых увеличивался примерно на 60 %. У обеих экспериментальных групп физическая работа вызывала повышение уровня IGF-1 примерно на 40%. Таким образом, плазматический уровень ростовых факторов у спортсменов высокой квалификации выше, чем у группы здоровых добровольцев и в состоянии покоя и при физической работе, что свидетельствует о вовлечении данных пептидов в восстановительные и цитопротекторные реакции, способствующие адаптации организма к высокой физической активности. IGF-1 и TGF α оказывают протективный эффект при повреждениях мозга, защищают нервные клетки от экзайтотоксичности глутамата и NMDA, способствуют репарационным процессам в нервной системе .

Содержание вещества Р в сыворотке крови спортсменов в покое было на 600% выше, чем у неспортсменов (рис. 3). При физической работе у спортсменов не наблюдалось изменений в его концентрации, в то время как у неспортсменов происходило повышение уровня вещества Р на 60%. Вещество Р обладает широким спектром физиологической активности: регулирует артериальное давление крови, капиллярную проницаемость, сокращение гладкой мускулатуры, обладает секретогенным действием, регулирует высвобождение пролактина и пищеварительных гормонов . Отмечена важная роль в регуляции функций нервной системы – участие в передаче сенсорной информации, модуляции болевой чувствительности, в процессах запоминания и воспроизведения информации, причем значительная часть информации о биологической роли вещества Р получена в экспериментах по моделированию физической работы . Эти факты, а также данные о существенном увеличении уровня вещества Р в сыворотке крови спортсменов по сравнению с группой здоровых добровольцев свидетельствуют о важной роли пептида в адаптации к физической работе.

Активность пептидил-дипептидазы А, лизин-карбоксипептидазы и лейциламинопептидазы у спортсменов в физиологическом состоянии была выше, чем у людей, не занимающихся спортом (рис. 4). После физической работы у спортсменов не наблюдалось изменений в активности исследуемых ферментов, в то время как у неспортсменов происходило повышение активности данных пептидгидролаз. Существенное повышение активности пептидгидролаз сыворотки крови при физической нагрузке у здоровых добровольцев, а также отличия в активности ферментов у спортсменов и неспортсменов в состоянии покоя свидетельствуют об участии данных пептидгидролаз в регуляции уровня регуляторных пептидов, ростовых факторов и гормональных белков при физической работе и адаптационных перестройках функционирования пептидергической системы.

Активация ферментов биосинтеза и модификации регуляторных пептидов, таким образом, является одним из наиболее важных механизмов, лежащих в основе адаптационных процессов при физической работе. Существенное повышение активности пептидгидролаз сыворотки крови при физической нагрузке у здоровых добровольцев, а также отличия в активности ферментов у спортсменов и неспортсменов в состоянии покоя свидетельствуют об участии данных пептидгидролаз в регуляции уровня регуляторных пептидов, ростовых факторов и гормональных белков при физической работе и адаптационных перестройках функционирования пептидергической системы, что подтверждается наличием положительных корреляционных взаимосвязей между активностью ПДА, ЛКП и ЛАП и уровнем регуляторных пептидов в сыворотке крови спортсменов в физиологическом состоянии (рис. 5).

Обсуждение результатов

Интересно отметить тот факт, что положительная корреляция наблюдается между активностью пептидгидролаз и концентрациями только тех пептидов, уровень которых в сыворотке крови спортсменов в состоянии покоя выше, чем у здоровых добровольцев. Положительная корреляция между активностью ПДА и ЛКП, активностью ПДА и ЛАП и отрицательная корреляционная взаимосвязь между активностью ЛКП и ЛАП, а также анализ субстратной специфичности ферментов и возможной роли в обмене регуляторных пептидов позволяют предположить, что лизин-карбоксипептидаза участвует преимущественно в модификации активных форм лептина, IGF, TGF и вещества Р, лейциламинопептидаза инактивирует высокие уровни инсулина, глюкагона, лептина, IGF-1, TGF-α и вещества Р, а пептидил-дипептидаза А участвует как в модификации, так и в инактивации активных форм данных пептидов.

В контексте поставленной цели наших исследований важное место занимает проблема представления механизма влияния физической работы на активность ферментов обмена регуляторных пептидов. Физическая работа вызывает существенные изменения метаболизма по сравнению с состоянием покоя, затрагивая все регуляторные системы , многие из которых способны оказывать влияние на ферментативный обмен регуляторных пептидов. Известно, что при физической работе происходит значительная активация многих нейромедиаторных систем, включая адренергическую, холинергическую, дофаминергическую и серотонинергическую, а также частичное подавление функционирования ГАМКергической систем. Имеются данные об изменении активности пептидгидролаз при введении гамма-гидроксибутирата – активность фермента снижается во всех отделах мозга . Ослабление ингибирующего влияния ГАМКергической систем на активность карбоксипептидаз при физической работе может являться причиной повышения их активности. Под контролем адренергической, холинергической, дофаминергической и серотонинергической нейромедиаторных систем находится синтез и секреция таких нейропептидов, как соматостатин, люлиберин, пролактин, соматостатин, лютеинизирующий и фолликулостимулирующий гормоны , в процессинге которых участвуют исследуемые ферменты. Кроме того, имеется много данных о регуляции активности основных карбоксипептидаз введением холинотропных препаратов , адреноблокаторов , агонистами и антагонистами рецепторов дофамина .

Известно, что глюкокортикоиды регулируют активность многих ферментов путём изменения экспрессии их генов. Однако к настоящему времени вопрос о возможности влияния глюкокортикоидов на уровень экспрессии пептидгидролаз остается до конца не изученным . Повышенный уровень глюкокортикоидов у спортсменов высокой квалификации в состоянии покоя и наблюдаемое при физической работе увеличение концентрации кортизола и кортикостерона у здоровых добровольцев (рис. 3) коррелирует с повышенной активностью ПДА, ЛКП и ЛАП. Эти данные, наряду с публикациями о корреляции между уровнем глюкокортикоидов и активностью пептидгидролаз  свидетельствуют о высокой вероятности подобного способа регуляции активности ПДА, ЛКП и ЛАП при физической работе.

Интересным представляется механизм адаптационных перестроек при систематической физической работе, ведущий к активизации синтеза и секреции регуляторных пептидов, уровень которых в сыворотке крови спортсменов значительно превышает показатели здоровых добровольцев, как в состоянии покоя, так и при физической работе. В данном контексте интересным представляется тот факт, что многие нейропептиды влияют на экспрессию генов, в том числе генов пептидгидролаз . Следовательно, изменение уровня нейропептидов при физической работе вследствие выброса биологически активных форм из секреторных гранул может приводить к изменению активности пептидгидролаз, посредством влияния этих нейропептидов на уровень экспрессии мРНК ферментов.

Таким образом, систематическая физическая работа запускает и поддерживает каскад биохимических реакций, ведущий к увеличению продукции ферментов, участвующих в биосинтезе и модификации активных форм регуляторных пептидов, через влияние глюкокортикоидов, половых стероидных гормонов и биологически активных пептидов на экспрессию генов пептидгидролаз. Этим, вероятно, объясняется возникновение различий в активности ПДА, ЛКП и ЛАП в сыворотке крови спортсменов высокой квалификации и здоровых добровольцев, не занимающихся спортом. Аналогичные изменения, по-видимому, происходят и в нервной системе, что ведет к возникновению длительных, устойчивых перестроек процессов синтеза нейропептидов. В случае прекращения осуществления систематических физических нагрузок влияние факторов, активизирующих процессы синтеза и секреции регуляторных пептидов снижается и продукция активных форм пептидов постепенно возвращаются к норме, что согласуется с информацией и снижении работоспособности и выносливости при прекращении систематических тренировок .