МАРКЕРЫ ДЕФОРМАЦИИ СОЦИАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ЛИЧНОСТИ В УСЛОВИЯХ СЕТЕВОЙ КОММУНИКАЦИИ

Аннотация: В статье рассматривается проблема деформации социальной безопасности личности под влиянием сетевых рисков и угроз в пространстве сетевой коммуникации. Делается вывод о том, что маркерами деформации социальной безопасности личности являются: феномен публичной приватности, , инфантилизм, клиповость мышления, сетевой конформизм и страх.

Ключевые слова: социальная безопасность личности, маркеры деформации, сетевое коммуникативное пространство, инфантилизм, публичная приватность, сетевой конформизм, клиповое мышление, страх.

В пространстве сетевой коммуникации под влиянием сетевых рисков и угроз социальная безопасность личности может деформироваться. Маркеры деформации социальной безопасности личности, во-первых, определяются отношением человека к проблеме своей безопасности в сетевом коммуникативном пространстве. Парадокс заключается в том, что с одной стороны, человек стремится защитить свою персональную информацию с помощью технических средств защиты, с другой, сам добровольно делает себя уязвимым, выставляя в сеть всевозможные данные о себе. Есть основания утверждать, что в условиях сетевой коммуникации в процессе смешения интимного и публичного дискурсов формируется феномен «публичной приватности» как маркера деформации социальной безопасности личности. Приватность отражает ценность автономии личности, что является важным условием ее достоинства, поддерживает идентичность, регулирует отношение между «я» и социумом. «Приватность уравновешивает индивидуальные и социальные стороны бытия человека, она достигается в процессе личностного становления и обеспечивает безопасность автономии личности»[1, C.57]. У. Эко отмечает, что из-за всеобъемлющего распространения Интернета утратилось понятие границ. Это достаточно важная трансформация в современном обществе, т.к. представление о границах имеет глубокие исторические корни. Границы любых территорий (города, области, государства и т.д.) всегда воспринимаются населением как сумма индивидуальных защищенных пространств. В современном обществе Интернет стирает границы и не только в геополитическом смысле. Один из главных абсурдов массового общества, отмечает У. Эко, это добровольный отказ от приватности, граничащий с патологий и эксгибиционизмом. Например, Э. Гидденс отмечает, что «эмоциональная самореализация личности становится осью социального мира. Изменения в интимной сфере отражают изменение внешних условий, но развиваясь, и сами диктуют курсы изменений социальной системе» . По мнению ученого в современном обществе наблюдается процесс «социологизации» интимности. Трансформация представлений о ценности семьи и брака, сексуальных отношений и сексуальной культуры во многом определяет поведение человека в обществе. По мнению Э.Ю. Майковой и Я.В. Бондаревой, «массированная интервенция социального в личное пространство, формирование и широкое распространение патологических форм социальности посредством современных технологий в итоге приводит к негативным последствиям социализации у молодого поколения – кризису идентичности, нарушению развития личностной автономии, утрате человеком чувства онтологической безопасности» [3, C.23]. Таким образом, в условиях сетевой коммуникации возрастает значимость автономии личности, т.к. актуализируется вопрос о сохранении ее целостности, психического и психологического здоровья.

Во-вторых, чем выше уровень жизни и дольше ее продолжительность, тем больше инфантильность населения и, соответственно, у людей больше проявляются такие детские черты, как эгоизм и низкая стрессоустойчивость, постоянное чувство незащищенности. В условиях сетевой коммуникации инфантилизм как маркер деформации социальной безопасности личности проявляется достаточно ярко. Инфантилизм уменьшает способность личности на индивидуальном уровне адаптироваться и справляться с негативными эмоциями. «На социальном уровне – усиливает разобщенность общества, уменьшая психологическую поддержку ближайшего окружения» . В связи с чем, инфантилизм обостряет проблему социализации и профессиональной адаптации в современном обществе. Показателем инфантильности современного взрослого населения, как в средствах массовой информации, так и в пространстве сетевой коммуникации является повышенный интерес к гейм-индустрии. Например, игра «World of Tanks», вдохновляет мужчин после 35 лет лозунгами «Твой лучший бой еще впереди!». Следует отметить, что в настоящее время наблюдается социокультурный феномен, который занимает огромную часть сетевого коммуникативного пространства – это многопользовательская ролевая онлайн-игра или MMORPG (massively multiplayer online role-playing game). Например, самыми популярными онлайн играми 2015 – 2016 г. являются: Neverwinter, Black Desert – новинки MMORPG, Войны Престолов – 7 королей, Dark Fury, Hero Warz, Drakensang, Sparta, World of Tanks, Panzar, Heroes at War (хит 2016 года), WorldofWarships, Legend Online 2 и другие. Наряду с простым увлечением онлайн-играми актуальной является проблема игровой зависимости. С точки зрения Ц.П. Короленко и Н.В. Дмитриева, любому человеку свойственны элементы аддиктивного поведения. Это обусловлено его желанием изменить свое психическое состояние с помощью ухода от реальности, что, в свою очередь, становится центральной идеей, влияющей на всю жизнь . Желание ухода от реальности может быть вызвано, например, неудачной социализацией, неэффективной коммуникацией, «рутиной повседневности» и т.д. Компьютерная игра простой способ «уйти» от различного рода проблем, чему способствует возможность моделировать виртуальные миры, проживать жизни своих персонажей. Игровая зависимость в приоритет ставит виртуальный мир, поэтому реальный мир кажется чужим, опасным и ограниченным, т.к. в нем не все дозволено. Потребность в ролевой игре формируется с детства, что обусловлено стремлением познать окружающий мир, «примерить на себя» другие социальные роли. Поэтому игровая зависимость часто является удовлетворением такой потребности. «После того как человек один или несколько раз поиграл в компьютерную игру, он понимает, что его компьютерный герой и сам виртуальный мир позволяют удовлетворить те потребности человека, которые не удовлетворены в реальной жизни. Этого компьютерного героя уважают, с его мнением считаются, он сильный, может убить сотню врагов сразу, он – супермен, и для человека очень приятно входить в роль этого персонажа, чувствовать себя им, т.к. в реальной жизни такие ощущения испытывать большинство людей не имеют возможности» [6, C.45]. Гейм-индустрия оказывает все большее влияние на сознание и поведение взрослой части населения. В данном аспекте следует уделить внимание формированию феномена игровой идентичности. «Чувство идентичности позволяет мне понимать, кем я являюсь, и позволяет мне сочетать различные проявления моей многогранной личности (я-образы, самооценки, социальные роли и т. п.)» [7, C.14]. Само понятие «игровая идентичность» по смыслу уже, чем «сетевая идентичность» и отражает процесс вхождения в пространство сетевой коммуникации в некотором образе, который может сопровождаться мифом. Игровая идентичность может выступать формой самоидентификации и складываться из набора желаемых преставлений о себе не только в условиях игры, но и в процессе сетевого общения. «Создание виртуальной личности, физическое тело которой остается в реальном мире, а некая духовная субстанция реализует себя в информационно-коммуникативной среде Интернета – это своего рода попытка компенсировать социокультурные неудачи» . В целом в пространстве сетевой коммуникации формируется сетевая идентичность личности, целостность которой складывается только в процессе сетевой коммуникации. «Сетевая идентичность, более чем другая, предполагает проявление в человеке игрового начала. Причем, от степени его проявления зависит, насколько «расщепление» личности будет естественно или противоречиво, даже конфликтно для каждого человека, и общества в целом» . Таким образом, сетевая идентичность может характеризовать принадлежность личности (пользователя) к какому-либо сетевому обществу, выступать в качестве образа человека в сетевом коммуникативном пространстве. Также представлять собой альтернативную идентичность, действующую в виртуальном мире и обладающую отличными от реальной идентичности характеристиками.

В-третьих, инфантилизм во многом определяет формирование клипового мышления как маркера деформации социальной безопасности личности. Клиповое мышление окрашено эмоциональностью, экспрессивностью, «сетевой человек истеричен». «Эмоциональное содержание продиктовано правилами существования пользователя в сети – эмоции являются сутью коммуникационных сообщений. В целом сетевое сознание характеризуется максимальной степенью обобщенности, индифферентности, способностью осмыслить лишь одно-два информационных события, монохромностью оценки (хорошее-плохое), смещением традиционной шкалы моральных и общественных ценностей» . Современные лозунги очень хорошо отражают такую тенденцию в массовой культуре, например, «Лови момент. Жизнь – это момент!». «Чувствуешь, что живешь, потому что живешь чувствами!» . Современный мир переполнен информационными потоками, поэтому информацию важно поглощать быстро, социокультурная динамика не позволяет анализировать какие-либо ситуации. Такая ситуация современного информационного общества естественным образом ограничивает мышление. Поэтому клипово-мыслящая аудитория подвластна внушениям и манипуляциям, что являет наиболее востребованным вербовщиками, пропагандистами, рекламодателями, продавцами различных услуг и т.д. Таким образом, у современной аудитории отсутствует зачастую понимание информации, что связано с низкой информационной культурой и умением проводит рациональный отбор информации, наблюдается деградация способности к обдумыванию и критическому мышлению. Желания, порождаемые клиповым мышлением, становятся импульсивными и компульсивными: «Хочу сегодня! Хочу сейчас!» .

В-четвертых, инфантилизм и клиповость мышления в свою очередь обостряют проблему «сетевого» конформизма как маркера деформации социальной безопасности личности в сетевом коммуникативном пространстве. В широком смысле под конформностью понимается процесс усвоение определенных норм, правил, ценностей сообщества, который является важным этапов в социализации. Степень автономности личности в подобных условиях бывает различной. Если человек нуждается в поддержке или одобрении, его самооценка занижена или затруднен процесс социализации, то он наиболее подвержен конформизму. Конформистом называют того, кто без критического разбора присоединяется к суждениям, господствующим в определенных кругах. Майерс Д. задает вопрос в своей книге «Социальная психология»: «Хорош или плох конформизм? Во-первых, хоть наука и не дает ответа на этот вопрос, исходя из нравственных ценностей, которые большинство из нас разделяют, можно сказать, следующее: иногда конформизм плох (когда он становится причиной того, что кто-то садится пьяным за руль или вступает в ряды расистов), иногда – хорош (когда он мешает людям вести себя в общественных местах несоответствующим образом), а порой – ни плох, ни хорош (например, когда мы, собираясь на теннисный корт, надеваем белые костюмы)» . Один из ведущих исследователей середины ХХ века С. Аш определял конформизм как «отказ индивида от дорогих и значимых для него взглядов ради того, чтобы оптимизировать процесс адаптации к группе» . По мнению С. Московичи конформизм раскрывает «публичное подчинение, но не внутреннее согласие»[15, C. 47]. Конформизм направлен на то, что бы избежать внутригрупповых конфликтов. Основными концепциями в рамках изучения конформизма являются концепции информационного и нормативного влияния внутри группы. В соответствии с данными концепциями люди не могут противостоять влиянию группы, что обусловлено желанием получить одобрение от группы – это нормативное влияние, также важностью составления представлений о действительности – информационное влияние. Проблематичность состоит в том, что если человек не может проверить самостоятельно правильность своих суждений, то он обращается к общественному мнению. Такое обращение представляет собой конформное поведение, основанное на сближении с группой и проявляющееся «как публичное подчинение, так и внутреннее согласие»[16, C. 67]. «Если индивид преследует скрытую цель получить одобрение других членов группы или избежать осуждения и для этого приспосабливается к ней, проявляется нормативное влияние, которое включает публичное повиновение, но не внутреннее согласие» [17, C. 67].. По мнению С. Московичи, в данном контексте конформизм выполняет положительные социальные функции, т.е. разрешает внутригрупповые конфликты и выстраивает коммуникативный баланс, что способствует «передаче социального наследства в виде образцов поведения и установок» [18, C. 78]..

Таким образом, конформизм представляет собой согласие общепринятому мнению, системе ценностей, правил, норм, несмотря на их внутреннее неприятие. Страх критики или отчуждения часто является обуславливающим фактором конформизма.  В условиях сетевой коммуникации конформизм, с одной стороны, выступает условием интеграции индивида в группу (сетевое сообщество), способствуя развитию профессиональных интересов, социального творчества и т.д. С другой – может порождать негативные последствия, например, внушаемость или страх быть вытесненным из коммуникативного пространства могут способствовать усвоению деструктивных норм и правил поведения (например, принятие экстремистских или националистических идей). Степень конформизма в сети во многом определяется инфантильностью и клиповостью мышления. Сетевой конформизм выступает маркером деформации социальной безопасности личности т.к. рычаги управления и манипуляции являются более мощными и личность больше подвержена общественному влиянию. Таким образом, сетевой конформизм представляет собой информационно-психологическую ориентацию личности в сетевом коммуникативном пространстве, проявляющуюся в пассивном, приспособительном отношении к требованиям сетевого сообщества (или в целом сетевого пространства), чему способствуют повышенная «приватная публичность», эмоциональность, экспрессивность, клиповость мышления, инфантильность и т.д. Человек, обладающий конформным поведением, наиболее подвержен манипуляции.