РИТМ ПРОИЗВЕДЕНИЯ И ПРОБЛЕМА ЕГО ПЕРЕДАЧИ В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ПЕРЕВОДЕ

Аннотация: Данная статья посвящена проблеме воспроизведения оригинального ритма в переводном тексте. Дагестанские национальные произведения в русскоязычных переводах имеют серьёзные отклонения в ритмике, связанные с добавлением новых слов с целью заполнить ритмические пустоты. Это в конечном итоге разрушает форму подлинного стихотворения и искажает его содержание.

Ключевые слова: Ритмика, художественная форма, поэтическая композиция, семантика, строфа, оригинал, перевод.

Наиболее важным для переводчика является проблема адекватной передачи единства содержания и формы. В сущности, можно сказать, что перевод есть не что иное, как воссоздание содержания и формы оригинала средствами другого языка. Известно, что в этом диалектическом единстве, они не могут существовать по отдельности, поскольку содержание воплощается через определённую форму, а форма создаётся автором оригинала для передачи определённого содержания. Как в оригинале, так и в переводе форма должна реализовать содержание.

Ритм произведения, как один из основных формообразующих элементов, представляет собой общую упорядоченность  звукового строения стихотворной речи и  создаёт трудности для переводчиков, поскольку в разных языках не совпадают и не могут совпадать звучания слов. «В поэзии роль звучания оказывается до такой степени важной, что без данного текста, воплотившегося в неповторимую, уникальную звуковую форму, поэтическое произведение не может состояться как художественное»1.

При переводе поэтических текстов не всегда переводчикам удаётся передать уникальное звучание оригинального произведения. Для соблюдения формальногоритма добавляются слова-подпорки в большом количестве, что в свою очередь не только портит стройность художественного произведения, но и вредит его семантике.

О внесении в перевод слов-подпорок говорит многократное увеличение количества слов и даже строк в произведении. К примеру, стихотворение известного даргинского поэта 19 века О. Батырая «На скале, где сокол вьёт гнездо…» содержит огромное количество слов-подпорок, внесённых переводчиком ради соблюдения ритма.

Первые две строки (Лачин думгул шуллизив  // Вакьирера абаан (На скале, где сокол вьёт гнездо, // Родила ли тебя мать) переведены В. Бармичевым как Не в горах ли – среди скал, где сокол // Вьёт гнездо, на свет ты появился? – где первая часть (не в горах ли) абсолютно никакой информативной ценности не имеет, зато она поддерживает ритм, налаженный переводчиком. Даргинское слово шуллизив переводится как скала или, в крайнем случае, гора, но употребление и того, и другого в пределах одной строки совершенно излишне. Но это ещё не всё: мать, родившая лирического героя на скале, выпала из перевода.

В русскоязычном варианте песни отклонения, связанные с добавлением новых слов, есть и в других строках. Например, лачинна х1улби (соколиные глаза) из третьей строки переведены как мой соколик, притом упущено слово глаза. Безусловно, семантика строки при этом меняется. Если в подлиннике глаза героя сравниваются с глазами зоркого сокола, то в переводе лирическим героем выступает сам сокол. Притяжательное местоимение мой, встречающееся аж два раза и один раз на меня способствуют созданию в стихотворении образа повествующего поэта, который, как кажется переводчику, посвятил свою песню соколу, родившемуся среди скал.

То же самое наблюдается и четвёртой строке: Х1ар ванали дик1вихъис (Смотришь так тепло) превратилось Так тепло ты смотришь на меня! Ты и на меня слова-подпорки, добавленные ради ритма, но здесь они меняют и субъектную структуру стихотворения, вводя еще образ автора. Между тем этого образа в подлиннике нет. Повествование в оригинале ведётся от второго лица.

Другие строки из того же стихотворения: Къапланна вац1урбазив // Айкьуррера адаан (В лесах, где обитают львы, // Вырастил тебя отец)в переводе также имеют несколько лишних слов: Не в лесах ли среди львов могучих, // Вырастил тебя отец бесстрашный. Как видим, оба определения отсутствуют в подлиннике ввиду того, что при чтении стихотворения не возникает семантической необходимости в данных определениях, смысловая пустота не ощущается, поскольку львы немогучими не бывают, а отец лирического героя, разумеется, бесстрашный, раз сына вырастил в лесу, где обитают львы. Слово среди (львов) тоже новое, его нет в подлиннике. Вставка этих слов (среди львов, могучие львы, бесстрашный отец) уводит внимание читателя от основной информации: о месте и условиях, где вырос герой – в лесах, где обитают львы. Так говорит поэт, но в переводе эта мысль едва ли можно уловить среди второстепенных слов.

С другой стороны, вырастил в лесах, где обитают львы и среди львов вырастил отец – имеют разные смысловые оттенки. В первом случае, сообщается, что герою удалось выжить там, где у него практически выжить шансов не было. В лесах, где обитают львы, удаётся выжить только тому, кто обладает львиным чутьём. В таких условиях его вырастил отец. Само собой разумеется, что это говорит о храбрости, ловкости, бесстрашии лирического героя. Во втором случае подчёркивается доброжелательность львов, которые позволили герою жить и расти среди них. Тут на первый план выходят львы, а герой отодвинут назад, так как его заслуги здесь нет.

Другой случай: Къапланна къугъал урк1и (Львиное гордое сердце) из восьмой строки вообще в перевод не попало. Вместо этого написано: И не оттого ли, мой любимый. Образ лирического героя, обладающего львиным сердцем,  в переводе сильно трансформировался.