Ипостась  Составил И. Х. Дворецкий; Под ред. чл.-кор. Акад. наук СССР С. И. Соболевского. С приложением грамматики, составленной С. И. Соболевским. — М.: ГИС, 1958, от — « приставка со значением:  под-» + — «расстановка, устанавливание; стояние на месте, неподвижность, покой» — термин, используемый в христианском богословии для обозначения одного из трёх Лиц Триединого Бога: Отца и Сына и Святого Духа.Греческое слово «ипо-стасис» буквально означает «под-стоящее» и в латыни обозначается как «субстанция». Термин широко применялся в философском учении Плотина, правда в другом значении, подразумевающем некую сущность, а не личность. Так, один из трактатов Плотина носит название: «О трёх изначальных ипостасях».Предыстория:Применение понятия ипостась в христианском богословии можно отнести к IV веку. До Великих каппадокийцев понятие «ипостась», как и понятие «сущность», употреблялись в христианском богословском языке как синонимы. Обоими терминами обозначалось нечто, имеющее самостоятельное бытие, то есть существующее не в чём-то другом, а «само по себе».Плотин первый перенес термин «три ипостаси» на Божество, определив им взаимное отношение Единого, Ума и Души, и пытался провести, хотя и неясную, границу между — сущностью как: — «бытие» и — ипостасью, как: — «какое бытие». Заслуга точно определить оба эти термина в их раздельности принадлежит Порфирию. Бог всего, по мысли Порфирия, один, но его сущность как бы выражается в трех ипостасях: в Боге, как высшем благе и источнике всякого бытия, в Уме, как миростроителе, и Душе оживляющей и освящающей всё.«Сущность» — это первая из десяти категорий у Аристотеля. Аристотель различал первые сущности и вторые сущности. Первые сущности  — это конкретный человек, конкретная лошадь и т. д. Вторые сущности  — лошадь вообще, человек вообще и т. д.Василий Великий определил различие между сущностью и ипостасью как между общим и частным и закрепил в христианском богословии, в триадологии, термин «сущность» исключительно за теми сущностями, которые Аристотель называл вторыми, то есть для родовых понятий. Поэтому в патристике термин «сущность» перестал требовать уточнения, первая или вторая сущность имеется в виду. Таким образом, понятие «сущность» в христианском богословии остаётся аристотелевским.Понятие «первой сущности» Василий Великий и Григорий Богослов заменяют понятием «ипостась», но делают это так, что значение христианского термина простирается далеко за рамки аристотелевского определения первой сущности. Когда Василий Великий определяет ипостась через аристотелевское определение первой сущности, то он, на самом деле, не столько определяет это понятие, сколько определяет его место в новой системе категорий:И сущность и ипостась имеют между собою такое же различие, какое есть между общим и отдельно взятым, например, между живым существом и таким-то человеком.Это определение говорит о том, что в новом категориальном аппарате одна из десяти категорий Аристотеля заменяется новой категорией — ипостась.Можно сказать иначе: вместо аристотелевской «первой сущности» будет введена новая категория, одиннадцатая.В то же время, как объясняет там же Василий Великий, это определение ипостаси необходимо потому, что для Отца, Сына и Духа недостаточно определение их как «лиц».Для Василия Великого, как и для других отцов-каппадокийцев традиционный для христианского богословия термин «лицо» применительно к Троице представлялся недостаточным, поскольку давал повод к еретическому толкованию как в учении Савеллия.Если же определить «лица» божества как «ипостаси», то отнимется всякий повод считать эти лица каким-то подобием масок на одной и той же реальности: термин «ипостась» однозначно указывает, что реальностей три.Подробное разъяснение содержания понятия «ипостась» Василий Великий даёт, главным образом, в своём сочинении «Против Евномия».Григорий Богослов в Беседе 31, «О Святом Духе», называет три ипостаси божества τα εν οις θεοτης, определяя, таким образом, ипостаси как, своего рода, «резервуары» сущности.В том же духе Григорий Богослов выражается и в Догматических стихотворениях, 20, «О Св. Духе», говоря, что три ипостаси «обладают божественностью».Зачем понадобилось искать какие-то особые определения для ипостаси, и почему нельзя было ограничиться аристотелевским определением первой сущности?.По мысли христианских богословов IV века, единство трёх ипостасей Троицы — хотя и не такое, чтобы три ипостаси теряли самостоятельность своего бытия  - модалистам, но и не такое, чтобы они были столь же различными, как, например, три лошади или три человека.Нужно было выразить и особую способность ипостасей к взаимному единству, когда Сын во Отце и Отец в Сыне.Поэтому, как при описании внутритроичных отношений, так и при описании вочеловечения Логоса пришлось столкнуться с ипостасью как вместилищем сущности, а не только как некоей «частью» общего целого.Поворотным событием в истории триадологических споров Христианской Церкви стал Александрийский собор 362 года, на нём присутствовали две партии: «староникейцы» и «новоникейцы». Первые держались мнения, что Бог-Троица это одна сущность или одна ипостась; последние, используя новую терминологию, учили о Боге как об одной сущности в трёх ипостасях.Тропосы существования:В трактате «Против Евномия» Василий Великий определяет три ипостаси Бога как три разных «тропоса существования». Греческое слово «тропос» довольно точно передаётся русским словом «образ» в значении «способ». Слово «существование» превращается в данном случае в термин, означающий не просто «бытие», но именно бытие индивидуума. Тем самым выражение «тропос существования» может относиться только к индивидуальному, частному бытию, а не к бытию сущности, и поэтому содержит имплицитно «аристотелевское» определение ипостаси.«Тропос существования» в качестве познаваемого противопоставляется у Василия Великого «логосу природы», который непознаваем. О любом ипостасном бытии, будь то о триипостасном Боге или об одноипостасном человеке, Василий Великий говорит, что оно познаваемо по тропосу существования, но непознаваемо по логосу природы. Последнее нужно понимать в том смысле, что «логос» — здесь это слово употреблено в значении «знание, понимание, понятие» — природы превосходит наше понимание. Отдельно говорить о непознаваемом «логосе» природы имеет смысл тогда, когда приходится говорить о её же познаваемых «тропосах» существования.Слово «существование», как в русском, так и в греческом, является именем действия, и это имеет принципиальное значение для выбора именно этого термина применительно к ипостаси. Термин указывает на то, что само существование ипостаси должно рассматриваться как действие, то есть как энергия.«Существование» Отца являет христианам Бога как «отечество», Сына — как «сыновство», а Духа Святаго — как «святыню», то есть соответственно «характирам», или отличительным особенностям, или особенность  — то, что отличает одну ипостась данной сущности от другой ипостаси той же самой сущности. Не следует путать с идиомой сущности и со случайными признаками, которые могут легко меняться в одной и той же ипостаси. Определения «идиомы» и «случайного» восходят к «Исагоге» Порфирия.Кроме того, отметим, что св. Василий легко применяет слово «характир», обозначающее обычно внешний вид человека, к ипостасям Святой Троицы.В более поздней богословской традиции «стандартизируется» несколько другое именование отличительных свойств трёх ипостасей Святой Троицы, но, как бы то ни было, речь идёт только об одном каком-то свойстве, которое отличает каждую из трёх ипостасей божества от двух остальных.Поскольку любое именование этих свойств является только одним из возможных имен Божиих, основное значение этих именований — не совпадать друг с другом: каждая из трёх ипостасей имеет своё особенное ипостасное свойство, которое и называться должно по-особенному, а вот само название может варьироваться.Однако, тропосы существования трёх ипостасей существуют не только в той мере, в которой о них можем узнать мы, но, прежде всего, сами по себе. «Существующим» в каждом из трёх тропосов существования является сущность. «Существование» — это и есть энергия сущности, её, своего рода, движение. Это, некоторого рода, движение Сына и Духа относительно Отца как единого «начала» и «причины» в Святой Троице.Существует теория, что именно понятие ипостаси, разработанное в тринитарном богословии, привело к возникновению в греческой, а позже и в европейской культуре, понятия человеческой личности. Так как человек сотворен по образу и подобию Бога, то понятие глубины и неповторимости личности — ипостаси — переносится и в антропологию, как совершенная особенность и неповторимость каждого человека. До того в античной культуре отдельный человек являлся индивидуумом или, в лучшем случае, персоной.Об Иисусе Христе Восточная православная церковь воспевает, что он «сугуб естеством, но не ипостасию».