Воланд Булгакова получил своё имя от гётевского Мефистофеля. В поэме «Фауст» оно звучит всего один раз, когда Мефистофель просит нечистую силу расступиться и дать ему дорогу: «Дворянин Воланд идёт!» В старинной немецкой литературе чёрта называли ещё одним именем — Фаланд. Оно возникает и в «Мастере и Маргарите», когда служащие Варьете не могут вспомнить имя мага: «…Может быть, Фаланд?» В редакции романа « » 1929—1930 гг. имя Воланд воспроизводилось полностью латиницей на его визитной карточке: «D-r Theodor Voland». В окончательном тексте Булгаков от латиницы отказался: Иван Бездомный на Патриарших запоминает только начальную букву фамилии — W.Внешность:«… ни на какую ногу описываемый не хромал, и росту был не маленького и не громадного, а просто высокого. Что касается зубов, то с левой стороны у него были платиновые коронки, а с правой — золотые. Он был в дорогом сером костюме, в заграничных, в цвет костюма, туфлях. Серый берет он лихо заломил на ухо, подмышкой нёс трость с чёрным набалдашником в виде головы пуделя. По виду — лет сорока с лишним. Рот какой-то кривой. Выбрит гладко. Брюнет. Правый глаз чёрный, левый почему-то зелёный. Брови чёрные, но одна выше другой».Место в мире романа:В романе говорится, что Воланд — повелитель сил Тьмы, противопоставленный Иешуа, повелителю сил Света. Персонажи романа называют Воланда Дьяволом или Сатаной. Однако космография мира Булгакова отличается от традиционной христианской  — как Иисус, так и Дьявол в этом мире иные, рай и ад не упоминаются вовсе, а о «богах» говорится во множественном числе. Литературоведы нашли в мире романа сходство с манихейской или гностической идеологией, согласно которой сферы влияния в мире чётко разделены между Светом и Тьмой, они равноправны, и одна сторона не может — просто не имеет права — вмешиваться в дела другой: «Каждое ведомство должно заниматься своими делами». Воланд не может простить Фриду, а Иешуа не может взять к себе Мастера. Прощение Пилата Воланд также не совершает сам, а передоверяет Мастеру.Воланд, в отличие от христианского «Отца лжи», честен, справедлив, благороден и даже в чем-то милосерден. Критик В. Я. Лакшин называет его «жестоким гневом небес». С. Д. Довлатов говорил, что Воланд олицетворяет не зло, но справедливость. «Булгаковский Воланд лишен традиционного облика Князя тьмы, жаждущего зла, и осуществляет как акты возмездия за „конкретное“ зло, так и акты воздаяния, творя, таким образом, отсутствующий в земном бытии нравственный закон».Воланд выполняет свои обещания, причём исполняет даже два желания Маргариты вместо обещанного одного. Он и его придворные не вредят людям, наказывая только за аморальные поступки: жадность, доносительство, пресмыкательство, взяточничество и т. п. Например, в перестрелке кота с сотрудниками НКВД никто не пострадал. Они не занимаются «соблазнением душ». Воланд, в отличие от Мефистофеля, ироничен, но не глумлив, склонен к озорству, смеётся над Берлиозом и Бездомным, над буфетчиком Соковым. При этом он не проявляет излишней жестокости: приказывает вернуть голову бедному конферансье Бенгальскому; по просьбе Маргариты освобождает Фриду от наказания. Многие фразы Воланда и его свиты необычны для христианского Дьявола: «Хамить не надо… лгать не надо…», «Мне он не нравится, он выжига и плут…», «И милосердие стучится в их сердца».Таким образом, роль Воланда в мире романа можно определить как «надзиратель за злом». Тот, у кого в душе поселилось зло — его подопечный. Сам Воланд, в отличие от христианского Сатаны, не умножает зло, но лишь следит за ним, а по мере необходимости — пресекает и справедливо судит. Православный философ Александр Мень объясняет: «Воланд, который выступает в маске дьявола, — какой он дьявол? У него нравственные понятия нормальные, он же не Варенуха, не Лиходеев — вот кто дьяволы-то, а он нормальный. Это только маски».Символика:Театральность:Многие исследователи романа Булгакова « » отмечают театральные, оперные мотивы в образе Воланда. Его образ наделён некими яркими, немного неестественными деталями одежды и поведения. Эффектные появления и неожиданные исчезновения, необычные костюмы, постоянное указание на его низкий голос — бас — вносят в его образ театральную яркость, элемент игры и актёрства.В этом отношении с образом Воланда перекликаются некоторые персонажи «Театрального романа» Булгакова. В частности, режиссёр Учебной сцены Независимого театра Ксаверий Борисович Ильчин предстает перед Максудовым, освещенный «фосфорическим светом». Еще более тесно связан с Воландом другой персонаж, редактор-издатель Илья Иванович Рудольфи, чей неожиданный приход в квартиру Максудова под звуки «Фауста» отсылает к явлению Воланда в «Мастере и Маргарите»:Дверь распахнулась, и я окоченел на полу от ужаса. Это был он, вне всяких сомнений. В сумраке в высоте надо мною оказалось лицо с властным носом и разметанными бровями. Тени играли, и мне померещилось, что под квадратным подбородком торчит острие черной бороды. Берет был заломлен лихо на ухо. Пера, правда, не было.Короче говоря, передо мною стоял Мефистофель. Тут я разглядел, что он в пальто и блестящих глубоких калошах, а под мышкою держит портфель. «Это естественно, — помыслил я, — не может он в ином виде пройти по Москве в двадцатом веке».«Чертовщина»:В описании происходящих в романе событий постоянно повторяются слова, указывающие нам на тёмные силы. Начиная с самой первой главы, герои в своей речи повторяют имя чёрта: «бросить всё к чёрту…», «Фу ты, чёрт!», «А какого чёрта ему надо?», «Вот чёрт его возьми, а!.», «Чёрт, слышал всё». Эта «чертовщина» повторяется на протяжении всего романа. Жители Москвы будто призывают сатану и он не может отказаться от приглашения. Однако все эти мотивы тёмных сил связаны скорее не с самим Воландом, а с Москвой и москвичами.Луна:На протяжении романа за Воландом следует луна. Её свет всегда сопровождал представителей тёмных сил, ведь все их тёмные дела совершались под покровом ночи. Но в романе Булгакова луна приобретает иной смысл: она несёт в себе разоблачающую функцию. В её свете проявляются истинные качества людей и вершится правосудие. Свет Луны делает Маргариту ведьмой. Без неё даже волшебный крем Азазелло не возымел бы действия.Пудель:Пудель — прямой намёк на Мефистофеля — встречается в произведении несколько раз. В самой первой главе, когда величественный Воланд пожелал украсить собачьей головой рукоять своей трости-шпаги, в то время как Мефистофель сам влез в шкуру пуделя. Затем пудель появляется на подушечке, на которую ставит ногу Маргарита во время бала и в золотом медальоне королевы.Предполагаемые прообразы:Сам Булгаков решительно отрицал, что образ Воланда основан на каком-либо прототипе. По воспоминаниям С.nbsp;А.nbsp;Ермолинского, Булгаков говорил: «Не хочу давать поводы любителям разыскивать прототипы. У Воланда никаких прототипов нет». Тем не менее гипотезы о том, что у фигуры Воланда существовал некий реальный прообраз, высказывались неоднократно. Чаще всего в качестве кандидатуры выбирают Сталина; по мнению критика В.nbsp;Я.nbsp;Лакшина, «трудно представить себе что-либо более плоское, одномерное, далекое от природы искусства, чем такая трактовка булгаковского романа».Мефистофель из трагедии «Фауст»:Напрашивающийся возможный прототип Воланда — Мефистофель Гёте. От этого персонажа Воланд получает имя, некоторые черты характера и множество символов, которые прослеживаются в романе Булгакова. Символы Мефистофеля присутствуют во всём романе, но они обычно относятся лишь к внешним атрибутам Воланда. У Булгакова они приобретают иную трактовку или просто не принимаются героями. Тем самым Булгаков показывает разницу между Воландом и Мефистофелем.Кроме того, примечательно и то, что прямое указание на данную интерпретацию образа содержится уже в эпиграфе к роману. Это строки из «Фауста» Гёте — слова Мефистофеля на вопрос Фауста, кто его гость.Сталин:Отношение Сталина к самому М. А. Булгакову и его творчеству известно из письма Сталина в защиту Булгакова «Ответ Билль-Белоцерковскому» от 2 февраля 1929 года, а также из его устных выступлений на встрече Сталина с группой украинских писателей, которая состоялась 12 февраля 1929 года.Второе пришествие Христа:Существует версия, что образ Воланда имеет многие христианские черты. В частности, эта версия основывается на сравнении некоторых деталей в описаний Воланда и Иешуа. Иешуа предстал перед прокуратором с большим синяком под левым глазом — у Воланда правый глаз «пустой, мёртвый». В углу рта Иешуа ссадина — у Воланда «угол рта оттянут к низу». Иешуа был сжигаем солнцем на столбе — «кожу на лице Воланда как будто бы навеки сжёг загар». Разорванный голубой хитон Иешуа превращается в грязные тряпки, от которых отказались даже палачи — Воланд перед балом «одет в одну ночную длинную рубашку, грязную и заплатанную на левом плече». Иисуса именуют Мессией, Воланда — мессиром.Также, эта версия иногда основывается на сравнении некоторых сцен романа с теми или иными библейскими цитатами.Иисус говорил: «Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них». Воланд появился во время беседы об Иисусе:— Разрешите мне присесть? — вежливо попросил иностранец, и приятели как-то невольно раздвинулись; иностранец ловко уселся между ними и тотчас вступил в разговор.Аллюзии между Воландом и Христом были воплощены в романе «Отягощённые злом, или Сорок лет спустя» Аркадия и Бориса Стругацких, созданном во многом под впечатлением от романа Булгакова.# Воланд показан свидетелем, а не участником ершалаимских сцен. По собственному признанию, при разговоре Иешуа и Пилата Воланд присутствует инкогнито, что можно понимать двояко. Однако вечером Пилат на миг видит таинственную фигуру среди теней.Данную трактовку также можно признать достаточно спорной, поскольку необходимо учитывать ряд моментов, которые имеют важное значение при прочтении и понимании образов, выведенных в романе. Согласно христианской точке зрения, антихрист — это лицо, не столько противостоящее Христу, сколько его подменяющее. Приставка «анти-» имеет двойной перевод:Не стоит забывать и то, что эта версия сильно расходится с полным контекстом Библии. В Новом Завете о пришествии Христа сказано: «Быв же спрошен фарисеями, когда придет Царствие Божие, отвечал им: не придет Царствие Божие приметным образом. Ибо вот, Царствие Божие внутри нас есть». «Если скажут вам: «вот, Он в пустыне», – не выходите; «вот, Он в потаенных комнатах», – не верьте; ибо, как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого».Образ Воланда в искусстве: