Увертюра  — инструментальное вступление к театральному спектаклю, чаще музыкальному, но иногда и к драматическому, а также к вокально-инструментальным произведениям — кантатам и ораториям или к инструментальным пьесам сюитного типа. Начиная с XX века такого рода музыкальные вступления нередко предваряют и кинофильмы.Особой разновидностью увертюры является жанр симфонической музыки — концертная пьеса, исторически также связанная с музыкальным театром.История термина:Термин «увертюра» утвердился во второй половине XVII века во Франции, но повсеместное распространение получил далеко не сразу. Уже в самых ранних операх присутствовали инструментальные эпизоды: вступления к каждому акту, звукоизобразительные картины, развернутые танцевальные интермедии; со временем инструментальные эпизоды, вынесенные за рамки спектакля, превратились в относительно развитое и завершённое произведение, предваряющее действие, но первоначально за ним закрепилось название «симфония». В некоторых странах оно сохранялось вплоть до конца XVIII века: ещё В. А. Моцарт в 1791 году называл «симфонией» увертюру к своей «Волшебной флейте».История оперной увертюры:Первой увертюрой принято считать токкату в опере Клаудио Монтеверди «Орфей», написанной в 1607 году. Фанфарная музыка этой токкаты переносила в оперу давно сложившуюся в драматическом театре традицию начинать представление призывными фанфарами.В XVII веке в западноевропейской музыке сложились два типа оперных увертюр. Венецианская состояла из двух частей — медленной, торжественной и быстрой, фугированной; этот тип увертюры впоследствии получил развитие во французской опере, её классические образцы, и уже трёхчастные, создал Ж.-Б. Люлли. В первой половине XVIII века «французские» увертюры встречались и в сочинениях немецких композиторов — И. С. Баха, Г. Ф. Генделя, Г. Ф. Телемана, не только в операх, кантатах и ораториях, но и в инструментальных сюитах; увертюрой при этом иногда назывался весь сюитный цикл.Неаполитанский тип увертюры, введённый Алессандро Скарлатти в 1681 году, состоял из трёх частей: 1-я и 3-я писались быстром темпе, 2-я — в медленном. Именно эта форма, заимствованная у скрипичной сонаты и получившая название «итальянской», постепенно стала доминирующей.Функции оперной увертюры уже в первой половине XVIII века вызывали споры; не всех устраивал её преимущественно развлекательный характер. Требование идейной и музыкально-образной связи увертюры с самой оперой, выдвинутое авторитетными теоретиками И. Маттезоном, И. А. Шайбе и Ф. Альгаротти, некоторым композиторам, в том числе Г. Ф. Генделю и Ж. Ф. Рамо, в той или иной мере удалось осуществить. Но настоящий перелом наступил во второй половине столетия.Реформа Глюка:Симфония, развившаяся из оперной увертюры неаполитанского типа, во второй половине XVIII века уже сама оказывала влияние на музыкальный театр; сонатно-симфонический принцип развития, утвердившийся в мангеймской симфонии, в оперу впервые перенёс К. В. Глюк, считавший, что увертюра должна быть «вступительным обзором содержания» оперы. В сонатной форме, с её тремя основными разделами — экспозицией, разработкой и репризой, воплотилась художественная логика классической драмы: завязка, развитие действия и развязка , — именно в такой форме Глюк представил в увертюре содержание своей оперы «Альцеста», написанной в 1767 году.В реформаторских операх Глюка циклическая форма уступила место одночастной увертюре, призванной передать характер основного конфликта драмы и её господствующий тон; иногда увертюру предваряло короткое медленное вступление. Эта форма была воспринята и последователями Глюка — Антонио Сальери и Луиджи Керубини. Уже в конце XVIII века в увертюре иногда использовались музыкальные темы самой оперы, как, например, в «Ифигении в Авлиде» Глюка, «Похищении из сераля» и «Дон Жуане» В. А. Моцарта; но широкое распространение этот принцип получил лишь в XIX веке.Ученик Сальери и последователь Глюка Л. ван Бетховен усилил тематическую связь увертюры с музыкой оперы в своём «Фиделио», — таковы его «Леонора № 2» и «Леонора № 3»; тому же принципу программной, по сути, увертюры он следовал и в музыке к театральным постановкам  - Эгмонт».Оперная увертюра в XIX веке:Опыт Бетховена получил своё дальнейшее развитие в творчестве немецких романтиков, которые не просто насыщали увертюру тематизмом оперы, но и отбирали для неё наиболее важные музыкальные образы, у Р. Вагнера и его последователей, в том числе у Н. А. Римского-Корсакова, — лейтмотивы. Порою композиторы стремились привести симфоническое развитие увертюры в соответствие с развёртыванием оперного сюжета, и тогда она превращалась в относительно самостоятельную «инструментальную драму», как увертюры к «Вольному стрелку» К. М. Вебера, «Летучему голландцу» или «Тангейзеру» Р. Вагнера.При этом итальянские композиторы, как правило, отдавали предпочтение старому типу увертюры, порою до такой степени не связанной ни с музыкальным тематизмом, ни с сюжетом, что Дж Россини мог в одной своей опере использовать увертюру, сочинённую для другой, как это было, например, с «Севильским цирюльником». Хотя и здесь бывали исключения, такие как увертюры к операм «Вильгельм Телль» Россини или «Сила судьбы» Дж. Верди, с образцовым вагнеровским лейтмотивом.Но уже во второй половине столетия в увертюре идею симфонического пересказа содержания оперы постепенно вытесняло стремление подготовить слушателя к её восприятию; даже Р. Вагнер в конце концов отказался от развёрнутой программной увертюры. На смену ей пришло более лаконичное и уже не основанное на сонатных принципах вступление, связанное, как, например, в «Лоэнгрине» Р. Вагнера или «Евгении Онегине» П. И. Чайковского, с образом лишь одного из персонажей оперы и выдержанное, соответственно, в одном характере. Такие вступительные части, обычные в том числе и в операх Дж. Верди, уже и назывались не увертюрами, а вступлениями, интродукциями или прелюдиями. Аналогичное явление наблюдалось и в балете, и в оперетте.Если в конце XIX века с новой формой вступления ещё соперничали увертюры, выдержанные в сонатной форме, то в XX столетии последние встречались уже крайне редко.Концертная увертюра:Оперные увертюры, которые в то время ещё чаще называли «симфониями», на рубеже XVII и XVIII веков нередко исполнялись и вне музыкального театра, в концертах, что способствовало их превращению, уже в первой трети XVIII века, в самостоятельный вид оркестровой музыки — симфонию в современном понимании.Увертюра как жанр симфонической музыки получила распространение в эпоху романтизма и своим возникновением была обязана эволюции оперной увертюры — тенденции насыщения инструментального вступления тематизмом оперы, превращения его в программное симфоническое произведение.Концертная увертюра — всегда сочинение программное. Ещё на рубеже XVIII и XIX веков появились увертюры прикладного характера — «праздничные», «торжественные», «юбилейные» и «приветственные», приуроченные к конкретному торжеству. В России увертюры Дмитрия Бортнянского, Евстигнея Фомина, Василия Пашкевича, Осипа Козловского стали важнейшим источником симфонической музыки.В увертюрах прикладного характера использовался простейший — обобщённый, внесюжетный — тип программы, выраженной в названии. Встречался он и во многих сочинениях, не подразумевавших прикладную функцию, — например, в увертюрах Феликса Мендельсона «Гебриды» и «Морская тишь и счастливое плавание», в Трагической увертюре Иоганнеса Брамса, В эпоху романтизма широкое распространение получили симфонические произведения, в том числе и увертюры, с обобщенно-сюжетным и последовательно-сюжетным типом программы. Таковы, например, увертюры Гектора Берлиоза, «Манфред» Роберта Шумана, «1812 год» П. И. Чайковского. В свою «Бурю» Берлиоз включил хор, но здесь, как и в увертюрах-фантазиях Чайковского «Гамлет» и «Ромео и Джульетта», концертная увертюра уже перерастала в другой любимый романтиками жанр — симфоническую поэму.В XX веке концертные увертюры сочиняли значительно реже; одна из наиболее известных — Праздничная увертюра Дмитрия Шостаковича.