форм и методов их достижения, о субъектах педагогической культуры. Принципиально важно здесь указание на принадлежность к определённому педагогическому пространству и на способность к постоянному развитию. Итак, наша профессиональная культура продолжает развиваться и в условиях культурной травмы. Однако следует предположить, что её развитие в период радикальных изменений в обществе будет иметь свои особенности. П.Штомпка говорит о невозможности реальных преобразований социальных институтов без готовых к этим преобразованиям акторов. Необходимой частью реформы институтов является изменение склада ума, жизненных позиций и мотиваций людей, им принадлежащих. Иными словами люди должны быть культурно готовы действовать в новых условиях. Однако большинство людей, с одной стороны чувствуя неэффективность привычных способов деятельности в новой общественной системе, с другой стороны, не могут принять новые правила как чуждые, не соответствующие привычной культурной схеме, навязанные извне. Штомпка, ссылаясь на Р.Мертона, пишет о четырёх возможных способах поведения в условиях изменений. [18] Те, кто отказываются принять новую систему, выбирают как способ разрешения противоречия бунт. Последний мы не наблюдаем в педагогической среде, видимо, потому что система образования в любой стране и во все времена поддерживала существующий порядок. Учителя (возвращаясь к определению В.Даля) призваны быть блюстителями этого порядка, «сохранять» его. Другие три способа поведения – инновационные стратегии, ретреатизм и ритуализм. Наиболее активные представители педагогического сообщества в поисках новой ниши в меняющейся среде пытаются найти новые способы деятельности. Но одного желания здесь мало. Необходимо понимание сути изменений и целей, стоящих перед проводником этих изменений. Зачастую инновации лишь декларируются, так как не меняют главного. Поэтому всплеск инновационной деятельности в начале 90-х годов объясняется попыткой наиболее активных членов педагогического сообщества соединить в учебном процессе, воспитательной работе различные культурные схемы, зачастую противоположные в своей основе. Но пока не произойдёт переворот в сознании педагогов, пока они не придут к пониманию принципиально иного отношения к ребёнку как субъекту образовательной деятельности, к иному распределению ролей на уроке, пустой декларацией останется личностно-ориентированный подход, не привьются новые технологии, не станет по-настоящему гуманным и гуманитарным наше образование. А, поскольку изменение сознания процесс очень длительный, многие педагоги выбирают ретреатизм – уход в пассивность, смирение или ритуализм – обретение уверенности через привычные образцы поведения. Таким образом, встаёт вопрос о том, можно ли избежать культурной травмы? При каких условиях социальные изменения, а в нашем случае, изменения в образовательной системе будут происходить более гладко, будут приниматься без шока, стресса, попытки отторжения? Ответ напрашивается сам собой: при организации изучения возможностей совпадения/несовпадения культурных схем; при внимательном и трепетном сохранении культурного наследия, созданного естественным путём постепенного отбора норм, образцов поведения, смыслов, ценностных ориентаций, являющихся нерасторжимым целым – системой. В связи с этим, в начале 21 века – века глобализации—остро встаёт вопрос о совместимости западного опыта и российской культуры. Известный европейский теоретик Герд Хофштед [10] разработал модель для проведения сравнительного анализа систем ценностей, оказывающих влияние на поведение людей в ходе их трудовой деятельности. Он сформулировал пять факторных моделей ценностей: индивидуализм – коллективизм, большая дистанция власти – малая дистанция власти, сильное – слабое избегание неопределённости, маскулинизация – феминизация, долгосрочная – краткосрочная ориентация. Его исследование в 70 странах мира стало основой для оценивания совместимости культур организаций в разных странах и даёт возможность предвидеть развитие конфликтных ситуаций.