языком обучения), не хватало методической литературы, не говоря уже об обеспечении техническими средствами обучения, компьютерами и т.д., учителя не проходили должной подготовки. Это означает, что дети узбеков и до 2010 года не получали в Кыргызстане качественного образования, однако межэтнический конфликт, несомненно, способствовал языке14. резкому ограничению доступа к образованию на родном «В области языковых прав, и особенно в отношении этнических узбеков, межэтническое насилие 2010 года является решений»15. одним из ключевых определяющих факторов в принятии государственных По данным Национального статистического комитета КР, в начале 2009-2010 учебного года школ с узбекским языком обучения насчитывалось 133 (67 060 учеников), на начало 2013-2014 года их количество уменьшилось почти вдвое – 65 школ (25 951 учеников). Вместе с тем выросло количество школ «смешанного типа», где, наряду с обучением на государственном киргизском, есть отдельные классы с обучением на русском, узбекском или таджикском языках: если в начале 2009-2010 учебного года таких школ было 449 (335 644 учеников)16. учеников), то в начале 2013-2014 учебного года – 493 (385 651 Однако получить качественное образование на государственном кыргызском или на русском языках узбекские дети тоже не могут: школы не обеспечены учебниками, педагоги, ранее преподававшие на узбекском, не могут резко освоить преподавание на ином языке. Кроме того, совершенно ясно, что полноценное образование на неродном языке невозможно без специальных методик, которыми не владеют педагоги. Переходный 2010-2011 учебный год оказался для узбекских школ очень болезненным периодом. По свидетельству директоров школ Оша, в это время «запретили пользоваться учебниками, изданными в Узбекистане, – их просто сдали в макулатуру, в принудительном порядке по всем предметам введены программы киргизских школ». «О каком качестве образования может идти речь, если у детей вообще нет учебников по русскому языку и литературе, по английскому языку и другим предметам? На уроке учебник есть только у учителя. Книги можно заказать в местных издательствах, но школа не в состоянии сделать такой заказ, т.к. государство не выделяет средств» (N.N., директор школы, письмо в АДЦ «Мемориал», 2011 год). Межэтнический конфликт на юге Кыргызстана коснулся, конечно, и многих детей. Как пишет директор одной из узбекских школ Оша, «у многих сожжены и разграблены дома, есть дети, потерявшие родных и близких в эти дни. Это обстоятельство резко отразилось на психологическом состоянии детей, резко понизилась успеваемость учащихся, а также посещаемость школы детьми. Многие ученики из малообеспеченных семей не в состоянии посещать школу, потому что у них нет одежды, тетрадей, книг и т.д.». Из письма многодетной одинокой матери, живущей в Оше: «После смерти моего мужа все тяготы по воспитанию детей легли на мои плечи. На троих детей я получаю пособие 2300 сомов – этого не хватает даже на пропитание. После июньских событий 2010 года наша жизнь стала еще тяжелее: работы нет, у меня не хватает средств на одежду, книги и канцелярские принадлежности для моих детей» (письмо в АДЦ «Мемориал», 2011 год). Кыргызские чиновники от образования и политики стараются представить перевод школ на киргизский язык обучения как позитивный процесс и ответ на требование времени. Характерно высказывание главы ошского отделения партии «АтаМекен» АбдимиталипаСатыбалдиева: «Если родители желают хорошего будущего своим детям, то