порекомендовал французский дорогой препарат («Ему бы этот препарат…»), его достали в Москве, и они сбили давление. В реанимации я провёл неделю. Помню нянечка сказала: «Тебе надо больше спать - это к здоровью». Самое непростое в это время - это потеря самостоятельности и чувство беспомощности. Очень важно было что - то делать самому - когда принесли еду, я сказал: «Я сам!» и, облокачиваясь на одну сторону, ел полулёжа. Я верил, что дня через четыре это пройдёт и я сяду за руль. А это произошло через полгода. То, что я не знал, как всё будет происходить, может это даже и спокойнее. Прилетел сын, его пустили ко мне. Сознание моё было ясное, а речь неразборчивая. Это очень расстраивало. Вот я весь в трубочках - и это как маркер беспомощности. Чувствовал неловкость от своей беспомощности. Несколько позже в завершение курса реабилитации врач предположила, что у меня были повреждения в эмоциональной сфере - соответственно врач не рекомендовала испытывать сильных эмоций - ни положительных, ни отрицательных, не смотреть новостные передачи и ток - шоу. Так как память эмоциональная, то людей и события помню без деталей и вспоминаю это нейтрально. Что касается воспоминаний профессиональных знаний, которые в значительной мере лишены эмоциональной окраски, помню достаточно хорошо. Потом перевели меня в обычную палату неврологического отделения. В ней было 6 человек, хотя палата рассчитана на четверых. Нянечек не хватает и мест для ухаживающих родственников тоже нет. Когда пришла жена Ирина помогать, стало спокойнее. Она помогала делать то, что я не мог - ходить в туалет, перевернуться, переодеться и т.д. Но я понимал, что не могу ей помочь. Было две основные мысли - о своей беспомощности и ожидание, когда же смогу встать. Было представление, что болезнь быстро пройдёт. У меня была внутренняя установка - встать на ноги. Верил в целебные свойства ☺ больничной еды (она диетическая), выполнял все предписания врачей. Вспомнил, как в детстве, когда лет в 7 задумался о смерти, пришла детская фантазия (а интуиция у меня всегда была хорошо развита) - что - то случается с рукой и в мозгу активизируются какие - то резервные механизмы, которые заставляют двигаться руку… И я был уверен, что это так и случится. Температура руки и ноги постепенно восстановилась. Нога начала оттаивать, пытался её подтягивать. Учился вертикализироваться. Событие, когда попробовал постоять, хоть меня и мотало. Ирина, жена, шла рядом. Меня отчаянно штормило, но по стенке я самостоятельно дошёл до туалета. Это был переломный момент. Я понимал, если это случилось, то дальше всё будет хорошо. После этого стало спокойнее. Когда почувствовал уверенность в ноге, стал ходить по коридорам. Все лежали, а я ходил. Помню массу пустых глаз… а у меня был свой норматив. Ещё был тренажёр - лестница с тремя ступеньками. Было сильное удивление - никто из больных не ходил, не пробовал. Понятно, когда пожилые люди. А тут - никто и ничего… Было сильное удивление, эту же картину наблюдал и позже. Понимаю, что, во - первых, изменение своего физического состояния - это шок. Может быть работает и фатализм с привычным «авось», будь как будет… И тогда нет внутреннего желания бороться. Иногда случается, что человеку нравится, что все вокруг него хлопочут.