Очнулся я на матрасах, как я понял, в спортзале, укутанный одеялами, запах лекарства такого ароматического, типа нашей «Звездочки». Вокруг меня китайские малайские лица, и абсолютно не понимаю: Где я? Что я? Думаю, куда же я мог так втюхаться и влипнуть. Но гляжу, люди как-то доброжелательно ко мне относятся, все протягивают: кто воду, кто печенье, кто пепси-колу разную, эти баночки. А мне пить хочется, и я пью-пью-пью, и опять теряю сознание – то ли уснул, то ли вырубился. Потом опять просыпаюсь, опять та же самая обстановка: спортзал, эта баскетбольная корзина, сетка волейбольная натянута, опять китайские лица, и опять: Дринк, дринк! Предлагают мне пить, и я опять пью, много пью всего. Пепси-Колу мне суют, оказалось, что мои первые слова были «Пепси», вот они мне все колу и давали. И тут меня начало мутить, они мне ведро подсовывают, я говорю: Нет! Туалет! Повели меня в туалет, под руки взяли, ноги-то, конечно, еле переступают, вышли из спортзала, тут я понял, что обстановка судовая, слышится стук двигателя, каюты. В туалет сходил, меня там вырвало, назад они опять меня ведут, заходим в спортзал, и тут я увидел наши гидрокостюмы располосованные валяются в углу, спасательные жилеты. И тут сразу сознание восстановилось, я понял, что я на этом судне. И чувство вроде какой-то радости, но не такой, чтобы резкой радости, но радость есть, что я жив, и что я все понял, где я нахожусь! И тут же мне стали задавать вопросы: Кто я по фамилии? По должности? Судно? Я это все сказал. Кто мой друг? Сказали, что твой друг «Слип» (спит), в смысле, погиб, не живой. Тоже как со своей, с психологической точки зрения, я какой-то особой жалости в это время не испытал, оттого, что мой друг погиб. Вот уточнили они мою фамилию, имя, так же несколько раз уточняли, потому что Александров Юрий и Алтухов Юрий так это созвучно, так что они уточнили и сказали, что отправили радиограмму, не волнуйся, семье в Ленинград сообщили, что ты жив. И я опять заснул. После этого, когда я уже очнулся, вроде как выспался, так меня переправили в каюту, потом уже одели в сухое, хорошее все, на простыни, и там я лежал полтора суток, приносили мне в каюту кушать. И зашли затем на остров, там, среди океана есть остров, там небольшая колония английских рыбаков, небольшой госпиталь, обследовал меня там доктор Питер такой местный, прослушал, рентген сделал, переночевал я там. А судно в это время стояло на рейде, ждало, как если я способен продолжать дальше движение, то они меня заберут в Кейптаун, если нет, то останусь на острове. Доктор решил, что я вполне спокойно могу добираться, и меня опять на судно переправили, и поплыли мы в Кейптаун. Здесь я попросил капитана, чтобы мне Юру показали, он отвел меня в морозильную камеру, там я посмотрел, это он был. Тут действительно чувство такое жалости за товарища по-настоящему проявилось, когда увидел. Дружелюбно очень экипаж отнесся, все всё помогают: то вещи мне несут, те, что даже не подходят – они все малорослые; специально готовили мне пищу, потому что у них пища такая вкусная, конечно, трава там, все, специи, но все сготовлено на перце. Объяснил я обстановку, беседовали мы: как чего произошло, тоже все рассказал. Потом я доставлен был в Кейптаун, оттуда самолетом уже в Лондон, а из Лондона самолетом Аэрофлота – в Ленинград! Вопрос. У вас была какая-то специальная подготовка? Да, я занимался спортом, даже разряд имел, плаваньем занимался, с детских лет в бассейн ходил, в воде чувствовал себя хорошо, так что для меня, оказавшись в воде, ничего такого, страха я перед ней не испытывал. А так по опыту я знаю, многие у нас моряки плавают постольку – поскольку, и, оказавшись в этой обстановке, конечно, когда в воде себя