выплевывать. Но опять же это все при условии, если ты чувствуешь себя на воде хорошо, если, конечно, ты, а бывает такое, что люди воды боятся, конечно, этих манипуляций всех не проделаешь. Всякое было, вспомнил и Бога, так подумалось, если есть, хотя я атеист и воспитан так, но тут: Господи! Помоги! Вот и такое было. Потом под утро, тут уже дрема какая-то у меня была, слышу голос Юры: Юра, ты как там живой? Я говорю: Живой! Мы вдвоем остались, остальные все или этим брусом нас раскидало, а мы с ним карабином были схвачены. Он еще находился, он с собой при спасении прихватил спасательный круг, буй, буек такой с лампочкой, тот потух, мы его отпустили. Он находился в этом костюме и спасательном круге, он в дырку пролез. Он говорил, что у него ноги очень сильно замерзли, у него ноги практически все время в воде были. Он спросил: Можно я тебе ноги положу? У меня ноги были сверху, я сказал: Давай попробуй. Он положил ноги, ничего, у меня ноги не притонули, и в то же время, когда он ко мне прислонился, прижался, нам как-то стало теплее. Вот эта особенность, когда прислоняешься, становится теплее. Где-то утром опять появился самолет, в районе часов 9-10, тут я уже ориентируюсь на момент, когда нас на судно подняли, он сделал несколько кругов над нами, тоже сбросил фальшфейер, дал понять, фарами опять помигал, что он нас увидел и опять улетел, видать, всю эту акваторию облет делал, смотрел, кто как. И где-то часа через два снова появился над нами, и запустил одну ракету в определенном направлении, потом вторую, и тут такое сочетание у нас тоже произошло, что когда он ракету пустил в ту сторону, мы увидели там, я увидел, Юра как-то сначала спиной был, я увидел там судно. Ну потом опять его не видно было, но я говорю: Юра, все спасены! Судно уже. И тут понятно стало, что ракеты он давал, над нами летал, когда над нами пролетал, он в сторону судна пускал ракету, давал курс судна, чтобы оно шло на нас. Ну вот где-то в районе, часа два, мне кажется, прошло от того времени, как увидели судно, до того, как оно к нам подошло. Сразу такая махина вырастает перед тобой, и подошли они к нам, начали подходить правым бортом, вдоль борта у них были натянуты эти сетки грузовые те, что между причалом и судном ставят при погрузке, и много людей там. Люди кидают эти выброски, пытаешься за них ухватиться, никак ни за одну не зацепиться, и был такой страх, что перед тобой же огромная стена металлическая, думаешь – волной как шмякнет и разобьет. Ничего подобного, наоборот, все время действуют, как-то оттягивает тебя дальше от судна. Первый заход, когда они пытались боком подойти – ничего не дало, они снова развернулись, зашли уже на нас так полностью штевнем на нас, и мы оказались по правому борту, все люди на правый борт перескочили, тоже кидали эти выброски, пытались схватить их, но то ли не долетало до нас, и так постепенно действует такой отжим, и опять тебя от парохода уносит. Второй заход сделали, оказались мы на их правом борту, тоже прошли вдоль этого судна, постепенно удаляясь от него, начали со штевня, не удалось опять мне ни за один конец ухватиться. На четвертый заход, тоже он опять штевнем зашел на нас, оказались на правом борту. Я говорю: Юра, тоже помогай. Но Юра здесь совсем уже полностью ослаб, он уже не подгребал, ничего. Помогай! Он говорит – Нет, все у меня уже сил никаких нет. С четвертого захода оказались опять по правому борту судна, здесь удалось мне одну выброску схватить руками, схватил, и чувствую, что руки уже не держат, я ее намотал крепко на руку и все, больше ничего не помню.