вертолеты прилетают, вытаскивают из воды. Спросили у начальника радиостанции, он был в таком состоянии подавленном, ни о чем не говорил, только отвечал на вопросы, если задавали. Спросили, как СОС подали? Он сказал, что подали. А как суда есть вокруг? Он говорит, что есть. Наше судно вышло из Бразилии, взяло курс на нас. Он меня, конечно, не особо обрадовал, потому что неделя ходу, но вокруг суда есть. Ну и мечта наша была – это плотик увидеть спасательный: все мы смотрели-смотрели кругом, но никакого плота не видели, да и вообще трудно что-то увидеть, находишься все время будто в какой-то яме, когда тебя вознесет вверх, думаешь, буду смотреть туда, потом опять очутился в яме; опять вверх, уже тебя перекрутило, ориентира никакого, ни луны, ни солнца тоже нет – сплошная дымка. Ну, так где-то перед обедом, время тоже такое условное, точного не было ни часов, и не замечал, перед обедом где-то встретили мы еще двоих: это был буфетчик и один поммех – стало нас уже шесть человек. И где-то к обеду появился самолет, услышали гул его, первым увидел его матрос, потом и все мы увидели, пролетел он где-то мимо нас, полетел дальше, летал он галсами, крутился где-то далеко, но уже сразу это нас очень здорово взбодрило, что кто-то нас ищет, а то так чисто заброшенные, покинутые. Это нас взбодрило! Самолет долго летал где-то в других районах, потом чувствуем галсами он подходит к нам, уже все ближе и ближе, у него светили фары и проблесковые такие маячки – очень яркая вспышка, типа вспышки лампы, у нас на гидрокостюмах на спасательных жилетах такие светоотражающие наклейки есть, это помогает, видать, ему обнаруживать людей в море. Мы глядим, он к нам подлетает, уже точно курс на нас взял, видать, увидел, потому что моргнул фарами: один раз пролетел, сбросил фальшфейер где-то около нас довольно-таки недалеко, потом еще раз пролетел, три круга над нами сделал, явно видно, что он нас заметил, и опять начал дальше облет, улетел. Ну, что первый умер у нас начальник радиостанции в это время, когда мы так друг друга окликивали: Живой? – Живой! Особо так разговоров у нас не было, сказали, что начальник – все! Я не знаю, как свои чувства выражать – чувство страха, что рядом с тобой покойник, или особая жалость, что рядом товарищ умер тоже, ни страха, что ты умрешь – тоже абсолютно никакого нету – все абсолютно притупилось, то ли защитная реакция организма, все вроде как-то само собой разумеющееся. Единственное, что я как- то вспоминаю, это не страх за себя, а страх и жалость, как бы сказать, о том, как семье плохо будет, что останутся дети, жена, отец, мать… Потом через некоторое время умер матрос, он тоже, как это произошло: он вдруг задергался: Ой, ребята, - говорит – Плохо мне, плохо! Дергаться начал, смех у него начался такой истерический, и все – затих. Потом опять появился самолет, это где-то уже под самый вечер, опять над нами пролетел несколько раз, сделал несколько кругов, и тут что-то он сбрасывал в отдалении, правда, от нас, что-то непонятное. Но мы так не видели все, я видел и поммех, что-то он сбросил в воду, но это было так далеко, и практически, если он что-то и сбросил, доплыть было тяжело, тут полностью находишься в этой стихии. Вот такой пример, днем около нас появилась рыбинса огромная с крыла мостика, большая такая, тоже всплыла, видать, при потоплении, где-то метрах в 15-20, мы пытались к ней подгрести, все усилия, все вместе пытались, гребешь-гребешь, потому что хорошее такое плавсредство, даже вроде на нее бы залез, такое ощущение все время, что охота выбраться из воды на чем угодно. Пытались мы к ней подплыть, но бесполезно, тут же между нами и