Девушка уменьшается. За ее спиной падают лепестки – пастельных тонов. Падает трубами Мусоргский. Площадка засвечивается желтым светом. Красивый красный тяжелый занавес (его нет). Картинка трамвая.

Какого ты года рождения? Ооо, в 91-м году я был в Америке. В Голландии, В Канаде. Бейсбол. Baseball, Usa – understand? Oh my God! Запомни – всегда надо знать английский язык. Потому что так не выгово… чего, чего смеешься. Во всей Европе, от я был в Голландии, Канаде … это Польша, понимаешь. От. Я сам поляк. Смотри… на половину поляк. Я к родственникам езжу кароче, там, если по-польски не говоришь, то по-английски гово.. поэтому и говорю. Надо учить английский язык. Yes? No? No problem. Есть английский, а есть американский. От есть ли, есть говорят англичане «yes of course», ну то да. То американцы говорят одно слово. Shure. Ok? No problem. Вот такие вот дела. В бейсбол уже давно не играю. бейсбол уже давно не играю. Уже давно бейсбол уже ушел от нас. Я семикратный чемпион Украины. Был в нашем. Ну на чемпионате Украины кароче 9 команд это было-о-а рам ну реально. Это было еще при Советском Союзе, там. Чемпионат Советского Союза был. Ну че. Даже, сОфтбол, ну женский софт.., кароче. Так я был вторым тренером кароче, по украинскому шо ше тренировал. Да. Были такие чемпионаты, так что…

Едет трамвай. Ничего не вижу. Окно начинается ниже моей шеи. Доступ к моему зрению есть только у серого клочка дороги. С одной стороны это тротуар, с другой стороны это колея. Колея для того же номера трамвая, но идущего в другую сторону. Он такой же как и этот – красно-желтый, но может отличаться, что у него есть еще один вагон, или этого вагона нет. Вот часть этих трамваев вижу. Еще между рельсами колеи бросают мусор. В основном пачки из сигарет. Потом бурьян. Весной – одуванчики. Осенью – трава просто и коричневые грязные листья. От этой постоянной колеи тошнит. Смотрю перед собой, внутрь трамвая. Иногда передо мной реклама. Чаще – покрашенная по три раза в белый стена. Я еду. Краска сверху по краске. Облупившиеся кусочки становятся частью нового покрытия, создавая новый рельеф. Или краска отпала, а в основном старая сохранилась. И это отпавшее место создает остроф. (Почему-то написал остроф. Не могу вспомнить и понять почему. Но сейчас я якобы еду в трамвае и одновременно думаю об этом, и одновременно думаю как это записать, и в тот же миг пишу. Вот почему-то остроф). Карты на стенах. Опять смотрю в окна. Тошнит. Чтобы что-то увидеть, надо присесть, тогда возможно выглянуть в окно. Но это так стыдно. Приседаю, чтобы посмотреть, где моя остановка. Задеваю людей рюкзаком, все обращают внимание. Сразу пот под мышками. Злюсь. Плохо, когда еще и шея под шарфом потеет. Потом буду пахнуть потом из=за приседания. Я стою. Когда сижу, то все время потею. Я молодой. Человек. Мужской. Я типа должен всем-всем вообще всем кому только можно, кроме себя же, уступать место. И когда кто-то новый входит в вагон, а я сижу – я потею. А когда я еду стоя, то не вижу своей остановки. Потому что я только колею вижу. Приходится приседать и потеть. Стою. Смотрю долго на колею. Поворот. Вот что-то видно, колея идет дугой, все меняется, видно красные и серые бока машин. Снова прямо. Тошнит. Закрываю глаза. Думаю о себе. Как бы нормально принимать приседания? Я потею. Представляю, как сниму куртку и от меня сразу такое облако пота. Еще больше потею. Злюсь на то, что потею и потею еще больше. Как не начинать потеть? Да нет. Легче изменить вагоностроение трамваев. Трамвай останавливается. В окне