85

сословия. То есть, монастырь занимался еще и благотворительностью. Ну, а когда монахов отсюда выселили, то, я уже сказала, что там было… После этого мы, наконец, подошли к Святым вратам. - Сколько моих предков входило через них сюда, чтобы помолиться, на службы? – задумчиво сказала Людмила Анатольевна. – Мне как-то попала в руки перепись от 1860 года. Так вот они там уже значатся. То есть, я – в пятом поколении. Это то, что точно, поименно, известно. А сколько их было до этого?.. Может, даже с самого начала основания Радовиц! Кто теперь может доказать или… оспорить? Мы вышли за территорию монастыря. Перекрестились. Поклонились. Как делали все, в далекие, благословенные времена. И возвращаются теперь к этому… - Здесь, располагалась школа-семилетка! - Людмила Анатольевна показала на братский корпус. - И до войны, с внешней стороны здания была огромная черная надпись: - «Религия – опиум народа». Так, чтобы всем было видно! - Она тут и после Победы была, - уточнил я. - А вы-то откуда знаете? – удивленно взглянула на меня спутница. – Я думала, во время войны ее убрали… - Нет, была. Мне одна старушка недавно сказала! - А, это та самая, которая видела, как взрывали Никольский храм? – догадалась Людмила Анатольевна. - Не видела, а слышала, и прибежала, когда уже все было кончено. А вы, стало быть, уже прознали об этом? – припоминая девушку на велосипеде, подивился я такой оперативности. - Так ведь село! – улыбнулась Людмила Анатольевна. - Чихнешь, и то, через десять минут все тебе «Будь здоров!» скажут! А тут такое важное дело! Я вспомнил рассказ девушки про подвиг директора школы, осмелившегося в страшные безбожные годы организовать похороны последнего, до разгона, настоятеля монастыря. Попросил рассказать подробнее… И Людмила Анатольевна сказала: - Игумен Мелетий до самого конца не оставил своей обители… Как мне рассказывали старые люди, бывшие 12-13-летними школьниками, когда он преставился, директор школы, Дмитрий Васильевич Шелухин, совсем еще молодой парень, веселый, скромный, но умевший быть, когда надо, и строгим, кстати до этого он работал учителем в Луховицком районе, где на днях сгорела деревня и были жертвы, на первом уроке объявил, что занятия будут сокращены. И что, вместо последних уроков, все пойдут провожать в последний путь отца игумена. Всю школу построили во дворе по классам, и ученики, со своими учителями, через эти Святые врата торжественно вышли на улицу. Во главе колонны шел сам Дмитрий Васильевич. Направлялись они к дому Елены Васильевны Левинской, где жил последние годы своей жизни отец Мелетий. Во-он туда! Людмила Анатольевна кивнула на стоявший в самом конце улицы, ничем не приметный с виду, домик. - Я вам про этот дом еще потом, отдельно, расскажу! – пообещала она. – А тогда вся улица перед монастырскими стенами, отсюда и до него, была запружена народом. Стояли вплотную, так что и протиснуться было невозможно. И были тут не только здешние жители. Очень многие приехали из соседних деревень. И не в том была трудность, что они проделали неблизкий путь на подводах, а что, по тем временам, это могло стоить жизни. Тогда ведь и за меньшее сразу ссылали, а то и расстреливали. Но люди так любили этот монастырь, что просто не могли не приехать… Лица людей, как говорили мне, были скорбны, как на похоронах самого близкого родственника. Многие плакали. Дело в том,