80

числах октября мы, как обычно, пришли в монастырь. Хотели зайти в Никольский храм. Его и раньше на зиму закрывали. А тут вообще наглухо был забит. Попытались, поднявшись на цыпочках, разглядеть, что там находится, хотя бы, через окна. Но ничего так и не увидели. Вернулись к себе. А на следующий день вдруг слышим — ба-бах! — взрыв! Потом, спустя час-другой — ба-ба-ба-бах!!! — еще один, да еще более сильный. Такой, что земля задрожала. И у меня купленная с первой зарплаты статуэтка с тумбочки упала. Естественно, все переполошились. Немецкие офицеры даже как-то ожили, с надеждой стали глядеть друг на друга. А мы ничего не можем понять. Война кончилась. Бомбить в этих местах не бомбили, чтобы старые бомбы теперь взрывались. И вообще, где это? Старушка кивнула туда, где холм и верхушки деревьев аллеи скрывали обитель: — Оказалось, что в монастыре. Помчались мы туда — а что, ноги молодые, почему не сбегать — и увидели только дымящиеся руины. Все, что осталось от громадного и очень красивого, с большими такими колоннами, храма… Потом мы уже узнали, что руководство торфопредприятия решило использовать для строительства поселка кирпич этого храма. Подрывники первый раз что-то не рассчитали, заложили мало взрывчатки. Потом положили ее побольше. Крутнули свою адскую машинку. И, верите, храм поднялся в воздух. Рассыпался прямо на глазах и… весь ушел в глубокие подвалы. Не отдав губителям ни одного своего кирпича! Старушка еще раз взглянула на часы и явно заторопилась: — Потом я вышла замуж. Здесь, прямо в монастыре, где был акушерский пункт, у меня родился сынок. Коленька… Да-да, именно Коленька, теперь, конечно, давно уже Николай… А как иначе? Назвала его, разумеется, так, потому что появился на свет в обители святителя Николая Чудотворца. Отработав положенный срок, мы уехали домой. Что можно сказать… Была молодость, здоровье, счастье! И год за годом я просто — жила. Хотя, — задумавшись, уточнила она. — Все время чего-то не хватало. Это — как будто пьешь-пьешь в жажду воду и никак не можешь до конца напиться! Вот так и я. Пила-пила и даже не заметила, как подступила старость. Начались болезни. Одна из них оказалась настолько серьезной, что врачи были уверены, что мне из нее уже не выкарабкаться. Боли были такие, что не передать словами. Отчаяние… страх перед пустотою навек… Вот тут- то я и вспомнила: и о Боге, и о том, как нужно молиться. Снова стала посещать храм. Исповедовать свои грехи, причащаться. Сначала в инвалидной коляске, в которой возил меня сын. Потом — сама. Да-да! Случилось чудо. Я полностью выздоровела. Дал милостивый Господь забывшей о Нем грешнице время на покаяние. Врачи отказывались верить результатам повторных анализов. Но я-то была жива, и они вынуждены были смириться перед этим неоспоримым фактом! Однажды я прочитала в газете, что в Николо- Радовицкий монастырь вернулся чудотворный образ, который долгое время находился в другом месте… Сразу нахлынули воспоминания молодости. Но главное, хоть и с запозданием, я поняла, рядом с какой святыней находилась столько времени и даже не поклонилась ей! Попросила сына свозить меня сюда. Думала, откажет. Но нет, ему самому захотелось побывать там, где родился. И привез. Раз… потом второй… теперь вот — третий… Да вон он и сам идет, не выдержал ждать меня в машине! Подошедший мужчина сделал было издали матери поторапливающий жест, но, приблизившись и узнав, о чем шла речь, улыбнулся: — Честно говоря, — сказал он, — я пока еще только на пути к такой вере, какая у мамы. Она хоть с детства ее вкус почувствовала, а нам ведь даже попробовать не дали. Но лично мне, знаете, что помогло? Он взглянул на мать, на меня и сказал: — Сколько я жил, столько с юности никак не мог понять: почему мне везет именно по четвергам? И не просто в каких-нибудь мелочах, а — по-крупному. Всерьез. Жив оставался в авариях, когда просто должен был погибнуть. И не раз. Тонул, но не утопал. С женой в четверг познакомился. Да и в житейских делах… Хотел новую машину — опять