87

Когда стали подниматься на холм, Людмила Анатольевна сказала: - На самой вершине острова был храм. Деревянный, обложенный кирпичом. Очень красивый. Здесь вообще все было красиво. Огромные сосны, песчаный бугор. Да, как все говорили, распорядился спилить их председатель сельсовета – вернувшийся, вскоре после отправки на фронт, с простреленной рукой… А в храме во время войны был приемный пункт. Места у нас болотистые, малоурожайные, так местные жители, чтобы хоть как-то выжить, могли промышлять только сбором грибов да ягод. Вот один здешний предприниматель, его звали «дядь Саней», и организовал их закупку. Для людей дело оказалось хорошим. А вот для храма… Что-то где-то он не доглядел, не проконтролировал – там ведь и сушки были, и пароварки, - и произошел пожар. Жалко – такой храм был… - А монастырь когда начали разрушать? – поинтересовался я. – До войны или уже после? - Не сразу! - подумав, покачала головой Людмила Анатольевна. - После войны сюда доставили военнопленных австрийцев и немцев. Сначала их было немного, они, жили около монастыря и даже, возможно, в нем. Потом, когда начали строить железную дорогу и поселки, их пригоняли уже целыми колоннами. И организовали поселение в двух километрах от Радовиц. Что же касается самого монастыря, то Никольский храм, чтобы взять его кирпич, взорвали, а все остальные здания долго стояли почти не тронутым, почему люди и надеялись, что обитель все же откроют. Верующие люди тайком снесли все иконы в надвратный храм святых Петра и Павла. Дверь и тогда там была надежная, металлическая. Спрятали их там… А когда я с бабушкой однажды через небольшой проем в окне забралась в Собор Рождества Пресвятой Богородицы, в нем даже еще были целыми фрески. Бабушка долго-долго молилась там… А в бывшей ризнице, все было усеяно церковными книгами… В новом игуменском корпусе была школа, контора торфяников. В братском же корпусе, который предстоит еще восстанавливать, жили люди. Поэтому как- то еще все берегли. Но вот когда они переехали в построенный для них поселок, то тут все и началось. Новый директор школы, приезжий, сам историк, кое-что соображал в ценностях и куда их можно пристроить. Да, и специально посылал учеников постарше, из числа хулиганов, чтобы они все рушили… Потом, опять же приезжие, то есть, пришлые, руководители, распорядились снять решетки. Начали все разворовывать. И тогда не выдержали даже свои. Стали растаскивать, кто что мог. В первую очередь кирпич для своих домов и сараев… Так постепенно все и разрушилось. Потом, дачники и своя, уже оторванная, во второй поколении, от веры атеистическим школьным воспитанием (и тем же плакатом!), молодежь, стали развлекаться, жечь в соборе на Пасху шины. И так как в это время еще лежит снег, то из-за конденсата, обрушились его своды… Мы с Людмилой Анатольевной подошли к Поклонному Кресту. Постояли около него. И я спросил: - А дорожка, где шел к игумену Ионе Рогоже по воде Николай Чудотворец, действительно существует? - Конечно! – без тени сомнения, ответила Людмила Анатольевна. Всмотрелась в озеро и с сожалением вздохнула: - Только в таком дыму ее не разглядишь. Но в ясную солнечную погоду вы и сами ее легко увидите. Тонкая, серебристая… Она идет во-он оттуда, - точно указала она на дальний берег, - с запада, и прямо сюда – на восток!

###### ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ ОТЦЕ ВАСИЛИЕ (дополнение Л.А.Базуровой к письму С.В. Ивановой)

Ах, как хотелось бы добавить к тому, что уже есть в книге… Отец Василий Парнасов прибыл в село Радовицы приходским священником в ноябре 1902 года.