Операторская работа Кортеса в формате Technicolor на фильме «Человек на Эйфелевой башне» (1949) произвела настолько сильное впечатление на актёра Чарльза Лоутона, что когда он решил поставить свой умышленно стилизованный фильм нуар «Ночь охотника» (1955) шесть лет спустя, Кортес был приглашён работать за камерой. Единственная режиссёрская работа Лоутона, этот «леденяще мрачный, тревожный триллер» с Робертом Митчемом в главной роли стал «блестящей аллегорией противостояния добра и зла», и «вторым выдающимся вкладом Кортеса в развитие операторского искусства». Лоутон в качестве режиссёра при помощи Кортеса создавал «стилизованную картинку фильма, во многом построенную на принципах немецкого экспрессионизма и американского немого кино». Постановка Кортесом света и использование им ирисовой диафрагмы напоминало о фильмах немецкого экспрессионизма, в частности, о работе операторов Карла Страсса и Чарльза Рошера на фильме Мурнау «Восход солнца» (1927). «Среди многих незабываемых образов — распущенные волосы утопившейся Шелли Уинтерс в подводном потоке и огни, мерцающие на воде в почти сюрреалистическом ночном пейзаже». Хотя фильм в своё время неудачно прошёл в прокате, с течением времени он достиг полностью заслуженной репутации классики, а операторская работа Кортеса стала главным фактором создания атмосферы фильма.