По мнению слависта Вольфганга Казака, критическое замечание Ошанина «о том, что вместо песен создавалось „много дидактических, наскоро зарифмованных лозунгов из передовой статьи районной газеты“, касается, по сути дела, его самого». При жизни Сталина Ошанин много воспевал в поэзии его образ, однако, как он сам пояснил в интервью 1992 года, личность Сталина поэт воспринимал по большей части не как человека, а как символ огромной страны, Победы в Великой Отечественной войне, атрибут государственного патриотизма. По признанию Ошанина, переосмысление сталинизма произошло у него после ХХ съезда КПСС.