В итоге, политика продразверстки пошла по «губернаторскому» пути — что означало централизованный контроль, в рамках которого, по версии Лиха, большевики перешли от политики «привлечения населения в революционный крестовый поход к созданию аппарата, который заслужил бы уважение населения» (от рабочих продотрядов к чиновникам, собиравшим налоги). Большевики осознали, что уверенное применение силы (использование инструментов государственного насилия) приводит к увеличению их поддержки в массах: перспектива стабильности и порядка была, в обстоятельствах революционной анархии, весьма привлекательна. Не восхищаясь взглядами Лиха (и Гоббса) на человеческую природу, Аткинсон находила «тревожные сходства» между периодом, обсуждавшимся в проницательной книге, и началом 1990-х годов в Советском Союзе: к аналогиям она относила интенсивную политическую борьбу, экономическую дезинтеграцию и широкое распространение проблем продовольственного снабжения.