Наконец, 29 ноября корпус Цицианова перешёл границу Гянджинского ханства. По прибытии 29 ноября в Шамхор, князь Цицианов написал Джавад-хану письмо и требовал сдачи крепости. Цицианов объяснил причины своего появления во главе войска тем, что Гянджа принадлежит по праву России, поскольку ранее она составляла часть грузинского царства, ныне входящего в состав империи Романовых, что в 1797 году город уже был занят русскими, что тифлисские купцы, ограбленные подданными Джавад-хана, не получили компенсации. Он также обещал «неограниченное милосердие» в случае безоговорочной капитуляции. Заканчивалось письмо грозным пассажем. В своём письме Джавад-хану первой и главной причиной прихода в Гянджу Цицианов называл, что "«Ганжа с ея округом, во времена царицы Тамары принадлежала Грузии и слабостию царей грузинских отторгнута от оной»", и, что Российская империя, приняв Грузию в своё покровительство, не может оставить Гянджу, считая её частью Грузии «в руках чуждых». Второй причиной Цицианов называл то, что шесть лет назад хан были российским подданным, и в Гянджинской крепости стояли российские войска. Третьей причиной Цицианов называл тифлисских купцов, обвиняя людей хана в их ограблении. Цицианов отмечал, что по европейскому обычаю и исповедуемой им по вере, он должен, не приступая к пролитию человеческой крови, предложить хану о сдаче города. По словам Цицианова, если Джавад-хан добровольно сдаст крепость, то испытает "«неограниченное милосердие Его Императорского Величества»", а если нет, то его постигнет несчастный жребий, "«коему подпали некогда Измаил, Очаков, Варшава и многие другие города»". Ответ Цицианов желал услышать на следующий день в полдень.