В Инкерманском сражении закончившемся для русской армии неудачей, наступление производилось двумя отрядами: генерала Соймонова — из Севастополя (от Килен-балки) и генерала Павлова — с Инкерманской горы; при этом последнем отряде приказано было находиться Данненбергу, «которому, по соединении помянутых двух отрядов, принять общее над ними начальство». Все частные распоряжения Меншиков должен был поручить не Соймонову и Павлову, а Данненбергу, и если не сделал этого, то лишь вследствие своего нерасположения к Данненбергу. Его неудачная деятельность на Дунае была известна Меншикову, который при первом известии о движении в Крым 4-го пехотного корпуса в полном его составе, неоднократно высказывал словесно своё нежелание иметь генерала Данненберга в числе начальников войск крымской армии. Князь Горчаков хотя и знал об этом, но не мог, однако же, исполнить желание светлейшего, по неимению достаточных к тому поводов. Несмотря на нерасположение своё к Данненбергу, главнокомандующий наружно выказывал ему полное доверие. Поэтому Данненберг был крайне удивлен, когда получил диспозицию Меншикова, ставившую его в двусмысленное положение. По этой диспозиции, он должен был командовать войсками, движением которых в начале действий он не мог распоряжаться: он был поставлен в необходимость быть начальником и приводить в исполнение решение своих подчинённых; ему поручено командовать войсками и в то же время приказано находиться при отряде генерала Павлова, чем лишали его возможности быть распорядителем в самом начале сражения. Впоследствии, при всеподданнейшем донесении об Инкерманском сражении, князь Меншиков выразился, будто командование войсками поручено было безусловно генералу Данненбергу. Это выражение, при отсутствии сведений о всех подробностях дела, имело естественным последствием то, что неудача Инкерманского сражения легла всею своею тяжестью на одно лицо, и Данненберг был обвинён совершенно несправедливо.