Викторию не покидали сомнения и страхи за младшую сестру, которая теперь стала императрицей. В день официального въезда царской четы в Москву, 9 мая, в Московском Кремле, где жили Сергей с Эллой, вспыхнул пожар. Пламя охватило частную часовню и перешло на личные покои семьи. Вещи Баттенбергов были спасены в последний момент. В своих воспоминаниях Виктория подробно описала давку на Ходынском поле 30 мая: «Возможно, наиболее обсуждаемым событием тех коронационных дней стала страшная катастрофа, которая унесла более 1300 жизней и бросила тень на всё великолепное торжество…Всё то утро мы наблюдали, как телеги с убитыми и раненными проезжали мимо губернаторского дома…». Ирена, беременная вторым ребёнком, на торжествах не присутствовала. После майских событий супруги ненадолго задержались в России. Три сестры с мужьями наслаждались отдыхом: гуляли, рыбачили, плавали и катались на лодке. Людвиг имел несколько бесед с царём, направленных на сближение двух стран. С позволения королевы и премьер-министра лорда Солсбери Людвиг встречался с министром иностранных дел князем Лобановым-Ростовским, обсуждая с ним вопросы сглаживания острых углов между двумя империями. И королева, и премьер-министр остались довольны Людвигом. В своих мемуарах принцесса Виктория считала, что «если бы не обстоятельства, то Ники мог бы стать выдающимся конституционным монархом, поскольку он не был одержим своим высоким положением и никоим образом не ограничен в своих взглядах. Если бы можно было "сварить" Ники и Вилли [германский император Вильгельм II] в одном котле, из этого получился бы идеальный русский император. Доминирующая в сознании Николая личность его отца подавила любые проявления прогрессирующих идей». Виктория была одной из крёстных второй дочери императорской четы великой княжны Татьяны.