Лишённый работы Трамсен решился на открытие частной врачебной практики, а в 1952 году, во время корейской войны, пошёл служить начальником военного госпиталя на легендарном датском судне «Ютландия». Травля, которую испытывал Хельге, а также опасения по поводу возрастания «советской угрозы» в 1950-х годах неблагоприятно отразились на его здоровье. Во время ввода советских войск в Венгрию в 1956 году, он обдумывал возможность отъезда в Великобританию, откуда происходила его супруга. Вопреки нажиму и травле Хельге никогда не отказывался от своих заявлений обвиняющих СССР в катынском убийстве и проповедовал свою точку зрения на это преступление. Ещё во время интернирования в лагере во Frøslev (1944), он прочитал среди заключённых лекцию о Катыни, а в апреле 1952 г. принял участие в слушаниях комиссии Конгресса США по катынскому делу, проходящих во Франкфурте-на-Майне. В 1962 году Хельге Трамсен дал по-английски подробное интервью польскому отделу Радио Свободная Европа о своём участии в расследовании катынского убийства, а в следующем году во время лекций для медиков в Копенгагене, также затрагивал вопрос Катыни и ответственности Советского Союза. После смерти своей старшей дочери Элизабет он перенёс нервный срыв, она погибла при невыясненных обстоятельствах в Варшаве в 1970 году, куда направилась помимо воли отца. К концу жизни он утверждал, что дочь была убита советскими агентами в отместку за роль которую он сыграл в катынском деле.