Четыре года, которые Шелли прожил в Италии, были самыми продуктивными и полными годами его жизни. В первые два года написаны «» и трагедия «». В это время расширяются художественные запросы Шелли, характерные для него как для английского романтика, родоначальника того особого эстетизма, который тянется через Рёскина до Россетти и Морриса. Давний восторг перед поэзией Древней Эллады, перед Гомером, гимны которого переводил Шелли, перед Софоклом, с томиком которого он никогда не расставался, и, наконец, перед Феокритом, чьё влияние слышится в «Адонаисе» — одной из наиболее проникновенных поэм Шелли, написанной за год до его смерти в память рано умершего Китса, — весь этот чисто артистический восторг перед Грецией ещё обновляется вестями о греческом восстании. Этому способствовало и знакомство с одним из его видных деятелей Александром Маврокордатосом. Шелли искренно говорит ему: «Мы все — греки» и задумывает свою «» (1821).