Беженец (Николас Казакоглу) был в числе десятков тысяч из греческого гражданского мужского населения, отправленных турками в рабочие батальоны вглубь Анатолии после Резни в Смирне, где большинство из них было истреблено в ходе маршей смерти. Николасу удалось бежать и добраться до своей деревни, которую он нашёл опустошённой. Не найдя другого выхода, Николас переоделся и, отправившись в регионы, населённые мусульманами, стал выдавать себя за турка. Николас стал батраком у турецкого землевладельца и длительное время ему удавалось сохранить в тайне своё происхождение. Бежавший вместе с ним односельчанин был опознан и обезглавлен. Когда землевладелец предложил Николасу выдать за него свою племянницу, что могло раскрыть его христианское происхождение, Николас бежал. Ему удалось добраться до Эгейского побережья и переправиться на Лесбос. Выслушав, а точнее подслушав, и записав историю, Дукас поднялся и попросил беженца расписаться, подтверждая этим, что его история правдива. Тот, дрожащей рукой, расписался: Николас Казакоглу. Эпизод стал «событием в литературной истории Греции». Греческий писатель Костас Акривос пишет, что перечитывая «Историю одного пленного», у него постоянно возникает недоумение: Что внёс в повествование Николаса Казакоглу Стратис Дукас? Что внесла литература в повествование беженца, кроме спасения повествования, и совершенно случайно? И, наконец, чему обязана литература Истории и как та возвращает свой долг?.