Гёте, в отличие от многих немецких интеллектуалов не был охвачен патриотическим энтузиазмом во время антифранцузской освободительной войны. Народная масса казалась ему слишком неподготовленной, противника он считал слишком могучим (с Наполеоном он свиделся ещё в 1808 году в Эрфурте и Веймаре, с любопытством наблюдая в нём, как учёный, всемирно-историческое явление), за подъёмом народного духа он не видел впереди определённой общенациональной программы. В публицистике последних лет Гёте, отвергая национализм и мистические стороны немецкого романтизма, высоко оценивал романтизм Байрона. В полемике против националистических тенденций, развившихся в Германии в период после наполеоновских войн, Гёте выдвигал идею «мировой литературы».