В 1989 году, анализируя результаты Бреста, Джон Киракосян подчеркивал бесплодность курса на умиротворение в Закавказье. После распада Советского союза и Карабахской войны оценки Брестского мира изменились: авторы утверждали, что вывод российских войск был чреват опасностью истребления армянского населения региона и что сам факт подписания мира не защищал от возможного османского наступления. Кроме того историки обращали внимание, что заседания политических комиссий русской и турецкой делегаций, а также — дополнительное русско-турецкое соглашение, оставались вне освещения советскими авторами. В частности, Аветисян отмечал как преемственность брестского перемирия с последовавшим за ним перемирием в Ерзнке, принявшим все пункты советского документа, так и факт того, что инициатива турецкого продвижения в Малой Азии исходила из Берлина. В 2004 году в Санкт-Петербурге Нина Есаян защитила кандидатскую диссертацию, в которой указывала, что «политика Советской России приносила в жертву интересы армянского народа ради обострения гражданской войны и интернационализации революционных процессов»: но в результате турецкая дипломатия успешно «переиграла» советские власти, сумев «без помощи оружия решить вопросы территориальных приобретений, которых Турция не могла добиться в ходе военных действий». Т. Саакян полагал, что в рамках договора «успехи русской Восточной политики обменивались на хорошие отношения с Западом», игнорируя при этом, что Карсская область была 19 апреля 1919 года возвращена Республике Армении, а затем повторно потеряна полтора года спустя.