В ходе Нюрнбергского процесса против главных военных преступников вместе со своим адвокатом попытался создать как можно более безобидное и даже положительное представление о своей деятельности. При этом как американский, так и советский обвинители сосредоточились лишь на немногих аспектах, за которые он отвечал. Берлинская жилищная политика в отношении евреев, многолетнее сотрудничество с СС вообще не упоминались. О широких полномочиях Шпеера юристы союзников были плохо осведомлены. Обвинение ориентировалось на его собственные показания, сделанные на допросах. В пользу Шпеера говорили его легенды об участии в планах переворота, о подготовке покушения на Гитлера и саботаже приказа о «выжженной земле». При этом он был одним из немногих обвиняемых, которые признали свою вину. 31 августа 1946 года в своём последнем слове Шпеер попытался изобразить немцев соблазнёнными жертвами диктатуры: