Называя хрущёвскую «десталинизацию» мифом с целью увести общество от демократизации, которой требовало поколение фронтовиков, историк и политолог А. И. Фурсов указывает, что с «1960-х годов эстафету фальсификации советской истории, произведённую ХХ и XXII съездами КПСС и отодвинутую на второй план после XXIII съезда, подхватила наиболее активная часть либеральной советской интеллигенции (ЛСИ) — шестидесятники. Критикуя и осуждая власть за отход от линии ХХ съезда, они автоматически воспроизводили его версию ранней фазы советской истории, сведя её к „сталинским репрессиям“, „сталинскому террору“ и трактуя как отклонение от истинного, ленинского, социализма». А поскольку на официальном уровне антисталинская тема звучать перестала, ЛСИ стала претендовать на её монопольное отражение, а «запретность» придавала этому дополнительную привлекательность. Освящая Систему «уже именем не Сталина, а Ленина, шестидесятничество стало играть роль реакционной (ретро)утопии советского общества». Представляя основной конфликт времени как борьбу «шестидесятников» против консервативной власти, участники «борьбы за курс ХХ съезда» позволили затушевать процесс превращения номенклатуры в квазикласс и замаскировать борьбу групп внутри неё, а также задавить «ту реальную силу, которая была субъектом демократической десталинизации снизу с начала 1940-х годов и страх перед которой заставил власть пойти на десталинизацию, лавры которой присвоили себе сначала партия, а затем — ЛСИ».