В первые послереволюционные годы (до середины 1930-х) на волне массового увлечения всем новым практиковался отказ от прежних имён в пользу новых (один из лозунгов того времени — «Новые имена для новой жизни»). Некоторые традиционно популярные, «народные» русские имена в массовом сознании оказались в определённом смысле скомпрометированными: они ассоциировались с прежними, дореволюционными порядками, воспринимались как «мещанские», «пошлые», «косные». Среди наиболее частых имён-«отказников» фиксировалось и имя "Степан", наряду с мужскими "Иван, Кузьма, Никита, Афанасий" и женскими "Матрёна, Фёкла, Евдокия, Акулина". Менявшие имя мужчины чаще всего выбирали себе «новые» имена "Владимир, Николай, Александр, Анатолий, Леонид", в то время либо находившиеся на пике популярности ("Николай, Владимир, Александр"), либо её только набиравшие. За массовым отказом от имени среди взрослого населения следовало дальнейшее снижение его частотности среди новорождённых.