Благодаря рекомендациям Дэвида, Моусон был тепло встречен в Кембриджском университете. В апреле Моусон взял подряд на геологическое обследование Карпат по границе Венгрии и Буковины, которое заняло шесть недель. Объяснялось это тем, что Шеклтон был не в состоянии выплатить жалованье своим сотрудникам и пригласил Дугласа обозреть потенциальные месторождения золота, в которые намеревался вложиться; Моусона сопровождал товарищ по антарктической экспедиции Энеас Макинтош. Когда переговоры в Будапеште зашли в тупик, Дуглас совершил поездку по Нидерландам, Германии и Скандинавии. В Австралию он вернулся через США и Гавайские острова, совершив тем самым кругосветное путешествие. Вероятно, именно в это время он стал задумываться о комплексном исследовании 2000-мильного побережья Антарктиды, примыкающего к Австралийскому материку. Отчасти эти идеи отрабатывались во время лекций, которые позволяли зарабатывать на жизнь. По воспоминаниям своей невесты, он начинал рассказ в полном полярном облачении и по мере изложения избавлялся от ветрозащитных куртки и брюк, свитеров и прочих слоёв шерсти, наконец, оставшись в смокинге. Едва ли не сразу после высадки во Фримантле он отправил телеграмму Роберту Скотту, который был заинтересован задействовать геолога в собственной экспедиции. Достигнуть взаимопонимания им не удалось: капитан считал, что австралиец нуждается в работе и будет готов на любые условия, а Моусон объяснял, что его планы простираются к западу от мыса Адэр, а вовсе не на Землю Эдуарда VII. Южным полюсом он не интересовался вообще, хотя Скотт сулил хорошее жалованье (800 фунтов стерлингов) и предлагал сразу включить австралийца в полюсную группу. Тем не менее, Моусон ещё раз встречался со Скоттом в присутствии Адриана Уилсона и в результате окончательно решил организовывать собственную экспедицию.