Кандидат философских наук Наталья Балаклеец подходила к проблеме странничества с другой стороны. Суровые климатические условия России не благоприятствуют земледелию и девальвируют ценность места (топоса), так как «оно не способно прирастать, но лишь воспроизводить себя». Привязанность к топосу, с теоретической точки зрения, может возникнуть в силу его способности порождать смысл, но топос в России, по мнению Балаклеец, «не может служить источником смысла, поэтому не привязывает к себе». При этом, россиянин «ускользает» «от любого властного дискурса, от любой мировоззренческой перспективы, которая кажется россиянам слишком „узкой“». Другой особенностью психологии русского человека является пренебрежение повседневными делами ради метафизической идеи. Русское странничество, по мнению исследователя, — «бегство из топоса в гетеротопию». Статусом гетеротопий в российском пространстве обладают неассимилированные культурой просторы (поля, реки, степи), которые и становятся сферой русского странничества. У человека «вырабатывалось отношение к топосу как к временному пристанищу и, в конечном счёте, доминирование экстенсивной стратегии освоения пространства». Это освоение приобретало в разное время разные формы: в XVII веке — колонизация, в 1930-х годах — комсомольские стройки, в 1950-х — освоение целины.