Историки по-разному оценивают июльские события. Так, например, С. П. Мельгунов и К. М. Александров назвали их первой попыткой большевиков установить свою власть в стране. Ричард Пайпс и С. В. Кульчицкий называли июльские события очередной попыткой взятия Лениным власти с помощью уличных демонстраций, которые, согласно намерениям Ленина, привели бы к передаче власти Советам, а потом и его партии. При этом, по мнению Пайпса, последний шаг — насильственные действия по осуществлению государственного переворота, включая арест членов ВЦИК и Временного правительства — не был сделан из-за нерешительности Ленина, а не из-за недостаточной подготовленности большевиков. По мнению к.и.н. В. Родионова, целью демонстраций был взятие власти большевиками к открытию намеченного на 26 июля VI съезда РСДРП(б). Эту цель, считает он, предполагалось реализовать, используя части Петроградского гарнизона и дружины из рабочих, оказывая на Временное правительство в течение всего июля ежедневное давление. По мнению С. П. Мельгунова и Р. Пайпса, события 3—5 июля были восстанием большевиков, намеренно прикрывавшемся организаторами мимикрией, которая готовилась ими и позднее — в Октябре 1917 — как путь для отступления в случае неудачи авантюры: «большевики вынуждены-де были вмешиваться в стихийное движение, чтобы придать ему организованные формы». Историк О. В. Будницкий оценивал их как попытку большевиков осуществить государственный переворот. В. А. Шестаков — как попытку большевиков «навязать с оружием в руках свои лозунги Советам». М. Я. Геллер говорил о том, что Ленин в июле стремился к взятию власти; в то же время он привёл высказывание Ленина о том, что «сейчас брать власть нельзя; сейчас не выйдет, потому что фронтовики ещё не все наши», и отметил, что это высказывание верно передавало отношение Ленина к происходящему.