8 февраля судебный зал был переполнен впервые за несколько недель: и пресса, и зрители готовились к началу советской части обвинения. Прокурор Руденко начал представлять дело о преступлениях против человечества в Восточной Европе со вступительную речи — Геринг и Гесс демонстративно сняли наушники; Розенберг, говоривший по-русски, также снял свои наушники. Руденко, обходя историю Германии вообще и тему пакта Молотова-Риббентропа в частности, пытался обосновать правомерность судебного преследования лидеров Рейха: он полагал, что международное право было основано на системе договоров и что устав трибунала был «неоспоримым и достаточным законодательным актом» для формирования суда. Кроме того Руденко стремился найти точки соприкосновения с другими союзниками, в то же время опровергая любое сходство между немецкой и советской диктатурами: советский прокурор был единственным, кто называл победившую четверку стран «великими демократиями» и «свободолюбивыми нациями».