Среди подзащитных Хешина как адвоката были товарищи по цеху, которых он представлял на добровольных началах, без оплаты, командующий Северным военным округом Амир Дрори, которому понадобилась юридическая помощь в рамках деятельности следственной комиссии Кахана после резни в Сабре и Шатиле, и сотрудники ШАБАКа, выступившие с разоблачениями против собственного начальства в «деле о маршруте номер 300». Как судья Хешин в случаях, когда возникало противоречие между буквой закона и судебной справедливостью в его понимании, без колебаний выбирал вторую, подчёркивая, что право должно идти в ногу с требованиями времени, поскольку иначе оно становится бесполезным. Хешин демонстрировал дифференциированный подход к праву на свободу слова, подчёркивая, что свобода политического выражения не равна свободе рекламы или порнографии, и не считая, что свобода слова важнее права гражданина на частную жизнь и защиту доброго имени. Одно из его наиболее резонансных решений было связано с вопросом о том, что считать изнасилованием, и гласило, что отсутствие прямо высказанного согласия на секс со стороны женщины делает половой акт незаконным. В разные периоды Хешин выступал против бессрочного освобождения студентов иешив от военной службы, против политики разрушения домов палестинских террористов, взятой на вооружение правительством Израиля, и против права палестинцев на «воссоединение семей» на территории Израиля. Он резко критиковал курс министра юстиции Даниэля Фридмана на ограничение полномочий Верховного суда (широко цитировалось его высказывание о том, что руку, поднятую на Верховный суд, он бы отсёк). Через год после ухода в отставку был удостоен почётного рыцарского звания от Движения за чистоту власти за непримиримое отношение к коррупции в государственных организациях и к излишнему государственному вмешательству в общественную жизнь.