Именно это безразличие и асоциальность сюжета и героя, «тихое диссидентство» вызывали особенное беспокойство властей при выпуске в прокат — дискредитацией идеалов социалистического реализма. События происходят словно вне своего времени. Государство не вмешивается в личную жизнь героев, которые отделываются от него незначимыми ритуалами. Всё это позволяло интерпретировать подобные сюжеты позднесоветских фильмов в контексте кризиса советского общества в целом. Личный кризис становился общесоциальным симптомом, а отсутствие перспектив его разрешения не просто усугубляло метанарратив исторического прогресса, но и переворачивало его. Распадающаяся обстановка усиливала ощущение приближавшегося заката советской цивилизации.