Ревностный католик, религиозный до мистицизма, не был фанатиком и свою терпимость в делах религии перенёс в область политических убеждений. Он не проявлял враждебности к России и доказывал, что существование Польши возможно только в составе российского государства. Вместе с тем Пржецлавский старался действовать на пользу своей родины. Гордясь своим польским происхождением и защищая поляков от несправедливых нападок на них, в то же время был сильным противником польских революционных затей и высказывал это открыто. За осуждение Восстания 1831 года был приговорён польским эмиграционным комитетом к смертной казни, совершенной над его портретом, который был сожжён на Батиньольском поле в Париже.