Изобретение терменвокса не остановило поиски других, более оптимальных, форм электрического звукоизвлечения. В 1920—30-е годы появлялись всё новые и новые синтезаторы — «Виолена» В. А. Гурова (1922), «Ильстон» композитора И. Г. Ильясова (1920-е), «Волны Мартено» французского учителя М. Мартено (1928), электроорган французских изобретателей Эдуарда Е. Купле и Ж. А. Живле (демонстрировался на Всемирной выставке в 1929 году), «Сонар» Н. С. Ананьева (1929), «Траутониум» немецкого инженера Ф. Траутвейна (1930), «Вариофон» искусствоведа Е. А. Шолпо (1931), «Экводин» А. А. Володина (1932), американский «Электроорган Хаммонда» (1934), «Эмиритон» А. В. Римского-Корсакова (1935), «АНС» Е. А. Мурзина (назван в честь А. Н. Скрябина, 1938; первая рабочая модель закончена в 1958). Каждый из этих синтезаторов имел свои достоинства и недостатки; какие-то экземпляры не покидали лабораторий, другие исчезали после выставок, третьи находили ограниченное использование в концертах экспериментальной музыки, в стремительно развивавшихся кино- и радиостудиях; но только орган Хаммонда имел бесспорный коммерческий успех и стал производиться серийно, развиваясь во всё более и более приемлемый по цене и качествам инструмент — его использовали в церкви, в джазе (например, у Джимми Смита) и в других разновидностях неакадемической музыки (например, у «The Beatles», «Deep Purple» и «Yes»).