Отказался подписывать резолюцию собрания, требующую расстрела арестованных по «делу Промпартии», как заявил, «по личным причинам» — сохранился протокол собрания Секции научных работников, на котором в декабре 1930 года разбиралось его персональное дело. Никакого продолжения это дело не получило и репрессиям он не подвергался.