Но в положении Цезаря было ещё много неопределённого. В краткий промежуток между его возвращением в Рим после победы при Мунде и его смертью главный вопрос, всех тогда тревоживший — станет ли Цезарь царём — остался неразрешённым. Приверженцы старых римских традиций были недовольны. Сенат был обижен пренебрежительным к нему отношением Гая Юлия Цезаря, который однажды принял его на форуме, не встав со своего трибунала; патриоты глумились над сенаторами «"в штанах"», то есть галлами, видели оскорбление консульского звания в том, что Цезарь назначил нового консула в конце года, то есть на один день, и негодовали за то, что он сурово обошёлся с трибунами, сделавшими неприятное для него распоряжение. Всех этих недовольных возмущала мысль о царской власти Цезаря. Не было сомнения в том, что в кругах, очень близких к Цезарю, об этом думали; на празднестве Луперкалий действующий консул Марк Антоний поднёс Цезарю лавровую диадему, которую тот, услышав ропот народа, от себя оттолкнул и приказал отнести в храм Юпитера, «"единственного царя римлян"». В феврале 44 года до н. э. Цезарь назначил себя «"пожизненным диктатором"», а с 46 года в Риме жила Клеопатра с сыном диктатора, Цезарионом, что наводило на мысль о династических помыслах экс-триумвира (хотя Цезарь и не мог иметь законных детей от Клеопатры, негражданки Рима). При таком настроении созрел план убийства Цезаря, приведённый в исполнение заговорщиками под предводительством Брута и Кассия в мартовские иды (15 марта) 44 года до н. э.