В результате, революция была втянута в религиозную гражданскую войну с вандейскими крестьянами без своего нового, собственного Евангелия. Следовательно, террор 1793-94 годов был ещё более ужасным потому, что был концептуально бессилен и формально противоречил самому себе. Придерживаясь принципа религиозной терпимости, Национальный конвент и Комитет Общественной безопасности ещё более жестоко обращались со священниками из-за отсутствия реального противоядия их доктринам. И, пытаясь осуществить политическое возрождение без сопутствующей религиозной революции, Французская революция оказалась на пути террористического бесплодия, оставляя Наполеону с его Конкордатом положить конец террору и увековечить это бессилие.