В 2014 году после начала боевых действий на востоке Украины, несмотря на возможность переехать в Киев, остался в Донецке, по собственным словам, «из чувства патриотизма» и обязательств перед коллегами и семьёй: «Здесь моя Родина, моя клиника. Как можно было все бросить?». Отмечал, что «наше дело – спасать людей, а не вести споры идеологического характера», но при этом обвинял в развязывании войны правительство Украины и их «заокеанских идеологов», которые «создали монстра в виде человеконенавистнической идеологии и так зазомбировали народ Украины, что брат пошел войной на брата», а также пообещал украинским властям второй Нюрнбергский процесс.