Ещё во время путешествия по Тунису весной 1914 года Макке познакомился в доме доктора Яггхиса с французским офицером. Среди прочего разговор зашёл и о будущей войне, как о решённом деле. Грозные признаки надвигающейся войны преследовали его и на обратном пути в Германию. Тем не менее работы, созданные по возвращении из Туниса, были также безмятежны, как и картины, написанные до путешествия, ничто не указывает на то, что Макке был охвачен тревогой. Только весть об убийстве в Сараево, ультиматум 23 июля 1914 года и события, последовавшие вскоре после него, похоже, заставили его понять, что всё, что ранее составляло существо и смысл его жизни, подошло к концу. По воспоминаниям Вальтера Герхардта, брата жены художника, в эти дни Макке находился в сильнейшем возбуждении, и, «в отличие от меня [Герхардта]», он предвидел последствия убийства наследника австро-венгерского престола.