В Бресте Куц сбежал, но снова был пойман. Владимир работал на железнодорожной разгрузке под Галле, где заработал две грыжи, а также на рытье траншей в Гамбурге, где получил гастрит и эмфизему лёгких. С Куцем начальство плохо обращалось, презрительно называя его «кляйне Сталин» и «руссиш швайн»: на нём вымещали злобу даже в том случае, если заводы бомбила американская авиация. Начальство постоянно твердило в духе гитлеровской пропаганды, что после войны всё славянское население Восточной Европы будет обращено в рабов. В Штутгарте он трудился по 12 часов, разбирая завалы на железнодорожном вокзале и чудом не умер. Вскоре его отдали в услужение бауэру (крестьянину) Антону Старцу в (Баден-Вюртемберг). Старц был удивлён тем, что его пятнадцатилетний восточный работник является грамотным, вопреки гитлеровской пропаганде. Пока хозяев не было, Куц ловил на радиоприёмнике Москву и тайно слушал сводки с фронта. Зимой 1942/1943 годов Куц работал с французскими военнопленными на лесопилке, когда узнал по радио о том, что немецкие войска были разгромлены под Сталинградом: французы качали Куца на руках, как будто он участвовал в том сражении.