Древнегреческие теоретики военного дела считали боевых слонов очень ненадёжными, но это не мешало полководцам эллинистического периода (особенно на востоке эллинистического мира) использовать этот род войск во многих сражениях. Как показал целый ряд битв, в том числе войны эпирского царя Пирра и карфагенского полководца Ганнибала Барки, слоны могут пробить линию обороны противника и выиграть битву — но только если противник не умеет с ними сражаться. Слоны хороши для атаки на фронт противника — но если они впадут в панику, они превращаются в огромную угрозу для собственной же армии. По утверждению Тита Ливия, слоны представляют наибольшую угрозу именно в состоянии паники, когда становятся неуправляемыми. Полководцы эллинистического периода прекрасно понимали это и поэтому не выпускали слонов вперёд всех своих войск, чтобы не допустить того, что случилось в битве на Гидаспе (когда войско индийского царя Пора пострадало от собственных же запаниковавших слонов) и в битве при Заме (когда слоны Ганнибала Барки также оказались бесполезными из-за умело вызванной римлянами паники животных). Вместо этого полководцы эллинистической эпохи держали боевых слонов на флангах своих войск, где те не позволяли вражеской кавалерии приближаться и атаковать, защищая пехоту от кавалерийской атаки с фланга. Против таких защищающих фланги слонов противник мог использовать собственных боевых слонов, без которых нельзя было обойтись, потому что кавалерия против слонов была просто бесполезна. При этом для отступления слонов нужно было оставить пространство, чтобы они не затоптали при отступлении собственную пехоту. Слонов иногда сопровождали иррегулярные пехотные части, которые должны были защищать животных от вражеской пехоты.