Латинское слово "transsubstantiare" («транссубстанцировать», от "trans", «через», и "substantia", «субстанция») впервые встречается в трудах богословов середины XII века (ум. 1139) и Орландо Бандинелли, будущего папы римского Александра III (1105—1181). Затем глагол появляется в письме папы Иннокентия III (ум. 1216) к , бывшему архиепископу Лионскому, запросившему разъяснение смысла выражения "mysterium fidei" («таинство веры»), добавленного в мессу, — не подразумевает ли оно, что реальность ("veritas") не присутствует в таинстве на алтаре, а есть только образ ("imaginem"), видимость ("speciem") и знак ("figuram"). Согласно ответу папы, контекстом таинства являются собственные слова Спасителя об осуществлённом им преобразовании: в евхаристии хлеб и вино видимы ("cernitur"), а их реальность как крови и вина веруема ("creditur"). Ещё раз термин появляется в символе веры Четвёртого Латеранского собора 1215 года. В практически идентичном виде формулировка была представлена византийскому императору Михаилу VIII на Втором Лионском соборе в 1274 году. Далее, в ходе заключения унии с Сирийской церковью на Флорентийском соборе в 1442 году от якобитов требовали признания, что Дары пресуществляются ("transsubstantietur"). Хотя Латеранский собор 1215 года зафиксировал терминологию, единого понимания процесса к тому времени ещё не было. В 1264 году в булле папы Урбана IV впервые встречается выражение «реальное присутствие» () в связи с установлением праздника Тела и Крови Христовых.