Шульгин не мог точно сформулировать, что есть «русская нация» и «настоящий русский». Для него главным критерием «русскости» была любовь к России. По мнению Шульгина, перед русским народом стояла некая мессианская задача мирового масштаба — передавать достижения европейской культуры на Восток, заниматься «окультуриванием» диких азиатских просторов. Будучи русским националистом, Шульгин, тем не менее, писал о тех чертах русского народа (неуважение к собственности и недисциплинированность), которые представлялись ему отрицательными, даже пагубными. По мнению Шульгина, причина победы русской революции таилась «…в вырождении физическом и душевном классов, предназначенных для власти… Поверхность же наша русская с той минуты, … когда я стал наблюдать лик …Северной Пальмиры, показалась мне собранием … недоносков и выродков». Но ответственность за произошедшую большевистскую революцию Шульгин возлагал на все социальные слои и все ранги и классы, коллективно утратившие всякие национальные чувства. Он писал, что «чем дороже нам РУССКИЙ НАРОД в метафизическом смысле, тем отвратительнее должен быть реальный русский народ начала XX века» и что главным лозунгом русского народа периода Гражданской войны было «моя хата с краю — ничего не знаю».