Эта недосказанность вызвала немало нареканий; одни, приняв на веру слова Ильина о романтике дальних дорог, упрекали героя в том, что он сам исковеркал свою судьбу, другие видели в этом умолчании намёк на обстоятельства, ставшие общим достоянием после XX съезда, и хотели, чтобы драматург и театр говорили о них с большей откровенностью. Как считает С. Владимиров, драматург не прояснил до конца судьбу своего героя, потому что больше, чем скитания, его занимало возвращение Ильина: «Речь идет не просто о встрече потерявших друг друга людей, а о соединении, сближении времен, о возможности все-таки вернуть прошлое». Это обретение, скорее исключительное, похожее, по словам критика, на театральное чудо, было вместе с тем знамением времени.