Поскольку никаких взрывов на Обнинской АЭС ни в 1960-е, ни в какие-либо другие десятилетия не было, происшествие, о котором сказал Цискаридзе в интервью, могло быть идентифицировано только как самая крупная авария в Лаборатории «В» 1954 года. (Одна из обнинских газет также допускала, что Цискаридзе мог перепутать с Обнинском Челябинск-40, а со «взрывом на Обнинской АЭС» — действительно масштабную, с человеческими жертвами, Кыштымскую аварию 1957 года.) Человеческих жертв в обнинской аварии не было, и муж матери Николая Цискаридзе никак не мог в ней погибнуть. Сама она была невыездной не по причине произошедшей аварии, а, скорее всего, просто потому, что имела определённый уровень допуска к секретным работам — как любой работник Министерства среднего машиностроения СССР. Сентенция Цискаридзе о «взрыве на Обнинской АЭС» могла быть либо трансляцией семейной легенды, придуманной матерью для сына с целью объяснения исчезновения мужа, либо просто аберрацией памяти самого Николая Цискаридзе.