Для Великобритании, присоединившейся к русско-австрийскому оборонительному союзу 30 октября 1750 года, главным направлением внешней политики было противостояние с Францией в колониях Северной Америки и Индии, обострившееся в 1754 году. В то же время Лондон беспокоило уязвимое для агрессии со стороны Пруссии и Франции положение Ганновера, который в случае захвата неизбежно стал бы разменной монетой в мирных переговорах. 7 мая 1753 года, после британского запроса о возможной помощи со стороны России в случае нападения на Ганновер, Бестужев-Рюмин представил императрице доклад, в котором он убеждал её в пользе альянса с англичанами и называл усиление Пруссии главной опасностью для страны. Елизавета Петровна согласилась с доводами канцлера, и на состоявшемся вскоре императорском совете был принят план, согласно которому следовало усилить военный контингент в Лифляндии и ждать удачного момента, чтобы атаковать Фридриха с намерением вернуть его державу к прежним размерам. Императрица рассчитывала отвоевать Восточную Пруссию и передать её Польше в обмен на Курляндию и Семигалию. Тем не менее, за два последующих года британскому посланнику так и не удалось заключить соглашение о субсидиях для содержания российских войск у восточных границ Пруссии. В марте 1755 года он жаловался в Лондон: «В течение нескольких месяцев у царицы не нашлось свободной минуты, чтобы заняться делами». Схоже описывал ситуацию при дворе и австрийский посол : «…императрица привыкла бежать от дела, среди ее министров нелады и вечная вражда…»