НКВД все больше вмешивалось в наши дела. Нам мешали на каждом шагу. Оружия не доставляли, продовольствия выделяли все меньше. (...) Советские власти все сильнее сдерживали перемещение людей с севера на юг. Приходили известия, что тысячи поляков задерживаются в лагерях и тюрьмах. О пропавших офицерах до сих пор ничего не было известно. Зато все упорнее ходили слухи о том, что их всех расстреляли, а также о том, что их утопили в Белом море. Я все больше приходил к осознанию того, что если поляки останутся в советской России, то все они погибнут. 8 июня (1942 г.) я послал телеграмму генералу Сикорскому, в которой сообщал об этом. 12 июня я получил ошеломляющий ответ: «В высших политических целях армия должна остаться в СССР».