Манола Даргис из «The New York Times» сделала вывод, что «в определённой степени „Интерьер. Кожаный бар.“ является ответом — пытливым и серьёзным, игривым и дразнящим — на мейнстримизацию гомосексуальности в США. Сколько бы ни было достигнуто за время, прошедшее со Стоунволлских бунтов и до борьбы за однополые браки, стоит — как Франко и Мэтьюс — задаться вопросом: что было утрачено? Фридкин однажды заглянул внутрь кожаных баров, и увиденное, возможно, напугало его. Но люди в этих барах принадлежали к определённо самодостаточной и динамичной страте, которая рискует утратить часть своей сущности. Возможно, предполагают Франко и Мэтьюс, границы в последнее время стали настолько размытыми, что разделение на геев и гетеросексуалов больше не является актуальным». Джон Дефор из «The Hollywood Reporter» отметил, что, хоть «Интерьер. Кожаный бар.» наверняка «возбудит некоторых зрителей, его наиболее захватывающей темой не является исследование вопроса, смогут ли гетеросексуальные парни спокойно наблюдать за тем, как мужчины ублажают друг друга. Что делает этот проект искусством, а не порнографией — разве только участие кинозвезды? Головокружительный замысел? Похоже, этот вопрос, скорее, относится к власти, нежели к сексу. Почти все актёры, в том числе те, которым очень неудобно в материале, говорят, что они участвуют в этом дешёвом, однодневном проекте лишь за возможность работать с Джеймсом Франко. Мучает ли знаменитого актёра совесть, когда он своими художественными исканиями (а зачастую и просто капризами) заставляет других терпеть физические и нравственные муки? Или, может, эти закулисные эксцессы уже были прописаны в сценарии, как можно заключить по некоторым кадрам?»