П. С. Попов в своей статье пишет о том, что всего у Пушкина была 31 тетрадь по «Истории Петра I», часть из которых утрачена. Сопоставив его заметки с отрывками труда Голикова «Деяния Петра I», он сделал вывод о том, что Пушкин никаких материалов о деятельности Петра I не собирал и полностью следовал его примеру. Автор, цитируя письмо к М. А. Корфу от 14 октября 1836 года, подчёркивает, что Пушкин не был знаком с книгами о Петре I, и что он находился на подготовительной стадии работы. Попов считал, что он, используя труд Голикова, в своих выписках и конспектах писал собственные суждения о Петре I и его реформе. В 1822 году в «Исторических замечаниях» поэт признавал его деятельность и самодержавие прогрессивным, а в Михайловском в письмах к А. Бестужеву и Рылееву — новые взгляды, которые развивались в дальнейшем. После 14 декабря 1825 года оценка Пушкиным личности императора изменилась. С одной стороны, Пётр I был для него создателем великой «северной державы», а с другой — «разрушителем» и социальная сущность его реформы была неприемлемой. Историк М. П. Погодин, в отличие от Пушкина, считал Петра «человеческим богом», полностью принимал его, осуждая только то, что он «начал переделывать на иностранный манер». Там же Попов указывал на то, что Пушкин в своём труде относился к царевичу Алексею положительно, употребив эпитет «несчастный». А. Шебунин в своей статье это отрицает и приводит слова из текста Пушкина: «суеверные мамы и приставники ожесточили его противу отца…обучая его, они из текстов выводили „политические заключения“». Также он заметил ещё тот факт, что когда Пётр I узнал об этом и занялся его воспитанием, Алексей всё время притворялся. Ещё одним недостатком в статье Попова является то, что он игнорирует записи Пушкина о прекращении Петром I корчемства, тайного провоза и воровства в сольных промыслах и о заключении мирного договора со Швецией.