Остракизм не влиял на репутацию политика: так, Ксантипп и Кимон по возвращении в Афины сразу же заняли посты стратегов, а Аристид и Фукидид продолжили политическую деятельность. Такая гуманность имела и практические цели. До введения остракизма изгнанники стремились вернуть себе былое положение, используя не только своих сторонников в городе, но и политических врагов Афин. Ярким примером является афинский тиран Гиппий, после изгнания до самой смерти не терявший надежды вернуть власть в Афинах и даже находившийся в качестве советника в стане персов во время битвы при Марафоне 490 года Его сторонники, по утверждению Геродота, дали врагу сигнал о беззащитности Афин, чем подвергли город серьёзной опасности. Изгнанный же путём остракизма не только имел возможность спокойно вернуться в город после отбытия десятилетнего срока изгнания, но и оставлял «в залог» родственников, которых никак не понижали в правах, своё имущество, а также доходы с него. Соответственно, это минимизировало вероятность враждебных государству действий со стороны изгнанника. Несмотря на это, проведение остракофории вызывало определённое напряжение в обществе. По образному выражению историка , остракизм, как и меч, лучше всего служил стабильности и безопасности государства только тогда, когда его не использовали, а держали «в ножнах». В античных источниках гуманизм процедуры остракизма подчёркивал Андокид: «В самом деле, если иметь в виду преступления, совершаемые против частных лиц, то я считаю, что это наказание слишком велико; а если говорить о преступлениях, совершаемых против государства, то я убежден, что оно ничтожно и ровно ничего не стоит, коль скоро можно наказывать денежным штрафом, заключением в тюрьму и даже смертной казнью».