Композиция работы Жерома схожа с картиной Эрнеста Месонье под названием «», написанной им в 1848 году в двух вариантах (Музей Орсе; Лувр). Старорежимный реакционер Мессонье, в звании капитана Национальной гвардии лично участвовавший в подавлении революции 1848 года, признавался, что «видел это [взятие баррикад] во всем его ужасе, их защитники убиваются, стреляются, выбрасываются из окон, земля покрыта их телами, земля продолжает впитывать их кровь». Реалистичность картины в изображении трупов, лежащих на брусчатке посреди разгромленных баррикад, создает ощущение драматизма и, по словам Готье, «настоящей истины, о которой никто не хочет говорить». Примечательно, что сам Готье обошёл слово «баррикады» в сонете VII из сборника стихотворений, написанных сразу после революции 1830 года, из которых следует, что история доказала, насколько разрушительными могут быть идеалы, и что в этом мире можно надеяться только на веру в искусство. По мнению профессора Лидского университета Клодин Митчелл, мысль Готье в исторической конъюнктуре 1868 года уже не казалась логичной, так как мрачная и морально тягостная картина Жерома оказалась подходящим предвестником будущих потрясений.