После разгрома восстания отрицал своё участие в деятельности декабристов. Согласно «Алфавиту Боровкова» показал, что «действий его в пользу общества никаких не было и не помнит, чтобы он кого-либо пригласил в оное. …У Фёдора Глинки бывал, но никогда в совещании или правильном заседании; разговоры были общие и частные, но никогда определённых предметов на рассуждение не представлялось. Сказанного Пестелем предложения не делал и о принятии республиканского правления не только не слыхал, но и не подозревал в обществе. В квартире Шипова (с 1816) и до сих пор ни разу не случалось быть и о происходившем там, как и преступном намерении в обществе никогда не слыхал».