Многие обстоятельства, проявившиеся в ходе рассмотрения дела показывают, что оно было перенесено в политическую плоскость, выдвигались необоснованные утверждения о будто бы стоящей за решением прихожан совместной акции российского Правительства и Русской Церкви по захвату недвижимости. После решение о переходе в Московский Патриархат, как писал Илья Толстой: «началась вторая волна наступления: доносы органам светской власти, католическому епископу, требования выслать священника из страны (несмотря на то, что он гражданин Франции), утверждения о существовании преступного сговора между приходским советом и иностранным государством, о принадлежности к мафиозной организации и в довершение всего — беседы во французской контрразведке» (имеется в виду ). По словам протоиерея Георгия Монжоша среди православных русских приходов Западной Европы постоянно тиражировалсь позиция, согласно которой Россия и Русская православная церковь являются не только «юридическими», но и идеологическими наследниками советского строя, в связи с чем русские приходы, перешедшие в юрисдикцию Московского Патриархата, между собой называются «грязными» и «просоветскими», а их позиция обвиняется в работе на «советского КГБшного Патриарха». Подобная оценка современной России и Русской Церкви выливалась в постоянные призывы о необходимости «освобождения» из лона «советской Русской Церкви» как можно большего числа её западноевропейских приходов и введение их в ведомство архиепископа Гавриила, подчинённого Константинопольскому патриархату; а также о необходимости «освобождения» из зоны её влияния других Поместных Церквей, в связи с чем, по сведениям протоиерея Георгия, некоторые священники Архиепископии призывали участвовать в «демократизации» России и принимали участие в событиях «бархатных революций» в Грузии и на Украине.