Вспоминал, что для него «и летом 1957 г. марксизм-ленинизм оставался незыблемым и, думаю, для большой части политически активной молодежи — также. Поэтому описание Краснопевцевым атмосферы 1950-х годов как сопротивления… большевизму мне кажется „осовремененным“. Когда мы обсуждали „реферат“, собравшись в подмосковном поселке Северянин, то точек зрения выявилось больше, чем участников. Я считал, что началом „грехопадения“ явился момент, когда X съезд РКП(б) в 1921 г. отверг синдикалистские идеи рабочего самоуправления. Тем не менее, я оставался в рамках общепринятого понимания ленинизма, и необходимость ведущей роли партии тоже была для меня очевидностью. Эти представления держались у меня долго (и в лагере, и после него), вплоть до конца 60-х годов, когда произошли трагические события в Чехословакии. Да и ситуация в нашей стране уже наводила на мысль, что не срабатывают какие-то глубинные механизмы. Однако я не думал заниматься политикой, целиком и полностью переключившись на науку, о чём нисколько не сожалею».