Рецензия на фильм: Хатико Самый верный друг (2009)

Этот фильм был снят ещё в 2008 году, но, по традиции, увидел свет только в 2009, когда состоялась мировая премьера, и является одновременно и римейком фильма Канэто Синдо, живого (и действующего, несмотря на 98-летний возраст!) классика японского кино, «История Хатико», и новой версией истории Хатико, славного пса породы Акита-ину (по легенде, именно этих собак впервые приручил человек), преданно и беззаветно любившего своего хозяина, профессора Токийского университета, и ждавшего его до самой смерти. То, что на такую любовь не способны люди, очевидно давно, и вовсе не надо вспоминать ни Генриха Гейне с его знаменитой фразой «Чем больше я узнаю людей, тем больше люблю собак», ни Джоша Биллингса, сказавшего: «собака — это единственное существо на планете, которое любит вас больше, чем себя». Тем не менее, и этот фильм обращён всё-таки не к собакам, а к человеку, а потому прекрасно вписывается в целую череду разножанровых фильмов последних лет, лейтмотивом которых можно назвать тоску по человечности («2012», «Девушка по вызову», «Посылка», «Район N9»).

Лассе Халльстрём, маститый шведско-американский режиссёр, ученик Ингмара Бергмана (и женат, кстати, на бергмановской актрисе Лине Олин), воспитанник шведской школы нордической драмы, основанной Виктором Шёстремом и Морицом Стиллером, был беспроигрышной кандидатурой на место режиссёра этого фильма. Он, даже перебравшись в Голливуд, всё равно остался верен себе, продолжив снимать лирико-драматические истории о человеке и его естественной среде обитания, «семейные портреты в интерьере», выражаясь по киноманскому, проникнутые чуть ностальгической, чуть лукавой, но всегда сочувствующей интонацией по отношению к героям, увязшим в каждодневной рутине и не очень-то осознающим смысл существования человека в мире и его предназначение, не верящим в себя и в других, но всегда стремящимся идти наперекор естественному течению своей жизни, сопротивляться судьбе, искать ответы на мучающие их вопросы. 

Даже по этому краткому описанию особенности творчества Халльстрёма, уважаемого как специалистами, так и киноманами, видно, что он немало позаимствовал у Бергмана, да и вообще у северного шведского народа, под личиной спокойствия и умиротворённости которого (это-то легко объяснить с точки зрения лингвокультурологии, изучающей, среди прочего, взаимосвязь национального характера и той географической ландшафтной среды, где этот народ живёт) скрывается беспокойное сердце, пытливый ум, буря противоречивых чувств, от презрения к себе и ближним до всепоглощающей любви. И история Хатико, этого истинного национального символа любви и преданности, у памятника которого традиционно встречаются влюблённые всей Японии, прекрасно вписывается в человеческий кинематограф Халльстрёма. Он, хоть и перенёс действие в Америку, не стал делать Хатико американцем (японцы, которые считают США главной угрозой своей национальной самобытности, это режиссёру ни за что бы не простили). Стал американцем только его хозяин (его отлично сыграл Ричард Гир, известный знаток и поклонник Востока). 

Кен, мудрый японский друг главного героя (колоритен и Кэри-Хироюки Тагава, культовый актёр боевика, в этой роли), объясняет герою, что символ хати, выгравированный на медальоне собаки, с которым он профессору Уилсону и достался, означает 8, а это — магическое число. 8 — это как перевёрнутое число пи. Оно одной своей половиной касается земли, а другой тянется к небесам, символизируя взаимосвязь земной и небесной стихий. И Хатико полюбил своего хозяина, растворился в нём (да и хозяин любил собаку, может, даже больше, чем собственных жену и дочь) и уже не мог жить без него, предать его, выбрав себе другого хозяина. 9 лет Хатико ждал возвращения хозяина (а ведь в данном контексте поезд, на который в последний раз сел профессор, может быть уподоблен лодке Харона, на которой тот перевозит души в страну мёртвых), пока, наконец, не воссоединился с ним, но уже после смерти.

Новаторским также является и периодический показ почти чёрно-белого мира, мира с точки собаки, ведь давно известно, что собаки не различают цвета. И этот мир глазами собаки почему-то хочется сравнить с миром глазами ангелов из дилогии «Небо над Берлином» Вима Вендерса, способными видеть лишь различные оттенки серого. Может, собаки — это тоже некие ангелы, посланные в мир с целью научить людей настоящей преданности и настоящей любви?

7/10
Общая оценка: Good