Рецензия на фильм: Побег из Шоушенка (1994)
Повесть об идеальном человеке

Общеизвестен факт, что 90% людей, отбывающих наказание в местах не столь отдаленных — невиновны, остальные же совершили некий благородный поступок, который объективному, да и порой излишне хладнокровному закону само собой, не понять. И потому, когда Энди Дюфрейн заявил, что он не совершал приписываемого ему преступления, заключенные лишь посмеялись над наивным новичком, однако же, когда в кругу его тюремных друзей открылись доказательства его невиновности, прошел изумленный шепот. Ведь тогда, по невероятному стечению обстоятельств, этот вежливый и образованный человек большую часть сознательной жизни провел за решеткой, переживал все тяготы и лишения, оставаясь все тем же добрым и отзывчивым малым, который заслуживал свободу больше многих из тех, кто держал его под замком. А потому и идеально продуманный побег был воспринят его друзьями, как подвиг настоящего человека, стремящегося к свободе или даже заслуженная награда за десятилетия мытарств в этом земном чистилище для осужденных на пожизненное заключение грешников. Именно на таком возвышенном уровне и воспринимается киноповесть Фрэнка Дарабонта, по самой знаменитой из повестей короля ужасов — Стивена Кинга. 

Еще из оригинальной книги было ясно, почему Энди не мог быть виновен, как бы циничному читателю (или, впоследствии, зрителю) не казалась притянутой история с сумасшедшим убийцей; это заложено в самой идеи, носящей больше притчевый характер, чем реалистичный. Он, как бы абсурдно это не звучало, — идеальный человек, однако, при всем желании режиссера намекнуть на это в масштабном кино, у Кинга эта аллюзия видна яснее, ведь там само существование, а уж тем более достоверность деяний Энди Дюфрейна находится под большим вопросом. Порой даже возникает мысль, что рассказчик Рэд либо выдумал его, либо описал совершенно без недостатков, потому что обреченному на тюремное существование человеку просто необходим был светлый образ, за который можно бы было держаться, чтобы не сгинуть в пучине тюремных реалий. Потому что все, что делал Энди, внушало другим заключенным надежду на то, что Свобода живет внутри человека, и стены Шоушенка не могут на нее повлиять, и доказывал это своим примером, всегда оставаясь верным делу и прекрасному мгновению, не унывая и не греша на судьбу, продолжая жить, бороться и мечтать. И потому образ в фильме сохранил основную книжную концепцию — лучика света в темном царстве.

Говоря в высоком смысле, «Побег из Шоушенка», это без преувеличения — гимн Свободе, и самое интересное здесь то, что герои практически полностью ее лишены, и в первую очередь речь идет о приговоренных к пожизненному заключению. Сам Шоушенк — место вымышленное, в английском, состоящая из двух слов «shaw» и «shank», в сочетании, которых вряд ли удастся отыскать много смысла, но сам Кинг признавался, что эта тюрьма — собирательный образ всех подобных заведений, которые он видел в кино. В метафоричном смысле подразумевается такое место, где все направлено на то, чтобы сломить человека, лишить его воли и надежды, и у Дарабонта получилось передать эту мысль, ведь при всех жестокостях и испытаниях реализма тут не так уж и много. Все это заведение, будто спланированный аттракцион, в отрицательном смысле, где каждый попавший столкнется с серией испытаний, включающих и сексуальные домогательства, и жестокость охранников, и равнодушие со стороны новых «товарищей». В результате каждый заключенный получает свое положение и начинает вести здесь жизнь, постепенно становясь тюремным человеком, и таким образом Шоушенк превратит желанную отмену приговора в кошмар, олицетворяя все то, что уничтожает свободу человека во всех смыслах и отношениях. Несмотря на неравенство весовых категорий, системе, подкрепленный могучими стенами противопоставлен один человек, а вернее даже образ, носящий на себе чуть ли не ореол святости, который разрушает в сознании людей те барьеры, что возводил пожизненный приговор. 

Свобода тут достается по малым крупицам, будь то бутылочка холодного пива после работы, или внезапно заигравшая по громкой связи музыка. Но если все это явления мимолетные и сентиментальные, то наблюдения Рэда за Дюфрейном, со временем переходящее от недоверия к чистому восхищению, несут в себе долговременное медленное переосмысление жизненных ценностей и идеалов. И «Побег» это лишь в поверхностном плане относится к хитроумному плану Энди, на деле же более глубокое английское «Redemption» относится к освобождению Рэда, не только формальному, но и духовному, вернувшему этой заблудшей душе веру в будущее. Потому что Энди всегда был свободен, все неприятности, выпавшие на его задницу, прошли мимо, и не сломили его внутреннего стержня до философии заключенного. В отличие от него, Рэд с первых сцен представлен «тюремным человеком», и от того именно его «Побег» вызывает у зрителя то едва уловимое торжество лирического восторга, неизменно следующего за зрелищным «Побегом» Дюфрейна. В конце же маленький подвиг Рэда, заключавшийся лишь в том, чтобы сесть в автобус приравнивается ко всем хитроумным задумкам Энди, который в кабриолете направляется к Сиуатанехо.

Даже удивительно, что этот фильм, ныне неизменно занимающий первые места во всех общественных кинорейтингах, сначала едва ли окупил собственный бюджет в прокате, а потом еще и пролетел во всех семи номинациях на Оскар. По крайней мере, болванчика за адаптированный сценарий он заслуживал с лихвой — это тот случай, где книга не просто удачна переработана, но и дополнена многими моментами, повлиявшими и на атмосферу, и даже на идею, сама же история наделена масштабом и долей реалистичности, которая, однако, не разрушает иллюзию притчи. Сегодня даже сложно представить частную коллекцию кино без этой очаровательной и доброй картины. К тому же это один из немногих, а вернее один из двух, фильмов, которые не только не паразитируют на славе Стивена Кинга, но и добавляют популярности одному из самых богатых писателей в мире, однажды решившему в перерыве между крупными романами написать небольшую простенькую повесть о настоящем человеке в тюрьме.
Общая оценка: Good