Рецензия на фильм: Босиком по мостовой (2005)
Правильное кино

Самое лучшее лекарство от стрессов вне пола и возраста — это юмор, а сугубо женское — романтика. Здоровая, жизнеутверждающая, всепобеждающая романтика, все остальное — дело вкуса. «Босиком по мостовой» оказался во вкусе моей подруги Натальи, а в купе со Швайгером и «удачно» выпавшим плакательным настроением вызвал целую бурю эмоций. Наташка практична, цинична, не любитель «розовых соплей» и эскейпов в мир грез и фантазий, однако замеченный в «Прожекторе» Швайгер настолько влюбил ее в себя своей харизмой, а ситуация на личном фронте настолько заела своей невеселостью, что захотелось пустить слезу. Слеза пошла. Особенно в предфинальной сцене, когда Лэйла рыдала, убеждая кадровый состав психлечебницы в истинности своей любви с Нику. По словам моей подруги, «делалось это настолько наивно, надрывно и отчаянно, что вместе с Лейлой рыдала и она». 

Голливудский ромком не похож на европейский — он приторен и розов, как сахарная вата, нереален, как всякая сказка, в то время как более реалистичная и здравомыслящая Европа предлагает зрителю кино достоверное, умеренное и менее «восторженное», как бы говорящее: «Не раскатывайте губы, не травите душу и не тратьте время, будьте скромнее и счастье подтянется». Примеров европейских мелодрам, что б Oh my God! я знаю не много, но пара-тройка произвела неизгладимое впечатление как глубиной, так и эстетикой неповторимого стиля. Все, к слову, made in France. Голливуд особым стилем в love story себя не утруждал никогда («золотой» рецепт был найден еще на заре синематографа, ныне — классика), а в последние годы перестал утруждать и сюжетами (иже с ними характеры, диалоги, глубина идеи, искренность и т. п.). Одна наивная, поверхностная, сладкая фальшивка; либо невразумительная, водянистая псевдодрама без начала и конца. Вспомнились «Письма к Джульетте»… Рыдания просились. Не от умиления. 

Германия до «Босиком по мостовой» мне помнилась лишь «Милей лунного света», от которой когда-то была много охов-вздохов, моих среди которых слышно не было, но, посмотрев кино талантливого Тиля, скорей сравню его картину не с «Милей», а с бессоновским «Ангелом А», которого для пущего эффекта когда-то обернули в black&white, а Швайгер своего — в янтарно-желтоватый, если мой монитор, конечно, ничего не исказил. Оба фильма — примеры не только приятного визуального решения, романтизма в самом искреннем и честном его проявлении, но и определенной философии, которая сейчас нужна нам куда больше, чем безвкусная американская сахарная вата. Философия эта — таблетка счастья для неудачников, а точнее — обычных, ordinary people.

Представление о счастье не индивидуально, большинство видит его в любви, успехе и богатстве, но американский вариант драконит/бесит тем, что доводит все эти понятия до абсолюта, при этом демонстрируя обманчивую легкость достижения своих нехилых мечт. Если любить — то королеву, если успех — то на весь мир (или на всю Америку, что для них равноценно), если бабло, то вагонами и личными Джетами. Иначе — не хэппинесс, старайтесь лучше. А вот Европа более гуманна к бедным труженикам и не божественным красавцам; знает цену каждому еврику, и не тщеславию поет диферамбы, а доброте и состраданию. В США сострадают лишь благотворительностью с целью ухода от налогов, а основное качество соискателей счастья — тщеславие, коему легко и просто помогает взлететь на вершину Удача. А что тут удивительного? Бог, по их мнению, американец.

Много ли мы знаем голливудских историй любви между проблемным неудачником и еще более проблемной душевнобольной девушкой, по воле случая оказавшейся на его попечении? Много, и все они были сварганены аккурат перед «Оскаром» с прицелом на него, а заодно и светлый имидж в глазах пяти оставшихся частей Света. Все остальное — мечты за деньги. А вот Тиль Швайгер снял картину без привычной для USA атрибутики и штампов, непритязательно и без украс отобразив сложные в своей простоте отношения, одновременно показав свою версию счастья. Оно, оказывается, может быть простым и повсеместно доступным! Нужно лишь открыть глаза, распахнуть заржавевшее сердце и протянуть руку помощи другому человеческому существу, которое не совершенно, и все равно прекрасно в своем несовершенстве, а итоге может быть излечено терпеньем и заботой. Счастье — это прогулки по городу с близким человеком, поездки на автобусе, катание на каруселях, танцы под луной…(не поездки на Гавайи, не личные яхты, не Тиффани и Кортье, не D&G, Мерло и Кристалл!). И дело не в том, что Лейла совершенно не опытна или ментально нездорова, радуясь таким простым вещам, она не искушена и неиспорчена, и потому способна оценить все то, что незаметно и не ценно для других. А Ник, до встречи с Лейлой материалист и циник, под влиянием восторженной наивности и уязвимости девушки, уже не стремится избавиться от нее, как от докучливого насекомого, он ощущает потребность защитить ее, а в финале идет на то, что не оставит равнодушным зрителя любого пола. 

Это вам не голливудский вариант геройства, когда прекрасный принц в финале врывается на многолюдный прием (желательно в церковь) и громогласно заявляет о своей любви — это европейский вариант по-настоящему серьезного и вызывающего уважение поступка. Хвала и почет. 

Подобное кино весьма поучительно для юных и капризных барышень, которые воротят нос от недостаточно богатых кавалеров, при этом сокрушаясь, почему же ради них никто не жаждет двигать горы и покорять Эвересты. А может стоит быть душевнее и проще? Тогда и счастье нарисуется. В правильном, европейском его понимании.
Общая оценка: Good