Рецензия на фильм: Зеленая миля (1999)
В чем же трагизм человечества?

Экранизация психологических и философских романов всегда являлось трудоёмким занятием. Режиссёр, пытаясь воссоздать в своем творении литературный первоисточник, сталкивается со сложным выбором: переписать сценарий романа или снять собственное кино «по мотивам».

Конечный результат зависит от режиссёрского таланта, способного иной раз высечь Венеру из куска скалы. Возьмём к примеру «M&M» Бортко — серое и безвкусное зрелище, тупое списывание, в котором даже диалоги поленились придумать. Нетленный «Иван Васильевич» — совсем другое дело: в корне изменив повествование, Гайдай умудрился поставить себе нерукотворный памятник, точно передав всю глубину сатиры Булгакова.

Что такое Стивен Кинг? Это не «Гарри Поттер» и даже не «Властелин колец». Это нечто, очень тяжелое для восприятия, темная бездна первородных страхов, пугающая и бездонная. Казалось, создать идеальную экранизацию таких произведений невозможно. Фрэнк Дарабонт доказал, что это очередное заблуждение. Им были сняты всего два.. нет ЦЕЛЫХ два шедевра, поражающие своей проникновенностью и доступностью понимания, лишенные беспрестанного психологического давления, обладающие каким-то пасмурным покоем… 

Вот я не знаю, вы видели когда-нибудь такие хэпи-энды? Такие печальные, проникнутые иронией хеппи-энды, про которых не скажешь, что это сметана с сахаром, эдакий фан-сервис для слабонервных или плевок циника,«все вы сдохли — так вам и надо». Это ярче, понятнее и гениальнее, чем Финчер, Линч, Аранофски, — или кого-там ставят на пьедестал? Вместо того, чтобы выдумывать многопластовый сюжет, Дарабонт раскрывает на примере незаслуженно страдающих жертв работу простейших человеческих истин. 

Взял Дюфрейна, сунул в Шоушенк — показал, как работает надежда. Взял Коффи, сунул в общество — показал, чего стоит быть носителем бесконечной любви к людям. При всей простоте получается чертовски актуально. Почему? Потому что, посмотрев фильмы Дарабонта, понимаешь весь фарс и поверхностность своих убеждений, понимаешь, что люди никогда не смогут надеяться также, как Дюфрейн, и любить также, как Коффи.

История «Зеленой мили», история о тернистом пути праведника, история о моральном выборе мечащегося от упавшей из ниоткуда ответственности карателя, история о ненависти человеческого рода к самому себе, основывается на хорошо различимом в красках современности мудрейшем завете, которому недавно стукнуло 2000лет. 

«Миля» это чистейший символизм с библейским подтекстом, идеально раскрывающий нам первозданные идеи добра и милосердия. Однако внимание зрителя концентрируется не столько на всеобъемлющем человеколюбии, сколько на отрицательных сторонах людского рода. Человечество, погрязшее в пороках, озлобленное само на себя, лишено способности среди всего ужаса, в котором оно существует, распознать дарованное им чудо. Не зря события происходят во времена великой депрессии, когда каждый третий — безработный, когда обнажаются все людские пороки, когда человек из последних сил будет держатся за работу тюремного надзирателя и палача, одной фразой отправляющего людей на тот свет.

Бесконечная миля Пола Эджкомба

В чем трагизм Эджкомба? В его выборе. Типичный представитель того времени, он вовсе не «лишний» в своем окружении, человек, не обладающий гипертрофированной совестью и обстроенным мировосприятием, которому явно было бы не по себе среди социальных «фриков» классической литературы. Он не бунтарь и не поборник нравственности. Эджкомб — человек, привыкший жить компромиссами, мирящийся не только с окружающей подлостью, но и с оголтелым звериным злом. Он и остался бы до конца жизни бесцельно пребывающем в мире обывателем, если бы провидение не сыграло на клавишах его души сложнейшую сонату морального испытания. 

Герой вынужден постоянно произносить одну и туже фатальную фразу. Стоя перед приговорённым к смерти, он обречен делать выбор, который неизбежно оставляет шрамы в его душе, настолько глубокие, насколько велико раскаяние виновного. Однако, будучи необратимо связанным социальной средой, Эджкомб убегает от выбора, прикрывая свои поступки профессиональной обязанностью, что дает ему психологическое самооправдание.

Судьба, приведшая Коффи в блок смертников, принуждает Эджкомба к выбору: остаться частью царящей косности, уничтожив божественное чудо, или полностью изменить жизнь, навсегда связать её с жизнью Коффи.

Будучи изначально нравственным человеком, Эджкомб идет с Коффи до конца, переступая через общественный порядок, и именно его Коффи выбирает поверенным своих тайн. Однако, представ перед фактом неизбежности, герой уже не способен прятаться за своей работой. Пытаясь раскаяться, вымаливая прощение поступка, с которым внутренне бессилен бороться, он принимает слова Коффи за вожделенное оправдание. Эджкомб открещивается от ответственности, позволяя реальности течь в привычном русле всепроникающей порочности, не желая внять зову тускло горящего света совести. Он выбрал путь, трагизм которого понял лишь спустя многие годы страдальческого и бесцельного существования.

Терниста миля Джона Коффи

Создание образа идеального человека — сложнейший литературный труд, перед которым ретировались многие авторы. В попытке Кинга и Дарабонта есть изъяны, однако отрицать, что Джон Коффи — ярчайший и глубокий персонаж, невозможно. Его чудовищный вид, шрамы по всему телу настолько контрастируют с детским наивным выражение лица и лишенных иронии мелодий его сердца, что невольно задумываешься над изощрённым ремеслом проведения. Квинтэссенция идеи этого персонажа сводится к невозможности его бытия в существующей социальной среде. 

Сразу же возникает параллель с русской литературой — вспомним великий роман Достоевского. Герой, с иным восприятием реальности, которого ничему не учит жестокий жизненный опыт, желающий спасения всего человечества и стертый этим человечеством из-за своей бесконечной доброты. Почти одни и те же судьбы, раскрыты в разных декорациях, берут начало из библейской истории о самом знаменитом изгое.

Однако в образе Коффи есть свои характерные черты, которые нарушают ту самую божественную гормонию. В его сердце живет неуместная карающая справедливость, которой априори не должно быть у идеального человека. Тем более, если автор вкладывает в образ религиозный смысл, персонаж обязан быть терпимым ко всем и любить всех, даже таких подонков, как Перси, и нелюдей, как Дикий Билл. Можно долго спорить, заслуживают ли эти уродцы подобного наказания, по-моему, разумеется заслуживают, но речь ведь идет от символе того, что отличает людей от всего остального, того, к чему мы обречены вечно стремиться и никогда не достичь.


В заключении о печальной действительности. «Зеленая миля» — притча до мозга костей. Смысл притчи — донести до зрителя идею, а не ситуацию. Поэтому зло сполна получило по заслугам, а добро, хоть и лишилось многого, осталось не сломленным. Возможна ли нормальная жизнь праведника в нашем обществе? Правильней спросить, возможен ли праведник в нашем обществе? Наверно возможен, но только до тех пор, пока его не раздавит жестокий жизненный опыт. В этом наверно и состоит трагизм нашего рода — человека, по наивности и доброте своей, посеявшего семена света в почву, лишенную жизни, может сломить гнилой мертвый плод, который дала эта почва, и который несчастный обязан будет съесть.
Общая оценка: Good