Рецензия на фильм: Мальчик в полосатой пижаме (2008)
Один опыт для двоих

Бестселлер Джона Бойна не представляет большого труда для экранизации: компактное произведение, узкий круг действующих лиц, не слишком разбросанные по разным местам события, нет костюмных проблем и декорационных сложностей — дело только в людях. Собирай актёров и — делай.

Все начинается обыденно — жена с детьми, вслед за отцом, отправляется на новое место работы главы семейства. Он — хороший муж, она — преданная жена и добрая мать. Дети, конечно, цапаются друг с другом — возраст такой, девочке — подростку трудно уживаться с младшим братом.

Да, все дело в возрасте. Девочка мнит себя опытной, представляясь взрослее, чем есть на самом деле, мальчик — чистый лист, белым голубем летящий на пути к открытиям. Зато родители в курсе всего происходящего: на нём — офицерский долг, она — верная спутница немецкого солдата.

О войне привычней говорить в масштабных формах батальных сцен, обличительными образами злодеев и пугающими столбиками списков погибших. Маленькая драма кажется недостойной великой трагедии, драма маленького человека, драма отдельной вражьей семьи.

В простоте Бойновского творения — глубина. Нравственно-идеологический конфликт преступного служения. Строгий работяга — отец на службе Родине, не истерично-психованный маньяк — служака-патриот, убеждённый в правоте своих поступков, проводя узнаваемые по стилю планёрки-совещания на предмет оптимизации производственного процесса. Грамотно и обстоятельно, со знанием и опытом. Только вот должность у него — начальник концентрационного лагеря Освенцим.

Принципиальный конфликт происходит между мужем и женой. Смущенный, но не готовый поступиться принципами Дэвид Тьюлис пытается тушить вспышки несдержанной в чувствах Веры Фармиги, помня об упрёках непокорной матери, но следуя покладистости своего отца. Твердый женский инстинкт и рыхлые мужские сомнения, сомнения, отступающие перед верой в «правое» дело. 

У офицера нет ужаса в глазах — не потому, что он не знает, потому, что он не видит ужаса. Мальчику тоже все ни почем, потому, что он ничего не знает, кроме радостей беззаботного детства, влекомый любопытством к изучению мира, цена которому не только сбитые в кровь колени.

Могли ли они встретиться на самом деле: сын начальника Лагеря смерти и заключенный под номером, как там его…, по имени Шмуель? Могли ли они заговорить, понять друг друга, могли ли они подружиться. Вообще-то дети иногда легко сходятся от одиночества.

Для сценария это прием, позволяющий препарировать идеологию незамутнённым пропагандой взглядом ребёнка, раскладывая его извечными «зачем» и «почему» по полочкам абсурды всем известного режима.

В диалогах мальчиков растворяется туман неопределённости. Но ясности не добавляется: пропагандистская машина вводит в заблуждение обманными картинами зазеркалья. Насмотревшийся рекламных роликов Бруно утверждается в вере, что по ту сторону «колючки» цветут сады и играют дети. Он, как и его отец становится жертвой своего «незнания».

Своеобразный прием: в фильме два персонажа, один (отец) убеждённый, другой (сын) — подверженный убеждению. Оба уверены, что концлагерь — это хорошо и по делу. Правда один знает, что там происходит, а другой — нет. Один знает правду, другой — стремится её узнать. И открытие одного оборачивается прозрением для другого. И каждый из них платит за это свою цену.

Кино, в котором будничный ужас становится личным кошмаром, в котором сходятся распахнутые глаза Асы Баттерфилд и остановившийся взгляд Дэвида Тьюлиса, беспомощный крик Веры Фармиги и струи дождя — вместо слез. Чудовищно патетично. Но как есть.

Есть ещё странные американские запевы на вечеринке и чистая английская речь, перебиваемая немецким «Хайль Гитлер» — формальное расхождение, напоминающее неполный дубляж с немецкого. Не обман, не уловка — главное ведь не в этом.
Общая оценка: Neutral