Рецензия на фильм: Покровские ворота (1982)
«Коммунальный очаг у Покровских ворот»

Посвящается моей семье и всем тем, кто создал Великое кино и кого уже нет с нами…

Михаилу Козакову, Инне Уляновой, Виктору Борцову, Софье Пилявской, Евгению Моргунову, Игорю Дмитиреву, Елизавете Никищихиной. 

Нет ничего лучше, чем под музыку самобытного Булата Окуджавы 

- «Ах, Арбат, мой Арбат, ты моё призвание, 
Ты и радость моя и моя беда! 
Ах, Арбат, мой Арбат, ты моя религия, 
Мостовые твои подо мной лежат!»

в очередной раз пересмотреть любимейшую, музыкально-лирическую комедию о москвичах 50-х годов «Покровские ворота», фильм о молодости ("молодость-это мгновение»), страстях, поэзии, жажде любви, самозабвенном желании ничего не бояться, а идти своим путем. И кто бы мог подумать, что этого фильма могло и не быть, если бы не гибкость/податливость режиссера Михаила Козакова и его упорное желание перенести события произведения Леонида Рощина на кинопленку.

Смею отдать должное прототипам шумной, московской коммуналки и актерам, их игравших:

Константин Ромин, Костик- «человек доброй воли, моралист, веселый и разговорчивый малый, шахматист, историк, у которого современность вызывает живой интерес, любит поэзию». Никого не удивлю, если напишу, что это лучшая роль Олега Меньшикова: молодость, талант, игривость, жизнелюбие, альтруизм, все это юный — по фильму — Михаил Козаков, а по жизни — сам Леонид Рощин, как он сам неоднократно признавался в интервью.

Лев Евгеньевич Хоботов — «отставленный, но не вполне отпущенный супруг, выдающийся феномен, 43-летнее прекрасное, большое дитя, кулинар, звезда конькобежного спорта: чемпиЕн; весь из достоинств, рыцарь без страха и упрека, человек — ярко окрашенный и по своему привлекателен, инфантилен, тайный эротоман, блохоискатель, сундук, весь век копавшийся в чужих предисловиях». Для меня актер Анатолий Равикович стал открытием, хоть на счету актера уже тогда было 7 киноработ, но именно эта роль меня навсегда оставила в числе почитателей таланта питерского актера еще и за то, как он читает стихи, умело отобранные самым преданным поклонником поэзии и потрясающим чтецом в лице Михаила Козакова:

- «Наверно, так нужно, так надо, что нам на прощанье даны
Осенний огонь листопада и льдистый покров тишины» (С).

- «Воспоминания горькие, вы вновь врываетесь в мой опустелый дом» (Камойнс)

- «Вонзил кинжал убийца нечестивый в грудь деларю,
Тот шляпу снял, сказал ему учтиво: благодарю!» (С).

Маргарита Павловна Хоботова — «женщина весомых достоинств и выдающегося ума, очень занятой человек с напряженной духовной жизнью, злой гений». Она считает совместное пребывание на одной жилплощади бывшего мужа и нынешнего пока еще жениха «нормальными отношениями для духовных людей», и тем самым не может не «вызывать живой интерес» ее соседа по московской коммуналке Костика, твердо убежденного в том, что «именно так выражается ее потребность в мировой гармонии и что осчастливить против желания нельзя». 

Савва Игнатьевич Ефимов- «гравер экстра-класса, фанатик своего дела, это у тебя (Хоботову) в руках все горит, а у него (о Савве) в руках все работает». Добряк, фронтовик, который считает, что «живут не для радости, а для совести».

Людочка — «добрая, безмерно и восприимчивая», некий ангел чистоты, глоток воздуха для Хоботова, который, не стесняясь, заявляет: я полюбил! А автор спел:

-«Часовые любви на Волхонке стоят.
Часовые любви на Неглинной не спят.
Часовые любви
по Арбату идут неизменно…
Часовым полагается смена».

Аркадий Варламыч Велюров — «лицедей, артист, исполнитель куплетов и фельетонов, служитель Мосэстрады: чтец, солист, сторонник застывших форм, до слез знакомый образ; как человек — очень хороший, но очень грозный: все поджигатели войны перед ним трепещут; сплетник, бесстыдник, способный превратить молитву в фарс». Одинокий человек, по сути, коротающий вечера за роялем и вступая в красноречивые споры с соседом Костиком, считая, что «его претензии быть моралистом — невыносимы».

Как не любить всю эту «игру страстей в непосредственной близости от Покровских ворот»? Это не просто фильм, это калейдоскоп событий и судеб на фоне жизни Москвы 50-х. и невозможно перестать наслаждаться тем, что можно смело назвать «нелепым фарсом, водевилем, трагикомедией, смешением жанров, черт подери!»

«Москва, 50-е годы. Они уже скрылись за поворотом…»
Общая оценка: Good