Рецензия на фильм: Андрей Рублев (1966)
Бессмертие души

Как известно, существуют две версии знаменитого фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублев», и так как я признаю в нем мастера и художника, то вполне очевидно, что мне было интересно взглянуть именно на режиссерскую первоначальную версию — «Страсти по Андрею». Здесь не суть в сравнениях, я даже не знаю, в чем их отличия, но уважение и интерес к автору обязывает воспринимать именного его идею, а не скорректированный угодный вариант для властьпридержащих. В любом случае, фильм остается внешне мрачным и пессимистичным, но до головокружения фактурным и глубоким. Тарковского обвиняют в «мессианстве», в полной оторванности от действительности, странности и неудобоваримости. Когда знакомишься с его творчеством, то его режиссерский почерк, глубина мысли и космический размах размышлений заставляют затаить дыхание, потому что стоишь, будто на краю бездны, и смотришь в чью-то душу, страдающую, мятущуюся, но живую. «Андрей Рублев» — это вот такая бездна и оголенная душа, повесть о рождении духа и веры в Бога и в людей. 

Художник Тарковский в качестве фона выбирает Русь XV века, раздираемую междоусобной бойней и обескровленную татарами, в тот период, когда чаша терпения народа переполнилась, и он готов был сплотиться и дать отпор врагу. И уже на этом этапе критика обвиняла Тарковского в искажении исторической действительности, подсчитывая фактические ошибки, и указывая на то, что Тарковский своим фильмом очернил прошлое своей страны. Солженицын и вовсе расстроился, когда узнал, что «Андрей Рублев» совсем не внесистемное и диссидентское творение супротив режима Сталина, и разлюбил его. Сколько важности режиссер вкладывал в политический аспект фильма, доподлинно не известно, но то, что не стоит искать в «Андрее Рублеве» историчность и биографичность, достаточно очевидно. И все же, если опустить фактические ошибки и современный язык, на котором изъясняются герои, то можно с уверенностью сказать, что Тарковский черно-белой лентой, костюмами, звуком, преподносимой темой и событиями, окружающими Андрея Рублева, воссоздал нужный период и погрузил в него зрителя лучше, чем сегодня нам предлагают исторические блокбастеры. 

Другой осью фильма и поводом для критики становится вопиющая жестокость, непривычная даже сегодня. От нее не отворачиваешься, пугаясь и пряча взгляд, но она коробит и цепляет, заставляя хмуриться и впадать в уныние. Андрей Рублев странствует от монастыря к монастырю и на своем пути видит лишь зло и несчастья. Начиная с избитого скомороха и бесконечных трупов замученных животных, входя в апофеоз в новелле «Набег», когда брат предает брата и свое Отечество, продавая его татарам, а до этого крест целовавший, и клявшийся в верности. В «Андрее Рублеве» есть немного «чернушности», но именно она позволяет нам понять душевное состояние иконописца и его разочарование в людях.

Спор Рублева и Феофана Грека становится основой всего фильма и красной нитью пролегает через него. Здесь открывается вопрос веры или недоверия к людям. Умудренный старый Грек считает, что народ темен и распнет Иисуса еще раз, если тот однажды явится, Андрей Рублев поначалу встают на сторону темного народа, убеждая, что Бог простит народ за страдания, которые тот терпит. Но видя то зло и беззаконие, убедившись, что «русские сами себя перережут», и взяв на душу страшный грех, Андрей Рублев признает правду за Греком и на 15 лет погружается в молчание, зарыв свой талант иконописца в землю. Лишь встреча с мальчиком Бориской, взявшимся отлить колокол, не имея никаких навыков, возвращает Рублеву веру в людей. Этот короткий, но чрезвычайно сильный момент фильма, к которому зритель идет больше трех часов, пережив с Рублевым все лишения и невзгод, как яркая вспышка в слезах мальчика, заставившая всколыхнуться что-то в душе человека, казалось бы внутренне погибшего. 

Еще мне казалось, что фильм религиозный, и так оно, по сути, и есть, но религиозность его отнюдь не православная, а какая-то «толстовская», вольнодумная. Регулярные стычки в церковной братии, попытки найти Рублевым в Священном Писании крупицы первоначальной истины отдаляют его от Церкви, но вместе с тем превращают, чуть ли не в святого. Рублев отрицает догматы толкования священных текстов и требует в первую очередь человечности, которой так мало вокруг него, да и окружающая действительность, очевидно, подвергает его веру страшным испытаниям. То, что Тарковский снимал фильм не для Российской Православной Церкви, очевидно уже по кадрам избиения язычников, занимающихся срамной любовью в свой праздник (скорее всего на Ивана Купала). А где был Бог, когда татары выбивали двери храма, в котором прятались владимирские жители, зажав свечки в руке и вознося молитвы?

«Несердечный» фильм Андрея Тарковского рассказывает как раз о великом, но сомневающемся сердце человека, призванного писать для Него и для людей. О сути христианского учения, о прощении и покаянии, о любви и человечности. «Андрей Рублев» — это очень духовный, а стало быть, необъятный фильм, напоминающий о загадочной и глубокой русской душе. И не имеет значения, знаете ли вы историю своей страны или нет, верующий ли вы или только называете себя таковым, условности времени неведомы бессмертной душе. 

10 из 10
Общая оценка: Good