Рецензия на фильм: Титаник (1997)
Золотое и синее

«Титаник» Джеймса Кэмерона — это больше, чем фильм. И дело даже не в размахе, рекордных сборах, Оскарах, рыданиях Селин или молниеносной карьере Лео. Картина стала символом определенного периода жизни, вехой, знаком, за которым стоит тот самый океан воспоминаний, готовый поглотить тебя с первых же секунд просмотра. И, вынырнув, вытащив себя за шиворот из года 1996, не сразу понимаешь, что фильм — не вполне такой, каким остался в памяти: одновременно намного хуже и намного лучше.

День. 10 апреля 2012 года окрашено в золотистые, бежевые и персиковые тона роскоши: дорогая кремовая бумага, светлое дерево и драпи, мягкое сияние кожи 20-летней Роуз. Мир радостен и полон надежд, юный XX век балуется строительством гигантских кораблей, не ведая утрат, не предвидя войн, бестрепетно глядя в светлое — непременно светлое! — будущее. На пристани Саутгемптона толпа провожающих машет руками, смеется и кричит, не подозревая, что эта «вкусная» розовато-золотая палитра сродни вечернему свету, когда перед самыми сумерками мир вокруг окрашивается цветами заката, теплыми яркими красками, сообщающими лицам и предметам краткую обреченную красоту… Собственно, только эта обреченность и позволяет стоически вытерпеть первые полтора часа «Титаника». За минувшие годы многое сгладилось из памяти. Как плоски и примитивны диалоги. Как навязчиво и грубо проведена «острая» тема социального неравенства. Как отвратительно здесь играет любимый Леонардо ДиКаприо. Плоская, шаблонная история, разворачивающаяся в двумерном мирке, где злые — злы до безобразия, добродушные — добродушны до юродства, а беспомощные — беспомощны в такой степени, что их даже не жаль. В мире где все непомерно, все в лоб, все искусственно и наиграно, как первая пробежка всхлипывающей, растрепанной Роуз, которая, в своем показном стремлении к суициду, демонстрирует глубину отчаянья всем и каждому, безмолвно умоляя: «Остановите меня, спасите меня, удержите меня за руку». 

Ночь. А потом приходит ночь: темная и страшная ночь с 14 на 15 апреля. Тьма, окрашенная глубокой мертвенной синевой морской воды и вспышками салюта над палубами тонущего судна. Неожиданно «Титаник» преображается, разрывая пелены голливудского мелодраматизма. Джек и Роуз все еще настойчиво мелькают в кадре, мечутся по полузатопленным коридорам, бегают кругами. Но их история — всего лишь вышивальная игла: без нее не будет узора, не сложатся в единое целое разноцветные стежки, но, когда работа завершится, вышивку повесят на стену, а иглу отложат прочь, чтобы снова использовать при случае. За не особо осмысленным мельтешением главных героев проступает подлинная трагедия Титаника. Трагедия полутора тысяч человек, разбившихся при падении с палубы, раздавленных обломками, захлебнувшихся в отсеках тонущего корабля, замерзших в ледяной воде Атлантического океана. Трагедия не цифр, но людей — живых, дышавших, мысливших. Иголка все быстрее мелькает в умелых пальцах мастера, сшивая воедино онемелое молчаливое отчаяние, вину, долг, последнюю надежду и панику, благородство и подлость, свадебный вальс и выстрелы у шлюпок. Быстрее. Больше. Сильнее. Десятки, сотни смертей проходят перед глазами. Кто-то лишь мелькает несущимся вниз темным силуэтом. Кто-то бросает последний отчаянный взгляд в глаза Роуз, в глаза зрителя, прежде чем навсегда уйти из кадра и из жизни, канув в темной пучине. Воды кипят от движения тысячи борющихся за последние мгновения жизни тел, воздух дрожит от страстной мольбы, тщетных призывов и воплей агонии…

Не очень понятно, идет ли «Титанику» пресловутое 3D. Но ему, безусловно, очень идет наше время. По контрасту с современным Голливудом, все глубже скатывающимся в пропасть гламурной и трогательной драмы-драмы, вторая половина этого фильма выглядит глотком даже не свежего воздуха, а горькой, обжигающе холодной воды, заливающей тебе горло. И невозможно вздохнуть от этого ужаса, от этих слез, от этого внезапно навалившегося понимания. Воистину лучше один раз увидеть.

8 из 10
Общая оценка: Good