Рецензия на фильм: Щелкунчик и Крысиный король (2009)

      Наверное, любое классическое произведение, рано или поздно, подвергается интерпретации на современный лад. Оно и понятно: классика не перестает быть актуальной, но современному обществу, которое не стоит на месте в своем прогрессе, подчас этого не достаточно. 



По сути, по-новому истолкованная версия щелкунчика мало чем отличается от оригинала: никуда не делась идея противостояния добра и зла, тема всепобеждающей любви, героизма и дружбы, однако преподносится все это со слегка измененными, но очень важными деталями.



Первое, что претерпело изменение — мышиный король. В новой версии — крысиный. Использование такого животного, как крыса, отнюдь не случайно. Как отрицательные персонажи, они предстают перед нами в собирательном гротескном образе, вызывающем крайне неприятные ассоциации. Ассоциативный ряд, всплывающий при слове «мышь», куда более беден и скуден по сравнению с рядом на слово «крыса». Исторически сложилось так, что крысы воспринимаются более чем отрицательно. В то время как мышей оценивают, скорее, нейтрально. Качества, приписываемые крысам в фильме, совсем не отличаются от тех, которыми их склонны наделять люди в обычной жизни. Их уродливо-комическое поведение, карикатурные образы в фильме лишь усиливают отрицательное впечатление и восприятие.



Однако, гротескность отрицательного образа лишь одна из причин фигурирования крыс. Не случайно действие происходит в Вене 1920-х годов. Крысы — как олицетворение фашизма в тоталитарном государстве. Марин Ле Пен, которая возглавляет партию «Национальный фронт», в одном из интервью говорит о тоталитаризме следующее: «В ХХ веке это были коммунисты и нацисты. Мне кажется, что в XXI веке существует два вида тоталитаризма. Один из них — глобализация. Это теория, предполагающая, что все можно купить или продать, «все на продажу». Это идея о том, что все должно быть направлено на уничтожение того, что ставит своей целью регулировать или тормозить новую религию, имя которой «торговля любой ценой». Тоталитаризм, глобализация — «крысификация». Метафорично, но весьма убедительно.



А появление в картине Альберта Эйнштейна в качестве дяди? В нашем веке современных технологий и научного восприятия картины мира детей уже не удивишь сказками про волшебных фей и солдатиков. Всему есть научное объяснение, любому феномену соответствует та или иная научная парадигма. Наука — как неотъемлемая часть современного мира, несущая в себе не столько познавательную и просветительскую, сколько объясняющую функцию. Все в мире относительно, поет дядя Альберт, видя разницу отношения детей к игрушке. В соответствии с теорией относительности, Вселенная имеет три пространственных измерения и одно временное измерение, и все четыре измерения органически связаны в единое целое, являясь почти равноправными, и способны переходить друг в друга при смене наблюдателем системы отсчета. Дядя Альберт в фильме — как наука в современном мире. Просветляет и объясняет. Связывает научные феномены с вещами не поддающимися объяснению.



Единственным отрицательным моментом, который уж очень бросился в глаза, — стала музыка. Речь идет не о музыки как таковой, ведь мы все же говорим о Чайковском, а о песнях адаптированных под нее. Едва ли трижды оскароносный писатель Тим Райс мог испортить музыку великого композитора, однако адаптация слов под русский менталитет была явно лишней. Очень нехорошо получается, когда песни мюзикла переводят на иностранные языки. Субтитры были бы лучшим решением. Несмотря на то, что тексты песен, в общем-то, весьма неплохи, в некоторых местах они не соответствовали действию и звучали немного абсурдно. 



Несмотря на все вышесказанное, сказка осталась сказкой. С все теме же новогодними чудесами и открытиями, с все теме же вечными ценностями. И не смотря на то, что в старую сказку пришло очень много новых деталей, которые принесли в себе новый смысл и идеи, Щелкунчик остается все тем же старым, добрым Щелкунчиком, просто, на новый лад.
      
Общая оценка: Neutral