Рецензия на фильм: Человеческая многоножка (2009)
- Гала, а шо с пуговицами делать? — Пришивать, Люба, пришивать.

      Ни в одном хорроре из всех, что я видел, жертвы не подвергались более ужасным и унизительным телесным экзекуциям, чем в «Человеческой многоножке». Ни в одном хорроре из всех, что я видел, не присутствовала такая цепкая, тошнотворно-удушающая атмосфера, как в «ЧМ». Много хорроров из всех, что я видел, содержали такую же россыпь ляпов, как «ЧМ», но ни один из них (хорроров) не преодолевал свою логическую несостоятельность выворачивающим наизнанку замыслом, как это делает «ЧМ». Ни один хоррор из всех, что я видел, не заходил так далеко, как «ЧМ».



Разумеется, нет никакого смысла в том, чтобы рассматривать ленту «ЧМ» как искусство, как серьёзную форму кинотворчества, потому что многоножка зашла на ту территорию, где просто нет такого понятия, как «критерий оценивания». Многоножка существует в сырой, рыхлой, оценочно бесплодной земле. Голландский режиссёр Том Сикс явил миру зрелище, не укладывающееся ни в одно прокрустово ложе. Роджер Эбёрт писал: «Я обязан награждать звёздами кино, которое рецензирую. В этот раз я не буду этого делать. Система звёзд не подходит для этого фильма. Хорош ли фильм? Плох? Не всё ли равно? Он то, что он есть, и завладевает миром, где звёзды не светят». Эбёрт хоть и обошёл стороной «ЧМ» как в измерении моральном, так и в оценочном, но намекнул на то, что фильм «завладевает миром», то есть является не полнейшим мусором. Критики признали «ЧМ» уродливым выпадышом из мира киноискусства, восприятие которого зависит исключительно от твёрдости этических мышц каждого из нас. Смотреть или не смотреть? Ответа нет.



Что же это тогда такое, если не искусство? «Человеческая многоножка» — это тезис. Тезис, который можно либо доказать, либо опровергнуть. Поскольку вторым занимаются все, кроме мёртвых, мы попытаемся осуществить первое.



Что, скажите мне, является самым низким и самым отвратным, самым скрываемым и самым щепетильным? Что вызывает эмоциональный дуэт отвращения и стыда? Что является табуированной темой для всех слоёв населения? Что является неотъемлемой частью нашего существа и в то же время так противно ему? Правильно — faeces, то есть кал. Что требует современный зритель, чего ему так не хватает каждый раз при просмотре очередной страшилки с беспомощным и жалким сюжетиком? Правильно — новизны. А теперь представьте, что некто, скорее всего просто дерзанутый провокатор, размашисто перепрыгивая через костёр с горящим в нём соломоновским «ничто не ново под луной», бабахает в самую гущу зрительского столпотворения, вышедшего на митинг за новизну, простите, коровью лепёшку с неоспоримо новым запахом, которая, звучно плюхнувшись между двумя киноманами, выкрикивающими что-то вроде «Мы это уже видели!», начинает источать такую едкую вонь, что все собравшиеся усеивают окрестности звёздами своих сверкающих пяток. И не надо, не надо, дорогие друзья, звать на помощь, истошно вопить, заявлять в полицию об изнасиловании мозга, не надо этого делать, ибо вы получили, что хотели, — вы получили несравненно новое, незатасканное, многоножистое, ублюдочное! Вы получили, что хотели. Вас больше не удивляют умилительные истории, разрывные и пошлые комедии, кровавые до безобразия слэшеры. Вам плевать на СМЕРТЬ в кино. Вас ничто не удивляет и не цепляет. НАТЕ!, как у Маяковского, получите ДЕРЬМО на блюдечке, не нравится — пошли вон. Ибо только самое низкое и отвратное может выжать из вас хоть сколько-нибудь эмоций, пускай даже отрицательных.



Но «Человеческая многоножка» — это не просто дерьмо, преподнесённое на блюдечке, каковым видит её изнеженное большинство. Копай глубже, как говорит управляющий кладбища. Вот мы и копаем. Том Сикс руками безумного хирурга низводит человека не до животного, а до насекомого, то ли намеренно, то ли бессознательно следуя Кафке. Кроненберг, кстати, делал то же самое, но в научно-фантастическом ключе. И дело даже не в тупости двух девушек, попавших в сети старого паука, потому что их тупость — лишь отзвук их чудовищной будущности, в которой они превратятся в насекомое. Если Грегор Замза в новелле Кафки, обращаясь в жука, теряет человеческий облик, то Линдси, Дженни и Катсуро его сохраняют. В этом заключен раздирающий парадокс сущность-обличие. Я смотрю на трёх человек, но вижу одно насекомое. Уже из-за одного этого стоит не огрызаться на Сикса, а похлопать его по плечу.



И потом — наплюйте на девушек, главное тут — доктор Хейтер, образ которого воссоздан с феноменально-пугающей точностью. Внешне похожий на стопроцентного нациста, Хейтер сначала громовым голосом произносит заратустровское «я не люблю людей», потом по привычке смотрит на часы, когда умирает «пациент», а после завершения операции по сшиванию трёх звеньев пищеварительной цепи начинает восхищаться созданным собственными руками существом, чуть ли не боготворя себя любимого, такого гениального. На самом-то деле, «Человеческая многоножка» — не блевотный евротрэш, а дерзкий тезис, брошенный прямо в морду зажравшимся киноедам (нет, здесь не пропущена буква «в»). Блевотным евротрэшем мы бы назвали «ЧМ» только в том случае, если бы в ленте была беззастенчиво продемонстрирована партия хирургического соединения трёх человек в одно насекомое, чего Том Сикс намеренно избегает, отвлекая шизнутого доктора от процесса оперирования и уводя его в рефлексивные дали. Вместо того чтобы шинковать плоть и расплёскивать кровь, фильм засасывает сознание физиологическим саспенсом, когда страдания несчастных туристов сокрушительными импульсами отзываются в подкорке головного мозга, распространяющей по организму мертвенный холод. 



Катсуро из «ЧМ» лишний раз доказывает, что, даже будучи приниженным лже-богом до уровня насекомого, человек остаётся человеком. Катсуро доказывает это, реализуя свободу выбора. А вот всевозможные рейтинги «Человеческой многоножки» доказывают, что современный зритель туп, поверхностен и неразборчив. Конечно, это ведь так сладостно — схватывать с поверхности кинотекста броские ошибки, не утруждая себя поиском глубоководных жемчужин смысла.
      
Общая оценка: Good