Рецензия на фильм: Иваново детство (1962)
Странные игры взрослых детей

Детство заканчивается тогда, когда ты понимаешь, что умрешь. (Ворон)

Помнишь, когда ты в последний раз ощущал, что весь мир — это солнце, колодезная вода, ветер в волосах, светящееся радостью лицо матери, искорки в глазах сестренки, душистые яблоки, все это — часть тебя, а ты — ты всего лишь ребенок, беззаботный и наивный. Тебе не ведома ни адская боль утрат, ни терпкий вкус разочарований, ни уродливая старуха с косой. Ты просто живешь, живешь играючи. И все вокруг — всего лишь игра, игра придуманная тобой и для тебя. Она начинается с первой улыбки и первого звонкого смеха. Просто игра, детская и глупая. Ей приходит конец, когда погибает последний лучик надежды. Говорят, что взрослые — это те же дети, только игры их другие. Не то чтобы умнее или сложнее, скорее — страшнее. Дети, которым волею судьбы пришлось стать участниками этой игры — уже никогда не станут прежними. Взрослые игры лишают их детства. Именно это и произошло с героем фильма Андрея Тарковского «Иваново детство»: ему просто пришлось повзрослеть слишком рано. Это процесс необратимый.

Иваново детство закончилось в тот день, когда мальчик лишился его главного символа — матери. Мы так и не узнаем, была ли она убита или пропала без вести. Взрослые не теряют надежды найти ее после окончания войны, Иван же считает себя сиротой. Это чувство помогает мальчику подпитывать месть, а месть дает желание жить, действовать. Надежда на встречу с матерью уже погибла. Детство кончилось. И потому он безрассудно готов исполнять любые сложнейшие поручения, его мятежный дух боится оставаться в мире, где нет войны, потому отправка в тыл для него — худшее наказание. И он будет самым смелым, самым полезным… И кажется, что исполняя все эти поручения, он получает какое-то странное удовольствие, словно уже не мыслит жизнь без постоянной опасности. Не мыслит жизнь без войны.

Образ потерявшего детство мальчика Ивана был придуман Владимиром Богомоловым в 1957 году. Его рассказ имел большой успех, был переведен на другие языки и попал на глаза кинодраматургу Михаилу Папаве, видоизменившему произведение, в частности, переработав его концовку. Затем Папава стал искать человека, который смог бы перенести историю на экран. Таким человеком оказался начинающий режиссер Эдуард Абалов. Съемки начались, однако после просмотра первых кадров было принято решение их остановить, а затем и вовсе поставить на проекте крест — отснятый материал был признан совершенно неудавшимся. И тут на сцену вышел Андрей Тарковский, который решился снять фильм на свой лад, за оставшееся время и на оставшиеся средства, почти полностью сменив актеров и съемочную группу.

Первый полнометражный фильм Андрея Тарковского кажется едва ли не самым простым и понятным в его фильмографии. Но это только на первый взгляд. В СССР «Иваново детство» так и восприняли — лента о геройском поведении мальчика на войне. Слишком прямолинейно — Тарковский так не мог. В Европе на этот фильм смотрели по-другому. Именно поэтому сразу стоит иметь в виду, что картина пронизана всевозможными символами, характеры не так просты, как кажется, а операторская работа Вадима Юсова, вместе с музыкальным сопровождением Вячеслава Овчинникова создают ту самую атмосферу, окунувшись в которую, долго не можешь выплыть на берег реальности.

Нелепость войны, ее бессмысленность и жестокость — казалось бы, все фильмы на военную тематику затрагивают вышеобозначенные вопросы. Однако нигде они не звучат так пронзительно, нигде взгляд на образ ребенка на войне не выглядит столь пессимистичным. Здесь не будет пафосных речей о том, что такое хорошо, а что такое плохо. Лишь один раз герой картины Гальцев задаст вопрос, который приходит в голову и сейчас, 47 лет спустя: «Неужели это не самая последняя война на земле?». Неужели с годами люди ничему не учатся? Двенадцатилетний мальчик Иван — это и есть отражение ужасов войны. Иваново детство — наглядный пример того, что она делает с людьми, что у них отбирает. Изуродовано, уничтожено — не только детство, но и вся дальнейшая жизнь.

Сны и реальность — на контрасте этого строится лента Тарковского. Именно со сна мальчика начинается фильм и своеобразным сном, или скорее фантазией создателя, он и заканчивается. Чистый детский смех обрамляет историю боли, одиночества и страха. Контрастность этих двух вселенных подчеркивается и с помощью музыки, и с помощью света. И, конечно, же главное отличие — поведение героя. Во снах, которые и являются воспоминаниями его жизни, он смеется, улыбается, он с мамой и с сестренкой. Он — счастлив. Эти кадры более светлые, звучит приятная мелодия, простая, деревенская. В реальности, темной, унылой — невозможно точно определить, что он чувствует. Он пытается быть сильным, ведет себя и разговаривает как взрослый, не дает волю чувствам. Он даже пробует играть — в войну. Мальчишки часто так играют — это нормально. Он нападает с кинжалом на вражескую шинель, он грозится ей расправой, но тут внезапно эмоции вырываются из детской души, он не в силах выразить всю ту злобу, ненависть, которая скопилась в нем. Он плачет. Но плачет не как ребенок — это слезы обиды, непонимания, слезы взрослой боли. Несмотря на то, что Иван легко сходится с людьми, он все же остается замкнутым и в глубине души таким одиноким. 

Он переживает за боевых товарищей, он желает отомстить, он ненавидит все немецкое, будь то шинель врага или гравюры старинного мастера. Ни слова о себе. Да и как можно думать о себе, если перед тобой на стене оставлена кем-то неведомым такая вот надпись:

Нас 8 человек
каждый не старше 19
через час нас
поведут убивать
отомстите за нас!

Мелочи в этом фильме необыкновенно важны и символичны. Излюбленный Тарковским образ воды, стоячей или дождевой, словно служит проводником из одного мира в другой. Эта вода в колодце, вода в ведре, которое ставит перед мальчиком его мама, вода, набегающая на берег — во сне. Наяву — болото, дождь, река. Пожалуй, это то единственное, что связывает два этих времени: прошлое и настоящее. Единственное, чего нет у этой истории — будущего. В первоначальной версии сценария, написанной Михаилом Папавой и носящей название «Вторая жизнь» Иван остается жив, наши войска спасают его и финал картины должен был быть вполне оптимистичным. Однако сам автор рассказа позже попросил отказаться от такого завершения истории. В реальности у Ивана и таких как он просто не было этой самой «второй жизни».

… он до сих пор бежит по берегу, оставляя далеко позади своих сверстников, обгоняя неумолимое время и стремительный ветер, бежит в неведомую даль. Он бы и рад остановиться, но уже не сможет. Никогда.
Общая оценка: Good