Рецензия на фильм: Летят журавли (1957)
«Мне кажется порою, что солдаты…»

«Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.

Они до сей поры с времен тех дальних
Летят и подают нам голоса,
Не потому ль так часто и печально
Мы замолкаем, глядя в небеса?»

Сила духа… Скажите, вас не удивляет, что в нашем сознании это словосочетание приняло образ бульварного фразеологизма? Вас не смущает, что для упоминания силы духа нам достаточно показать элементарное, дешевое проявление не то, что храбрости, — глупости — сродни примитивной ссоре с боссом? Вас не пугает, что мы не знаем, что такое настоящая «сила духа»? Не страшит, что у нас ее нет? Меня ужасает…

У людей того, кровавого, жуткого, смертоносного, стихийного, катастрофического времени сила духа была. Понять это не столь сложно, довольно лишь взглянуть на скромное геройство людей, безропотно бросивших жизни к ногам идеи, Родины, а главное, любимых и близких. И, пожалуй, даже не столь важно, на чьей стороне они водились. Главное, что были не способны оставаться в стороне, умели сражаться, бороться, дышать, жить, любить…

Любовь вечна. Любовь всепрощающа. Любовь питательна. Любовь спасительна. Любовь бесценна. Это то, чему нас учат создатели неописуемого шедевра «Летят журавли». Создатели, заставившие меня испытать и леденящий благоговейный трепет, и комом стоящие внутри слезы, давящие, рвущиеся наружу, и дрожание рук, и мурашки, и ужас, и счастье. Создатели, так и не ответившие, но намекнувшие, лукаво подмигнувшие, в чем же смысл жизни. Создатели-новаторы, рассказавшие, что есть предательства и просто ошибки, влюбленные и по-настоящему любящие, извиняющиеся и раскаявшиеся. Создатели, подарившие будущим поколениям махонькую возможность прикоснуться, почувствовать и ужаснуться.

Простая, казалось бы, на вид история оказывается удивительно-действенной, «прошибающей», шокирующей. Рассказывая о чувствах двух (а на деле-то — миллионов) молодых людей, блестящий режиссер Михаил Калатозов открывает перед зрителем богатую драматическую палитру, вобравшую в себя, полагаю, всю «светлую темноту» военного, пред- и послевоенного времени. Замечательные актерские работы прелестной Самойловой, вдохновляющего Баталова, неоднозначного Шворина, конечно же, богатого и сильного Меркурьева, поражающих эпизодических героев; блистательная музыкальная находка Вайнберга; просто-таки, повторюсь, новаторский операторский труд Урусьева, ассоциирующийся у меня не с самим импрессионизмом, а его определением — «культ впечатления» — поглощают зрителя и долгое-долгое время, словно разрушенный бомбежкой город, не выпускают из себя, заставляя переваривать свою богатейшую субъективно-объективную мораль.

И мораль эта ценна именно неоднозначностью. Каждый из нас поддержит последние слова Степана, в исполнении харизматичного Зубкова, и прощальные и прощающие (в первую очередь, самих себя) слезы Вероники. Однако далеко не все признают и опять-таки простят национально-русскую, сильную, трагическую Белку, как звали ее в беззаботном влюбленном юношестве, примут и поймут ее выбор. Быть может, некоторые и не увидят пророчество Розова, словно кричащее, что любовь и настоящее предательство, идущее из черного сморщенного «кровогонного» сердца, не совместимо. Да, есть ошибки, «оступления», заблуждения, но только не предательства. А еще не все осмыслят, что сила духа, а, следовательно, сила Человека, заложена в преодолении созданных самим собою препятствий; что Человек не может без них жить, ибо без проявления сей благородной мощи он не Человек…

«Говорит Москва!», — сколько жизней перестали быть после этих слов? Миллионы. Мировой ужас под страшным именем Война безжалостно вторгся в человеческое бытие и, подобно мифической старухе, напрочь выкосил нестройные, пусть, не всегда красивые, но непременно живые и здоровые сорняки людских созданий. Подсечно-огневое «землеуничтожение» войны стерло с лица планеты следы чувств, их внешние обрамления, но не их самих… То и с Любовью, и с Человеком, способным ее принять. Их невозможно уничтожить, ибо, подобно стройной стае журавлей, они будут возвращаться и «подавать нам голоса», заставляя нас, бессильных и немощных, «так часто и печально замолкать, глядя в небеса»…

Априори, шедевр!
Общая оценка: Good