Рецензия на фильм: Собачье сердце (1988)
Худшее из зол

Повесть «Собачье сердце» Михаил Булгаков написал в 1925-м году, после ужасов революции и гражданской войны. Конечно же, будучи родом из профессорской семьи и являясь дипломированным доктором, Булгакову не могло нравиться то, что происходило с Россией в то чудовищное время, какие силы освобождались и получали возможность действовать, что происходило с интеллигенцией, культурой и какой развал был кругом в целом. Сносились памятники, уничтожались и выгонялись за рубеж люди, на освободившиеся тысячи должностей хлынул поток самого разношерстного народа, в основном сброда. Старая Россия была уничтожена.

Я позволю себе в рецензии писать прежде всего о сословиях — поскольку красной нитью по сюжету проходит борьба бывшего дворянства и пролетариата. Они жутко разные, не переносят друг друга, относятся с презрением и неприятием. А за основу я возьму позиции двух великих писателей — Льва Толстого и Михаила Булгакова, очень по-разному смотревших на социальный вопрос. 

Лев Толстой, граф и помещик, терпеть не мог высшее сословие. Уже в «Казаках» молодой офицер Оленин бежит из Москвы на Кавказ, подальше от всех своих товарищей и родственников, от всего круга и той будущности, которая ему светит, если он останется и станет такими, как они. В «Войне и мире» Андрей Болконский и Пьер Безухов явно чувствуют себя в высшем обществе лишними. В самом позднем крупном произведении Льва Николаевича — «Воскресении» — князь Дмитрий Нехлюдов решительно порывает с привычным кругом успешных и образованных, судей и прокуроров, адвокатов и докторов, чиновников и военных, поскольку видит, насколько прогнило всё дворянское сословие и насколько несправедлив эксплуататорский характер отношений с крестьянством. Список можно продолжать, однако я остановлюсь на «Воскресении».

Толстой устами Нехлюдова поносит всё: женщины у него — словно проститутки, только даже хуже, потому что последние честно говорят о доступности, а дворянские лгут и под видом хороших манер скрывают еще большую грязь; мужчины глупы, власто- и честолюбивы, безразличны по отношению к самым важным вещам и цепляющиеся за низкие наслаждения; чиновники, военные, адвокаты, прокуроры, судьи — вредны, безразличны к людям, судьбы которых они решают.

У Булгакова самыми отрицательными качествами наделены пролетарии — Шариков в этом плане является собирательным образом, воплощающим всё самое дурное: отсутствие манер и умения себя вести, грубое отношение к женщинам, желание насилия, грабежа, дележа всего поровну, пьянство, жестокость, необразованность, неумение ничего организовать и так далее.

Казалось бы, откуда такая разница во взглядах и кто ближе к истине? А она, как обычно, где-то посередине. И Толстой, и Булгаков в свойственной художникам манере несколько преувеличивают степень ущербности и без того находящихся на пике перегрева классов — соответственно дворян в конце XIX-го в. и пролетариев в послереволюционные годы XX-го в. Больше такого влияния и свободы не будет ни у тех, ни у других, и они будут так или иначе подавлены, загнаны в русло. Для дворян грядёт первая русская революция как первый звоночек. Для рабочих, солдат и крестьян — тридцатые годы, далее сороковые, и страна будет уже совершенно иной. 

К тому же толстовский пролетариат, булгаковский (послереволюционный) и, скажем, хрущевско-брежневский пролетариат — это абсолютно разные явления. В первом и третьем случаях мы имеем дело с социальной группой, знающей своё место и видящей рамки поведения. Пролетариат времен «Собачьего сердца» — это серая масса солдат, матросов, рабочих, почувствовавшая вседозволенность в условиях разрухи и фактического не функционирования государственных органов, получившая возможность выразить копившуюся на дворянство ненависть без особого разбора. Вспоминается сцена, когда Шариков на врачебном консилиуме стал исполнять грубые и агрессивные песни, в которых эта ненависть к дворянству и была выражена в полной мере. Для Булгакова ответ на вопрос о худшем из зол очевиден и даже не вызывает сомнения.

Конечно, страну потом усмирили. Из пролетариата и крестьянства сделали покорные рабские сословия нового времени. Солдат связали еще большим рабским подчинением офицерам, чем это было в ненавистной царской России и против чего боролись радикалы. Их дети пошли учиться, оканчивать вузы и стали образовывать новую интеллигенцию, новое расслоение общества. Однако в те страшные 20-е годы Булгаков очень точно и четко передал всю суть социального напряжения и антагонизма и помог будущим поколениям понять, как и чем жила страна. Недаром впервые официально повесть была опубликована в перестройку, а вскоре был снят этот чудесный фильм.

Я сознательно до сих пор ничего не написал об актерской игре и вообще о художественной стороне. Этого в рецензиях хватает, и я могу лишь присоединиться к восхищениям по поводу работы всех без исключения актеров. Уж абсолютно точно поразил меня Евгений Евстигнеев, до этого ассоциировавшийся с лёгким и веселым чудаком из «Стариков-разбойников». А то, что для Владимира Толоконникова роль Шарикова — чуть ли не первая роль в карьере, да сразу такая? Использование «сепии» кажется теперь чем-то неизбежным — фильм в цвете не представляется никак, и то время иначе как серым передавать нельзя. Блестящие решения Владимира Бортко сделали из фильма то, чем он и является.

8,5 из 10
Общая оценка: Good