Рецензия на фильм: Апокалипсис сегодня (1979)
Психоделический выстрел антивоенного искусства.

«Мы делали этот фильм примерно так же, как американцы вели войну — нас было слишком много, мы тратили слишком много денег, и мы понемногу сходили с ума…» (Френсис Форд Коппола) 

Если сравнивать этот фильм с шедеврами мировой литературы, то у меня возникает только одна ассоциация — первая часть поэмы «Божественная комедия» Данте Алигьери, в которой поэт совершает мысленное путешествие по аду. Ад в понимании Данте имеет вид колоссальной воронки, состоящей из концентрических кругов, узкий конец которой упирается в центр земли. 

Шаг за шагом, круг за кругом, поэт совершает нисхождение к самому дну гигантской воронки. На самом дне ада его встречает Люцифер, восставший некогда на Бога ангел, царь зла, обречённый на заключение в центре земли. 

Вряд ли Коппола, создавая свой шедевр, стремился следовать замыслу «Божественной комедии». Но само построение и концепция фильма имеют настолько тонкую ассоциативную связь с поэмой Данте, что удержаться от проведения определенных параллелей я не смогла.

Само путешествие главного героя фильма капитана Уилларда по реке Меконг напоминает постепенное, шаг за шагом, круг за кругом, погружение не только в ад окружающей его остановки войны, но и в ад подсознательных глубин собственной души. На дне этого ада он встречает полковника Курца, ангела зла этой вселенной абсурда, боли и духовного опустошения. 

Круг первый: 1969 год, Сайгон, гостиничный номер капитана Уилларда. Уиллард, лишившийся привычной дозы наркотика под названием «война», испытывает самую настоящую психологическую ломку. Его мозг отказывается воспринимать мирную реальность настолько, что он слышит шум вертолетных лопастей во вращении гостиничного вентилятора, сам (за неимением реального врага) причиняет себе физический и психологический вред. 

Круг второй: штаб. Мы видим изменившегося Уилларда. Получив свое задание, он обретает внешне нормальный вид. Его глаза по-прежнему пугающе пусты, но его жизнь снова обретает свой привычный вектор.

Круг третий: база полковника Билла Киргола. Разгромить под будоражащие звуки вагнеровской оперы деревню для того, чтобы покататься на доске для серфинга; расстрелять террористку-смертницу и тут же дать выпить из своей фляги умирающему вьетконговцу — для Киргола вещи абсолютно совместимые и прекрасно укладывающиеся в его собственную систему мировоззрения. Запах напалма и собственная доска для серфа для него дороже любой человеческой жизни, в том числе и своей собственной. Он единственный кто чувствует себя на войне как дома, но в глубине души даже этого отчаянного вояки занозой сидит мысль, рефреном звучащая в течение всего фильма: «когда-нибудь эта война закончится»…

Круг четвертый: концерт звезд «Плейбоя». Эта сцена — наглядная демонстрация факта, описанного еще Фрейдом: война очень сильно затрагивает и невероятно легко высвобождает на волю бессознательные базисные инстинкты человека: инстинктивную энергию, поддерживающую жизнь, и силу, зовущую человека к смерти, деструкции, саморазрушению, если говорить упрощенно — сексуальный и агрессивный инстинкты. 

Круг пятый: встреча и проверка мирной вьетнамской лодки, закончившаяся бессмысленной и жестокой бойней стариков и детей. Режиссер усиливает абсурдность ситуации, вводя сцену, в которой один из солдат предлагает, согласно инструкции штаба, отвезти истекающую кровью женщину в госпиталь. «Вот так: сначала мы их убиваем, а потом бинтуем…» Уиллард более честно ставит собственную точку в этом театре жестокого абсурда. 

Круг шестой: последний рубеж американской армии у моста на реке. Самая страшная для меня сцена в фильме. Обезумевшие солдаты, не нужные никому из штабной верхушки, потерявшие своих командиров, бессмысленно и механически делают свою кровавую работу. У них ужасающие в своей внутренней пустоте глаза. Они практически не спят, и в них уже не осталось почти ничего разумного и человеческого. Это — «потерянные солдаты», ходячие мертвецы, живые призраки этой страшной войны. 

Круг седьмой: французская каучуковая колония. Это ад упрямого патриотизма и ад потерь близких и любимых людей. Но в то же время это единственный и последний оплот человечности. Только здесь мы увидим уважение к погибшим, только здесь капитан Уиллард впервые встретит уникальную чуткость, понимание и сострадание. Очень мудро, трогательно и по-женски точно вдова погибшего плантатора обозначит состояние его искалеченной души: «ты устал от войны, в тебе два человека: один — тот, который убивает, другой — тот, который любит». Именно здесь Уиллард почувствует, как в нем с каждым часом войны умирает способность любить… 

Круг восьмой: поселение полковника Курца. Гений военной стратегии и тактики, великолепный знаток человеческой души, ярый сторонник организованной профессиональной армии, чьи таланты и способности оказались не востребованы и признаны вредными. Оскорбленная бессмысленностью этой войны душа полковника однажды обрела сияющее единение и алмазную твердость. Пережив сильнейший психологический шок, его сознание бесповоротно переродилось в нечто совершенно новое, выходящее за рамки ординарного человеческого начала, по-своему совершенное, хотя и дьявольски жестокое. На Востоке подобное состояние измененного сознания почитают как почти божественное. 

Но на Востоке же существует легенда о Драконе, в которого превращается человек, поддавшийся опьянению приравнивания себя к Творцу. Убивший дракона сам становится им. И круг этот бесконечен, пока однажды понявший это человек не разорвет его, выдержав невероятное искушение. И «Дракон» Курц ждет именно такого человека, как Уиллард. 

Круг девятый, последний: снова река Меконг, дно собственной души Уилларда. Измерив глубину пропасти собственного «я», капитан с ужасающей ясностью понимает, что после всего пережитого у него нет будущего. Есть лишь реальность мучительного возвращения в первый круг собственного ада… 

В 60-х годах XX века профессоры Гарвардского университета, докторы психологии Тимоти Лири и Ричард Олперт, проводили опыты с ЛСД на добровольцах по расширению сознания, позже признанные опасными для неподготовленной психики человека и запрещенные на государственном уровне.

Но порожденное этими опытами особое направление — психоделизм, как восприятие образов на чувственном уровне с последующим или одномоментным их осмыслением, нашло свой путь, перейдя в более безопасную и здоровую форму — медитацию, музыку или йогу. В современном понимании психоделизм — это способ свободной медитации, сочинение в состоянии полубодорствования-полусна. Такое состояние можно назвать «активной грёзой». 

Именно такой психоделической стилистикой насквозь пропитан этот фильм. 

Мистическая музыка и иносказательная поэзия «The Doors». Плавная, текучая, медитативная форма повествования. Гипнотизирующий, почти галлюциногенный визуальный ряд. Путешествие капитана Уилларда как способ погружения в познание свойств и возможностей собственной психики. Психология измененного сознания полковника Курца. Сами монологи Курца, являющиеся почти в чистом виде актерской импровизацией Марлона Брандо…

Фильм-обвинение, фильм-протест, фильм-боль, фильм-притча, фильм-поток сознания, фильм-самопознание…

«Алмазная пуля» в сознание и подсознание зрителя…

10 из 10
Общая оценка: Good