Рецензия на фильм: Начало (2010)
Мысли вслух

Дисгармония структуры повествования. Экшен эпизоды и драматические мизансцены не связаны единым художественным началом, вместо этого есть только формальное объяснения причины их присутствия в одном и том же фильме.

Концепция сюжета — это плагиат «Матрицы». Отличия лишь в усложнении: теперь есть не только реальность и Матрица, но может быть Матрица в Матрице. Однако это не меняет сути, лишь увеличивает число этажей в здании с той же планировкой. Основная идея о реальности нереального, и нереальности реального — все от туда же.

Идет подмена понятий: теперь некий параллельный мир, конструируемый сознанием, внутренняя альтернативная реальность называется сном. В то время как сон — понятие, приобретшее в искусстве не только историческое значение, в смысле, ставшее основой для развития сюрреализма, но представляемое как сакральная метафизическая субстанция, которая служит неисчерпаемым источником творческой силы. Однако Нолан берет это слово и превращает его из аморфного и неизведанного в строгую конструкцию с четкими законами. Это можно было бы понимать как новое видение старой традиции, однако использование «законов сна» становится не художественным миром, а поводом для того, чтобы показать чудеса современных визуальных эффектов. Но даже они на современном экране кажутся привычными, вызывая восхищение и удивление не более чем на одну минут, они исчезают в памяти. По сравнению с этим фантазии героя того же ДиКаприо в «Острове проклятых» кажутся оригинальными и гораздо сильнее пронизанными чувством, чем очередное крушение всего и вся.

Интересная задумка о манипулировании сознанием тоже оказалась не реализована должным образом, она скорее фон и очередной формальный импульс для движения сюжета. Так она очень хорошо объясняет, зачем нужно было погружаться в сон героя Мерфи или в чем кроется трагедия личной жизни гг.

Изобретения Эйзенштейна живы и по сей день. Нолан использует проверенные приемы визуального воздействия на зрителя с заранее известной ответной реакцией. Поэтому ряд эпизодов смотрятся, а точнее чувствуются очень эффектно, однако отвлекшись от цветов и звуков, можно обнаружить их содержательную уплощенность. Как, например, финальные кадры возвращение гг. домой. Режиссер также использует классический метод эпического повествования — быстрый монтаж разнородных кадров, создающий амплитуду эмоционального накала, и бросающий чувства публики из огня да в полымя. Однако, если у Эйзенштейна этот прием создает не только форму, но и смысл, то в картине Нолана, кроме чередования образов, ничего нет.

Фильм перегружен действием, что нарушает мелодию хорошо поставленных драматических сцен. Тем более, что лирическая канва имеет свою причину в душе главного героя, в то время как все многочисленные перестрелки — это лишь борьба с законами сна, то есть с проекциями, что похоже на откровенную халтуру, и попытку хоть чем то заретушировать банальную штампованость всякого блокбастера, где обязательно должны быть выстрелы и взрывы.

Нолан, конечно, молодец, что заставляет зрителя думать над сюжетом, показывает моменты из разного времени и разных реальностей, которые могут воссоединиться в целостную фабулу только будучи связанным самим зрителем.

Как и во всех мейнстримных постановках, идейным стрежнем здесь выступают и так всем понятные мысли, что сон иногда может быть реальнее яви, что жить может быть так тяжела, что порой хочется уйти в мир грез, что самое дорогое для человека — это семья, и родной дом с родными людьми гораздо лучше выдуманной вселенной.

Образная композиция ленты классическая. Есть главный герой, и поскольку фильм американский, то без приставки «супер» ему не обойтись. Однако времена «военных, красивых, здоровенных», которых не победит ни атомная бомба, ни безалкогольное пиво прошли. Голливуд потихоньку дорос до использования древних литературно-театрльных приемов наполнения каждого персонажа внутреннее тяжестью, искренним переживанием, которое должно находить отклик у зрителей, заставляет его следить и волноваться за героя пьесы. Нынче даже Хэнкок с трагической судьбой. Таким героем и является ДиКаприо. Еще хорошо, что у него нет врага, точнее его нет в другом обличии, однако он есть внутри. Прочие персонажи на подхвате, кто-то как герой Левита для юмора и драк, Эллен Пейдж — совесть главный герой и его помощник, Майкл Кейн — наставник и т. д.

Фильмы все больше походят на компьютерные игры. В которых визуальный аттракцион живет отдельно от содержания сюжета, игры актеров, вообще от каких-то чувств — одни вздохи неожиданности и увлеченность мельканием предметов. Даже там, где можно говорить о понимании зрителем происходящего на экране, это заменяется не пониманием образного размышления автора, а только лишь интерпретацией последовательности событий. Этот фильм вместе со всеми прочими из того же рода уводят искусство от его роли как формы мироощущения и рефлексии, возвращаясь к кинематографу в его исходной примитивной сути забавного движения картинок.
Общая оценка: Bad