Рецензия на фильм: Щелкунчик и Крысиный король (2009)
Нечто большее, чем просто пустышка. # 10. Щелкунчик и Крысиный Король.

      «Нам твердят, что арт-хаус — это небо, а мейнстрим — земля, мы верим»



Эта аксиома как нельзя точно характеризует среднестатистического зрителя, который под давлением масс, светло веря в их бесспорную правоту, вынужден смаковать каждый кадр фильмов Алехандро Иньярриту, абсолютно не улавливая посыл оных картин, и получать неподкупное удовольствие от просмотра, чего греха таить, вторичной «Живой Стали». Собственно, неискушенный зритель, заглянувший в кинотеатр, в большинстве случаев, занимает ту сторону, на которой находится больше человек. К сожалению, данная система, прочно укрепившаяся в нашем обществе, из года в год губит прокатную судьбу ни одного десятка фильмов. 



Как американская пресса поспешила назвать «Щелкунчика» худшим фильмом ограниченного проката, так российский зритель забраковал картину в ответ. На режиссера, как это принято в нашей стране, был обрушен шквал не всегда объективной критики. К тому же, в мгновение ока было забыто все: награды, международное признание, фильм «Поезд-беглец». Но стоит только закрыть глаза на чуждое мнение, как пред тобой предстанет приятная семейная лента, которой по силам удовлетворить публику самых различных вкусов и предпочтений.



Если рождественскую сказку наполнить многочисленными аллюзиями и метафорами, размочить действие неплохими спецэффектами и, наконец, привить эксцентричного Джона Туртурро, то, как результат, выйдет обновленный «Щелкунчик». Ведь фильм, по сути, представляет собой натурализованную версию хорошо известного, правда, морально устаревшего книжного оригинала, другими словами, это стремление осовременить знакомую всем историю актуальными реалиям нашего времени. Так и получилось, что мышей заменили крысы, мышиный король перевоплотился в высокомерного тоталитариста, имя Щелкунчик сократилось до незатейливого NC.



 «Все относительно»



Альберт Эйнштейн.



После просмотра картины возникнет вполне справедливый вопрос о принадлежности двух великих ученых, на которых, без сомнений, был сделан упор, но у которых экранного времени «раз, два и обчелся» — Эйнштейна и Фрейда. Немудрено совсем забыть о них, однако лента, как и теория Альберта Эйнштейна, относительна. Андрей Кончаловский, используя образы великих ученых, напропалую наполнил сюжетную канву двумя возрастными видами метафор: детской и взрослой. 



Когда молодое поколение, наблюдавшее за злоключениями нелицеприятного Крысиного Короля и установленным им режимом, столкнется с вопросом о том, что собой представляла фашистская Германия, то четкий образ, сформированный по средствам фильма, поможет им в этом. Ассоциация с грызунами возникнет машинально. Ввиду того, что мыши, в последнее время, утвердились как обычные домашние животные, следовательно, дети могли не поверить в то, что добрые мышки способны на зло — была произведена своеобразная рокировка: главными антагонистами стали крысы, большие популяции которых обычно приносят с собой болезни и мор, чего не скажешь о мышах. Их предводитель — Крысиный Король, на первый взгляд жестокий, но придурковатый, всего-навсего неокрепший детский ум, до конца не отошедший от материнской опеки. Персонаж Джона Туртурро, поймав волну вседозволенности и затаив обиду на людской род, лишает жителей зазеркального государства милосердия, сострадания и любви — чувств олицетворяющих настоящего человека. Потому он, путем принуждения и запугивания, уничтожает игрушки детей, а после лишает людей солнечного света. Стоит принять во внимание, что игрушка в контексте фильма имеет два значения, оба справедливы:



1.	Игрушка — неотъемлемая часть детской жизни, наполняющие душу ребенка. Порой, простая кукла становится лучшим другом.



2.	Игрушка как аллюзия на что-то сугубо личное, но от этого более ценное сердцу. 



Так или иначе, Крысиный Король старался подчинить людей своей воли, превратив их в бесчувственных и беспомощных крыс. Это зовется «крысификацией». 



Вообще, философия Крысиного Короля напоминает философию главного героя фильма «Бронсон» — преступник и убийца проявляет недюжинный интерес к искусству, да и вообще грезит о сцене. Крысиный Король, как и Чарли «Бронсон», считает себя состоявшейся художественной натурой, фотографируя детей в момент сжигания игрушек. Запечатление людских страданий доставляют ему удовольствие, что свидетельствует о душевном состоянии.



Но каков стимул, ведь каждое действие имеет предпосылку? Чтобы ответить на поставленный вопрос, обратим внимание, непосредственно, на фильм. Одна «говорящая» сцена расставляет все точки над i: Крысиная Королева кусает за шею своего потомка. Его детство, по-видимому, прошедшее в атмосфере уныния и жестокости, оставило заметный след на душевном здоровье ребенка — невроз, психологическую травму, которая, по прошествии определенного отрезка времени, дала о себе знать в полную силу. Повзрослев, ему было тяжко наблюдать за тем, как счастливы люди, поэтому Крысиный Король отвечает жестокостью на жестокость, ломает души каждого, как сломали душу ему. Вот и получается: жертва, кажущаяся охотником, нуждалась в друзьях, которыми, обычно, становятся родители. Отец, ушедший из семьи, и жестокая мать по определению друзьями стать не могли, отрешившись от своего сына. 



Переходя от состояния внутреннего к образу чисто внешнему, хочется сказать, что Крысиный Король схож с тем Адольфом Гитлером, который изображался в культовой картине Чарльза Чаплина «Великий Диктатор», вдоволь посмеявшейся над ним. Утверждать, послужил ли немец прообразом Короля, нет смысла, ибо особого внешнего сходства нет, хотя импульсивная манера поведения все же присутствует. Однако в одеяниях приспешников и в окружении проскакивают нотки нацистов.



«Детское сновидение является реакцией на переживание дня, которое оставило сожаление, тоску, неисполненное желание. Сновидение дает прямое, неприкрытое исполнение этого желания…»



Зигмунд Фрейд. 



Во имя того, чтобы родитель смог точнее распутать клубок аллюзий и подчерпнуть идею, режиссер перенес действие в Австрию, а точнее в Вену, где, в свое время, успешно работал Зигмунд Фрейд. Как известно, профессор детально изучал науку снов, в том числе науку детских снов. Поэтому Вена как индикатор того, на что стоит обратить внимание. 



Сюжетной завязкой, по факту, и предпосылкой встречи со Щелкунчиком стало сильное переживание, неисполненное желание: родители, не внимая просьбам Мэри, в канун нового года предпочли светский раут празднику в теплом семейном кругу. Увлекшись укреплением отношений в обществе, им пришлось забыть про самое главное — погоду в доме, чем расстроили ребенка. Как, к слову и Крысиный Король, не имея фундаментальной поддержки в родном доме, Мэри нуждалась в друге — встречи с дядей Альбертом она ждала с особым трепетом — найти его удалось лишь во сне. Потому, в мире секретов и фантазий, Мэри получает удовольствие от общения с новыми друзьями, влюбляется и постепенно теряет связь с реальностью. Мир грез, по-моему, не что иное, как аллюзия на мир виртуальный: «френды», общение, развлечения — все это хорошо, конечно, но иллюзия жизни — пусть очень хорошая — не в силах заменить жизнь естественную.



Персонажи, встречающиеся Мэри во сне, являют собой прообразов окружающих ее людей и констатацией действительного отношения к ним: любящая мать превратилась в Снежную Королеву, безответственная няня в Крысиную Королеву, а брат-вредитель стал подручным Крысиного Короля.



«Все хорошее подходит к концу»



При насилии и разврате таких фильмов мало, а что есть -не ценим.
      
Общая оценка: Good