Рецензия на фильм: Гран Торино (2008)
Последний герой вестернов

«Старый вояка, больной и не нужный никому, кроме собственной собаки — топорно сколоченный Иствудом персонаж, занозящий окружающих нарочитой неотесанностью фраз. Последний Дон Кихот одноэтажной Америки, бросивший вызов обывательской привычке закрывать глаза на то, что творится на соседней улице. Последний бойскаут, сыгравший по заранее невыгодным для себя правилам, но выигравший битву с самим собой. Исповедь? Имеет смысл тогда, когда несет в себе усвоенный урок. И потому их две: формальная — в глубине церковного алькова перед неискушенным пуританином в рясе и настоящая — в собственном подвале перед обожженной жаждой мести юной, еще не согрешившей душой. Вместо оружия — суровая отповедь да набор инструментов из собственного гаража. Содрать прилипшую коросту с неуспокоенного прошлого не несет целью вывернуть душу наизнанку — подарить будущее тому, кого приручил» © by AndaLucia

К девятому десятку Клинт Иствуд достиг своего пика, как в режиссуре, так и в лицедействе. Рукотворный олимп мастера на вид простоват и не заставляет упираться взорами в стратосферу, а скорее рискует быть затоптанным недальновидными обывателями, измеряющими сущность кинополотна многозначными бюджетами и пресной визуальщиной. Так проступают сходства между режиссером и его героем: Уолт/Клинт — старомодный представитель ветхого поколения, когда даже в кругу близких по крови людей хочется выть от одиночества и безысходности, но потом, стиснув зубы, находить силы продолжать гнуть свой перпендикуляр поперек горла всем недовольным. 

Адепт старой школы, давно истлевшей на пепелище, несгибаемого патриотического духа и справедливых принципов, Иствуд со своим альтер-эго Уолтом Ковальски, не краснея и не тушуясь, бьет по яйцам новому порядку законспирированной под демократию анархии, оставляя нелицеприятный омлет на месте устоявшихся, казалось бы, основ современного общества наподобие «если бьют ближнего твоего, так возрадуйся же, что не тебя» или «укради первым, пока не украли у тебя». Осмысливая, на каких габаритов слона герой поднимает лай, он не собирается поджимать хвост — былые времена позади, лучшие хиты уже на платиновых дисках, два варианта дальнейшего существования: либо сгнить в оглушающем тишиной одиночестве, прогнувшись под неугодную систему, либо с невозмутимым видом презрительно плюнуть в черную бездну и с криком ринуться в решающий бой.

Но за секунду до неизбежности, разум заражается мыслью о том, что останется после. Главный герой пытается возродить давно утраченные отношения с семьей, но поезд давно ушел. Как вдруг в серой единообразной массе проявляется отблеск. Желторотый соседский мальчишка, «чертов узкоглазый» — вот наследие ржавеющего сквернослова янки. Сам же Иствуд играет по-крупному, пребывая в поисках наследия среди миллионов зрительских глаз, способных постигнуть элементарные, но трудноусваиваемые современными котелками истины. 

Как столь простая по структуре и манере повествования драма о преданном былым устоям волке-одиночке может обнажить душу до ребер, при этом забыть вернуть все как было — загадка куда более мотивирующая бессонницу, нежели гипотезы о жизни на Марсе. Феномен проникновенной режиссуры Клинта кроется в его даре крепко стянуть веревку на шее голливудской напыщенности, позволяя реальности в наиболее девственном и чистом виде прорваться сквозь экранные плоскости, пока нетленки МайклоБэев и ему подобных, захлебываясь, кашляют кровью, не имея возможности дать ощутимый отпор непрошибаемому старикану.

Исход у творца и его создания един: уверенная, но тяжеловесная победа, за которую заплачено слишком высокой ценой, но от того более сладкой на вкус. Филигранно отшлифованный алмаз без единого побочного элемента. Жизнь, смешавшаяся в одной палитре с иллюзорностью кино до идеальной консистенции. Громкие слова, но по-другому просто не получается. Потому что правда — ничего лишнего. Только легендарный американ-кар изумрудного цвета, растворяющийся на линии горизонта.

«И не говори, что у тебя нет работы, нет машины, нет девушки, нет будущего, нет члена» ©
Общая оценка: Good