Fiat iustitia, et pereat mundus

— латинское словосочетание, означающее «Да свершится справедливость, даже если мир погибнет» (то есть независимо от практических последствий этого). Встречаются также формулировки  («Да свершится справедливость, даже если мир падёт») и  («Да свершится справедливость, даже если небеса упадут»).

Происхождение 
Попытки установить древнеримское происхождение этого выражения не привели к успеху, хотя оно и приписывалось в разное время различным фигурам Античности (в частности, Квинту Муцию Сцеволе). В настоящее время считается, что оно впервые было употреблено Адрианом VI, папой Римским в 1522—1523 гг., в ответ на предложение помиловать аристократа Лелио делла Валле (родственника влиятельного кардинала ), обвиняемого в убийстве: по словам папы, сохранившимся благодаря записи в дневнике Марино Сануто (опубликованном в конце XIX века),

отпущение греха человекоубийства не может быть дано кроме как по важной причине и без того, чтобы были выслушаны те, кто считают себя потерпевшими ущерб, так что мы желаем выслушать и другую сторону, ибо устремление наше в том, чтобы свершилась справедливость и погиб мир.

Примерно 1552 годом датируется употребление этой формулы (в виде Fiat iustitia, ruat mundus) в прошении о помиловании, поданном неустановленным английским членом парламента в королевский Тайный совет. Некоторую известность этому латинскому выражению придало его использование в качестве девиза Фердинандом I, императором Священной Римской империи в 1556—1564 гг., который в юности воспитывался будущим папой Адрианом. Первое упоминание об этой фразе как о девизе Фердинанда встречается уже в книге Иоганна Якоба Манлия «Собрание общих мест» (; 1565).

Современные исследователи — прежде всего, историк права  — указывают, что папа Адриан не имел в виду гибели мира в результате торжества справедливости и употребил латинское слово mundus в другом значении: как набор украшений (чаще женских), — подразумевая под этим гордость аристократов, ставящих себя выше божеского и человеческого закона.

Также к XVI веку относится сходное изречение на немецком языке, содержащееся в проповеди Мартина Лютера, произнесённой 10 мая 1535 года:

Да свершится то, что справедливо, и пусть мир погибнет.

В этом случае под «миром» (), по мнению современных комментаторов, понимается мирское начало, мешающее религиозному возрождению.

Последующие интерпретации и оценки 
Уже в XVIII веке принцип Fiat iustitia, et pereat mundus вызывал сомнения. Так, лектор кембриджского Колледжа Святого Иоанна  указывал в 1740-х гг. на то, что

Максима стоиков «Fiat iustitia, pereat mundus» неверна не только потому, что делает немыслимое предположение, будто справедливость, прочнейшая основа и опора всего нравственного мира, может вызвать его полнейший распад и уничтожение; но потому, что предполагает, будто справедливость может оставаться добродетелью после того, как её благотворная миссия, из которой её добродетельность и вытекала, будет удалена из неё.

Наибольший резонанс получило обращение к этому вопросу Иммануила Канта в трактате «К вечному миру» (; 1795). Для Канта важно ограничить абсолютный характер латинской формулировки:

Положение «Fiat iustitia, pereat mundus», которое можно перевести как: «Да господствует справедливость, если даже от этого погибнут все плуты в мире», вошло в обиход как пословица. Звучит оно, правда, несколько вызывающе, но оно истинно и представляет собой смелый принцип права, отрезающий все окольные пути, указанные коварством или силой. Не следует только ошибочно истолковывать его и понимать как дозволение пользоваться своим правом со всей строгостью (это противоречило бы этическому долгу). Оно налагает на власть имущих обязанность никому не отказывать и никого не ограничивать в его праве из-за недоброжелательства или сострадания к другим.

Как указывает философ , Кант своим разъяснением возвращает фразе тот изначальный смысл, который был вложен в неё папой Адрианом.

Обоснованность буквальной трактовки принципа Fiat iustitia, et pereat mundus подвергалась сомнению философами и правоведами, также искавшими возможность его переформулировать. Так, Людвиг фон Мизес в своём труде «Человеческое действие: Трактат по экономике» перевернул данную фразу в  («Да свершится справедливость, чтобы мир не погиб»), провозгласив это девизом «экономистов-утилитаристов». Николай Бунге, ссылаясь на Августа Цешковского, предполагал: «Если девиз: „да водворится правда, и пусть погибнет мир“ — имеет за собою право давности, то не правильнее ли придерживаться взгляда <…>: „да водворится правда, и да воспользуется ею мир“». Правовед Пётр Обнинский писал:

Не в наказании преступника, а в его исправлении, <…> не в мести за общество, а в охране его, — <…> конечн[ая] задач[а] правосудия… Fiat justitia et pereat mundus говорит прошедшее — fiat justitia et vivat mundus скажет будущее <…> Правосудие вместо постороннего обществу самодовлеющего культа станет живым могущественным органом его развития и преуспеяния.

На то, что «место пресловутого правила Fiat iustitia, et pereat mundus займёт ясное понимание действительного значения права в общем ходе культурной жизни», надеялся и Фридрих Альберт Ланге. Австрийский публицист , в свою очередь, предсказывал:

За призывом «Fiat iustitia, pereat mundus!» однажды последует призыв «Pereat justitia, fiat mundus!» — такой мир, в котором истерзанного человека не казнят, а поддержат.

«Опасной бессмыслицей» () называет буквальную трактовку принципа Fiat iustitia, et pereat mundus крупнейший американский правовед Ричард Познер, подчёркивающий, что «право — человеческое создание, а не божественный дар». Склонность к такой буквальной трактовке получила в немецкой традиции название «правовой фанатизм» ().

Примечания 

Мораль
Латинские фразы и выражения