Аббас I Великий

Абба́с I, Шах-Аббас, Аббас Бахадур Хан (; ; ; , Герат — , Казвин) — шах Персии из династии Сефевидов, правивший в 1588—1629 годах.

Крупный реформатор и полководец, Аббас провёл административные, политические, военные и экономические реформы, в корне изменив государственное устройство, создал регулярную армию и вёл успешные войны с турками и узбеками, отвоевав ранее потерянные территории, по сути восстановив доставшуюся ему в наследство фактически разваленную Сефевидскую державу, превратив её в централизованную абсолютистскую монархию. При Аббасе Сефевидская империя достигла наибольшего расцвета и могущества, простираясь от реки Тигр на западе до города Кандагар на востоке.

Аббас поощрял строительство дорог, мостов, каналов, заботился об украшении городов и развитии ковроделия. При нём в 1598 году столица была перенесена из Казвина в Исфахан. Хотя Аббас был жестоким и деспотичным государем, ещё при жизни подданные стали именовать его Великим.

Биография 
Аббас I родился  в афганском городе Герат в семье шахиншаха Мухаммада Худабенде (1531—1596) и Махди Ульи (?—1579), дочери  (губернатора) области Мазендаран, Мир Абдулла-хана. Писал стихи на персидском и тюрко-азербайджанском языках. Когда Аббас возглавил Сефевидскую империю в возрасте 16 лет, кызылбашские племенные вожди рассматривали его как марионетку, потому что кызылбаши имели большое влияние на шахов. Шах Аббас вёл кочевой образ жизни, треть своего правления он провёл в путешествии, треть находился в своей столице и треть — в других местах на отдыхе. Из-за кочевой жизни столица фактически перемещалась туда, где находился Аббас.

Внутренняя политика 
Шах Аббас I не ограничился приведением под контроль государствообразующего элемента — кызылбашей. Он также покончил с местными феодальными правителями Гиляна, Мазендарана, Систана, Лара и Луристана и укрепил власть Сефевидов в этих областях. Он даже переселил в некоторые из них тюркское население. Главным языком двора Аббаса I оставался его родной азербайджанский. Шах Аббас очень сильно увеличил количество конников в своей личной гвардии из числа кызылбашей. Эти люди отличались от своих соплеменников своей абсолютной преданностью шаху: они покидали свои племенные земли, прибывали ко двору и становились членами имперского двора. В правление Аббаса их число возросло до 10-15 тыс. человек, и к концу его правления их высшие чины занимали посты губернаторов провинций и их командир — горчубаши превратился в самого важного функционера государства. Для уменьшения влияния кызылбашей он создал корпус придворных рабов, состоявших из обращённых в шиитский ислам армян, грузин и черкесов (взятые в плен во время ожесточённых войн на Кавказе в 1603—1604 и 1616 годах). Усиливая практику назначения гулямов на высокие должности, он дал им более заметное место в рядах военных, с целью уравновесить кызылбашей как членов постоянной армии, но эти рабы-солдаты зависели от Аббаса еще больше, чем кавалерия кызылбашей. Однако большинство государственных должностей оставались за тюрками. В период Аббаса I эшикагасыбаши (хранитель дворца) были следующие люди:

 Махдигулу Хан Шамлы (1591-1592)
 Манучехр Бек (1598-1599)
 Махдигулу Хан Шамлы (1602-1603)
 Алигулу Хан Шамлы (1611)
 Келбали Бек (1627-1629)

Итальянский путешественник Пьетро делла Валле, посетивший Сефевидскую империю в период правления шах Аббаса I писал, что единственной знатью в государстве была туркоманская военная элита, монополизировавшая все посты провинциальных губернаторов и большинство важных должностей со дня установления правления Сефевидов в начале XVI века. Он также описывал, что персы жили под невыносимым порабощением туркоманов. Также Валле описывает его как «крайне смышлёного, очень живого и храброго», говорившего на азербайджанском и персидском языках. Шах Аббас имел очень прочную связь с кызылбашами, которые были сильнее остальных связей. В период правления шаха Аббаса, из 89 главных эмиров 74 были кызылбашами и 15 — гулямами. Также число кызылбашских племён  во власти значительно выросло при нём и главенствующими стали Шамлы и Зулькадар. Аббас был самым успешным правителем из Сефевидов. Он отличался энергичной деятельностью и известной политической прозорливостью, способствовал экономическому подъёму страны, строил дороги и мосты, заботился об украшении городов, особенно Исфахана, куда он перенёс свою резиденцию из Казвина в 1598 году, и старался оживить торговлю с Индией и Европой. Переехав в Исфахан, преданные шах Аббасу войска (среди них в основном шахсевены) последовали за ним. Уже в 1603 году, кызылбашские войска Аббаса находились в Исфахане. Помимо военной реформы, Аббас совершил попытку провести денежную реформу, поскольку за 11 лет безвластия в Иране по стране начало хождение огромное количество валюты, не имевшей твёрдого курса. Аббас ввёл монету «аббаси», достоинство которой равнялось одному мискалю.

Аббас укрепил центральную власть в Иране путём военного давления на местную аристократию, которая в его правление наконец стала повиноваться шаху беспрекословно. В годы правления шаха Аббаса, Гянджа была отстроена заново.

В 1604 году Аббас I Великий применил тактику выжженной земли против Османов в Армении (Великий сургун). Из Восточной (Закавказской) Армении в Иран были насильно переселены свыше 250 тыс. армян. Однако выселения делались без различия по религии и коснулись также мусульман (как указывает Петрушевский, азербайджанцев). В. Морин же считает, что в переселении армянского населения имело место желание Шах Аббаса предотвратить возможный османо-армянский сговор на окраинных территориях. В 1610—1611 годах шах Аббас вырезал курдов из племени барадуст в Урмие и из племени мукри в Мараге. Аббас доверил управление Урмией представителю из шамлу (позже афшару). Марага была отдана Ага хану Мугаддаму. Шах Аббас вёл агрессивную политику против христиан, в отличие от Османов, и даже превращал их в мусульман. В период шаха Аббаса преследования христиан были на высоком уровне, по словам Эдмунда Хертцига, он также несёт ответственность за «большее количество случаев преследования христиан, чем какой-либо из его предшественников». Незадолго до своей смерти Аббас прибегнул к практике, уходящей корнями в исламскую юриспруденцию, издав указ, по которому любой «зимми», обратившийся в ислам, имел право наследовать «имущество всех своих родственников, вплоть до 7-го колена». Его любопытство по отношению к христианству и его символам было, несомненно, искренним, но его первой заботой было укрепление и расширение своей власти, и этому было подчинено всё — христианские миссионеры, религиозные меньшинства Ирана и его собственные клерики и их повестка дня. Его обольщение христианами не защитило армян и грузин от его ужасного гнева, последовавшего за восстаниями в 1616—1617 и 1619 годах, когда он опустошил большие пространства земли на Кавказе.

Экономика 
В Исфахане, столице с 1598 года был квартал под названием Аббасабад, где поселились азербайджаноязычные выходцы из Тебриза, и двор, а также династия Сефевидов ежедневно общались на азербайджанском языке.

Армия 
В книге автор изображает портрет мудрого правителя, прекрасного политика и грозного полководца, личность и харизма которого делают его идеальное воплощение современного государя. Он пишет, что благодаря своим политическим действиям Аббас смог подчинить элиты своей воле. В книге также воплощены идеи власти и величия, связанные с монархической фигурой. Это восхищение искусством правления шаха Аббаса также очевидно в трудах португальца Антонио де Гувеа, который служил послом в Сефевидском государстве в начале XVII века, и даже находит отражение в конце XVII века в словах Авраама Викфорского. Переводчик трех отчетов о дипломатических миссиях в Сефевидском государстве, последний причисляет шаха Аббаса к числу величайших правителей своего времени как за его политический интеллект, так и за то, как он распоряжался своей властью.

Антонио де Гувеа после посещения страны сообщал об атмосфере беспорядка и Гражданской войны. Он писал, что используя жестокое, но необходимое насилие, Аббас, таким образом, освободил страну от «тирании элит, которые почти узурпировали её», и спас её от неминуемой опасности; так он восстановил порядок и мир. Шах Аббас, которого сегодня «чрезвычайно боялись и опасались элиты», заявил о себе как о единственном законном источнике власти. Делла Валле утверждал: «Только он является хозяином своей власти, в отличие от правителей Европы, зависящих от какого-либо конкретного министра, который может быть неверным или корыстным».  Автор описывает разумного царя, способного самостоятельно вести все государственные дела. В курсе всего, принимая советы не только своих советников, но и своих самых скромных подданных, с которыми он поддерживает, по словам Делла Валле, «он один управляет государством» и принимает окончательные решения согласно его собственным внутренним инстинктам. Вдохновлённая мыслями Эразма и его современником Джованни Ботеро, Делла Валле представляет правителя шаха Аббаса, как способного использовать средства для поддержания и увеличения своего господства, внимательно следя за счастьем своего народа. Гувеа описывает сцену входа шаха в город Кашан в 1604 году, во время которой Аббас, по словам автора, произнёс интригующие замечания:«Видите ли вы, с какой радостью и счастьем принимает меня этот народ, по правде говоря, что моё сердце чернее от печали, чем ваша одежда, когда я считаю, что я недостоин всего этого из-за ошибок, которые я совершил перед Богом, насколько хорошо быть конкретным мужчиной, для которого достаточно и куска хлеба, чтобы жить? Да буду я королём стольких народов и стольких городов, которыми я недостойно владею. Эти слова сопровождались таким количеством слез, что на самом деле он заставлял нас и других, и, отделившись немного от нас проливать слёзы, чтобы прикрыть свои собственные, он был горько тронут и не мог, напротив, сопровождать их вздохами и обидой».Автор дальше пишет: «Никогда не было отца в семье, более осторожного с поведением пяти или шести принадлежащих ему людей, чем этот правитель, действительно, миллионы душ, которые пристрастились к нему и зависят от него».

Внешняя политика

Отношения с Османской империей 
Шах Аббас начал переговоры с Московским царством о заключении военного союза против Османской империи, обещая уступить Москве Дербент и Ширван. Однако успехом они не увенчались, и Аббасу пришлось соглашаться на крайне невыгодный мир с турками.

Стамбульским договором 1590 года Аббас закончил войну с Османской империей, уступив ей часть территории (Восточная Грузия, Восточная Армения, Азербайджан, Ширван, Курдистан) для того, чтобы сконцентрировать все силы на изгнании узбеков из Северо-Восточного Ирана.

Тяжелы были войны с турками, не прекращавшиеся почти во всё продолжение его царствования. После того, как в 1601 году под власть Аббаса перешли часть Армении и Грузии, а также Ширван, он успешно отражал почти ежегодно повторявшиеся нападения турок на города Эривань и Тавриз, иногда вторгался в самую глубь турецких владений в Малой Азии и принудил в 1613 году грузинские царства Кахетинское и Картлийское признать над собой верховную власть Сефевидов. В результате блестящих успехов в первой войне с Османской империей (1603—1612 гг.) шах Аббас подчинил себе не только почти всё Закавказье, но распространил своё влияние и на Предкавказье. В 1614—1617 годах турки возобновили свои вторжения в Иран, но успеха не имели. Потерпев особенно сильное поражение в 1618 году, они заключили в правление султана Османа II с шахом Аббасом Марандский мир, оказавшийся, впрочем, непродолжительным. Шах Аббас публично насмехался над христианскими правителями Европы, потому что они либо не воевали с Османами, либо постоянно проигрывали им.

Война с Османами возобновилась в 1622 году, но турки вели её так неудачно, что в 1623 году даже Багдад был завоёван Аббасом. Взяв Багдад в конце 1624 года, шах приказал вырезать армян, живших в Месопотамии.

Отношения с Шейбанидами 
Реорганизация и перестройка вооружённых сил не могла произойти одномоментно, и ситуация на восточном фронте продолжала ухудшаться. Узбеки взяли провинцию Систан, находящуюся на юге от Хорасана, которая обычно была защищена от их нападений. Кандагар, бывший в руках у Сефевидов с перерывами начиная с 1537 года, был захвачен Моголами в 1590 году. Аббас направился с армией в Хорасан, но не решался дать генеральное сражение. С самого начала он проявил себя как полководец, осторожность которого была одной из его главных отличительных черт в последующих кампаниях. Только в 1598 году, десять лет спустя после своего восхождения на трон, смерть грозного правителя узбеков Абдуллы II послужила началом династической борьбы и предоставила Аббасу шанс на востоке. Он выступил из Исфахана 9 апреля 1598 года и узбеки начали оставлять город за городом после того, как он вступил в Хорасан. 29 июля шах совершил паломничество к гробнице восьмого шиитского имама Али ар-Риды в Мешхеде. Он застал гробницу в плохом состоянии. Из неё вынесли золотые и серебряные канделябры, и из пожертвованных гробнице украшений не осталось ничего, кроме золотого ограждения вокруг могилы имама. Покинув Мешхед первого августа, шах двинулся на Герат в надежде заставить узбеков, теперь находившихся под предводительством Дин Мухаммед Хана, сражаться. Это всегда было сложной задачей. Узбеки предпочитали избегать генеральных сражений и отступать через Оксус в не оставляющие следов пустыни Трансоксианы, где регулярная армия преследовала их на свой страх и риск. Выждав, когда шахская регулярная армия отступит, они вновь возобновляли свой традиционный метод ведения войны, запирая сефевидские гарнизоны в городах и разоряя окрестности. Аббас приказал своему авангарду отступить и распространять слухи, что шах был вынужден вернуться на запад из-за возникшей там критической ситуации. Дин Мухаммед Хан был выманен из-за укреплений Герата, и шах, пройдя десятидневное расстояние за четыре с половиной дня, 9 августа 1598 года настиг узбеков на открытой местности. Кони многих шахских воинов были изнурены, и в своём форсированном марше он настолько оторвался от главного отряда армии, что при нём было не более десяти тысяч воинов; узбеки насчитывали двенадцать тысяч человек. Битва была отчаянной, и результат всё ещё колебался из стороны в сторону, когда шахская гвардия в 200 человек увидала отблеск от шлемов, панцирей и нагрудных пластин конников, приближавшихся через заросли камыша; это был сам Дин Мухаммед Хан с тысячей отборных воинов, которых он держал в резерве. По отряду шахской гвардии пробежала волна паники. «Сражайтесь как мужчины», закричал шах, «доблестная смерть лучше жизни в позоре!» Решительная атака со стороны его гвардейцев расстроила ряды узбеков, и когда Дин Мухаммед Хан был ранен ударом копья, узбеки начали общее отступление. Сефевидские войска преследовали их, пока под ними не пали от усталости кони, и узбеки потеряли четыре тысячи человек. Как представляется, ослабевший от потери крови Дин Мухаммед Хан был подвергнут нападению и убит своими же соплеменниками в ходе отступления. С этой победой при Рабат-и Парияне Аббас не только освободил Герат, но и смог стабилизировать северо-восточную границу со значительным успехом последствии ряда альянсов с местными узбекскими вождями. Это позволило ему начать в 1602 году ряд кампаний против Османов на западе.

Отношения с Московским государством 
30 мая 1594 года, в царствование Фёдора Ивановича, в Иран к шаху Аббасу был отправлен князь А. Д. Звенигородский. Результатом этой миссии стало то, что шах выразил желание быть с русским царём «в крепкой дружбе, в братстве и в любви, и в ссылке навеки неподвижно».

Аббас первым признал новую династию Романовых в России и выделил заём в размере 7 тысяч рублей. В 1625 году он прислал в подарок реликвию, ризу Господню, и роскошный трон. При шахе Аббасе I владения династии Сефевидов простирались уже от Тигра до Инда.

Один из источников начала 1614 г. говорит, что «кумыки и Кабарда ныне всё под шахом». Связь кумыков с Сефевидской империей сохранялась и позднее. Шаху Аббасу не были чужды намерения втянуть в сферу своего влияния и орду Больших ногаев. Бухарский купец Хозя Наурус и караванный голова юргенчского царя при расспросе их самарским воеводой кн. Д. П. Пожарским в начале 1614 г. показали, что «летось послы шаха были у кн. Иштерека, сватали его дочь за шахова сына и вели переговоры о военной помощи со стороны орды шаху против Турции; послы кн. Иштерека в свою очередь ездили к шаху». Так намечалось одно из возможных решений при определении дальнейшей политической судьбы орды. Связанный с ним риск был очевиден: подчинение шаху неминуемо вовлекло бы орду в войну против Османов, Крыма, Малых ногаев. Очевидно, что такое решение не было наилучшим. Подчинение Крыму, вследствие хорошо известного грубого и хищнического отношения крымцев к подчинённым им народностям, было сопряжено с большими неприятностями, а также низводило бы орду на положение подвассала, поскольку сам Крым был вассалом султана. Московское правительство более всех было заинтересовано в восстановлении своей власти в орде, чтобы прекратить нападения Больших ногаев на свои земли. Но оно было в то время бессильно вынудить орду к этому, а орда была заинтересована в том, чтобы до конца использовать удобное для прибыльных нападений на Русь время.

Отношения с Европой 
Шах Аббас также отправлял в 1599 году дипломатическую миссию в Европе во главе с Хусейнали-беком Баятом. Миссия обошла несколько государств. Хусейнали-бек говорил только на тюркском языке, поэтому лично для него Папой Римским переводчиком был назначен армянин из Ватикана по имени Томас.

Личность 

Образ Аббаса отражён в произведении Мирза Фатали Ахундова «Обманутые звёзды». Период правления Аббаса I отражён и в курдском эпосе «Крепость Дим Дим», где курды оборонялись в крепости от войск шаха.

Итальянский путешественник Пьетро делла Валле описывал значения шах Аббаса для населения Сефевидской империи:«В самом деле, так почитаем своими подданными, что они клянутся его именем; и когда они желают тебе добра, часто восклицают на тюркском: „Shah Abbas murandi vir sin“ — „да будет король Аббас благосклонен к тебе“».После возвращения в Италию в 1628 году, Пьетро делла Валле написал  восхваляющий шах Аббаса трактат, «Histoire Apoloqetique d'Abbas, Roy de Perse; En la personel duquel sont representees plusieur belles qualitez d'un Prince heroique, d'un excellent courtesan…», опубликованный в 1631 году. Трактат показывал положительный образ Аббаса Великого  в качестве лидера.

Шарль де Монтескьё говорил о шах Аббасе:«Правителя, правившего столь долго, больше нет. Несомненно, он заставил некоторых людей говорить, когда он был жив; после его смерти все умолкли. Будучи твёрдым и отважным в это последнее мгновение, он, как представляется, сдался только судьбе. Так, наполнив весь свет своей славой, умер великий шах Аббас».Аббас-Кули-ага Бакиханов пишет о шах Аббасе I следующее:«Шах Аббас, известный мудрым управлением и устройством государства, учредил гражданские и военные правила и законы, которыми персидские шахи руководствуются и поныне. Даже в европейских историях, где достоинство государей строго разбирается, шах Аббас, покровитель наук и искусств, заслужил имя Великого. Народы же Азии, для которых память этого великого человека сделалась идеалом правосудия и мудрости, боготворят его. Он воздвигнул столько общественных зданий, что ни один государь Востока в этом отношении не может с ним сравниться. Мечети и училища в городах, а в пустынях караван-сараи и водопроводы, рассеянные по всей Персии и Закавказскому краю, ещё долго будут свидетельствовать о его благодеяниях. Шах Аббас жил в дружбе со всеми современными писателями и учёными Персии, которые в большом числе появились в его время, да и сам он писал иногда стихи, которые и доселе ценятся в Персии».

Религиозные взгляды 

Будучи убеждённым прагматиком, Аббас I осознавал, что проявление религиозной терпимости по отношению к христианским священникам породит атмосферу, в которой торговля с Европой будет процветать. Точно также продвижение им Мешхеда в качестве главного центра паломничества шиитов будет удерживать в кошельках подданных крупные суммы денег, которые в противном случае тратились бы в других главных шиитских святынях — Кербале, Наджафе,  и Самарре, которые находятся в Месопотамии и бо́льшую часть правления Аббаса были под правлением Османов. Реставрация и украшение таких шиитских святынь как Мешхед и передача гробнице земель и другого имущества в качестве вакфов или неотчуждаемого имущества также укрепили престиж и богатство духовенства и сделало его более готовым смириться с узурпацией Сефевидскими монархами их собственной прерогативы выступать в качестве генерального представительства на Земле Мехди или шиитского мессии. Это не означает, что личная набожность Аббаса не была искренней. Всякий раз, находясь в Хорасане, он наносил визит к гробнице восьмого имама и дежурил у неё, выполняя при этом для демонстрации своего рвения различную работу, такую как подметание ковров или снятие нагара со свечей. В 1601 году он совершил своё знаменитое пешее паломничество из Исфахана в Мешхед за 28 дней. Шах издал указ о том, что любой из эмиров, главных должностных лиц государства и придворных, желавших совершить паломничество вместе с ним, мог ехать верхом, поскольку обет пройти весь путь на ногах относился только к нему; однако несколько человек из его свиты прошли с ним весь путь пешком. Эти жесты говорят о значении, которое придавалось Аббасом I укреплению шиитского элемента сефевидской идеологии, но он одинаково заботился, выступая в качестве «мюршиди-камиля» (совершенного духовного наставника) Сефевидского ордена, и о поддержании культа Сефевидских шейхов в Ардебиле. Перед началом любой военной экспедиции или принятием любого значимого решения он непременно наносил визит гробницам своих предков в Ардебиле; во время этих визитов он взывал посредством молитв к духовной помощи святых шейхов Сефевидского ордена.

Отношение к духовенству 
Возросшая секуляризация в правление Аббаса I была отражена в упадке влияния «садра» — главы класса духовенства и, в ранний период Сефевидского государства, одного из главных должностных лиц. Влияние садра, который являлся политическим назначенцем, уменьшилось после распространения доктринального единообразия по всей территории Сефевидской империи. Как следствие, власть «муджтахидов» или наиболее видных шиитских богословов, увеличилась. Сефевиды использовали для прихода к власти утвердившийся суфизм; придя же к власти, они использовали для её поддержания утвердившийся иснаашаризм. С возросшей кристаллизацией иснаашаритской идеологии муджтахиды превратились в наиболее влиятельных членов класса духовенства. Это неизбежно привело к возникновению угрозы для положения самого шаха, поскольку, как уже было отмечено, Сефевидские шахи притязали на представительство на Земле Мехди или Скрытого имама. Притязая на это, они узурпировали прерогативы муджтахидов, являвшихся реальными и законными представителями. Они нехотя позволили шахам узурпировать эту прерогативу, поскольку появление государства, в котором шиизм был официальной формой религии, очень сильно увеличило влияние класса духовенства в целом. Однако в правление шаха Тахмасиба имело место несколько случаев трений между садром, представлявшим политическую власть, и муджтахидами, и после упадка влияния садра только власть шаха удерживала муджтахидов в повиновении. В течение последнего полувека правления Сефевидов, при слабых шахах, потенциальная угроза того, что духовенство станет доминировать в политических делах, превратилась в реальность. В правление же сильного монарха, каким был Аббас I, муджтахиды знали своё место.

В культуре

Художественная литература 
 Период правления Аббаса I отражён и в курдском эпосе «Крепость Дим Дим», где курды оборонялись в крепости от войск шаха.
 Образ Аббаса отражён в произведении Мирза Фатали Ахундова «Обманутые звёзды».
 Шах Аббас является персонажем поэмы Даниэла Варужана «Арменуи».

Кинематограф 
 Фильм «Георгий Саакадзе» 1942-43 гг. (СССР).роль шаха Аббаса сыграл Васадзе, Акакий Алексеевич
 В мини-сериале «Клятвенная запись» (СССР) 1983 года роль шаха Аббаса сыграл Кахи Кавсадзе.

См. также 
 Осада Тебриза (1603)

Примечания

Литература 
 
 
 

Сефевидские шахи Ирана