Перун

Перу́н (, , ;  «гром») — бог-громовержец в славянской мифологии, покровитель князя и дружины в древнерусском языческом пантеоне. Имя Перуна возглавляет список богов пантеона князя Владимира в «Повести временных лет». Судя по положению в этом и в других древнерусских списках богов, был высшим богом в пантеоне Киевской Руси.

Согласно теории основного мифа — одно из центральных божеств славянской мифологии, громовержец, обитающий на небе, антагонист живущего на земле змеевидного Велеса.

Этимология 

Славянская этимология имени Перун () разделяется большинством исследователей. Считается, что оно происходит от глагола *perti, *pьrǫ «ударять, бить» (ср. ,  «бью, колочу») и суффикса деятеля -unъ (ср. бегун, прыгун и так далее). Таким образом, имя Перун имеет значение «бьющий, ударяющий, разящий (громом и молнией)». В славянских языках есть идентичные слова, обозначающие гром и молнию —  «молния» (устар.), , ,  «гром».

Ряд исследователей сопоставляет имя Перуна с именами Громовержца (и прочих богов) у других индоевропейских народов — с , , , , инд. Варуна и др. Напрямую связывать имя Перуна с именами других индоевропейских громовержцев не вполне правомерно. Эти слова восходят к одному корню *per, однако имя Громовержца у балтов и индоариев имеет суффикс -k-, которого нет в славянском *Perunъ. Поэтому ,  и  выводят из праиндоевропейского названия дуба — *perkṷu-, поскольку дуб считался священным деревом Громовержца. В славянских языках это слово не сохранилось, поскольку ещё в древности было табуировано в силу сакральности. Помимо дуба, имя Громовержца в индоевропейской перспективе сравнивают с названием возвышенности —  «гора»,  «скала»,  «гора». Это позволяет исследователям реконструировать связь индоевропейского Громовержца (*Perkʷunos) с дубовой рощей на вершине горы, куда ударяет молния.

Некоторые исследователи кардинально разделяют праиндоевропейское *perō(ṷ)nos «гром, бог-громовержец» и праиндоевропейское *perūn(V) «гора», возражая против их родства. Сближение между ними, как они считают, могло произойти лишь вторично, в результате народного переосмысления.

Источники

Письменные 
О культе Громовержца у славян в VI веке писал византийский историк Прокопий Кесарийский:
…Они считают, что один из богов, творец молний, является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды.

С христианизацией Руси образ Перуна-громовержца был замещён культом пророка Илии, который в воображении народа ассоциировался с со своим предшественником, в частности, ему приписывалась власть над грозой, громом, молнией, дождем, ветром, как и Перуну ранее.

Первый русский письменный источник с упоминанием Перуна — «Повесть временных лет» начала XII века, в которой встречаются клятвы Перуном в текстах договоров Руси с Византией, заключённых после русских походов на Византию в X веке.

Фрагмент договора 907 года:
Цесари же Леон и Александр заключили мир с Олегом, обязались уплачивать дань и присягали друг другу: сами целовали крест, а Олега с мужами его водили присягать по закону русскому, и клялись те своим оружием и Перуном, своим богом, и Волосом, богом скота, и утвердили мир.

Фрагмент договора 944 года:
Кто от страны Русской замыслит разрушить эту любовь, то пусть те из них, которые приняли крещение, получат возмездие от Бога вседержителя, осуждение на погибель в загробной жизни, а те из них, которые не крещены, да не имеют помощи и от Бога, и от Перуна, да не защитятся они собственными щитами, и да погибнут они от мечей своих, от стрел и от иного своего оружия, и да будут рабами в этой и в загробной жизни.

Далее описывается, как при заключении договора русь-язычники клянутся, положив свои щиты, обнажённые мечи, обручи и прочее оружие. Ниже сказано:

Если же кто-нибудь из князей или из людей русских, христиан или нехристиан, нарушит то, что написано в хартии этой, — да будет достоин умереть от своего оружия, и да будет проклят от Бога и от Перуна за то, что нарушил свою клятву.

Позже князь Игорь был приведён к присяге греческими послами — он пришёл со своими людьми-язычниками на холм, где стоял Перун, и они сложили своё оружие, щиты и золото, и присягнули:

На следующий день призвал Игорь послов и пришел на холм, где стоял Перун; и сложили оружие свое, и щиты, и золото и присягали Игорь и мужи его — сколько было язычников между русскими. А христиан русских водили в церковь святого Ильи, что стоит над Ручьем в конце Пасынчей беседы, и хазар, — это была соборная церковь, так как много было христиан среди варягов.

Фрагмент  договора 971 года:

Если же не соблюдем мы чего-либо из сказанного раньше, пусть я и те, кто со мною и подо мною, будем прокляты от бога, в которого веруем, — в Перуна и в Волоса, бога скота, и да будем колоты, как золото (или да будем желты, как золото), и своим оружием посечены будем и умрем

Совместное упоминание Перуна и Волоса в этих клятвах дало почву для многочисленных интерпретаций: некоторые исследователи сопоставляют Перуна с оружием и войной, а Волоса — с золотом и торговлей, некоторые связывают Перуна с правящей верхушкой (или варягами-русью), а Волоса — с простым народом (славянами/словенами и даже финнами), другие противопоставляют Волоса Перуну.

Упоминание Перуна в клятвах обусловлено тем, что для варягов-руси он был «своим богом», покровителем князя и дружины. Предположительно, славянский бог Перун заменил для них скандинавского Тора, тоже громовержца.

Перун упоминается в летописном рассказе о так называемой «языческой реформе» князя Владимира Святославича, когда он установил в Киеве идолы шести важнейших божеств:

И стал Владимир княжить в Киеве один и поставил кумиры на холме за теремным двором: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, и Хорса и Даждьбога, и Стрибога, и Симаргла и Мокошь. И приносили им жертвы, называя их богами, и приводили своих сыновей, и приносили жертвы бесам, и оскверняли землю жертвоприношениями своими.

Усы или борода — атрибут громовержца у индоевропейских народов, а серебряность головы может указывать на возраст. Перун в данном списке упоминается на первом месте, поэтому считается, что он стал во главе общерусского языческого пантеона, установленного Владимиром. Некоторые исследователи полагают, что первоначально в летописи упоминался один лишь Перун, а имена остальных божеств являются позднейшей вставкой. Целью реформы была установка общегосударственного культа верховного божества. Это божество покровительствовало князю и дружине — в молодом формирующемся Древнерусском государстве князь и дружина насущно нуждались в укреплении своих позиций.

В рамках этой «языческой реформы» идол Перуна был установлен также в Новгороде дядей Владимира, Добрыней: 
Владимир посадил Добрыню, своего дядю, в Новгороде. И, придя в Новгород, Добрыня поставил кумира Перуна над рекою Волховом, и приносили ему жертвы новгородцы как богу.

Археологи неоднократно пытались найти киевское и новгородское капища Перуна, описанные в летописи. Б. А. Рыбаков реконструировал в Киеве целый пантеон. В. В. Седов, на основании данных раскопок, реконструирует в урочище Перынь цветкообразное «капище Перуна» с идолом в центре и кострами в «лепестках». Однако выводы и того, и другого исследователя остаются дискуссионными. Раскопками Седова была обнаружена скорее всего обычная группа сопок. С другой стороны, высказываются предположения о том, что сама сопка — ритуально-погребальное сооружение — могла использоваться в качестве языческого святилища.

В связи с решением князя крестить Русь, и в Киеве, и в Новгороде идолы Перуна были свержены и «изгнаны». В Новгороде это произошло так:

В год 6497 (989). Крестился Владимир и вся земля Русская. И поставили в Киеве митрополита, а в Новгороде — архиепископа… И пришёл в Новгород архиепископ Аким Корсунянин, и разрушил капища, идол Перуна посёк и велел его волочить к Волхову. Обвязали его верёвками, и поволокли по грязи, избивая палками. И заповедал никому нигде его не принимать.

Свержение Перуна рассматривается исследователями как ритуализованное действо. Ритуал проводов Перуна сравнивают с проводами календарных персонажей типа Костромы или Ярилы. С другой стороны, формулировки летописного рассказа находят параллели в книжной традиции, а именно — в Хронике Георгия Амартола, где есть сходное описание изгнания из Рима Февруария, воплощения зла.

С проводами Перуна связаны также два «анекдота», встречающиеся в летописных вставках. Один из них рассказывает о «пидьблянине» — жителе новгородского села Пидьба:

Рано утром пришёл пидьблянин на реку, собираясь везти в город горшки. В это время к берегу подплыл идол Перуна, и пидьблянин оттолкнул его шестом, говоря: «Ты, Перушице, досыта пил и ел, а теперь же плыви прочь», и уплыло со свету нечестивое.

Исследователи подчёркивают обращение к Перуну, как к живому существу, которое может есть и пить. Позже подобным образом русские обращались к чучелу Масленицы — «блинов объелась, обожралась». Пускание по воде в традиционной культуре обозначает отправление на тот свет. Другая история рассказывает о том, как Перун положил начало межкончанской розни в Новгороде (столкновениям между жителями двух частей города). После того, как идол Перуна свергли,

вошёл бес в (идол) Перуна и начал кричать: «О горе мне! Достался немилостивым сим рукам!». И скинули его в Волхов. Он же, проплывая под большим мостом, бросил палицу на мост и сказал: «На этом да поминают меня новгородцы». Безумные дерутся ею и ныне, творя утеху бесам.

Регулярные драки, случавшиеся между жителями разных концов Новгорода, соотносят с тризной по «умершему» Перуну (драки и состязания во время поминок по «заложным» покойникам (например, в Семик) встречались у русских вплоть до недавнего времени). Упоминается палица, как атрибут Перуна, и то, что она использовалась во время таких драк. Как гласит приписка на полях Степенной книги, в 1652 году митрополит Никон изъял и сжёг последние палицы, таким образом прекратив «бесовское то тризнище». Эти палицы с тяжёлыми оловянными наконечниками хранились в церкви святых Бориса и Глеба. Сигизмунд Герберштейн, в 1517 и 1526 годах побывавший в Русском государстве, оставил сообщение о связи новгородских драк с Перуном:

…в определённые дни в году раздаётся Перунов глас, заслышав который граждане того места тотчас же сбегаются и избивают друг друга палками и кулаками, отчего возникает столь сильное смятение, что начальникам стоит великих усилий усмирить его.

О связи Перуна с «заложными», неупокоенными умершими свидетельствует и книжная легенда из «Сказания о Словене и Русе» (XVII век):

Больший же сын оного князя Словена Волхв бесоугодник и чародей и лют в людех тогда бысть, и бесовскими ухищреньми мечты творя многи, и преобразуяся во образ лютаго зверя коркодила, и залегаше в той реце Волхове путь водный, и не поклоняющих же ся ему овых пожираше, овых же испроверзая и утопляя. Сего же ради людие, тогда невегласи, сущим богом окаяннаго того нарицая и Грома его, или Перуна, рекоша, руским бо языком гром перун именуется. Постави же он, окаянный чародей, нощных ради мечтаний и собирания бесовскаго градок мал на месте некоем, зовомо Перыня, иде же и кумир Перунов стояше. И баснословят о сем волхве невегласи, глаголюще, в боги сел окаяннаго претворяюще. Наше же християнское истинное слово с неложным испытанием многоиспытне извести о сем окаяннем чародеи и Волхове, яко зле разбиен бысть и удавлен от бесов в реце Волхове и мечтаньми бесовскими окаянное тело несено бысть вверх по оной реце Волхову и извержено на брег противу волховнаго его градка, иде же ныне зовется Перыня. И со многим плачем тут от неверных погребен бысть окаянный с великою тризною поганскою, и могилу ссыпаша над ним велми высоку, яко же обычай есть поганым. И по трех убо днех окаяннаго того тризнища проседеся земля и пожре мерзкое тело коркодилово, и могила его просыпася с ним купно во дно адово, иже и доныне, яко ж поведают, знак ямы тоя не наполнися.

Рассказ «старика рыболова» о «змеяке-Перуне», записанный П. И. Якушкиным в 1859 году под Новгородом, является вторичным по отношению к данной книжной легенде, поэтому не содержит никаких новых данных. Книжной в своей основе является и поздняя южнорусская легенда, в которой летописный рассказ о свержении киевского идола Перуна вплетён в классический сказочный сюжет.

Таким образом, Перун в произведениях древнерусских книжников превращается в демона, поверженного в момент крещения Руси, поскольку пафос церковных поучений был направлен против языческих пережитков.

Упоминания за пределами Руси 
В XV веке в языке части жителей острова Рюген ещё сохранялось слово Перун.

В текстах таких средневековых немецких хронистов, как Гельмольд, Конрад Бато, Саксон Грамматик при описании земель балтийских славян упоминаются боги Прове (ему поклонялись в дубовой роще), Проно и Поренут, имена которых иногда сравнивают с именем Перуна.

В Польше около Перемышля, в 1302 году епархиальным документом упомянут Перунов Дуб.

Такие авторы, как Адольф Петер Затурецкий («Словацкие пословицы и поговорки»), Ян Колер, Сретен Петрович («Сербская мифология») приводят массу словацких народных поговорок и заклятий, в которых фигурирует Перун. Например: «Хочешь попасть к Перуну?», «На кой Перун это тебе?», «Перун в тебя попал!», «Перун тебя побрал!», «Перун тебя побей!», «Перунова стрела», «Перунова стена», «Перунов гром», «Перунов блеск», «Перунов путь», «Перуново вино», «Если ты Перун, громыхающий Перун, — покажи свои зубы!», «Бог Перун в облаках!» и т. д.

В Червенском районе Минской области Белоруссии есть деревня Перунов Мост.

Фольклор 

Определённые реликты, связанные с Перуном, могут быть обнаружены в фольклоре славянских народов. В календарной ритуальной традиции южных славян встречается такой персонаж, как Пеперуда (Додола), которая некоторыми исследователями напрямую связывается с Перуном. Девочка, олицетворявшая Пеперуду, участвовала в летних ритуалах вызова дождя. Упоминается она и в ритуальных песнях, исполнявшихся по этому поводу. В фольклоре восточных славян имя Пеперуды забылось, однако в детских закличках по поводу дождя имеется идентичный с нею образ «сироты», способной вызвать дождь, открыв ключиком ворота (подобный сюжет есть и в додольских песнях).

Данные о Перуне обнаруживаются и в восточнославянском фольклоре. В частности, в белорусских сказках имеется сюжет о преследовании чёрта громовержцем. Перун (или его христианский «заместитель») пытается убить чёрта молнией, а тот по очерёдности прячется в человеке, животных, дереве, камне, и наконец уходит в воду («там тебе и место» — говорит Перун). В аналогичных легендах прибалтийских народов громовержец Перкунас преследует Велняса или Йодаса.

Есть мнение, что у южных и восточных славян повсеместно в фольклоре и мифологических представлениях Перун заменился христианскими святыми или образом Бога. Воинские функции Перуна во многом перешли Георгию Победоносцу и отчасти Борису и Глебу. Также Илье-пророку приписывают некоторые свойства Перуна. Этому способствовали некоторые события в жизни святого, которые рождают ассоциации с образом Громовержца — например, колесница как транспортное средство, связь с небом и огнём. Впрочем, представления о том, что Илья ездит по небу на колеснице, гремит и пускает молнии, преследуя змея, не являются славянской новацией, а пришли на Русь вместе с христианством. Об их широком бытовании ещё среди византийцев свидетельствует «Житие Андрея Юродивого», написанное не позднее X века.

Атрибуты 
Перун, как считается, ассоциировался с возвышенностями — к примеру, его идолы, по данным летописей, стояли на холмах. Есть и лингвистические причины для такой привязки, к которым, однако, следует относиться внимательно, поскольку они могут быть позднейшим сближением по созвучию двух совершенно разных корней.

Священным деревом Перуна был дуб. В славянских языках не сохранилось индоевропейское название дуба — *perkṷu-. Оно было табуировано словом с не вполне ясной этимологией, что могло быть обусловлено сакральностью этого дерева.

Константин VII Багрянородный (сер. X века) оставил описание ритуала, связанного с дубом, производившегося на острове Хортица, на пути из варяг в греки. В данном случае речь идёт о варягах:

На этом острове они совершают свои жертвоприношения, так как там стоит громадный дуб: приносят в жертву живых петухов, укрепляют они и стрелы вокруг [дуба], а другие — кусочки хлеба, мясо и что имеет каждый, как велит их обычай.У южных славян известно поклонение Илье-пророку на холмах с дубравами.

В грамоте галицкого князя Льва Даниловича 1302 года, в которой определяются границы владений епископа Перемышльского, упоминается Перунов дуб как одна из границ: «…а отъ той горы до Перунова Дуба горѣ склонъ».

Свидетельствуют о культе дубов и данные археологии. Б. А. Рыбаков пишет:

Дважды наука обогатилась находками подлинных священных дубов языческого времени. Первая находка была сделана в 1909 г. В 8 км от устья Десны близ Никольского монастыря из воды был извлечен ствол дуба около 20 м длины. Дуб погиб сравнительно молодым — судя по годичным кольцам, ему было около 150 лет. В своё время в толщу ствола были врезаны и успели врасти в древесину четыре кабаньих челюсти, расположенные квадратом. Челюсти принадлежали молодым кабанам. Вторая аналогичная находка дубового ствола с кабаньими клыками была сделана в 1975 г., неподалёку от первой в Днепре, ниже устья Десны. На высоте 6 м от корней в ствол дуба были также вживлены 9 кабаньих челюстей, образующих фигуру квадрата со стороной в 34 см. Нижняя часть ствола носит следы огня. Дата по С14 — примерно середина VIII в. н. э.

Из цветов Перуну, видимо, принадлежал ирис. Это предположение делается на том основании, что южнославянские народы называют ирис германский перуника, наряду с богиша «Божий цветок». С другой стороны,  приходит к выводу, что оснований для такого предположения нет, поскольку мотивация названия перуника связана с перистой формой листьев этого растения, а слово богиша единично и узко-локально.

Оружием Перуна были палица, топор, камни и «громовые стрелы». Славяне считали, что ископаемые моллюски-белемниты или древние каменные орудия — топоры, наконечники стрел и копий, которые время от времени находили при обработке пашни или при строительстве — это «громовые стрелы» Перуна, уходящие в землю при ударе молнии и со временем выходящие на поверхность. Этим артефактам приписывались магические и целебные свойства. Данные представления о «громовых стрелках» сохранялись в крестьянской среде вплоть до недавнего времени. О палице, как атрибуте идола Перуна и драк в его честь в Новгороде, упоминает летопись (см. выше).

Важным атрибутом Перуна считался топор. С данным фактом связываются многочисленные амулеты-«топорики», находимые археологами на древнерусских землях и связываемые с дружинной средой (ведь Перун — покровитель князя и дружины). Считается, что амулеты-«топорики» выдавались отрокам во время постригов, и сначала носились ими как обереги, а по мере входа в дружину — как престижный символ принадлежности к ней.

Из дней недели Перуну был по-видимому посвящён четверг. В качестве аргумента приводят характерную для западноримской провинциальной периферии традицию связывать с громовержцем (аналогом Юпитера) именно этот день недели (ср.  «день Донара»,  «день Тора» и т. д.). Название четверга у полабов образовано по той же схеме — Peräunedån «день Перуна», хотя вполне вероятно, что это слово может быть калькой от . У восточных славян равным по значимости с Ильиным днём считался четверг перед этим праздником. Четверг в славянской традиции считался днём «мужским» и удачным для начинаний. Наконец, о связи громовержца с четвергом говорит русская пословица «после дождичка в четверг», в которой идёт речь об исполнении желания (скепсис её, видимо, позднего происхождения).

Связи с другими персонажами 
Лингвисты и исследователи мифологии В. В. Иванова и В. Н. Топорова, авторы теории основного мифа относили к высшему уровню славянской мифологии два праславянских божества, имена которых достоверно реконструируются как *Реrunъ (Перун) и *Velesъ (Велес), а также увязываемый с ними женский персонаж, праславянское имя которого неизвестно. Эти божества воплощают военную и хозяйственно-природную функции. Согласно реконструкции, они связаны между собой как участники грозового мифа. Причина распри этих богов заключается в похищении Велесом скота, людей, а в некоторых вариантах — жены громовержца Перуна. Бог грозы Перун, обитающий на небе, на вершине горы, преследует своего змеевидного врага, живущего внизу, на земле. Преследуемый Велес прячется последовательно под деревом, камнем, обращается в человека, коня, корову. Во время поединка с Велесом Перун расщепляет дерево, раскалывает камень, мечет стрелы. Победа завершается дождём, приносящим плодородие. Возможно, некоторые из этих мотивов повторяются в связи с другими божествами, выступающими в других, более поздних пантеонах и под другими именами (например, Свентовит).

В. Н. Топоров писал о реконструкции мотива связи Мокоши с мужским божеством. Непосредственно связаны два топографических объекта: Prohn (от *Perunъ) и Миuks/Mukus (от *Mokošъ) на бывших славянских землях Германии, в бывшем округе Штральзунде. В списках богов Перун и Мокошь соседствуют друг с другом. Известна украинская песня о интимных отношениях Мокоши с Посвистачем (Позвизд, Похвист поздних источников), являвшимся воплощением ветров как особой ипостаси громовержца. По предположениям Иванова и Топорова, сопоставленность горы Перуна и, вероятно, самого Перуна, с горой жены Перуна — Перыни или Макоши, является свидетельством определённой стадии развития славянской мифологии, когда Макошь находилась на том же уровне пантеона, что и Перун, и считалась его женой или матерью. По А. Ф. Лосеву для архетипа умирающего и воскрещающего бога характерен образ «юного бога», который является одновременно и сыном, и любовником Великой матери-богини.

«Перунов день» 
Согласно гипотезе академика Б. А. Рыбакова, день Перуна совпадал с Ильиным днём — 20 июля. В качестве аргумента он приводил узоры на черняховском кувшине из Ромашковского могильника (IV век н. э), которые интерпретировал как календарь. Изображённое там колесо c шестью спицами он называл «колесом Юпитера» или «громовым знаком», обозначающим якобы «день Перуна или архаичного Рода (позднее — Ильин день)», вскоре после которого начиналась жатва. По мнению историка и археолога Л. С. Клейна, Рыбаков игнорировал полиэтничный, преимущественно германский характер черняховской культуры, так что если знаки на горшках и могут рассматриваться как календарные символы, то только как германские или скифо-сарматские.

В неоязычестве 

Перун является одним из наиболее почитаемых богов в славянском неоязычестве (родноверии). Он считается громовником, богом воинов и соперником Велеса, в то же время воплощением оплодотворяющих землю весенних гроз. В славянском неоязычестве присутствует два направления — воинственные поклонники Перуна и «природосообразные» поклонники Велеса. В неоязыческой интерпретации борьба святого Георгия со змием понимается как борьба Перуна с Велесом, похитившим у него коров. В «Велесовой книге» (признаваемой учёными фальсификацией XX века) в прославлении Великого Триглава фигурируют Сварог, Перун и Святовит. 

Согласно книге «Десионизация» одного из основателей русского неоязычества Валерия Емельянова, в представлениях «венедов» («арийцев») присутствовало «триединство трёх триединых троиц»: Правь-Явь-Навь, Сварог-Перун-Световид, Душа-Плоть-Мощь. В отдельных течениях Перун может быть верховным богом-покровителем. В Петербурге с 1992 года действовало первое неоязыческое Купчинское капище Перуна. Имя Перуна является распространённым в названиях неоязыческих объединений (Ижевская славянская община «Дети Перуна», Пятигорская славянская община «Дети Перуна», «Перунова община» в Красноярском крае, Днепропетровская община Сичеславский Природный искон «Перунов знак» «Славянская община храма мудрости Перуна» — последняя входила в движение инглиизма). В Новокузнецке существует «Славянская община», выпускающая журнал «Перун». Издавался также журнал «Гнев Перуна». В рамках славяно-горицкой борьбы Александра Белова идеология построена на культе Перуна, воинской чести и доблести. Имеет большое число последователей в России. В славяно-горицкой борьбе Перуну посвящается четвёртый день недели. В календаре Белова (1998) на 23 июля приходится Громовик (Перунов день). В Омске последователями инглиизма создан «древнерусский храм» «Капище Веды Перуна», или «Храма мудрости Перуна». В. В. Солохин (Яросвет) из организации «Духовно-родовая Держава Русь» (Астрахань) имел «должность» «министр Перуна».

Дуб (иногда сосна) в славянском неоязычестве считается обладающим большим мифологическим потенциалом и рассматривается как дерево Перуна. В объединении «Схорон еж словен» у «священного» векового дуба проводятся регулярные обряды. Дуб, «отмеченный Перуном» (ударом молнии), считается священным в «Калужской славянской общине». В славянском неоязычестве используется «коло» или «перуница», крест из шести (реже восьми) лучей или лепестков, вписанный в круг (например, 6- и 8-и-лучевая розетка в «Московской славянской общине»). Идеолог неоязычества Александр Асов в качестве знака Перуна предлагал левостороннюю красную свастику, заключенную в красную же окружность. Золотая трёхлучевая свастика в белом круге на синем поле в качестве знака Перуна — покровителя воинов, «символ мужества и справедливой борьбы» является символом Русского Освободительного Движения (РОДа в Санкт-Петербурге, с 1992 года), которое боролось за создание «чисто русского» государства. Критиками указывается на отсутствие каких-либо славянских прототипов этого символа и на его сходство с эмблемой, используемой неонацистским Африканским движением сопротивления в ЮАР.

См. также 
 Перкунас
 Парджанья
 (4250) Перун — астероид

Примечания

Литература 

Справочные издания
 
 
 
 
 
 
 

Исследования
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

В неоязычестве

Ссылки 

Боги, восходящие к индоевропейскому громовержцу
Боги и духи грома
Боги неба и атмосферных явлений
Боги по алфавиту
Боги славян
Верховные боги