Жемчуга

«Жемчуга» — третий сборник стихов Николая Гумилёва, выпущенный в 1910 году московским издательством «Скорпион».

Создание и структура 

Основу книги составили стихотворения 1907—1910 годов, к которым был добавлен предыдущий сборник «Романтические цветы». Работу над новым сборником Гумилев начал еще до выхода в свет предыдущего, о чем сообщал В. Я. Брюсову в письме из Парижа 9 января 1908. 15 (28) декабря того же года он просил Брюсова анонсировать в каталоге «Скорпиона» выход нового сборника, сменив его название на «Золотую магию», но в послании из Царского Села 11 (24) мая 1909 сообщил о возвращении к прежнему наименованию. Вышедший из печати во второй половине апреля 1910 сборник открывался надписью: «Посвящается моему учителю Валерию Яковлевичу Брюсову».

Книга состояла из четырех частей: «Жемчуг черный», «Жемчуг серый», «Жемчуг розовый» и «Романтические цветы».

Названия трех основных частей отсылали к стихотворению Гумилева «Скрипка Страдивариуса» (1909), в котором нитки черного, серого и розового жемчуга носил как украшение дьявол, и в свою очередь намекали на программное стихотворение, открывавшее весь сборник — «Волшебную скрипку».

Юрий Верховский считает, что каждый из трех основных разделов Гумилев завершает сказочно-фантастическим эпосом, и таким образом в «Сне Адама» «дает образ грезе поэта о первобытно-светлой душе, испуганной познанием жизни человеческой»; в
«Капитанах» «открывается суровая и мужественная легенда о далях и безднах ищущего духа человеческого»; из «Северного раджи» встает «видение торжествующей творческой мечты».

Относительно символики цветов А. С. Архипова полагает, что «Жемчуг черный» своим цветом ночи и небытия обозначает отрицание, уход из рая («Лучше слепое Ничто, / Чем золотое вчера») и предполагает преступление (Потомки Каина», «Семирамида»,  «Портрет мужчины в Лувре»), «Жемчуг серый» цветом сумерек представляет центральную идею скитаний над океанскими безднами («Возвращение Одиссея», «Капитаны»), а «Жемчуг розовый» означает рассвет («Христос», «Путешествие в Китай», «Рыцарь с цепью») и герой завершающего стихотворения «Северный раджа» строит новую Индию, как воплощение земного рая.

Состав сборника

Жемчуг черный 

Эпиграф: «Qu'ils seront beaux, les pieds de celui qui viendra / Pour m'annoncer la mort!» (Прекрасны будут пусть той стопы, что придет / О смерти возвестить!) из поэмы Альфреда де Виньи «Гнев Самсона» (1838—1839), изданной в посмертном сборнике «Судьбы» (1864)

 Волшебная скрипка
 Одиночество
 Камень	
 Одержимый
 Поединок
 В пустыне	
 Портрет мужчины. Картина в Лувре работы неизвестного
 Основатели	
 Выбор
 Лесной пожар
 Царица
 Товарищ
 В библиотеке
 В пути
 Семирамида
 Читатель книг
 Адам
 Воин Агамемнона
 Варвары
 В мой мозг, в мой гордый мозг собрались думы…
 Театр
 Потомки Каина
 Дон Жуан. Сонет
 Попугай. Сонет
 Сон Адама

Жемчуг серый 

Эпиграф: «Что ж! Пойду в пещеру к верным молотам, / Их взносить над горном жгуче-пламенным, /  Опускать их на пылающий металл» из стихотворения Брюсова «Прощание» 1904, изданного в сборнике «Stephanos» (1906)

Возвращение Одиссея
 	
 I. У берега
 II. Избиение женихов
 III. Одиссей у Лаэрта

 Завещание
 Озёра	
 Старый конквистадор
 Правый путь
 Орёл
 Ворота рая
 Колдунья
 Вечер («Ещё один ненужный день…»)
 «Рощи пальм и заросли алоэ…»
 «У меня не живут цветы…»	
 Это было не раз	
 Старина
 «Он поклялся в строгом храме…

Беатриче
 	
 I. «Музы, рыдать перестаньте…»
 II. «В моих садах — цветы, в твоих — печаль…»
 III. «Пощади, не довольно ли жалящей боли…»
 IV. «Я не буду тебя проклинать…»

 Молитва

Капитаны
 	
 I. «На полярных морях и на южных…»
 II. «Вы все, паладины Зелёного Храма…»
 III. «Только глянет сквозь утёсы…»
 IV. «Но в мире есть иные области…»

Жемчуг розовый 

Эпиграф: «Что твой знак? — Прозренье глаза, / Дальность слуха, окрыленье ног» из стихотворения Вячеслава Иванова «Пришлец» (сборник «Прозрачность», 1904) 

 Рыцарь с цепью
 Заводи
 Андрогин
 Кенгуру
 «Ты помнишь дворец великанов…»
 Маэстро
 Христос
 Сказочное
 Охота
 «Мне снилось: мы умерли оба…»
 Покорность
 Уходящей
 Свидание
 Маркиз де Карабас	
 Путешествие в Китай
 Северный раджа

Романтические цветы 

«И было мукою для них, / Что людям музыкой казалось» Иннокентия Анненского, из стихотворения 1908 года «Смычок и струны» (сборник «Кипарисовый ларец», 1910). Также было сохранено посвящение А. А. Горенко

 «Над тростником медлительного Нила…»
 «Что ты видишь во взоре моём…»
 «Там, где похоронен старый маг…»

Император Каракалла
 	
 I. «Призрак какой-то неведомой силы…»
 II. «Император с профилем орлиным…»

 Любовникам
 Помпей у пиратов	
 «Улыбнулась и вздохнула…»
 Влюблённая в дьявола
 «Я долго шёл по коридорам…»
 «Царица иль, может быть, только печальный ребёнок…»
 «На руке моей перчатка…»
 «Приближается к Каиру судно…»
 «Сады моей души всегда узорны…»

 Озеро Чад
 	
 I. «Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд…»
 II. «Видишь, мчатся обезьяны…» (Барабанный бой племени Бурну)
 III. «На таинственном озере Чад…»

 «Следом за Синдбадом-Мореходом…»
 Японской артистке Сада-Якко, которую я видел в Париже
 Неоромантическая сказка

Критика 

Рецензия Валерия Брюсова была опубликована в № 7 Русской мысли, а в 1912-м перепечатана в сборнике «Далекие и близкие». Констатировав, что времена, когда молодое поколение поэтов в борьбе с господствовавшим в литературе реализмом отдавало предпочтение фантастике, заканчиваются и будущее должно принадлежать некоему синтезу «реализма» и «идеализма», он указывает, что Гумилев подобного синтеза пока не ищет, всецело пребывая «в мире воображаемом и почти призрачном», стихи его полны фантастики и причудливого экзотизма, в четвертом же разделе чудесного элемента еще больше. При этом Брюсов отмечает, что автор в «значительной степени освободился от крайностей своих первых созданий и научился замыкать свою мечту в более определенные очертания», «медленно, но уверенно идет к полному мастерству в области формы», и почти все стихи сборника имеют выверенное и утонченное звучание.

Вячеслав Иванов в рецензии в № 7 Аполлона пишет о Гумилеве как достойном подражателе Брюсова, по-прежнему остающемся именно учеником, причем «весь экзотический романтизм молодого учителя расцветает в видениях юного ученика, порой преувеличенный до бутафории и еще подчеркнутый шумихой экзотических имен». При этом рецензент убежден, что со временем молодой поэт найдет индивидуальный стиль. На данном же этапе эпическое в его поэзии преобладает над лирикой, так как автору не хватает собственного переживания, растворяющегося в чудесном сновидении. От этого проистекает «стесненность поэтического диапазона и граничащая подчас с наивным непониманием неотзывчивость нашего автора на все, что лежит вне пределов его грезы», при том, что в лирической энергии как таковой у Гумилева недостатка нет, но нехватка душевного опыта, приобретаемого через страдание и любовь, пока еще не дает ему перейти от смутного чувствования к объективному эпосу и чистой лирике.

Издатель Московской газеты Ефим Янтарев, чью книгу стихов Гумилев разгромил в мартовском номере «Аполлона», написав, что «невозможно ни читать ее, ни говорить о ней», ответил короткой и такой же разгромной резцензией, начинавшейся с фразы «есть поэты и стихи, о которых трудно спорить, — так очевидна их ненужность и ничтожность», после чего для примера высмеял стихотворение «Царица».

Сергей Ауслендер («Речь», 5.07.1910) похвалил молодого ученика Брюсова за строгое и серьезное отношение к поэтическому мастерству, а Георгий Чулков («Новый журнал для всех», № 20, 1910) под псевдонимом «Борис Кремнев» выделил «даровитого» Гумилева среди брюсовских учеников, усвоивших у метра крепкий и тугой ямбический стих Пушкина и Баратынского. По мнению критика, «если стих Гумилева не мелодичен и не певуч, как скрипка, зато в нем есть ясная звучность трубы герольда, воина и охотника. Гумилев редко пользуется аллитерацией и внутренней рифмой, зато он умеет придать стиху гибкость и желанное напряжение, окрыляя его там, где надо, и эонической строкой».

Положительную рецензию опубликовал И. И. Ясинский («Новое слово», № 3, 1911), Василий Гиппиус под псевдонимом «Росмер» («Против течения», №8, 8 декабря 1910) жестоко раскритиковал Гумилева, в стихах которого за «яркостью формы — пустота души, которой нечего сказать», «под каждой расцвеченной личиной — слишком обычное лицо равнодушного эстета», при всей экзотической вычурности и изысках поэтической формы а книге «почти нет любовных мотивов, а если есть — это и холодно, и не просто, и не свое».

Лев Войтоловский в статье «Парнасские трофеи» («Киевская мысль», 11.07.1910) называет Гумилева «версификатором», а его «Жемчуга» объявляет поддельными камнями, ибо настоящих молодому поэту взять негде, так как они добываются на глубине, поэзия же Гумилева плоская и поверхностная, а «темы его поражают своим внутренним холодом и тупым равнодушием к жизни». Чего в его стихах предостаточно, так это разнообразных экзотических животных, поэтому сборник следовало бы назвать не «Жемчугами», а «Зверинцем». Исключениями из однообразной и унылой гумилевской патетики критик считает «Карпитанов», «Маркиза де Карабаса», «Воина Агамемнона» и «Театр».

В. Львов-Рогачевский («Современный мир». 1911, № 5) упрекает Гумилева в подражательстве и вторичности («размеры брюсовские, выражения бальмонтовские, грустная усмешка гейневская, экзотизм французский»), считает, что его крикливые, нарумяненные и надушенные стихи — не поэзия, а то самое, что имел в виду Верлен, сказав «Все прочее — литература!», к тому же гумилевская «литература» не в ладах с грамматикой. Несколько лучше прочих критик находит стихотворения «Покорность», «Свиданье», «Японской артистке», «Волшебная скрипка», «В мой мозг», «Император Каракалла», в которых кое-где все же чувствуется искренность.

Второе издание 

Во втором издании Гумилев убрал общее посвящение, перенеся его в заглавное стихотворение, избавился от разделов, изменив порядок текстов и сделав в них правки. Из сборника были исключены стихи «Одиночество», «В пустыне», «Адам», «Театр», «Правый путь», «Колдунья», «Охота», «Северный раджа» и «Уходящей», а «В небесах», «Думы», «Выбор», «Мне снилось» и «Основатели» перенесены в сборник «Романтические цветы», тогда же переизданный отдельно. Поскольку оба издания были выпущены петроградским издательством «Прометей» в катастрофическом для русской частной периодики 1918 году, они не были замечены критикой.

Комментарии

Примечания

Литература 

  — С. 132—139
 
 
 
 
 
 
 
 
 
  — С. 112—120

Ссылки 

 
 

Сборники стихов Николая Гумилёва
Сборники стихов 1910 года