Дина КирнарскаяЧЕРЕЗ ИГРУ В ОРКЕСТРЕДОЛЖНЫ ПРОЙТИ ТЫСЯЧИИнтервью с ректором РАМ имени Гнесиных Г. МаяровскойД. К.: Что мы приобрели как наследники советской системы музыкального
образования и что потеряли на текущиймомент, не говоря о реформах?
Г. М.: Даже трудно говорить о «сейчаси сию минуту», поскольку жизнь меняется, развивается. В СССР существовалауникальная система профессио­нального
му­зы­каль­ного образования. Что эта система в себя включала? Сроки обуче­ния — семь-восемь лет, учебные планыи программы, экзаменационные требо­вания, которые были во всех звеньях:и в начальном, и в среднем, и в высшем.
Ответственность за всю систему несло Министерство культуры СССР и РСФСР,оно и было законодательным органом.

4

Д. К.: Все это выглядит, конечно,очень серьезно. Но в 90-е годы вся страна «сдвинулась с места». Что произошлос музыкальным образованием?
Г. М.: В 90-е годы мы практическивсе потеряли. В 1992 году вышел Закон об образовании, согласно которому
высшее и среднее сохранило свои основы, а начальное — детские музыкальные школы — ушло в дополнительное
образование. Хочу отметить, что дополнительное образование было широко
распространено в СССР — вся странабыла буквально охвачена сетью студий,кружков детского творчества. Существовали даже вечерние музыкальные
школы для взрослых — словом, выборЧерез игру в оркестре должны пройти тысячиу детей и родителей был очень большой, на любой вкус.
Д. К.: Конечно, прекрасно помню этовремя. В английской спецшколе, где я училась — а школа располагалась в Леонтьевском переулке, в шаговой доступности от Московской консерватории и Домакомпозиторов — был кружок по обучению
игре на фортепиано, где преподавали студенты консерватории.
Г. М.: Кружки охватывали все направления: и технические, и театральные,и музыкальные. Во всех школах обязательно был хор, то­гда пела вся страна.
Д. К.: Конечно, и в нашей музыкальнойшколе был замечательный хор и прекрасный хормейстер, и в общеобразовательнойшколе уроки пения были обяза­тельными.
Г. М.: Да, работала система Кабалевского. Должна сказать, что кружки существовали и при высших учебных заведениях, особенно таких известных, как МГУ,Бауманский университет, МГИМО —некоторые известные актеры вышли изэтих кружков.
Д. К.: Картина получается прекрасная,даже радужная. Так что же со всей этойрадостью случилось в 90-е годы?
Г. М.: В 90-е годы кружки и студии
были закрыты, а музыкальные школы стали считать дополнительным образованием.
Д. К.: Это мы все хорошо помним.
И к чему же все пришло?
Г. М.: А пришло к тому, что школы
стали, во-первых, закрываться, во-вторых,передаваться в ведение образования. Еслираньше они подчинялись Министерствамкультуры союзного и республиканскогозначения, то теперь перешли в подчинениерегио­нальных и муниципальных органовкультуры или образования. Раньше существовали методкабинеты, разрабатывалисьметодики, которые успешно внедрялисьв педагогический процесс. Заслуженные преподаватели делились накопленнымопытом. В советское время поощрялосьстремление преподавателя внести вкладв общее дело. Но в 90-х методкабинетыстали закрываться, и на сегодняшний деньостались единицы тех, кто мог бы создатьуникальную методику и сделать ее доступной всему педагогическому сообществу.
Д. К.: Мы с Вами установили, чтов 90-е годы система детского музыкального образования перешла в регио­нальныеи муниципальные департаменты образования и культуры. А что же произошлодальше, что изменилось в наше время, запоследние двадцать лет?
Г. М.: Мы потеряли большое количество музыкальных школ и ежегодно продолжаем их терять. Школы объединялись,укрупнялись, превращались в школы искусств, ко­гда под одной крышей сосуществовали и детская музыкальная школа,и художественная, и хореографическая.
Но что мы потеряли? Мы потеряли духовиков и отчасти народников. Еслираньше исполнительство на народныхинструментах было престижным, и детис удовольствием шли заниматься на баян, балалайку и домбру, то к концу 90-хгодов ситуация стала весьма неблагоприятной…
Д. К.: Но это все-таки уже «дела давно минувших дней». Что мы имеем сегодня, сейчас?
Г. М.: Могу сказать, что к концу девяностых вся система рухнула. Я испытываюогромную благодарность Министерствукультуры, которое взялось за восстановление детского музыкального образованияпосле глубокого кризиса девяностых. Ведьмы потеряли не только некоторые творческие направления, о которых я уже говорила, но и базу: инструменты, здания...
Материальная база нашего образования
обветшала и состарилась.
Д. К.: Самое время подытожить, чтоже за прошедшие двадцать лет сделано
Министерством культуры, если Вы отводите ему такую выдающуюся роль.
Г. М.: Начнем с того, что в 2012 годувышел новый закон об образовании. На5Дина Кирнарскаяосновании 83 статьи (об образовательныхпрограммах в сфере искусства) детскоемузыкальное образование как бы разделилось на две части — предпрофессио­нальное и общеразвивающее. Теперьродители могли выбирать или профессио­нальное восьмилетнее обучение в соответствии с учебными планами, требованиями, экзаменами, тео­рией музыки,сольфеджио или адаптированную общеразвивающую программу. Единственноено… Предпрофессио­нальные программыполностью обеспечиваются государственным бюджетом, а общеразви­вающие —платные.
Д. К.: Вы сказали, что семь лет назад
произошел некий перелом. Значит, сейчасможно подвести некоторые итоги этой новой системы. Так каковы же они? И естьли в этой системе слабые места? Вы жезнаете, что сейчас мы переживаем некий квази-скандал, ко­гда вопросы музыкального образования приобрели особую
остроту и обсуждаются в СМИ, чего ужедавно не было. В чем же тут дело?
Г. М.: Дело в том, что у нас смешались понятия. Некоторые деятели культуры, сотрудники и даже руководителиучреждений культуры считают, что надообъединить предпрофессио­нальное и общеразвивающее направления.
Д. К.: Как это соединить? Довольнотрудно это представить…
Г. М.: Я категорически против такого объединения: Министерство культуры должно заниматься предпрофессио­нальными программами, а Министерство
просвещения — общеразвивающими.
Д. К.: И как организационно это сделать, как разделить? Ведь и те, и другие
находятся в одной школе?
Г. М.: К этому вопросу можно подойти по-разному. Например, петербургские школы нацелены исключительно напредпрофессио­нальное образование, многие родители поддерживают подобную
систему и предпочитают первые вторым.

6И Петербург тут не одинок. В то же время в некоторых регионах сокращаютсяпредпрофессио­нальные программы и расширяются общеразвивающие.
Д. К.: И это неудивительно. Ведьпро­фессио­налов нужно не так много,разве нет? И талантов не бесконечное
количество…
Г. М.: Вы же знаете известное высказывание о том, что через игру в оркестредолжны пройти тысячи, прежде чем появится один Ростропович. Чем большедетей занимаются профессио­нально, темлучше для нашей музыкальной культуры — ведь перспективы развития ученика зачастую неясны ни на первый, ни навторой, ни даже на четвертый год обу­чения.
Д. К.: Да, конечно, даже подростковый возраст еще не наступил, а все детиразвиваются по-разному, каждый в своем
режиме, в своем темпе…
Г. М.: Естественно. Сколько сегоднясуществует отвлекающих факторов — дети не расстаются с телефонами, планшетами и гаджетами. Ребенок не хочет серьезно заниматься.
Д. К.: Ребенок нико­гда не хочет, а ко­гда он хотел…
Г. М.: Конечно. Мне кажется, любаяпрофессия, особенно если ребенок осваивает ее с ранних лет, требует настойчивости со стороны родителей — будь томузыка, спорт, или хореография. Если незаставлять, ничего не получится ни в художественной гимнастике, ни в легкой атлетике, ни в любом другом виде спорта.
Я за целенаправленное обучение со всемиего требованиями.
Д. К.: Однако не могу Вам не возразить. Ведь спор о будущем нашего музыкального образования разгорелся именнопотому, что есть некое противоречие междупрофессио­нальным и любительским образованием, которые требуют разного отношения со стороны самих детей и их родителей.
Некоторым родителям не нравится, ко­гдаЧерез игру в оркестре должны пройти тысячив музыкальной школе слишком много задают и многого требуют, разве не так?
Г. М.: В таком случае не следует обу­чать своих детей в музыкальной школе.
Родители бывают разные. Одни просятрекомендаций и настаивают на жестком
отношении, другие же, напротив, недовольны высокими требованиями. В таком
случае в профессию идти не следует.
Д. К.: Так в профессию идти не обязательно, ребенок хочет просто музыкой
позаниматься…
Г. М.: Для любителей существуют общеразвивающие программы. Наверное,было бы правильно сохранить их в музыкальной школе.
Д. К.: Да, конечно. Думаю, что двери должны оставаться открытыми, чтобыученики имели возможность переходить изодной обучающей программы в другую.
Г. М.: Однако первые четыре года обу­чения должны проходить по профессио­нальным программам. Лишь впоследствииситуация прояснится и для родителейи учеников.
Д. К.: То есть Вы за то, чтобы позжепринимать решение.
Г. М.: Да, именно так. Если четырегода ребенок занимался по общеразвивающим программам, из него вряд ли что-тополучится.
Д. К.: Вы хотите сказать, что детям надо дать шанс, пусть потерпят, а впоследствии станет ясно: хотят-не хотят, могут-немогут…
Г. М.: Мне кажется, сегодня мы неправильно воспитываем своих детей. Мыих много жалеем, они должны больше работать.
Д. К.: Да, пожалуй, идеология доктора Спока захватила Европу и Америку.
А тем временем на олимпиадах побеждаютучащиеся из стран Азии. Их-то как раззаставляют, да и чувство долга так велико,что и заставлять не надо. Неудивительно,что в ведущих оркестрах так много выходцев из Китая, Японии и Кореи.

Г. М.: Правильно. В академию часто приезжают музыканты из Китая. Ихпривлекает наша трехступенчатая система музыкального образования. Мне довелось побывать в китайской школе, гдедети учатся восемь лет. Как там поставлен учебный процесс? Ребенок долженсамостоятельно заниматься четыре часав день. Как только он отвлекается и перестает играть (а двери там наполовину стеклянные), заходит воспитатель и контролирует занятие. Точно так же подходятк учебному процессу японцы: если уж ониначали чем-то заниматься, то занимаются серьезно. Я лично считаю, что ребенок
должен с детских лет приучаться к труду,и к большому труду.
Д. К.: Возможно, Вы и правы, и принуждение как часть системы музыкального воспитания принесло свои плоды. Воти член Президентского совета по культуре Екатерина Мечетина недавно предложила присвоить нашей системе подготовки музыкантов статус нацио­нального
достояния. Вы согласны с такой постановкой вопроса?
Г. М.: Да, я ее полностью поддерживаю. Мало того, Российская академия
музыки имени Гнесиных имеет статусособо ценного объекта культурного наследия народов России. Этот статус былприсвоен за сохранение традиций системы
музыкального образования, которая былазаложена семьей Гнесиных. Елена Фабиановна Гнесина, руководитель детской
музыкальной школы, внедрила в практику музыкальных занятий сольфеджио, теорию, музыкальную литературу; учебныепланы и соответствующие методики, строгие требования и экзамены. Елена Фабиановна была убеждена в том, что былобы неправильно играть на инструментеисключительно ради приятного времяпрепровождения.
Д. К.: Неужели не возникали споры,подобные нынешним, о целесообразности
столь серьезного подхода?

7Дина Кирнарская
Г. М.: Споры есть всегда, но разрешает их сама жизнь: гнесинская школавыжила, доказала свою эффективность,стала образцом для всей страны, а любительские кружки распались. Так жесерьезно дело было поставлено и у Валентины Юрьевны Зограф-Плаксиной,основателя нынешнего училища при Мос­ковской консерватории. Я глубоко убеждена, что мы должны отстаивать нашепрофессио­нальное образование, нашу базу, фундамент, на котором стоит вся музыкальная культура, имеющая огромныйавторитет во всем мире.
Д. К.: Если мы говорим о мире, то возникает вопрос о ближнем зарубежье —все-таки мы, можно сказать, учились поодним учебникам…
Г. М.: Конечно. В 2012 году Российская академия музыки имени Гнесиных
создала Концепцию художественного об­разования для государств-участников СНГ,а еще раньше, в 2008 году, Министерство культуры разработало Концепцию
художественного образования. Эти основополагающие документы помогли нашим
школам искусств выжить и продолжить
развитие. Необходимость разработкиКонцепции была обусловлена общностьюпроб­лем музыкального образования навсем пост-­советском пространстве. Каки у нас, у них сохранилась система детских музыкальных школ, они опасаютсяпотерять систему музыкального образования. Концепция была утверждена решением глав правительств — главой правительства то­гда был нынешний президент
Владимир Владимирович Путин, который подписал ее от имени России. Ужечерез два года, в 2014 году наша академия получила статус базовой организации
государств-участников СНГ по музыкеи художественному образованию. Такимобразом, сегодня мы отвечаем за сохранение нацио­нальных систем образованияв сфере культуры и искусства на всемпространстве СНГ.

8Д. К.: Никто и не сомневается в достоинствах нашей системы профессио­нального образования что в музыке, чтов балете, что в изобразительном или театральном искусстве. Проб­лема в другом:воспиты­вать профессио­налов мы умеем, ночто происходит с воспитанием аудито­рии,с воспитанием тех, кто, собственно, и является адресатом музыкального творчества.
Как обстоит дело с любительским образованием?
Г. М.: Именно те, кто учились в музыкальной школе, но не встали на путьпрофессио­н альных музыкантов, они-тои составляют костяк художественнойауди­тории, они-то и представляют ту самую публику, которая посещает оперные
театры и концертные залы.
Д. К.: Вы уже ответили: чтобы по­явился один Мстислав Ростропович, тысячи детей должны учиться играть навио­лончели.
Г. М.: Могу сказать даже больше. Сегодня другое время, родители хотят, чтобы их дети получили аттестат о полном
среднем образовании. Например, в нашеучилище от учащихся 9-х и ­11-х классов
поступило одинаковое количество заявлений (18). Это говорит о том, что ребята,не поступавшие после 9 класса в училище,с музыкой не расстались. Они закончили11 классов, как хотели родители, и выбрали путь музыканта.
Д. К.: У меня была та же самая история. Я закончила десять классов и лишьпотом поступила в училище. Родителибыли против музыки. О том, чтобы незакончить школу и не получить аттестатне могло быть и речи. Такую же биографию имеют многие известные музыковедыи преподаватели.
Г. М.: Кроме того, учащиеся 11 классов, закончившие предпрофессио­нальные
программы музыкальных школ имеют возможность поступить на уникальные факультеты — это музыкальный ме­неджмент,продюсерство, музыкальная журналисти-Через игру в оркестре должны пройти тысячика, музыкальная звукорежиссура. Об этихребятах ино­гда забывают, ко­гда считаютпроцент выпускников музыкальных школ,избравших музыкальную специальность.
Помимо этих весьма популярных музыкальных направлений в нашей академии существуют музыкальные отделения и в других
вузах: педагогических, гуманитарных, вузахкультуры, где достаточно большой процент абитуриентов, закончивших 11 классови полный курс музыкальной школы.
Д. К.: Не стоит забывать историков,филологов, искусствоведов и прочих гуманитариев… Им тоже музыкальное образование только на пользу, даже еслиисходить из узкопрофессио­нальных интересов. Да что говорить о музыкальныхшколах, ко­гда даже из средних специальных музыкальных школ, из так называемых десятилеток, тоже не все поступаютв консерваторию и при этом становятсяуспешными студентами других вузов, даже не обязательно гуманитарных…
Г. М.: Без сомнения, музыкальное образование сделало их просто интеллигентными людьми, любящими искусство и имеющими достаточно высокий культурный
уровень. Это и есть наша публика. Одинмолодой человек, ныне студент МГУ, признался в том, что только со временем смогоценить пользу и результаты учебы в музыкальной школе. Несмотря на то, что онне играет на инструменте, он испытываетчувство благодарности к родителям, которые не позволили бросить школу и настояли на ее окончании. Теперь он может различать разные уровни исполнения, оценитькачество музыки. Но самое главное, музыка сформировала его как личность.
Д. К.: А другие, бывало, наоборотупрекают родителей в том, что не заставили, позволили бросить. Мол, теперь быя играла, могла бы немного музицировать,разбираться в музыке, а вы проявили слабохарактерность…
Г. М.: Естественно, бывают самыеразные ситуации, разные семьи и раз-ные музыкальные школы, не говоря ужео преподавателях…
Д. К.: Конечно, достоинства нашихмузыкальных школ никто не подвергает
сомнению. Однако нередко приходитсяслышать и суждения о том, что на Западе другая система, где в центре находится не школа, а частный преподаватель — частный ученик, и ничего, живут,и прекрасные оперные театры у них есть,и прекрасные оркестры… Что тут можно возразить, почему эта система нам неподходит?
Г. М.: А какой процент европейских
музыкантов в оркестрах? Как правило,большая часть оркестрантов — граждане
Китая, Кореи, Японии, а кроме того выпускники наших музыкальных школ и, соответственно, консерваторий.
Д. К.: На эту тему можно поспорить — в конце концов, многие десятилетия и даже столетия театр La Scala илиBerliner Philarmoniker вполне существовали и без нас, так что не будем уходить отглавного вопроса: все-таки почему системачастный педагог — частный ученик длянас неприемлема?
Г. М.: Потому что частное образование очень узко, оно направлено исключительно на изучение инструмента. Сегодняпрофессио­нальное образование в учебномзаведении позволяет не только освоитьмузыкальный инструмент, но и комплексдисциплин, которые формируют личность.
Общий уровень нашего профессио­нального
музыканта несравнимо выше.
Д. К.: Не хотите ли Вы сказать, чтокрупные таланты никто не отменял, и ониесть везде, и там, и тут, но средний уровень у нас все-таки выше?
Г. М.: Да, выше. И не только в про­фес­сио­налах дело: даже в общеобразова­тельных школах за рубежом большое
внимание уделяют художественному образованию. Во многих школах Германии, Англии, Америки есть духовые ор­кестры.

9Дина Кирнарская
Д. К.: Скорее, мы можем сказать, чтотам музыкальное образование в большейстепени рассредоточено, а у нас оно сосредоточено именно в системе музыкальных школ…
Г. М.: Что и говорить, до 90-х годов в общеобразовательных школах былоочень солидное художественное образование — были и школьные хоры, и ансамбли. Если мы вернем эту систему, томузыкальные школы смогут сосредоточиться на предпрофессио­нальной подготовке. Мне нравится позиция Генерального секретаря ЮНЕСКО госпожи ОдриАзуле, которая сказала: «Человек, незнающий культуру своей страны, нико­гдане сможет стать ее гражданином». Подэтими словами можно подписаться, частный педагог такого образования нико­гдане даст.
Д. К.: На тему музыкального образования можно говорить и спорить бесконечно, однако, чтобы подвести некоторый
итог, хочу Вас спросить: что бы Вы сделали в первую очередь с нашим музыкальным образованием, если бы это былов Ваших силах?
Г. М.: Предпрофессио­нальное образование можно было бы на год сократить,восьмилетнее обучение заменить на семилетнее. Федеральные государственныетребования, как их сокращенно называютФГТ, следует пересмотреть. Они действительно несколько перегружены.
Д. К.: Может быть, авторы этой системы хотели как можно шире развести
предпрофессио­нальные и общеразвивающие программы и перестарались.
Г. М.: Мне трудно сказать, но об­легчить можно. Надо сохранить существующую сегодня систему. ЕкатеринаВасильевна Мечетина придерживается такого же мнения.
Д. К.: В таком случае методики следует развести на предпрофессио­нальнуюи любительскую части, чтобы по-разному
преподносить материал ученикам.

10Г. М.: В профессио­нальном образо­ва­нии должны быть использованы и про­фес­сио­нальные методики. Но только кто будетих разрабатывать?
Д. К.: Они есть уже.
Г. М.: Ну как сказать… Я считаю, чтосегодня нет новых креативных методик,хотя они нужны. У меня вновь возникает вопрос: а кто их будет разрабатывать?
Где те великие люди? Ведь для созданияметодики необходим многолетний опыт,большое количество учеников, воспитанныхи показавших высокий результат. Значит,надо искать таких педагогов.
Д. К.: Я лично знакома с педагогами,которые могут интересно, увлекательно,красиво преподнести пусть не новые, носуществующие на сегодня программы.
Г. М.: Мне глубоко обидно, что опытмастеров-гнесинцев, выдающихся про­фес­сио­налов зачастую остается незапечатленным. Люди достигают преклонноговозраста, уходят из жизни, и, увы, уносятс собой свой бесценный опыт. Я думаю,что помимо нотных и книжных пособий
должны создаваться видео-уроки, поскольку живая запись выдающегося музыканта — это совершенно другое. Я вспоминаю Виктора Карповича Мержанова,который часто к нам приходил в качестве
председателя различных конкурсов. Такиммузыкантам есть что сказать. Как он работал с учениками, используя свою методику! Сейчас как раз запущен нацио­нальный
проект, в рамках которого существует программа «Деловые люди». В нашем Цент­ре подготовки и переподготовки кадровза текущий год должны пройти обучение2600 человек. В этом проекте мы хотимпоказать наших выдающихся педагогови их учеников. Для сохранения принципових преподавания, мастер-классы и урокидолжны быть непременно записаны, чтобыв любой глубинке педагог мог иметь доступ к этим урокам. Живое современноеучебное пособие обязательно должно существовать…