МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО

Ю.Э. Монастырский

МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО
DOI: 10.24833/0869-0049-2018-3-110-120Юрий Эдуардович МОНАСТЫРСКИЙ
Севастопольский государственный университет
Университетская ул., д. 33, Севастополь, 299053, Российская Федерация
monastyrsky@mzs.ru
ORCID: 0000-0002-6999-8150

РЕЖИМ ТРЕБОВАНИЙ ОБ УБЫТКАХВ УСЛОВИЯХ РАСШИРЕНИЯ
ТЕРРИТОРИАЛЬНОЙ ЮРИСДИКЦИИ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ВОПРОСЫ
МЕЖДУНАРОДНОГО ЧАСТНОГО ПРАВА
ВВЕДЕНИЕ. Вследствие распространения законодательной, судебной и общей административной юрисдикции Российской Федерации на Крымвесной 2014 г. перед отечественными судами возник целый ряд новых вопросов регулирования
гражданско-правовых отношений в международной и внутренней области. Кроме того, этотпроцесс высветил необходимость внесения корректив в подходы, связанные с признанием иностранных государственных правоприменительных актов и принудительным осуществлением
иностранных судебных решений. В сфере международного частного права помимо вышесказанного возникла потребность в осмыслении феномена
столкновения различных разнонациональных
норм не в пространстве, что и составляет центральный предмет данной науки, а во времени.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Материалом дляисследования послужили труды российских изарубежных авторов. В настоящей работе
применялись исторический, индуктивный исравнительный методы исследования.
РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. В публикации обзорно рассматриваются проблемы

110коллизионного регулирования требований обубытках, возникших на территории Крыма дои после его присоединения к Российской Федерации 18 марта 2014 г. Наряду с анализом вопросов компетенции российской судебной власти всвете продолжающих действовать Конвенциио правовой помощи и правовых отношениях погражданским, семейным и уголовным делам,подписанной 22 января 1993 г. в Минске государствами – участниками СНГ, и Соглашенияо порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности,от 20 марта 1992 г. автором формулируются
рекомендации по ряду законодательных решений и внесению дополнений в гражданско- и уголовно-правовое регулирование.
ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Автор приходит к выводу о том, что ввиду прихода новой
юрисдикции в Республику Крым исчезает иностранный элемент в отношениях, возникшихдо этого события, и поэтому необходимо руководствоваться российским правопорядком вотсутствие регламентации об ином. Англосаксонская концепция приобретенных правМосковский журнал международного права • 3 • 2018

Yuri E. Monastyrsky(vested rights) в этом исключительном случае
неприменима.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Крым, российская юрисдикция, коллизионное регулирование, дела обубыткахДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Монастырский Ю.Э.

INTERNATIONAL PRIVATE LAW

2018. Режим требований об убытках в условиях расширения территориальной юрисдикции
Российской Федерации и вопросы международного частного права. – Московский журнал
международного права. № 3. С. 110-120.
DOI: 10.24833 / 0869-0049-2018-3-110-120

INTERNATIONAL PRIVATE LAW
DOI: 10.24833/0869-0049-2018-3-110-120
Yuri E. MONASTYRSKY
Sevastopol State University
33, ul. Universitetskaya, Sevastopol, Russian Federationmonastyrsky@mzs.ru
ORCID: 0000-0002-6999-8150

DAMAGES RECOVERY CLAIMS IN
CONDITION OF RUSSIAN FEDERATIONJURISDICTION EXTENSION – PRIVATEINTERNATIONAL LAW ISSUESINTRODUCTION. The proliferation of legislative,
judicial and general administrative jurisdiction to
Crimea in the spring of 2014 highlighted a number of
new issues in the regulation of civil law relations in theinternational and local sphere that faced the courts in
the Russian Federation, as well as the need to makeadjustments to approaches related to the recognitionof foreign state law acts and enforcement of foreign
judgments. In the field of private international law, in
addition to the mentioned, an understanding of thephenomenon of collision of various multi-national
norms arose not in space, which is the central subjectof this science, but in time.
MATERIALS AND METHODS. The works of
Russian and foreign authors are the material of the
Moscow Journal of International Law • 3 • 2018

article. In this work historical, inductive, and comparative research methods were used.
RESEARCH RESULTS. This article is on the subjectof conflict of law’s regulation pertaining to the claims oflosses, the right from the Crimea territory before andafter its reunification with the Russian Federation on
the 18th of March 2014. The author presents recommendations relating to legislative solutions and amendments to civil and criminal law regulation in line withconsideration of judicial competence of national courtsin the light of Convention on Legal Assistance and Legal Relations in Civil, Family and Criminal Matters,
signed on the 22nd January 1993 in Minsk by participants of CIS, as well Agreement on Settlement of Commercial Disputes of 20th of March 1992.

111

МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО

Ю.Э. МонастырскийDISCUSSION AND CONCLUSIONS. The author
concludes that in view of coming the new jurisdiction
in annexed Crimea the foreign elements that arose
before this event disappear, and therefore it is necessary to be guided by its legal order in the absence of
its regulation in question. The Anglo-Saxon concept ofvested rights is not applicable in this exceptional case.
KEYWORDS: Crimea, Russian jurisdiction, conflict of laws, recovery of losses matters

FOR CITATION: Monastyrsky Yu.E. Damages
Recovery Claims in Condition of Russian Federation Jurisdiction Extension – Private International
Law Issues. – Moscow Journal of International Law.
2018. No. 3. P. 110-120.
DOI: 10.24833 / 0869-0049-2018-3-110-120

1. Правовые условия распространения
юрисдикции Российской Федерацииния жертв, если возникает вооруженный внутренний конфликт.
В Крыму вооруженного катаклизма не было,внешнего нападения в обычном пониманиине отмечалось. Там прошло всенародное голосование по вопросу о воссоединении Крыма сРоссийской Федерацией2. Утверждают, что оношло вразрез с принципом нерушимости государственных границ, но это спорно, так как соседняя страна территорию военным способом неотторгала [Кошкин, Черданцев 2016:275–276; Евдокимов, Тухватуллин 2014:37–42]. А история сКосово, по существу, выглядит просто одиозной.
Многие забыли, что современные мир и порядок в правовом отношении, в первую очередь,опираются на ООН с особой ролью Совета Безопасности. Согласно ч. 1 ст. 24 Устава ООН дляобеспечения быстрых и эффективных действий
Организации Объединенных Наций ее члены
возлагают на Совет Безопасности главную ответственность за поддержание международного
мира и безопасности и соглашаются в том, чтопри исполнении его обязанностей, вытекающихиз этой ответственности, Совет Безопасности
действует от их имени3. Поэтому возможности
постоянных членов Совета Безопасности ООН(Великобритании, Франции, США, России и Китая) шире, чем других государств – членов Организации. В этом смысле не будет преувеличением сказать, что в отношении государства – члена
Совета Безопасности ООН ее принудительные

Осмысляя международно-правовые реалии
последнего времени, невозможно обойти вниманием приход российской юрисдикции в Крым исвязанные с ним правовые изменения и проблемы1. Произошло уникальное геополитическое
событие. Правовая ситуация с образованием врезультате войн государств Абхазии, Южной
Осетии, Косова, Турецкой Республики Северного Кипра, не признанных всеми государствами –членами ООН, другая.
Неповторимое своеобразие международной
обстановки в случае с Крымом проявляется присравнении с возникновением в 2008 г. на политической карте албанского Косова, соседствующего с Албанией. Оно появилось, как утверждается, ввиду осуществления так называемого
права народа на самоопределение по решению
верховного органа этой территории. Представляется, что это второстепенное обстоятельство.
Главное же заключается в военном отторжении
этого анклава вооруженными силами зарубежных стран. Следовательно, образование Косова
является итогом войны, внешнего вооруженного нападения, а не территориального спора двухсоседей. Не может вызывать одобрение стремление установить в международных отношениях иполитике обычай, позволяющий интервенцию иразделение государства на части ради уменьше-В отечественной и зарубежной доктрине по этому вопросу существует весьма обширная библиография: [Гликман 2018:126-130; Евдокимов, Тухватуллин 2014:37–42; Евсикова 2014:118–122; Кошкин, Черданцев 2016:273–278;Кулебякин, Воронин, Николаев 2015:11-28; Banai 2015:608–630; Burke J., Panina-Burke 2017:29–68; Burke-White 2017;
Cwicinskaja 2015:69–85; Hilpold 2015:237–270; Issaeva 2015:158–167; Marxsen 2015:13–36; Oklopic 2015:350–364; Pronin
2015:133–142; Tierney 2015:523–541].
2
См.: Постановление Верховной Рады Автономной Республики Крым от 6 марта 2014 г. № 1702-6/14 «О проведении
общекрымского референдума» (с изменениями и дополнениями). – Справочная правовая система «Гарант».
3Устав Организации Объединенных Наций. Принят в г. Сан-Франциско 26 июня 1945 г. – Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. XII. М. 1956. С. 14–47.
1112Московский журнал международного права • 3 • 2018

Yuri E. Monastyrskyдействия практически невозможны. Это создает
правовую основу территориальных преобразований, происшедших при соблюдении основных
принципов международного права, среди которых есть, как уже упоминалось, принцип равноправия и самоопределения народов.
В Декларации о принципах международного
права, касающихся дружественных отношенийи сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН, 1970 г. подчеркивается:«Создание суверенного и независимого государства, свободное присоединение к независимому
государству или объединение с ним, установление любого другого политического статуса,свободно определенного народом, являются
формами осуществления этим народом права насамоопределение»4. Право на самоопределение
сохраняется, если население образовало независимое государство или вошло в состав федеративного государства.
2. Коллизионные и иные проблемы,режим международной правовой помощиКак ни удивительно на первый взгляд, но наиболее важным в регулировании в связи с вхождением Крыма в состав России представляется
режим нормирования международного экономического взаимодействия, подпадающего подмеждународное частное право. Перечислим важные правовые факторы: (1) действие гражданского законодательства Российской Федерации с
18 марта 2014 г.5 вместо законадательства Украины; (2) существование юридического механизма
признания и принудительного исполнения иностранных судебных решений против резидентов
Крыма; (3) допущение последствий различных

INTERNATIONAL PRIVATE LAWюридических действий, в частности сделок, завещаний, выдачи доверенностей, браков и др.;(4) исполнение Конвенции СНГ о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским,семейным и уголовным делам 1993 г. (далее –Конвенция о правовой помощи 1993 г.)6 и Соглашения о порядке разрешения споров, связанныхс осуществлением хозяйственной деятельности
1992 г. (далее – Соглашение 1992 г.)7 в части взаимоотношений с Украиной; (5) выборочная национализация в Крыму8, а также (6) различные
режимы требований о компенсации убытков,понесенных на территории Крыма.
На территории Республики Крым регулярно
совершается множество сделок бытового и предпринимательского характера, с признанием правовых последствий которых, на первый взгляд,не должно возникнуть проблем независимо оттого, рассматривается ли полуостров в качестве
составной части государственной территории
России или нет. Согласно ст. 21 Федерального закона от 13 июля 2015 г. № 258-ФЗ «О внесении изменений в статью 222 части первой Гражданского
кодекса Российской Федерации и Федеральный
закон «О введении в действие Гражданского кодекса Российской Федерации части первой»» (далее – Федеральный закон № 258-ФЗ) договоры,заключенные при Украине, сохраняют юридическую силу. Затеявший спор в вышеназванной
стране по этому поводу в национальном судедолжен, казалось бы, ссылаться на его право, еслиюридические действия совершались в Крыму, поскольку с позиции украинских судов на территорию последнего по-прежнему распространяется
национальное законодательство Украины. Таким
образом, феномен Крыма породил в юридическом поле массовое явление так называемых

См. п. 1 Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций, от 24 октября 1970 г. – ООН.
Резолюции Генеральной Ассамблеи на XXV сессии. Нью-Йорк. 1970. С. 154.
5
Договор между Российской Федерацией и Республикой Крым о принятии в Российскую Федерацию Республики
Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов был подписан 18 марта 2014 г. – СайтПрезидента России. Доступ: http://kremlin.ru/events/president/news/20605 (дата обращения: 20.07.2018). Данный договор вступил в силу 1 апреля 2014 г. и временно применялся с даты подписания. На его основе был принят Федеральный конституционный закон «О принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов – Республики Крым и города федерального значения Севастополя»был принят 21 марта 2014 г. Доступ: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_160618/ (дата обращения:20.07.2018).
6Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от
22 января 1993 г. – Справочная правовая система «КонсультантПлюс».
7Соглашение стран СНГ от 20 марта 1992 г. «О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности». – Справочная правовая система «КонсультантПлюс».
8Закон Республики Крым от 31 июля 2014 г. № 38-ЗРК «Об особенностях регулирования имущественных и земельных отношений на территории Республики Крым». – Российский газета. 2014. 5 авг. URL: https://rg.ru/2014/08/05/
krim-zakon38-reg-dok.html (дата обращения: 20.07.2018).
4

Moscow Journal of International Law • 3 • 2018113МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО

хромающих отношений [Лунц 1949], т.е. не просто регулируемых по-разному национальными
законодательствами и правоприменителями,но и рассматривающих неодинаково юрисдикционную основу важных гражданско-правовых
юридических фактов. Различие наиболее явным
будет в случае, когда российский и иностранный
варианты гражданско-правового регулирования
значительно разнятся.
В Российской Федерации завершился очередной этап реформы гражданского законодательства в области наследования9. Вводятся вдокументооборот совместные завещания и наследственные договоры10. Они помогают лучше
распределить, учитывая важные нюансы, оставшееся после смерти лица имущество, укрепить
режим долгов наследодателя, предвосхитить
споры между преемниками, в частности, еслиумер завещатель, который имеет пережившего
супруга с преобладающими интересами передачи имущества, а не наследника. Сложные коллизии правовых вопросов возникают, когда уходитиз жизни владелец бизнеса, имеющий финансовую поддержку, долговременные проекты созначительной, но непрогнозируемой прибылью,определенные отношения с менеджментом, осуществляющим оперативное руководство. Всеправа и обязанности переходят к вступившему внаследство, а в большинстве случаев это не однолицо. Наследственный договор позволяет этотпроцесс регламентировать. Вместе с тем случисьв Крыму открытие наследства, которое заключается также в активах на Украине, подписанный
договор не будет признаваться вовсе имеющим
место, так как данный институт законодательству Украины неизвестен, и все важные вопросы
эффекта правопреемства будут решаться толькопо законам Украины.
Процедура признания последствий сделок,правовых действий, актов органов государственной власти не отличается сложностью в истории
международных частных отношений. Обычно
страны, даже далекие друг от друга по экономическому уровню, культурному своеобразию,признают все вышеуказанные юридические фак-Ю.Э. Монастырскийты и свободно допускают их правовые последствия. Исключение составляют лишь судебные
решения, которые требуют процедуры принудительного исполнения. Чрезвычайно редко, висключительных случаях, применяется фильтрпод названием «оговорка о публичном порядке»(ст. 1193 ГК РФ), когда правовые последствия
принудительного исполнения несовместимы сфундаментальными принципами правовой системы места исполнения. Взыскание алиментов вполигамном браке, ростовщического процента –возможные, но редкие в обыденной жизни требования, примеры ограничения которых есть вмеждународном юридическом общении. Междутем по Конвенции о правовой помощи 1993 г. иСоглашению 1992 г. нельзя не признавать и отказывать в принудительной реализации решенийпо причине вышеупомянутой оговорки.
Конвенция о правовой помощи 1993 г., несоздавая изъятие из принципа невыдачи своих
граждан, совершивших преступление (подп. (а)п. 1 ст. 57), установила уникальную процедуру
исполнения уголовных приговоров. Если какоелибо, независимо от гражданства, физическое
лицо в силу вердикта суда обязано по удовлетворенному гражданско-правовому иску выплатить
убытки, национальные органы должны исполнить такой уголовный приговор в части взыскания (п. (б) ст. 51 Конвенции).
В России, кроме области банкротства, применяются правила, не основанные на принципе
взаимности, а устанавливающие признание ипринудительное исполнение иностранных судебных и арбитражных актов лишь при наличии соответствующего международного договора. Длятретейских постановлений и т.д. применяется
Нью-Йоркская конвенция о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных
решений 1958 г., в соответствии с которой в ходатайстве может быть отказано в силу оговоркио нарушении публичного порядка11. В остальном действия органов юстиции регламентируются Конвенцией о правовой помощи 1993 г.
В соответствии с ее положениями принудительное исполнение результатов гражданского и

См.: Федеральный закон от 29 июля 2017 г. № 259-ФЗ «О внесении изменений в части первую, вторую и третью
Гражданского кодекса Российской Федерации» (редакция от 23 мая 2018 г.). – Собрание законодательства РФ. 2017.
№ 31 (ч. I). Ст. 4808; Федеральный закон от 19 июля 2018 г. № 217-ФЗ «О внесении изменений в статью 256 части первой и часть третью Гражданского кодекса Российской Федерации». – Справочная правовая система «КонсультантПлюс».
10Федеральный закон от 19 июля 2017 г. «О внесении изменений в статью 256 части первой и часть третью Гражданского кодекса Российской Федерации». – Справочная правовая система «КонсультантПлюс».
11
См.: п. (b) ч. 2 Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (заключена в г. Нью-Йорке в 1958 г.). – Вестник ВАС РФ. 1993. № 8.
9114Московский журнал международного права • 3 • 2018

Yuri E. Monastyrskyуголовного процессов в стране должно признаваться во всех государствах – членах СНГ с привлечением всего аппарата исполнительного производства. Исторически братские государства
сочли излишним устанавливать общеизвестные
ограничения принудительного исполнения на основе оговорки о публичном порядке. Конвенцияо правовой помощи 1993 г., как мы полагаем, небудет денонсирована Украиной, поскольку ее учреждения юстиции к этому не готовы. Механизм
выхода из Конвенции связан с уведомлением за
12 месяцев до истечения каждого пятилетнего срока. Поскольку этот международный договор вступил в силу 25 мая 1994 г., уведомление о непродлении необходимо было направить на следующий
день после этой даты в 2018 г., а этого не произошло.
К вящей справедливости и в соответствии создравым смыслом Конвенция о правовой помощи 1993 г. содержит ст. 19 универсального преклюзивного содержания об отказе в правовой
помощи при угрозе суверенитету. Вместе с темСоглашение 1992 г. такое положение не содержит
Судебные решения по предпринимательским
спорам против юридических лиц из Российской
Федерации включают процессуальные и исполнительные процедуры автоматически.
Правовое решение вышеназванных проблеммы видим в том, чтобы согласно Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г.
некоторые положения Конвенции о правовой
помощи 1993 г. не исполнялись бы российской
стороной со ссылкой на оговорку о неизменности обстоятельств (clausula rebus sic stantibus), ноздесь требуется уведомление со стороны Министерства иностранных дел РФ12.
Текущее взаимодействие органов юстиции
контрпродуктивно, особенно в вопросах выдачи украинских граждан, подозреваемых в совершении преступлений без политической составляющей, в первую очередь против жизни.
Пострадавшие родственники вполне могут обращаться в правоохранительные органы Республики Крым, но такой механизм привлеченияк ответственности аномальный и неэффективный, так как, например, для этого может понадобиться пересылать доказательства и совершать
следственные действия на Украине. Пункт 1

INTERNATIONAL PRIVATE LAW

ст. 2 российского УПК гласит: «Производствопо уголовному делу на территории Российской
Федерации независимо от места совершения
преступления ведется в соответствии с настоящим Кодексом…»13, но норма п. 3 ст. 12 УК РФ14содержит на сей счет, а именно случая бегства
гражданина Украины в Крыму, следующую явную коллизию. «Иностранные граждане… непроживающие постоянно в Российской Федерации… совершившие преступление вне пределов Российской Федерации, подлежат уголовной ответственности по настоящему Кодексу вслучаях, если преступление направлено против
интересов Российской Федерации либо гражданина Российской Федерации…». Получается, чтоубийство неполитического характера на территории Украины, совершенное ее гражданином,не создает юридического основания для уголовного преследования сбежавшего в Российскую
Федерацию подозреваемого. В отсутствии запроса к Российской Федерации из Крыма его невыдадут, такой механизм взаимодействия предусмотрен Конвенцией о правовой помощи 1993 г.
для иностранцев, совершивших преступление.
Вместе с тем, как сообщают представители Минюста России, некоторые лица обращаются вМоскву со словами об оккупированной территории. Такой документооборот наглядно попадаетпод действие ст. 19 Конвенции о правовой помощи 1993 г., так как он нарушает суверенитети основан на подрыве территориальной целостности Российской Федерации. Полагаем целесообразным внести поправки в российский УК отом, что за преступление любых иностранцевне на территории Российской Федерации нужнои можно привлекать к ответственности в Российской Федерации, тем более что за военные
преступления на территории других государств
Следственный комитет России дела возбуждаети расследует. Например, такие расследования
ведутся против участников украинских батальонов и т.д., так что указанные законодательные
изменения назрели. Преступники, переехавшиев Крым, таким образом, должны подвергаться
уголовному преследованию при содействии потерпевших.

См. ст. 62 Венской конвенции о праве международных договоров (заключена в Вене 23 мая 1969 г.). – Ведомости
Верховного Совета СССР. 1986. № 37. Ст. 772.
13Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ. – Собрание законодательства РФ. 2001. № 52 (ч. I). Ст. 4921.
14Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ. – Собрание законодательства РФ. 1996.
№ 25. Ст. 2954.
12

Moscow Journal of International Law • 3 • 2018115МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО

3. Юридический режим требованийоб убытках и возмещении вреда
Особого внимания заслуживают требованияо взыскании убытков от деятельности в Крыму
до 18 марта 2014 г. Отметим, что они могут квалифицироваться по следующим разрядам: связанные с неисполнением договоров, причинением вреда, несоблюдением других обязательств,иски из неосновательного обогащения, односторонних сделок. Кроме того, ущерб и упущенная
выгода могут также компенсироваться при нарушении абсолютных прав, например собственника, владельца, или при нарушении патентуемых
имущественных благ. Наиболее массовый разряддел об убытках проистекает из субсидиарной икорпоративной ответственности контролирующих лиц. Претензии об ущербе могут быть заявлены в результате проведенного процесса, например, при принятии судом обеспечительныхмер и проигрыше заявителем дела.
Конвенция о правовой помощи 1993 г. содержит положения о компетенции национальных судов, основной критерий здесь – место
жительства ответчика, а для организации – местонахождение органов управления (п. 1 ст. 20).
Отсюда следует неизбежность обращений втерриториальные суды Украины в ряде случаев, даже если причинение убытков, в отличиеот виновного внедоговорного ущерба и, как мыполагаем, иногда договорной ответственности,произошло в Крыму. Например, если возмещается вред, вытекающий из правомерных действий
(п. 1 ст. 42 Конвенции), Соглашение 1992 г. допускает любой деликтный или договорный споррассматривать по месту совершения правоустанавливающих действий (п. (в) и (г) ст. 4).
Ответчики, поменявшие свою локацию, получают спонтанно сложившийся частичный иммунитет от преследования посредством судов.
Судебные органы Украины будут рассматривать
споры как внутренние, вместе с тем данные опричинении вреда должны будут поступать стерритории, с которой отсутствует правовая
связь и любые юридические контакты. В ряде обстоятельств доказывание будет затруднено.
Ответчики, которые остались в Крыму, должны будут участвовать в процессах против российских истцов в местных судах. Мы полагаем,что на эти споры не должна распространяться
Конвенция о правовой помощи 1993 г.: они небудут международными по причине нахождения
сторон в момент подачи иска в одном и том же

116

Ю.Э. Монастырский

государстве. Конвенция 1993 г., как и Соглашение 1992 г., предусматривает в отношении дел,на которые она распространяет свое действие,также заявление иска к украинским субъектампо месту предполагаемого или состоявшегося
исполнения договора (п. (б) ч. 2 ст. 20 Конвенциио правовой помощи, п. (в) ст. 4 Соглашения). Этопозволяет подавать заявления об убытках, понесенных вследствие неисполнения, в суды Крыма,вместе с тем такие решения, очевидно, не могут
быть исполнены на Украине, так как последняяне признает вообще российскую юрисдикцию вКрыму.
Назревшим видится издание законодательного акта о том, что крымские суды должны повсем делам, включая дела об убытках, если спорне является международным, применять российское право. Пока законодательные поправки,например п. 2 ст. 21 Федерального закона № 258
о регулировании лишь прав и обязанностей изодносторонних сделок нашим правом, являются
противоречивыми и фрагментарными. Еще менее продуктивным выглядит п. 1 той же статьи онеизменности условий договоров до вхождения
Крыма в состав Российской Федерации. Такая
формула подразумевает применимое украинское право, а это не является лучшим решением.
Представляется весьма важным создавать оптимальное регламентирующее правовое поле.
Пункт 1 ст. 42 Конвенции о правовой помощи 1993 г. императивно устанавливает, что«обязательства о возмещении вреда, кроме вытекающих из договоров и других правомерных действий, определяются по законодательству Договаривающейся Стороны, на территории которой
имело место действие или иное обстоятельство,послужившее основанием для требования о возмещении вреда». Тривиальное происшествие сматериальным ущербом для потерпевшего будетпри подаче иска на Украине рассматриваться поlex fori, так как Крым полагают украинской территорией.
Вместе с тем, если требование даже вследствие происшедшего до 18 марта 2014 г. без учета
исковой давности будет заявлено в Крыму, то,на наш взгляд, необходимо применять российское право, хотя юридическая логика такова, чтовозникшее обязательство о возмещении вредаиз случившегося до 18 марта 2014 г. в момент
причинения подпадало под украинское законодательство, следовательно, субъективное гражданское право, фигурально выражаясь, приобрело нероссийскую национальность. В этомМосковский журнал международного права • 3 • 2018

Yuri E. Monastyrskyсостоит постулат англо-саксонской доктрины
vested rights: «права, приобретенные действием
одной правовой системы, должны признаватьсяи получать защиту другой правовой системы»[Carswell 1959:268–269]. Несмотря на вышесказанное, мы склонны считать, что с 18 марта 2014 г.
ввиду прихода одной и прекращения действия
другой юрисдикции произошла смена правового регулирования продолжающихся отношений,поэтому претензии по возмещению вреда нужно
оценивать с точки зрения российского права.
В п. 3 ст. 42 Конвенции о правовой помощи
1993 г. и п. 2 ст. 4 Соглашения 1992 г. есть важное
указание о том, что пострадавшие вправе обращаться в юрисдикционные органы по месту вредоносного обстоятельства независимо от того,где возникло имущественное претерпевание. Обращает также на себя внимание особенная юридическая техника ст. 42 Конвенции, в которой
говорится лишь о режиме требований из возмещения вреда. Вместе с тем при деликте первоначально возникает так называемое обязательство
вследствие причинения вреда, заключающееся висправлении, ремонте либо замене вещей, и далее суд может согласно ст. 1082 ГК РФ обратитьсяк возмещению убытков, куда входит упущенная
выгода, сославшись на ст. 15 Кодекса. Формула
возмещения вреда создает двусмысленность ивызывает вопросы о том, входят ли сюда неполученные доходы и, если заявляется требованиеоб исправлении вещей, их ремонте и о замене,является ли это так называемой претензией овозмещении вреда. Если нет, то иск украинского субъекта в Крыму к домицилированному тамлицу должен рассматриваться в силу российской
коллизионной нормы по праву Российской Федерации (п. 1 ст. 1219 ГК РФ) либо по нормам Украины в случаях, когда предвидимый вред возникна территории этой страны. В противоположном
случае, если предъявляется претензия о возмещении вреда, применению подлежит только российское законодательство, так как п. 1 ст. 42 Конвенции говорит о стране, на территории которой
возник ущерб. Но если вредоносное происшествие случилось до 18 марта 2014 г., то в соответствии с буквальным смыслом норм Конвенции
применимым будет украинское право.
Статья 42 Конвенции о правовой помощи
1993 г. содержит привязку к материальному праву места причинения вреда, и тут же в статье
приводятся два исключения из сферы ее действия: если вред проистекает из договоров либоиз правомерных действий. Возникает главный
Moscow Journal of International Law • 3 • 2018

INTERNATIONAL PRIVATE LAWвопрос: как происходит взыскание убытков понеисполненному, но действующему договору, атакже если последний расторгнут? Какое законодательство подлежит применению – места подписания документа или же места причинения
ущерба и упущенной выгоды? Ответ здесь не вызывает сомнений в случае, если права и обязанности должны определяться по lex loci contractus(ст. 21 Конвенции). Может ли российский истецдля наложения договорной ответственности наукраинского контрагента обращаться в юрисдикционные органы в Крыму или же в соответствии с регулированием это должен быть судпо месту жительства ответчика? Ответ на этотвопрос содержится в ст. 1 Конвенции, которая
применяется к лицам различной государственной принадлежности. При этом большое значение приобретают п. 2 и 3 ст. 1195 ГК РФ о том,что в случае двойного гражданства приоритет
отдается российскому закону, а для проживающих в Российской Федерации иностранцев личным законом является российский закон. Отсюда вывод: к крымчанам-ответчикам, гражданам
Российской Федерации, физическим лицам безгражданства может применяться только российское законодательство, но никак не положения
Конвенции.
Иная ситуация с гражданами Украины, проживающими в Крыму. Это создает следующую
логику места претензий из причинения вреда:если виновники находятся в Крыму или есливредоносное действие имело место на полуострове, то можно заявлять иски там же. Истцами могут быть при этом любые лица. К иностранным гражданам их соотечественники
всегда будут основывать претензии на своем
праве независимо от того, где они проживают ив каком месте возник вред. То есть жители Крыма, имеющие украинское гражданство, должны
будут разрешать споры между собой на основе
украинского права, хотя они имеют российский
личный закон, поскольку Конвенция, имеющая
преимущество, недвусмысленно установила такой порядок, определив в этом важном вопросе
приоритет гражданства (п. 2 ст. 42 Конвенции).
В этом заключается одна из аномалий применения Конвенции после присоединения Крыма.
Этот международный договор применяется вотношениях между иностранными гражданами,поскольку в таких спорах, несомненно, присутствует международный элемент.
Вред из правомерных действий, в силу ст. 42
Конвенции, необходимо взыскивать по месту на-117МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО

Ю.Э. Монастырский

хождения ответчика, при этом она ничего не говорит о применимом праве. Крымскому суду, еслипретензия исходит от украинского лица, следует
руководствоваться в этом смысле разд. VI ГК РФ,а именно ст. 1219 и 1220, согласно которым применяется законодательство места причинения
либо предвидимого наступления вреда.
Если дела о возмещении, например, упущенной выгоды инициируются в Крыму по причине
неисполнения договоров, заключенных во время
действия Гражданского кодекса Украины, т.е. до
18 марта 2014 г., когда соответствующий иск подается украинским лицом, то, на первый взгляд,применимой будет Конвенция о правовой помощи 1993 г. и ее коллизионная норма о праве места совершения сделки (ст. 41). Более интересной
представляется диспозиция, если заявителем
требования выступает российский субъект, а ответчиком будет житель Крыма – россиянин либонаходящаяся в Крыму, перерегистрированная всоответствии с законом Российской Федерации
компания. Полагаем, что в этом случае Конвенция применяться не должна, поскольку отсутствует так называемый иностранный элемент иречь идет о внутреннем споре.
Вместе с тем мы склонны считать, что никем пока серьезно не исследовался вопрос ивременнόго, и территориального действия правопорядка. В этом смысле, например, договорные вопросы ответственности, в первую очередь
возмещение убытков из соглашений, подписанных до 18 марта 2014 г., могут возникнуть позднее этой даты и проявиться в сфере действия
российского гражданского права – нового законодательства места совершения сделки. Неудачными представляются формулировки Федерального закона № 258 (п. 2 ст. 21).
Само собой разумеется, что такого рода споры лучше всего предвосхитить официальными
разъяснениями высшей судебной инстанцииили особым законодательным актом, разъясняющим вопросы правоприменения. Если ответчиком выступает российское физическое лицо безстатуса предпринимателя, причинившее вредлибо неисполнившее договор, то возникает со-ображение о применении положений не только
Конвенции, но и разд. VI ГК РФ, регламентирующего отношения с иностранным элементом. Номожно ли, например, назвать таковыми отношения, регулируемые иностранным правопорядком в прошлом? Это зависит от правового подхода, который будут применять в конечном счете
суды. Обычно данный процесс занимает немало
времени, поэтому проблемы необходимо решать
законопроектом и поправками в действующее
законодательство.
Исковая давность, которая составляет пороссийскому праву три года, бесспорно уменьшит количество дел, когда суд должен учитывать
фактор действия украинского законодательства,например, причинение вреда до 18 марта 2014 г.
может отсекаться вышеназванным сроком. Вместе с тем жизненные ситуации различны, исковая давность может прерываться либо приостанавливаться по действующему гражданскому
праву, а знание о нарушении права по договору
может возникнуть по прошествии многих лет.

Список литературы

сийской Федерации. – Государственная власть иместное самоуправление. № 5. С. 37–42.
3. Евсикова Е.В. 2017. Административная ответственность по законодательству Республики Крым: доктринальный и прикладной аспекты. – Вестник
Краснодарского университета МВД России. № 2.
С. 118–122.

1. Гликман О.В. 2018. Международно-правовые аспекты отношений России и Украины. – Евразийский юридический журнал. №3 (118). С. 126–130.
2. Евдокимов В.Б., Тухватуллин Т.А. 2014. Принятие Республики Крым и города Севастополя в состав Рос-118

5. Заключение
Выше были изложены лишь некоторые, самые важные правовые последствия вхождения
Крыма в состав Российской Федерации в 2014 г.
Они должны быть урегулированы таким естественным способом, как внесение различных дополнений в гражданское законодательство Российской Федерации. Изложение осуществлялосьс точки зрения российского правопорядка, ожидаемых мнений судов Российской Федерации иотечественной правовой доктрины. Украинские
источники намеренно не анализировались, поскольку диаметрально противоположная позиция украинских исследователей о принадлежности полуострова не позволяет проводить
конструктивный и плодотворный сравнительный анализ.
Особое внимание в работе уделяется претензиям об убытках, посредством которых задействуется наиболее универсальный инструмент
правовой защиты.

Московский журнал международного права • 3 • 2018

Yuri E. Monastyrsky
4. Кошкин А.П., Черданцев В.В. 2016. Право на самоопределение в политических коллизиях современности: Крым и Косово. – Вестник экономики, права исоциологии. № 2. С. 273–278.
5. Кулебякин В.Н., Воронин Е.Р., Николаев А.В. 2015. Государственный переворот в Киеве в феврале 2014 г.:международно-правовые оценки и последствия. –Московский журнал международного права. № 1 (97).
С. 11–28.
6. Лунц Л.А. 1949. Международное частное право. М.:Юридическое издательство Министерства юстиции
СССР. 386 с.
7. Banai A. 2015. Territorial Conflict and Territorial Rights:
The Crimean Question Reconsidered. – German Law
Journal. Vol. 16. No. 3. P. 608–630.
8. Burke J., Panina-Burke S. 2017. The Reunification of
Crimea and the City of Sevastopol with the Russian Federation. – Russian Law Journal. Vol. V. Issue 3. P. 29–68.
DOI: 10.17589/2309-8678-2017-5-3-29-68
9. Burke-White W.W. 2014. Crimea and the International
Legal Order. – Faculty Scholarship Paper. No. 1360. 17 p.
URL: https://scholarship.law.upenn.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=2360&context=faculty_scholarship (accessed date: 18.08.2018).
10. Carswell R.D. 1959. The Doctrine of Vested Rights in Private International Law. – International and Comparative
Law Quarterly. Vol. 8. No. 2. P. 268–288.
11. Cwicinskaja N. 2015. The Case of the City of Sevastopol:
Domestic and International Law. – Russian Law Journal.
Vol. V. Issue 3. P. 69–85. DOI: 10.17589/2309-8678-20175-3-69-85
12. Hilpold P. 2015. Ukraine, Crimea and New International Law: Balancing International Law with Arguments
Drawn from History. – Chinese Journal of International Law. Vol. 14. Issue 2. P. 237–270. DOI: https://doi.
org/10.1093/chinesejil/jmv011
13. Issaeva M. 2015.The Case of Crimea in the Light of International Law: Its Nature and Implications. Conference review notes. – Russian Law Journal. Vol. 3. Issue 3.
P. 158–167. DOI: 10.17589/2309-8678-2015-3-3-158-167
14. Marxsen C. 2016. The Crimea Crisis from an International Law Perspective. – Kyiv-Mohyla Law and Politics Journal. No. 2. P. 13–36. DOI: DOI: https://doi.org/10.18523/
kmlpj88177.2016-2.13-36
15. Oklopic Z. 2015. Introduction: The Crisis in Ukraine
between the Law, Power, and Principle. – German Law
Journal. No. 3. P. 350–364.
16. Pronin A. 2015. Republic of Crimea – a Two-day State. –Russian Law Journal. Vol. III. Issue 1. P. 133–142. DOI:
10.17589/2309-8678-2015-3-1-133-142
17. Tierney S. 2015. Sovereignty and Crimea: How
Referendum Democracy Complicates Constituent
Power in Multinational Societies. – German Law Journal.
No. 3. P. 523–541.

References
1. Banai A. Territorial Conflict and Territorial Rights: The
Crimean Question Reconsidered. – German Law Journal.
2015. Vol. 16. No. 3. P. 608–630.
2. Burke J., Panina-Burke S. The Reunification of Crimea andthe City of Sevastopol with the Russian Federation. –Russian Law Journal. 2017. Vol. V. Issue 3. P. 29–68. DOI:
10.17589/2309-8678-2017-5-3-29-68
Moscow Journal of International Law • 3 • 2018

INTERNATIONAL PRIVATE LAW
3. Burke-White W.W. Crimea and the International Legal Order. – Faculty Scholarship Paper. 2014. No. 1360. 17 p. URL:
https://scholarship.law.upenn.edu/cgi/viewcontent.cg
i?article=2360&context=faculty_scholarship (accessed
date: 18.08.2018).
4. Carswell R.D. The Doctrine of Vested Rights in Private
International Law. – International and Comparative Law
Quarterly. 1959. Vol. 8. No. 2. P. 268–288.
5. Cwicinskaja N. The Case of the City of Sevastopol: Domestic and International Law. – Russian Law Journal. 2015.
Vol. V. Issue 3. P. 69–85. DOI: 10.17589/2309-8678-20175-3-69-85
6. Evdokimov V.B., Tukhvatullin T.A. Prinyatie Respubliki
Krym i goroda Sevastopolya v sostav Rossiiskoi Federatsii[The Incorporation of Crimea and the City of Sevastopol
into the Russian Federation]. – Gosudarstvennaya vlast' i
mestnoe samoupravlenie. 2014. No. 5. P. 37–42. (In Russ.)
7. Evsikova E.V. Administrativnaya otvetstvennost' pozakonodatel'stvu Respubliki Krym: doktrinal'nyi i prikladnoi aspekty [Administrative Responsibility under the Legislation of the Republic of Crimea: doctrine and applied
aspects]. – Vestnik Krasnodarskogo universiteta MVD Rossii. 2017. No. 2. P. 118–122. (In Russ.)
8. Glikman O.V. Mezhdunarodno-pravovye aspekty otnoshenii Rossii i Ukrainy [International Legal Aspectsof Relations between Russia and Ukraine]. – Evraziiskii
yuridicheskii zhurnal. 2018. No. 3 (118). P. 126-130. (InRuss.)
9. Hilpold P. Ukraine, Crimea and New International Law:
Balancing International Law with Arguments Drawnfrom History. – Chinese Journal of International Law. 2015.
Vol. 14. Issue 2. P. 237–270. DOI: https://doi.org/10.1093/
chinesejil/jmv011
10. Issaeva M. The Case of Crimea in the Light of International Law: Its Nature and Implications. Conference review notes. – Russian Law Journal. 2015. Vol. 3. Issue 3.
P. 158–167. DOI: 10.17589/2309-8678-2015-3-3-158-167
11. Koshkin A.P., Cherdantsev V.V. Pravo na samoopredelenie v politicheskikh kolliziyakh sovremennosti: Krym i
Kosovo [Right to Self-Determination in Modern Political
Collisions: Crimea and Kosovo]. – Vestnik ekonomiki, prava
i sotsiologii. 2016. No. 2. P. 273–278. (In Russ.)
12. Kulebyakin V.N., Voronin E.R., Nikolaev A.V. Gosudarstvennyi perevorot v Kieve v fevrale 2014 g.: mezhdunarodnopravovye otsenki i posledstviya [The Coup d’état in Kiev
in February 2014: International Law Context and Consequences]. – Moskovskii zhurnal mezhdunarodnogo prava.
2015. № 1 (97). P. 11–28. (In Russ.)
13. Lunts L.A. Mezhdunarodnoe chastnoe pravo [Private International Law]. Moscow: Yuridicheskoe izdatel'stvo Ministerstva yustitsii SSSR Publ. 1949. 386 p. (In Russ.)
14. Marxsen C. The Crimea Crisis from an International
Law Perspective. – Kyiv-Mohyla Law and Politics Journal.
2015. No. 2. P. 13–36. DOI: DOI: https://doi.org/10.18523/
kmlpj88177.2016-2.13-36
15. Oklopic Z. Introduction: The Crisis in Ukraine between
the Law, Power, and Principle. – German Law Journal.
2015. No. 3. P. 350–364.
16. Pronin A. Republic of Crimea – a Two-day State. – Russian Law Journal. 2015. Vol. III. Issue 1. P. 133–142. DOI:
10.17589/2309-8678-2015-3-1-133-142
17. Tierney S. Sovereignty and Crimea: How Referendum Democracy Complicates Constituent Power in Multinational
Societies. – German Law Journal. 2015. No. 3. P. 523–541.

119МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО

Ю.Э. Монастырский

Информация об авторе

About the AuthorЮрий Эдуардович Монастырский,кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса, Севастопольский государственный университет

Yuri E. Monastyrsky,
Cand. Sci. (Law), Associate Professor at Department of Civil
Law and the Process, Sevastopol State University

299053, Российская Федерация, Севастополь, Университетская ул., д. 33

33, ul. Universitetskaya, Sevastopol, Russian Federationmonastyrsky@mzs.ru
ORCID: 0000-0002-6999-8150

monastyrsky@mzs.ru
ORCID: 0000-0002-6999-8150

120Московский журнал международного права • 3 • 2018