Наиль Мухарямов
(Казань)ИСЛАМ В ПОВОЛЖЬЕ: ПОЛИТИЗАЦИЯ
НЕСОСТОЯВШАЯСЯ ИЛИ ОТЛОЖЕННАЯ?

Волго-уральский регион – фантастичен!
Пространство с ключевым каркасом городов-миллионников:Нижний Новгород, Казань, Пермь, Уфа, Самара,Саратов-Энгельс, Челябинск, Екатеринбург, Волгоград.
Плюс Оренбург и Астрахань – наши каспийские и среднеазиатские ворота. Эти города вырабатывают и ключевой
промышленный, и ключевой когнитивный продукты,они же абсорбируют, в основном, все человеческие, товарныеи финансовые потоки (минус Москва, Питер и ещенесколько городов России) в них реализуются планыпо созданию торговых и промышленных империй центра
страны и т.д., и т.п. Здесь же пересекаются два ключевых
евразийских коридора: Трансиб и волжско-каспийский
южный коридор. Сюда же придется основной удармиграционных потоков с Юга.
…Волго-уральский регион – навая опорная земля России.
Все интересное, наиболее значимое для будущего
России будет происходить там.
Сергей Градировский
ВВЕДЕНИЕВ Приволжском федеральном округе, который включает восемь
областей, один автономный округ и шесть - каждую третью из национальных
республик страны, проживает около 40 процентов российских мусульман.
Уже по этой причине рассмотрение особенностей ислама в Поволжье
представляется делом актуальным и значимым.
Мусульмане Поволжья в наши дни по общему восприятию – заисключением, разве что, особо идеологизированных алармистов из стана
ультраконсервативной национально-патриотической российской мысли –представляют собой миролюбивое и толерантное сообщество, укорененное вокружающей социокультурной среде, в присущем ей образе жизни.
Часть 1. ОПЫТ ПОЛИТИЧЕСКОГО УЧАСТИЯ РОССИЙСКИХ
МУСУЛЬМАН И ЕГО ОСОБЕННОСТИ В ПОВОЛЖЬЕ
1Один из общепринятых в политической науке приемов анализа связан сиспользованием категории «политическое участие», которая позволяет
выявлять формы и степень вовлечения акторов в процесс принятия
политических решений, их включения во властно-управленческие
отношения. Политическое участие – автономное или мобилизованное,индивидуальное или коллективное (массовое); легально-конвенциональноеили нелегальное; постоянное или эпизодическое – служит эмпирически
наблюдаемым показателем политизированности, в том числе – в связи срелигиозными институтами. На групповом (коллективном) уровне
качественными характеристиками политического участия выступают формы
артикуляции интересов – голосование на выборах или протестная
деятельность; неформальная группа или социальное движение; содействие
партии или кандидату; контакты с чиновниками или участие вдемонстрациях. Политическое участие, наконец, принимает различные
структурные и институциональные очертания: создание партийнополитических
объединений,различных
группинтересов
(отнеупорядоченных
инеассоциативных
доинституциональных
иассоциативных).
Какова ситуация с политическим участием мусульман Поволжья?
Прежде всего, опыт 90-х годов дает основания для констатации:мусульманские круги Поволжья (на индивидуальном уровне – политические
деятели, являющиеся выходцами из здешних регионов) не былиинициаторами создания общефедеральных партийно-политических структур
исламской ориентации или окраски. Создававшиеся же на локальном уровне
мусульманские политические организации не могли добиться значимой
общественной поддержки, стать эффективным инструментом давления навласти в субъектах Российской Федерации или влиятельным игроком наарене регионального политического процесса (в республиках – из-заподконтрольности светским правящим элитам, а в областях – из-занедостаточного электорального «веса»).
За небольшими исключениями все попытки создания общероссийских
исламских партийно-политических структур исходили от фигур и центров
влияния за пределами регионов Поволжья.
«Исламская партия возрождения» была учреждена в 1990 году какобщесоюзная на первом съезде в Астрахани, иными словами – географическив Нижнем Поволжье. Однако после распада СССР на ее базе возникли
самостоятельные партии в новых независимых государствах. «Исламская
партия возрождения России» была зарегистрирована в Дагестане, а ееоргкомитет – в Москве. Председателем партии стал аварец попроисхождению Ахмедкади Ахтаев, его заместителем – Гейдар Джемаль,пресс-секретарем и фактическим идеологом – Валиахмед Садур. Если вДагестане А. Ахтаеву удалось победить на выборах в Верховный Совет
республики, то в центральной России, по словам А Малашенко, «ИПВоставалась клубом нескольких постоянно полемизировавших друг с другом
2интеллектуалов». В Поволжье, несмотря на активность последователей ИПВ(в первую очередь М. Бибарсова) создать партийные структуры не удалось.
Региональная конференция отделения ИПВ европейской части СНГ иСибири состоялась в Саратове в апреле 1992 года и проходила под знаком
начавшейся суверенизации Татарстана и Башкортостана, оттеснив на задний
план как общеисламскую проблематику, так и ситуацию на Северном
Кавказе. Это, по существу, стало началом раскола в ИПВ и предвестником еефактического ухода в политическое небытие в 1994 году 1.
Общероссийское
общественно-политическое
движение
«Нур»,
распространившее свою деятельность на 56 субъектов РФ, стало одним изпервых мусульманских объединений в стране, получивших официальную
регистрацию. Движение было зарегистрировано 9 мая 1995 года. Его лидеры
– Вафа Яруллин (имам мусульманской общины г. Коврова во Владимирской
области) и Максуд Садиков. Идеологическое позициониование «Нур»изначально было связано с решительным отмежеванием от национализма и«отрабатывалось в русле идеологии интернационализма» 2. Отмечалось, что«Нур» пользуется поддержкой ЦДУМ во главе с Талгатом Таджутдином. Обаэти обстоятельства повлияли на то, что деятельность регионального
отделения «Нур» в Республике Татарстан, например, разворачивалась в 1996году с большим трудом и заметным явлением политической жизни отнюдь нестала 3. На выборах в Государственную Думу РФ по спискам «Нур»баллотировался видный идеолог татарского национального движения,придерживающийся весьма радикальных позиций и весьма далекий от«идеологии интернационализма» Айдар Халим. На выборах 17 декабря 1995года «Нур» заняла 22-е место из 43, внесенных в общероссийский
«партийный» список по федеральному избирательному округу, получив
0,58% голосов (в Чечне и Ингушетии – 23%, в Татарстане – 5%, вБашкортостане – 1,25 %). В сельских избирательных округах Татарстана, вкоторых большинство населения составляют татары, «Нур» смогла собрать
6,25% голосов, а в городских ей не удалось войти в пятерку партий-лидеров.
В то же время совокупная доля голосов, поданных за коммунистов, вреспублике составила 22,8%. Это ставит под сомнение в Татарстане
электоральные шансы политических сил, отождествляемых с исламом 4.
«Союз мусульман России», образованный в 1996 году, образованный в
1996 году, стал наряду с «Нур», по словам А. Малашенко, свидетельством
того, что «единожды начавшись, процесс политизации ислама развивалсяуже по собственной внутренней логике, и остановить его можно было толькос помощью запретов» 5. В мае 1995 года на конференции в городе Сибае
(Башкортостан) генеральным секретарем СМР был избран сподвижник
В.Жириновского по ЛДПР А. Халитов. Затем, в начале сентября 1995 года научредительном съезде в Москве, на котором проявились определенные
протворечия между татарами-москвичами и кавказцами, генеральным
секретарем СМР был избран саратовский имам М. Бибарсов. Однако несумев должным образом подготовится к регистрации в российском
Центризбиркоме СМР не принял самостоятельного участия в выборах в
3Госдуму в 1995 году, войдя в союзнические отношения с черномырдинстким
блоком «Наш дом – Россия». В 1996 году председателем СМР стализвестный деятель лакского движения в Дагестане Надир Хачилаев, которыйв декабре того же года одержал победу на дополнительных выборах вГосударственную Думу, постепенно превратившись в одного из самых
известных радикальных мусульманских политиков России (несмотря на то,что незадолго до этого он не имел достаточной религиозной подготовки).
Приход к руководству СМР А.-В. Ниязова и Н. Хачилаева, не связанных смусульманскими кругами в Поволжье, объективно представлял «вызов»,прежде всего, по отношению к татарской исламской элите в регионе, вМоскве и в России в целом. Однако события 1999 года, связанные свторжением ваххабитов в Дагестан и участием в этом некоторых деятелей
СМР, ослабили действие этого фактора.
Создание в октябре 1998 года движения «Рефах» («Благоденствие»)под председательством А.-В. Ниязова, избранного в декабре 1999 года вГосударственную Думу по спискам пропутинского «Единства»,свидетельствует, кроме всего прочего, и о том, что электоральный ресурсСМР самими его лидерами начал восприниматься как иссякающий.
Единственная попытка создать общероссийскую мусульманскую
исламскую политическую организацию на социальной базе мусульман
Поволжья и под руководством собственных (а не московских или кавказских
деятелей) – общественно-политическое движение «Мусульмане России» поинициативе и во главе с Мукаддасом Бибарсовым (13-14 апреля 1996 года,г. Саратов). Фарит Асадуллин, избранный тогда в политсовет движения
помощьник главы московского муфтията Р. Гайнутдина говорил на съезде,что мусульманское духовенство становится реальной политической силой.
Фактически же движение «Мусульмане России» не смогло развернуть
свою деятельность на общероссийском политическом пространстве, потеснив
СМР, и «по сути осталось региональной организацией, чье влияние
распространялось лишь на некоторые области Среднего Поволжья», впоследствии сосредоточившись на саратовских областных проблемах 6. Какотмечали по этому поводу эксперты, «Союз мусульман России» более
активно действует на Северном Кавказе» и среди кавказской диаспоры вМоскве, а «Мусульмане России» видят опору в центральных регионах
России, в Поволжье. Определенное размежевание мусульманских
политических движений, как отмечалось со ссылкой на слова М. Бибарсова,связано с «неоднородными психологическими проблемами» мусульман
различных регионов: для татар и башкир наиболее опасна ассимиляция, длямусульман Северного Кавказа главная проблема – все аспекты чеченской
трагедии 7.
Эксперимент с созданием широкой коалиции мусульманских
политических организаций был связан в 1999 году с созданием общественнополитического блока «Меджлис» («Нур», «Всероссийский исламский
конгресс», «Мусульмане России», «Рефах») под председательством главы
компании «Нефтегаз» Леонарда Рафикова также завершился ничем. От
4планировавшегося сначала самостоятельного участия в думских выборах
1999 года было решено отказаться и войти в кампанию в составе движения
«Наш дом – Россия».
«Последний виток политической активности мусульманских
этнократов пришелся на избирательный цикл 1998-2000 гг.», - пишет
Ж.Т. Тощенко. На парламентских выборах 1999 гю выступавший в блоке с«Единством» «Рефах» провел в Думу 5 депутатов. Всего в составе Госдумы
оказалось 12 мусульман (при том, что численность мусульман в стране
составляет по разным оценкам от 14 до 20 миллионов – Н.М.). Это побудило
А.-В. Ниязова выступить с инициативой создания в российском парламенте
особой мусульманской фракции, которая существовала в Думе Рссийской
империи еще в начале ХХ века 8.
В целом, можно уверенно предположить, что с принятием нового
российского избирательного законодательства и законодательства ополитических партиях, запрещающего создание политических партий наэтнической и конфессиональной основе, процесс партийно-политического
структурирования
вобщероссийских
масштабах
насобственно
мусульманской основе в обозримом будущем продолжения иметь не будет.
В качестве одного из возможных вариантов идеологического
«переформатирования» в направлении продолжения таких попыток следует
расценивать факт создания А.-В. Ниязовым в середине марта 2001 года наоснове Общероссийского политического общественного движения «Рефах»Евразийской партии России (ЕПР), которая считает «своей основной задачей
разрешение национального вопроса в России» 9. Создание ЕПР получило
достаточно заметное PR-овское сопровождение в московских СМИ.
Тогдашний глава Чеченской Республики Ахмат Ходжи Кадыров говорил:«Показательно, что людьми вбросившими евразийские идеи в современное
политическое пространство России, оказались именно мусульмане. Первыми,кто заявил о создании Евразийской партии, были депутаты Госдумы РФ –мусульмане. Евразийство в современном его понимании не только
приемлемо для мусульман, но и является фактически их социальнополитическим видением» 10.
Однако идеи евразийства при всей их пестроте – от «официального»евразийства Н. Назарбаева или М. Шаймиева («Татарстан – готовая реальная
11модель
евразийского
сообщества»)идосоответствующих
антиамериканских и антизападных геополитических доктринальных
конструкций – не могут рассматриваться надежной формой самостоятельной
политической активности мусульман. Далее, ЕПР А.-В. Ниязова досталась
отнюдь не свободная политико-идеологическая «ниша». Ниязовскому
евразийству предстояла конкуренция с влиятельным идеологом и лидером
соответствующего направления в российской политико-интеллектуальной
жизни, возглавляющим общероссийское политическое общественное
движение «Евразия» А. Дугиным. В состав политсовета «Евразии» входит
глава ЦДУМ Талгат Таджутдин, раввин Авраам Шмулевич, глава отдела
порелигиозному обазованию РПЦ, игумен Иоанн Экономцев, лидер
5израильской партии «За родину» Авигдор Эскин. А. Дугин объявлял, чтоТалгат Таджутдин и всё ЦДУМ являются коллективными членами движения
«Евразия». Наблюдатели констатировали в свое время, что активность
«Евразии» оставляет далеко позади «Рефах» 12. По мнению А. Дугина,именно евразийский ислам (в том числе – ислам на территории бывшегоСССР) обладает наибольшим религиозным потенциалом, поскольку «этосозерцательный, мистически углубленный в основы собственной верыислам». Исламская умма евразийской ориентации противопоставляется приэтом исламским народам, ориентированным на Америку 13.
Разумеется, при прочтении всего этого могут возникнуть вполне
законные вопросы. О какой, например, «мистически углубленной» вереможно говорить в условиях доминирования бытовых и обрядовых формрелигиозности в массе российских мусульман в центральной России? Можноли рассматривать сам феномен «евразийского ислама» в отрыве от Турции сее нынешним специфически исламистским режимом, с членством в НАТО, сустремленностью в ЕС, экспансией в тюркоязычные зоны и проч.? Отсуждений А. Дугина, как минимум, остается впечатление тактической
комплиментарности по отношению к российскому исламу.
Далее, А. Дугин усиленно акцентирует не столько исламский, сколько
татарский фактор: «Я считаю, что татары и есть концентрированное
выражение тюрок. Они наиболее евразийский тюркский народ. …Они более
всех наследники ордынского принципа. …Мне рассказывал один бизнесмен,как на приеме, когда пели песню «Золотая моя столица», Минтимер
Шарипович говорил: «Золотая моя Орда» - и это очень показательно.
Великий Татарстан – это и есть великая Евразия, великий Татарстан – это иесть великая Россия, и это отношение к нашей государственности, которое
создавалось усилиями поколений, альянсом тюрко-славянских, туранских
энергий» 14.
Подводя промежуточные итоги, можно сказать, что попытки создания
общероссийских мусульманских партийно-политических структур непривели к появлению какого-то единого центра влияния в федеральных
масштабах. Усилия в этом направлении были рассредоточены вполитическом пространстве и приходились, главным образом, на те еготочки, которые расположены вне Поволжья.
Положение мусульман в этой части страны, с одной стороны, ситуацияна Северном Кавказе и в соответствующих сегментах диаспоры, с другой
стороны, политические амбиции лидеров из числа московских татар, стретьей стороны, - все это препятствовало политической консолидации
российских мусульман и формированию предпосылок для их политической
субъектности.
Наконец, ни в общероссийском, ни в поволжском контекстах
создававшиеся мусульманские движения не стали реальным инструментом
реального политического п р е д с т а в и т е л ь с т в а групп
мусульманского населения ни в составе корпуса российских законодателей,ни перед лицом федеральной исполнительной бюрократии. Не стали эти
6движения и организации (судя по данным электоральной статистики) в целом
сколь либо заметным или значимым каналом политического участия
российских (в том числе – поволжских) мусульман. Это, скорее, то былиспособы достижения даже не столько усиления политической ролимусульманского духовенства, сколько функцией участия в политической
конкуренции категории «претендентов» на вхождение в федеральную
политическую элиту деятелей, для которых была доступна, в силуэтнокультурной принадлежности, своеобразного «исламского» ресурса. Этотресурс (возможно, не без оснований) рассматривался как более мощный,точнее – многообещающий, по сравнению с ресурсом этническим илиэтнически-локальным
«татарско-республиканским»,«башкирскореспубликанским», диаспорным», «языковым» и проч.
На региональном уровне перспективы политического участия
мусульман в 90-е годы прошлого столетия также увязывались с созданием
политических организаций с присутствием религиозных (чаще –квазирелигиозных) моментов в программах и тактических средствах.
Наиболее, пожалуй, диверсифицированный характер эти процессы
имели в Республике Татарстан.
В 1990 году из Татарского общественного центра (ТОЦ) выделилосьего радикальное крыло во главе с Фаузией Байрамовой – «Татарская партия
национальной независимости «Иттифак» (зарегистрирована Минюстом РТ вянваре 1992 г.). В деятельности партии существенное место занимал
исламский фактор – декларации о необходимости исламизации общества, овведении в практику судопроизводства норм шариата, требования повозвращению верующим культовых зданий, лозунги исламской
солидарности (выражение поддержки единоверцам из Чечни, Косово,Афганистана). Электоралные неудачи «Иттифак» на выборах середины 90-хгодов привели к тому, что Ф. Байрамова все чаще стала демонстрировать
разочарование в татарском народе, оказавшимся, по ее мнению, слишком
слабым перед лицом ассимиляции. Главным средством защиты отрусификации при этом становились исламские ценности, понятые вконсервативном (анти-джадидистком) ключе. Параллельно происходил отказот первоначального антикоммунизма. Однако реальной политической силой
«Иттифак» не стал, располагая, по свидетельству социологов, социальной
поддержкой, не превышающей в своих максимальных показателях 3%респондентов-татар, включая сельских жителей 15.
«Милли Меджлис» (Национальный парламент татарского народа), позамыслу лидеров национального движения, должен был стать в начале 90-хгодов органом политического представительства татар-мусульман, включая
принципы экстерриториальной национально-культурной автономии. Первый
курултай (съезд) ММ состоялся 1-2 февраля 1992 года. Идеологическая
платформа ММ – «Канон (Конституция) татарского народа», принятый в
1996 году. Возрождение татарской нации, как сказано в документе, должно
основываться на принципах национализма, тюркизма и исламизма. В
7религиозной доктрине ММ предполагалась приоритетность шариатских нормпо сравнению с конституционными. Исламу при этом придавалась крайняя
консервативная направленность в борьбе с главным врагом татарского
народа – «еврейско-христианской цивилизации», понимаемой также вконтексте «теории заговора» и западной угрозы, нацеленной на разложение
татарской и русской наций. «Западная (еврейско-христианская) демократия,спекулируя именем народа, по сути служит элитарной прослойке общества.
При такой системе управления народ превращается в безвольную толпу, вкуклу в руках политических партий» 16. Первоначальная поддержка идейсоздания инструмента татарского национального представительства давала,по данным опросов 1992 года, до 30 процентов респондентов-татар. Однако
власти Татарстана своевременно и эффективно перехватили инициативу исоздали такой инструмент, как Всемирный конгресс татар с его постоянно
действующим Исполкомом ВКТ. Наряду с непрекращающимися дрязгами вверхушке ММ, это предопределило минимизацию идейного и политического
влияния ММ в республике. Иными словами, реального инструмента
политического представительства интересов собственно мусульман нареспубликанском уровне не возникло и на этот раз.
В Татарстане в 19996 году была предпринята попытка создать
общественно-политическое
движение
«Мусульмане
Татарстана»,представляющее часть радикального крыла национального движения воглаве с тогдашним муфтием ДУМ РТ Габдулхаком Галиуллиным. Решениеоб этом было принято в рамках планировавшегося учреждения
республиканской организации мусульманского движения «Нур». В ноябре
1998 года движение «Мусульмане Татарстана» было переименовано вобщественно-политическое движение «Омет» («Надежда»), которое
получило регистрацию в республиканском Минюсте. В качестве
идеологической основы движения признавался уже названный «Канон
татарского народа», что предполагало главное стратегическое направление –возрождение мусульманских народов, содействие государственным органамв выработке политики, отвечающей интересам мусульман. Однако в 19981999 годах оппозиционный курс руководства «Омет» по отношению квластям РТ (в том числе – требование о приведении республиканского
избирательного законодательства в соответствие с федеральным) выразился вотказе от конфессионально-политических принципов деятельности. После
того, как Г. Галиуллин в результате усилий властей республики был смещенс поста муфтия ДУМ РТ из-за чрезмерной политизации обстановки вмусульманской общине, он стал утрачивать имидж лидера мусульманского
политического движения 17. Отказавшись от исламской политической
риторики, «Омет» Г. Гаиуллина стало интенсивно эволюционировать влевои вошло, наряду с коммунистами, в руководство «Круглого стола»политических партий и движений Республики Татарстан. В избирательных
кампаниях 1999-2001 года «Омет» продемонстрировало крайнюю
ограниченность своего электорального ресурса, а также низкую
эффективность призывов к бойкоту дополнительных выборов в Госсовет РТ
8

(март 1999 г.). Характерно и то, что попытки Г. Галиуллина в ходе думской
кампании 1999 года через «Рефах» включиться в создание татарстанского
регионального
избирательного
штабапропутинского
«Единства»(«Медведь») не были поддержаны московским руководством «медведей»(несмотря на то, что «Рефах» был тогда одним из учредителей этого блока).
Очевидно, одной из причин безуспешности «Омет» стало неопределенной
политико-идеологическое позиционирование и отказ (пусть и формальный)от исламских принципов политической мобилизации. В итоге – сугубо
маргинальное положение в спектре политических в республике и утрата
каких либо надежд «вписаться» в общефедеральные мусульманские
политические структуры.
Пример Татарстана как республики с преобладанием татаромусульманского населения (около 52%) весьма показателен. При всейдемографической мощности мусульман и их потенциальном электоральном
весе выработать автономные институты политического участия насобственно мусульманской социально-культурной (не говоря уже обидеологической) базе здесь не удается.
Главная причина здесь состоит, вероятно, в том, что ислам не стал вреспублике и в других регионах Поволжья значимым каналом политической
социализации и структурной характеристикой политической культуры
соответствующих этноконфессиональных групп. Это происходит вследствие
множества обстоятельств: сугубо светского (точнее – не вероисповедного) внедавнем прошлом культурного состояния общества и его ментальных
характеристик; вытекающего из этого качества профессиональноинтеллекутальной подготовки имусульманского духовенства иполитических представлений большей части верующих мусульман;дистанцирования тюрко-мусульманских по происхождению элит (правящих,финансово-промышленных, научных, гуманитарных, масс-медийных) отдемонстративных проявлений собственной религиозности и много другого.
Существуют и специфические причины, особо выраженные вПоволжье. Здесь действуют факторы, серьезно препятствующие
консолидации мусульман, и становлению их даже в отдаленной перспективев качестве межрегионального и сложного в этническом отношении
социально-политического субъекта.
Во-первых, уровень социализации и качестве массового сознания среди
мусульман оцениваются как недостаточной. Казанского исламовед иполитолог Рафик Мухаметшин в своем выступлении на конференции
«Исламские движения и их влияние на ситуацию в стране (май 2002 г.,Нижний Новгород) характеризует ситуацию так: «Мусульманские сегодня
просто-напросто еще не готовы к созданию общественно-политических
движений. Поскольку у них еще очень много других – своих внутренних –проблем, которые надо решать. …Недавний съезд мусульман РТ как разпоставил стратегическую задачу: создать полноценные общины в Республике
Татарстан. Если мы говорим, что их нет, то, естественно, еще рано вести речь9

о создании религиозных политических движений. Отражающих интересы
мусульман…» 18.
Во-вторых и в связи с отмеченным выше моментом, низовые форму
социальной самоорганизации мусульман обусловлены тем, что современные
мусульманские приходы образуются в основном при зданиях мечетей.
Заместитель муфтия ДУМ РТ Валиулла Якупов отмечает, что до революции
татары селились в особых собственных слободах, «образовывая махалли истроя в них мечети и медресе». В Поволжье, в отличие от Северного Кавказа,локально-поселенческая структура мусульманских групп оторвана оттрадиционно сложившихся слободских принципов, или расселения поотдельным улицам и частям селений, что существенно затрудняет
социализацию в устойчивых формах даже на уровне парохиальной
(приходской) политической культуры и оставляет пока эти процессы всостоянии маргинальности. «Важно отметить, – продолжает В. Якупов, - чтомахалли носили членский характер. Существовал четкий список членов
махаллей, которые поддерживали свои религиозные институты финансами…
Сегодня же возникшие приходы в городах образуются в основном призданиях мечетей, носят пока формальный характер, т. к. еще не сложились
устойчивые коллективы. Мечети пока действуют как ритуальные
предприятия, обеспечивающие проведение обрядов по заявкам всехобращающихся. Ни о каком членском характере приходов пока нет и речи.
Хотя в уставах ДУМ РТ предполагается развитие приходов именно в этомнаправлении, т. к. в них заложено понятие о списочном составе приходов» 19.
В свете сказанного становится очевидным: становление мусульманских
групп интересов (прежде всего, защитных по своим функциям) находится настадии перехода от качественного состояния неупорядоченных групп
(спонтанно реагирующих на какие-то импульсы) к состоянию
неассоциативных групп, имеющих общие идентичность и интересы, но неимеющие формальной организации. Общественная активность локальных
групп мусульманского населения в последние годы концентрировалась
преимущественно вокруг требований, предъявляемых местным властям всвязи со строительством мечетей и других зданий религиозного
предназначения и с возвращением им ранее отчужденных строений.
Отстаивание прав мусульманского населения, скажем, в области образования
– уже другая и более высокая ступень социальной активности. В связи сположением мусульман в Саратовской и Пензенской областях С.Б. Филатов
пишет, например: «Политика Бибарсова – это последовательная ипродуманная попытка реставрации дореволюционного положения татарской
мусульманской общины – изолированно, но в то же время живущей внутри
себя богатой социальной, культурной и духовной жизнью. Основной упор всвоей деятельности ДУМСП делает на развитие мусульманского
образования, на молодежь – на формирование мусульманских детских садов,средних и высших медресе. Особое внимание уделяется созданию
«исламских
центров»,сочетающих
различные
образовательные,информационные, благотворительные функции. …Политика Бибарсова – это
10реставрационная политика, попытка воссоздать социальные отношения XIX
в., но даже для татар-мусульман Поволжья подобный курс оказался
актуальным только в Саратове» 20.
Превращение
поволжских
мусульманских
территориально
оформленных общин в институциональные группы, которое приобрело бымассовые масштабы, – вопрос, вероятно, довольно таки отдаленного
будущего, если не проблематичная в принципе перспектива.
В-третьих, в Поволжье, хотя и не существует резко усложненной
этнокультурной и этноязыковой чересполосицы в строении мусульманского
населения, наблюдается (временами латентная, временами выходящая
наружу) конкуренция между татарами и башкирами. Так, по оценкам Марка
Батунского, единство мусульман в СССР всегда подрывалось узбекотаджикской конфронтацией, таджико-киргизской враждой, узбекокаракалпакской неприязнью, отчуждением казахов от узбеков и от таджиков,агрессией со стороны среднеазиатских суннитов по отношению к«пришлым» мусульманам-суннитам (туркам-месхетинцам, чеченцам,ингушам, крымским татарам). К этой же категории он относит в Поволжье
«интенсифицирующиеся татаро-башкирские разногласия», с одной стороны,и отмежевание поволжских татар от татар крымских, с другой стороны 21.
Конфликт между национально-гуманитарными элитами Татарстана иБашкортостана, деятелями двух национальных движений происходит поповоду, главным образом, правового статуса татарского языка в РБ и егоприсутствия в образовательном пространстве республики, а также положения татар в Башкортостане в контексте переписи населения 2002 года,перспективы участия татар в электоральном процессе Башкортостана.
Конфликт приобрел общероссийское звучание во время встречи В.В. Путинас участниками III Всемирного конгресса татар в августе 2002 г. в Казани, накоторой присутствовали М.Ш. Шаймев и М.Г. Рахимов. Во время встречи
прозвучал вопрос одного из делегатов: «Легко ли быть татарином вБашкирии?», что вызвало естественное недовольство башкирской стороны.
Все это накладывает свой отпечаток на консолидацию исламского фактора вПоволжье.
В-четвертых, тюрко-мусульманские группы в Поволжье глубже, чем наСеверном Кавказе (не говоря уже о бывших советских республиках вЦентральной Азии), интегрированы в российский социум и вцивилизационные структуры – социокультурные, индустриальные,технологические.

11Часть 2. ДУХОВНЫЕ УПРАВЛЕНИЯ МУСУЛЬМАНВ ПОВОЛЖЬЕ: ВОЗМОЖНА ЛИ ПОЛИТИЧЕСКАЯ
СУБЪЕКТНОСТЬ?
Материалы Комиссии по вопросам религиозных объединений приправительстве Российской Федерации, которая проанализировала данные омусульманских организациях и культовых зданиях в 65 субъектах РФ, вкоторых компактно проживают мусульмане, свидетельствуют о следующем.
К осени 2000 года на территории Российской Федерации фактически
действовали
4140
местных
мусульманских
организаций
(зарегистрированных, подлежащих регистрации и действующих безрегистрации) и 46 централизованных организаций, 4658 мусульманских
культовых зданий различного типа (из них 2884 построено в 90-х годах и 68
– находятся в стадии строительства). Отмечается, что в некоторых регионах
имеет место избыток мечетей.
На Северном Кавказе на тот момент действовало 1499 мусульманских
организаций и 2255 культовых зданий (разница в цифрах объясняется
наличием незарегистрированных групп мусульман, которые пользуются
культовыми зданиями).
В Европейский части России, в Поволжье и Сибири к осени 2000 годадействовали 2641 официально зарегистрированных мусульманских
организаций:- в республиках: Татарстан – 985, Башкортостан – 560, Чувашия - 38,Мордовия – 11, Удмуртия – 25, Марий-Эл – 24, Алтай – 2, Калмыкия – 6,Саха – 3, Коми – 1, Хакасия – 1, Бурятия – 3;
- в краях: алтайский – 1, Краснодарский – 11, Приморский – 3,Ставропольский – 39, Хабаровский – 1, Красноярский – 9;
в областях: Оренбургская – 91, Тюменская – 93, Ульяновская –79, Самарская – 76, Пермская – 76, Челябинская – 75, Пензенская – 71,Свердловская – 51, Астраханская – 38, Омская – 36, Нижегородская – 29 [подругим данным – 48 организаций и столько же мечетей], Курганская – 27,Новосибирская – 22, Саратовская – 20, Московская – 20, Волгоградская – 16,Томская – 9, Ростовская – 9, Кемеровская – 9, Иркутская – 5, Ярославская – 2,Владимирская – 4, в камчатской, Костромской, Тверской, Рязанской,Амурской, Волгоградской, Курской, Калининградской, Ленинградской,Мурманской, Орловской, Псковской и Ивановской – по 1 организации;- в округах: Ханты-Мансийский – 21, Ямало-Ненецкий – 10;- в городах федерального значения: Москва – 21, С.-Петербург – 2.
Наиболее влиятельными централизованными объединениями в этойчасти России являются Центральное духовное управление мусульман России
(ЦДУМР, или бывший ДУМЕС) под руководством председателя-муфтия
Талгата Таджутдина и Духовное управление мусульман Европейской Части
России (ДУМЕР) во главе с председателем-муфтием Равилем Гайнутдином.
12Под «юрисдикцией» ЦДУМР находится 868 местных организаций в 28субъектах РФ (в том числе – в Башкортостане, Мордовии, Удмуртии, МарийЭл, в областях – Оренбургской, Ульяновской, Самарской, Пермской,Пензенской, Астраханской, Московской, Волгоградской, в Москве и СанктПетербурге).
В сферу координации ДУМЕР включено 135 местных мусульманских
организаций (в том числе – в Чувашии, Мордовии, Республике коми, вобластях
Оренбургской,Ульяновской,Пермской,Пензенской,Нижегородской, Саратовской, Московской, Ярославской, Владимирской,Костромской,, в Москве и Санкт-Петербурге).
Духовное Управление Азиатской части России (ДУМАЧР) охватывает
деятельность 107 мусульманских организаций (Чувашия, Алтай, Саха,Хакасия, Бурятия, области Свердловская, Омская, Курганская, Томская,Иркутская, Камчатская, Кемеровская, Ямало-Ненецкий округ) подпредседательством муфтия Нафигуллы Аширова.
Самостоятельно действуют территориальные ДУМ, созданные понационально-региональному признаку:Духовное управление мусульман Республики Татарстан (ДУМРТ), включающее 985 мусульманских организаций (почти каждая третья
организация в РФ за пределами Северного Кавказа) под председательством
муфтия Гусмана-хазрата Усманова;Духовное управление Республики Башкортостан (ДУМ РБ),охватывающее 320 организаций (еще около 100 местных мусульманских
организаций в республике входит в сферу деятельности ЦДУМР) подруководством муфтия Нурмухаммада Нигматуллина.
В марте 1996 г. в Москве на встрече глав ДУМов ЦентральноЕвропейского региона, Татарстана, Поволжья, Сибири, Ульяновской,Оренбургской, Нижегородской областей и представителей мусульманских
объединений ряда областных центров РФ было решено достигнуть
взаимопонимания на принципах равноправия (иначе говоря, своеобразного
конфедерирования). В соответствии с этим 21 августа 1996 г. былзарегистрирован Совет Муфтиев России, реально координирующий
деятельность ДУМов на началах постоянного или ассоциированного
членства: ДУМЕР (г. Москва, Равиль Гайнутдин), ДУМАЧР (г. Тобольск,Нафигулла Аширов), ДУМ Республики Адыгеф и Краснодарского края (г.
Майкоп, Аскарбий Хачемизов), ДУМ РБ (г. Уфа, Нурмухаммад
Нигматуллин), ДУМ Республики Дагестан (г. Махачкала, Ахмед Абдуллаев =?????), ДУМ Республики Кабардино-Балкария (г. Нальчик, Шафиг
Пшихачев). ДУМ Нижнего Новгорода и Нижегородской области (г. Нижний
Новгород, Умар Идрисов), ДУМ Оренбургской области (г. Бугуруслан,Исмаил Шингареев), ДУМ Пензенской области (г. Пенза, Аббас Бибарсов),ДУМ Поволжья (г. Саратов, Мукаддас Бибарсов), ДУМ РТ (г. Казанеь,Гусман Исхаков), ДУМ Ульяновской облачсти (г. Ульяновск, Тагир
Шангареев), ДУМ Республики Чувашия (г. Чебоксары, Марат Архипов),13ДУМ Республики Северная Осетия-Алания (с. Чикола Ирафского района,Дзонахат Хекелаев), ДУМ Респулики Ингушетия (г. Назрань, Магомед
Албогачиев), ДУМ Карачаево-Черкесии и Ставропольского края (с.
Первомайское Малокарачаевского района, Исмаил Бердыев), Главный
мухтасибат Республики Татарстан (г. Казань, Мансур Залялетдинов),Объединение сусульман С.Петербурга и Ленинградской области
(г. С.Петербург, Абдулхафиз Махмудов), Объединение мусульман «Азан»г. Туапсе (г. Туапсе, Батмиз Шхалалов), Республика Мордовия (с. Лямбир
Лямбирского района, Наиль Юсупов).
Количественное распределение мусульманских организаций попризнаку их вхождения в «юрисдикцию» того или иного духовного
управления мусульман выглядит следующим образом *:Субъект РФОбщее кол-вомус.
организаций

Кол-во
ДУМовВ субъекте РФЦентрализов.
объединение
субъекта РФВсеросс. илимежрегиональн.
объединениеДУМ РТ

Татарстан

985

1

ДУМ РТ
Ассоциация
“Казанск. муфтият”Башкортостан

560

2

ДУМ РБ
ЦДУМРДУМ РБ (320)ЦДУМР (240)Чувашия

383

ДУМ РЧ

ЦДУМР (36)ДУМЕР (1)ДУМ РЧ (1)Мордовия

113

ДУМ РМ

ЦДУМР (6)ДУМЕР (4)ДУМ РТ (1)Удмуртия

251

ДУМ РУ

ЦДУМР (2)Марий Эл241

ДУМ РМЭ

ЦДУМР (24)Оренбургская
область

913

ДУМ обл.
ЦДУМР (72)(Оренб. Муфтият)Остальные ДУМ обл.
в СМР(Бугурусл. Муфтият)ДУМ обл. “Ассоц.
Мечетей”14Ульяновская
обл.

79

3

76

2

ДУМ обл.

ЦДУМР (74)ДУМАЧР (2)71

5ДУМ обл.
Единый ДУМ обл.
Независ.ДУМ обл.
Межрегоин. ДУМПоволжья

ЦДУМР (34)ДУМЕР (36)Астраханская
обл.
38

1

Астр. Регион. ДУМЦДУМР (38)ДУМС (17)ДУМАЧР (19)Нижегородская 29обл.

1

ДУМ Н.Новг. и обл.

ДУМЕР (29)Саратовскаяобл.

2ДУМ обл.
Мус. Община “Нур”“НУР” участв.
в работе СМРДУМЕР (13)ЦДУМР (1)Исл.центр (2)Независ. (4)2 ДУМ обл.
ДУМ Поволжья
(участвует в работе
СМР)ЦДУМР (14)Самарская
обл.
Пензенская
обл.

20

Волгоградская 16обл.

ДУМ обл.
Ульян. регион ДУМЦентр. ДУМ обл.

ЦДУМР (65)Ост. – в СМР*ЦДУМР – Центральное духовное управление мусульман РоссииСМР- Совет муфтиев России
ДУМЕР – Духовное управление мусульман европейской части России
ДУМАЧР – Духовное управление мусульман азиатской части России
ДУМС - Духовное управление мусульман Сибири
Согласно некоторым другим данным, ситуация в Приволжском
федеральном округе характеризуется следующими показателями:15В Республике Башкортостан всего 340 местных религиозных
организаций /культовых мусульманских зданий – 891/. В том числе подюрисдикцией ДУМ РБ – 202, ЦДУМР – 138.
В Марий Эл – 16 /14/. Из них в ДУМЕР – 3, в Региональном духовном
управлении Республики Марий Эл (принадлежит ЦДУМР) – 10, невходят – 3.
В Республике Мордовия – 19 /25/. В том числе Региональное ДУМ Р.
Мордовии (ЦДУМР) – 10, ДУМ Р. Мордовия (ДУМЕР) – 9.
В Республике Татарстан – 926 /891/. В том числе в ДУМ РТ – 922; вЦентральном духовном управлении мусульман Республики Татарстан
(ханифитов) под руководством Фанавиля Шайморданова – 4.
В Удмуртской Республике – 13 /17/. В том числе в РоегиональномДУМ УР (Ижевском муфтияте), входящем в ЦДУМР, – 12; ДУМ«Ассоциация мечетей» - 1.
В Чувашской Республике – 12 /38/. В том числе – в ДУМ ЧР (ЦДУМР)– 11; в ДУМЕР – 1.
В Кировской области – 17. Из них: в Региональном ДУМ Кировской
области (Вятский муфтият) – 9; в ЦДУМР – 8.
В Нижегородской области – 37 /54/. Из них в ДУМ Нижнего Новгородаи Нижегородской области (к какой-либо централизованной организации непринадлежит) – 36; ЦДУМР – 1.
В Оренбургской области – 108 /89/. Из них в Центральном ДУМОренбургской области (ДУМ «Ассоциация мечетей России»– 34; ДУМОренбургской области – 71; ДУМ «Ассоциация мечетей России» - 3.
В Пермской области – 74 /53/. В том числе: в Региональном ДУМПермской области (ЦДУМР) 53; в ДУМЕР – 6; в ЦДУМР – 15.
В Пензенской области – 49 /71/. В том числе: Единое ДУМ Пензенской
области – 40; ЦДУМР – 8; ДУМ Поволжья –1.
В Самарской области – 76 /69/. В Региональном ДУМ Самарской
области (ЦДУМР) – 76.
В Саратовской области – 18 /25/. В ДУМ Саратовской области – 18.

16В Ульяновской области – 82 /79/. В ом числе: в Региональном ДУМУльяновской области (Ульяновский муфтият, ЦДУМР) – 60; Ульяновское
региональное ДУМ – 5; Центральное ДУМ Ульяновской области – 17.
Различия в статистических данных, касающихся количества местных
религиозных организаций мусульман, региональных и централизованных
мусульманских организаций (ДУМов), могут быть объяснены наличием илиотсутствием регистрации. Так, нет данных о регистрации ДУМ Поволжья
(так же, как нет данных о вхождении ДУМ Саратовской области Мукаддаса
Бибарсова в юрисдикцию ДУМ Поволжья) или о регистрации ДУМ«Ассоциация мечетей России».
Если в целом в России официально зарегистрировано (или находятся встадии регистрации) около 3-4 тысяч местных религиозных организаций, тонеофициально, по некоторым экспертным оценкам, вместе с незарегистрированными их насчитывается около 7 тысяч. В целом дляПоволжья (в отличие, например, от Северного Кавказа, особенно – отДагестана) наиболее характерна ситуация, при которой подавляющее
большинство местных религиозных организаций мусульман стремятся
действовать в режиме регистрации, что объясняется, кроме всего прочего,желанием функционировать на правах юридического лица с вытекающими изэтого полномочиями в области ведения хозяйственной деятельности.
Регистрация местных организаций мусульман формально связана сналичием не менее 10 физических лиц-учредителей, которые являются
гражданами Российской Федерации. Достаточно типичным следствием этого
являются локальные коллизии между различными организациями
(различными списками учредителей) по поводу владения культовыми
зданиями. Согласно опять таки некоторым экспертным оценкам, этиконфликтные ситуации возникают не на межэтнической основе (например,между коренными мусульманами и мигрантами с Юга), а чаще всего – всреде самих мусульман-старожилов. Наиболее частыми являются конфликты
между организациями, тяготеющими к Совету муфтиев России (Равиль
Гайнутдин), с одной стороны, и местными организациями, тяготеющими кЦДУМР (Талгат Таджутдин), с другой стороны. В подоплеке таких
конфликтов
лежатнестолько
политические
илисобственно
внутриконфессиональные разногласия, не идеологические соображения илитеологические споры, а банальная конкуренция за права собственности, атакже за вытекающие из этого экономические возможности (различные
финансовые и иные имущественные поступления). Политизация таких
конфликтов – вторичное следствие, а не причина.
То, насколько политизируется раскол в среде мусульман Поволжья,зависит от одного фундаментального обстоятельства - от стремления
использовать административный ресурс в Центре и в регионах. Понятно,что в этом также состоит важнейшая особенность исламского фактора вПоволжье и во внутренней России в целом. Мусульманские круги здесь
весьма часто апеллируют к федеральным, региональным и местным властям
17как к некоему арбитру в решении собственных конфликтных ситуаций.
Отсюда вытекает та важнейшая особенность, которая предопределяет
политическую роль централизованных, межрегиональных и региональных
ДУМов не столько во взаимоотношениях между собой, сколько всоперничестве за симпатии властей. При этом, как показывает практика
политической и политико-идеологической активности ЦДУМР Талгата
Таджутдина, наиболее высокой ставкой считается благосклонность Москвы,Кремля и, как производное от этого – благосклонность губернаторского
корпуса и муниципальных властей. Это своего рода конкуренция по линии
демонстрации максимальной лояльности перед государственными
инстанциями на всех этажах и, как это ни парадоксально выглядит, - перед
Московской Патриархией. Талгат Таджутдин зарекомендовал себя какфигура, всякий раз демонстративно подчеркивающий свое в высшей степени
почтительное отношение к Алексию II.
Какполитические
акторы,стремящиеся
кмаксимизации
административного ресурса, ДУМы (прежде всего – ЦДУМР Талгата
Таджутдина) стараются с наибольшим для себя эффектом мобилизовать
символические ресурсы в связи с общеполитическими информационными
поводами. В идеологическом измерении – это демонстрация российского
(евразийского) патриотизма. В собственно политическом измерении – поиск
союзников из числа не правящих российских партийных акторов.
Самым характерным инструментом при этом в последние годы стали
взаимные обвинения в пресловутом «ваххабизме», в причастности кисламскому экстремизму. В организационно же плане – это взаимные
обвинения в связях с зарубежными исламистскими (джихадистскими)центрами.
Особенно наступательную линию в этом смысле проводит Талгат
Таджутдин, чья сфера влияния в последние годы заметно сужается.
Фактически к ЦДУМР, по некоторым оценкам, по всей России относится не
868 (тем более не 2 тысячи) местных организаций, а всего 680, что составляет
цифру, гораздо меньшую, чем в ДУМ Республики Татарстан Гусмана
Исхакова. Результатом этого становятся достаточно агрессивные методы
политической активности ЦДУМР в ситуациях обострения, особенно – вмоменты кризисов, террористических актов, так или иначе ассоциируемых встране с исламским фактором.
Сторонники Т. Таджутдина проводят агрессиные PR-кампании, в ходекоторых энергично выстраивается имидж Т. Таджутдина как лидера
«умеренных» российских мусульман. Иногда это делается с привлечением
светских специалистов. Так, Михаил Тульский писал на страницах
«Независимой газеты»: «…сторонники ваххабитов и лояльные к ним деятелиСМР фактически выиграли информационную войну у умеренных мусульман
Таджутдина (Талгат Таджутдин всегда демонстриовал свою лояльность кРоссии и православию и даже говорил, что мусульманин может празновать
Рождество Христово, когда родился упоминаемый в коране пророк Иса).
Мусульманские телепередачи и на канале РТР (15-минутная «Тысяча и одна18

ночь» в 8.30 в пятницу) и на канале «Культура (10-минутная «Все сурыКорана» в 17.30 в среду) фактически принадлежат сторонникам Гайнутдина,причем наиболее радикальным из них. В российском исламе припопустительстве и даже содействии российских властей, которые не отдают
себе в этом отчета, сложилась такая ситуация, что противником ваххабизма
быть невыгодно, а иногда даже опасно. …Предотвратить столь чудовищное
развитие событий могут сейчас только президент России и егоадминистрация, если они, наконец, поймут, что невозможно бороться сваххабизмом в Чечне и культивировать его в Москве, и перестанут
поддерживать Гайнутдина. Бросается в глаза разница между структурами
Таджутжина и Гайнутдина: число сторонников у каждого из них примерно
одно и то же, но у второго твердых сторонников в 10 раз меньше. ЕслиГайнутдин лишится властных, финансовых и медиа-ресурсов, которыми онсейчас обладает, то и идущих за ним людей станет на порядок меньше» 22.
Инкриминировать оппонентам «ваххабизм» - типичная установка вовнутренних
мусульманских
конфликтах.
Однако
привсейпоследовательности такого курса следует видеть и другой немаловажный
фактор, а именно момент непредсказуемости в поведении самого Талгата
Таджутдина. В 1996 году в одном из интервью он говорил: «Ни власти
Татарии, ни власти Башкирии не вмешиваются в деятельность религиозных
организаций. Нет ни ущемления, ни принуждения. Вопрос духовного
устройства жизни является внутренним вопросом самих мусульман. Исегодня большинство мусульман Татарии приходят к тому мнению, чтодуховную жизнь неробходимо упорядочить согласно и нормам ислама, инормам законодательства нашей страны. Я не присоединяюсь к тем, ктопытается показать Татарию центром исламского экстремизма» 23.
Впоследствии Т. Таджутдин стал выступать с прямо противоположных
позиций. В интервью газете «Век» 12 мая 2000 года им было сказано
буквально следующее: «… продолжается активное насаждение ваххабизма,причем не только на Северном Кавказе. …при поддержке светских властейэто происходит и в Татарстане, где стали ориентироваться на«международные исламские центры» и создали Всероссийский исламский
университет, который финансируется и снабжается учителями из Кувейта иСаудовской Аравии. …Неудивительно, что наших сторонников,исповедующих традиционно умеренный ислам, стали вытеснять сначала изТатарии, а потом последовали попытки захвата мечетей в Оренбургской
области, Пензе, Волгограде, Астрахани, Перми, Свердловской области,Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком округах. …весьма показательно, чтопоследняя волна подобных ваххабитских выступлений совпала по времени свторжением чеченских боевиков в Дагестан» 24.
Будучи участником Межрелигиозного миротворческого форума вМоскве (13-14 ноября 2000 года) Талгат Таджутдин всячески педалировал наопасности ваххабизма и других форм исламского экстремизма, а также наблизости традиционного российского ислама и православия: «НашеОтечество – Святая Русь» 25
19Одно из последних вступлений руководства ЦДУМР в указанном
контексте было связано с террористическими актами в России в конце
августа 2004 года. Глава Департамента внешних связей ЦДУМР
Мухамедгали Хузин в интервью агентству «Интерфакс» заявил:«Совершенно бесконтрольная миграционная политика, толпы никем неконтролируемых иностранцев зачастую представляющие собой воплощение
криминала, вне всякого сомнения способствуют росту преступности встране. …наглый подкуп чиновников и сотрудников правоохранительных
структур преступными элементами из числа эмигрантов из Закавказья иСредней Азии создают условия процветанию криминала в стране. …в
десятках регионов в России абсолютно бесконтрольно действуют
многочисленные как легализованные «за умеренную плату», так иподпольные исламистские учебные центры. …Именно в таких учебных
центрах, «закрышованных» параллельными исламскими структурами страны,происходит
распространение
идейрадикализма,экстремизма
и
26терроризма» . В этом суждении характерно как стремление подыграть
этнофобским настроениям в российском обществе, с одной стороны, инавязчивое привязывание терроризма к деятельности исламских
образовательных учреждений. В связи с последним важное значение
приобретает
структурирование
системы
исламских
духовных
образовательных учреждений с точки зрения их вхождения в юрисдикцию
того или иного ДУМа. Ясно, что это предполагает и перспективу
распределения каналов рекрутирования на самое ближайшее будущее.
По данным Министерства юстиции РФ в стране к 1999 годудействовало более ста зарегистрированных учебных заведений мусульман(не считая многочисленных кружков, школ-мактабов, курсов и проч.,действующих при мечетях). Новая образовательная сеть начиналась соткрытием медресе «Исмаилия» при московской Соборной мечети (1988год), а которой в конце 90-х годов обучалось около 750 человек, а также
уфимского медресе им. Имама Ризаутдина Фахретдина (1989 год). В 1994
году был основан Московский высший исламский колледж, который в 1998году сделал первый выпуск – более 50 человек, получившие назначения вмечети Москвы, Ярославля, Вологды, Твери, Костромы, Нижнего Новгородаи сел Нижегородской области. С 1999 года на базе ДУМЕР действует
Московский исламский университет – высшее негосударственное
образовательное учреждение. В 1998 г. в Подмосковье был открыт
исламский колледж «Расул Аль-Акрам», учрежденный ДУМ азиатской части
России и одной из иранских просветительских организаций 27.
В Татарстане действует трехступенчатая система исламского
образования. На высшей ступени – Российский исламский университет
(учредители – СМР, ДУМ РТ и Институт истории Академии наук Татарстана,директор которого – советник президента РТ Рафаэль Хакимов), открытый в
1998 году; Высшее мусульманское медресе «Мухаммадия» (возобновившее
дейтельность в 1994 году); Высшее мусульманское медресе им. 1000-летия
принятия ислама в Поволжье; Исламский институт в Набережных Челнах
20

(1995 год). Среняя ступень: 10 средних медресе в Казани, медресе «Юлдуз» вНабережных Челнах (1996 год), женское медресе «Танзиля» в Набережных
Челнах, медресе «Расиля» в Нижнекамске. Начальная ступень: мактабы имедресе при мечетях. Все эти учебные заведения входят в зонуответственности ДУМ РТ. Сегодня в одной только Казани число
обучающихся шакирдов приближается к тысяче.
В Республике Башкортостан действуют пять медресе при крупных
мечетях и два института. Зарегистрированные медресе «Галия», «Нур» альИмам и «Нур» в городе Агидель входят в зону юрисдикции ДУМ РБ.
В Нижнем Новгороде в 200 году зарегистрировано Негосударственное
образовательное учреждение среднего профессионального образования
Нижегородское Исламское Медресе, входящее в ДУМ Нижнего Новгорода иНижегородской области.
Таким образом, большинство официально зарегистрированных
учебных заведений мусульман Поволжья, обладающих правом ведения
образовательной деятельности и с юридической точки зрения имеющих
аккредитацию для выдачи соответствующих свидетельств и дипломов ополучении высшего или среднего образования, находится вне пределов
влияния ЦДУМР. Фактически – это жизненно важная позиция для будущего
любой религиозной организации. Это, вероятно, выступает одним из мощных
раздражителей по отношению к сторонникам Талгата Таджутдина, чья базарекрутирования следующих поколений мусульманского духовенства
оказывается, как минимум, под вопросом.
Что касается обвинений в том, что в этих учебных заведениях,патронируемых, как сказал М. Хузин, «параллельными исламскими
структурами страны» (читай: СМР, ДУМ РТ, ДУМ РБ и проч. – Н.М), то ихсоздание с самого начала позиционировалось как противовес проникновению
чуждых влияний в среду традиционного ислама, имеющего свою российскую
специфику и исповедующего не ваххабизм, а ханафитский мазхаб, то естьодну из наиболее умеренных (суннитских) исламских правовых школ.
Например, с деятельностью Российского исламского университета в Казани
неоднократно знакомились самые высокопоставленные государственные
чины из Москвы, в том числе те, которые возглавляют ведомства, связанныес безопасностью. Наличие реальной угрозы распространения в Татарстане
радикальных проявлений, связанных с исламом, признается представителями
мусульманского духовенства в республике. Заместитель муфтия ДУМ РТВалиулла-хазрат Якупов вскоре после событий, связанных с «Норд-остом» вМоскве, разъяснял ситуацию так: «Мы в муфтияте знаем, что те жеваххабиты и по деревням ездят, и молодежь собирают, чтобы создать своиобщины. Об этом нам рассказывают верующие из тех мест. Они внедоумении: это, мол, еще кто такие? В основном это те, кто получил
духовное образование за рубежом, в частности там, где радикальные
направления – государственная религия. …Думаю, и в Башкортостане
ваххабитов немало. Но мы же не делаем из этого выводы, что им помогает
Духовное управление и лично Талгат Таджутдин» 28.
21

В Поволжских регионах на сегодня разговоры о ваххабизме остаются всфере публичного дискурса и не получают правового толкования, как,например, это произошло с принятием антиваххабтского законодательства вДагестане или Ингушетии. Муфтий ДУМ РТ Гусман Исхаков дажеподчеркивал: «А у них что, есть конкретное определение ваххабизма? Какможно без определения сделать заключение? Вот у меня есть борода. Я что –ваххабит? Думаю, что это не продуманное до конца решение» 29.
Возвращаясь к основной линии расколи среди российских мусульман –«Таджутдин – Гайнутдин», следует отметить, что она выступает поотношению к Поволжскому региону, скорее, как внешний фактор, хотя,разумеется, и имеющий серьезные последствия. Эта основная линия раскола,вписываясь в общероссийский контекст. Все больше начинает
сопровождаться рассуждениями о том, кому следует возглавить процесс
восстановления единства. Несмотря на периодически появляющиеся
сообщения о том, что в Казани вынашиваются планы заполучить статус
столицы российских мусульман, в действительности реальных претендентовна лавры собирателей двое – именно Гайнутдин и Таджутдин.
Вражда между этими фигурами подвержена спорадическим
обострениям, с одной стороны, и периодическому появлению надежд (чаще –призрачных) на воссоединение. Летом 2001 года был проведен «круглый
стол» на тему «Исламский фактор в российской политике». Его участники
подписали совместное заявление, в котором впервые после раскола в начале
90-х годов говорилось о необходимости «достижения взаимопонимания иистинного братства, согласования мнений и единства действий вмусульманской Умме». Документ был подписан представителями обоих
лагерей, участвующих в конфронтации. С одной стороны – А._В. Ниязов,муфтии Шингареев, М. Бибарсов, Забиров, Н. Аширов. С другой стороны –муфтии – М. Хузин, Ф. Салман, Идрисов, Т. Таджутдин. Наблюдателями
подчеркивалось, что Р. Гайнутдин и Г. Исхаков не приняли участия в этомсобытии 30.
Однако о каких бы процессах ни шла речь, единодушное мнение вэкспертном сообществе состоит в том, что действия и позиции Талгата
Таджутдина – это всегда непредсказуемый фактор. В очередной раз этопроявилось в связи с событиями вокруг последней войны в Ираке и нанепосредственных подступах к ней. В тот момент Талгат Таджутдин
рассматривался как политик, заметно укрепляющий свои позиции. Вопервых, это увязывалось с его подчеркнутым пиететом перед православием
«как доминирующей и культурообразующей религией» - уникальной длякорпуса мусульманского духовенства позицией. Во-вторых, с тем, что вначале 2003 года Т. Таджутдин дважды встречался с В.В. Путиным (один раз– в Уфе). В-третьих, с «удачным политическим ходом» - инициативой
Таджутдина о поездке в Ирак во главе делегации из 13 человек
(11 представителей ДУМов и 2 – РПЦ). Представителей РПЦ благославил напоездку Патриарх Алексий II 31. Результаты поездки были восприняты какнекий гарант от того, что война в Ираке не приведет к «столкновению
22цивилизаций». И вообще, по словам одного из членов делегации, сорудника
отдела внешних связей Московского Патриархата Р. Силантьева, поездка
совместной делегации в Багдад «не только продемонстрировала единство
позиций лидеров двух ведущих религиозных традиций нашей страны поиракскому вопросу, но и вывела российский уровень христианомусульманских отношений на недосягаемую для других европейских стран
высоту» 32. Позиции Т. Таджутдина на общероссийской политической сцене,казалось бы, начали давать все основания для вывода: он вплотную
приблизился к Кремлю и вопрос о его «назначении» на роль первого лицароссийских мусульман предрешен. Однако в начале апреля (практически в теже дни) грянул скандал беспрецедентных масштабов. Талгат Таджутдин – нибольше, ни меньше – объявил Соединенным Штатам священную войну!
Впоследствии аналитики будут спорить, употребил или не употребил
Таджутдин слово «джихад». Но факт остается фактом: из его уст прозвучал
призыв к «священной войне» с заокеанским противником. Пожалуй, ни однособытие в новейшей политической истории российских мусульман не имело
такого информационного резонанса в СМИ.
В прессе констатировалось, что Талгат Таджутдин, разыгрывая
«исламскую карту», сильно отклонился от курса Кремля. Уже 3 апреля 2003
года В.В. Путин фактически был вынужден отмежеваться от намеков напредлагаемую силовую позицию по иракскому вопросу: «Я сделаю все, чтоот меня зависит, чтобы Россия на и этот раз не была втянута в иракский
кризис в какой-либо форме. Считая американские действия в Ираке ошибкой,президент подчеркнул, что Россия не заинтересована в моральном иполитическом поражении США в Ираке. По сути это был ответ на демарш
Талгата Таджутдина. О том, насколько принципиальной была реакция
властей говорит еще один беспрецидентный шаг. Генеральная прокуратураРФ и Прокуратура Башкортостана вынесли Таджутдину предупреждение
относительно возможного роспуска ЦДУМР 33.
Реакция среди российских мусульман была в некотором смысле
асимметричной. Призыв к «священной войне» против США был поддержан вДагестане, особенно – в Хасавюрте. Глава ДУМ Свердловской области
пытался смягчить ситуацию, разъясняя, что Таджутдин имел в виду не войнув собственном смысле, а «духовное противостояние». Еще в июле 2001 годаво время конференции «Исламская угроза или угроза исламу?»,организованной в Москве дивжением «Евразия» А. Дугина, Таджутдин каксопредседатель конференции (наряду со спикером Госдумы РФ Г.
Селезневым) дал интерпретацию понятия «джихад»: «Под джихадом
подразумевается внутренняя борьба мусульман против собственных пороков,невежества и зла. …это то, что в православии называется благочестием» 34.
Однако на митинге в Уфе по случаю событий в Ираке Таджутдин говорил, посвидетельствам очевидцев, именно о «священной войне» и чуть ли непризывал к захвату граждан США в качестве заложников и получению за нихденежного выкупа.
23Мусульманские же лидеры во внутренней России в большинстве своем
отнеслись к этой идее резко критически. Равиль Гайнутдин высказал
сожаление, что среди российских мусульман нашлись те, кто «ищет не мирав Ираке, а третьей мировой войны». В стане оппонентов оказались и муфтийДУМ РБ Нурмухаммат Нигматуллин, и глава ДУМАЧР Нафигулла Аширов,и председатель Координационного центра мусульман (КЦМ) Северного
Кавказа Магомед Албогачиев. К голосам критиков присоединился ипрезидент Татарстана Минтимер Шаймиев, который впоследствии, - чтокрайне показательно - выскажется в пользу кандидатуры Равиля Гайнутдинана роль лидера, способного возглавить процесс воссоединения российских
мусульман.
О полном разрыве отношений с Талгатом Таджутдином объявил Совет
муфтиев России (СМР) на расширенном заседании мусульманских лидеров
РФ 14 апреля 2003 года. Поведение главы ЦДУМР было признано
отступничеством от ислама, лишающим его права занимать этот пост. Тогдаже говорилось, что фактическое руководство ЦДУМР передано муфтиюДУМ Пермской области Мухаммедгали Хузину. Сообщалось также опереговорах Равиля Гайнутдина с некоторыми представителями ЦДУМР. Витоге констатировалось: теперь СМР попытается подмять под себя ЦДУМ, акарьере Таджутдина положен конец 35.
Вопрос, по-видимому, состоит сегодня в том, появятся ли среди
мусульманских лидеров Поволжья (то есть – за пределами Москвы)претенденты на роль той фигуры, с которой бы ассоциировались
перспективы объединительного процесса, возможно, - следующем
поколении.
Внимание, вероятно, может быть привлечено к фигуре Мукаддаса
Бибарсова. В прессе, во всяком случае, появлялись сообщения о том, что вкругах, близких к полпреду президента РФ в ПФО Сергею Кириенко
(С. Градировский и др.) предлагалось содействовать привлечению Бибарсовак политике федерального уровня. В связи с терактами в Москве, Ростовскойи Тульской областях, в Северной Осетии этот – весьма амбициозный, понекоторым оценкам, – лидер выступил с заявлениями, которые
подтверждают его склонность к подчеркнутой самостоятельности. Он резко
осудил террористов: «Нет и не может быть оправдания действиям
террористов и тех, кто за ними стоит. …Вопрос о джихаде – ключевой
вопрос этого конфликта. …Конечно, те, кто воюют, если бы они в этом небыли убеждены, не стали бы идти на смерть, и поэтому свою оценку ихдействиям должны дать люди, которые разбираются в тонкостях шариата, те,кто своим благочестием заслужили уважение и имеют непререкаемый
авторитет в мусульманском мире. …Я больше чем уверен, что они вынесут
заключение, что это не джихад». По словам Бибарсова, к урегулированию
конфликта следует подключить международные мусульманские организациии зарубежных неформальных авторитетных богословов, имеющих
исключительное влияние. «В исламском мире, в мусульманских государствах
большим авторитетом пользуются те, кто заслужил уважение своим
24

служением Всевышнему, а не только приближенностью к власти» 36. Влогике этих суждений присутствуют смыслы, отличающиеся от весьма
распространенных клише, построенных на формуле: «У террористов нетнациональности и религии». Кроме того, весьма красноречивым выглядит
намек на то, что близость к властям еще не обеспечивает должного
авторитета в глазах мусульман.
В любом случае, вопрос о политической субъектности мусульманских
организаций на федеральном уровне в мало-мальски длительной перспективе
остается открытым. Региональные ДУМы в ближайшей перспективе, скорее
всего, не смогут претендовать на какое-либо заметное политическое влияние.
Этому явно будет препятствовать, как минимум, два обстоятельства.
Во-первых, в условиях вертикали, выстраиваемой В.В. Путиным, ираспространившейся сегодня не только на федеративные, но и на партийнополитические отношения, претензии на политическую автономию и насамостоятельное включение в политической конкуренции с чьей-либостороны (властей ли в субъектах РФ, независимых ли акторов) – все это,мягко говоря, не будет приветствоваться. Случай с В. Ходорковским служит
подтверждением этого, не говоря уже о том, что региональная вольница впринципе есть дело прошлое. Политическая субъектность мусульманских
организаций внутренней России в лучшем случае будет пребывать в рамках
«управляемой демократии» и утилизации с точки зрения интересов Москвы(но отнюдь не региональных властей, особенно тех, в ком можно заподозрить
рецидивы сепаратизма).
Во-вторых, морально-политическая атмосфера в российском обществе,отягощенная трагическими событиями на Северном Кавказе и в центральных
районах, глубокими психологическими травмами, также не будет
способствовать легитимации политической деятельности мусульманских
лидеров и центров влияния. Им, вероятно, еще надолго придется
сосредоточиться на своих внутренних проблемах.

Часть 3. СПОРЫ ВОКРУГ ПРОЕКТА «РУССКИЙ ИСЛАМ»Проект «Русский ислам» возник как цикл статей и выступлений поинициативе интеллектуальных кругов, близких к полномочному
представителю президента Российской Федерации в Приволжском
федеральном округе С.В. Кириенко, в 2000-2001 годах.
Ключевая идея проекта состоит в том, чтобы разработать новую
«национальную идею России» на основе по-новому понятой идентичности:«Методологически понятно, что надо делать: нужна связующая гражданская
общероссийская идентичность, которая перекрыла бы все остальное.
25

Собственно, на это и был нацелен безуспешный пока поиск национальной
идеи. На это «заточен и концепт «Русский ислам». …России необходим
русский ислам – ислам, укорененный в русской культурной почве ипреданный российской государственности. …Из мирового наступающего
ислама предстоит выделить русский ислам и тем самым вернуть
российских мусульман в подданство Российской Федерации, оснастив ихобразцами и философскими основаниями исламской традиции
(собственная богословская школа) и погрузив в русско-культурное
пространство мысли (православно-мусульманский гуманитарнотеологический институт» 37.
Импульсом к активизации дискурса об исламе в Поволжье, в скорости
вошедшего в общероссийский контекст, стала конференция «Взаимодействие
государства и религиозных организаций в сфере образования»,организованная 13-14 октября 2002 года при активном участии руководства
Приволжского федерального округа. По итогам этого мероприятия былвыработан документ «Проект доклада рабочей группы президиума
Государственного Совета Российской Федерации по вопросам
противодействия проявления религиозного экстремизма в Российской
Федерации от 30 октября 2002 г. «О совершенствовании деятельности
государственных и общественных институтов по противодействию
проявлениям религиозного экстремизма в Российской Федерации».
Авторство документа принадлежит Сергею Градировскому – советнику
полномочного представителя Президента РФ в Приволжском федеральном
округе С.В. Кириенко по конфессиональной политике.
В проекте доклада говорится: «Целесообразно самым внимательным
образом, с учетом мнений разных сторон, международного опыта
проанализировать, в чем сегодня пробуксовывает механизм государственноцерковных отношений, и принять необходимые управленческие решения вэтой сфере.
Несмотря на предпринятые в последнее время конкретные шаги,направленные на противодействие распространению религиозного
экстремизма прежде всего в сфере законодательства, в практической
деятельности продолжают присутствовать непоследовательность иразобщенность усилий органов государственной власти всех уровней посозданию условий для достижения внутри- и межрелигиозного согласия, атакже неудовлетворительное взаимодействие с лидерами религиозных
конфессий, в том числе с мусульманским духовенством, что не позволяет
эффективно противостоять распространению религиозного экстремизма».
В перечне практических шагов, рекомендуемых авторами проекта,значится следующее:- Рассмотреть вопрос об образовании федерального органа, ведающего
проблемами национальных и государственно-религиозных отношений.
Рекомендовать руководителям субъектов Российской Федерации образовать
соответствующие структуры в органах исполнительной власти субъектов
Российской Федерации.
26

- Создать при полномочных представителях президента Российской
Федерации в федеральных округах совещательные (консультативные) органыпо вопросам государственно-религиозных отношений с непосредственным
участием в их деятельности представителей общественных и религиозных
объединений.
Аппаратам полномочных представителей президента Российской
Федерации в федеральных округах в ходе проведения комплексных проверок
субъектов уделить внимание ходу реализации федерального закона «Опротиводействии экстремистской деятельности». Определить главным
федеральным инспекторам в субъектах Российской Федерации задачи поконтролю за реализацией федерального закона «О противодействии
экстремистской деятельности».
- Постоянно осуществлять анализ этнокультурной и религиозной
обстановкой в стране и федеральных округах для органов государственной
власти, принимающих решения по данным вопросам. В этих целях:создать
рабочую
группу
сетиэтноконфессионального
мониторингаи раннего предупреждения конфликтов, в состав которой
включить научных работников, экспертов Совета безопасности Российской
Федерации.
Способствовать
преодолению
раздробленности
иузконациональной ориентированности мусульманского духовенства,добиваться объединения усилий духовенства в борьбе с религиозным
экстремизмом. Содействовать созданию координационного совета, всостав которого входили бы муфтии Российской Федерации.
В тексте проекта, далее, говорилось о том, чтобы «разработать
программу, содействующую созданию позитивного имиджа мусульман иислама в России. Оказать содействие духовным управлениям
мусульман в формировании единой системы исламского образования вРоссии, поддержать инициативу мусульманских организаций посозданию Совета ректоров исламских учебных заведений, а также
Совета улемов России. …Повысить прикладное значение исследований,проводимых российскими исламоведами. …Проработать вопрос обучреждении российского исламского университета с образованием принемнаучно-методического
центра
повыработке
единых
образовательных программ и учебников для высших и средних
мусульманских учебных заведений».
В июле 2003 года Сергей Градировский обнародовал комментарии ксобственным позициям, опубликовав статью «Культурное пограничье:русский ислам» 38.
Возникновение феномена религиозно-культурного пограничья онсвязывает с несколькими обстоятельствами. Это – слом грандиозной стстемы
пространственного развития евразийского мира, осуществляемого Москвой врамках тотальной индустриализации; смена демографической модели всехевропейских народов бывшей империи; доминирование на постсоветском
27

пространстве двух типов массовых человеческих течений – так называемого
«западного дрейфа» и «южного антропотока». Столкновение идентичностейдавение геокультур со стороны Севера и Юга порождает обоюдное
недоверие и страх – «страх секулярного, малодетного населения Севера
перед традиционно-религиозным (и потому куда успешнее воспроизводящим
свои идентичности) многодетным Югом».
Наблюдения в Приволжском федеральном округе, как пишет
С. Градировский, показывают несколько тенденций, среди которых:- массовый переход в мечетях на русский язык;- переход исламского книгоиздательства на русский язык;- принятие государственного [образовательного] стандарта поисламской теологии;- развитие исламских русскоязычных СМИ;- появление интеллектуальных сообществ, думающих и говорящих нарусском языке.
Отсюда следуют выводы. Во-первых, «русский ислам» - явление.
Лежащее на стыке исламской и русской культур. Во-вторых, это – явление
городское, и «русский ислам» комплиментарен современному мировому
городу: многоукладному, многокультурному, динамично развивающемуся.
Большинство городских мечетей, отмечает С. Градировский,заполняются сегодня этнически не татарскими мусульманами. Например, вДжума-мечети Нижнего Новгорода среди участников пятничной молитвы
около 70% не татары, Самаре (в самой крупной в России мечети) 60-70% - нетатары. Если раньше в Волго-Уральском регионе «исламским языком»считался даже не арабский, а татарский язык, то теперь «имам должен
обращаться к каждому человеку, разделившему с остальными молитву» 39.
Еще один вывод С. Градировского: «русский ислам» окончательно
оформится, когда русский язык, (издавна и естественно) обладающий
статусом языка коммуникации, сменит этот статус на статус языка
коммуникации 40. Ключевой тезис, вытекающей из авторской логики,гласит, что русскоязычная умма – часть Русского Мира (по аналогии срусскоязычной частью Израиля) так же, как часть Русского Мира – частью
Мировой Уммы. «Таким образом, русский ислам – это явление, которое
принадлежит как исламской, так и русской культуре, в том числе
политической культуре», – заключает С. Градировский.
В практическом плане каких-то радикальных институциональных
преобразований при этом, в общем-то, не предлагается, если не считать
призывов к созданию «резидентных исламских концептуальных центров»или реформы системы религиозного образования (стандарты, методики,учебники и проч.).
Одно из контекстуальных обстоятельств, которое получает
принципиальное значение при обсуждении перспектив «русского ислама»,состоит в смене моделей этнодемографического развития, прежде всего (какполучается у С. Градировского) в Урало-Поволжье. Если еще недавно, какпишет автор, Поволжье было «оседлой чересполосицей – славяно-тюрко28угорской или, в другом срезе, исламо-христианской, - то сегодня оно нанаших глазах превращается в «лоскутное одеяло». Что опасно?
«Лоскутизация» - один из важнейших элементов «балканизации», каксчитают
некоторые
исследователи
причин
южно-европейского
кровопролития». Следующий из наиболее важных аспектов – «процесс
устойчивого давления южного антропотока». В наступившем десятилетии
большая большинство мигрантов будет состоять не из русских и не изправославных, а из мусульман 41.
С. Градировский – один из основных авторов доклада Центра
стратегических исследований ПФО «Государство. Антропоток», в котором
названные тенденции на сегодня подтверждения еще не получают. Вбольшинстве национальных республик Поволжья продолжается процесс
гомогенизации за счет увеличения доли титульного населения. В докладе
приведены данные об этнической структуре миграционного прироста
(убыли) населения субъектов ПФО в 1997-2001 годах :РеспубликиПФО в целом
Башкортостан
Марий-ЭлМордовия
Татарстан
Удмуртия
Чувашия

Титульные
народы РФ
323,5 т.
36,8
3,8
-5,8
55,1
7,0
9,6

264,6 т.
33,8
3,0
-6,2
51,0
6,0
8,6

В

том

Русские
179,6 т.
5,5
1,9
-4,0
10,2
3,8
1,5

ч и с л е:Тиульлные
народы ПФО
85,0 т.
28,3
1,1
-2,2
40,8
2,2
7,1

Титульные
народы респ.
9,3
1,1
-1,9
38,0
2,1
6,7

Таким образом, доля «своего народа» в этом миграционном приросте
составила для Чувашии 69,2 процента, для Удмуртии – 29,5 процента, дляТатарстана – 69,0 процентов, для Мордовии – 30,1 процента, для Марий-Эл –32,1 процента, для Башкортостана – 24,9 процента (для сравнения: татар,которые едут в места своего расселения, – 45%). При этом этническая
структура народов стран СНГ в миграционном приросте ПФО за 1997-2001годы выглядит так:украинцы – 39%, армяне – 14%, азербайджанцы – 13%, казахи –10%,таджики – 8%, узбеки – 7%, белорусы – 4%, молдаване – 2%, грузины – 2%,туркмены – 1%, киргизы – 0% 42.
Как видим, в регионах ПФО «давление южного антропотока» в нашидни особыми критическими величинами не характеризуется.
Численность татарского населения в н6екоторых регионах России приэтом составляет:Санкт-Петербург и Ленинградская область - 120 000Москва и Московская область
- 1 200 000
Ниж.Новгород и Нижегородская область
- 100 000Ульяновкая область
- 200 000Самара и Самарская область
- 120 00029Татарстан
- 1 600 000Челябинск и Челябинская область
- 240 000Башкортостан
- 1 300 000Оренбург и Оренбургская область
- 170 000Екатеринбург и Свердловская область
- 220 000Пенза и Пензенская область
- 200 000 43.
Татары, далее, по данным статистики самих субъектов ПФО,составляют заметную долю в населении других субъектов ПФО:в Марий-Эл – 5,9% (в Йошкар-Оле – 4,7%)
в Мордовии (на 1.01.2000 г.) – 929 тыс. чел.
в Оренбургской области – 7,3 %в Кировской области – 2,7%
в Удмуртской Республике – 7%
в Республике Чувашия (на 1.01.2000) – 1360,4 тыс. человек 44Кроме того, судя по карте этнического состава населения ПФО, натерритории округа компактными группами проживают башкиры. ВОренбургской области они занимают третье место по численности (среди
нерусских этнических групп) после татар и казахов; в Пермской – второе
после татар; в Свердловской области – второе после татар; в Челябинской
области – второе после татар. Характерно также, что 83,3 процента башкир вПермской области, проживающих в сельской местности, судя по данным
микропереписи населения 1994 года, считали своим родным языком нерусский и не башкирский языки, «другой» язык, следовательно – татарский.
В Самарской области – вторая по численности этническая группа среди
нерусских – казахи, компактно проживающие вдоль южных границ субъекта
РФ. То же можно сказать и об Оренбургской области. В Саратовской области
казахи составляют вторую по численности этническую группу населения
после русских – 2,8% (татары – 2,0%).
По данным той же микропереписи населения 1994 года языковая
самоидентификация татар ни в одном из субъектов ПФО не опускается нижеотметки в 80 процентов (Удмуртия, Кировская область, Самарская область вНижегородской области – 85,9), как правило, превышая 90-процентный
уровень (Башкортостан, Марий-Эл, Пензенская область, Ульяновская
область). Следовательно, при анализе перспектив массового перехода языка
проповеди с татарского на русский в мечетях Поволжья следует учитывать
приведенные этнодемографические показатели.
Разумеется, подходить к концептуальным построениям проекта
«Русский ислам», исходя из сугубо количественных критериев, было быабсолютным упрощением. Дело – в смысловых составляющих этой идеи.
Проект вызвал
резкие возражения, последовавшие из разных
идеологических сегментов информационного пространства, связанного собсуждением исламского фактора в России.

30Первое. Наиболее жесткая критика проекта «русский ислам»прозвучала из масс-медийного сообщества православных журналистов.
Основные мотивы критики здесь группируются вокруг двух пунктов:а) авторам проекта приписывается роль «троянцев»-«исламизаторов»,ставящих своей целью разрушение российского культурного пространства , атакже – обращение в ислам правящей элиты России;б) им же инкриминируется стремление к «захвату власти»: «Иными
словами, …тут вовсе не предполагается, что все население потянется вмечети, отказавшись от православия. Более того, это абсолютно
нежелательный сценарий, поскольку в этом случае сегодняшняя
мусульманская верхушка, которая по логике должна быть сторонницей
исламизации славян, скорее всего, в реальности в существенной степени
утратит власть. Другое дело, если ислам будет принят российской элитой, аосновная масса населения останется православной. В этом случае доступ кгосударственному управлению, к высоким должностям для этнических
русских проляжет через мечети. …невольно вспоминается история хазароиудейского царства – Хазарского каганата, кстати, расположенного натерритории нынешнего ПФО, в котором верхушка исповедовала иудаизм, аподданныые – мусульманство и христианство» 45.
Второе. Не менее резкая отповедь «русскому исламу» была исходилаот имени нескольких тысяч «русских мусульман» в лице Али Вячеслава
Полосина (председателя общины новообратившихся мусульман «Прямой
путь», бывшего лидера Христианско-демократической партии) и Валерии
Пороховой (сопредседателя общины, переводчика Корана). Среди прочегоони писали, что «этнических мусульман он [проект – Н.М.] оскорбляет
попытками русификации их сложившихся веками национально-религиозных
традиций (против чего они постоянно боролись), а новообратившихся
мусульман он выставляет такими радикальными «реформаторами» Ислама,каких не было за всю историю его существования. Чего стоит одна только
цель авторов проекта – перевод намаза на русский язык! Подобного неделали и не делают ни тюркские народы, доминировавшие в халифате, ниперсы-шииты, ни новообратившиеся народы Малайзии, Индонезии и т. д.» 46.
Третье. Наиболее непримиримую позицию со стороны собственно
мусульман России взялся выражать известный имам (в свое время
боровшийся в Казани против ДУМ РТ), зам. председателя ЦДУМР Фарид
Салман. Он обратился с открытыми письмами к полпреду президента РФ вЦентральном федеральном округе Г.С. Полтавченко и Директору ФСБ РФ
Н.П. Патрушеву. В этих материалах говорится о «провоцировании
межрелигиозных и межнациональных столкновений», о том, что «проект
«Русский ислам», включающий кампанию по принудительной исламизации
православных русских России и так называемой «русификации» российского
ислама, есть намеренная провокация, направленная на стравливание
православных и мусульман России». По словам Ф. Салмана, вовзаимоотношения российских православных и мусульман пытаются
«агрессивно вмешиваться» люди, не имеющие к ним отношения 47. В целом,31получается, что пафос этих обвинений как бы устремлен к защите интересовв первую очередь православных, что вполне вписывается в стратегию
Талгата Таджутдина.
Четвертое. В среде мусульманского духовенства в качестве основной
мотивации проекта «Русский ислам» была усмотрена проблема перехода
языка проповедей в мечетях с татарского языка – на русский. Как пишет
заместитель председателя ДУМ РТ Валиулла Якупов, в дореволюционный
период к татароязычной проповеди все относились спокойно, чемуспособствовало важное обстоятельство – халифом правоверных всего мирасчитался турецкий султан, говоривший на близком к татарскому османоскотурецком языке. В наши дни из-за притока выходцев из средней Азии иКавказа – а переселенцы с Юга гораздо более исламизированы, чем татары,являющиеся самым многочисленным мусульманских этносом России – вбольших городах начинает проявляться недовольство чтением пятничных
проповедей на татарском языке. «В результате, - пишет В. Якупов, - сейчас
уже, видимо, в большинстве городских российских мечетей, кроме
татарстана и Башкортостана язык проповедей меняется на русский, причем
тенденция к сокращению татарской ее части все усиливается. И если ничегоне предпринимать, может вскоре получиться так, что Ислам в России
перестанет быть татарским, т.е. татароязычным» 48. Такая опасность
усугубляется рядом причин. «…во многом татарская моложежь
русскоязычна и заражена салафитскими и ваххабитскими идеями, с ихотрицанием национального компонента вообще. Лозунгом ваххабитов
является тезис, что в Исламе нет национальностей. Такми образом, зачастуюв мечетях по вине самих молодых татар татарская речь становится
запретной». Далее, в происходящем повинна, как считает В. Якупов,татарская интеллигенция: «Многие наши ученые озабочены лишьреформацией Ислама, т.е. весь смысл их усилий сводится к идеесконструировать «Ислам» без намаза, без молитвенных обязанностей» 49.
Наконец, весь этот проблемный узел содержит один собственно
«внутриполитический» момент для мусульманского сообщества России.
Валиулла хазрат настойчиво акцентирует демократизм татарского ислама,прежде всего норму выборности мулл: «Как известно, только у татар
духовенство всегда было выборно. …муллы не избираются более нигде – нив Средней Азии, ни на Кавказе, т. е. институт выборности мулл не мог бытьимпортирован к татарам. Это чисто внутреннее наше достояние. И этому
завоеванию нашего народа не 200, а 1400 лет!». Эта норма была узаконена вуставе ДУМ РТ на объединительном съезде в 1998 году. На этом фонемногие «татарские» религриозные структуры на просторах России, подчеркивает В. Якупов, - «спешат потерять «татарскость», чтобы избежать
процедуры выборов». Он напоминает, что в ЦДУМР с 1995 года непроводилось съездов.
Таким оброазом, проект «Русский ислам» объективно о т р а ж а е тжизненно важную дилемму, перед которой оказались мусульмане Поволжья:сохранится или сотрется татарский облик здешнего исламского сообщества.
32Это и составляет наиболее существенные основания сегодняшней
альтернативы. Разумеется, речь не идет об альтернативе «Русский ислам» «татарский ислам». Проблема заключается в чем-то другом, в том удержат литатары свое доминирование в среде мусульман Поволжья, Урала, Москвы.
Или в некой ,пусть отдаленной, перспективе доминировать – неколичественно,нокачественно
–будутпришлые
южане,
консолидировавшиеся при помощи русского языка как единственно
доступного в данной ситуации средства коммуникации. Если ислам вПоволжье и в других «внутренних» регионах России утратит свой татарский
профиль, будущее межэтнического баланса в стране окажется в ситуации
неопределенности.
Татары (как и башкиры) давно и глубоко интегрированы в российский
социум, разделяют многие из его культурных, ментальных. Психологических
характеристик. «Дело в том, - рассуждал по этому поводу А. Малашенко, что мусульманская татарская община и северокавказская община своей
историей, характером, приверженностью традициям, степенью интеграции всовременное евророссийское общество сильно разнятся. К примеру,российские мусульмане в своих взглядах по кавказской проблеме
приближаются к точке зрения основной части российского общества. Утатар нет исламской солидарности, на что жалуются чеченцы
[выделено – Н.М.]. И татары, и славяне в кавказцах видят мигрантов.
Поэтому и возникает вопрос о мечетях. Но здесь не может быть одного
решения. Я понимаю точку зрения заместителя муфтия РТ Валиуллы
Якупола, что в российских мечетях следует сохранить татарский язык какязык богослужения. Ведь татары сохранились культурно и ментально
благодаря принадлежности к исламу. Но в то же время нельзя допускать,чтобы кавказцы начали строить мечети для себя. Это ведет к расколу» 50.
Можно, вероятно, сделать небольшое уточнение на тот предмет, чтомассовое строительство мечетей для пришлых южан в центре России будет
иметь одним из вероятных последствий появление политической
субъектности «других» мусульман. Признаков этого в Поволжье пока, скорее
всего не наблюдается. Те, кто приехал с Юга, сегодня озабочены своей
приживаемостью здесь, а для многих из них это – временно состояние.
Однако на отдаленное будущее исключать указанной перспективы, думается,нельзя.
1

См.: Малашенко А. Исламское возрождение в современной России. – М., 1998. – С. 134-135.
См.: Пресс-клуб. Islam.ru
3
См.: Политические партии и движения Республики Татарстан. – Казань, 1999. – С. 135.
4
См.: Мухарямов Н.М. Республика Татарстан: исламский фактор в политическом процессе (некоторые
сравнительные наблюдения) // Политический процесс в постсоветской России: федеральный ирегиональный аспекты. – Казань, 2003. – С. 253-254.
5Малашенко А. указ. соч. – С. 137.
6
См.: Малашенко А. Указ. соч. – С. 142-143.
7
См.: Мухамедьяров Ш., Логашова Б.-Р. Мусульманская община Москвы // Ислам в Евразии. – М., 2001. –С. 375.
8
См.: Тощенко Ж.Т. Этнократия: история и современность (социологические очерки). – М., 2003. – С. 353.
2

33

9

См.: Независимая газета. – 16 марта 2001.
Евразийство на Юге Росии: Убеждения и сомнения // Независимая газета. – 8 июня 2001. См. также:Абдул-Вахед Ниязов: Мы не Европа // Парламентская газета. – 20 июля 2001.
11Время и Деньги. – 29 августа 2000.
12
См.: Вахитов Т. Нетрадиционный ислам // Звехда Поволжья. – 24-30 мая 2001.
13Время и Деньги. – 4 июля 2001.
14Александр Дугин: Золотая моя Орда! // Восточный экспресс. – 21-27 марта 2003.
15
См.: Терентьева И.В., Беляков Р.Ю., Сафаров М.Ф. Республика Татарстан: политические партии,движения, лидеры. – Казань, 2001. – С. 46-57.
16
Цит. по: Мухаметшин Р. Ислам в общественно-политической жизни Татарстана в конце ХХ века. –Казань, 2000. – С. 68.
17
См.: Терентьева И.В., Беляков Р.Ю., Сафаров М.Ф. – Указ. соч. – С. 67-68.
18Восточный экспресс. – 17-23 мая 2002.
19Якупов В. Мера Ислама (к проблеме адекватного конкретно-исторического понимания вечных
шариатских истин). – Казань, 2004/1425. – С. 38-39.
20Филатов С. Религиозная жизнь Поволжья. Прагматичное христианство //Религия и общество. Очерки
религиозной жизни современной России. – М., 2002. – С. 59-60.
21Батунский М. сламские проблемы в контексте российской политики и науки // М.В. Иордан, Кузеев Р.Г.,Червонная С.М. Ислам В Евразии. – М., 2001. – с. 233.
22Тульский М. Ваххабиты в России побеждают умеренных мусульман? Пока имеет место триумф винформационной войне, но виртуальный успех может превратиться в реальный // Независимая газета. – 19июля 2001.
23Ислам нужно не возрождать, а осмысливать // Независимая газета. – 17 августа 1996.
24Власти Татарстана поддерживают ваххабизм? // Время и Деньги. – 16 мая 2000.
25Лидеры мусульманского раскола. Тульский М. Талгат Таджутдин // Фигуры и лица. - № 12. – 28 июня2001.
26
Хузин в расчете получить поддержку расистов использует теракты // Islam.Ru. - 1 сентября 2004.
27
См.: Ряжапов Н.Х. Исламские учебные заведения в России // Государство, религия, церковь в России и зарубежом. Информационно-аналитический бюллетень. – 2001. - № 3. – С. 77-82.
28Ваххабиты атакуют Татарстан. Идеологически…// Время и деньги. – 22 января 2003.
29«У нас идеальные межконфессиональные отношения». Муфтий Татарии говорит о специфике татарского
ислама // Независимая газета. – 11 мая 2001.
30
См.: Гатин Р. Русская идея: внутриисламский разлом // Время и деньги. – 26 октября 2001.
31Муфтий Таджутдин не стал «живым щитом» Багдада. Делегация религиозных джеятелей России посетила
Ирак накануне войны // НГ Религии. – 3 5. – 19 марта 2003.
32
Силантьев Р. Христиане и мусульмане объединились против США // НГ Религии. – № 6. – 2 апреля 2003.
33
См.: Сергиевский С., Петровская Ю., Фатуллаев М., Гликин М. Джихад в тылу союзников США. Муфтия
Таджутдина пытаются представить экстремистом-одиночкой, хотя он опирается на взгляды части 20миллионов мусульман России // Независимая газета. – 7 апреля 2003.
34
Исламисты призывают джихад на свою голову // Время и Деньги. – 4 июля 2001.
35
Недумов О., Щипков Д. Страна лишилась Верховного муфтия. Талгата Таджутдина отлучили от ислама //Независимая газета. – 15 апреля 2003.
36Имам Мукаддас Бибарсов: «Не может быть оправданий действиям террористов» // Курьер. – 8-14 сентября
2004.
37
Цит. по: Понкин И.В. Анализ проекта концепции «Русский ислам» // Звезда Поволжья. – 13-19 марта 2003.
38
См.: Градировский С. Культурное пограничье: русский ислам // Государство и антропоток //http://antropotok.archipelag.ru
39Там же.
40Любопытно, что С Градировский пишет, что «различение языка идентичности и языка коммуникации
появилось (выделено – Н.М.) благодаря дискуссиям с Сергеем Переслегиным». В то же время этот тезис
достаточно давно рассматривается в социолингвистике – в частности, в трудах В.Алпатова – в качестве
аксиоматичнского и самоочевидного, связанного с дифференциацией функций языка в зависимости отпотребности взаимопонимания и потребности самовыражения.
41
См. Градировский С. Указ. соч.
42
См.: Доклад 2002. Государство. Антропоток. – Нижний Новгород, Москва, 2002. – С. 77-80.
43
См.: татары на карте мира // Националь. – 2004. - № 2. – С. 30-31.
44
См.: Приволжье 2001. Промышленно-экономический справочник-каталог по Приволжскому
федеральному округу. – Нижний Новгород, 2001.
45
На руси запахло кровью и серой // Служба новостей Русское небо. – http://www//otechestwo.org . См.
также: Ход троянским конем. Осторожно: проект «Русский Ислам» осуществляется полным ходом…//
Самарская епархия // Там же; Долгополова С. Спасет ли Магомет Россию? // Там же; Державин А. «Русский
1034ислам» рвется к власти под видом борьбы с религиозным экстремизмом // Там же. – 2 декабря 2002; Понкин
И.В. Анализ концепции «Русский ислам» // Звезда Поволжья. - № 10-15 2003.
46
Документ: Заявление русских мусульман о проекте «Русский ислам» // Портал CreDO.RU
47
См.: Салман Ф. Югославский сценарий? // Звезда Поволжья. – 5-11 декабря 2002; Русский Вестник. –3 апреля 2003.
48
Якупов В. Мера Ислама. – Еказань: Иман, 2004/1425. – С. 24.
49
Там же. – С. 25.
50
Как быть мусульманам. Рецепт политолога алексея Малашенко // Восточный экспресс. – 4-10 июня 2004.

35