БГЧ, САГАНОВИЧА, ЯНУШКЕВИЧА - делать

А.Л. Хорошкевич
Постсоветская белорусская историография (1991-2004)о развитии страны в XVI столетии1Развал
Советского
Союзаиобразование
новыхсамостоятельных
государств
сопровождается
весьма
существенными переменами в исторической науке – и вРоссии,ивдругих
государствах
постсоветского
пространства.
В каждом из новых государств эти перемены обладают
“национальными” особенностями. Прежде всего меняется
тематика исследований. В России на первый план выходят
история

церкви,прежде

всегоправославной, правящих
династий – Рюриковичей и Романовых. Для сопредельных
государств, в особенности западных и северо-западных
важнейшее
значение
приобретает
история
ихпрошлых
взаимоотношений с Русью, Княжеством (Государством) всеяРуси, Российским царством и Российской империей 2 иизучение истории собственной государственности или, еслитаковая отсутствовала, конструирование ее мифического
образа
(этохарактерно
длянекоторых
направлений
украинской и белорусской историографии). Как правило,занятия историей государственности вольно или невольно
служат созданию национально-государственного мифа. Однако
наряду с новыми мифологемами возникают и вполне здравые
концепции. В белорусской историографии они отчетливо
1При написании статьи огромную помощь оказал А.Н. Янушкевич,снабдивший

автора

основательной

библиографией

поистории

внешней

политики ВКЛ до конца XVII в. и текстом до сих пор не опубликованной
кандидатской диссертации. Без его щедрого содействия занятия этойтемой были бы невозможны. Во время пребывания в Минске 16-25 августа
2004 г., организованного при содействии Л.Е Горизонтова (Москва) и
А.В. Морозова (Минск), автор пользовалась библиографической и “скорой
книжной”помощью

В.А.

Воронина,Г.Я.Голенченко,А.И.

Груши,

В.С.

Менжинского, Г.Н. Сагановича.. Всем им искреняя благодарность автора.
2Именно эта тема и является центральной в настоящем обзоре.

1прослеживаются в работах, посвященных внешней политике
ВКЛ. А.Н. Янушкевич подчеркивает, что в XVI в. процесс
создания наций еще не завершился, и самоидентификация
происходила на основе государственной принадлежности3.
Переориентация белорусской историографии
Переориентация
белорусской
наукивпериод
государственной самостоятельности конца ХХ-начала XXI в.
сопровождалась освоением достижений польской, литовской ибелорусской (как до 1917 г., так и 20-х годов ХХ в.)историографии.
Онопроисходило
втрехформах.
Хронологически
первой
оказалась
популяризация
предшествующих достижений 4 , ибо пересмотр традиций
советского времени начался с научно-популярных работ одипломатах и военных деятелях ВКЛ (И.А. Саверчанко обОстафии Воловиче и Льве Сапеге, Г.Н. Сагановича - оКонстантине Острожском, все - 1992 г.) и продолжен внаучных (В.И. Кононович о Михаиле Боговитиновиче Богуше в
1999 г.5), идущих в русле польской историко-биографической
традиции. Правда, новейшие работы И. Грали остались
почему-то почти невостребованными в Белоруссии. Наряду снаучно-популярными
работами
белорусских
историков
3Янушкевич А.Н. Першая iнфлянцкая вайна 1558-1570 гг. i яе уплыу наразвiцце сацыяльна-палiтычных працэсау у Вялiкiм княстве Лiтоускiм.
(Первая

Ливонская

война

1558-1570

гг.

и

ее

влияние

наразвитие

социально-экономических процессов в ВКЛ).Мiнск, 2001. Заключение
4

В.И. Бобышев считает, что методологические основы польских ироссийских исследователей - не только объект критического анализа, ноиоснование

международных
международных
историографии

длясоздания

отношений
отношений
//вВнешняя

собственной

традиции

всфере(Бобышев

В.И.

Квопросу

Восточной

Европе

XVI

в.

Беларуси

вполитика

визучения
изучения

белорусской
исторической

ретроспективе. Материалы международной научной конференции 24-25 мая
2002 г. Мн., 2002. С. 13).
5Канановiч У. Богуш Мiхал Багавiцiнавiч -вялiкакняжацкi дыпламат

Жыгiмонта

Старога

//Штогоднiк.

Iнстытут

Акадэмii навук Беларусi. Мн., 1999. С. 31-39.

2гiсторыiНацыянальнай

издавались попросту и переводы польских работ6,в частности
посвященные матримониальным союзам Александра с Еленой
Ивановной и Сигизмунда Старого с Боной Сфорца, имевшим
непосредственное отношение к международным отношениям XVI
в.7.
Второй формой стал ввод в оборот историков конца ХХначала
ХХIстолетий
болееранних
(нонедоступных
историкам советского времени) 8 или неопубликованных
белорусских и литовских исследований (в частности, поистории Литовской метрики 9 , содержащей многочисленные
сведения обо всех формах внешних сношений)10.
Третья
высшая
формаисториографической работы
представлена немногочисленными обзорами, в основном поистории внешнеполитических отношений. Среди них стоит
назвать работы В.И. Бобышева, того же Бобышева и6. В том числе Эдварда Рузского о польских королях и королевах,женах Пястов и Ягеллонов. Ruzski E. Polskie krolowie. Zony Piastow I
Jagiellonow. Warszawa, 1985.
7Сокращенные переводы анонима глав, посвященных этим женщинам,см.: Спадчына. 1994. № 1. С. 55-64; № 2. С. 35-49.
8Станкевiч Я. Этнографiчныя й гiсторычныя тэрыторыi й граниiцыБеларусi. New York, 1953. Работа содержит весьма существенные длятрактовки внешней политики литовских князей “сведения” о територии иБелоруссии, и ВКЛ (Там же. С. 18-24). Карта показывает “современную”этнографическую

границу

следующим

образом:чутьсевернее

Пскова,южнее Порхова, восточнее Осташкова на оз. Селигер, западнее Зубцова иВолоколамска,Медынь,Калуга

(перерыв

доБелева),западнее

Кром,Льгова, севернееКонотопа, Киева и на запад до Любеча и Берестья, насевер от Седльце через Бельск и Кнышин до литовской границы.
9Даугяла З. Литовская мэтрыка I яе каштаунасьць для вывучэння

мiнуучыны Беларусi / Прадмова К. Езавiтауa // Спадчына. 1997.и№ 4.
С.85-9510Сюда же можно отнести трактовку истории Литовско-Белорусского

государства на конференции в Париже 1919 г., предложенную ведущими
историками

тоговремени,

в

том

числе

и

В.

Ластовским

(Архiвы

Беларускай народнай рэспуюблiкi. Т.1. Кн. 1. Вилня, Нью-Ерк, Менск,Прага, 1998. № 1170. С. 321-323.

3О.Яновского
и
А.Н.
Янушкевича.
Работы
первого
ипоследнего авторов посвящены белорусской историографии В.И. Бобышева по общей проблеме международных отношений вВосточной Европе XVI в., а А. Янушкевича - конкретно
внешней политике ВКЛ XIV-XVIII вв. Авторы подходят ксвоим темам во всеоружии также польской биографополитической историографии 11 . Несмотря на наличие таких
работ историографическая струя, пожалуй, самая слабая. Досих пор нет серьезного разбора русскоязычных работ
советского периода, хотя некоторая критическая оценка
традиций
советской,
в
том
числе
и
белорусской
историографии, иногда звучит. Не секрет, что советская
историческая наука (в которой указанная тематика отнюдь
непринадлежала
кприоритетным
темам)
стыдливо
замалчивала тот факт, что белорусский народ, неизменно
обозначавшийся
как“братский”,оказывался
жертвой
кровавых конфликтов двух крупнейших восточноевропейских
держав - Великого княжества Литовского, а с 1569 г. РечиПосполитой, в пределы которых входила Белая Русь, иВеликого княжества (Государства) всея Руси, а с 1547 г. Российского царства, каждая из которых претендовала навсе земли Руси домонгольского времени 12 . В аналогичном
положении жертвы собственной “государственной” политики
находился и русский, с начала XVII в. именовавшийся
великорусским, народ13.

11Бобышев В., Яновский О. Международные отношения в Восточной иЦентральной Европе XVI в, в интерпретации польской историографии //Белорусский

журнал

международногоправа

имеждународных

отношений.

1999. № 2. С. 40-43.
12Старательное перечисление этих войн читатель может найти вобобщающем

труде-сборнике

документов

“Гicтарычны

шляхбеларускай

нацыi i дзяржавы”, подготовленном Вл. Орловым, А. Грицкевичем, В.
Кипелем, П. Лойко, И. Саверченко (Мн., 2001. С. 125)
13

См.,

например,новгородские

писцовые

книги,

публикацию которых подготовил К. В. Баранов в 1999-2004 гг.

4пятитомную

Публикации и источниковедение
Наряду с этим происходит возвращение к самим основам
науки о прошлом, которое происходит в двух формах –публикации источников, в особенности тех, издание которых
было прекращено в советский период, и источниковедения,методика которого усложняется и углубляется, обогащаясь
новейшими достижениями мировой историографии.
Эти тенденции, порой противоположно направленные,легко проследить при анализе белорусской постсоветской
историографии. За прошедшие полтора десятилетия она,казалось, безнадежно отстававшая от общеевропейского
уровня, проделала головокружительные перемены. Прежде
всего они коснулись кадрового состава. Место партийных
функционеров, приставленных партией к исторической науке
только для того, чтобы проводить “линию партии иправительства”, заняли профессионалы. Задача ликвидации
отставания науки от современной науки соседних стран,четко сформулированная В.П. Грицкевичем 14 , требовала
достаточного
времени,перестройки
образования
иподготовки соответствующих специалистов (тем не менее ужесейчас
ощутимы
результаты
деятельности
вэтомнаправлении). Специальной подготовке нового поколения
историков
моглибыпозавидовать
историки
любойевропейской страны – знание древних языков (в том числе
латыни и старобелорусского, -украинского и – русского)совмещается
совладением
палеографией
идругих
вспомогательных исторических дисциплин, в результате
совершенствуется
методика,переживает
расцвет
источниковедение,сложились
предпосылки
дляподъема
археографии.
Расширение источниковой базы происходит, к сожалению,довольно медленно. Прежде всего следует указать издание
В.С. Менжинским и А.И. Грушей двух книг записей Литовской
метрики (соответственно 28-ой 1522-1552 гг. и 44-ой 1559-

14Грицкевiч У. [П].Як пераадолець адставанне гiстарычнай навукiБеларуси? // Беларусiка- Albaruthenica. Мн., 1993. С. 100-104.

5

1566 гг.), в которых наряду с актами внутренней историиВКЛ содержатся и материалы, касающиеся дипломатических
отношений ВКЛ и окрестных государств (Крымского ханства,Великого княжества всея Руси, Молдавии) и истории войн,протекавших
набелорусских
землях.
Характеристику
подобных материалов книги № 28 дал В.С. Менжинский 15 . Онотметил, что документы книги представлены многими типамии разновидностями - от опасных и верительных грамот додоговоров-шертей. Важно, что некоторые документы отражают
непосредственное влияние дипломатических отношений наразвитие городов ВКЛ, в особенности тех, что находилисьна торном пути послов, в частности, Орши.
Публикация новых источников происходит одновременно спереводами внешнеполитических документов 16 . Для изучения
отдельных аспектов темы М. Жарких и О.Э. Проценко
привлекают записки иностранцев (Сигизмунда Герберштейна,Михалона Литвина, Рейнгольда Гейденштейна). А.А. Семенчук
восстановила
ливонский
период
биографии
польского
хрониста М. Стрыйковского. Дипломатический протокол также
неостался
обойденным.
Современные
авторы
пытаются
применить к памятникам дипломатической истории новейшую
методику, в том числе и дипломатику (О.И. Дзярнович, В.И.
17Кононович
).
Общуюхарактеристику
протокола
дипломатической переписки дал А.А. Яновский, который
тщательно
проследил
перемены
тональности
посланий
великого князя всея Руси и русского царя, с одной стороны,и глав Речи Посполитой, с другой, в зависимости от

15Менжинский В.С. Дыпламатычныя дакументы кнiгi Метрыкi ВКЛ № 28// Беларусь I свет. Альманах. Т.II. Мн., 2000. С. 15-21).
В частности А.И. Дзярнович издал послание польского короля
Сигизмунда Старого императору Максимилиану I, охарактеризовав его как“гибрид” акта и записи посольской речи. Думается, точнее определить
данный акт как инструкцию (в практике Великого княжества всея Руси наказную память послам), текст которой должен был быть озвучен посломна переговорах с императором, как полагает автор, в Аугсбурге в 1518
г.
16

17

Правда, на материале более раннем (Канановiч У.I. Appellatio удыпломатычным фармуляры канца XIV-першай паловы XV ст. // Беларусь iсвет. Альманах. Т. I. Мн., 1999. C. 12-18).

6реального положения военных дел 18 . Некоторые замечания осходстве и различиях дипломатического “московского”, и“литовского”протокола,носивших
“общеевропейский
характер”, и их восточных и европейских традициях
обсуждает И.В.Царик. Автор подчеркивает наличие института
постоянных
послов-резидентов
вКороне
Польской,отсутствовавшего в практике “Московского” государства,дипломатия
которого
отличалась
“окказиональным”
19характером .
В ряде сочинений можно найти характеристику различных
видов источников 20 , прежде всего нарративных 21 , среди

18Яноускiперапрiскi

А.А.

“Вайна

нервау”,

цiхарактар

дыпламатычнай

памiж ВКЛ I Масковскай дзяржавай у XVIст. // Беларусь I I

свет. Алiманах. Т.I. Мн., 1999.
19Царик И.В. Дипломатический протокол Московского государства иВеликого княжества Литовского на рубеже XV-XVI вв. (сходство иразличие).
20

К сожалению, на специальной конференции по источниковедению неоказалось докладов, посвященных анализу документов по международным
отношениям (Гiстарычныя крынiцы: праблемы класiфiкацыi, вывучення iвыкладання. Мн., 23-24 красавика 1998 г. материалы да Мiжнароднай
навукова-практычнай

канференцыi,прысвячанай

120-годдзю

зднянараджэння У. I. Пичэты. Мн., 1998). Впрочем, если причислить к ниммытные и таможенные книги (Каун С.Б. Мытные и таможенные книги ВКЛ иРоссии XVI-XVIII вв.: результаты сравнительного анализа// Там же. С.
88-89), Литовскую метрику (Галенчанка Г.Я. Метрыка Вялiкага княства
Литоускага:гiсторыя

iстанзаховання;Галубовiч

В.У.

Некаторыя

заувагi адносна кнiгi № 85 метрыкi Вялiкага княства Лiтоускага// Тамже. С. 125-126; 126-127), ливонсеие документы, правда более раннего
времени

(Жлутка

А.А.

Лiвонскiядакументы

iадлюстрованне

уiхгiстарычных падзеяу на беларускiх землях у XIII-XIV cт. // Там же.
С.132-133) и хронику Б. Ваповского (Михайловская Хроника Бернарда
Ваповского

какисторический

источник

//

Там

же.

С.

166-167),токартина покажется не столь безотрадной.
21Сагановiч Г. Беларусь в iнфлянцкiх хронiках XIII-XVI ст. //Спадчына, 1996. № 5. С. 52-57. Следует особо отметить цикл статей А.А.
Семенчук,посвященный

внимание

международным

польским

хронистам,отношениям.

7

Речь

уделявшим

идетвзначительное

первую

очередь

окоторых особое внимание привлекли так называемые летучие
листки 22 . Внимание белорусских историков привлекли те изних, которые посвящены Ливонской войне и в особенности
истории Полоцка. Так, А. Белы ввел в научный оборот
изображения захвата Полоцка царскими войсками в 1563 г. илитовскими – в 1579 г. на летучих листках из коллекции
Викиана 23 . Если изображение захвата Полоцка царскими
войсками изображено довольно схематично, ибо художник
очевидно
неимелнималейшего
представления
осредневековом
белорусском
городе,то,напротив,изображение освобождения Полоцка от войск Ивана IVнаполнено реалистическими деталями, которые, по мнению А.
Белы,непротиворечат
ниизвестной
гравюре
С.
Похоловецкого, ни письменным источникам 24 ., но дополняютих сведения зримым конкретным материалом. По наблюдениям
Р. Максимовича существовали и аналогичные летучие листки
белорусской
печати,известные
по
описи
1684
г.
Бодлеянской библиотеки Оксфорда. Хотя в настоящее времяих местонахождение неизвестно, Р. Максимович предполагает,
что
речь
идет
об
изданиях
Несвижской
типографии
Радзивиллов, где уже в 1562 г. был опубликован Катехизиси трактат “Об оправдании грешного человека перед Богом”Симона Будного. Одновременно в 1563 г. в Чехии Себастьян

Стрыйковском

иМартине

иИоахиме

Бельских

(Семянчук

А.

Мацей

Стрыйкоускi у Вялiкм княстве Лiтоускiм// Спадчына. 1995 № 1; Она же.
Удзел

Мацея

Стрыйкоускага

у

Iнфлянцкай

вайне//Cаstrum,

bellumeturbis. Баранавiчы, 2002; С. 342-348; Она же. Марцiн i Яхiм Бельскiягiсторыкi Польшчы i Вялiкага княства Лiтоускага // Спадчына. 1991. №
1. С. 26-47. Небоьшая заметка о биографии А. Гваньини и публикацияего герба принадлежит известному белорусскому сфрагисту А. Титову
(Цiоу А. Кароткi летапiс пра летппсца // Мастацтва. 1993. № 8. С. 6465
22

Kappeler A.

23Белы А. Полацк у нямецкiх “лятучiх листках” XVI ст. // Спадчына.

1997. № 6. C. 213-216.
24

Там же. С. 217. Раскрашенная гравюра воспроизведена в цвете назадней обложке журнала.

8Окса подготовил издание под тем же названием, в чемчитатель может убедиться из сопоставления их заголовков:Белорусское издание 1562 (?)г.
Новiны грозные а жалостлiвыео нападе княжатi Московского
Iвана на землю рускую, которiтокнязьпаленьем,тыранством,мордованьнем,мест,замков
добываньем
велiку
iзнаменiтушкодувчыняет.
Здоданьем
реляцыей
его
Мiлостi гетмана ВКЛ княжатi
Радзiвiла о поражцы места
Полоцкого, 1562

Чешское издание 1563 г.
Novinyhrozne,
strasliveI
zalostlive, kterak Neptalim
velike knize Mozkovske Jeho
Milosti krali polskemu atd. s
znamenitym
poctemlidu
valecneho do zem litevske
vpadl,
palenim,mordovanim
lidu
obojihopohlavi,
nekrest’janskym a nestydatym
zajimanim,
mest
a
zamku
dobyvanim, velikau znamenitau
skodu ucinil.
VytistenovStaremmeste
Prazskem u Sebastiana Oksa s
Kolovsy. Leta atd. LXIII.

Второй лист:Новiна iста а правдiва одобытьiтыраном
московскiмместа Полоцкаго. 1571.
Белорусская
редакция
правильно
называет
главуРоссийского царства по имени, чешская, подобно немецкой,ограничивается именем библейского тирана Нефталима, подкоторым
взападноевропейской
публицистике
времени
Ливонской войны имелся в виду Иван Грозный. Неточной
датировке белорусского памятника противостоит правильная
чешского. Таким образом, чешская редакция обнаруживает
сходство и с немецким летучим листком того же 1563 г., ис польскоязычным протографом..
Некоторые данные об экономических отношениях содержат
завещания. Так, в переводе завещания виленского воеводыЯна Глебовича от 28 июля 1590 г. 25 речь идет о возможных
претензиях к его вдове со стороны его контрагентов в25Тастамент

ЯнаГлябовiча,ваяводы

троцкага

переклад i публ. А. Уначака // Спадчына. 1993 № 1.

9/Паслясслоуе,Королевце
(Кенигсберге)
и
Риге,
при
этом
своим
единственным заимодавцем 1589 г. Ян Глебович называет
некоего Валтенштейна в Королевце. Видимо, кредитноторговые отношения Яна Глебовича с его контрагентами вЛивонии
иПруссии
былипостоянными,чтовполне
соответствует практике кредитной торговли Риги XVII в. 26 .
Ливонские
купцы,
специализировавшиеся
нареэкспорте
литовского хлеба, авансировали своих поставщиков из РечиПосполитой и Российского царства под сельскохозяйственный
урожай следующего года. В связи с данными о внешней
торговле
литовских
магнатов 27ишляхты
особенно
убедительными представляются утверждения А.Н. Янушкевичаоб экономической заинтересованности ВКЛ в овладении
Ливонией, намерения к чему он обнаруживает с 1552 г.28
О внешней торговле косвенно свидетельствует завещание
полоцкого
бурмистра
Давыда
Панкова
1559
г.
Этот
представитель полоцкого патрициата в своем завещании
(тестаменте) перечисляет все виды импортных тканей илиизделия из них, которые имели хождение в Восточной Европе
XVI
в.
английского,фландрского
иголландского
29производства
Такимобразом,хотяисточниковая
базаистории
Белоруссии за 1991-2004 гг. пополнилась не очень многими
публикациями, однако их спектр настолько широк, что можно
говорить о новом этапе тамошней археографии.
ТематикаЧто же касается тематики, то ее изменения, на нашвзгляд,неравнозначны.
Как
и
во
всех
странах
26Дорошенко В.В. Торговля Риги в XVII в. Рига, 1985.
К сожалению, в минском фонде Радзивиллов XVI-первой половины XVII
вв. не оказалось данных относительно внешней торговли (Каляга А.
Крынiцы па эканамiчнай гiсторыi гарадоу Беларусi XVI-першай паловыXVII стст. у фондзе князеу Радзiвiлау НГАБ у г. Мiнску // Беларускiгорад у часе i прасторы; 500 гадоу Полацкай магдебургii. Мн., 2001. С.
243-244)28
Янушкевич А.Н. Першая iнфлянцкая война. Разд. 1
27

29

Воронiн В.А. Тэстамент полацкага бурмiстра Давыда Панкова 1559

г. // Матэрыялы IV Мiжнароднай навуковой канферэнцыi. Полацк, 2003. С.
32-40

10

постсоветского пространства, начиная с России, с одной
стороны, на задний план отошло исследование социальноэкономического развития (разумеется, есть и исключения,но о них ниже), а на первый выдвинулись проблемы
взаимоотношений с восточным или для некоторых азиатских
стран - с северо-западным соседом (как бы он себя нивыяснилась
общественная
называл),асдругой,необходимость мифологизации прошлого 30 . Эту последнюю
задачу, отвечавшую потребностям новой политической элиты
Белоруссии, более чем успешно решили псевдонаучные изыски
М.И.
Ермоловича,посвященными
периоду
создания
государственности
ВКЛ.
Впрочем,влияния
современной
национальной политической мифологии не могло не испытатьи исследование истории Белоруссии XVI столетия, во многом
поворотного для ее судеб. Стоит напомнить лишь о числе
войн, происходивших на белорусской территории (три - впервой трети столетия, одна - во второй и одна, затяжнаяи тяжелейшая - в третьей и четвертой четвертях 16 века).
Решительным изменением статуса не только всего Великого
княжества Литовского (далее- ВКЛ), но и белорусских
земель
впределах
этогогосударства
сопровождалось
заключение Люблинской унии, во многом спровоцированное
Ливонской войной с Российским царством 31 . Все это давало
основание
дляосновательной
мифологизации
истории
внешнеполитических сношений ВКЛ и белорусских земель.
Два слова о политико-географической терминологии.

30Общую характеристику развития белорусской исторической науки ивоздействия на нее властных структур дал в 2003 г. давно занимающийся
этой

темой

(Линднер

Р.

Нязменнасць

i

змены

у

постсавецкай

гicтарыяграфii Беларусi // Беларусь памiж усходам i захадам. Праблемы
мiжнацыянальнага,мiжрэлiгiйнага

I

мiжкультурнага

узамемадзення,дыялогу I сiнтезу. Ч.1 Беларусiка- Albaruthenica. 6. Мн., 1997. С. 113118) . Линднер (Lindner R.), работа которого, изданная на белорусском
языке (Линднер Р. Гiсторыкi i улада. Нацыятворчы працес i гIcтарычная
палiтыка

уБеларусi

XIX-XXст.

Мн.,2003),

заслуживает

особого

рассмотрения.
31По мнению А.Н. Янушкевича, эта война “ускорила интеграционные
процессы с Польшей”.

11Несмотря
назаключение
Люблинской
унии
1569
г.
сократившееся
Великое
княжество
Литовское
сохранило
некоторые следы автономности. Достаточно указать на сферу
судопроизводства
изаконодательной
деятельности.
Показательно, что Второй Литовский статут, принятый в
1566 г., через два года был усовершенствован и введен вдействие. Естественно поэтому, что и применительно ковторой половине XVI самоназвание этого государства непотеряло своей актуальности. Иное дело в соседнем
восточном
государстве,политический
стройкоторого
реформировался и быстро менял наименование. Еще в конце
XV в. Великое княжество Владимирское и Московское
превратилось
вКняжество
(Государство)
всея
Руси
(историки спорят, произошло ли это после присоединения
Новгорода или Твери, то есть в 1478 или 1485 г), а в 1547
г после венчания Ивана IV на царство превратилось вРоссийское
царство,с
1589
г.
(после
учреждения
патриаршества)–Великое.
Однако
вбелорусской
историографии, подобно польской, употребляется единый
термин – Московская держава. Он возник под пером польских
писателей конца XV в., которые отрицали права государейиз рода Рюриковичей на все русские земли домонгольского
времени, в том числе и те, которые превратились илипревращались в белорусские. К сожалению, белорусские
коллеги
некритически
восприняли
польскую
традицию
наименования восточного соседа.
Отношения ВКЛ с этим соседом на протяжении XVI в. быливесьма далеки от добрососедских. Обратимся сначала крусско- и российско-литовским отношениям начала XVI в.
В.И. Кононович в 1997 г. дал общую характеристику начала
“борьбы за наследство Рюриковичей”, которая происходила,пословам
Б.И.Сидоренко,наоснове
“искусственно
созданной
...
вотчинно-династической
теории” 32В.И.
Кононович правильно отнес начало первого этапа этой32Сидоренко Б.И. Земли Восточной Беларуси в дипломатии Великого

княжества Литовского и Московского государства первой трети XVI в.//Беларусь i cвет. Альманах. Т.I. Мн., 1999. С. 58.

12борьбы к 1449 г., когда был заключен договор Василия II слитовским великим князем и королем польским Казимиром
Ягеллоном - “великий акт раздела Руси между Вильно иМосквой” и с позиций этого документа, заключенного вусловиях
феодальной
войнывСеверо-Восточной
Руси,расценил присоединение Твери, с 1449 г. находившейся подпротекторатом великого князя литовского, как незаконное.
В конце XV в., когда карта Восточной Европы ужеизменилась, встал вопрос не только о землях Рюриковичей,но и о титуле Ивана III. В.И.Кононович вслед за автором
настоящего
доклада
отнесвозникновение
титулатурной
проблемы в отношениях ВКЛ и Княжества всея Руси к 1499 г.,хотя уже в 1494 г. Иван III именовал себя “государем всеяРуси”. В дальнейшем инициатива военных действий перешлаот Александра Казимировича к Ивану III и его преемнику
Василию III 33 . История первых трех русско-литовских войнначала
XVIв.
непривлекла
специального
внимания
белорусских историков, хотя взаимоотношения двух соседних
государств в связи с мелкими нарушениями территориальной
целостности и ограблением купцов и населения приграничных
районов исследованы Б.И. Сидоренко весьма основательно.
Он же обратил внимание на Стародубскую войну - еше однапопытку вернуть границы к ситуации XV в. Однако этавоенная авантюра закончилась ничем и, поскольку не смогла
добавить славы литовскому оружию, статья Б.И. Сидоренко
осталась
одинокой
вбелорусской
патриотической
34историографии .
Из военной истории наибольшего внимания удостоилась
битва под Уллой 1564 г. - литовский реванш за потерю
Полоцка 35 , статья о которой стала поворотным моментом в33Кононовiч У. Змаганне за спадчыну Рурыкавiчау // Беларуская

мiнуушчына. 1997. № 5 С. 2-7.
34Сидоренко

Б.И.

Земли

Восточной

Белоруссии...

С.

58-67;

Сiдарэнка Б.. Магiлеу у сiстэме узаемаадносiн (взаимоотношений- АХ)Вялiкага кнства Лiтоускага I Маскоускай дзяржавы XVI в. // БГЧ. 1994.
№ 3. С. 30-35.
35Грицкевiч. А. Бiтва пад Оршай Грыцкевіч А. Бітва каля Улы //13оценке русско-литовских войн современной белорусской
историографией. 36 . Победа под Уллой, равно как и Оршанская
1514 г., придает военным усилиям ВКЛ по сохранению
сложившейся на протяжении XV в. территории княжества
особую значимость. В связи с Оршанской стоит отметить,что ранее российской историографии белорусская обратиласьк исследованию судеб “московских” пленных Оршанской битвы
1514 г. 37 .Некоторая выборочность в подходе к темам (прежде
всего интерес к отдельным победам и победоносным войнам
ВКЛ38) отражает общий настрой историков.
В центре внимания наряду с войнами начала cтолетия
(А.П.
Грицкевич,В.
Шейфер),естественно
находится
Ливонская война и в особенности ее начало и первые годы(Янушкевич, Бобышев, Саганович 39 ). Прежде всего два словао ее наименовнии. В противоположность советской – русскойи белорусской историографии в нынешней постсоветской
белорусской
историографии
постепенно
утверждается
название “Инфляндская” война, хотя особого смысла взамене русского термина польским, как кажется, нет.
Пересматривается и вопрос о целях войны. Особого внимания
заслуживает концепция Ливонской войны А.Н. Янушкевича. ОнБеларускі гістарычны часопіс. – 1994. – № 3. – С. 91-92
36Янушкевiч А. Першая iнфлянцкая вайна 1558-1570 гг. … Мiнск, 200137Кошалеу М. Живыя I мертвыя: маскоускiя вязнi пасля аршанскай

бinвы 1514 г. // Гicторыка-археалагiчны зборнiк. Мн.,1998. № 13 С.
176-18338важной

Так, битве под Клецком 1506 г., действительно, чрезвычайно
вотношениях

сКрымским

ханством,посвящена

серияработ.

Воспроизведены некоторые источники: Воронин В.А., обсуждается место иход битвы) То же можно сказать и относительно завершившейся бесславнодля Княжества всея Руси Стародубской войны (Сидоренко Б. Могилев ввойне ВКЛ и Московского государства 1534-37 гг. // Минулая I сучасная
гiсторыя Магiлева. Маг., 2001. C. 42-46: Он же.
39

Г.Н. Саганович выделил в пределах этой войны особый период

1563-1579 гг. и особую географическую сферу -Полоцкую (Сагановiч Г.
Полацкая

вайна

1563-79//Адражденне.

Т.

1.

Мн.,

82.Работа осталась недоступной автору данного обзора).

14

1995.

С.

61-

отметил, что это первая из войн XVI столетия, военные
действия в которой развертывались не только на территории
ВКЛ, но и на территории другой страны, вовлеченной вконфликт
экспансионистскими
устремлениями
ВКЛиРоссийского царства – на территории Ливонии Разумеется ицели воюющих сторон отличались от целей предшествующих
войн, поскольку в них ВКЛ стремилось удержать вошедшие
после монгольского нашествия земли, а Княжество всея Русипыталось воссоздать империю Рюриковичей домонгольского
периода. В Ливонской же войне речь шла об обладании
территорией, не принадлежавшей ВКЛ40.
Другой
белорусский
исследователь
В.И.
Бобышев
характеризует
международное
положение,степень
заселенности страны (впрочем поиски непосредственной
связи численности населения и его плотности с характером
внешней политики - оборонительной или экспансионистской
кажутся несколько надуманными 41 ) и внешнюю политику. Чтоже касается внутреннего развития страны, то Бобышев
отмечает
процесс
централизации
власти
вруках“господарской рады”, отсутствие дискриминации в отношении
православных
с
1563
г.,
которое
однако
(вопреки
очевидности) не связывает с задачами внешней политики
сохранения
восточных
исеверо-восточных
территорий.
Бобышев соглашается с низкой оценкой дипломатии Николая
Радзивилла Черного, канцлера 1550-1556 гг., данной ейпольским историком Р. Зелевским, за отсутствие игры нароссийско-крымских противоречиях и недооценку опасностидля ВКЛ со стороны России 42 . Рассмотрение проблемы
исключительно с литовской стороны приводит и к новым
упрекам в сторону руководителей ВКЛ за промедление с
40Распределение воинских контингентов неоспоримо свидетельствует об
этом. По подсчетам А.Н.Янушкевича в Ливонии находилось 105 тыс.
человек из общего числа 120 тыс человек. Численность войска навосточном «фронте колебалась от 10 до 16 тыс. человек (Таблицы 6 и
7 )41Бобышев В.И.Международное положение и внешняя политика Великого

княжества Литовского накануне и в начале Ливонской войны // Старонкi
гiсторыi i культуры Беларусi. Мн., 1997. С. 44-45.
42

Там же. С. 49.

15

началом военных действий в период русско-шведской войны
1556-1557 гг. 43 Лишь заключение антироссийского крымсколитовского союза в 1559 г. позволило ВКЛ активно
вмешаться в российско-ливонские отношения и заключить
договор с ливонским коадьютором Г.Кетлером о вступлении
Ливонии под протекторат ВКЛ, согласно которому онополучало некоторые земли в Ливонии. Впрочем, Виленское
соглашение 1559 г., поставив точку в существовании
Ливонского ордена, по мнению исследователя, не изменило
соотношения сил в борьбе за Ливонию44.
Несколько странным с точки зрения историка России 45является разделение Ливонской войны на разные “войны” имнение, будто в 70-е годы XVI в. ВКЛ потерпело поражение 46 .
А.Н. Янушкевич обосновывает подобное выделение военных
действий 1558-1570 гг. тем фактом, что для ВКЛ война заЛивонию продолжалась, но уже против другого претендентана обладание этой частью Европы – Швеции. В начале XVIIстолетия Речь Посполитая вела еще две Ливонские войны.
Что же касается новой концепции белорусских историков
относительно
сутиЛивонской
войны
как
войны
двух
агрессоров за обладание территорией, жизненно необходимойдля развития экономики и Речи Посполитой, и Российского
царства, то она выгодно отличается от существовавшей
доныне в отечественной, в том числе и советской, изарубежной историографии.
В.И. Бобышев исследовал отношения ВКЛ и “Московского
государства” в период первого и второго бескоролевья
(1572-1576). Он подчеркивает и отличие стратегии итактики, которой противники придерживались в 1558-1570 гг.
В это время Речь Посполитая вела пассивную оборонительную

43Там же. С. 51.

44

Там же. С. 55.
Исходя из внутренней истории Речи Посполитой перемирие 1570 г.
отметило не только завершение определенного этапа войны с Россией, нои соответствовало внутренннему развитию Речи Посполитой (заключение
унии, угасание династии и наступившее вслед за этим бескоролевье), нои основательные перемены во внешнеполитическом положении КЛ.
4546Бобышев В.И. Взаимоотношения Великого княжества Литовского иМосковского государстваа в период inter regnum (1572-1576) // Молодые
гуманитарии Беларуси. 1995. Мн., 1995. С. 37-

16

борьбу, от которой отказалась при Стефане Батории,перенесшем линию борьбы на территорию Российского царства.
События второго бескоролевья и попытка Грозного
занять королевский престол, по мнению автора, оказали
воздействие и на внутреннюю историю России. Фарс спередачей царского титула Симеону Бекбулатовичу Бобышев
связывает с нежеланием царя уравнять королевский ицарский престолы 47 Сложная дипломатическая игра литовской
стороны, как известно из литературы ХIX-XX вв. (особо
хотелось бы подчеркнуть значение работы Б.Н. Флори), неоставила царю шансов на успех. Еще меньше было их впериод правления Стефана Батория, стремившегося захватить
столицу соседнего Российского государства. Выполнению
этой программы помешал ряд факторов, среди которых
Бобышев особо выделяет захват шведами Нарвы, Ивангорода,Копорья, Яма48.
Заключительного этапа Ливонской войны касаются иавторы так называемых региональных исследований. Так, Б.И.
Сидоренко, в основном верный “могилевской тематике”,рассматривает днепровский поход М. Катырева-Ростовского и
Д. Хворостинина летом 1581 г. На основании послания
(“листа”)королевского
могилевского
войтаМартина
Стравинского Стефану Баторию он восстановил путь царского
войска от Смоленска до Могилева летом 1581 г. – конногоот Орши по правому берегу Днепра, пешего - по Днепру.
Городов (ни Орши, ни Копыси, ни Шклова, ни Могилева)царским войскам взять не удалось. Лишь на обратном путипо левобережью Днепра воеводы разорили посады Радомля иМстиславля. Трехдневный набег во время Петровского постане оказал существенного влияния на ход войны 49 . Ту жекартину незадачлвого рейда рисует “лист” королю могилевца
шляхтича Щасного Ярослава Головчинского, принадлежавшегок роду Ряполовских, в XV в. перебравшегося в ВКЛ50.
Литовско-крымскими отношениями конца XV-начала XVI вв.
47Там же. С. 43.
48

Бобышев В.И. Планы Стефана Батория в отношении Московского

государства

иреальность

//Матэрыялы

51-й

студэнцкай

навукрвай

канферэнфыi БДУ (красавiк-май 1994 г.). Мн., 1994. С. 55-56.
49

Сiдарэнка

Б.I.

Магiлеу

назаключным

этапе

Лiвонскай

вайны(Дняпроускi паход Мiхаiла Катырева Растоускага Дзiмiтрыя Хварасцiнiналетам 1581 года // Магiлеуская даунiна. 1994. № 1. С. 6-16.
50Набелахау

В.И.

“Пятровкая

масква”,

цi

адзiн

дзень з жыцця

Магiлева часоу Лiвонскай вайны // Магiлеуская даунiна. Маг., 1996. С.
76-80.

17занимается
В.И.
Кононович,которого,
как
и
Ш.И.
Бектинеева, интересуют и история крымских походов, идеятельность в ВКЛ крымских послов и гонцов, и саминститут послов, участие в войнах литовских татар 51 .
Юбилей Клецкой битвы 1506 г., действительно, чрезвычайно
важной в отношениях с Крымским ханством, вызвал серию
публикаций.
Воспроизведены
некоторые
источники 52 ,обсуждается место и ход битвы 53 , даже судьба Клецких
Радзивиллов54
Изучаются однако не только военные действия времени
частых и длительных, хотя иногда, в особенности во время
Ливонской войны, протекавших пунктирно (с длительными
“передышками”), но и приемы тайной дипломатии и служба
разведки, то есть тема, ставшая чрезвычайно популярной иза пределами Беларуси (И. Ауэрбах, И. Граля). Если В.И.
Бобышев
главное
внимание
уделяет
методам
разведки
55Российского царства
, то В.И. Кононович, напротив,исследует разведку ВКЛ 56 . Следует признать, что действия
сторон в этом направлении мало отличались друг от друга:и ВКЛ, и Княжество всея Руси (как и Российское царство)использовали
послов,посланников
игонцов,местное
население,пленников,засылали
“шпегов”(разведчиков),расспрашивали
многочисленных
перебежчиков
изодного

51

Бекцiнеев Ш. Татарскiя уланы // Беларуская мiнуушчына. 1997. №

4.С. 5552

Варонiн В.А.Два лiсты пра бiтву пад Клецкам у 1506 г // БГА.Т.

2. Сш. 2. Мн., 1995. С.281-286
53

Лiтвiн В. Клецкая бIтва // Беларуская мiнуушчына. 1997. № 2. С.

17-18; Блiнец А. Бiтва пад Клецкам // БГЧ. 2000. № 4. С. 28-31.
54Канановiч У. Клецкiя Радзiвiлы // Беларуская мiнуушчына. 1994.

№ 1-4
55

Бобышев В.И. Из истории тайной дипломатии Великого княжества

Литовского и Московского государства накануне и во время Ливонской
войны (1558-1583гг.) // Беларусь i свет. Альманах. Т.II. Мн., 2000. C.
22-33
56

Канановiч У. Iнфармацыйна-выведная служба у Вялiкiм княстве

Лiтоускiм у познiм сярэднявеччы Castrum, bellum et urbis. S.

18государства в другое. Последнее явление было чрезвычайно
распространено в период Ливонской войны.
Интересны и наблюдения В.И. Бобышева относительно
перемен в организации дипломатических переговоров поокончанию Ливонской войны. подобные переговоры велись
обычно в столице Княжества всея Руси или Российского
царства. Царь не соглашался перенести их даже “на межу”,то есть в приграничные районы (в 1561, 1566, 1481 гг.).
Однако, потерпев полное поражение, Иван Грозный, “перед
Богом и перед тобой (Стефаном Баторием - А.Х.) смиряяся”,вынужден был первым направить своих послов в РечьПосполитую. Статус дипломатического представителя (посла,посланника или гонца) определял и размер его содержания встране переговоров. При этом царская власть не стеснялась
уменьшать “корм” в случае недовольства ходом переговоров.
Почетный эскорт иностранного посольства как в России, таки в Речи Посполитой выполнял одновременно и функции
разведчиков, информаторов и дезинформаторов почетных ирядовых
дипломатов.
Относительно
того,
как
вознаграждалась деятельность эскорта в России, данных
крайне мало. В Речи Посполитой оршанский староста Филон
Кмита за точную и своевременную информацию, поступавшуюиз этого города, в октябре 1579 г. удостоился звания
сенатора и титула смоленского воеводы, невзирая на«мелкий» факт пребывания Смоленска с 1514 г. в составе
Великого княжества всея Руси, а с 1547 г. - Российского
царства57.
А.В. Тихомиров в своей статье обычаях дипломатических
приемов и переговоров Речи Посполитой первого столетия
существования
этогогосударственного
образования
преимущественно на материалах первой половины XVII в.
мельком затрагивает вопрос об особенностях приема царских

57

Бобышау

В.I.

Некаторыя

аспекты

арганiзацыiдыпламатычных

перамоу памiж Вялiкiм княствам Лiтоускiм i Маскоускай дзяржавай удругой палове XVI cт. // Беларусь i свет. Альманах. Т. I. Мн., 1999.
С. 46-53.

19

послов в Речи Посполитой 58 . Он последовательно рассмотрел
порядок встречи и сопровождения послов к месту назначения,церемонии их приема в королевской резиденции, состав
присутствующих
наприеме,порядок
ведения
деловых
совещаний, устройство пиров и организацию торжественного
отъезда. Тем не менее задача всесторонннего сравнительноисторического изучения посольского обычая в Восточной
Европе еще ждет своего исследователя.
Внешняя политика и внутреннее
социально-экономическое развитие
Напериферию

историографии

переместились

темы,связанные с экономическими отношениями ВКЛ и белорусских
земель с восточным соседом. Ею теперь занимаются лишьисторики Бреста, к сожалению, ограничивающиеся лишь ранее
опубликованными материалами 59 . Кроме того, суммарное
рассмотрение этих связей за вторую половину XVI-первую
половину XVII вв. не дает возможности понять специфику
торговых связей каждого полустолетия в особенности, хотядаже априори можно предполагать их различие, прежде всегопо интенсивности контактов. Несколько лучше обстоит делос изучением крестьянства во второй половине XVI в. ивтягиванием его во внешнюю торговлю в качестве поставщика
зерна (в частности, на рынки Киева)60Чрезвычайно плодотворным направлением представляется
исследование воздействия внешней политики и в особенности
войн на внутреннее развитие ВКЛ и отдельных его земель,58Тихомиров А.В. Порядок приема зарубежных посольств и ведения

дипломатических переговороа в Речи Посполитой (2-ая половина XVI-XVII
в. // Беларусь I свет. Альманах. Т. I. Мн., 1999. С.19-27.
59Харченко

О.П.

Белорусско-русские

торговые

связи

во

второй

половине XVI-первой половине XVII веков // Берасцейскi хранограф.
Вып.3. Брэст, 2002. С. 259-263.
60

Харченко О.П. Торговые контакты между городом и деревней вБеларуси во II-ой половине XVI-I-ой половине XVII вв. // Бересцейскiхранограф. Вып. 2. Брэст, 199920прежде всего Полоцка и Могилева (А.Н. Янушкевич, Б.И.
Сидоренко).
Хотя главное внимание в международных отношениях
уделяется сношениям с восточным соседом, не остается безвнимания Люблинская уния и подготовка к ней. Оценка жесамой унии несколько противоречива. С одной стороны,указывается, что уния, заключенная в условиях тяжелого
военно-политического положения страны 61 , освободила ВКЛ отугрозы крымских набегов и войны с Турцией, “далавозможность добиться перелома в войне с “Московией”,закрепить ленные права на Инфлянты совместно с Польшей”,а, с другой, потеря южных и западных земель подорвала
“непосредственные политические и социально-экономические
возможности”ВКЛ 62 , создавала предпосылки для выполнения
Короной Польской задачи полного подчинения ВКЛ Польше 63 .
Тем не менее последняя задача осталась нерешенной.
Объединившиеся в единый политический организм государства
сохранили независимость в области внешних сношений 64 ,финансов, войска и территориальной власти. Правда, сфера
внешних сношений была разделена между ними. На долю ВКЛостались
сношения
сРоссийским
(побелорусской
терминологии - Московским) царством, что вполне отвечало
позиции литовского подканцлера Льва Сапеги. Разность
позиций элит этих двух государств была заметна и в61Снапкоускы У. Пра калiзii знешнепалiтычных

iнтарэсау Польскай

Кароны i iВялiкаго княства у складзе Речы Паспалiтай // Спадчына.
1995. № 3. С. 190. В этом отношении автор следует, хотя и не вполне
последовательно
опричнины

для

В.М.

Игнатовскому,Беларуси

(Iгнатоускiподчеркивавшему
У.М.

Кароткiопасность

нарыс

гiсторыiБеларусi. 5-е выд. Мн., 1991. С.96).
62

История Беларуси. Краткий очерк. / Отв. ред. М.П. Костюк. Мн.,2002. С. 44.
63
64Снапкоускы У. Пра калiзii знешнепалiтычных
Этомнение

высказывалось

вопреки

iнтарэсау. С. 190.

утверждению

М.В.

Довнар-Запольского о том, что независимая внешняя политика ВКЛ завершилась
Ям-Запольским миром (Доунар-Запольскi М. Гiсторыя Беларусi. Мн., 1994.
С. 103).

21

отношениях со Швецией, ибо ВКЛ допускало частичную потерю
Пруссии, против чего была Корона Польская, но стремилось
сохранить Ливонию65Несмотря на работы А.Н. Янушкевича о влиянии
Ливонской войны на развитие северо-восточной Белоруссии 66 ,думается,проблема
воздействия
войннавнутреннее
развитие ВКЛ еще далека от разрешения. А.Н. Янушкевич
видит причины поражения в «Инфлянтской» войне в плохой
войсковой
организации,основывавшейся
навсеобщем
ополчении,которое,всвоюочередь,былоосновой
шляхетской демократии. А посему у шляхты не былозаинтересованности в военной реформе67. Однако реформа 60х годов и переход от посполитого рушения к наемному,кварцяному войску 68 , на наш взгляд, несомненно явились
результатом поражения на первом этапе Ливонской войны.
Эта реформа потребовала такого напряжения финансовых
возможностей
государства,которое
литовская
казнавыдерживала с трудом. Расходы на содержание войска, поподсчетам А.Н. Янушкевича, выросли в 4 раза: от 10-12 тыс.
злотых в 1566-67 гг., до 48 тыс. злотых в 1568-69 гг., азадолженность
казны,
после
1561
г.
испытывавшей
постоянный дефицит бюджета, выростала в соответствующей
пропорции.
Заслуживает
внимания
исравнительно-исторический
аспект
подобной
военной
реформы.
Параллельность
исинхронность военных реформ в Российском царстве и РечиПосполитой
не
может
не
наводить
на
более
общие

65

Снапкоускы У. Пра калiзii знешнепалiтычных

iнтарэсау. С. 195-

196.
66

ЯнушкевIч

А.

Вайна

i

грамадства

iадносiнынасельництва

пауночна-усходняга памяжжя ВКЛ до палiтыкi дзяржаунай улады у перыяд
Iнфлянцкай вайны 1558-1570 г. // Cаstrum, urbis et bеllum. Барановiчы,
2002. С.415-421.
67Однако была большая заинтересованность в закреплении своих
многочисленных прав, что и выполнил Второй литовский статут 1566 г.
68Усцiновiч Ю. Фармiраванне I арганизацыя наемных войск Вялiкагакнязтва Лiтоускага з 2-й паловы XVI ст. да рэформ Стэфанка Баторыя //Cаstrum, urbis et bеllum. Барановiчы, 2002. С. 379-382.

22соображения
опутяхразвития
этихгосударственных
образований.
Непоследовательность
военной
реформы
вРоссии и свертывание новых форм набора наемного войска засчет введения опричного отбросило страну далеко в сторону
отстолбовой
дороги
развития
европейского
общества
(пережитки этого можно обнаружить и в современной системе
поголовной воинской обязанности в Российской федерации),переход же к наемному и лучше вооруженному войску в РечиПосполитой 69 обеспечил ей победу в Ливонской войне изакрыл для России балтийское окно в Европу, что стало
предпосылкой дальнейшей стагнации Российского царства.
Синхронно происходили и некоторые явления в сфере
денежного хозяйства ВКЛ и Руси-России70. Общая, но слишком
краткая характеристика денежного обращения этого столетия
дана Ш.И. Бектинеевым. который выделил три этапа: 14921514 гг., 1514-после1569 гг., последняя треть XVI в., втечение которой происходило усиление роли талера натерритории ВКЛ 71 за счет сокращения роли рубля 72 . Он жепривел отдельные сведения об использовании корабельников
(английских золотых ноблей) в первой трети ХVI в. 73 Ихисчезновение в более позднее время Ш.И. Бектинеев
объясняет целым комплексом причин, как внешнеполитических,так и экономических. В контексте международных отношений
важно проникновение и использование иностранных монет.
Обзорматериалов,опубликованных
вАктахВиленской
археографической комиссии за 1865-1917 гг., сделали
69Бохан Ю.М. Узбраенне войска ВКЛ другой паловы XV- канца XVI cт.

Мн., 2002. С. 258-262.
70Рябцевич В.Н. Нумизматика Беларуси. Мн., 1995.
71Бектинеев

княжества

Ш.И.

]Литовского

вПроблемы
XVI

в.

денежного

(ДоЛюбдинской

обращения
унии

1569

Великого
г.)//Навукова-практычная канферэнцыя, присвяаная 900-годдзю Пiнскаю Май
1997. Пiнск, 1997. С. 19-20.
72Бектинеев

Ш.И.

Обращение

рубля

на

территории

Баларуси

доЛюблинской унии 1569 г. // Беларусь: гiстарычны лес народа i культуры.
Мн., 1995. С. 103-106.
73

Бектинеев Ш.И. “Корабельники” в Великом княжестве Литовском //ГАЗ. № 11. Мн., 1997.С744

23брестские историки Е.В. Мороз и В.И. Никитенков. Оничетко указали, что с открытием Монетного двора в Вильне в
1492 г. начался новый этап денежного обращения в ВКЛ, втечение которого из обращения постепенно выходит пражский
грош, вытесняемый монетами литовской чеканки (“личбы”) полугрошами, равными 5 пенязям -”петаку”. Грош, как икопа (60 грошей или 120 полугрошей) оставались счетными
единицами. С конца XV в.с возобновлением деятельности
Краковского монетного двора, в ВКЛ стала проникать ипольская монета, хотя польский грош составлял лишь 4/5
литовского, а польский злотый, как и венгерский дукат,был эквивалентен 30 польским грошам. С 1529 г. появился италер, в конце столетия равнявшийся 36 грошам. Впрочем,на рынке обращались и полновесные “старие зуполной
ваги”(полного веса- А.Х.) и “новые, которие зуполное вагив собе не мают”, то есть равные соответственно 26,4 и
23,4 литовских грошей 74 . В 1565 г. купцам были запрещены
зарубежные поездки и употребление талеров, “злых иневажных”. Разумеется, это не могло остаться без влияния
наразвитие
экономики
ВКЛ,вкоторой
ужесталиформироваться кризисные явления, выразившиеся в появлении
испанских талеров (= 60 грошам) и полуталеров - такназываемых “филипков” (от имени Филиппа II). Кризис
реформами
поденежного
обращения
былзаторможен
унификации польской и литовской монеты Стефана Батория.
Однако
собственная
монета
невполне
удовлетворяла
потребностей экономики. По прежнему, как и в XV в.,употреблялись серебряные флорины, равные 30 грошам,получившие наименование “злотого польского”. С 1532 г. вактах появляются упоминания о московских деньгах - рублях
(счетном понятии, равном 100 литовским грошам), гривнах
(=48 польских грошей), алтынах и деньгах. Употребление ихнаиболее часто упоминается в Могилеве в связи с поездками
горожан в Россию 75 . Таким образом, судя по письменным

74То же происходило и на русском денежном рынке, обрезание и порча
монет вызвали реформу 1534-1537 гг., известную как реформа Елены
Глинской (Мельникова А.С.
75Никитенков

В.И.,Никитенкова

24

П.П.

Денежное

хозяйство

наисточникам и самим монетам, обнаруживаемых в кладах, напротяжении XVI в. происходило исчезновение одной ивнедрение другой иностранной монеты в денежное обращение
ВКЛ,отражавшее
сменуосновных
направлений
внешней
торговли.
Политика правящих кругов соседних государств приводилак демографическому кризису в их собственных странах. Этоубедительно показано А.Н. Янушкевичем применительно ксамым восточным белорусским землям, главной арене военных
действий в течение Ливонской войны. Автор показал это напримере Полоцкой земли, где к 1570 г. населенными
остались лишь 31% прежних сельских поселений, остальные
находились в разной степени опустошения 76 . Думается, достепени этноцида демографический кризис XVI в. не дошел77Важны и наблюдения относительно роста населения вотдельных районах ВКЛ 78 . Думается, с захватом Полоцкой
земли и перемещением населения связан бурный ростместечек в верховьях рр. Вилии и Неманской Березины,произошедший по преимуществу во второй половине XVI в. 79
белорусских землях в конце XV-70-х годах XVI века // БересцейскI
хранограф. Вып. 1. Брэст, 1997. С. 13-17; Мороз Е.В., Никитенков В.И.
АктыВиленской

денежного

Археографической

хозяйства

Беларуси

комиссии
вкак

XIV-XVIIисточник

веках

//

по

истории

БересцейскI

хранограф. Вып. 2. Брэст, 1999. С. 287-295.
76Янушкевич А.Н.Першая iнфлянцкая вайна 1558-1570 гг. i яе уплыу наразвiцце сацыяльна-палiтычных працэсау у Вялiкiм княстве Лiтоускiм.
(Первая

Ливонская

война

1558-1570

гг.

и

ее

влияние

наразвитие

социально-экономических процессов в ВКЛ).Мiнск, 2001.
77Впрочем введенное Г.Н. Сагановичем применительно к середине XVII в.
понятие этноцида еще нуждается в дополнительном изучении, в том числеи сравнительно-историческом
78

В.М.

На эту проблему еще в конце 20-х годов ХХ в. обратил внимание
Игнатовский,обративший

внимание

набегство

населения

извосточных регионов в южные украинские земли, происходившее в началеXVI в. в условиях русско-литовских войн (Iгнатоускi У.М. Кароткiнарыс гiсторыi Беларусi. 5-е выд. Мн., 1991. С.96).
79

XVIII

Бохан Ю.М. Аб мксцы мястэчка у стктуры гарадсiх пасяленняу XVcс.cт.

(наматэрыялах

мястэчек

Беразiны)// ГАЗ. Ч.1. Мн., 199325вярхоуяу

Вiлii

iНеманскай

Впрочем, белорусские исследователи не связывают ростместечек с демографическими сдвигами в результате войн,ограничиваясь
характеристикой
социально-экономических
предпосылок их возникновения 80 . Исключение составляет Б.И.
Сидоренко, который видит одну из причин экономического
ростаг.
Могилева
в
XVIв.
ввоздействии
внешнеэкономического фактора. Замок, построенный в 1526 г.
без участия мещан, в 1581 г. доказал свою эффективность.
Существенный прирост населения города произошел после
захвата царскими войсками г. Полоцка, откуда в Могилев
переселилось полоцкое боярство, получившее здесь села с
189 службами и 250 дымами 81 Однако так было далеко невезде:
города,княжество
Мстиславское
иКричевская
волость, расположенные близко к границе с Княжеством всеяРуси в течение первой половины изучаемого столетия теряли
население, которое гибло в боях, подвергалось угону вплен 82 , поскольку и здесь, как и в Полоцке, царская властьне опиралась на местных жителей.
Культурные связи ВКЛ в XVI в.
Не исключена, на наш взгляд, и возможность дальнейшего
изучения культурных отношений России и Речи Посполитой впериод Ливонской войны. Так, захват Полоцка и егопребывание
всоставе
Российского
царства
оказало
воздействие на тематику сюжетов изготавливавшихся вПолоцке изразцов 83 . Появление на них государственных

80

Соркiна I. Спроба перыядызацыi гiсторыi мястечек Беларусi (15-пачатак 20 ст.) // Гiстарычеы альманах. Т. 7. Городня 2002. С.101-102.
81
82

Ciдарэнка Б. Магiлеу у сiстеме узаемаадносiн... С. 32.
Сидоренко

Мстиславль,Б.

Города

Пропошеск)ввВосточной
военной

Беларуси

(Кричев,Могилев,стратегии

Великого

княжества

Литовского первой четверти XVI века // Беларускi горад у часе Iпрасторы... С. 101-109.
83Здановiч Н.I. Полацкая кафля канца XVI-XVII ст. // Гicторыка-археалогiчнызборнiк.

№

12.

Мн.,

1997.

С.

103-126,

особенно

106.Рис. 2,10. С. 111, 119. Ср. Паничева // КСИА. Вып. 160.

26С.

символов Российского царства - двуглавых орлов, по облику
истилистике,разумеется,резкорасходящихся
с
84аналогичными российскими , вероятно, можно связывать состроительной
деятельностью
времени
российского
владычества,анесколько
каррикатурный
облик
орлов
хотелось бы истолковать в связи с настроениями мелких
ремесленников, изготовлявших эту достаточно массовую
продукцию. В XVII столетии, как и в России, двуглавый
орел превратился в обычный, хотя и экзотический попроисхождению, элемент декора. Впрочем, не исключено, чтофантазия автора статьи заводит его слишком далеко...
Некоторые не вполне реализованные возможности изучения
культурных
связей
открывает
исследование
завещанийтестаментов 85 . Так, уже цитированное завещание ЯнаГлебовича 1590 г. предусматривает оплату обучения заграницей двух его слуг Горшковского и Лася 86 . К временно
забытой теме о роли белоруссов в культурном развитии
России, правда, не XVI, но XVII в. обратились А.А. Трусов
и В.П. Грицкевич, подчеркнувшие неувядаемую актуальность
проблемы87.
Весьма своеобразной формой культурных связей ВКЛ и вчастности Полоцка с Россией является усвоение эмблематики
белорусского города сфрагистами-идеологами царской власти,произошедшее после завоевания Иваном Грозным Полоцка. А.
Трофимов, исследуя происхождение полоцких “колюмн” набольшой государственной печати русского царя, считает их

84Орлы на полоцких “кафлях” имеют узкое и длинное туловище икрылья с растрепанными по отдельности крыльями
85Общую характеристику шляхетских завещаний дали Н. Слиж и М.

Гордеев (Слiж Н., Гардзееу М. Шляхецкiя тэстаменты 16-пачатку 18 ст.
// Гiстарычны альманах. Т. 3. Гародня, 2000. С. 90-iiiiiii
86Тастамент Яна Глябовiча. C. 65.

87Трусау А.А.Беларусы у Маскве XVII cт. // Гiстарычная навука I

гiстарыная фдукацыя у рэспублiцы Беларусь. Новыя канцэпцыi I падыходы.
Ч.

1.

МН.,

1994.

С.

75-80;

Грыцкевiч

В.П.

Беларускiялекары

уМаскоускай дзяржаве XVII cт. // Магiлеуская даунiна. Маг., 1997. С.
5-8.

27

первым гербом Полоцка, употреблявшимся на вощаной печатиуже с 1463 г. 88 Интересная трактовка истории полоцких
колюмн удачно дополняет теорию И. Грали о том же сюжете.
Активно развивающаяся археология замков XVI-XVII вв.
практически оставляет за скобками изучение деревянного
замкового строительства на северо-востоке Белоруссии
времени российского владычества. О наличии или отсутствии
следов подобного строительства ничего не говорит, ксожалению, исследовательница замков Сокол и Улла - И.В.
Ганецкая 89 , хотя строительство там силами российских войск
зафиксировано письменными источниками.
Отдельные замечания относительно импортных товаров,преимущественно рейнской керамики, делают белорусские
археологи, ведущие многочисленные раскопки культурного
слоя XVI-XVII вв. в городах страны90.

***Разумеется, у белорусских историков внешних сношений
остаются еще неиспользованные резервы, прежде всего
источниковые (многотомная польская серия Elementa ad
fontium
edicionesпокаосталась
запределами
ихдосягаемости). Нуждаются в активизации и белорусскороссийские научные связи: до сих пор недостаточно
востребованы
материалы,находящиеся
вроссийских
архивохранилищах
разной
ведомственной
принадлежности,прежде всего Москвы и Санкт-Петербурга. Наши белорусские
коллеги недостаточно знакомы и с работами российских
исследователей, что впрочем характерно и для последних по88Трофимов А. Вариант герба Полоцка с большой государственной

печати Ивана IV // Беларускi горад у часе I прасторы... C. 244-250.
89Ганецкая I.У. Крынеiцы па гiсторыi беларускiх замкау // БГЧ.

2003. № 9. С.17-21
90

1998.

Марзалюк I.Магiлеу у XII-XVIII стагоддзях.Людзi I рэчы. Мн.,
С.

59

См.

такжн

Левко

О.Н.

Средневековые

территориально-административные центры Северо-Восточной Беларуси. Мн., 2004.

28

отношению к белорусской историографии (в том числе иавтора данной статьи).
Проблематичным
является
использование
политикогеографической терминологии источников, происходящих стерритории соседних государств, - Московия, Московское
княжество и государство - применительно к Княжеству
(Государству) всея Руси и Российскому царству. То жесамое можно сказать и относительно ВКЛ, выступающего
порой под названием Белорусско-Литовское государство илидержава
(вчастности,вработах
В.И.
Бобышева).
Игнорирование
самоназвания,асоответственно
исамоидентификации политических элит и населения этихгосударств затрудняет понимание главного и ведущего
конфликта Российского царства с Речью Посполитой и ВКЛ,приведшего к Ливонской войне, ведет к подмене истории
Белоруссии историей ВКЛ и наоборот, мифологизации (так,темойконференции
2002
г.
была
“Внешняя
политика
Белоруссии
висторической
перспективе”),апорой,
напротив, недооценки реальной роли Белоруссии в восточноевропейском
противоборстве
XVI
в.
(ср.
новейшую
монографию польского исследователя Г. Люлевича). Тем неменее хотелось бы особо отметить синхронность интереса кпроблеме и совпадение некоторых выводов белорусских ироссийских ученых относительно Стародубской войны (М.М.
Кром и Б.И. Сидоренко), периодизации и смысла Ливонской
войны (А.Н. Янушкевич и А.Л. Хорошкевич).
Сфераизучения
международных
отношений
эпохисредневековья,впределах
которой
белорусская
историческая наука конца ХХ-начала ХХI вв. развивается
быстро и успешно, испытала на себе влияние и научного, имифотворческого течений белорусской историографии. Однако
несомненно преобладание чисто научного подхода к проблеме.
Этопроизошло
благодаря
тому,чтооснователем
ифактическим
главой
белорусской
школыистории
международных отношений выступил профессор Белорусского
государственного
университета
А.А.Яновский,который,поставив
общуюзадачу
исследования
истории
дипломатических отношений и войн, в том числе поворотного
29дляВосточной
Европы
XVI
в.,вырастил
ведущих
специалистов в этой сфере - В.И. Кононовича (диссертация
1997 г.), В.И. Бобышева (диссертация 2001 г.) и А.Н.
Янушкевича (диссертация 2001 г.). Подобная тематика
разрабатывается ныне и в стенах Института истории НАНБ.
Однако после кардинального пересмотра схем советского
образца, итоги которого подвела конференция 2002 г.
“Внешняя политика Белоруси в исторической ретроспективе”,интерес
общества
к
этим
темам
несколько
угас.
Прекратилось издание альманаха “Беларусь и мир”, статьи,посвященные этой проблеме, стали более редкими. Вероятно,изоляционистская политика государства оказала воздействиеи в этой сфере. Другой причиной угасания интереса можно
считать отсутствие достаточного числа новых публикаций
источников, хотя новые материалы могли бы снова вдохнуть
жизнь в изучение этой проблематики, как и показывает
диссертация О.И. Дзярновича, защищенная в 2004 г. подруководством Г.Я. Голенченко91.
Представляется
целесообразным
осуществление
совместного белорусско-, российско-, литовско-, польско-,немецко- и шведского проекта изучения Ливонской войны,выдвинутого автором настоящих тезисов на конференции вРиге в 2001 г. и поддержанного уже польскими и шведскими
историками.

91Дзярновiч А.И. Дакументальныя крынiцы па гiсторыi палiтычных

адносiнВялiкага

княства

Литоускага

i

Лiвонiiуканцы

XV-першай

палове XVI стст. (сiстэматызацыя i iактавы аналiз). АКД. Мн., 2004.

30