Р у с с к и й о р н и т о л о г и ч е с к и й ж у р н а л
T h e R u s s i a n J o u r n a l o f O r n i t h o l o g yИздается с 1992 годаТом XVIЭкспресс-выпуск • Express-issue

2007 № 393
СОДЕРЖАНИЕ
1709-1720 Особенности авифауны культурного
1721-1725
1725-1727
1727-1736
1737

ландшафта Арктики и Субарктики.
С.М.УСПЕНСКИЙ
Новые данные о птицах Северного Сахалина.
И.М.ТИУНОВ, А.Ю.БЛОХИН
Наблюдение кречета Falco rusticolusв Болгарии. Д . Н . Н А Н К И Н О ВСто лет полемики о характере пребывания
Falco peregrinus в Средней Азии.
Л.С.СТЕПАНЯН
Весенняя встреча лебедя-шипуна Cygnus olorна Бугуньском водохранилище (Южный
Казахстан). Н . Н . Б Е Р Е З О В И К О ВРедактор и издатель А.В.Бардин
Кафедра зоологии позвоночных
Биолого-почвенный факультет
Санкт-Петербургский университет
Россия 199034 Санкт-Петербург

© Русский орнитологический журнал, 2007Дата опубликования: 29 декабря 2007Р у с с к и й о р н и т о л о г и ч е с к и й ж у р н а л
T h e R u s s i a n J o u r n a l o f O r n i t h o l o g y
Published from 1992

Volume XVI

Express-issue

2007 № 393
CONTENTS
1709-1720 Special features of avifauna of cultural landscape1721-1725
1725-1727
1727-1736
1737

in Arctic and Subarctic. S . M . U S P E N S K Y
New data on birds from Northern Sakhalin.
I.M.TIUNOV, A.Yu.BLOKHIN
The record of the gyrfalcon Falco rusticolus
in Bulgaria. D . N . N A N K I N O V
Centenarian discussion about status of Falco
peregrinus in Central Asia.
L.S.STEPANYAN
Spring record of the mute swan Cygnus olor
on Bugunsky reservoir (Southern Kazakhstan).
N.N.BEREZOVIKOV

A.V.Bardin, Editor and Publisher
Department of Vertebrate Zoology

S.-Petersburg University

S-Petersburg 199034 Russia© The Russian Journal of Ornithology, 2007

ISSN 0869-4362
Русский орнитологический журнал 2007, Том 16, Экспресс-выпуск 393: 1709-1720

Особенности авифауны культурного
ландшафта Арктики и Субарктики
С.М.Успенский
Второе издание. Первая публикация в 1959*Фауна культурного ландшафта – источники, пути, темпы её формирования – за последнее время привлекает большое внимание зоогеографов. В этой связи особый интерес представляет фауна самого
молодого на земном шаре, формирующегося на наших глазах культурного ландшафта полярных стран и, в частности, территорий Советской Арктики и Субарктики, изменённых в результате деятельности
человека. Вопрос этот, если не считать фрагментарных замечаний вфаунистических исследованиях по Крайнему Северу Г.Тиммермана
(Timmermann 1938, 1949), Ф.Саломонсена (Salomonsen 1950—1951),
В.М.Сдобникова (1935, 1937) и др., остаётся в литературе неосвещённым. Лишь в работе Н.А.Гладкова (1958) предпринята попытка рассмотреть специфику авифауны культурного ландшафта интересующейнас области.
Культурный ландшафт Советской Арктики и Субарктики неоднороден. В нём можно встретить все переходы от временных жилищ,стоянок и отдельных постоянных сооружений, как избы, поварни, зимовья, маяки, различные навигационные знаки, «гурии» (сложенныеиз камней или брёвен пирамиды), до крупных городов современного
типа, как например Воркута (68° с.ш.), Норильск (70° с.ш.), Тикси (72°с.ш.), Нордвик (74° с.ш.) и др. К элементам культурного ландшафта
здесь должны быть отнесены также наземные пути сообщения – тропы, тракты, автомобильные и железные дороги. Они, как показано
А.К.Рустамовым и Е.С.Птушенко (1948) и другими авторами, представляют не только местообитания, но и пути расселения отдельных
видов птиц. К изменённым в результате человеческой деятельности
территориям следует отнести также участки тундровых пастбищ, накоторых систематически ряд лет выпасаются стада домашних оленей.
Специфическая черта культурного ландшафта Арктики заключается в разобщённости отдельных очагов этого ландшафта. В то времякак в районах развитого земледелия в результате почти сплошной
распашки земель и интенсивного животноводства культурный ландшафт представлен на громадных, обычно также почти сплошных пло* Успенский С.М. 1959. Особенности авифауны культурного ландшафта Арктикии Субарктики // Орнитология 2: 7-15.
Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

1709

щадях, в Арктике влияние человека сказывается на незначительных,изолированных друг от друга участках – на территориях посёлков и ихближайших окрестностях.
Вторая особенность культурного ландшафта Арктики заключаетсяв его молодости. Как показывают археологические данные, появление
человека на Крайнем Севере СССР должно быть отнесено к 6-7 тысячелетию до н.э. (Гурина 1950). Разумеется, уже с этого времени здесь
начали складываться какие-то элементы культурного ландшафта. Однако можно с уверенностью утверждать, что редкое кочевое населениена протяжении тысячелетий не вносило существенных изменений воблик осваиваемых территорий. Формирование культурного ландшафта в полном смысле этого слова началось в Арктике лишь в XVIXVII вв. с появлением постоянных зимовий и посёлков. История очагов
культурного ландшафта на Крайнем Севере СССР ещё короче, она насчитывает всего 2-3 десятилетия.
Как и в других частях земного шара, освоение человеком территории Арктики сопровождалось сокращением численности и ареалов ряда видов (в первую очередь промысловых животных), продолжающимся до наших дней. Можно упомянуть, в частности, об истреблении в середине XIX в. лабрадорской гаги Camtorhynchus labradorius, гнездовья
которой располагались на побережьях Лабрадора и залива Лаврентия
(Austin 1932).
Однако здесь мы встречаемся со специфичной для Арктики чертой – с обеднением её орнитофауны не только вследствие усиленного
преследования населяющих её птиц на местах гнездовий. Можно привести несколько примеров сокращения численности или исчезновения
арктических птиц вследствие изменения человеком ландшафтов наместах пролёта и зимовок и истребления птиц в этих районах. Так, эскимосский кроншнеп Numenius borealis до конца прошлого века былмногочислен в тундрах Северной Америки. Однако усиленная охотана него во внегнездовой области и распашка степей на местах зимовок
(Ю. Америка), т.е. ухудшение зимней кормовой базы, привели в конце
XIX в. к почти полному его исчезновению.
По-видимому, аналогичные причины вызвали в середине XIX в.
резкое сокращение численности и ареала белого гуся Chen caerulescens
caerulescens на северо-востоке Сибири. До начала XIX столетия он былшироко распространён в приморских тундрах Восточной Сибири и вомногих местах был важным объектом промысла (Врангель 1820; Аргентов 1861; Зензинов 1914). Однако уже в первой четверти XIX в. произошло резкое сокращение численности этих птиц. К 1820-м годам гуси перестали гнездиться в низовьях Колымы, затем – на Ляховских
островах и в дельте Индигирки. В 1830-1850-х в значительном количестве белые гуси встречались лишь в Алазейских тундрах, но ещё через

1710

Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

пять лет стали редки и здесь, а с 1856 г. вовсе перестали гнездиться вэтом районе; в 1930 г. в низовьях Индигирки отмечены лишь одиночные негнездящиеся особи (Михель 1935). В 1920-х годах они, возможно, ещё гнездились на материке – в районе мыса Шмидта (Артоболевский 1926), но в настоящее время гнездовые колонии этого вида в пределах СССР сохранились, по-видимому, лишь на острове
Врангеля, хотя есть основания предполагать, что одиночные парыптиц всё-таки продолжают гнездиться на материковом побережье Сибири, в том числе в низовьях Колымы.
Эти факты хорошо известны, однако до сих пор остаются необъяснёнными. При крайне слабой заселенности северо-востока Сибири
преследование белого гуся человеком в гнездовой области вряд лимогло вызвать столь быстрое его исчезновение, хотя, конечно, промысел в летние месяцы должен был сказываться на численности птиц;добывание их, по свидетельству В.М.Зензинова (1914), не представляло большого труда: белые гуси были настолько «смирными», что вовремя линьки их подгоняли прямо к жилью, где и убивали. Однако
более важной причиной, вызвавшей исчезновение птиц, было, очевидно, преследование их во внегнездовой области на зимовках*. Замечательно, что начало заметного сокращения птиц на местах гнездованиякак раз совпадает по времени с первыми этапами колонизации районов зимовок белых гусей (Дальний Запад США). Интенсивное освоение этих территорий колонистами происходило в середине XIX века. В
1850 г. численность иммигрантов в Калифорнии превышала уже
500 тыс. человек. В этот период и прекратили своё существование
гнездовые колонии белых гусей на большей части сибирского побережья. Белые гуси в это время были на местах зимовок основными охотничьими птицами: нередко случалось, что хороший охотник убивал ихсотнями за день и до тысячи и более за сезон. Наряду с массовым истреблением на численности птиц не могла не сказаться и интенсивная
распашка земель, лишившая гусей их привычных зимних кормов.
Аналогичный пример представляют чёрные казарки Branta bernicla. Еще в XIX столетии они были настолько многочисленны, что посвидетельству Науманна «голоса несметных их стай заглушали на западноевропейских зимовках шум моря». Усиленное преследование
этих птиц на пролёте и на зимовке и особенно гибель в Северной Атлантике зимнего корма – зостеры† – привели к катастрофическому со* Область зимовок Ch. c. caerulescens охватывает бóльшую часть западных территорийСША и юго-запада Канады – от Британской Колумбии на севере до Калифорнии и Техасана юге (Chek-list of Am. Birds 1957).
† Косвенной причиной гибели зостеры, по-видимому, был также антропогенный фактор – загрязнение прибрежных вод, вследствие чего зостера поражалась грибком LabirinthulaРус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

1711

кращению их численности в гнездовой области – на Крайнем Севере
Евразии и Америки (Успенский 1959). Подобным же примером могут
служить и краснозобые казарки Rufibrenta ruficollis, численность которых, как и других арктических птиц, в последние годы заметно сокращается.
В то же время, как и в других географических зонах, человек своей
деятельностью способствует расширению ареалов и концентрации ряда видов птиц в Арктике. Влияние человека в этом случае приводит
либо к улучшению кормовой базы, либо к созданию благоприятных условий для гнездования. Даже у временных жилищ в Арктике обычны,пользуясь терминологией Н.А.Гладкова, птицы-«посетители», привлекаемые различными пищевыми отходами человека. Пуночки Plectrophenax nivalis, занесённые ветром в глубь Арктики, в дрейфующие
льды, задерживаются у палаток полярников, хотя они, казалось бы, всостоянии кормиться мелкими ракообразными у полыней и разводий.
Известна даже попытка пуночек приступить к гнездованию на дрейфующем во льдах корабле (Успенский 1956).
Обычный спутник кочевого арктического населения, особенно взимние месяцы – ворон Corvus corax. По замечанию Биллингса (1811),«во время зимы, когда жители (чукчи) путешествуют, везде летают заними вóроны». Это же отмечают М.Г.Волков и Г.П.Дементьев (1948)для Коряцкой Земли и В.М.Сдобников (1935) для европейских и западно-сибирских тундр.
Характерными посетителями арктических рыболовецких посёлков
являются поморники Stercorarius parasiticus и S. longicaudus, серебристая Larus argentatus и сизая L. canus чайки (Сдобников 1937), а наНовой Земле – чайка-бургомистр L. hyperboreus.
В Большеземельской тундре и на Ямале В.М.Сдобников наблюдалв посёлках кормящихся турухтанов Philomachus pugnax, галстучников
Charadrius hiaticula, куликов-воробьёв Calidris minuta, белохвостых
песочников C. temminckii, чернозобиков C. alpina, золотистых ржанок
Pluvialis apricaria, малых веретенников Limosa lapponica. По наблюдениям Н.А.Гладкова (1957), в районе Тикси белохвостый песочник
явно тяготеет к окрестностям посёлка. То же самое для Чукотки отмечает А.П.Кузякин (устн. сообщ.). По нашим наблюдениям, турухтаны
часто (особенно осенью) встречаются на улицах и дворах такого крупного населённого пункта, как Амдерма. Кулики, как это замечено
В.М.Сдобниковым (1937), чаще встречаются в посёлках, расположенных в низменных, заболоченных местах, где вследствие уничтожения
растительности образуется много непересыхающих луж, богатых кормом. По данным Б.А.Тихомирова (1946), повсеместно на Крайнем Севере под влиянием деятельности человека (как непосредственной, таки при выпасе домашних оленей) создаются условия, благоприятст-1712

Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

вующие появлению злаков и, в конечном счёте,– трансформации тундровых фитоценозов в луговые. Это, в свою очередь, ведёт к улучшению
кормовой базы растительноядных птиц и мелких грызунов (а следовательно, и птиц миофагов).
Вблизи человеческих поселений в Арктике отмечается увеличение
численности насекомых, что также ведет к концентрации птиц. Так, по
А.А.Штакельбергу (1956), синантропные двукрылые вследствие ихтермофильности в северных районах, приурочены к жилым помещениям в гораздо большей степени, нежели в южных; по наблюдениям
Ю.И.Чернова (1959), удельный вес синантропов в энтомофауне культурного ландшафта тундры несравненно выше, чем в средних широтах. В частности, муха Gynomyia mortuorum, не являющаяся ярко выраженным синантропом в средней полосе СССР, на Югорском полуострове и на Вайгаче встречается только у жилых домов. Там же, среди построек, отмечалось резкое по сравнению с окружающими территориями увеличение численности жуков-мертвоедов, жужелиц, стафилинов. Намного богаче, чем в естественных ландшафтах, в посёлках иу отдельных изб населена насекомыми и почва. Так, вблизи жилых
домов на Югорском полуострове, на площади в 10 см2 можно было обнаружить до нескольких сотен подур.
Птицы, гнездящиеся в сооружениях человека в Арктике, как и вдругих географических зонах, могут быть объединены в две группы.
Первую из них составляют представители местной фауны, приспособившиеся к обитанию и в культурном ландшафте, по терминологии
Н.А.Гладкова (1958) – «вобранные» виды, вторую группу – широко распространённые специализированные синантропы, вселяющиеся в северные районы по мере освоения их человеком из более южных широт.
Н.А.Гладков предлагает называть виды этой группы «приведёнными».
Группа «вобранных» видов, несмотря на мозаичный характер культурного ландшафта, всюду в Советской Арктике и Субарктике однородна и немногочисленна. Основу её составляют укрыто гнездящиеся
виды, находящие в сооружениях человека по существу те же самые условия, что и в естественных ландшафтах.
Из представителей этой группы на первое место должна быть поставлена пуночка, населяющая всю Советскую Арктику и северную
полосу Субарктики. В естественных условиях она гнездится всюду, гденаходит укрытия: среди каменных россыпей и в щебнистых тундрах, врасщелинах по скалистым берегам рек и моря, среди выбросов плавника на песчаных и галечниковых пляжах. Однако она использует илюбые искусственные, устроенные человеком укрытия: поленницы
дров, застрехи, наличники домов, вентиляционные отверстия в фундаментах, ниши в трубах зданий. Следует добавить, что в определённые сезоны пуночка – одна из наиболее обычных в Арктике птиц «поРус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

1713

сетителей». Она сильно тяготеет к человеческому жилью и большими
стаями держится близ него в период с прилёта до начала гнездованияи осенью, накануне отлёта с мест гнездовья.
Повсеместно в Субарктике и в южных районах Арктики характерными для культурного ландшафта «вобранными» видами могут считаться также белая трясогузка Motacilla alba и чекан-каменка Oenanthe oenanthe. Белая трясогузка в естественных условиях гнездится внеглубоких укрытиях, расположенных на различной высоте, но, какправило, вблизи воды. В человеческих сооружениях, также обычно
расположенных вблизи воды, она использует наличники, застрехи,чердаки домов, причём нам неоднократно приходилось встречать наЕвропейском Севере гнезда трясогузок даже внутри жилых помещений — на пóлках, верхних венцах сруба и т.д. В этих случаях они влетают в дом или через разбитое окно, или через разрушенную печную
трубу. Кроме того, трясогузки используют и другие укрытия, находимые вблизи домов: поленницы дров, пустые консервные банки (Гладков 1958) и т.д.
На Крайнем Севере каменка в естественных условиях гнездится
преимущественно в глубоких (до 40-50 см глубиной) укрытиях, часто
расположенных в норах грызунов, среди плавника, в трещинах и расщелинах скал. В условиях культурного ландшафта она использует укрытия, расположенные как на уровне земли (поленницы дров, вентиляционные отверстия фундаментов, норы грызунов в завалинках), таки под крышами в средних частях стен.
Численность гнездящихся птиц в естественном и культурном ландшафтах
Стации и плотность гнездования, пар/гаВиды птиц

Plectrophenax nivalis
Motacilla alba
Oenanthe oenantheВыбросы
плавника

щебниРоссыпи
стаяи скалы
тундра

0.4-0.7
0.4-0.7—

0.2-1.2——

0.1-5*
0.05-0.4
0.5-0.8Культурный ландшафт (посёлки)Болванский НосХабарово

1.6
0.4
—

1.1
0.8
—

Белый
Варнек
Нос
0.7
0.7
0.3

0.8
0.6
—

Примечание: * – обычно 2-2.5 пар/гаБудучи на Севере обычными обитателями населённых пунктов, этивиды, однако, гнездятся в них с плотностью, свойственной естественным ландшафтам, хотя, как можно предполагать, они обеспечены
кормами вблизи человека лучше, чем вдали от него. Таким образом, унаиболее характерных в Арктике «вобранных» видов ещё не обнаруживается заметного предпочтения культурного ландшафта естественному. Это подтверждается результатами учётов численности гнездя-1714

Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

щихся птиц в естественных и культурном ландшафтах, проведённых
нами в 1958 году на Югорском полуострове и Вайгаче (см. таблицу).
Предельно высокая плотность гнездования пуночек в условиях
культурного ландшафта, отмеченная В.Т.Бутьевым (устн. сообщ.) в посёлке полярной станции Мыс Желания (Новая Земля), составляла 3-4
пары/га, т.е. также не превышала показателей, свойственных естественным ландшафтам. Это специфично для авифауны культурного
ландшафта Арктики и Субарктики и объясняется, по-видимому, еёмолодостью. На территориях, давно обжитых человеком, в культурном
ландшафте наблюдается значительное увеличение плотности гнездования многих «вобранных» видов (Ferens 1957; Гладков 1958).
Точно также не находит в условиях культурного ландшафта Арктики и Субарктики каких-либо качественно новых, существенных отличий от естественных ландшафтов и ряд других птиц. Так, в Северной Европе известны случаи гнездования моевок Rissa tridactyla накарнизах стоящих у моря каменных домов (Гладков 1958). Стена каменного строения «рассматривается» моевками, очевидно, лишь какодин из вариантов естественных гнездовых стаций, прибрежных скал.
В различных нежилых сооружениях человека в Арктике отмечается
гнездование хищников, вообще предпочитающих занимать «командные высоты»: на триангуляционных вышках иногда гнездятся кречеты
Falco rusticola (Спангенберг, Леонович 1958), на вершине створного
знака в Югорском Шаре несколько лет гнездился орлан-белохвост
Haliaeetus albicilla, на «гуриях» нередко устраивают гнёзда мохноногие канюки Buteo lagopus и сапсаны Falco peregrinus.
В отдельных случаях человек способствует расширению на Крайнем Севере ареалов «вобранных» видов. Примером может служить чечётка Acanthis flammea. Гнездовые её стации в естественных условиях – кустарники. На юге Субарктики она гнездится только в них и скультурным ландшафтом не связана. Дальнейшее расселение чечётокк северу, за пределы кустарниковых тундр, становится возможным
только при участии человека. Так, Н.А.Гладковым (1957) эти птицы
были встречены в окрестностях поселка Тикси, где кустарников нет.
Одно гнездо находилось в метре от дороги, по которой постоянно проходили люди и проезжали автомашины и тракторы; устроено оно былов мотке стального троса и укреплено в нём на проволочках и частичнопри помощи размочаленной верёвки. Второе гнездо также находилосьв большом витке троса. Здесь, в условиях культурного ландшафта, чечётки нашли похожий на естественные гнездовые стации «заменитель» – мотки троса. В ещё более необычных условиях нам пришлось
наблюдать гнездование чечётки на севере Югорского полуострова, внаходящемся за пределами кустарниковых тундр посёлке полярной
Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

1715

станции Белый Нос: гнездо (нормальной величины и формы) располагалось на стояке двери нежилого дома на высоте 2.5 м над землёй.
По-видимому, здесь мы сталкиваемся с примерами описанного Г.А.
Новиковым (1957) явления, когда вид, выходя за пределы типичного
ландшафта и приспосабливаясь к непривычным экологическим условиям, обнаруживает свою пластичность.
Выявившаяся большая пластичность чечётки, как можно предполагать, позволит ей со временем значительно продвинуться на север
вслед за человеком; во всяком случае у этого вида обнаруживается явное «стремление» к образованию синантропных популяций и к переходу на севере Субарктики и в Арктике в категорию птиц культурного
ландшафта.
Ещё более бедна видами группа птиц, «приведённых» на Крайний
Север человеком из более южных широт. В Арктике они отсутствуют
вовсе, а к обитанию в Субарктике смогли приспособиться, и то местами, лишь домовый воробей Passer domesticus и городская ласточка
Delichon urbica.
Домовый воробей в рассматриваемой области – ещё более специализированный синантроп, чем в других частях своего ареала, и может
существовать лишь там, где человек берёт его на полное обеспечение
кормами. Кроме того, необходимые укрытия для устройства гнёзд оннаходит лишь в постройках определённого типа. В частности, воробей
охотно заселяет рубленые русские дома. По этим причинам расселениеего в СССР к северу и востоку было тесно связано с появлением русских поселений. По образному выражению Миддендорфа (1869), в Сибири «воробей шел вслед за сохой». Не менее метко воробей назван
хантами: в переводе на русский язык он называется ими «птичкой, сидящей на углу русской избы» (личное сообщение В.Ф.Ларионова).
Северная граница ареала домового воробья в Евразии в настоящее
время почти не выходит за пределы, а в Европейской части СССР иЗападной Сибири совпадает с границей территорий, освоенных подземледелие. Совпадение этих границ объясняется не только тем, чтоворобьи находят корм и гнездовые стации лишь в земледельческих
районах. Скорее, продвижению к северу и земледелия, и домового воробья препятствуют общие, в первую очередь климатические факторы.
Многочисленные факты свидетельствуют о том, что условия среды усеверной границы ареала воробья далеко не оптимальны для этого
вида; по замечанию Г.Шефера (Schaefer 1957), «он не в ладах со здешним климатом и, наверное, имеет претензии к биотопу».
В качестве приспособления к неблагоприятным условиям среды, книзким зимним температурам в крайних северных районах у воробьёв
вырабатываются регулярные сезонные перелёты (Судиловская 1957).

1716

Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

В частности, эти птицы улетают на зиму из северных частей Архангельской области, с низовьев Печоры, Оби, Таза, Енисея, из Якутска.
Однако известны случаи, когда по мере приспособления воробьёв к новым условиям перелётные популяции их снова трансформируются воседлые. Так, в Берёзове в первые годы эти птицы улетали на зиму, новпоследствии стали жить круглый год.
Интересно отметить, что среди зимующих у северных границ ареала домовых воробьёв явно преобладают самцы. В частности, по сообщению В.Я.Паровщикова, из 463 добытых им в зимние месяцы 19331937 гг. в Архангельске воробьёв, самками оказались только 55 птиц.
По нашим наблюдениям, зимой 1941 г. в Мезени зимовало лишь несколько самцов воробьёв, а самки отсутствовали; иными словами, самцы воробьёв оказываются более устойчивыми к низким температурам,чем самки. Это объясняется, видимо, установленными для большинства птиц половыми различиями в температуре тела и в количестве затрачиваемой на терморегуляцию энергии (у самок обычно температура
тела выше, чем у самцов – Baldwin, Kendeigh 1932).
Однако воробьи оказываются всё же недостаточно приспособленными к обитанию во многих районах Крайнего Севера. Известно много
случаев их гибели от морозов (Судиловская 1957). В холодные зимыворобьи неоднократно полностью вымирали в Салехарде, Берёзове,Туруханске, Якутске и других северных городах, хотя известно, что вбольшие морозы воробьи гибнут массами и в населённых пунктах
средних широт. Плотность гнездования домового воробья у северных
границ его ареала, по-видимому, повсеместно значительно ниже, чем всредних широтах, что также свидетельствует о неблагоприятных дляэтого вида условиях среды. Так, в Воркуте – городе с населением 200тысяч человек – по приблизительной оценке Г.Шефера (Schaefer
1957), в 1950 году гнездилось только 50 пар воробьев. По наблюдениям
В.Н.Скалона (1956), домовые воробьи очень немногочисленны в Якутске.
В качестве залётных птиц домовые воробьи нередко наблюдались взначительном удалении от северных границ их ареала – на Вайгаче,Новой Земле, Ямале, Западном Таймыре. В большинстве случаев птицы завозились сюда со скотом и фуражом пароходами и жили в посёлках иногда по нескольку месяцев, даже зимой. Однако, когда скот забивался, воробьи исчезали. Реже эти птицы прилетают на полярные
станции и в другие арктические посёлки самостоятельно. При благоприятных условиях воробьи иногда здесь гнездятся. По сообщению
В.Я.Паровщикова, весной 1952 г. пара птиц прилетела в Усть-Кару(побережье Карского моря) и вывела птенцов; воробьи благополучно
перезимовали в посёлке, но весной пропали. В Амдерме, в утеплённых
скотных дворах, воробьи периодически то гнездятся, то исчезают. В
Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

1717

Воркуте воробьи удерживаются лишь благодаря особо благоприятным
условиям: здесь они проводят зиму в котельной теплоцентрали и вылетают на короткое время на кормёжку к рядом стоящей столовой.
Городская ласточка заходит в интересующую нас область лишь внизовьях Таза, Енисея, Оленька и Колымы (Спангенберг 1954). Как идомовый воробей, она, по-видимому, продвигалась на север Сибири
вслед за русскими поселенцами. Как отмечают А.И.Иванов (1929),
В.Н.Скалон (1956) и другие авторы, городская ласточка гнездится
только в домах русского типа; якутские юрты, не имеющие крыш и наличников у окон, как и якутские открытые сеновалы, для её поселения
непригодны. Гнездовые стации этот вид может найти и севернее современной границы своего ареала, но дальнейшему продвижению городской ласточки в Субарктику и Арктику, надо полагать, препятствуют опять-таки климатические факторы. По наблюдениям К.А. Воробьёва (устн. сообщ.), на северном пределе своего распространения, вКрестах Колымских, птицы едва «укладываются» с выводом птенцов вкроткое полярное лето и улетают очень дружно в первых числах августа, тотчас по вылете молодых.
Значительная группа обычных для средних широт синантропных
птиц появляется в Арктике и Субарктике в качестве залётных. В этихслучаях они также тяготеют к жилью человека и могут быть отнесенык категории птиц-«посетителей» здешнего культурного ландшафта.
Часто далеко к северу залетает деревенская ласточка Hirundo rustica;её встречали в Гренландии, на Шпицбергене, Земле Франца-Иосифа.
Почти каждый год касатки появляются на Новой Земле (в т.ч. – и у еёсеверной оконечности), на Вайгаче, нередки залёты их на Таймыр иНовосибирские острова (Спангенберг 1954; наши наблюдения). Касатки появляются, как правило, сильно истощёнными и встречаются
только у домов; они часто залетают в жилые помещения и ловят в нихмух.
Нередки далекие залёты к северу ворон Corvus cornix, грачей C.
frugilegus, скворцов Sturnus vulgaris, чёрных стрижей Apus apus (Рустамов 1954; Спангенберг 1954; Птушенко 1951; наши наблюдения).
Эти птицы также оказываются обычно сильно истощёнными и держатся у построек, в том числе и у нежилых. Так, в губе Северной Сульменевой (на северном острове Новой Земли) два мёртвых скворца былинайдены нами у полуразвалившейся избы. Летом 1958 г. у необитаемой избы на Югорском полуострове нами был добыт чёрный стриж;второй – мёртвый стриж(сильно истощённый) – был найден здесь жеспустя несколько дней.
Таким образом, авифауна культурного ландшафта Советской Арктики и Субарктики, имея в своей архитектонике много общих черт савифаунами культурных ландшафтов других географических зон, от-

1718

Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

личается и рядом особенностей. Прежде всего бросается в глаза еёбедность. Оставляя в стороне птиц-«посетителей», связи которых с человеком слабы и непостоянны, группы «вобранных» и «приведённых»включают всего лишь около 10 видов (7-8% общего числа), причём
многие из них могут существовать и вне культурного ландшафта.
В то же время даже в слабо населённых районах Северного Казахстана в человеческих сооружениях гнездится 21 вид птиц (из них внекультурного ландшафта могут гнездиться только 4), что составляет
13.1% общего числа видов и 30% собственно степных форм (Сергеев
1936). В Германии только с полями тесно связаны 15 видов. Кроме того, в садах и парках встречаются 75 видов и значительное число видов
птиц приурочено к постройкам человека (Schnurre 1921). Небольшой
удельный вес в авифауне Арктики и Субарктики видов птиц, связанных с человеком, по-видимому, в первую очередь объясняется молодостью здешнего культурного ландшафта. В Германии культурный
ландшафт имеет давнюю историю; зерновые культуры там были введены приблизительно в 700-х гг. до н.э., а сады и парки существуют
несколько столетий. На территории Советского Союза фауна культурного ландшафта отличается особенным богатством видов в Средней
Азии, что также может быть объяснено давностью земледельческой
культуры в этих районах.
Наконец, не менее существенной особенностью авифауны культурного ландшафта Крайнего Севера можно считать и незначительное
участие в ней «приведённых» видов. Условия среды и в первую очередь
суровый климат препятствуют вселению их в Субарктику и Арктику. Вдальнейшем здесь можно ожидать расширения видового состава авифауны культурного ландшафта, однако, более вероятно, что этот процесс пойдет преимущественно по пути вовлечения в неё «вобранных»,т.е. местных форм.
Литература
Аргентов А. 1861. Северная Земля // Зап. Рус. геогр. общ-ва 2.
Артоболевский В.М. 1926. К орнитофауне земли чукчей // Зап. Киев. общ-ва естествоиспыт. 27, 1.
Биллингс 1811. Путешествие капитана Биллингса через Чукотскую землю отБерингова пролива до Нижнеколымского острога. СПб.
Волков М.Г., Дементьев Г.П. 1948. Новые сведения по птицам Корякской земли
// Тр. Центр. бюро кольц. 7.
Врангель Ф.П. 1841. Путешествия по северным берегам Сибири и по Ледовитому морю. СПб.
Гладков Н.А. 1957. Новые сведения о позвоночных заполярной Якутии (бухта
Тикси) // Докл. АН СССР 112, 1.
Гладков Н.А. 1958. Некоторые вопросы зоогеографии культурного ландшафта(на примере фауны птиц) // Учён. зап. Моск. ун-та 197.
Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

1719Гурина Н.Н. 1950. Основные этапы древнейшей истории Кольского полуостровапо данным археологии // Учён. зап. Ленингр. ун-та 115.
Зензинов В.М. 1914. Старинные люди у холодного океана. М.
Иванов А.И. 1929. Птицы Якутского округа // Материалы комиссии изучения
Якутской АССР 25.
Миддендорф А.Ф. 1869. Путешествие на северо-восток Сибири. Ч. 2. Отд. 5.
Сибирская фауна. СПб.
Михель Н.М. 1935. Материалы по птицам Индигирского края // Тр. Аркт. ин-та
31.
Новиков Г.А. 1957. Степень стенобионтности и экологическая пластичность высших позвоночных // Вестн. Ленингр. ун-та 21.
Птушенко Е.С. 1951. Отряд длиннокрылые // Птицы Советского Союза. М., 1.
Рустамов А.К. 1954. Семейство вороновые // Птицы Советского Союза. М., 5.
Рустамов А.К., Птушенко Е.С. 1948. Караванные пути в Кара-Кумах, как элемент культурного ландшафта // Тр. бюро кольц. 7.
Сдобников В.М. 1935. Взаимоотношения северного оленя с животным миром
тундры и леса // Тр. Аркт. ин-та 24.
Сдобников В.М. 1937. Распределение млекопитающих и птиц по типам местообитаний в Большеземельской тундре и на Ямале // Тр. Аркт. ин-та 92.
Скалон В.Н. 1956. Обзор материалов о пролёте птиц в Якутии // Изв. Биол.-геогр.
ин-та Иркутск. ун-та 16, 1/4.
Спангенберг Е.П. 1954. Семейство скворцовые // Птицы Советского Союза. М.,
5.
Спангенберг Е.П., Леонович В.В. 1958. Экология птиц-хищников полуострова
Канин // Учён. зап. Моск. ун-та 197.
Судиловская А.М. 1957. К вопросу о систематических взаимоотношениях географических форм домового воробья // Бюл. МОИП. Отд. биол. 12, 3.
Тихомиров Б.А. 1946. К происхождению лугового типа растительности в арктической Евразии // Сб. науч. работ Бот. ин-та АН СССР. Л.
Успенский С.М. 1956. Позвоночные животные Центральной Арктики // Природа 8.
Успенский С.М. 1959. Чёрная казарка в Советском Союзе // Тр. бюро кольц. 10.
Чернов Ю.И. 1958. Синантропные двукрылые и другие насекомые, связанные скультурным ландшафтом Югорского полуострова и Вайгача (в печати).
Штакельберг А.А. 1956. Синантропные двукрылые фауны СССР. М.
Austin O.L. 1938. The birds of Newfoundland and Labrador // Mem. Auttall. Ornithol.
Club.
Baker J.N.L. 1945. A history of geographical discovery and exploration. London.
Baldwin S.A., Kendeigh S. 1932. Physiology and the temperature of birds.
Check-list of North American Birds. 1957. Baltimora.
Ferens B. 1957. Ptaki miasta Krakowa, ich ochrona i pestitucia // Ochr. przyrody 24.
Schaefer H. 1957. Überwinterung von Singvögeln in der Subarctic (bei Worcuta) //Vogelwarte 19, 1.
Schnurre O. 1921. Die Vögel der deutschen Kulturlandschaft.
Salomonsen F. 1950-1951. The birds of Greenland. Copenhagen.
Timmermann G. 1938-1949. Die Vögel Islands // Reykjavík, 21; 24; 28.

YZ
1720

Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

ISSN 0869-4362
Русский орнитологический журнал 2007, Том 16, Экспресс-выпуск 393: 1721-1725

Новые данные о птицах Северного Сахалина
И.М.Тиунов 1) , А.Ю.Блохин 2)1) Биолого-почвенный институт Дальневосточного отделения Российской Академии наук,пр. Столетия Владивостока, 159, Владивосток, 690022, Россия
2) Экологическая Компания Сахалина,ул. Рождественская, 63,Южно-Сахалинск, 693007, Россия
Поступила в редакцию 21 декабря 2007Продолжающиеся исследования на Северном Сахалине, финансируемые в соответствии с многолетней программой экологических исследований по проекту «Сахалин-1» Экологической компанией Сахалина (1989-2007 гг.), позволили собрать ряд интересных данных, дополняющих фаунистический список птиц исследуемой территории.
Часть материалов опубликована ранее (Блохин, Тиунов 2004, 2005),часть вошла в настоящую работу.
Podiceps grisegena. Гнездящийся перелётный вид Сахалина (Нечаев 1991). Гнездование отмечено на заливах северо-восточного побережья, до залива Чайво на север. На озере северной косы залива Пильтун (53°07´ с.ш., 143°15´ в.д.) с 13 по 15 июля 2007 наблюдалась парасерощёких поганок с одним 4-5 суточным птенцом.
Phalacrocorax urile. На острове Сахалин птица добыта в феврале
1927 г. в заливе Анива (Нечаев 1991). Стаи краснолицих бакланов, атакже отдельно сидящие на льдинах птицы отмечены 12 мая 2005 вОхотском море у берегов Северного Сахалина с буровой платформы
«Маликпак», 3 особи были сфотографированы (сообщение сотрудникаЭКС В.С.Тамбовского). Кроме того, 16, 23 и 24 мая 2007 у берегов северной косы залива Чайво наблюдали, соответственно, 1; 1; 3 и 1 краснолицего баклана.
Egretta alba. Залётный вид. В коллекции Зоологического институтаРАН хранится тушка большой белой цапли, добытой на Сахалине вконце ХIХ века (сборы П.И.Супруненко – по: Нечаев 1991: стр. 51).
Другая птица (самка) добыта 4 мая 1949 на побережье залива Анива
(Гизенко 1955). Мы наблюдали большую белую цаплю 16 и 18 мая
2007 в устье безымянного ручья у озера Песчаное (северная коса залива Чайво, 52°29´ с.ш., 143°16´ в.д.).
Anas poecilorhyncha zonorhyncha Swinhoe, 1866. Гнездящийся перелётный вид острова. На Северном Сахалине чёрные кряквы отмеченына побережье залива Тык в 1984 г. (Нечаев 1991), в основании Пильтунской косы, в заливе Неурту, в устье реки Теньги (Поярков, Розанов
1998). На небольшом озерце у залива Мелководный (залив Пильтун,Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

1721

53°06´ с.ш., 143°15´ в.д.), 10 июля 2007 мы подняли самку чёрной кряквы.
Clangula hyemalis. Гнездящийся перелётный вид северных районов
Сахалина. Гнездование морянки отмечено только на северной косе залива Чайво (Блохин, Тиунов 2004). На небольшом озере на острове
Лярво (залив Даги, 52°08´ с.ш., 143°06´ в.д.) 30 июля 2007 мы наблюдали самку морянки с одним 4-5 суточным птенцом. На данный момент эта точка является наиболее южной из известных точек гнездования этого вида.
Porzana pusilla pusilla. Гнездящийся перелётный вид острова. НаСеверном Сахалине голос погоныша-крошки слышали в 15 км южнее
устья реки Теньги (северо-западное побережье острова) и на южном
берегу залива Набильский (Нечаев 1991). У пролива Клейе, на северной косе залива Чайво (52°22´ с.ш., 143°12´ в.д.), 2 июня 1989 мы добыли самку из пары с токующим самцом. Птица имела увеличенные
фолликулы и утолщенный яйцевод. Там же 10 июня 2000 отмечен самец погоныша-крошки.
Fulica atra. Гнездящийся перелётный вид южных и центральных
районов Сахалина (Гизенко 1955; Нечаев 1991). На Северном Сахалине лысуха ранее отмечена не была. На озере на северной косе залива
Чайво, у пролива Клейе (52°22´ с.ш., 143°12´ в.д.), 22 мая 1989 наблюдалась одна кормящаяся птица.
Charadrius hiaticula tundrae (Lowe, 1915). Мигрирующий вид.
Встречен несколько раз в мае на побережье бухты Лососей залива
Анива (Нечаев 1991). На Северном Сахалине галстучник ранее не отмечался. На берегу залива Астох, в устье безымянного ручья (52°42´с.ш., 143°18´ в.д.), 7 сентября 2006 наблюдали одну птицу.
Charadrius placidus. Уссурийский зуёк отсутствует в списке птицСахалинской области (Нечаев 2005). Одну птицу мы наблюдали с 9 по
12 мая 2007 вблизи устья Большой Уанги (52°04´ с.ш., 141°38´ в.д.).
Charadrius alexandrinus dealbatus (Swinhoe, 1870). Гнездящийся
перелётный вид острова. На Северном Сахалине 2 морских зуйка отмечены 7 июля 1984 на берегу залива Виахту (Нечаев 1991). На песчаных отмелях устья реки Большая Уанга (52°04´ с.ш., 141°38´ в.д.) 12
мая 2007 наблюдали пару кормящихся морских зуйков.
Scolopax rusticola. Гнездящийся перелётный вид. На Северном Сахалине гнездится в долинах рек Тымь, Поронай, Теньги (Нечаев 1991).
А.И.Гизенко (1955) приводит его и для полуострова Шмидта. На автомобильной трассе, у въезда в г. Оха (53°34´ с.ш., 142°55´ в.д.) 9 июля2007 в 20 ч. 03 мин, наблюдали тянущего вальдшнепа.
Numenius minutus. Мигрирующий вид. Регистрировался на Сахалине 10 сентября 1983 в окрестностях Александровска и 26 июля 1988вблизи залива Неурту на полуострове Шмидта (Нечаев 1991). На мор-1722

Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

ском побережье северной косы залива Чайво (52°23´ с.ш., 143°13´ в.д.),29 июля 1999 мы наблюдали одного кроншнепа-малютку.
Numenius arquata. Большой кроншнеп отсутствует в списке видов
острова Сахалин (Нечаев 1991). На морском побережье северной косызалива Чайво (52°32´ с.ш., 143°17´ в.д.) 10 августа 2006 мы наблюдали
двух птиц.
Larus schistisagus. Гнездящийся перелётный вид; колонии обнаружены на Тонино-Анивском полуострове, мысе Терпения, полуострове
Шмидта и в некоторых других местах (Нечаев 1991; Матюшков 1999).
При обследовании в 2007 г. заливов северо-восточного побережья Сахалина было отмечено гнездование тихоокеанской чайки на острове
Врангеля (зал. Пильтун) – 5-10 пар, а также на острове Лярво (зал.
Даги) – 15-20 пар.
Larus crassirostris. Гнездящийся перелётный вид. Колонии обнаружены на острове вблизи мыса Грина в заливе Анива (Матюшков
1999) и на северо-восточном побережье: на острове Лярво в заливе Даги и на острове Врангеля в заливе Пильтун (Ревякина, Зыков 2003).
При обследовании 22 июня 2007 острова Крачек, расположенного взаливе Чайво, было обнаружено брошенное яйцо чернохвостой чайки.
По-видимому, некоторое число чернохвостых чаек пыталось загнездиться на этом острове, но большое число гнездящихся речных крачек
Sterna hirundo (1000-1500 пар), жестко конкурирующих за территорию
даже между собой, не позволили благополучно завершить насиживание. Однако не исключено, что в ближайшие несколько лет чернохвостая чайка образует колонии если не на данном острове, то среди менее многочисленных колоний речных крачек и озёрных чаек Larus
ridibundus, существующих на северной косе залива Чайво.
Caprimulgus indicus jotaka Temminck et Schlegel, 1847. Вероятно,гнездится в южных районах острова Сахалин. На Северном Сахалине
большой козодой не встречен (Нечаев 1991). У пролива Клейе, на северной косе залива Чайво (52°22´ с.ш., 143°12´ в.д.), 21 июня 1989 наблюдалась кормящаяся в сумраке птица.
Upupa epops. Удод встречен несколько раз в апреле-мае и августе вюжных районах Сахалина (Нечаев 1991). На Северном Сахалине этотвид ранее не отмечался. Первая встреча зафиксирована 5 октября
2006 на северной косе залива Чайво, в 1 км южнее буровой площадки
«Ястреб» (52°28′ с.ш., 143°17′ в.д.). Птица была, видимо, принесена
сильным западным ветром, дувшим в этот день. В районе верховьев
реки Эвай (52°12´ с.ш., 143°22´ в.д.) 3 августа 2007 наблюдали одного
удода на дороге.
Picus canus jessoensis Stejneger, 1886 Седой дятел гнездится в южных районах Сахалина. На Северном Сахалине мёртвая самка этого
дятла была найдена зимой 1985 г. на побережье залива Байкал (НеРус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

1723

чаев 1991). У пролива Клейе, на северной косе залива Чайво (52°22´с.ш., 143°12´ в.д.), 31 октября 1990 мы встретили одну птицу.
Eremophila alpestris flava (Gmelin, 1789). Залётный вид. Зарегистрирован на Сахалине 19 апреля 1997 на мысе Терпения (Пирогов
2001). Приводится для Курильских островов (Check-list… 2000). На заливе Астох, в устье ручья Димаусь (52°44´ с.ш., 143°18´ в.д.), 7 сентября
2006 В.Сотников добыл взрослого самца рогатого жаворонка (тушка
хранится в Зоологическом музее ДВГУ, Владивосток).
Pica pica. Залётный или преднамеренно завезённый вид острова.
Отмечалась вблизи устья Лангры (Амурский Лиман) и на юге Сахалина (Нечаев 1991). Одна сорока наблюдалась 10 мая 2007 вблизи
устья реки Большая Уанга (52°06´ с.ш., 141°39´ в.д.).
Corvus frugilegus pastinator Gould, 1845 Залётный вид. В конце
марта – начале апреля 2001 г. на окраине Южно-Сахалинска отмечены три птицы (Зыков 2002). В посёлке Ноглики (Северный Сахалин)26 апреля 2001 наблюдали одного грача.
Oenanthe oenanthe. Отсутствует в списке видов Сахалинской области (Нечаев 2005). На морском побережье северной косы залива Чайво
(52°24′ с.ш., 143°15′ в.д.) 17 августа 2007 мы добыли молодого самца
обыкновенной каменки (тушка в Зоологическом музее ДВГУ, Владивосток).
Luscinia svecica. Отсутствует в списке видов Сахалинской области
(Нечаев 2005). На морском побережье северной косы залива Чайво, вустье ручья (52°04 с.ш., 143°38′ в.д.), 30 мая 2007 наблюдалась самка
варакушки.
Литература
Блохин А.Ю., Тиунов И.М. 2004. К орнитофауне Северного Сахалина // Рус. орнитол. журн. 13 (272): 860-864.
Блохин А.Ю., Тиунов И.М. 2005. Орнитологический находки на Северном Сахалине // Рус. орнитол. журн. 14 (282): 219-222.
Гизенко А.И. 1955. Птицы Сахалинской области. М.: 1-328.
Зыков В.Б. 2002. Залёт грачей на Сахалин // Вестн. Сахалин. музея 9: 371.
Матюшков Г.В. 1999. О гнездовании морских колониальных птиц на побережье
Тонино-Анивского полуострова (о-в Сахалин) // Вестн. Сахалин. музея 6: 285292.
Нечаев В.А. 1991. Птицы острова Сахалин. Владивосток: 1-748.
Нечаев В.А. 2005. Обзор фауны птиц (Aves) Сахалинской области // Растительный и животный мир острова Сахалин. Владивосток, 2: 1-336.
Пирогов Н.Г. 2001. Аннотированный список птиц природного заповедника «Поронайский» // Вестн. Сахалин. музея 8: 280-293.
Поярков Н.Д., Розанов Г.С. 1998. Материалы по фауне птиц открытых ландшафтов Северного Сахалина // Орнитология 28: 108-113.

1724

Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

Ревякина З.В., Зыков В.Б. 2003. Новые данные о гнездовании озёрной (Larus
ridibundus) и чернохвостой (Larus crassirostris) чаек на острове Сахалин //Вестн. Сахалин. музея 10: 307-309.
Check-list of Japanese birds. 2000. 6th revised edi. Ornithol. Soc. Japan: 1-345.

YZ
ISSN 0869-4362
Русский орнитологический журнал 2007, Том 16, Экспресс-выпуск 393: 1725-1727

Наблюдение кречета Falco rusticolus в Болгарии
Д.Н.Нанкинов
Болгарский орнитологический центр, Институт зоологии Болгарской академии наук,бульвар Царя Освободителя 1, София - 1000, Болгария. Email: nankinov@yahoo.co.ukПоступила в редакцию 24 декабря 2007Поводом для написания данного сообщения стало наблюдение одного взрослого кречета Falco rusticolus 11 декабря 2007 в Восточной
Болгарии, северо-западнее села Ветрен Бургасского округа. Вначале
птицу заметили сидящей на земле в поле среди озимых. Потом кречет
взлетел, что дало нам возможность хорошо рассмотреть его в бинокль срасстояния около 80 м. Птица была серовато-бурого цвета, снизу белая с тёмными пятнами. Судя по окраске оперения, эта особь относилась либо к лапландскому подвиду F. r. rusticolus, который гнездитсяна Скандинавском полуострове и на севере Европейской России, либоже к серой вариации сибирского кречета F. r. intermedius, обитающего
далее на восток – до низовий реки Лены (Дементьев 1951а). В деньнаблюдения стояла сравнительно тёплая, ясная погода, температура
воздуха была выше нуля. Однако дня через два с северо-востока сталпроникать холодный воздух, задул сильный ветер и пошёл снег.
Кречет, которого мы наблюдали, вероятнее всего, питался обыкновенными полевками Microtus arvalis, живущими на этом поле. В период наблюдения в районе обитала стая примерно из 10 серых куропаток
Perdix perdix, встречались стаи грачей Corvus frugilegus, скворцов
Sturnus vulgaris, степных Melanocorypha calandra и полевых Alauda
arvensis жаворонков. Недалеко отсюда находится Атанасовское озеро,где концентрировались утки, лысухи, чайки и кулики.
В Болгарии кречета называют ещё белым соколом, благородным
соколом, священным соколом и сонгуром (сунгуром). Наверное, в прошлом, когда вид был многочисленнее, эти сокола чаще достигали территории Болгарии, т.к. в литературе (Арабаджиев 1976) упоминается,что кречет встречался в стране на зимних кочёвках.
Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

1725Старинные болгарские песни восхваляют белого сокола, который вовремя войны предугадывал вражеские намерения и заранее предупреждал об опасностях наших царей и воевод («Природа», 1904, 4: 7172). В болгарских диалектах сохранилось старинное название «кречет», а также множество производных этого слова. Кроме того, в старину люди иногда называли родившихся младенцев именем «Сонгур»,чтобы они росли смелыми и красивыми, как белый сокол. В стране существует и множество микротопонимов, имеющих отношение к разным названиям кречета.
Болгария – самая южная территория Юго-Восточной Европы, которой кречеты достигают (и то исключительно редко) во время зимних
миграций. Для сравнения: на наших широтах в Средней Азии кречеты появляются более регулярно (Дементьев 1951а). В Западной Европе кречеты достигают на юге Португалии, Франции, Швейцарии и Австрии. Регистрировали их и на Азорских островах, где, вероятно, наблюдали гренландских птиц (Дементьев 1951б). Последние наблюдения кречета в Швейцарии были сделаны зимой 1962/63 гг. – с 28 декабря по 20 января (Herren 1963) и 1984/85 гг. – с 15 ноября по 6 февраля (Schmid 1987; Ranner et al. 1995), когда в стране задержались молодые особи. В Австрии отмечали кречетов, относящихся к гренландскому (F. r. candicans) и исландскому (F. r. islandicus) подвидам
(Rokitansky 1964). Намного чаще кречеты встречаются севернее Болгарии. На территории Украины их отмечали несколько раз в период с
12 ноября по 11 апреля. Самые южные встречи белого кречета на Украине зарегистрированы в Аскании-Нова (12 ноября 1911) и Херсонской области (Мензбир 1916), а в Европейской России – на берегу Чёрного моря близ Новороссийска (Дементьев 1951б).
Сейчас на Европейском континенте гнездится около 500-700 паркречетов (Falkdalen, Blomqvist 1997). Откочёвки кречетов далеко на югот области гнездования, наверное, связаны с кормовыми ресурсами ипогодными условиями в конце осени и зимой. Как пишет Г.П.Дементьев (1951б), недостаток объектов охоты (прежде всего, белых
Lagopus lagopus и тундряных L. mutus куропаток) может вынудить нетолько молодых, но и старых кречетов к дальним кочёвкам.
Литература
Арабаджиев И.1976. Соколите в България // Природа (София) 4: 52-57.
Дементьев Г.П. 1951а. Отряд Хищные птицы Accipitres или Falconiformes // Птицы Советского союза. М, 1: 70-341.
Дементьев Г.П. 1951б. Соколы – кречеты: Систематика, распространение, образ жизни и практическое значение. М.: 1-187.
Мензбир М.А. 1916. Falconiformes. Вып. 1. Петроград: 1-344 (Фауна России и сопредельных стран, преимущественно по коллекциям Зоол. музея имп. Акад.
наук. Птицы (Aves). Т. 6).

1726

Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

Falkdalen U., Blomqvist S. 1997. Falco rusticolus – Gyrfalcon // The EBCC Atlas ofEuropean Breeding Birds: Their Distribution and Abundance. London: 191.
Herren H. 1963. Ein Gerfalke (Falco rusticolus) am Stausse Niederried (Bern) //Ornithol. Beobach. 60: 70-71.
Ranner A., Laber J., Berg H.-M. 1995. Nachweise seltener und bemerkenswerter Vogelarten in Osterreich 1980-1990 // Egretta 38: 59-98.
Rokitansky G. 1964. Catalogus Faunae Austriae. Wien: 1-63.
Schmid H. 1987. Die wichtigsten ornithologischen Ereignisse 1985 und 1986 in der
Schweiz // Ornithol. Beobach. 84: 227-233.

YZ
ISSN 0869-4362
Русский орнитологический журнал 2007, Том 16, Экспресс-выпуск 393: 1727-1736

Сто лет полемики о характере пребывания
Falco peregrinus в Средней АзииЛ.С.Степанян
Второе издание. Первая публикация в 1997*В предлагаемой вниманию читателя статье Falco peregrinus и F.
pelegrinoides рассматриваются в качестве самостоятельных видов.
Нижеследующие обзор и обсуждение сведений, касающихся вопроса,вынесенного в заглавье статьи, касаются только F. peregrinus. В старой
литературе номенклатура, связанная с этими двумя видами и ихрасами, не всегда соответствует современным представлениям.
Поэтому в тексте местами сделаны соответствующие пояснения иоговорки. Кроме того, не все авторы, в том числе современные, считают
упомянутые формы самостоятельными видами и предпочитают
конспецифичную трактовку их. Это также потребовало некоторых
замечаний. Большая путаница существует и с обиходным названием
«шахин» (которое в некоторых случаях фигурирует и в латинских
биноменах), поскольку в одних языках оно применяется к F.
pelegrinoides, в других – к F. peregrinus peregrinator и, наконец,некоторые авторы применяют его в обиходном варианте к обеим этимформам. При отсутствии латинских названий в некоторых конкретных
публикациях вопрос этот не всегда удаётся прояснить. Все этиобстоятельства мной были приняты во внимание при работе со старойи современной литературой.
* Степанян Л.С. 1997. Сто лет полемики о характере пребывания Falco peregrinus(Falconidae, Aves) в Средней Азии // Орнитологические исследования в России
(к 90-летию профессора А.В.Михеева). М.; Улан-Удэ: 158-169.
Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

1727Территория Средней Азии (Туркмения, Узбекистан, Киргизия,Таджикистан), а также Ирана, Афганистана и Пакистана входит вгнездовой ареал F. pelegrinoides babylonicus. Эта птица ведёт преимущественно оседлый образ жизни. Одновременно, в пределах очерченного региона проходят регулярные сезонные миграции и располагаются места зимовок по меньшей мере двух географических рас F. peregrinus. Эта картина в настоящее время общеизвестна и отражена во всехсовременных региональных и мировых авифаунистических сводках
(варьирует лишь мнение о таксономическом статусе упомянутых вышеформ).
Вместе с тем, уже свыше ста лет время от времени возникает вопрос о том, действительно ли F. peregrinus в очерченном регионе только мигрант и зимующая птица. Повод для такого вопроса и сомнений
дают достаточно многочисленные сведения, содержащиеся в старой
литературе. Эти сведения не обоснованы коллекционным материалом,и отсюда возникали и возникают сомнения в их достоверности. Касались же они утверждений о гнездовании F. peregrinus в некоторых
районах очерченной выше области, а именно в Закаспийском крае иИране. Важно отметить, что большинство писавших об этом авторов
прошлого времени, с одной стороны, отличали F. pelegrinoides babylonicus от птиц типа F. peregrinus и вероятность ошибок здесь невелика,с другой,– факт пролёта и зимовок F. peregrinus на всей упомянутой
территории хорошо был известен и данные об этом упоминаются внесвязи со встречами таких птиц в гнездовое время. Вместе с тем нет сомнения, что некоторые авторы путали babylonicus и F. peregrinus – иэто обстоятельство вносит дополнительные трудности в установление
истинного положения вещей. Вопрос этот многократно обсуждался влитературе и в настоящее время существует общепринятая точка зрения, согласно которой утверждения о гнездовании в очерченной области F. peregrinus трактуются как ошибочные или связанные с неточностью определения (смешение с F. pelegrinoides babylonicus). F. peregrinus в современной литературе не фигурирует в списках гнездовой
фауны Средней Азии (о положении в Иране будет сказано позже).
Ниже приводится краткий обзор существующих на этот счёт сведений. Упоминаются только те пуликации, в которых содержатся регистрации F. peregrinus в пределах очерченной области в гнездовой время.
Как было сказано выше и будет показано ниже, некоторые авторы,возможно, ошибались в определении и под названием F. peregrinusмог фигурировать F. pelegrinoides babylonicus. Все эти факты рассмотрены в предлагаемом обзоре.
В.Т.Блэнфорд (Blanford 1876) сообщает следующие данные, касающиеся восточного Ирана. F. peregrinus регистрировался здесь этим автором несколько раз, но в работе не приведены даты этих регистраций.

1728

Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

Собранный молодой экземпляр, названный «Falco barbarus», судя поприведённому описанию, по-видимому относится к F. pelegrinoides
babylonicus (хотя окраска подотеки, указанная как «роговая», противоречит такому предположению; вместе с тем, это явно не F. peregrinus).
Наконец, автор отмечает, что шахин (местное обиходное название
тёмноокрашенных птиц) персидских сокольников имеет чёрный верхголовы и ржавчатую грудь, чем походит на peregrinator (по современным представлениям, это индийская раса F. peregrinus). Автор заключает, что поскольку peregrinator распространён в Индии, тёмноокрашенные птицы (которых автор считает местными) персидских сокольников, возможно, представляют собой ещё не описанный вид. F. pelegrinoides babylonicus не был отмечен в пределах обследованной территории, но В.Т.Блэнфорд предполагает, что эта форма также населяет
посещённые им районы.
Свидетельства В.Т.Блэнфорда, как видно из приведённых данных,весьма неопределённы и, конечно, не могут служить основанием длякаких-либо выводов о характере пребывания тёмноокрашенных птиц вописываемом им регионе. Тем не менее, они составляют некоторую
часть общих сведений на эту тему.
Г.Радде и А.Вальтер (Radde, Walter 1889) приводят для Закаспиятри регистрации птиц, которых они называют F. peregrinus: 1) Дурун,20 апреля 1886; 2) долина Эгригека на Афганской границе, 6 мая
1887; 3) Душак, 16 августа 1886 (все даты – по новому стилю). Авторы
подчёркивают, что все отмеченные птицы, так же как и F. saker (= F.
cherrug), гнездящиеся. В этой работе, однако, вообще не упоминается
F. pelegrinoides babylonicus и приводится только вышеупомянутый биномен (F. peregrinus). При этом птицы не добывались и не приводитсяих визуальное описание. Я полагаю, что Г.П.Дементьев (1952) прав,считая эти сведения относящимися к F. pelegrinoides babylonicus. Забегая вперёд замечу, что встречи F. peregrinus в гнездовое время в Средней Азии столь редкое явление (по причине крайней редкости в этотфенологический сезон самой птицы), что приведённые факты действительно вызывают большие сомнения, тем более, что авторы не упомянули характерного для этих мест F. pelegrinoides babylonicus. Повидимому, сообщение Г.Радде и А.Вальтера не следует принимать вовнимание при дальнейшем обсуждении вопроса.
Наибольшее число сведений по обсуждаемому вопросу было собрано Н.А.Зарудным на протяжении его многолетних исследований в Закаспии, а также в северном и восточном Иране. Но сразу же следует
отметить, что и им не было собрано (а если собрано, то не сохранено)ни одного экземпляра F. peregrinus из указанного региона в гнездовое
время. Вместе с тем, опыт и знание фауны, которыми обладал Зарудный, делают сведения этого автора особенно значимыми. На это обРус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

1729стоятельство было обращено внимание, правда, за рубежом (Vaurie
1961, 1963).
По мере знакомства с фауной северного Ирана у Н.А.Зарудного
возрастала уверенность в том, что соколы типа F. peregrinus бывают
здесь на гнездовье. 8 июня 1885 около аула Наукянды им отмечена
пара очень светлобрюхих птиц, но решить вопрос о принадлежности ихк F. peregrinus или F. pelegrinoides babylonicus он не мог (Зарудный
1892). Но позже эту регистрацию он определённо относит к F. peregrinus (Зарудный 1896), предполагая, что птицы принадлежали к однойиз двух рас – номинативной или leucogenus. Если это были местные
птицы (о чём может говорить дата регистрации), то оба предположения
Н.А.Зарудного, конечно, неверны, так как ареалы упомянутых расвесьма удалены от описываемого региона.
22 апреля 1896 около посёлка Турбет-и-Хейдари в северо-восточном
Иране зарегистрирована одиночная птица, окраска верхней стороны
головы и шеи которой описывается как тёмно-серая, почти черноватая
(Зарудный 1900). И снова автор впадает в сомнение по поводу того, ккакой расе она относилась (номинативной или leucogenus), будучи
твёрдо уверенным, что это был F. peregrinus.
В основной работе Н.А.Зарудного (1903) по авифауне восточного
Ирана существуют некоторые противоречия. В повидовых очерках F. p.
peregrinus и F. p. leucogenis (автором использованы биномены: F. peregrinus и F. leucogenys) квалифицируются для этого региона только какпролётные (при этом сказано, что редкие мигранты F. p. peregrinus отмечены 20-23 апреля и один добыт 24 апреля, но не сохранён). В сводной же таблице распределения птиц по зоологическим участкам восточного Ирана F. peregrinus отмечен как гнездящийся для северной
части Хорасанского участка.
Окончательно сформировавшееся мнение относительно иранского
региона Н.А.Зарудный выразил в известном списке птиц Персии (Зарудный 1911). В этой работе отмечено (латинские названия привожупо оригиналу), что F. babylonicus гнездится в северных и южных частях Хорасанских гор; F. peregrinator бывает на зимовке в области Кермана; F. peregrinus гнездится в южно-каспийской области и в северной
части Хорасанских гор; F. leucogenus бывает только на пролёте и зимовках. Эта работа, опубликованная в одном из центральных европейских журналах (Journal für Ornithologie), послужила основным источником сведений для зарубежных исследователей.
Значительно позже в малодоступном издании эти сведения былиподтверждены (Зарудный, Билькевич 1918). Здесь указывается (латинские названия – по оригиналу), что F. peregrinus населяет на гнездовье южно-каспийские провинции Ирака (Гилян и Мазандеран) квостоку до верховьев реки Гюргень. Кроме того, для этой области и

1730

Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

горной части Хорасанского участка в качестве гнездящейся птицы
приводится F. peregrinus brookei. Перед этим триноменом поставлен
знак вопроса, который в тексте нигде не объясняется. Смысл этого, повидимому, заключается в том, что авторы находились в сомнении относительно расовой принадлежности птиц. Напомню, что собранных
гнездовых экземпляров, по крайней мере из Хорасана, как не было,так и нет по настоящее время. Относительно собственно территории
Средней Азии Н.А.Зарудный (1896) с уверенностью говорит о гнездовании F. peregrinus в восточной части Копетдага. Здесь в 1892 г. на реке Самхол он видел у местного сокольника взрослую самку, пойманную на гнезде, и трёх птенцов, взятых из него. Автор считает, что птицы принадлежали или F. p. peregrinus, или F. p. leucogenus. В данном
случае не столь важны сомнения Н.А.Зарудного относительно «породы» этих птиц, поскольку его уверенность в принадлежности их F.
peregrinus подкрепляется тем, что в этом же месте и в том же году (начало июня) им найдено обитаемое гнездо F. babylonicus (биномен пооригиналу).
Таковы существующие сведения, на которых в дальнейшем основывались мнения о характере пребывания F. peregrinus в очерченной
части переднеазиатского и среднеазиатского регионов. Ещё раз следует отметить, что собранных в гнездовое время экземпляров F. peregrinus из Ирана и Средней Азии нет. Имеется лишь следующий факт. ВБерлинском зоологическом музее хранится самец во втором годовом
наряде, собранный в декабре 1903 г. на «персидско-закаспийской границе», принадлежащей расе brookei (Dementiew, Stresemann 1955).
Позднее было высказано предположение, что это местная птица (Дементьев 1956), чем подтверждаются данные Н.А.Зарудного.
Сложившиеся в настоящее время взгляды по поводу характера
пребывания F. peregrinus в прикаспийской области Ирана различны.
Часть авторов (Peters 1951; Swann 1956; Brown, Amadon 1968; Cramp,
Simmons 1980; Weick, Brown 1980) исключают эту область из ареала
вида, полагая, что здесь гнездится только форма babylonicus. К такому
выводу склоняется и Э.Штреземан (Stresemann 1928), комментируя
данные Н.А.Зарудного. Это в основном характерно для тех исследователей, которые форму babylonicus (и pelegrinoides) считают конспецифичной с F. peregrinus. Г.П.Дементьев (1952, 1956), считая группировку pelegrinoides– babylonicus конспецифичной с F. peregrinus, допускает возможность обитания F. peregrinus в западных частях южнокаспийских провинций Ирана (раса brookei). И наконец, часть авторов относит южнокаспийские провинции Ирана, иногда включая и Хорасан,к гнездовому ареалу F. peregrinus (Vaurie 1961, 1965; Erard, Etchecopar
1970; Hue, Etchecopar 1970; Wolters 1975). Во всех случаях для этой области указывается F. peregrinus brookei (синоним: caucasicus). Что же
Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

1731

касается территории собственно Средней Азии, то все существовавшие
указания о гнездовании здесь F. peregrinus, принадлежавшие главным образом Н.А.Зарудному и касавшиеся Закаспийского края (Копетдаг), не были приняты. В настоящее время считается, что Туркмению, Узбекистан, Киргизию и Таджикистан населяет только F. pelegrinoides babylonicus.
На фоне этого устоявшегося взгляда представляет большой интерес
наблюдение С.П.Чунихина, сделанное в юго-западном Таджикистане
в 1968 году. Здесь, в Дангаринском районе вблизи посёлка БульониБоло 22 июля наблюдался неразбившийся выводок F. peregrinus. Семья состояла из пары взрослых птиц и трёх молодых. Один из молодых
добыт, экземпляр передан для хранения в Зоологический музей Московского университета. По словам С.П.Чунихина (личное сообщение),птицы держались у скального утёса, не покидая его. Взрослые проявляли повышенное беспокойство при приближении человека. Поведение, следовательно, было типично для крупных соколов при выводке
слётков. Привязанность молодых к определённому участку (месту расположения гнезда) также весьма характерна. С.П.Чунихин не публиковал эти сведения и разрешил сделать это мне. Этот факт был упомянут мной дважды (Степанян 1983а,б) при обсуждении таксономического положения F. pelegrinoides. Но он не был использован при описании
ареала F. peregrinus в таксономической ревизии авифауны СССР(Степанян 1975, 1990). Причина заключалась в некоторых сомнениях
относительно этого уникального случая. В настоящее время я повторно
изучил собранный экземпляр. Сложившееся при этом мнение излагается ниже. Прежде чем перейти к ареалогической и таксономической
оценкам этого факта, предпошлю краткое описание собранного экземпляра.

Самка в гнездовом наряде. Контурное оперение полностью развито, длина
крыла 323 мм. Лоб глинисто-беловатый с черноватыми наствольными штрихами;бока темени чёрные, средняя часть буровато-чёрная с охристыми окаймлениями
перьев, задняя часть чёрная. На боках затылка два охристо-глинистых пятна.
Спина черновато-бурая с узкими темно-охристыми окаймлениями перьев. Область
крестца черновато-бурая с более широкими тёмно-охристыми окаймлениями перьев. Верхние большие кроющие хвоста тёмно-бурые с белёсыми вершинами. Навсех рулевых, включая центральную пару, имеющих основной тёмно-бурый фон,поперечный рисунок составлен из симметричных охристых пятен – овальных нанаружном и вытянутых на внутреннем опахалах. Пятна отсутствуют только нанаружных опахалах крайней пары рулевых (на внутренних опахалах этой парыпредставлены поперечные охристые полосы). Терминальная полоса на всех рулевых белёсая. Сизый налёт в области крестца, на верхних кроющих перьях хвоста ина рулевых отсутствует. Горло белое. Основной фон груди и живота белёсо-светлоохристый. Рисунок на нижней стороне тела начинается на границе горла и грудии состоит из относительно узких черновато-бурых продольных штрихов, покрывающих грудь и живот. «Усы» широкие, чёрные. Щёки белые с желтоватым оттен-1732

Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

ком и очень узкими малочисленными наствольными штрихами. Подотека жёлтая
(прижизненная окраска).

Рассмотрев все стороны, связанные с этим случаем, я пришёл к заключению, что С.П.Чунихиным действительно была зарегистрирована
гнездящаяся пара, благополучно вырастившая потомство. Даже еслибы отсутствовали сведения об обстоятельствах сбора данной молодой
птицы, то и тогда трудно было бы допустить, что в таком возрасте и втакое фенологическое время она могла откуда-то прикочевать. Сообщённые же С.П.Чунихиным наблюдения не оставляют сомнения вфакте гнездования. Таким образом, эта регистрация позволяет рассматривать юго-западную часть Памиро-Алайской горной страны какобласть, где гнездится F. peregrinus. Редкость таких случаев очевидна,поскольку это первое наблюдение такого рода для обширного и в общем достаточно хорошо исследованного региона (юго-западный Таджикистан). Фактически это первая (после сообщений Н.А.Зарудного
относительно восточного Копетдага) регистрация для всей Средней
Азии. Существенно отметить, что таджикская точка располагается
почти в центре гнездового ареала F. pelegrinoides babylonicus.
Вопрос о подвидовой принадлежности гнездившихся птиц не совсем ясен, поскольку судить об этом приходится только по одному экземпляру в гнездовом наряде. Тем не менее, ряд заключений можно
сделать. Здесь интересно обратиться к старой сводке по Falconiformes
М.А.Мензбира (1916). Хотя многие таксономические трактовки в нейне соответствуют сегодняшним воззрениям, тем не менее ряд данных всвете таджикской находки представляют интерес. М.А.Мензбир весьма
дробно рассматривает таксономическую структуру и многим формамили группам форм, которые в настоящее время объединяются в одинвид F. peregrinus, придаёт самостоятельное видовое значение. В частности, форма peregrinator выделяется в самостоятельный вид с двумя
географическими расами – номинативной и atriceps. Именем atriceps впрошлом именовались птицы северо-западной Индии. В настоящее
время эта раса признана нереальной и имя atriceps отошло в синонимы общеиндийской расы peregrinator. М.А.Мензбир предполагает, основываясь на литературных данных и существовавших в то время
описаниях, что птицы типа atriceps могут иметь распространение отсеверной и северо-западной Индии до Средиземноморья (хотя дляСредиземноморья он приводит другой «вид» F. punicus), включая Афганистан, Иран и весь Кавказ. М.А.Мензбир имел материал только покавказским птицам (в настоящее время они трактуются как F. peregrinus brookei), которых считал принадлежащими atriceps. Не вдаваясь втаксономические детали и номенклатурные вопросы отмечу, что этосмелое предположение М.А.Мензбира (которое, как сказано выше, неимело под собой никакой документальной основы) получает некоторое
Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

1733

подтверждение в свете таджикской находки. Я не имел возможности
провести прямое сравнение собранного экземпляра с материалом изИндии. Но тщательный анализ описания F. p. peregrinator (Baker
1928; Swann 1936) и описания F. p. brookei (Мензбир 1916), а также
прямое сравнение с соответствующим кавказским материалом (с учётом возраста птиц), показывает сходство собранного экземпляра с кавказскими птицами и заметное отличие его особенностей peregrinator. Ясчитаю возможным отнести собранный экземпляр к F. p. brookei, чторанее было сделано провизорно (Степанян 1983а,б).
Исходя из географических соображений, в юго-западном Таджикистане можно было бы ожидать встречи F. peregrinus peregrinator. Ноуже М.А.Мензбир отмечал, что птицы северо-западной Индии («atriceps») сходны с кавказскими и хорошо отличаются от южно-индийских
(peregrinator). Вместе с тем, относительно распространения peregrinator к северо-западу существуют неясности. В современной сводке поптицам Индии (Ali, Ripley 1987) peregrinator указывается как оседлыйдля северо-западного и восточного Пакистана. Однако это мнение оспаривается и все регистрации в Пакистане связываются с залётами (втом числе и в гнездовое время), гнездование же отрицается (Roberts1991). Нет достоверных фактов и о встречах этой расы в Афганистане,здесь отмечался только F. pelegrinoides babylonicus (Paludan 1959). Теперь, в свете таджикской регистрации, следует более внимательно относиться к наблюдениям, при которых птицы отмечались, но не могли
быть определены, что сообщается, например, для Афганистана (Paludan 1959). Наконец, следует отметить ещё одно обстоятельство. F. peregrinus peregrinator экологически характеризуется связями с лесными
областями, хотя гнездится на скалах. В большинстве случаев то жеможно сказать и о F. peregrinus brookei. Таджикская точка связана сбезлесной местностью, характеризующейся аридными условиями. Я недумаю, однако, что здесь кроется какое-либо затруднение для определения расы. В пределах многих подвидов F. peregrinus существуют локальные популяции, различающиеся своими экологическими особенностями (связь на гнездовье собственно с лесом и гнездование на деревьях; обитание в лесной зоне, но гнездование на скальных обнажениях и т.д.).
Заключая проведённый обзор можно отметить, что в свете всех рассмотренных данных гипотетический вывод М.А.Мензбира о распространении тёмноокрашенных сапсанов на гнездовье от северозападной Индии до Средиземноморья получает некоторое подтверждение. Ясно, что птицы эти на пространстве между западным Копетдагом и Хорасаном и северо-западной Индией крайне редки и каждая
достоверная регистрация их гнездования здесь представляет исключительный интерес. К этому можно добавить, что если обрисованная кар-1734

Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

тина получит дальнейшее подтверждение, то зона симпатрии между
F. pelegrinoides babylonicus и F. peregrinus окажется значительно более
обширной, чем это представлялось до сего времени.
Я выражаю глубокую благодарность С.П.Чунихину и заведующему орнитологическим отделом Зоологического музея Московского университета П.С.Томковичу за предоставление материалов, на которых основана эта статья.

Литература
Дементьев Г.П. 1952. Птицы Туркменистана. Ашхабад: 1-548.
Дементьев Г.П. 1956. Дополнение к авифауне Туркменистана // Изв. АН Туркм.
ССР 1: 70-71.

Зарудный Н.А. 1892. Материалы для орнитологической фауны Северной Персии
// Материалы к познанию фауны и флоры Российской империи. Отд. зоол. 1:
106-137.
Зарудный Н.А. 1896. Орнитологическая фауна Закаспийского края (Северной
Персии, Закаспийской области, Хивинского оазиса и равнинной Бухары) //Материалы к познанию фауны и флоры Российской империи. Отд. зоол. 2: 1555.
Зарудный Н.А. 1900. Экскурсия по северо-восточной Персии и птицы этой страны // Зап. Акад. наук по физ.-мат. отд. Сер. 8. 10, 1: 1-262.
Зарудный Н.А. 1903. Птицы восточной Персии. Орнитологические результаты экскурсий по восточной Персии в 1898 г. СПб.: 1-468 (Зап. РГО по общ.
геогр. Т. 36, № 2).
(Зарудный Н.А.) Sarudny N. 1911. Verzeichnis der Vögel Persiens // J. Ornithol.
59: 185-241.
Зарудный Н.А., Билькевич С.И. 1918. Список птиц Закаспийской области ираспределение их по зоологическим участкам этой страны // Изв. Закасп. музея 1: 1-48; 1-8.
Мензбир М.А. 1916. Falconiformes. Вып. 1. Петроград: 1-244 (Фауна России и сопредельных стран, преимущественно по коллекциям Зоологического музея
имп. Акад. наук. Птицы (Aves). Т. 6).
Степанян Л.С. 1975. Состав и распределение птиц фауны СССР: Неворобьиные
Non-Passeriformes. М.: 1-372.
Степанян Л.С. 1983а. Замечания о систематическом положении шахина Falco
pelegrinoides (Falconidae, Aves) // Распространение и систематика птиц. Исследования по фауне Советского Союза. М.: 191-200.
Степанян Л.С. 1983б. Надвиды и виды-двойники в авифауне СССР. М.: 1-294.
Степанян Л.С. 1990. Конспект орнитологической фауны СССР. М.: 1-728.
Ali S., Ripley S.D. 1987. Compact Handbook of the Birds of India and Pakistan together with those of Bangladesh, Nepal, Bhutan and Sri Lanka. 2nd ed. Oxford
Univ. Press: I-XLIII, 1-757.
Baker E.C.S. 1928. The Fauna of British India Including Ceylon and Birma. Birds.
2nd ed. London, 5: I-XVIII, 1-470.
Blanford W.T. 1876. Eastern Persia an account of the journeys of the Persian Boundary Commission 1870-71-72. The zoology and geology. London, 2: I-VIII, 1-516.
Brown L., Amadon D. 1968. Eagles, Hawks and Falcons of the World. New York, 2:445-945.
Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

1735

Cramp S., Simmons K.E.L. (eds.). 1980. Handbook of the Birds of Europe, the Middle East and North Africa. The Birds of the Western Palearctic. Oxford Univ.
Press, 2: 1-695.
Dementiew G., Stresemann E. 1955. Uber Wanderfalken und Wurgfalken (Falco
peregrinus und F. cherrug) des Berliner Zoologischen Museum // J. Ornithol. 96, 3:
344-346.
Erard Ch., Etchecopar R.-D. 1970. Contribution a l’etude des oiseaux d’Iran (resultats de la mission Etchecopar 1967) // Memoires du Museum National d’Histoire
Naturelle. Nov. Ser. Ser. A. 66: 1-148.
Hue F., Etchecopar R.-D. 1970. Les Oiseaux du Proche et du Moyen Orient. Paris : 1952.
Paludan K. 1959. On the birds of Afghanistan // Vidensk. Medd. Dansk. Natur. For.
122: 1-332.
Peters J.L. 1931. Check-List of Birds of the World. Harvard Univ. Press, 1: I-XVIII, 1345.
Radde G., Walter A. 1889. Die Vögel Transcaspiens: Wissenschaftliche Ergebnisse
der im Jahre 1886 in Transcaspien von Dr. G.Radde, Dr. A.Walter und
A.Konschin ausgefuhrten Expedition // Ornis 5: 1-128, 165-279.
Roberts T.J. 1991. The Birds of Pakistan. Oxford Univ. Press, 1: I-XLI, 1-598.
Stresemann E. 1928. Die Vögel der Elburs-Expedition 1927 // J. Ornithol. 76, 2: 313411.
Vaurie C. 1961. Systematic notes on palearctic birds. № 44. Falconidae: the genus
Falco (Part 1. Falco peregrinus and Falco pelegrinoides) // Amer. Mus. Novit. №
2035: 1-19.
Vaurie C. 1963. In defens of N.A.Zarudny // Ibis 105: 567.
Vaurie C. 1965. The Birds of the Palearctic Fauna. A Systematic Reference NonPasseriformes. London: I-XX, 1-763.
Weick F., Brown L.H. 1980. Die Greivogel der Welt. Hamburg; Berlin: 1-159.
Wolters H.E. 1975. Die Vogelarten der Erde. 1. Lieferung, Bogen 1-5. Hamburg, Berlin: 1-80.

YZ

1736

Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

ISSN 0869-4362
Русский орнитологический журнал 2007, Том 16, Экспресс-выпуск 393: 1737Весенняя встреча лебедя-шипуна Cygnus olor наБугуньском водохранилище (Южный Казахстан)Н.Н.Березовиков
Лаборатория орнитологии, Институт зоологии Центра биологических исследований
Министерства образования и науки Республики Казахстан, проспект Аль-Фараби, 93,Академгородок, Алматы, 050060, Казахстан. E-mail: InstZoo@nursat.kzПоступила в редакцию 14 ноября 2007Лебедь-шипун Cygnus olor – редкая гнездящаяся и зимующая птица Южно-Казахстанской области, основные встречи с которой приурочены к долине Сырдарьи (Березовиков, Лопатин 1994). На Бугуньском
водохранилище 5 марта 2002 наблюдалось появление мигрирующей
стаи из 20 шипунов, которые держались на этом водоёме весь день. Посообщению местных охотников и рыбаков, за последние 10 лет это была первая встреча лебедей на водоёме.
Литература
Березовиков Н.Н., Лопатин В.В. 1994. Лебедь-шипун в Южном Казахстане //Редкие и малоизученные птицы Узбекистана и сопредельных территорий.
Ташкент: 14-15.

YZ

Рус. орнитол. журн. 2007. Том 16. Экспресс-выпуск № 393

1737