Р у с с к и й о р н и т о л о г и ч е с к и й ж у р н а л
T h e R u s s i a n J o u r n a l o f O r n i t h o l o g yИздаётся с 1992 годаТом

XXXIIIЭкспресс-выпуск • Express-issue2024 № 2427
СО ДЕ РЖАН ИЕи численность некоторых наземных позвоночных
2591-2613 Распределениев северной тундре Ямала в летний период. В . А . Б А Х М У Т О В ,В.Ф.СОСИН, В.Г.ШТРО, С.П.ПАСХАЛЬНЫЙпо гнездованию пеганки Tadorna tadorna и весеннему
2613-2617 Материалы
пролёту белохвостого песочника Calidris temminckii на южном
побережье Таганрогского залива. А . В . З А Б А Ш Т Аданные о птицах города Певек, западная Чукотка.
2618-2621 Новые
Й.МЛИКОВСКИЙ
материалы по биологии пёстрого пыжика Brachyramphus
2621-2630 Новые
perdix на Камчатке. Е . Г . Л О Б К О Вгнездования куликов на пахотных землях Московской
2631-2635 Особенности
области. Т . В . С В И Р И Д О В Ареакции транзитных мигрантов (Fringilla
2636-2639 Этолого-физиологические
montifringilla) при длительной задержке на промежуточной точке
трассы. М . Е . Ш У М А К О В , В . А . П А Е В С К И Й ,А.В.СУХОВ
кормодобывательном и территориальном поведении кулика-воробья
2639-2645 ОCalidris
minuta в Казахстане. В . В . Х Р О К О Впо фауне птиц Командорских островов.
2645-2651 Материалы
С.В.МАРАКОВи медицина.
2651-2653 Орнитология
Ю.А.ИСАКОВ
Редактор и издатель А.В.Бардин
Кафедра зоологии позвоночныхСа нк т- Пе те рбу р гс ки й у ни в е р си те тРоссия 199034 Санкт-Петербург

© Русский орнитологический журнал, 2024Дата опубликования: 11 июня 2024Р у с с к и й о р н и т о л о г и ч е с к и й ж у р н а л
T h e R u s s i a n J o u r n a l o f O r n i t h o l o g y
Published from 1992

VolumeXXXIII

Express-issue2024 № 2427
CO N TEN TS
and abundance of some terrestrial vertebrates in the northern2591-2613 Distribution
tundra of Yamal in summer. V . A . B A C H M U T O V ,V.F.SOSIN, V.G.SHTRO, S.P.PASKHALNY
on breeding of the common shelduck Tadorna tadorna
2613-2617 Materials
and spring migration of the Temminck’s stint Calidris temminckii
on the southern coast of Taganrog Bay. A . V . Z A B A S H T A
data on the birds of Pevek township, western Chukotka.
2618-2621 New
J.MLÍKOVSKÝ
materials on biology of the long-billed murrelet Brachyramphus
2621-2630 New
perdix in Kamchatka. Е . G . L O B K O V
of wader breeding on croplands of the Moscow Oblast.
2631-2635 Features
T.V.SVIRIDOVA
and physiological reactions of transit migrants (Fringilla
2636-2639 Ethologicalmontifringilla) during a long delay at an intermediate pointon the route. M . E . S H U M A K O V , V . A . P A Y E V S K Y ,A.V.SUKHOV
on foraging and territorial behaviour of the little stint Calidris
2639-2645 Notes
minuta in Kazakhstan. V . V . K H R O K O V
on avifauna of the Commander Islands.
2645-2651 Materials
S.V.MARAKOV
and medicine.
2651-2653 Ornithology
Yu.A.ISAKOV
A.V.Bardin, Editor and Publisher
Department of Vertebrate Zoology
St. Petersburg University
St. Petersburg 199034 Russia© The Russian Journal of Ornithology, 2024

ISSN 1026-5627
Русский орнитологический журнал 2024, Том 33, Экспресс-выпуск 2427: 2591-2613

Распределение и численность некоторых
наземных позвоночных в северной
тундре Ямала в летний период
В.А.Бахмутов, В.Ф.Сосин,В.Г.Штро, С.П.Пасхальный
Вениамин Александрович Бахмутов, Вячеслав Федорович Сосин, Виктор Георгиевич Штро,Сергей Петрович Пасхальный. Лабытнанги, Ямало-Ненецкий автономный округ, Россия.
E-mail: enisshtro@yandex.ru; spas2006@yandex.ruПоступила в редакцию 30 мая 2024Подзона северной тундры занимает среднюю часть полуострова Ямал.
Наряду с мохово-лишайниковыми тундрами, здесь представлены ивняковые тундры, особенно на западе территории. В центральной и восточной частях распространены моховые и лишайниковые тундры, отличающиеся от арктических более богатыми запасами кормовых растений
(Аврамчик 1969). В зоологическом отношении подзона изучена лучше,чем расположенная севернее арктическая тундра, но неравномерно.
Слабо исследованы западная и центральная части территории. Работы,за редким исключением, велись на ограниченных участках, преимущественно на востоке подзоны. Между тем условия обитания на разных
участках северной тундры различаются, что оказывает существенной
влияние на характер освоения территории наземными позвоночными.
В настоящей работе сделана попытка оценить особенности распределения и численность некоторых животных на широтном разрезе подзоны,более или менее полно охватывающем своеобразные местообитания западного, центрального и восточного Ямала примерно на 70º с.ш.
Полученные материалы – результат экспедиций в июле-августе 1980 и 1981 годов. Частично использованы материалы 1979 и 1982 годов. Обследование проводилось по методике, аналогичной описанной работе В.Ф.Сосина с соавторами (1985)по арктической тундре. Привлечены данные, собранные на 12 пробных площадках.
Их расположение в подзоне северной тундры, а также лодочные маршруты показаны на рисунке 1. Настоящая работа является переработанным вариантом первой
публикации статьи (Бахмутов и др. 1985), изданной в виде препринта, малодоступного и крайне низкого качества, и подготовлена С.П.Пасхальным, принимавшим
участие в экспедиции 1981 года в бассейне реки Мордыяхи.

Млекопитающие MammaliaМышевидные грызуны Rodentia. Изучением мышевидных грызунов Ямала в разное время занимались Т.Н.Дунаева и В.В.Кучерук
(1941), Т.Н.Дунаева (1948). Эти исследования проводились в основномв южных районах полуострова. Что касается северной тундры, то литеРус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2591

ратурные сведения по этому региону малочисленны и дают представление о видовом составе и локальном обилии грызунов в восточной половине подзоны (Карасева и др. 1971; Ельшин 1983; Ельшин, Шубин 1983).
Краткая фаунистическая сводка по млекопитающим этого района данав работе В.Ф.Сосина с соавторами (1981).
В настоящем разделе приводятся результаты оценки численности
мышевидных грызунов при маршрутных учётах и путём отлова на контрольных ловушко-линиях в подзоне северной тундры. Частично результаты опубликованы (Балахонов и др. 1982).

Рис. 1. Расположение пробных площадок (2), лодочные
маршруты (3) в северной тундре Ямала, 1 – границы подзоны

В 1980 году отработано 900 ловушко-суток и отловлено 29 грызунов.
На Центральном Ямале обилие грызунов составляло 5-8 зверьков на
100 ловушко-суток. В отловах преобладал обский лемминг Lemmus obensis [Lemmus sibiricus], однако сравнительно многочисленной была и узкочерепная полёвка Microtus gregalis. На пешеходных маршрутах следы
жизнедеятельности грызунов обнаруживались на всех площадках, но

2592

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

распределение их было мозаичным. На юго-востоке площадки № 6 сохранились многочисленные следы зимнего обитания грызунов, в основном леммингов.
От центральной части в сторону побережий Обской губы и Карского
моря численность грызунов снижалась до 0 и 1 зверька на 100 ловушкосуток. На маршрутах следы грызунов также встречались значительно
реже и преимущественно по склонам возвышений и коренных берегов
рек. В типичных биотопах обского лемминга следы его пребывания отсутствовали или встречались очень редко. Исключение составлял крайний запад подзоны (площадка № 1), где отловлено 6 грызунов на 100ловушко-суток. Средний для подзоны показатель составил 3.2 грызуна
на 100 ловушко-суток, причём отлавливались как крупные, видимо, зимовавшие, так и более мелкие (весеннего рождения) лемминги и узкочерепные полёвки.
В 1981 году отработано 1725 ловушко-суток и отловлено 12 грызунов.
На разных участках подзоны отлавливалось от 0 до 5 грызунов на 100ловушко-суток, в среднем 0.70. Особенно резко упало обилие обского
лемминга (отловлен лишь 1 экз.). Заметно меньше было и узкочерепной
полёвки (0.34 экз. против 0.89 на 100 ловушко-суток), хотя доля её в уловах и возросла до 50% (против 28% в 1980 году), причём, как и в 1980
году, она была более характерна для центрального Ямала.
Оценки на маршрутах по следам жизнедеятельности грызунов в целом подтверждают данные, полученные с помощью ловушко-линий.
Лишь на отдельных участках оценка численности этими методами несовпадает. Так, на участке в южной части центрального Ямала на 100ловушко-суток отловлены 4 копытных лемминга Dicrostonyx torquatusи 1 обский, а на продолжительных маршрутах за пределами облавливаемой линией территории грызунов и следов их жизнедеятельности необнаружено. В противоположность этому, на крайнем западе подзоны
грызуны в линии отлова отсутствовали, а на маршрутах были обнаружены свежие тропы, погрызы и даже гнёзда с появившимся недавно молодняком. Примыкающую к долине реки полосу лемминги заселяли более или менее равномерно и их численность приближалась к средней.
Таким образом, после пика численности 1979 года уже в июле 1980года отмечено снижение общей численности грызунов в подзоне. Онобыло выражено в неодинаковой степени на разных участках этой территории. Распределение грызунов отличалось мозаичностью. Особенно
резко снизилась численность леммингов. В 1981 году численность мышевидных грызунов в северной тундре Ямала упала до крайне низких
значений. Популяции леммингов находились в стадии депрессии. Мозаичность распределения возросла. Лишь на западе подзоны численность грызунов была несколько выше, чем на остальной обследованной
территории.
Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2593

Песец Alopex lagopus. Один из основных видов тундровых сообществи ведущий промысловый объект Ямала. Одним из показателей его относительной численности и интенсивности размножения является занятость нор, количество и качественное состояние которых характеризует
потенциальную пригодность территории для летнего обитания песца.
Распределение песцовых нор по территории Ямала неравномерно.
Это было подмечено ещё первыми исследователями (Дубровский 1940;
Цецевинский 1940). Особенности размещения нор рассмотрены в работах Г.Е.Рахманина (1959), В.Д.Скробова (1963, 1966). Результаты наших
наблюдений свидетельствуют о том, что на Ямале плотность нор в северной тундре выше, чем в южной и арктической (Штро 1981). На это жеуказывали Г.Д.Якушкин (1966) и В.М.Сдобников (1967), работавшие наТаймыре.
Сочетание климатических, географических, орографических и других особенностей формируют условия, при которых даже в пределах одной подзоны выделяются неравноценные участки с хорошо выраженными различиями в степени пригодности их для норения песца. Так,если в западной части подзоны северной тундры плотность распределения песцовых нор достигала максимума, то в восточной она была значительно ниже (табл. 1). Следует отметить, что восточные участки (№№ 79) обследованы в меньшей степени и, следовательно, здесь пропусковнор больше, чем на западе. Однако общего характера динамики ихплотности это не изменяет. Литературные данные для бассейна рекиСеяхи (Зелёной) (Геллер, Худолеев 1966) и результаты авиаобследования (табл. 1) это подтверждают. Средние показатели для этой подзоны
близки к рассчитанным ранее для характеризуемого района (Скробов
1966). Общее количество обследованных нор и плотность их распределения на пробных площадках представлены в таблице 2.
Таблица 1. Плотность нор песца в подзоне северной тундры,число нор на 10 км 2РайонНаземные учёты

Авиаучёт

Данные
Геллера и Худолеева (1966)Данные
Скробова (1966)Запад подзоны
Восток подзоныВ среднем

3.32
1.25
2.63

3.08
1.85
2.30

–
1.83
–

–
–
2.5

На 2 крайних западных участках плотность нор песца максимальна.
Не нарушают общей картины распределения и данные по участкам
верхнего и среднего течения реки Мордыяхи (№№ 10-12), примыкающих по своему географическому положению к районам центрального
Ямала, но расположенных южнее линии широтного разреза.Приведённые в таблице 2 показатели, очевидно, несколько занижены, так какпри обследовании площадок некоторое количество нор песца неизбежно

2594

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

пропускается. На это же указывают В.А.Куксов и Б.М.Павлов (1977),предлагая методику учёта песца.
Таблица 2. Плотность нор песца в подзоне северной тундры Ямалапо результатам наземных обследований в 1979-1982 годах, нор/10 км 2
№ площадки

Площадь, км2Количество норЧисло нор на 10 км2

1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
Всего

50
62
64
52
56
54
55
45
54
44
44
50
630

23
30
18
16
19
7
8
3
8
12
10
12
166

4.60
4.84
2.81
3.08
3.39
1.30
1.45
0.67
1.48
2.73
2.27
2.40
2.63

Подсчёт количества нор на пробных площадках достаточно трудоёмкий процесс, требующий к тому больших затрат времени. В связи с этимвесьма перспективно сочетание наземных обследований с аэровизуальными. Возможность применения авиации для выявления плотности
размещения песцовых нор установлена рядом исследователей (Фрейберг 1940; Поляков 1974; и др.). Проведённые в 1981 году авиаучётные
работы на Ямале позволили обследовать в северной тундре территорию
площадью 240 км2 при сравнительно равномерном расположении маршрутов. Наблюдения велись с самолёта АН-2 (высота полёта 50 м, ширина полосы учёта 200 м) через иллюминатор входной двери. Все данные записывались на магнитофонную ленту.
Сравнивая материалы в таблице 1, можно констатировать, что результаты наземных и аэровизуальных обследований очень близки. Этосвидетельствует о том, что и на Ямале можно успешно проводить авиаучёт песцовых нор.
Местоположение и строение нор зависит в основном от особенностей
рельефа, хотя далеко не последнюю роль при выборе места играют характер биотопа, наличие водоёмов, степень прогреваемости грунта, возможность обзора местности. Почти повсеместно норы устраиваются в хорошо дренированных грунтах, преимущественно песчаных. Нередко
песцы роют норы в буграх пучений многолетней мерзлоты в так называемых гидролакколитах. Отнорки могут находиться на двух противоположных склонах и не сообщаться между собой, но в большинстве случаев сообщаются.
Анализ расположения песцовых нор в подзоне северной тундры позволил выявить приуроченность их к определённым типам рельефа.
Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2595

Большая часть нор – 45.1% располагалась на склонах, 31.4% – на холмах и буграх, 16.4% – на отрогах плакорных возвышений и 7.1% – накоренных берегах рек и озёр.
Величина нор сильно варьирует. Длина радиуса от центра гнездового очага до его краёв достигает иногда 12 м и даже более, а количество
отнорков колеблется от 3 до 82. Подавляющая часть нор (82.9%) насчитывает от 3 до 27 отнорков и лишь небольшой процент (3.4%) приходится на самые крупные норы, имеющие от 60 до 82 отнорков.
Иногда в сильно пересечённой местности на склонах в 10-40 м однаот другой располагалось 2-3 норы с небольшим количеством отнорков вкаждой. В западной части подзоны встречались участки, где норы песцов располагались в относительной близости одна от другой и образовывали как бы сильно разреженные колонии (наши наблюдения; Рахманин 1959). Минимальное расстояние между соседними норящимися
парами составляло 850 м. Среднее же расстояние между норами вне зависимости от их обитаемости для подзоны северной тундры составляет
полтора километра.
В экспозиции нор песца в подзоне прослеживается определённая закономерность. Расположение их таково, что 33.0% из них были на южных склонах, 25.0% – на юго-западных и юго-восточных, 22.7% – на северных, 12.5% – на северо-восточных и северо-западных, 4.5% – на восточных и 2.3% – на западных. Следовательно, более половины (58%)нор располагалось на склонах, имеющих ориентацию в сторону южных
румбов, что обеспечивало им лучшую прогреваемость и создавало более
благоприятные условия для выращивания молодняка. Материалы поэкспозиции нор, приводимые В.Д.Скробовым (1966) для всего Ямала,несколько расходятся с нашими, но в них сохраняется приуроченность
расположения нор к южным склонам.
Норы – это многолетние сооружения, которые претерпевают постоянные изменения в течение жизни многих поколений песцов. Срок их существования от возникновения до полной деградации, или «возраст»,определяется десятками и даже сотнями лет. Наши наблюдения показали, что даже в относительно короткий промежуток времени появляются новые отнорки и даже норы. Следовательно, количество отнорков
свидетельствует в определённой мере о «возрасте» норы, что отмечает
также и В.Д.Скробов (1966).
За 4 года наблюдений нами обнаружено 63 одиночных отнорка назападной и только 6 – на восточной части подзоны северной тундры.
Наибольшее количество одиночных отнорков (25) было на площадке
№ 2, на других – значительно меньше (от 4 до 10). На площадке № 1 втечение двух сезонов в 1979 и 1980 годах в одном месте отмечалось дваотнорка, а в 1981 году на их месте уже была нора с четырьмя отнорками.
Этот пример характеризует начальный этап преобразования отнорков

2596

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

в норы и позволяет говорить о том, что некоторая часть одиночных отнорков в своё время будет превращена песцами в норы.
Изменение площади нор, как и увеличение количества отнорков вних, отмечалось нами в течение всех лет наблюдений. Скорость «роста»нор различна и зависит, вероятно, от многих взаимосвязанных факторов. Наиболее «прогрессирующие» норы обнаружены в западной части
подзоны на площадке № 2, где с 1979 по 1981 год отмечено увеличение
количества отнорков в некоторых норах в 1.5-2 раза. Более активно увеличивались норы средней величины с количеством отнорков от 10 до 30.
Аналогичный процесс, но в меньших масштабах, отмечался и на площадке № 1.
Наряду с этим идёт процесс частичной и даже полной деградации
нор. Нами не повсеместно учитывались полностью деградировавшие
норы, но в отдельных случаях отмечено по одной из таких нор на площадках №№ 4-6 и 9. Нет сомнения в том, что они имеются и в других
районах. Частичная деградация нор – явление не менее распространённое, чем их рост и усложнение. Достаточно отметить, что (без учёта полностью деградировавших) частично деградирующие составляют 9% отвсех обнаруженных на площадках нор. Степень их регресса различна.
Деградация нор вызывается многими причинами. Среди них В.Д.Скробов (1966) выделял влияние выпаса северных оленей, раскапывание норчеловеком и обвалы грунта. На наш взгляд, сюда следовало бы отнестиещё влияние ветровой эрозии, результаты действия которой наблюдались нами почти на всех площадках.
По степени освоения нор песцами в период размножения мы подразделяли все норы на три категории: занятые, посещаемые и нежилые.
Занятые – это норы с живущими в них размножающимися парами, имеющими щенков; посещаемые – со следами обитания или регулярного
появления в них взрослых особей; нежилые – без следов регулярного
появления в них песцов. Степень освоения нор характеризует качественное и количественное состояние популяции. Важнейшим показателем этого состояния является процент занятости нор (здесь мы имеем ввиду лишь норы, занятые родителями с выводком). В зависимости отизменений условий среды по годам он может сильно варьировать, вомногом определяя последующую численность песца. Принято считать,что основное влияние на занятость нор оказывает состояние кормовой
базы. В годы депрессии численности грызунов процент занятых норрезко снижается и наоборот.
Как видно из таблицы 3, различия в занятости нор достигают пятикратной величины. Так, в годы высокой численности грызунов (1979)этот показатель наибольший, а в 1981 году – в период их депрессии –почти в 6 раз ниже. Изменение занятости нор синхронно с колебаниями
численности мышевидных грызунов, а их посещаемость имеет противоРус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2597

положную тенденцию. В годы депрессии численности грызунов различия их достигают максимальной величины, а при подъёмах – минимальной. Отмеченную зависимость наряду с другими характеристиками
необходимо использовать при оценке численности песца.
Таблица 3. Занятость песцовых норв северной тундре Ямала, %Годы обследования

Характеристика норЗанятые выводками
Нежилые
Посещаемые
Всего

1979

1980

1981

1982

34.9
37.7
27.4
100.0

11.9
55.3
32.6
100.0

6.3
43.7
50.0
100.0

26.1
26.1
47.8
100.0

Птицы Aves
Гагары Gavia spp. Нами встречены гагары двух видов: краснозобая
G. stellata и чернозобая G. arctica. Краснозобая гагара в подзоне редкаи более характерна для побережий полуострова (Житков 1912; Данилов
и др. 1984). В 1980 году на пробных площадках не обнаружена. Небольшая стая держалась на мелководье Обской губы в устье реки Нурмаяхив первой декаде июля. В 1981 году встречена лишь одна пара краснозобых гагар в центральной части подзоны.
Чернозобая гагара распространена более широко и численность еёместами достаточно высока. Б.К.Штегман (1959) считал, что эта гагара
чисто рыбоядная и пребывание её на каком-либо водоёме прямо указывает на наличие в нём рыбы. В этом отношении многие озёра Ямала
являются благоприятной средой для поселения на них гагар.
В 1980 году на 8 площадках учтены 22 пары. Появление молодых
началось в середине третьей декады июля, причём выводки состояли из
1 птенца. Особенно высокая плотность чернозобых гагар отмечена накрайнем западном участке (№ 1), где она достигала 2 пар/10 км2. Большинство птиц здесь размножались и ко времени учётов имели птенцов.
Средняя плотность населения чернозобых гагар на обследованной территории составила около 0.5 пар/10 км2.
В 1981 году на 11 площадках учтены 30 пар и несколько групп из 35 особей общей численностью 22 птицы. Кроме того, на крайней восточной площадке при невысокой плотности (0.83 пар/10 км2) размножающихся пар обнаружено самое большое скопление чернозобых гагар в количестве 21 птицы. Как и в предыдущем году, на центральном Ямале всвязи с малым количеством там водоёмов плотность была самой низкой.
На остальной обследованной части подзоны чернозобые гагары распределялись сравнительно равномерно. Средняя плотность населения размножавшихся гагар не отличалась от 1980 года.

2598

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

Список гусеобразных птиц Anseriformes подзоны северной тундры
Ямала включает 14 видов.
Краснозобая казарка Branta ruficollis. Редкий вид для Ямала вообще. Н.Н.Данилов с соавторами (1977) считали, что она гнездится отозера Яррото до широты посёлка Яптик-Сале, преимущественно в среднем течении реки Юрибей. Впоследствии это подтвердилось находкамина этой реке размножающихся казарок (Балахонов и др. 1981; Лобанов
1979). Обзор сведений об этом виде дан в монографии о птицах полуострова (Данилов и др. 1984). Нами в 1980 году краснозобая казарка встречена на реке Сеяхе (Мутной) (пара с 2 птенцами) выше впадения в неёреки Томбойяха. В указанном районе этот вид гнездится, видимо, регулярно, хотя и в небольшом количестве. Именно здесь ещё Б.М.Житков
(1912) нашёл несколько размножавшихся пар краснозобых казарок. В
1981 году на том же месте снова обнаружена пара с 5 птенцами.
Гуменник Anser fabalis. Сравнительно редок в северной тундре. В
1980 году он не встречен ни на одной из пробных площадок, а на лодочных маршрутах найдена лишь одна пара с 3 птенцами в западной части
подзоны в нижнем течении реки Сеяхи (Мутной).
В 1981 году этот вид учтён нами только на площадках западной части подзоны в бассейне реки Мордыяхи. На 6 из них встречены 10 паргуменников, имевших в среднем 3.9 молодых на пару. Кроме этого, отмечены 16 гусей без выводков, в том числе стайки из 5, 6 и 3 особей. Налодочных маршрутах в этом же году учтены 6 пар с выводками и 13 парбез выводков, в числе которых была стайка из 6 гуменников.
Белолобый гусь Anser albifrons. Самый многочисленный представитель подсемейства гусиных в подзоне. В 1980 году на 8 площадках
учтены 38 пар со средним числом 4.3 птенца в выводке и 15 птиц, неимевших выводков, которые встречались по 2-3 особи. На лодочных
маршрутах учтены 35 пар со средним количеством 4.0 молодых в выводке и 21 особь, не имевшая птенцов, среди которых были две стайки
из 11 и 8 птиц.
В 1981 году на 11 пробных площадках зарегистрировали 50 пар сосредним количеством 4.1 птенца в выводке и 40 особей без выводков, вчисле которых были 2 стайки по 10 и 8 гусей. На лодочных маршрутах
учтено 35 пар со средним количеством 3.9 молодых в выводке и 30 гусейбез выводков, среди которых было группы из 8, 6, 6, 4 и 4 особей.
Белолобый гусь широко распространён в северной тундре и встречается повсеместно как на пролёте, так и на гнездовании. Как исключение, эти гуси не обнаружены нами на крайнем востоке обследованной
территории, так как она постоянно подвержена сильному антропогенному воздействию. Поскольку все гуси весьма чувствительны к фактору
беспокойства, отсутствие их в указанном районе вполне объяснимо.
В течение двухлетних наблюдений в период размножения белолоРус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2599

бого гуся нами установлено, что он предпочитает гнездиться на сравнительно крупных озёрах, имеющих обрывистые, хорошо прогреваемые
солнцем берега. На лодочных маршрутах размножающиеся особи чащевстречались в среднем течении рек. Самая высокая численность была врайоне системы озёр Нейто – Ямбуто. Особенно много выводков, не поддающихся учёту из-за штормовой погоды, в 1980 году обнаружено насамом крупном из озёр Нейто-3, но в 1981 году там не встретили ни одной пары.
В течение двух лет наблюдений стабильно высокая численность белолобых гусей отмечена на 2 пробных площадках, первая из которых
располагалась между системой озёр Нейто – Ямбуто, а вторая при слиянии Сеяхи (Мутной) с Мордыяхой. Плотность их здесь составляла соответственно в 1980 году 2.2 и 2.0, а в 1981 – 3.6 и 2.2 пары с выводками
на 10 км2.
На лодочных маршрутах белолобые гуси встречались только в бассейне Мордыяхи, а по реке Сеяхе (Зелёной) их практически не было.
Степень освоенности последней человеком существенно выше.
Средняя плотность белолобого гуся на пробных площадках подзоны
составляла в 1980 году 1.1, в 1981 – 0.95 пар/10 км2. Как уже отмечалось,около 20-30% всех встреченных гусей не имели выводов и в большинстве держались стайками совместно с гусями, имеющими птенцов. Онипредставляли, видимо, птиц, потерявших кладку или выводок, и неполовозрелых особей, прилетевших на линьку. Линных скоплений белолобых гусей в обследованном районе мы не обнаружили.
Малый лебедь Cygnus bewickii. В недалёком прошлом был довольно обычным видом в подзоне. По данным авиаучётов 1968 года, на
500 км маршрута в типичной тундре (104 км2) встречены 13 особей. Общая численность по этим данным определена в 1 тыс. особей (Успенский, Кищинский 1972). Отдельные гнёзда найдены в долине среднего
течения Сеяхи (Зелёной) в 1975 году и на северном острове Шараповых
кошек в 1974 году (Данилов и др. 1984). В период наших работ лебеди
наблюдались крайне редко. В 1980 году пара лебедей, определённыхкак тундряные, встречена в устье Сеяхи (Мутной), пара (вид не определён) – в устье Нурмаяхи. В 1981 году отмечена пара в истоках Мордыяхи. При авиаобследовании весной 1981 года на маршруте длиной более 1 тыс. км учтены лишь 5 особей и пара в приустьевой части долины
Мордыяхи, одиночная особь в среднем течении реки Ясовей и пара поблизости от озера Войварето. За период, прошедший со времени первого
авиаучёта, численность лебедей в подзоне северной тундры существенно снизилась, что подтверждается и наземными обследованиями.
Из речных уток в подзоне отмечены шилохвость Anas acuta, чироксвистунок Anas crecca и в переходной зоне к южной тундре – свиязь
Anas penelope. Гнездящихся шилохвостей и их выводков мы не встре-2600

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

чали. Большая часть птиц была представлена самцами. В 1980 году наплощадке № 2 плотность линяющих самцов составляла 3.4, а в 1981 –на ней же – 8.2 и на площадке № 9 – 13.6 ос./10 км2. На водоёмах прибрежной части Обской губы шилохвость также регулярно встречается,хотя численность её невысока. Линные самцы этого вида обычны навсём протяжении реки Мордыяхи, но самки единичны. В центральных
частях подзоны шилохвость нами не встречена, но при авиаучётах вконце июня 1981 года скопления птиц, откочёвывающих на линьку исостоящих в основном из самцов, отмечены на озёрах Палтауто и Нейто.
Интересен факт встречи самки чирка-свистунка с выводком птенцов
5-6-дневного возраста 27 июля 1980 в самой северной излучине реки Сеяхи (Мутной). В 1981 году одиночная самка свистунка отмечена в среднем течении Мордыяхи, а самки с выводками найдены в долине рекиСабъяхи недалеко от фактории Яптик-Сале.
Морская чернеть Aythya marila в 1980 году встречена в количестве
148 особей (преобладали самцы), а в 1981 – 125 самцов и 45 самок.
Найдено 1 гнездо и выводок из 7 утят. Наиболее часто этих уток наблюдали на западе обследованной территории (площадка № 2). В 1980 годуздесь обнаружены на озёрах практически все зарегистрированные в этомсезоне птицы. Плотность их составила 29.2 ос./10 км2. Также высокой
была плотность морской чернети на участке и в 1981 (12.6 ос./10 км2), нов отличие от 1980 года, эти чернети встречались и на других площадках,хотя и значительно реже.
Морянка Clangula hyemalis. Самая многочисленная из уток. Всё население этого вида подразделяется на две группы: птиц, распределяющихся по материковой части и птиц прибрежных мелководий Карского
моря и Обской губы. Они различаются по своему составу.
Первая группа представлена особями, значительная часть которых
составляют самки. На некоторых площадках, кроме того, отмечались
скопления из нескольких сотен линяющих птиц. Вторая группа представлена птицами, большую часть которых составляют линяющие самцы
численностью в несколько тысяч особей и которые обитали повсеместно
вдоль побережья. Однако крупные скопления были приурочены к отдельным участкам мелководий Обской губы, примыкающих к долинамрек и заболоченным участкам берега.
Морянки материковой части подзоны осваивают в основном озёрную
систему и связаны с ней в течение всего сезона размножения и линьки.
Лишь небольшое количество птиц использует преимущественно средние и крупные реки для кормёжки и линьки и редко – для выращивания потомства. В связи с этим численность морянки зависит от общей
площади озёрной системы (табл. 4).
Однако эта связь не столь тесна, как можно было ожидать. Коэффициент корреляции между плотностью населения морянки и процентом
Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2601

заострённости площадок составляет 0.7. Всего в 1981 году на 672 озёрахв пределах пробных площадок встречено 1700 морянок. Процент заозёренности в обследованной подзоне выше, чем на остальной территории
Ямала, и может достигать 25% (Трофимов и др. 1975). Характерно, чтоособо крупные озёра и озёрные системы слабо заселяются водоплавающими птицами, в том числе и морянкой. На них не встречено, за редким
исключением, ни размножающихся, ни линяющих особей. Это, очевидно,определяется влиянием волнового, ледового и теплового режимов таких
озёр, а также их кормовыми и защитными возможностями. Наибольшую
роль в воспроизводстве популяции морянки играют небольшие озёра,которые в огромном количестве распределены по всему Ямалу и особенно в подзоне северной тундры. В связи с этим численность морянки
определяется не просто высокой степенью заозёренности, но и величиной акватории отдельных озёр. Причина сравнительно низкой корреляции между плотностью морянки и процентом заозёренности кроетсяв явном тяготении её к водоёмам определённого размера (рис. 2). Количество их не всегда пропорционально общей заозёренности. Как видноиз рисунка 2, наиболее охотно морянка заселяет озёра мелких размеров.
Снижение процента заозёренности обычно ведёт к повышению плотности на 100 га акватории озёр, что связано с увеличением доли мелких
озёр (см. табл. 4).
Таблица 4. Плотность населения морянки на пробных площадках
подзоны северной тундры Ямала в 1981 году№ площадки

Число
озёр

Заострённость, %Количество
особей

Число особей
на 10 км2Число особей
на 100 га акватории

1
2
4
5
6
7
8
9
10
11
12

55
75
48
11
103
76
131
76
48
32
17

4.4
15.7
2.5
1.3
17.5
11.6
8.3
22.2
9.1
4.7
3.6

77
466
59
12
99
102
128
664
32
46
15

15.71
75.16
12.04
2.14
19.80
20.40
28.44
184.44
8.00
11.50
3.00

35.48
47.70
47.58
42.85
11.34
17.65
34.22
83.10
8.74
24.60
8.20

Кроме общих размеров покрытой водой площади и величины поверхности озёр, на численность морянки той или иной территории влияет её географическое расположение. Наибольшее количество птиц зарегистрировано на озёрах, тяготеющих к восточному и западному побережьям. Особенно выделяется в этом отношении территория, примыкающая к побережью Обской губы. Места концентрации линных морянок
обусловливаются географическим положением на путях миграций самцов на линьку и качественным состоянием (кормностью) озёр. Скопле-2602

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

ния линных птиц отличаются периодичностью и в различные годы численность их может существенно меняться.
Мы попытались исключить из общего числа учтённых морянок линяющих самцов. Полученные результаты отражают динамику плотности населения самок на пробных площадках вдоль широтного разреза
подзоны. (рис. 3).

Рис. 2 (слева). Зависимость плотности населения морянки (экз./100 га акватории)от площади озёр в северной тундре Ямала
Рис. 3 (справа). Плотность населения самок морянок на пробных площадках в северной тундре Ямала

Общая тенденция увеличения численности морянок к востоку и западу от центральной части подзоны сохранялась, но отмечалось некоторое уменьшение количества самок на площадях вблизи побережья Карского моря и Обской губы. На рисунке 3 часть графической линии нанесена пунктиром в связи с тем, что на площадке № 3 производилась интенсивная охота на водоплавающую дичь. Поэтому данные учёта не соответствовали действительному состоянию здесь численности морянки.
Гага-гребенушка Somateria spectabilis – регулярно встречающийся,но немногочисленный вид водоплавающих северной тундры. Она распространена по всей подзоне, но чаще встречается в районах, расположенных ближе к Карскому морю и Обской губе. Подавляющая часть отмеченных на площадках и речных маршрутах птиц были самками. Несколько самцов встречены лишь в 1981 году в верхней части бассейна
Мордыяхи, обследование которого проводилось в фенологически более
ранние сроки. Всего в 1980 году зарегистрировано 33 особи, в том числе
1 группа из 9 птиц, одна самка с выводком из 4 птенцов; в 1981 – 51птица, в том числе 5 групп от 3 до 10 особей и 4 выводка.
Некоторое увеличение количества гребенушек отмечено в районах,прилегающих к крупным озёрам. По визуальным оценкам, численностьих выше в устьевой части Мордыяхи, чем Сеяхи (Зелёной). С одной стороны, это можно объяснить близостью моря, с другой – влиянием антроРус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2603

погенных условий, так как в устье Сеяхи (Зелёной) расположен один изсамых крупных населённых пунктов (посёлок Сеяха), где много охотников-любителей, имеющих моторные лодки. Самки с выводками встречались как на территориях, тяготеющих к побережью, так и в центральных районах подзоны.
Средняя плотность гаги-гребенушки на пробных площадках в северной тундре в 1980 году была 0.99, а в 1981 – 0.97 ос./10 км2, то есть практически одинаковая в оба года. Произошло только некоторое изменение
плотности на смежных участках. Характер распределения по подзонебыл сходным в оба года работы.
Синьга Melanitta nigra. Небольшие скопления синьги (35-37 особей)встречены в конце второй декады июля 1980 года на озере Ямбуто в центральной части подзоны, а в 1981 – в начале второй декады июля в истоках Мордыяхи (стайка из 17 птиц). На отдельных площадках центрального Ямала были учтены одиночные птицы этого вида общим числом 5 особей. Во всех случаях это были самцы.
Крохали в подзоне северной тундры представлены тремя видами.
Из них большой крохаль Mergus merganser был встречен в количестве
3 особей на площадке в истоках Мордыяхи. Средний крохаль Mergus
serrator также редок и отмечался от верховьев Мордыяхи до слияния еёс Сеяхой (Мутной). В центральной части подзоны несколько птиц зарегистрировано на системе озёр Нейто – Ямбуто. В восточной части подзоны в 1980 году скопления средних крохалей в устье реки Нурмы достигали 75-100 особей, которые в первой декаде июля наблюдались намикормящимися в прибрежной части губы. Луток Mergellus albellus в количестве 8 птиц найден на нескольких озёрах площадки № 2 в 1981 году.
В заключение относительно гусеобразных следует отметить, что вподзоне северной тундры морянка (по наблюдениям на пробных площадках) составляет около 85% всех утиных. Сопоставление результатов
наших авиаобследований подзоны в 1981 году и авиаучётов, проведённых С.М.Успенским и А.А.Кищинским (1972) в 1969 году показало, чтоза 12-летний период не произошло значительных изменений численности утиных в обследуемой подзоне. Цифры, характеризующие её, довольно близки. Вероятно, это определяется сравнительно стабильной
численностью морянки. У других видов уток, таких как шилохвость иморская чернеть, изменения численности могло достигать существенных
значений, но в связи с их малочисленностью общего снижения количества утиных не произошло.
Совершенно иначе обстоит дело с гусями, численность которых сократилась на порядок. В то же время отмечено весьма значительное увеличение процента размножающихся пар. Настораживает полное отсутствие скоплений линяющих гусей, состоящих в основном из неполовозрелых особей.

2604

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

Зимняк Buteo lagopus. Характерный для подзоны северных тундр
Ямала вид. К первым экологическим наблюдения по зимняку для указанной территории следует отнести сведения, приводимые Б.М.Житковым (1912). Некоторые данные о локальной плотности зимняка в восточной части Центрального Ямала опубликованы Е.В.Карасёвой с соавторами (1971). Обстоятельная работа В.И.Осмоловской (1948) по хищным птицам основывается на материалах из более южных районов полуострова. Особенности экологии зимняков в северных тундрах Ямала
остаются слабо изученными. Практически полностью отсутствуют сведения, характеризующие численность и распределение вида по подзоне,особенности динамики этих параметров в разные годы при изменении
экологической обстановки.
По этому виду в нашем распоряжении имелись материалы наблюдений на пробных площадках в 1980 и 1981 годах, в период выкармливания птенцов. Учитывались как пары с гнездовым поведением, так иодиночные особи. Родительские пары обнаруживают себя на значительном расстоянии от гнезда. Для самцов эта дистанция доходит до 500 м,для самок – несколько меньше. Поиск гнёзд при этом облегчается, хотябыли отдельные случаи, когда даже при детальном обследовании местности не удавалось отыскать гнездо, несмотря на беспокойное поведение
птиц. В таких случаях считали, что пара имеет гнездо. К одиночным особям относили зимняков, не проявлявших признаков территориальности.
Такие птицы были инертны, они пассивно реагировали на появление
учётчика и покидали район своего обнаружения.
В 1980 году гнездящиеся пары зимняков с разной плотностью встречались на всех обследованных пробных площадках (табл. 5).
Таблица 5. Распределение зимняка на пробных площадках в северной тундр е
1980 год

1981 год

№площадки

Число пар на 10 км2Число особей на 10 кмЧисло пар на 10 км2Число особей на 10 км

1
2
4
5
6
7
8
9
10
11
12
В целом

0.2
0.4
2.0
2.6
1.0
1.6
1.5
1.0
–
–
–
1.3

0.17
0.26
0
0
0.31
0.31
0.11
0.51
–
–
–
0.21

0
0.81
0.18
0.18
0
0
0
0
1.25
1.00
0.40
0.35

0.52
0.50
0.36
0.65
0.13
0.28
0.35
0.32
0.33
0
0.25
0.33

Более высокая плотность зимняков была в центральной части полуострова. В сторону восточного побережья, включая водораздел, наблюдалось её снижение, также как и в сторону западного, однако в последнем
Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2605

случае оно происходило более резко и достигало минимальных для всейобследованной территории значений. Не территориальные особи в 1980году были редки. Их число в пределах одной площадки не превышало
двух. Совершенно не было одиночных особей на площадках центрального Ямала. Всего в этом году обнаружено 47 пар зимняков с хорошо
выраженным гнездовым поведением, осмотрены 26 гнёзд и встреченына маршрутах 10 одиночных особей. Одиночки составляли 9.6% от общего количества учтённых зимняков.
В центральной части подзоны количество молодых в выводках былосамым высоким (3-5) и в среднем составляло 4.1 птенца на гнездо. Наплощадках, примыкающих к центральной части, но находящихся несколько восточнее (в районе системы крупных озёр Нейто – Ямбуто идр.), число птенцов в выводках варьировало от 2 до 5, в среднем составляя 3.9 птенца. На остальных площадках ближе к побережьям число
птенцов в гнёздах не превышало 3. Е.В.Карасёва с соавторами (1971) нанебольшом материале, собранном в бассейне Сеяхи (Зелёной), установила, что среднее число птенцов в 1969 году составляло 4.2 на гнездо.
В 1981 году число гнездящихся пар зимняков было значительно
меньше (18 пар) и в сравнении с предыдущим годом составляло лишь36.2%. Обследование территории подзоны показало, что они гнездились
только в бассейне Мордыяхи. Наибольшей величины плотность достигала в верхней части бассейна. В низовьях этой реки гнездящиеся зимняки не встречены. На пробных площадках вдоль её притока Сеяхи
(Мутной) они найдены редкими парами. На всей остальной территории
учтены только одиночные птицы, которых во всей подзоне в 1981 годувстречено 34. Одиночные особи составляли 48.6%от всех учтённых зимняков, что в 5 раз превышает этот показатель в 1980 году. Соответственно, число пар с хорошо выраженным гнездовым поведением было в
2.6 раза меньше. Всё это говорит о том, что в 1981 году лишь незначительная часть популяции принимала участие в размножении и смогла
сохранить птенцов ко времени обследования. Осмотр гнёзд показал, чточисло птенцов в гнёздах не превышало 3. Найдено 1 гнездо с 4 яйцами.
Ещё А.Н.Формозов (1935) показал, что в условиях Арктики у большинства птиц-миофагов наблюдались годы негнездований при депрессии численности грызунов. В дальнейшем это подтверждено другими
авторами (Сдобников 1959; Леонович, Успенский 1965; Данилов 1966; идр.). При недостатке грызунов снижается интенсивность размноженияи зимняка (Спангенберг, Леонович 1958; Максимов 1959; Успенский
1969; Балахонов и др. 1982). При обилии леммингов Е.В.Карасёва с коллегами (1971) обнаружили высокие средние размеры выводков у зимняка в Центральном Ямале. Наши данные подтверждают существование указанной зависимости (рис. 4). Они также позволяют полагать, чтоопределённое влияние на плотность вида оказывают и другие факторы.

2606

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427Рис.4. Зависимость плотности гнездящихся зимняков (1)от обилия мышевидных грызунов (2) в северной
тундре Ямала в 1980 годуОрлан-белохвост Haliaeetus albicilla. Одиночные орланы встречались в 1980 году в устье реки Нурмаяхи, близ фактории Яптик-Сале, вустье Сеяхи (Мутной). В 1981 году – у фактории Мордыяха. В этом жегоду в устье Сеяхи (Мутной) видели двух орланов, парящих над поймой.
Составляли ли они одну пару, осталось невыясненным.
Сапсан Falco peregrinus. В 1980 году гнёзда сапсана найдены накрутых обрывистых берегах выше притока Сеяхи (Мутной) – Томбойяхи
(2 пары с гнёздами). В одном гнезде было 3 птенца и неоплодотворённое
яйцо. В среднем течении Мутной обнаружена пара с гнездом и ещё парав 25-30 км от посёлка Сеяха, у которой гнездо не удалось отыскать. Навосточном обрывистом берегу Нейто-3 также обнаружена пара соколов,но гнездо не найдено.
В 1981 году по реке Мордыяхе учтены по крайней мере 2 гнездящиеся пары, в истоках Сеяхи (Мутной) – 1 пара и на Сеяхе (Зелёной) в 2530 км от посёлка Сеяха – одиночная особь. Это, конечно, немного, еслисчитать, что все сапсаны в 1981 году обнаружены на 1000-километровом
лодочном маршруте.
Белая куропатка Lagopus lagopus. Один из многочисленных видов
северной тундры Ямала. С разной плотностью она населяет подзону отюжных до северных границ. Обследование территории проводилось в
1980 году на 8, а в 1981 – на 11 пробных площадках. Кроме того, дляанализа привлечены результаты весенних авиаучётов на АН-2 при высоте полёта 50 м и 200-метровой полосе учёта с одной стороны. При этомбыли учтены рекомендации С.М.Успенского и А.А.Кищинского (1972),
Р.Н.Воронина (1978). Результаты авиаобследования записывались намагнитофонную ленту.
Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2607

Наземный учёт белых куропаток проводился на трансектах неопределённой ширины (Равкин 1961). За единицу учёта принимались условные пары, за которые мы считали: а) самца с самкой; б) одного самца;в) одну самку с выводком или без него. Сроки обследования охватывалидва периода в цикле размножения куропаток: конечную стадию насиживания кладок и период после появления птенцов, которые характеризуются разным поведением родительских пар. В связи с этим дистанция обнаружения существенно менялась. Последнее хорошо иллюстрируется нашими материалами (рис. 5).

Рис. 5. Динамика средней дистанции обнаружения
белой куропатки в разные периоды, 1 – 1980 год; 2 – 1981 годДистанция вспугивания белых куропаток в период после появления
птенцов обычно не превышала 30 м. В этих пределах обнаруживалось
95% всех учтённых куропаток. Остальные 5% взлетали на значительно
больших расстояниях (до 100 м и более). При определении средней дистанции они в расчёт не принимались. Учитывая это, среднее расстояние обнаружения куропаток в период после появления молодняка дляподзоны северной тундры по нашим материалам равнялась 13 м. Удвоенная величина этого показателя была принята нами за ширину полосы учёта. Используя вычисленную таким образом величину ширины
полосы маршрутного учёта, мы даём характеристику плотности белой
куропатки по площадкам в период (что важно подчеркнуть) после появления птенцов (табл. 6).
Как видно из таблицы 6, белая куропатка неравномерно осваивала
территорию подзоны как в 1980, так и в 1981 году. На площадках в бассейне Мордыяхи, то есть в западной части подзоны, плотность её былазначительно выше, чем в восточной, достигая максимальных величин всреднем течении этой реки. Ближе к побережьям Обской губы и Карского моря плотность куропатки существенно снижалась (местами дополного отсутствия). Средняя же плотность белой куропатки для под-2608

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

зоны северных тундр составляла в 1980 году – 30.84 пар/10 км2, в 1981 –23.15 пар/10 км2. Экстраполяция полученных результатов на территорию подзоны северной тундры Ямала в условно принятых нами границах позволяет ориентировочно следующим образом оценить общую численность размножавшихся белых куропаток: в 1980 – около 130 тыс., ав 1981 году – 100 тыс. пар.
Таблица 6. Плотность белой куропатки по результатам маршрутных учётов
№площадки
1
2
4
5
6
7
8
9
13
В целом

1980 год

1981 год

Длинамаршрута, км

Число
пар

Число парна 10 км2Длинамаршрута, км

Число
пар

Число парна 10 км2

57.9
76.9
77.8
68.8
65.1
65.1
–
–
–
411.6

0
7
11
7
6
2

0
35.0
54.18
39.11
35.50
11.83
–
–
–
30.84

76.9
99.0
83.0
76.4
76.6
71.2
56.6
63.0
78.8
681.5

2
13
5
5
1
3
3
0
10
41

5.00
50.06
23.15
25.13
5.02
16.22
20.41
0
48.78
23.15

33

Имея в распоряжении материалы по авиаучёту белой куропатки в
1981 году, мы попытались сравнить их с результатами наземных учётов. Для этого были выбраны участки авиамаршрутов, которые проходили над пробными площадками или в непосредственной близости от
них. Всего в расчёт принято 353 км авиамаршрутов, на которых учтено
165 пар. Средняя плотность вида составила 23.39 пар/10 км2. Сопоставление оценок плотности, полученных наземными и авиаучётами в 1981
году, свидетельствует об их совпадении. Этот факт подтверждает правильность методического подхода при учёте белой куропатки.
Поморники. В обследованной подзоне обитают 3 вида поморников:средний Stercorarius pomarinus, короткохвостый S. parasiticus идлиннохвостый S. longicaudus, которые относятся к типичным субарктам (Данилов 1966). Распространение поморников неравномерно и натерритории всей обследованной части тундры отличалось большой динамичностью. При проведении учётов регистрировались птицы в полосе 500 м с каждой стороны от наблюдателя.
Подавляющая часть поморников не размножалась. Лишь в 1980 годуобнаружены 2 пары короткохвостых поморников с гнездовым поведением. Основная масса птиц учитывалась во время облёта ими местности, причём не исключено, что одни и те же птицы могли быть учтены
повторно из-за своей подвижности. В связи с этим реальное количество
особей на каждой площадке могло быть меньше, чем фактически учтено
нами. Имеющиеся данные не позволяют определить плотность населеРус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2609

ния поморников. Оценка их обилия проводится по количеству встреч на
10 км маршрута. В 1980 году при обследовании 9 пробных площадок
отмечены все три вида. Более многочисленным был короткохвостый поморник – 42.0% всех встреч, а на долю среднего и длиннохвостого приходилось по 29.0% встреч. Материалы по каждому виду представлены втаблице 7.
Таблица 7. Относительная численность поморников на пробных площадках
северной тундры Ямала в 1980 году, особей/10 км№ площадки

Stercorarius pomarinus

Stercorarius parasiticus

Stercorarius longicaudusВсе виды

1
2
3
4
5
6
7
8
9
В среднем

0
0
0
0
0
0.43
0.15
0.89
1.53
0.33

0.34
0.26
0.40
0
0.29
0.28
0.31
1.45
0
0.48

0
0
0
0.39
0.44
0
1.23
0.44
0
0.33

0.34
0.26
0.40
0.39
0.73
0.71
1.69
2.78
1.53
1.14

Средний поморник вообще не встречен в западной половине обследованной территории. Его численность повышалась от центральных
участков подзоны к востоку и достигала максимума в среднем и нижнем
течении Сеяхи (Зелёной). В отличие от среднего, длиннохвостый поморник чаще встречался в центральной части полуострова и избегал прибрежных низменностей и районы, прилегающие к обширным долинам
низовий реки Мордыяхи.
Наиболее равномерно заселял обследованную территорию короткохвостый поморник. Показатели его обилия на большинстве площадок
оказались близки, что отражает меньшую зависимость указанного видаот состояния популяции мышевидных грызунов и склонность его к орнитофагии. Несмотря на то, что средние показатели обилия поморниковна обследованной территории оказались довольно близкими, распределение каждого из них носило специфический характер.
В 1981 году на 12 пробных площадках встречены только два видапоморников: короткохвостый – 51 раз (86.4%) и длиннохвостый – 8 раз(13.6%). Средний поморник не был обнаружен ни на площадках, ни налодочных маршрутах. Короткохвостый поморник сравнительно многочисленным был в средней части бассейна Мордыяхи (от 0.89 до 1.64 особей на 10 км). На остальной обследованной территории численность егобыла значительно ниже и колебалась от 0.22 до 0.39 ос./10 км маршрута, за исключением одной площадки, где этот вид не встречен. Средний показатель встречаемости для подзоны составил 0.59 ос./10 км, тоесть был близок таковому в 1980 году. Длиннохвостый поморник отдельными парами отмечался лишь на маршрутах в бассейне Мордыяхи, где2610

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

встречаемость его варьировала от 0.20 до 0.26, а в целом для подзоны
северной тундры показатель обилия составлял 0.09 ос./10 км маршрута.
Представленные материалы показывают, что летнее распределениеи численность разных видов поморников в северной тундре весьма существенно различаются. Наиболее резкие колебания этих параметров
характерны для среднего поморника. Длиннохвостому свойственно довольно существенные изменения численности и распределения по территории в разные годы. Короткохвостый поморник сравнительно равномерно осваивает территорию подзоны и его численность незначительно
колеблется в разные годы.
Бургомистр Larus hyperboreus встречен только в бассейне Мордыяхи. Всего мы видели 8 птиц. Максимальное удаление от Карского морясоставляло 80 км. Это свидетельствует о том, что бургомистр может достигать районов центрально Ямала.
Белая сова Nyctea scandiaca является фоновым видом арктической
тундры. В отдельные годы в некоторых районах северной тундры онатакже достигает достаточно высокой численности (Осмоловская 1948;Успенский 1969). Благодаря своей окраске этот вид легко учитываетсяна расстоянии до 1 км. В 1980 году на обследованной территории былообнаружено 7, а в 1981 – 11 сов. В эти годы численность хищника былаочень низкой. Совершенно не встречались пары белых сов с признаками
гнездового поведения, поскольку в годы малой численности леммингов
этот вид не размножается (Осмоловская 1948; Спангенберг, Леонович
1958; Данилов 1966; Успенский 1969). Это подтверждают и наши данные.
Белая сова распределялась по территории крайне неравномерно. В
1980 году на сравнительно небольшой территории в центральной части
Ямала в районе крупных водораздельных озёр были обнаружены все 7особей. В 1981 году белые совы были учтены на 6 из 12 пробных площадок, причём 5 из них – на 2 крайних восточных. В отличие от 1980 года,не было столь выраженной концентрации птиц этого вида. Они распределялись по значительной большей территории. Отмечалось некоторое
возрастание их количества в центральной и восточной частях подзоны,на территориях с более сглаженным рельефом. Плотность их на отдельных участках изменялась от 0 до 0.83 ос./10 км2 обследованной площади.
Литература
Аврамчик М.Н. 1969. К подзональной характеристике растительного покрова тундры, лесотундры и тайги Западно-Сибирской низменности // Бот. журн. 54, 3: 410-420.
Балахонов В.С., Бахмутов В.А., Сосин В.Ф., Штро В.Г. 1982. К динамике населения грызунов
Ямала // Информ. материалы Ин-та экол. растений и животных. Свердловск: 5-6.
Балахонов В.С., Рыжановский В.Н., Сосин В.Ф. 1981. Краснозобая казарка на Ямале // Биологические проблемы Севера. Сыктывкар: 6-7.
Бахмутов В.А., Сосин В.Ф., Штро В.Г. 1985. Распределение и численность некоторых наземных позвоночных в северной тундре Ямала в летний период // Распределение и численность наземных позвоночных полуострова Ямал. Свердловск: 39-66.
Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2611

Воронин Р.Н. 1978. Белая куропатка Большеземельской тундры. Л.: 1-168.
Геллер М.Х., Худолеев Ф.И. 1966. Опыты весенних и осенних подкормок песца // Тр. НИИСХ
Крайнего Севера 14: 50-67.
Данилов Н.Н. 1966. Пути приспособления наземных позвоночных к условиям существования в Субарктике // Тр. Ин-та биол. УФАН СССР 56: 1-147.
Данилов Н.Н., Рыжановский В.Н., Рябицев В.К. 1977. Водоплавающие птицы Ямала // Фауна и биология гусеобразных птиц. М.: 22-24.
Данилов Н.Н., Рыжановский В.Н., Рябицев В.К. 1984. Птицы Ямала. М.: 1-334.
Дубровский А.Н. 1940. Пушные звери Ямальского национального округа // Тр. НИИ Полярного земледелия, животноводства и промысл. хоз-ва 13. 3-48.
Дунаева Т.Н. 1948. Сравнительный обзор экологии тундровых полёвок полуострова Ямал //Тр. Ин-та геогр. АН СССР 41: 78-143.
Дунаева Т.Н., Кучерук В.В. 1941. Материалы по экологии наземных позвоночных тундр Южного Ямала // Материалы к познанию фауны и флоры СССР. Нов. сер. Отд. зоол. 4 (19):5-80.
Ельшин С.В. 1983. Методы оценки абсолютной плотности населения грызунов в тундре //Бюл. МОИП. Отд. биол. 88, 1: 52-57.
Ельшин С.В., Шубин С.Е. 1983. О питании и распределении птиц-миофагов в тундрах
Ямала при низкой численности леммингов // Бюл. МОИП. Отд. биол. 88, 2: 30-36.
Житков Б.М. 1912. Полуостров Ямал // Зап. Рус. геогр. общ-ва по общ. геогр. 49: 1-339.
Карасёва Е.В., Телицын Ю.М., Лапшов В.Н., Охотский Ю.В. 1971. К изучению наземных
позвоночных Центрального Ямала // Бюл. МОИП. Отд. биол. 76, 2: 22-32.
Куксов В.А., Павлов Б.М. 1977. Методика учёта численности песца. Норильск: 1-10.
Леонович В.В., Успенский С.М. (1965) 2020. Особенности климата и жизнь птиц в Арктике
// Рус. орнитол. журн. 29 (1950): 3288-3297. EDN: CVNUDPЛобанов В.А. 1979. Влияние климатических аномалий на численность птиц Ямала // Миграция и экология птиц Сибири. Якутск: 156-160.
Максимов А.А. 1959. О кормовых связях в биоценозах тундры // Тр. Биол. ин-та СО АН СССР5: 85-89.
Осмоловская В.И. 1948. Экология хищных птиц полуострова Ямал // Тр. Ин-та геогр. АНСССР 41: 5-76.
Поляков А.В. 1974. Опыт аэровизуального учёта песца в Колымской тундре // Фаунистические ресурсы Якутии. Якутск: 36-39.
Равкин Ю.С. 1961. Опыт количественного учёта птиц в лесных ландшафтах в зимний ивесенний периоды // Вопросы организации и методы учёта ресурсов фауны наземных
позвоночных. М.: 128-132.
Рахманин Г.Е. 1959. Пушной промысел Ямало-Ненецкого нац. округа и мероприятия поего рационализации // Тр. Салехард. н.-и. стационара УФАН СССР 1: 101-177.
Сдобников В.М. 1959. Динамика численности популяций млекопитающих и птиц на Северном Таймыре в 1943-1950 гг. // Зоол. журн. 38, 11: 1702-1709.
Сдобников В.М. 1967. Некоторые особенности распределения и численности песца в азиатских тундрах // Зоол. журн. 46, 9: 1378-1362.
Скробов В.Д. 1963. Учёт численности песцов на Ямале в связи с оценкой пушных ресурсов
этой территории // Ресурсы фауны промысловых зверей и их учёт. М.: 168-174.
Скробов В.Д. 1966. Песцовые норы полуострова Ямал // Тр. НИИСХ Крайнего Севера 14: 3348.
Сосин В.Ф., Балахонов В.С., Бахмутов В.А., Штро В.Г. 1981. Териофауна восточного склона
Полярного Урала и прилегающих территорий Западной Сибири // Информ. материалы
ИЭРиЖ «Териология на Урале». Свердловск: 104-107.
Сосин В.Ф., Пасхальный С.П., Штро В.Г. (1985) 2024. Распределение и численность некоторых видов наземных позвоночных арктической тундры Ямала в летний период //Рус. орнитол. журн. 33 (2416): 2072-2097. EDN: XTMNJSСпангенберг Е.П., Леонович В.В. 1958. Экология птиц-хищников полуострова Канин // Учён.
записки Моск. ун-та 197: 49-60.
Трофимов В.Т., Баду Ю.Б., Кудряшов В.Г., Фирсов Н.Г. 1975. Полуостров Ямал. М.: 1-287.

2612

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

Успенский С.М. 1969. Жизнь в высоких широтах. М.: 1-464.
Успенский С.М., Кищинский А.А. 1972. Опыт аэровизуального учёта гнездовых популяций
водоплавающих птиц в тундре // Охотоведение. М.: 210-234.
Формозов А.Н. 1935. Колебания численности промысловых животных. М.; Л.: 1-108.
Фрейберг Е.И. 1940. Опыт применения самолёта в пром-биологической съёмке // Тр. НИИПолярного земледелия, животноводства и промысл. хоз-ва 12.
Цецевинский Л.М. 1940. Материалы по экологии песца Северного Ямала // Зоол. журн. 19,
1: 83-191.
Штро В.Г. 1981. Особенности размещения нор песца на Среднем Ямале // Численность ираспределение позвоночных Ямала и прилегающих территорий. Свердловск: 92-94.
Якушкин Г.Д. 1966. Размещение нор песца на Таймыре // Тр. НИИСХ Крайнего Севера 14:
23-32.


ISSN 1026-5627
Русский орнитологический журнал 2024, Том 33, Экспресс-выпуск 2427: 2613-2617

Материалы по гнездованию пеганки Tadornatadorna и весеннему пролёту белохвостого
песочника Calidris temminckii на южном
побережье Таганрогского залива
А.В.Забашта
Алексей Владимирович Забашта. Ростовский аэропорт,Ростов-на-Дону, Россия. Е-mail: zabashta68@mail.ruПоступила в редакцию 7 июня 2024Материалом для настоящего сообщения послужили наблюдения двухвидов птиц при проведении маршрутных учётов в мае 2024 года на трёхучастках южного побережья Таганрогского залива (в пределах границ
Ростовской области, Азовский район): по одному разу в каждую декаду
месяца вдоль косы возле села Новомаргаритово и от села Порт-Катон дограницы с Краснодарским краем; один раз 26 мая – от села Стефанидинодар до восточного края Павло-Очаковской косы; один раз 28 мая – отсела Семибалки до восточного края Чумбур-Косы. Использовались также
данные трёхлетних (2001-2004) круглогодичных маршрутных учётов
птиц на двух участках побережий Таганрогского залива: южного – отсела Семибалки до села Маргаритово (включая Чумбур-Косу) и северного – от хутора Морской Чулек до станции Морская, которые были переданы в банк данных лаборатории зоологического мониторинга Института систематики и экологии животных Сибирского отделения РАН.
Кроме того, включены результаты наблюдений на других участках побережья, а также на разных водоёмах в дельте Дона (Азовский и Неклиновский районы) и в нижнем течении Дона (Аксайский район), проводившиеся в весенне-летние периоды в последние два десятилетия.
Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2613

П е г а нк а T ad o rn a tad o r n aВ конце ХХ века пеганка относилась к обычным, местами многочисленным уткам в восточном Приазовье. Но в Таганрогском заливе отмечалась только по его северному побережью – в пределах Ростовской области от её западной границы до Беглицкой косы, а в устье реки Миусгнездилась. Данных об обитании пеганок в тот период на южном побережье залива нет (Казаков 1982; Емтыль, Хохлов 1984; Казаков, Белик
1988; Белик 1996, 2001). На маршрутных учётах, проведённых нами в
2001-2004 годах на участках северного и южного побережья Таганрогского залива, пеганки также не встречены, что подтверждает отсутствие
этих уток и в начале XXI века.
В последнее десятилетие численность пеганок значительно возросла,и гнездовая часть ареала в северо-восточном Приазовье расширилась.
Выводок недавно покинувших гнездо 9 утят вместе с родителями отмечен 22.05.2024 на берегу залива примерно в 4 км к западу от села ПортКатон. Увидев человека, птенцы стали быстро уплывать подальше отберега. Взрослые утки пытались активно отводить наблюдателя, пролетая поблизости, снижаясь к воде, присаживаясь, бегая, хлопая крыльями.
Утята удалились от берега на 80-100 м и собрались в плотную группу.
Самка вернулась к выводку, а самец ещё долго продолжал сопровождать идущего человека, отвлекая на себя внимание. Ещё два выводка
пеганок (10 и 9 утят) обнаружены 28.05.2024 на берегу между селом Семибалки и хутором Чумбур-Коса. Оба выводка, очевидно, только сейчас
покинули гнёзда и спустились с обрывистого берега к воде. Родители
находились рядом с ними. Поведение их при появлении человека былоаналогично: утята максимально быстро уплывали подальше от берегаи только на удалении около 100 м снова объединились в плотную группу,пока обе взрослые утки активно отводили появившуюся опасность (рис. 1).
Самки раньше бросали это делать, по-видимому, ориентируясь на степень удаления от берега уплывающих утят, и возвращались к ним первыми. Самцы же летали вокруг человека дольше, сопровождая его ещё
200-300 м, после чего также присоединялись к выводку на воде.
Гнездование пеганок на южном побережье Таганрогского залива,безусловно, связано с общим ростом численности приазовской популяции этого вида, расселением их по всему северо-восточному Приазовью,а также низовьям Дона и освоением подходящих для размножения стаций по обрывистым берегам. Во время учётов только на трёх участках
побережья Таганрогского залива общей протяжённостью около 20 кмбыло отмечено порядка 50-60 пеганок, наблюдавшихся как парами, таки стаями 8-20 особей (рис. 2), а всего на его южном берегу от села ЗаймоОбрыв до границы с Краснодарским краем (более 50 км) в мае 2024 года,по-видимому, держалось около 100 этих уток. Регулярно наблюдались
перелёты пар и стай пеганок вверх и вниз вдоль берега.

2614

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427Рис. 1. Выводок пеганки Tadorna tadorna, уплывающий в открытое море (вверху),и отвлекающие демонстрации самца (внизу). Село Семибалки,Азовский район, Ростовская область. 28.05.2024. Фото автора

Рис. 2. Стаи холостующих пеганок Tadorna tadorna среди других птиц на южном побережье
Таганрогского залива. Село Новомаргаритово, Азовский район, Ростовская область.
10.05.2024. Фото автора

Разлёт пеганок весной из Приазовья приводит к тому, что эти уткинаблюдаются на многих водоёмах вдали от побережья Таганрогского залива. В марте 2024 года пары пеганок отмечены в Кугейской пади вАзовском районе (Забашта 2024), а в апреле-мае среди сельскохозяйственных полей в долинах рек Тузлов и Большой Несветай (Аксайский
район) на временных водоёмах, долго сохранявшихся после высокого паРус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2615

водка. Дважды пары пеганок залетали весной на аэродром Платов, гдеутрами их поднимали с возвышенности на южной окраине лётного поля.
Но позже пеганки покидают эти районы и, очевидно, здесь не гнездятся.
Таким образом, подавляющее большинство пеганок, встречающихсяв мае на южном побережье Таганрогского залива, относится к неразмножающимся (холостующим) особям, а гнездящихся пар отмечено всего 3.
Очевидно, к холостующим птицам следует относить и пеганок, встречающихся на различных водоёмах в дельте Дона и в нижнем течении этойреки, поскольку выводки этой утки там пока не обнаружены (рис. 3).

Рис. 3. Участок южного побережья Таганрогского залива (выделен красным), входящий в гнездовую
часть ареала приазовской популяции пеганки Tadorna tadorna и находки выводков (красные точки);встречи холостующих пар и стай пеганок в разные годы (синие точки).

Б е л о х в о с т ы й п е с о ч ни к C a l i d r i s te m m i n c k i iОдин из самых редких пролётных куликов на юге России. Обзор
встреч этого вида в Восточном Приазовье во время сезонных миграций
представлен в ряде публикаций (Динкевич и др. 2016; Белик 2021).
Во время учёта птиц 28.05.2024 один кормящийся белохвостый песочник отмечен между селом Семибалки и Чумбур-Косой. Ещё один кулик вместе с галстучником Charadrius hiaticula держался на отмелях
примерно в 1 км от предыдущей встречи (рис. 4).
В этот день северо-восточный ветер согнал воду в заливе и вдоль берега обнажились обширные участки морского дна. Обе птицы активно
кормились на грязи и среди ракушек, перемещаясь вдоль уреза воды. В

2616

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

это время поблизости над самой водой пролетала стая из 6 белохвостых
песочников. Оба кормившихся кулика взлетели и примкнули к ним. Метров через 50 все кулики присели на отмель, но при подходе к ним взлетели и полетели вдоль прибрежных отмелей на север-восток низко надводой. В течение примерно 20 мин пролетели ещё две стаи белохвостых
песочников из 7 и 10 особей. Как и предыдущая стая, они летели надводой, местами повторяя изгибы отмелей. Попыток присесть на кормёжку не отмечено – птицы явно летели транзитом вдоль южной береговой линии Таганрогского залива на северо-восток.

Рис. 4. Одиночный белохвостый песочник Calidris temminckii и галстучник Charadrius hiaticulaна южном берегу Таганрогского залива. Село Семибалки. Азовский район,Ростовская область. 28.05.2024. Фото автора

Литература
Белик В.П. 1996. Птицы – Aves // Редкие, исчезающие и нуждающиеся в охране животные
Ростовской области. Ростов-на-Дону: 272-391.
Белик В.П. 2001. К орнитофауне Беглицкой косы и её окрестностей (северо-восточное Приазовье) // Инвентаризация, мониторинг и охрана ключевых орнитологических территорий России. М., 3: 5-23.
Белик В.П. 2021. Миграции белохвостого песочника (Calidris temminckii) (Scolopacidae,
Aves) на юге России // Поволж. экол. журн. 4: 398-417.
Белик В.П., Казаков Б.А. 1988. Современное состояние фауны гусеобразных Нижнего Дона// Ресурсы животного мира Северного Кавказа: Тез. докл. научн.-практ. конф. Ставрополь: 12-17.
Динкевич М.А., Тильба П.А., Мнацеканов Р.А., Найданов И.С., Короткий Т.В. 2016. Миграции некоторых редких видов куликов в Краснодарском крае и республике Адыгея //Вопросы экологии, миграции и охраны куликов Северной Евразии. Иваново: 146-156.
Емтыль М.Х., Хохлов А.Н. 1984. Размещение и численность пеганки в Предкавказье // Современное состояние ресурсов водоплавающих птиц. М.: 80-81.
Забашта А.В. 2024. Кугейская падь (северо-восточное Приазовье) – место массовых скоплений птиц во время весенней миграции // Рус. орнитол. журн. 33 (2422): 2344-2357.
EDN: ISUIQN
Казаков Б.А. 1982. Отряд Гусеобразные // Ресурсы живой фауны 2: Позвоночные животные
суши. Ростов-на-Дону: 178-196.

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2617

ISSN 1026-5627
Русский орнитологический журнал 2024, Том 33, Экспресс-выпуск 2427: 2618-2621

Новые данные о птицах города Певек,западная Чукотка
Й.Мликовский
Йиржи Мликовский (Jiří Mlíkovský). Центр исторической орнитологии
(Center for Historical Ornithology), Прага, Чехия. E-mail: jmlikovsky@gmail.com

Поступила в редакцию 3 июня 2024Город Певек находится в Чукотском автономном округе (69.70° с.ш.,
170.29° в.д.). Это маленький городок, расположенный на берегу Восточно-Сибирского моря возле входа в Чаунскую губу и с юга и запада ограниченный небольшой грядой голых холмов (рис. 1, 2). В городе нет нитундры, ни болот, ни заводей (кроме солоноватого озера, которое называется Озеро), только голая земля, местами покрытая редкой травой.
Склоны холмов в основном покрыты щебнем. Берега моря каменистые.

Рис. 1. Восточная окраина города Певек. 05.06.2018. Фото автора

Материалы о птицах города Певека очень скудны (Томкович 2007),хотя для района аэропорта Певек, расположенного в дельте реки Апапельгин в 15 км восточнее города, они богаче (Томкович 2007; Прокопенко и др. 2018; Прокопенко, Барыкина 2022).
В 2018 году я дважды посетил Певек. В июне (02-06.06.2018) почти
постоянно дул сильный ветер, окрестности города были ещё отчасти подснегом, травы ещё не было, море было покрытое льдом за исключением

2618

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

полосы вдоль берега. В июле (05-13.07.2018) льда и снега уже не было,ветер был обычно лёгкий. Но 10.07.2018 выпал снег и 13.07.2018 утромдул очень сильный ветер.
Ниже приводятся видовые очерки о птицах, встреченных мною в Певеке в 2018 году. Систематика, номенклатура и русские названия даныпо: Mlíkovský 2023; Коблик, Архипов 2014.
Берингов баклан Phalacrocorax pelagicus. Одиночные птицы ежедневно встречались в море близ берега или при перелётах над Певеком
(02-06.06.2018). В июле (05-13.07.2018) я никаких бакланов здесь невстретил.
Шилохвость Anas acuta. Самка с несколькими нелетающими утятами зарегистрирована на Озере 09.07.2018.
Горбоносый турпан Melanitta deglandi. Одиночный взрослый самец встречен в море 05.06.2018. В литературе я не нашёл ни одной регистрации этого вида в районе Певека. Подвид не определён.
Сибирская гага Polysticta stelleri. Одна пара встречена в море сидящей на льдине 05.06.2018, а позже в тот же день наблюдалась стаяпримерно из 10 самцов и 10 самок, плавающих в море. Стая численностью около 20 особей зарегистрирована в море (09-10.07.2018). Раньше
Э.В.Шмит встретил стаю до 30 особей на острове Раутан близ Певека
(дата не указана – Портенко 1972, с. 185). Сибирская гага является обычной гнездящейся птицей севера Сибири на восток до реки Колымы, нобольшой редкостью в северных областях западной и средней Чукотки
восточнее Колымы (Дорогой 1990; Кречмар, Кондратьев 2006; Кречмар
2008; Соловьёва 2016).
Обыкновенная гага Somateria mollissima. Ежедневно в море наблюдались десятки особей парами или небольшими стайками 2-6.06.
2018. В небольшом числе ежедневно встречены в море 05-13.07.2018. НаОзере 09-11.07.2018 встречены две стаи нелетающих утят, каждая в сопровождении нескольких взрослых особей.
Белохвостый песочник Calidris temminckii. Пара (самец демонстрировал брачное поведение на земле) и одиночная птица встречены навременном травяном луже в Певеке только утром 05.06.2018. При повторном контроле спустя несколько десятков минут их там уже не было.
Восточносибирская чайка Larus vegae. Ежедневно в море или вгороде Певеке видели несколько десятков особей (02-06.06.2018). Ухаживание наблюдалось с 3 по 6 июня, но спаривания и строительства
гнёзд не наблюдалось. Все птицы были взрослыми, большинство былив летнем наряде, но некоторые ещё носили зимний наряд. Позднее (0513.07.2018) встречены только одиночные особи.
Бургомистр Larus hyperboreus. Взрослые птицы встречались ежедневно в море или в городе (часто собирали мусор) 2-6 июня и 5-13 июля.
Никакого ухаживания у них я не наблюдал.
Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2619

Рис. 2. Море у восточной окраины города Певек. 05.06.2018. Фото автора

Воронок Delichon urbicum. Одиночная особь зарегистрирована 05.
06.2018. В июле (05-13.07.2018) стайки встречались над Озером почти
ежедневно.
Белая трясогузка Motacilla alba. Одиночные особи зарегистрированы на берегу моря 03.06.2018 и 04.06.2018. В июле одиночные особи
встречались близ Озера почти ежедневно (05-13.07.2018).
Каменка Oenanthe oenanthe. Взрослые особи и оперившиеся молодые встречены в восточной части Певека 11.07.2018.
Домовый воробей Passer domesticus. Несколько десятков воробьёв
населяли Певек, особенно его заброшенные здания. Самцы время отвремени пели, но никакого ухаживания или брачного поведения замечено не было (02-06.06.2018 и 05-13.07.2018). Домовые воробьи появились в Певеке только в 1970-х годах (Сандакова, Горохова 2011), наверное, с помощью человека (Mlíkovský 2023, p. 1620).
Пуночка Plectrophenax nivalis. Несколько пар встречены на западной окраине Певека 03.-06.06.2018. Самцы пели, изредка нападая другна друга, а пары искали подходящие щели для гнезда. В июле (05-13.
07.2018) взрослые особи и недавно оперившиеся молодые наблюдались
преимущественно в окрестностях Озера почти ежедневно.
Литература
Дорогой И.В. (1990) 2017. Орнитологические находки на западной Чукотке // Рус. орнитол.
журн. 26 (1449): 2135-2139. EDN: YNEENL
Коблик Е.А., Архипов В.Ю. 2014. Фауна птиц стран Северной Евразии в границах бывшего СССР. Списки видов. М.: 1-172.
Кречмар А.В. 2008. Сибирская гага // Красная книга Чукотского автономного округа: Животные. Магадан: 94-95.
Кречмар А.В., Кондратьев А.В. 2006. Пластинчатоклювые птицы Северо-Востока Азии.
Магадан: 1-458.
Портенко Л.А. 1972. Птицы Чукотского полуострова и острова Врангеля. Л., 1: 1-424.

2620

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

Прокопенко О.Д., Барыкина Д.А. 2022. Динамика численности и успех размножения некоторых видов птиц дельты р. Апапельгин, западная Чукотка. // Вест. СВНЦ ДВО РАН
1: 66-76.
Прокопенко О.Д., Макаренко Ю.С., Кауров П.Н. 2018. Встреча пестроносого турпана Melanitta perspicillata в дельте реки Апапельгин (Чаунская губа) // Рус. орнитол. журн. 27(1694): 5554-5555. EDN: YNJPMTСандакова С.Л., Горохова Т.В. 2011. Особенности фауны и структуры сообществ населённых пунктов Чукотского края // Байкал. зоол. журн. 8: 77-80.
Соловьёва Д.В. 2016. Птицы острова Айон, Чукотский АО // Дальневост. орнитол. журн. 5:
19-31.
Томкович П.С. 2007. Аннотированный список птиц окрестностей города Певека, Чукотский
автономный округ // Орнитология 34, 2: 176-185.
Mlíkovský J. 2023. Systematic catalogue of the birds of Siberia. Praha: 1-3167.


ISSN 1026-5627
Русский орнитологический журнал 2024, Том 33, Экспресс-выпуск 2427: 2621-2630

Новые материалы по биологии пёстрого
пыжика Brachyramphus perdix на Камчатке
Е.Г.Лобков
Евгений Георгиевич Лобков. Камчатский государственный технический университет,Петропавловск-Камчатский, Россия. E-mail: lobkov48@mail.ruВторое издание. Первая публикация в 2002*В последние десятилетия собрана обширная новая информация о состоянии популяций и особенностях экологии американского Brachyramphus marmoratus (J.F.Gmelin, 1789) (см., например: «Ecology and conservation of the Marbled Murrelet», Albany, California, 1995), чего, к сожалению, нельзя сказать об азиатском Brachyramphus perdix (Pallas, 1811),ранее рассматривавшемся в качестве подвида B. marmoratus pedix, который по-прежнему остаётся одной из самых неизученных птиц. Ряд авторов высказывается в пользу глубоких морфологических и генетических различий между marmoratus и pedix, достаточных для того, чтобы
рассматривать азиатскую форму самостоятельным видом (Friesen et al.
1994; Piatt et al. 1994). В связи с этим любая новая информация, восполняющая пробел в знаниях о распространении, численности и экологии
азиатского пёстрого пыжика представляет большой интерес.
С момента выхода в свет книги «Гнездящиеся птицы Камчатки» (Лобков 1986) мы собрали новые материалы о пёстром пыжике на юго-востоке этого полуострова, дополняющие представления об образе жизни
этого вида.
* Лобков Е.Г. 2002. Новые материалы по биологии азиатского длинноклювого пыжика Brachyramphus

marmoratus perdix на Камчатке // Биология и охрана птиц Камчатки. М., 4: 80-85.

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2621

В основе статьи лежат материалы, собранные в 1980-1990-х годах на юго-восточном побережье Камчатки от Кроноцкого полуострова до бухты Вестник. До 1995 годамы ежегодно исследовали смертность морских птиц на побережье Кроноцкого заповедника и собирали попутную информацию о численности пыжиков в прибрежной
зоне океана и об их встречах на суше. С 1995 по 2001 год мы имели возможность
регулярно исследовать прибрежную зону океана вдоль юго-восточной Камчатки иособенно побережье между рекой Жупанова и Русской бухтой, занимаясь здесь организацией промысла биоресурсов. За 7 лет мы совершили десятки поездок на маломерных судах, останавливаясь на 2-10 дней в самых разных местах побережья вбухтах, на островах, в устьях рек, возле озёр и лагун. Кроме того, временами дляобследования прибрежных вод на большом протяжении удавалось использовать
вертолёт.
Помимо попутного сбора информации, мы специально учитывали пыжиков втех случаях, когда маршруты проходили в местах их концентрации. Пыжики нередко собираются в очень узкой прибрежной полосе (200-500 м) океана, где подчас
из-за сильного волнения маломерные суда использовать опасно. В такой ситуации
хороший результат для учёта даёт использование вертолёта Ми-2. Сидя в кресле
второго пилота, нетрудно одному учётчику контролировать прибрежную полосу шириной не менее 400-500 м. Наиболее удобная скорость – 120 км/ч. Высоту полёта мыменяли от 30 до 80 м в зависимости от силы волнения и численности птиц. Пыжики,пожалуй, терпимее многих других видов птиц относятся к вертолёту и обычно, еслиныряют, то в самой непосредственной близости от летящей машины, что позволяет
производить их учёт с достаточной полнотой.

О г не з д о в а ни и п ё с т р о г о п ы ж и к ан а Н а л ы ч е в с к ом м ы с еЛетом 2000 года мы дважды (26 июня и 21-25 июля) побывали намысе Налычевский (53°09′ с.ш.; 159°23′ в.д.). Этот мыс представляет собой небольшой полуостров, клином выступающий в море. Он образован
небольшой горной грядой, идущей параллельно морскому берегу между
реками Островной и Налычева. С юга и севера мыс изолирован открытыми, в значительной мере заболоченными низинами. Протяжённость
береговой линии скалистой части полуострова не превышает 10 км. Наибольшая высота горной гряды у Налычевского мыса – 596.2 м. Рядом сней имеется ещё несколько не столь высоких вершин. Восточные склоны
мыса, обращённые к морю, скалистые и обрывистые, с обширными гравийными осыпями и обычно оголённые либо заросшие небогатой травяной растительностью. По окраинам гряды большие участки занимают
луга, а по верхней её кромке произрастают ольховый стланик Alnus
fruticosa и каменная берёза Betula ermanii. Западные склоны гряды, образующей мыс, полого спускаются к озеру Налычево, расположенномув низине между возвышенностями, и покрыты густой растительностью:старым каменноберёзовым лесом с обилием фаутных (повреждённых)деревьев, ольховым стлаником и высокотравьем.
Уже в первое посещение мыса 26 июня мы обратили внимание напёстрых пыжиков, которые парами держались на море у самого берега.

2622

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

22 июля мы провели их учёт на участке от Налычевского мыса до лимана
реки Налычева длиной 8 км. В прибрежной полосе на удалении от 100
до 800 м от берега мы насчитали 13 пар пёстрых пыжиков (все они держались именно парами) и 1 пару короткоклювых пыжиков Brachyramphus brevirostris. Последнее оказалось новостью. Видимо, небольшое количество птиц этого вида проникает на гнездование в юго-восточные
районы Камчатки южнее Камчатского залива. Никогда ранее мы короткоклювых пыжиков в этих районах не замечали.
В период с 21 по 25 июля мы обследовали население птиц озера Налычево, прилегающих лесов и скалистых обнажений Налычевского мыса. Преобладала облачная, пасмурная погода; мыс почти всё время былзакрыт туманом до нижних отметок 50-70 м или даже до уровня моря.
Именно в такую погоду мы каждое утро и вечер (но обычно именно
утром) замечали пёстрых пыжиков, летающих над морским берегом, лесом, над горной грядой и прилегающими приморскими лугами, не удаляясь, однако, от горной гряды более чем на 0.5 км. Чаще всего мы наблюдали пыжиков с 6 до 8 ч утра, самое позднее – в 9 ч, а вечером – сначалом сумерек (22-23 ч). Всякий раз пёстрые пыжики стремительно
появлялись на высоте 60-100 м, чуть ниже кромки тумана. Они летели
парами в 3-15 м одна от другой и при этом перекликались громким пронзительным и протяжным свистом, исполняемым высоким тоном. В ясную солнечную погоду такого пронзительного свиста мы не слышали.
Е.В.Козлова (1957) описывает крик пёстрых пыжиков словом «миир». Этоочень похоже на свист, который слышали мы, только в нашем случае онзначительно более протяжный: «миии-ир», чем-то даже напоминающий
протяжный свист стрижей.
В эти же дни в ранних вечерних сумерках мы трижды наблюдали
пёстрых пыжиков с рыбкой в клюве: один раз – одиночную особь, дважды – одну из птиц в паре. Весь день пыжики определённо проводили
только на море. Наблюдая вечерами за морем с высокого берега, мы замечали летящих над водой пыжиков в 300-800 м от берега. Подлетая кмысу, они поднимались на высоту 100-150 м, а затем скрывались за неровностями рельефа, которые закрывали нам обзор. Как правило, ониподлетали к берегу примерно в одном секторе склона. Было впечатление, словно несколько пар пыжиков гнездились где-то поблизости однаот другой. Пыжики несли в клюве только одну рыбку. Предположительно, это была песчанка Ammodytes hexapterus, которая в эти дни составляла основу питания практически всех чайковых и чистиковых птицв районе Налычевского мыса.
24 июля 2000 при обследовании верхней кромки горной гряды Налычевского мыса мы впервые на Камчатке обнаружили гнездо пёстрого
пыжика. Эта находка существенно дополняет представления об условиях размножения этого вида. Гнездо находилось в верхней части не
Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2623

сильно заросшего скалисто-щебнистого склона (его общий уклон 50-60°)
на высоте примерно 280 м над уровнем моря. Оно было устроено на относительно ровном участке среди нескольких крупных камней и мелкого щебня среди скудной невысокой растительности. В 1.5 м от гнезда
пролегала тропа снежных баранов Ovis nivicola (на горной гряде этого
мыса живёт примерно 80 баранов). На твёрдом, с мелкими камешками,грунте, на котором произрастали отдельные травинки, сидел птенец. Онактивно реагировал на приближение к нему: раскрывал клюв, демонстрировал резкие выпады, время от времени сопровождая их негромким
писком. Специального гнезда не было, но птенец находился в средней
части площадки размерами 190×140 мм, которая оставляла впечатление слегка расчищенной или утоптанной.
Все гнёзда В. perdix, как известно (Кузякин 1963; Нечаев 1986, 1991;Лабзюк 1987; Кондратьев, Нечаев 1989), до сих пор были найдены надеревьях, причём исключительно на лиственницах Larix gmelinii. У В.
marmoratus на Аляске на ряде островов (Августина, Баррен, Кодьяк) ина полуострове Кенай известны гнёзда, устроенные на земле на скалистом морском берегу на камнях и склонах, что очень похоже на место
гнездования В. perdix, найденное нами (Simons 1980; Day et al. 1983;
Mendenhall 1992). Доля, какую занимают длинноклювые пыжики, гнездящиеся на земле, составляет приблизительно 3% популяции этого видана Аляске (Piatt, Ford 1993). Таким образом, и пёстрые пыжики способны гнездиться на грунте на скалистом побережье.
Приводим первое для В. perdix описание птенца. Длина клюва 15 мм.
В наряде в значительном количестве ещё сохранился плотный густой
пуховый покров толщиной от 8 до 14 мм. Со спинной стороны он серовато-жёлтого цвета с тёмными продольными пестринами, особенно густыми на верхней части шеи и голове, а с брюшной стороны светло-серого
(бледного) цвета, самого светлого на горле. Вместе с тем, почти по всему
телу уже активно развивалось контурное оперение, темно-бурое сверху,в основном светлое снизу и отчётливо белое на лопатках. Все маховые,большая часть кроющих спины, поясницы и брюшка вышли из пеньков,либо были как раз на стадии выхода, когда их пеньки раскрылись. Кроющих крыльев ещё не было. Перо на голове было в основном на стадии
выхода из пеньков, но часть пеньков ещё не раскрылась и здесь ещёоставался пух. Рулевые ещё не развернулись. По аналогии с описаниями птенцов В. marmoratus с Аляски (Simons 1980), возраст найденного
нами птенца составлял примерно 12-14 дней.
Вернувшись к гнезду чуть позже, мы провели возле него около 5 ч идождались сумерек. Взрослая птица молча прилетела в 23 ч 02 мин (заход солнца в 22 ч 15 мин). Она была одна. Из-за темноты невозможно
было что-либо рассмотреть в её поведении. Пробыла она возле птенца
около 12 мин.

2624

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

О не к о т о ры х о с о б е н но с т я х б и о л о г и и п ё с т ро г о п ы ж и к аО биотопическом распределении. В период гнездования пёстрых
пыжиков можно наблюдать в основном в дневные часы на море. Онидержатся главным образом у морских побережий, вдоль которых хорошо
развит пояс высокоствольных каменноберёзовых лесов. Предпочитают
места, где слабо наклонные к морю вулканические плато, покрытые
сплошным лесом, выходят к крупным заливам. Берега заливов могут
быть как низинными (с прилегающими к ним обширными заболоченными маршами), так и возвышенными (с более или менее высокими террасами). Главное, чтобы сразу от побережья или на небольшом удалении от него начинались каменноберёзовые леса. Кроме того, пыжики
определённо любят держаться у гористых, но обязательно покрытых лесом полуостровов. Полуострова, склоны которых поросли кустарником илишены высокоствольного леса, для пыжиков менее привлекательны.
Привязанность пёстрых пыжиков к покрытому лесом побережью, независимо от того, равнинное оно или скалистое, не случайна. Встречи
этих птиц вне моря свидетельствуют о том, что они используют в качестве мест размещения гнёзд и сами леса (в тех случаях, вероятно, когда
размещают гнёзда на деревьях), и каменистые склоны морских берегов
(когда размещают гнёзда на земле), а может быть, и каменистые склоны
ближайших к побережью гор и вулканов.
Принято считать, что на Дальнем Востоке пёстрые пыжики населяют
прибрежные, равнинные, горные хвойные и смешанные леса (Konyukhov,
Kitaysky 1995). На Камчатке в хвойных (лиственничных) лесах мы видели летящих пёстрых пыжиков только в бассейне Кроноцкого озера
(50-60 км от моря, реки Северная, Лиственничная и Унана). В условиях
Камчатки хвойные леса (лиственничники, а тем более ельники) не выходят к побережью, произрастают только во внутренних районах полуострова, как правило, очень далеко от моря (только по левобережью рекиКамчатки в самом её низовье лиственничные, а точнее – смешанные слиственницей редколесья произрастают местами в 10-12 км от моря).
Потому основным лесным биотопом пыжиков на полуострове Камчатка
являются мелколиственные леса из каменной берёзы. На юго-восточном
побережье Камчатки мы наблюдали летящих пёстрых пыжиков по долинам мелких рек в каменноберёзовых лесах на удалении до 11 км от
моря. Так, утренние и вечерние сумеречные полёты пыжиков с пронзительным свистом, которые, на наш взгляд, могут свидетельствовать огнездовании где-то поблизости, мы наблюдали 27 июня 1986 в истоке
ручья Горячий Ключ близ Семячикского лимана в 4 км от моря, 17 июля1997 в низовье реки Асачи в 6 км от моря и 30 июня 1995 в низовье рекиЖупанова в 11 км от моря. Кроме того, одиночную птицу, молча пролетевшую вдоль речной долины со стороны гор вниз к морю над самыми
деревьями чуть ниже тумана, мы наблюдали 14 июля 1990 в 3 км от моряРус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2625

на ручье Бондаренкин возле села Жупаново. Во всех случаях пыжики
летели на большой скорости над лесом, оставляя впечатление, что онилетели издалека (возможно, с ближайших гор). Нам неизвестны какиелибо предпочитаемые маршруты перелётов (своеобразные «коридоры»).
Перелёты со стороны гор и леса к морю и обратно происходят рассеянно,но обязательно по долинам ручьёв, небольших речушек и крупных рек.
С мест гнездования пыжики пролетают в основном утром, но также днём,а возвращаются к гнёздам в вечерних сумерках и даже в темноте.
Изолированные места обитания пёстрых пыжиков в лесах (или в горах?), обрамляющих крупнейшие пресные озёра Камчатки (Кроноцкое,Курильское и Азабачье), расположены на удалении до 40 и 60 км от
моря. При этом даже те пыжики, что гнездятся на Кроноцком озере, наиболее удалённом от побережья, не теряют связи с морем. Они проводят
дневное время на кормёжке как на озере, так и на море, возвращаясь насушу в вечерних сумерках, что мы наблюдали в истоке реки Кроноцкой.
О привязанности пёстрых пыжиков к морским берегам определённого характера свидетельствуют и результаты учётов этих птиц в дневное время в прибрежных водах Восточной Камчатки (Вяткин 1999; наши данные). Больше всего их оказалось у залесённых берегов полуостровов Камчатский и Кроноцкий, а также в Кроноцком заливе. В то жевремя, например, у берегов далеко выступающего в море гористого полуострова Шипунского, склоны которого густо заросли ольховым стлаником, но почти лишены лесов (каменноберезняки произрастают здесь взащищённых от ветра долинах лишь небольшими куртинами и рощами),численность пыжиков в десятки раз меньше.
Об изменениях численности. Многолетние наблюдения на морском побережье в Кроноцком и Авачинском заливах свидетельствуют отом, что численность пёстрых пыжиков в дневное время непосредственно у берегов в одном и том же месте, но в разные годы может существенно различаться, и это следует учитывать, оценивая численность
популяции.
В бухточке возле села Жупаново и вокруг мыса Памятник обычно
держатся единичные пары, да и то не всегда. Летом 1987 года впервые
с 1972 года, когда мы начинали наблюдения, здесь почти постоянно впределах видимости с берега находились одиночки, пары и стайки по
10-15 особей общей численностью около 50 птиц (пик численности пришёлся на 15-30 июня). Следующий раз подобное количество пыжиковмы нашли здесь в конце мая и в июне 2002 года.
В августе 1994 и 1995 годов П.С.Вяткин (1999) в прибрежных водах
Кроноцкого полуострова от реки Большой Чажмы до бухты Ольга насчитал с моторной лодки 58 пёстрых пыжиков и дальше к югу до рекиЖупанова – ещё 110 особей. Однако в «Летописи природы Кроноцкого
заповедника» за 1993 год есть информация о том, что А.В.Ладыгин 52626

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

июля 1993 насчитал с моторной лодки по маршруту от маяка «Кроноцкий» до села Жупаново 654 пёстрых пыжика (главным образом парами),65 из которых оказались на участке с гористым берегом от мыса Козловадо бухты Ольга, а остальные – на протяжении 90 км сравнительно равнинного побережья Кроноцкого залива. Численность пыжиков в Кроноцком заливе оказалась высокой в конце мая и в начале июня 2002
года. Так, 26 мая от села Жупаново до устья реки Жупанова (примерно
60 км в основном равнинного побережья) мы насчитали с вертолёта вприбрежной полосе шириной 200-500 м около 200 особей, в основном парами и скоплениями по 10-20 птиц.
8 августа 1994 и 8 августа 1995, дважды проведя учёт пыжиков в заливе Авачинском от мыса Шипунского через мыс Налычевский до мысаМаячного, П.С.Вяткин (1999) насчитал соответственно 5 и 7 пёстрых пыжиков, тогда как 22 июля 2000 мы учли 13 пар только возле мыса Налычевского. А 26 мая 2002 на участке от устья реки Вахиль до устья рекиНалычева мы насчитали с вертолёта минимум 36 пыжиков.
Разница в численности в разные годы у того или иного участка побережья может быть следствием не только естественной динамики численности популяции, но перераспределения птиц и часто может объясняться разными сроками и неодинаковыми условиями проведения учётных работ. Большинство пёстрых пыжиков держится днём в самой прибрежной зоне моря и океана на удалении всего до 1-3 км от берега (часто
буквально в полосе 100-500 м). Таким образом, успешность учёта зависит от правильно выбранного маршрута движения учётчика и от того,где в пределах прибрежной полосы концентрируются в данный момент
кормящиеся птицы (а это, в свою очередь, зависит от наличия корма).
Численность пёстрых пыжиков, учтённыхв дневное время на крупнейших
пресных озёрах Камчатки
ОзероКроноцкое
Курильское
Азабачье

Количество (пар)
1973-1984 годы1995-2001 годы

20-30
15-20
8-10

6-8
2-3
2-4

По результатам учётов с лодки П.С.Вяткин (1999) оценивает численность пёстрого пыжика на Камчатке в 9 тыс. пар. Сведения, которые мысобрали в период с 1993 по 2002 год, позволяют предположить, что численность этого вида может быть ещё выше. Общего прогрессирующего
сокращения численности, по крайней мере на юго-востоке Камчатки, незаметно. Вместе с тем за последние 25 лет (1975-2001) определённо стало
меньше пёстрых пыжиков в дневное время на крупных пресных озёрах
Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2627

Камчатки (см. таблицу). Причины этого непонятны, но, возможно, этифакты не свидетельствуют об истинном сокращении численности гнездящихся на озёрах пёстрых пыжиков, а лишь свидетельствуют об откочёвке большинства этих птиц на море.
О сроках размножения. Откладка яиц у пёстрых пыжиков на Камчатке приходится на июнь, у большинства пар – на середину июня и еговторую половину. Но в целом она растянута и возможна, видимо, в любое время этого месяца. Мы располагаем следующими фактическими икосвенными сведениями, подтверждающими это предположение.
13 июня 1993 в селе Жупаново в сетях рыбаков погибла взрослая
самка пёстрого пыжика, в яйцеводе которой оказалось полностью сформированное яйцо в скорлупе*.
24 и 25 июня 1987 здесь же в селе Жупаново в сетях рыбаков погиблидве взрослые самки и самец. Максимальные фолликулы яичников достигали у самок всего 4.8-5.0 мм, а рубцы в яйцеводах свидетельствовалио том, что обе самки уже отложили яйца. У самца были хорошо развитые
семенники размерами 10.5×3.5 мм.
Найденное нами 24 июля 2002 гнездо на Налычевском мысе позволяет сделать следующий расчёт: птенец вылупился около 10 июля (9-12июля), а поскольку инкубация у В. marmoratus длится 27-30 сут (Nelson,
Hamer 1995), откладка яиц произошла около 10-15 июня.
Растянуты и сроки вылета молодых. Так, в конце июля 1976 года наАзабачьем озере Б.Б.Вронский поймал нелетавшего молодого пыжика
(Лобков 1986). На этом же озере и тоже в конце июля П.С.Вяткин (1981)видел молодую особь, покинувшую гнездо. Птенец, найденный нами 24июля 2002, ещё не был готов покинуть гнездо. Молодые длинноклювые
пыжики покидают гнездо через 27-40 дней после вылупления (Nelson,
Hamer 1995). Если так же ведут себя пёстрые пыжики, то птенец с Налычевского мыса улетит на море не ранее, чем к середине августа.
Таким образом, мы должны признать для камчатских пёстрых пыжиков некоторую растянутость сроков размножения, что вообще свойственно большинству видов птиц, гнездящихся на Камчатке (Lobkov 1997).
Растянутость сроков размножения характерна, кстати, и для американского длинноклювого пыжика (Hamer, Nelson 1995). Кроме того, можно
сказать определённо, что полёты пыжиков над сушей с пронзительным
свистом происходят и в период насиживания, и во время выкармливания птенцов. То, что пролетающих над лесами пыжиков (со свистом илибез него) нам чаще приходилось наблюдать в туманные дни, может являться не столько особенностью образа жизни птиц этого вида, сколько
следствием того, что в туманную погоду они вынуждены летать низконад землёй (ниже кромки тумана), и потому они более заметны.
* В «Летописи природы Кроноцкого заповедника» за 1993 год этот случай, видимо, ошибочно датирован 25
июня.

2628

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

О питании. Мы изучили содержимое трёх желудков пёстрых пыжиков, погибших в селе Жупаново 24-25 июня 1987. Два желудка оказались практически пустыми с крошечными крупицами хитина морских
беспозвоночных, а в одном было 8 целых песчанок Ammodytes hexapterus и одна значительно переваренная рыбка этого вида. По-видимому,песчанка – один из основных пищевых объектов пёстрых пыжиков летом у юго-восточных берегов Камчатки. В связи с этим понятно стремление значительной части пыжиков держаться в узкой прибрежной полосе моря (100-800 м), где численность этих рыб наибольшая. Песчанка,как известно – элиторальный вид, обитающий на глубинах от 0 до 100 м(Шейко, Федоров 2000). Песчанкой питаются взрослые птицы, и ею жеони в основном выкармливают птенцов. Впрочем, песчанкой рацион
пёстрых пыжиков на Камчатке не ограничивается. Они поедают также
планктонных беспозвоночных и мелкую рыбу других видов, в том числе,вероятно, молодь лососёвых рыб (голец Salvelinus alpinus, нерка Oncorhynchus nerka на озёрах Азабачье, Кроноцкое и Курильское), возможно,добывают молодь кокани – карликовой жилой формы нерки на Кроноцком озере.
О гибели пёстрых пыжиков. Судя по двум уже упоминавшимся
выше находкам в селе Жупаново погибших в рыболовных сетях пёстрых
пыжиков (24-25 июня 1987 – 3 особи и 13 июня 1993 – 1 особь), этиптицы время от времени погибают, запутавшись в морских ставных сетях и неводах, выставляемых на лососёвых рыб. В обоих случаях пыжики погибли на глубине от 1.5 до 3 м и в 70-300 м от берега.
Пёстрые пыжики единично найдены среди морских птиц, погибшихв дрифтерных сетях в беринговоморском промысловом районе в экономической зоне России (Артюхин и др. 1999, 2000). Небольшое количество гибнущих при этом пыжиков объясняется тем, что дрифтерные сетивыставляются далеко в открытых водах, где численность пёстрых пыжиков летом невелика.
С 1983 по 1995 год возле села Жупаново мы ежегодно проводили
учёты мёртвых морских птиц, которых волны выбрасывают на морской
пляж. Обнаружен феномен периодических всплесков смертности морских птиц, повторяющихся в этом районе каждый нечётный год (Лобков
1991). Среди 7 видов морских птиц, чьи трупы мы находили на берегу,пёстрых пыжиков не было ни разу (преобладали тонкоклювые буревестники Ardenna tenuirostris и глупыши Fulmarus glacialis). Мы предположили, что причиной смертности морских птиц в данном случае является
отравление продуцируемыми микроводорослями ядами, которые затем
накапливаются в планктонных беспозвоночных (прежде всего, моллюсках). Если наша гипотеза верна, то следует предположить, что пёстрые
пыжики просто не употребляют в пищу этот корм, предпочитая ему мелкую рыбу.
Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2629

Литература
Артюхин Ю.Б., Бурканов В.Н., Вяткин П.С. 1999. Случайная гибель морских птиц в дрифтерных сетях на промысле лосося японскими судами в исключительной экономической зоне России в 1993-1998 годах // Биология и охрана птиц Камчатки. М., 1: 93-108.
Артюхин Ю.Б., Бурканов В.Н., Заочный А.Н., Никулин В.С. 2000. Смертность морских птицв дрифтерных сетях на японском промысле лососей в российских водах Берингова
моря в 1993-1999 годах // Биология и охрана птиц Камчатки. М., 2: 110-126.
Вяткин П.С. (1981) 2023. Новые сведения о распространении морских птиц на побережьях
Камчатки // Рус. орнитол. журн. 32 (2281): 975-980. EDN: HUDVMF
Вяткин П.С. 1999. Распространение и численность длинноклювого пыжика Brachyramphus
marmoratus на побережьях Камчатки // Биология и охрана птиц Камчатки. М., 1:
117-119.
Козлова Е.В. 1957. Ржанкообразные: Подотряд чистиковые. М.; Л.: 1-144 (Зоол. ин-т АНСССР. Фауна СССР. Нов. сер. № 65. Птицы. Т. 2. Вып. 3).
Кондратьев А.Я., Нечаев В.А. 1989. Длинноклювый пыжик // Редкие позвоночные животные советского Дальнего Востока. Л.: 142-143.
Кузякин А.П. (1963) 2010. К биологии длинноклювого пыжика Brachyramphus marmoratus
perdix // Рус. орнитол. журн. 19 (546): 139-146. EDN: KYGWCZЛабзюк В.И. 1987. Неожиданная находка гнезда длинноклювого пыжика в южном Приморье
// Распространение и биология морских птиц Дальнего Востока. Владивосток: 85-86.
Лобков Е.Г. 1986. Гнездящиеся птицы Камчатки. Владивосток: 1-304.
Лобков Е.Г. 1991. Феномен периодических всплесков смертности морских птиц у берегов
Камчатки // Материалы 10-й Всесоюз. орнитол. конф. Минск, 1: 99-101.
Нечаев В.А. 1986. Новые сведения о морских птицах острова Сахалин // Морские птицы
Дальнего Востока. Владивосток: 71-81.
Нечаев В.А. 1991. Птицы острова Сахалин. Владивосток: 1-748.
Шейко Б.А., Фёдоров В.В. 2000. Рыбообразные и рыбы // Каталог позвоночных Камчаткии сопредельных морских акваторий. Петропавловск-Камчатский: 7-69.
Day R.Н., Oakley К.L. Barnard D.R. 1983. Nest sites and eggs of Kittlitz’s and Marbled Murrelets // Condor 85, 3: 265-273.
Friesen V.L., Baker A.J., Piatt J.F. 1994. A molecular investigation of evolutionary relationships
within the Alcidae // Pacific Seabirds 21, 1: 39.
Hamer T.E., Nelson S.K. 1995. Nesting chronology of the Marbled Murrelet // Ecology and conservation of the Marbled Murrelet. Albany, California: 49-56.
Konyukhov N.B., Kitaysky A.S. 1995. The Asian race of the Marbled Murrelet // Ecology andconservation of the Marbled Murrelet. Albany, California: 23-29.
Lobkov E. 1997. Die Vogelwelt Kamtschatkas // Acta ornithol. 3, 4: 319-151.
Mendenhall V.M. 1992. Distribution, breeding records and conservation problems of the Marbled Murrelet in Alaska // Status and conservation of the Marbled Murrelet in North America. Proc. West. Found. Vert. Zool. 5, 1: 5-16.
Nelson S.K., Hamer T.E. 1995. Nesting biology and behavior of the Marbled Murrelet // Ecology
and conservation of the Marbled Murrelet. Albany, California: 57-67.
Piatt J.F., Ford R.G. 1993. Distribution and abundance of Marbled Murrelets in Alaska // Condor
95, 3: 662-669.
Piatt J.F., Friesen V., van Vliet G. 1994. Status of a «new» rare alcid, the Long-billed Murrelet// Pacific Seabirds 21, 1: 47.
Simons T.R. 1980. Discovery of a ground-nesting marbled murrelet // Condor 82, 1: 1-9.


2630

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

ISSN 1026-5627
Русский орнитологический журнал 2024, Том 33, Экспресс-выпуск 2427: 2631-2635

Особенности гнездования куликовна пахотных землях Московской области
Т.В.Свиридова
Татьяна Владимировна Свиридова. Союз охраны птиц России,Москва, Россия. E-mail: t-sviridova@yandex.ruВторое издание. Первая публикация в 2014*Особенности обитания на пахотных землях чибиса Vanellus vanellus,большого веретенника Limosa limosa, большого кроншнепа Numenius
arquata, травника Tringa totanus и поручейника Tringa stagnatilis изучены в сельскохозяйственных ландшафтах Московской области. Дляанализа использованы собственные данные, неопубликованные картографические материалы по распределению гнездящихся куликов, любезно предоставленные В.А.Зубакиным и В.В.Морозовым, а также литературные сведения (Зубакин и др. 1988; Мищенко и др. 2004). Учёты
гнездовой численности куликов проведены на 5 площадках северного июжного Подмосковья методом картирования территориальных пар (Свиридова 2008) в 1979 по 2007 годах. К пахотным угодьям относили: пашнибез растительности; стерню; озимь; разреженные сеяные травы 1-го годаи залежи 1-3-го года (заброшенные пашни, зарастающие разреженной
сорной растительностью), ещё имеющие значительные площади оголённого грунта.
В Дединовской пойме реки Оки на пахотных землях обитает преимущественно чибис (48.4% его общей численности в 2004 году), а большой
веретенник, травник и поручейник поселяются единично (не более 28% в 2003-2004 годах). Успешное гнездование на пахотных угодьях чибиса и отдельных пар других куликов определяется наличием значительных площадей поздно подсыхающих после половодья пашен, гденевозможна ранняя работа техники, и выращиванием поздних сортов
капусты, обработка земли под которые совпадает уже со временем вождения птицами выводков. В 2003-2004 годах залежи 2-3-го года с сорным
высокотравьем также занимали в пойме большие площади, однако кулики их почти не использовали. В 2003 году вследствие длительного
половодья уровень увлажнения пахотных угодий в Дединовской поймебыл более высоким, чем в 2004 году. В сравнении с 2004, в 2003 году наконтрольном участке доля и плотность размещения куликов на пашнях
оказались более высокими у травника и большого веретенника, но не учибиса и поручейника (рис. 1, табл. 1). Тем не менее, в 2004 году поло* Свиридова Т.В. 2014. Особенности гнездования куликов на пахотных угодьях

// Кулики в изменяющейся среде Северной Евразии. М.: 26-29.

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2631

вина чибисов, все поручейники и травники населяли именно переувлажнённые пахотные угодья (рис. 1). Однако у чибиса плотность размещения оказалась несколько ниже на мокрых пашнях, чем на сухих участках (табл. 1).
Таблица 1. Плотность размещения куликов (территориальных пар/км 2 )на пахотных угодьях Дединовской поймы (контрольный участокв междуречье рек Цны и Шьи, ~43 км 2 )Вид

2003 год

2004 годНа всей площадиНа всей площади

Vanellus vanellus

21.9

30.7

Limosa limosa

0.5

0Tringa totanus

0.7

0.25

Tringa stagnatilis

0.25

0.5

На участках с разной увлажнённостьюна мокрых участкахна сухих участкахна мокрых участкахна сухих участкахна мокрых участкахна сухих участкахна мокрых участкахна сухих участках

28.5
33.3
0
0
0.45
0
0.9
0

Рис. 1. Использование куликами пахотных угодий в Дединовской пойме(на контрольном участке в междуречье рек Цны и Шьи)
в 2003 (сыром) и 2004 (среднем по увлажнённости местообитаний) годах.
В скобках – доля пар, поселившихся в 2004 году на мокрых пашняхВ Фаустовской пойме (~45 км2) в 1980-х гг., в условиях интенсивного
сельского хозяйства, пахотные угодья заселял преимущественно чибис
(30% особей этого вида, личн. сообщ. В.А.Зубакина), только 13% гнёзд
травников и 10% гнёзд больших веретенников располагались на сырых
пахотных угодьях, поручейники гнездились почти исключительно налугах (Зубакин и др. 1988). В середине 1990-х – начале 2000-х годов нафоне сокращения площади пригодных для гнездования местообитаний
из-за зарастания необрабатываемых лугов, тенденция к более частому
поселению на пахотных угодьях стала проявляться и у других куликов
(рис. 2). Однако это проявление оказалось неодинаковым в разные годы.

2632

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

Так, доля пар большого веретенника и травника, загнездившихся напахотных угодьях в годы с достаточным увлажнением (1995 и 2003) заметно выше, чем в 1980-х годах, тогда как в сухие сезоны 1996 и 2002годов аналогичного возрастания не наблюдали (рис. 2). Для поручейника столь чёткой зависимости в выборе пахотных угодий в более влажные сезоны не просматривается из-за заметной доли птиц, населявших
пашни в сухом 1996 году (рис. 2). Тем не менее, в 1990-2000-х годах поручейник стал очевидно чаще, чем в 1980-х, поселяться в подобных местообитаниях (рис. 2), а его плотность на контрольном участке пахотных
угодий в сыром 2003 году была выше, чем в сухом 2002 (табл. 2). Следует
особо подчеркнуть, что ни чибис, ни три другие рассматриваемые видане были столь многочисленны на пашнях поймы в 1983 году, несмотряна сходный уровень половодья и увлажнённости местообитаний в этоми в 2003 годах. Плотность размещения чибиса на пахотных угодьях также
существенно возрастает в годы с большим увлажнением (табл. 2). Вместес тем, несмотря на низкую плотность его размещения на контрольном
участке в сухом 2002 году (табл. 2), именно в этом местообитании гнездились 62-67% пар этого вида (Мищенко и др. 2004). Однако уже в 2003
году, даже при достаточном уровне увлажнения высокой плотности размещения куликов (табл. 2), на начавших зарастать сорным высокотравьем пашнях поселились лишь 33-40% пар гнездовой группировки чибисов в пойме.

Рис. 2. Использование куликами пахотных угодий Фаустовской поймыв разные по условиям увлажнения местообитаний годы. Столбики одного цвета
соответствуют одному и тому же году; в скобках – характеристика степени
увлажнения сезона гнездованияВ северном Подмосковье наиболее полный ряд наблюдений имеетсядля Апсаревского урочища заказника «Журавлиная родина» (48 км2).
Там проведён анализ влияния степени увлажнения пахотных угодий
(пашен и пахотных угодий с разреженным травостоем раздельно) начисленность и плотность населения большого кроншнепа, большого веретенника и чибиса за 1994, 1995-2007 годы с применением ранговой
Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2633

корреляции Спирмена (годам присваивали три значения в соответствиис характером увлажнения местообитаний – сухой, средний по увлажнённости, сырой). Зависимости за весь период исследований ни у одного извидов не выявили. При исключении из расчёта позднюю весну сухого
2006 года, когда наблюдали аномально высокую для подобного сезона
численность куликов, у чибиса обнаружено значимое увеличение плотности населения по мере увеличения влажности сезона на пашне (n = 11;
Rs = 0.655, P = 0.029) и в пахотных угодьях с разреженным травостоем
(Rs = 0.0673, Р = 0.023), а у большого веретенника – в последнем из этихместообитаний (n = 12; Rs = 0.722, Р = 0.008). Аналогичный результат
получен для этих видов при исключении из расчёта как позднего сухого
2006, так и позднего сырого 1997 года. Травники также в большем числе
поселяются на пахотных угодьях в более влажные годы, но из-за малой
численности этого кулика (2-3 пары в разные годы) подтвердить статистически это невозможно. В аномально сыром 2005 году число травниковв урочище возросло до 6 пар, 5 из них гнездились на пахотных угодьях.
Таблица 2. Плотность размещения куликов на пахотных угодьях
Фаустовской поймы в 2002-2003 годах (на контрольном
участке 1.65 км 2 ; территориальных пар/км 2 )Год

Vanellus vanellus

Limosa limosa

Tringa totanus

Tringa stagnatilis

2002
2003

8.5-9.5
25.5-33

0
7.5-7.9

0
1.8

0
1.8

Таблица 3. Изменение плотности размещения чибиса и большого веретенника (территориальных пар/км2) в пахотных угодьях Апсаревского урочища
Угодье

1994 1996 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007Коэффициент
корреляции
Спирмена

Vanellus vanellus
Пашня

6.2

Н. д.

1.8

5.1

5.2

7.3

4.5

0.6

8.7

18.1 20.0 27.2 41.6

Иные пахотные
угодья

0

Н. д.

8.0

1.7

7.2

1.4

0

0

7.4

10.5 21.0 27.2 22.3

2.6

0.8

Rs = 0.734
P = 0.007
Rs = 0.741
P = 0.006

Limosa limosaИные пахотные
угодья

0.2

0

0.1

0.8

0.3

0.3

0.4

0

1.2

3.54

2.2

Rs = 0.770
P = 0.002

Примечание: Н. д. – нет данных

В 1999 году плотность размещения чибиса на более увлажнённых
пойменных пашнях северного Подмосковья (пойма реки Дубны) значительно превышала таковую на водоразделе в Апсаревском урочище (соответственно, 33 и 5.19 пар/км2). В 2000-х годах из-за прекращения выпаса скота и сенокошения на лугах в урочище заметно возросла долячибисов и больших веретенников, загнездившихся на пахотных угодьях

2634

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

(с 49 до 82% и с 10 до 33%, соответственно). В середине 2000-х годов значимо возросла и плотность размещения чибиса на водораздельных пашнях (табл. 3), несмотря на 5-кратное сокращение их площади с конца
1990-х годов (Свиридова 2008). В 2007 году плотность размещения чибиса на водоразделе (41.6 пар/км2) оказалась сходной с этим показателем на пойменных пашнях (40-45 пар/км2). Значимое увеличение плотности поселений не только чибиса, но и большого веретенника отмечено
в 2000-х годах также на пахотных угодьях с разреженным травостоем
(табл. 3). Аналогичного возрастания плотности размещения на пахотных угодьях у большого кроншнепа не выявили, хотя отдельные парыэтого вида регулярно гнездятся в этом типе местообитаний.
Имеющиеся данные показывают, что в Подмосковье в годы интенсификации сельского хозяйства пахотные угодья в заметном числе населял только чибис (Фаустовская пойма, 1980-е годы). В Дединовской
пойме аналогичную картину наблюдали также в начале 2000-х годов.
В Фаустовской пойме в начале 2000-х и на севере Подмосковья в середине 2000-х годов на определённом этапе спада сельскохозяйственного
производства у чибиса и других видов проявилась выраженная тенденция к более частому поселению на пахотных землях. Однако возможность поселения куликов в этих местообитаниях зависит от степени ихувлажнения. В поймах эта зависимость проявляется наиболее чётко уболее многочисленных там, чем на водоразделе, травника и большого
веретенника, а на водоразделе – у чибиса и большого веретенника. Учибиса в пойменных условиях отмечены разные варианты реакции настепень увлажнения при поселении на пахотных землях; для него важна
также степень зарастания брошенных пашен.
Пользуясь случаем, я выражаю искреннюю благодарность друзьям и коллегам, помогавшим мне в сборе полевых данных, особенно Д.Б.Кольцову, С.В.Волкову, ТВ.Коноваловой,А.В.Севрюгину, О.С.Гринченко. Я искренне признательна В.А.Зубакину и В.В.Морозову,предоставившим для моей работы ценные неопубликованные материалы, а также
М.Ю.Соловьёву за содействие в статистической обработке данных.

Литература
Зубакин В.А., Морозов В.В., Харитонов С.П., Леонович В.В., Мищенко А.Л. 1988. Орнитофауна Виноградовской поймы (Московская область) // Птицы осваиваемых территорий. М.: 126-167.
Мищенко А.Л., Суханова О.В., Зубакин В.А., Волков С.В. 2004. Динамика численности куликов в Виноградовской пойме в период деградации сельского хозяйства // Кулики Восточной Европы и Северной Азии: изучение и охрана. Екатеринбург: 145-150.
Свиридова Т.В. 2008. Динамика численности и распределения куликов (подотряд Charadrii) в сельскохозяйственных ландшафтах Подмосковья. Автореф. дис. … канд.
биол. наук. М.: 1-24.

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2635

ISSN 1026-5627
Русский орнитологический журнал 2024, Том 33, Экспресс-выпуск 2427: 2636-2639

Этолого-физиологические реакции транзитных
мигрантов (Fringilla montifringilla) придлительной задержке на промежуточной
точке трассы
М.Е.Шумаков, В.А.Паевский, А.В.Сухов
Марк Евгеньевич Шумаков, Владимир Александрович Паевский.
Зоологический институт РАН, Санкт-Петербург, Россия
Александр Владимирович Сухов. Государственный природный заповедник «Кивач»,пос. Кивач, ул. Кондопожский район, Республика Карелия, Россия

Второе издание. Первая публикация в 1975*Эксперименты с различными видами птиц, проведённые на Биологической станции Зоологического института АН СССР в Рыбачьем наКуршской косе, свидетельствуют, что у транзитных мигрантов, задержанных на промежуточной точке пролёта, наблюдаются значительные
расхождения в продолжительности разных компонентов весеннего миграционного состояния. В отличие от жироотложения, которое продлевается незначительно по сравнению со сроками у свободно мигрирующих птиц данного вида, миграционная активность и ориентация, представляющие собой компоненты миграционного поведения, могут продолжаться и после снижения уровня энергетических резервов (Шумаков,Виноградова 1969; Виноградова, Шумаков 1974). На наш взгляд, такая
реакция у задержанных птиц объясняется стремлением достигнуть определённых, зафиксированных в процессе послегнездовой жизни географических параметров гнездового района и сохраняется до тех пор, покаптицы либо не получат соответствующей информации о достижении цели,либо не перейдут в иное физиологическое состояние, блокирующее миграционное поведение. При экспериментальном содержании птиц невозможно выяснить влияние на элементы миграционного поведения другой
важной фазы годового цикла – размножения. Для получения некоторых
сведений по этому вопросу на Биологической станции была проведена
специальная работа на юрках Fringilla montifringilla с контролем путём
эксперимента в естественных условиях. Юрок является для района исследования типичным транзитным мигрантом, многочисленным в периоды весенней (апрель-май) и осенней (сентябрь-октябрь) миграции исовершенно не встречающимся в остальные периоды года. Зимовки мигрирующих через Куршскую косу популяций этого вида находятся в юго* Шумаков М.Е., Паевский В.А., Сухов А.В. 1975. Этолого-физиологические реакции транзитных мигрантов

(Fringilla montifringilla) при длительной задержке на промежуточной точке трассы // Материалы
Всесоюз. конф. по миграциям птиц. М., 2: 94-97.

2636

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

западной Европе, гнездовые районы – в таёжной зоне СССР и Финляндии, не южнее 56-58° северной широты (Паевский 1971).
На территории Куршской косы ландшафтные условия соответствуют
местам, в которых обычно гнездится юрок, и с этой точки зрения гнездование его здесь вполне реально. Однако попытки добиться гнездование здесь юрков, задержанных в период весенней миграции до полного
завершения пролёта и выпущенных затем на свободу, ранее не имели
успеха. Из 300 особей, выпущенных в 1969-1972 годах в конце мая, большинство птиц сразу же исчезло с территории косы и лишь незначительное количество особей в течение 3-7 дней держались вокруг вольер илинаблюдались поющими в радиусе нескольких километров от стационара,после чего также покидали этот район.
В 1974 году в период с 5 по 30 апреля было поймано 400 юрков и всягруппа, имеющая равное соотношение полов, была оставлена в больших
открытых вольерах полевого стационара «Фрингилла» для выпуска вдальнейшем. Взятые в то же время 30 самцов и самок юрков составили
экспериментальную группу, у которой регулярно, не реже одного разав пятидневку регистрировались все показатели миграционного состояния, а в дальнейшем – ход линьки и развитие осеннего миграционного
состояния. Эти птицы содержались в тех же условиях и служили дляконтроля физиологического состояния выпускаемых в разные сроки
птиц.
400 вольерных юрков были выпущены на свободу в период с 28 маяпо 8 июня небольшими группами, с равным соотношением самцов и самок. С момента начала выпусков проводился постоянный учёт встречаемых птиц и велись наблюдения за ними в 6-километровой зоне косы сцентром в районе стационара.
В первые дни после ранних выпусков большинство освобождённых
юрков концентрировались вокруг вольер с оставшимися птицами ивстречались поющими на разных расстояниях от стационара. С каждым
днём количество птиц снижалось. Через несколько дней после выпуска
последних птиц зафиксировано более десятка самцов, проявивших всепризнаки закрепления гнездовой территории и регулярно поющих наограниченных участках. Все участки находились в берёзовых или ольховых высокоствольниках. Зарегистрированы также 4 пары, собирающие гнездовой материал. 13 июня 1974 на одной из территорий найдено
гнездо, в котором 19 июня было 5 яиц, но в течение двух последующих
дней оно оказалось разорённым. В дальнейшем та же пара выстроила
новое гнездо в 50 м от прежнего, но оно также было разрушено. На двухдругих замеченных участках гнёзда были разрушены на конечных этапах постройки и птицы с них переместились. 9 июля обнаружено гнездос птенцами в 8-9-дневном возрасте. Пару, отловленную у гнезда, составляли годовалые птицы, выпущенные 8 июня. В дальнейшем 20-25 июляРус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2637

наблюдались ещё два выводка лётных молодых и кормивших их взрослых. 10 и 20 июля в паутинные сети у вольеры пойманы две годовалые
птицы, собирающие насекомых. Это было явно размножавшиеся особи,выпущенные 7 и 8 июня. 23 июля здесь же пойман самостоятельно кормящийся молодой юрок. Таким образом, зарегистрировано по крайней
мере 3 успешно гнездившихся пары, а все юрки, гнездование которыхне вызывает сомнений, являются годовалыми особями, выпущенными вконце первой декады июня.
Приведённые факты позволяют предполагать, что у освобождаемыхв это время вдали от естественных гнездовых районов впервые размножающихся юрков наличие соответствующей гнездованию экологической
обстановки и внутренней готовности к размножению достаточны дляблокировки миграционного поведения, несмотря на сохранение географического несоответствия. В пользу влияния экологической обстановкина реакции задержанных юрков свидетельствуют также результаты регистрации завершения миграционного состояния у экспериментальных
птиц. После адаптации у них сохранялся высокий уровень жироотложения до третьей декады мая, после чего наблюдалось снижение его допоследней декады июня, когда птицы начали линьку. Таким образом,поздние выпуски юрков относятся к периоду быстрой редукции энергетических резервов вследствие внутреннего ритма жироотложения илипроцессов подготовки организма к линьке. Второе кажется более вероятным, так как у свободно мигрирующих юрков миграционное состояние заканчивается в конце мая – середине июня.
Ритмика активности птиц экспериментальной группы сохраняет миграционный характер до третьей декады августа, когда исчезают высокие утренние пики и снижается общий уровень активности. Ориентация, соответствующая северному сектору, в котором лежит генеральное
направление весенней миграции юрков, прослеживается также до последней декады августа, однако с последней пятидневки июня разброс
индивидуальных азимутов варьирует значительно больше, чем в ранние сроки. Эти данные показывают, что юрки, не имеющие возможности
размножаться, затягивают миграционное поведение и на определённый
период линьки.
Задержку пролётных птиц с последующим их выпуском можно рассматривать как аналог естественных задержек на пути миграции подвоздействием внешних и внутренних причин. Стимулированное таким
способом гнездование является вынужденной реакцией на нарушение
нормальной программы миграции и рассогласование фаз годового цикла.
Адаптивность такого поведения несомненна, так как позднее продолжение миграции едва ли может способствовать успешному гнездованиюв поздние сроки и одновременно с линькой. Задержки птиц на периоды
меньше критических, по-видимому, несущественно нарушают годовой

2638

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

цикл жизнедеятельности и могут быть нивелированы форсированным
перемещением по трассе.
Решение пространственного конфликта в случаях вынужденного
гнездования вдали от естественной области размножения происходит,видимо, во время следующей весенней миграции в процессе нормального прохождения трассы, когда птицы достигнут районов, закреплённых в первый год жизни. В следующем после гнездования году мы необнаружили в районе исследования ни гнездящихся, ни задерживающихся на продолжительное время юрков. Естественно было ожидать
возвращения птиц, выросших на Куршской косе, но учитывая их малое
количество, высокое социальное влияние внутри мигрирующих стай и,возможно, недостаточную территориальную привязанность в первый годжизни, факт их отсутствия на косе нельзя обсуждать достаточно аргументированно. В то же время нам кажется вероятным увеличение территориальной привязанности с возрастом и увеличение её значимостив комплексе стимулов, контролирующих миграционное поведение.


ISSN 1026-5627
Русский орнитологический журнал 2024, Том 33, Экспресс-выпуск 2427: 2639-2645

О кормодобывательном и территориальном
поведении кулика-воробья Calidris minutaв Казахстане
В.В.Хроков
Валерий Васильевич Хроков. Общество любителей птиц «Ремез»,Алматы, Казахстан. E-mail: vkh.remez@mail.ruВторое издание. Первая публикация в 2014*В Казахстане в периоды сезонных миграций кулик-воробей Calidris
minuta – обычный, а местами многочисленный вид. Материал по его кормовому поведению собран во время стационарных полевых работ в Южном и Юго-Восточном Казахстане: на северо-восточном берегу Аральского моря (сентябрь 1978 года), на озере Сорбулак (август-сентябрь 1979
и август 1980) и в низовьях реки Сарысу (сентябрь 1986). Кроме того,отрывочные наблюдения проводились мной в мае – начале июня и в конце июля – августе 1969-1972 и 1977 годов в Кургальджинском заповеднике (Центральный Казахстан).
* Хроков В.В. 2014. О кормодобывательном и территориальном поведении кулика-воробья в Казахстане

// Кулики в изменяющейся среде Северной Евразии. М.: 223-227.

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2639

Несмотря на незначительный объём проведённых наблюдений (суммарно около 200 мин), полученные данные могут представлять интересдля орнитологов, изучающих кормовое и пространственное поведение
куликов. Наблюдения проводили при помощи 8-кратного бинокля и секундомера с дистанции 8-10 м от кормящихся птиц. В августе и сентябре в основном наблюдались молодые особи – сеголетки.
Величина групп. На осеннем пролёте кормящиеся кулики-воробьи
держатся небольшими группами из 5-30 особей, хотя на озере Кургальджин могут объединяться в стаи до 100-300 птиц, а в мае в период массового вылета подёнок там нередки скопления до 1000 особей. Очень
редко можно встретить одиночных куликов-воробьёв.
Кормовые местообитания. На озере Сорбулак и в низовьях рекиСарысу места кормёжки куликов-воробьёв – это грязевые отмели, кучки
водорослей на урезе воды, мелководья, отшнуровавшиеся от крупных
водоёмов лужи. На озере Сорбулак в сентябре однажды видели кулика,кормившегося на сухом берегу в 10 м от воды. На Аральском море птицы
собирали корм на водорослях, выброшенных волнами на берег. На Кургальджинских озёрах в августе кулики-воробьи кормились на голых солончаковых берегах и мелководьях, покрытых слоем отмерших водорослей. В мае и первой половине июня местами кормёжки сотенных стайкуликов нередко были заросшие травой берега водоёмов, полынно-типчаковая степь до 500 м от воды, а также полевые дороги, где тучами роились подёнки.
По литературным данным, кулики-воробьи добывают пищу преимущественно у кромки воды на солончаковых, илистых и песчаных берегахи отмелях озёр и рек, исследуют водоросли; на морских побережьях вовремя отлива рассеиваются по обнажившемуся дну (Шнитников 1949;Гладков 1951; Долгушин 1962; Козлова 1962; Cramp, Simmons 1983;Шубин 1998; Шубин, Иванов 2005; Касаткина, Шубин 2012).
Наблюдения за интенсивностью кормодобывания (число клевков вминуту) в Южном и Юго-Восточном Казахстане показали, что куликиворобьи кормятся как на мелководье (78.0%), так и на берегу (22.0%). Намелководье они держатся на глубинах до середины цевки, интертарзального сустава, иногда до брюха.
Кормовые методы. Кормящиеся на воде близ уреза кулики-воробьи добывают пищу в основном зондируя дно, погрузив клюв в воду на
1/3, целиком, а нередко окунают голову до глаз или целиком. Корм собирают также с поверхности и из толщи воды (табл. 1). При добывании
пищи из толщи воды клюв погружают наполовину или целиком.
На суше кулики-воробьи в основном зондируют грязь или водоросли,погружая клюв наполовину или треть, но также собирают корм и с поверхности субстрата. На озере Сорбулак в сентябре видели кулика-воробья, схватывающего мух пробегая за ними несколько шагов с вытя-2640

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

нутой шеей. Там же отмечена птица, склёвывавшая добычу с сухих стеблей трав. На озере Кургальджин в мае – начале июня кулики-воробьив массе поедали подёнок, склёвывая их со стеблей густой высокой (до20 см) цветущей травы. Интересное наблюдение там было сделано мнойв июне: в сильный ветер несколько десятков куликов-воробьёв порхалинад прибитой к берегу пеной и склёвывали корм, не присаживаясь, поддерживая тело в воздухе и вытянув ноги. На озере Тенгиз многие кулики-воробьи в конце июля – начале августа кормились многочисленными мошками, схватывая их на бегу.
Таблица 1. Места добывания корма
куликами-воробьями
Место кормёжки

Число клевков%На мелководьев том числе зондирование днав с поверхности водыиз толщи водыНа сушев том числе на водоросляхна грязина сухом берегу
Всего

1750
941
569
150
492
255
190
47
2242

78.0
56.7
34.3
9.0
22.0
51.8
38.6
9.6
100

Зондирование осуществляется основном разовое, клюв при этом погружается в субстрат прямо перед собой, под углом вправо или влево,редко под себя. Иногда наблюдали многократное зондирование, когда
клюв втыкался по 2-4 раза подряд в одно место. В низовьях Сарысу одинкулик тщательно обследовал 2 комка грязи со всех сторон, сделав по 1520 зондирований каждого.
Кормящиеся кулики суетливы, продвигаются вперёд быстрыми шажками, поворачиваясь в разные стороны. В поисках пищи за 1 мин проходят от 1 до 3.5 м (в среднем 1.8 м), делая за это время от 104 до 170шагов (в среднем 139.8 шагов в 1 мин). Число шагов между клевками
составляет от 1 до 13 (в среднем 3.9).
Скорость кормёжки. Интенсивность кормодобывания (табл. 2) всреднем составляет 65.9 клевка в 1 мин (от 28 до 114). Самой низкой онаоказалась на Аральском море (41.2 клевка/мин), вдвое выше – в низовьях Сарысу (81.5 клевка/мин), для Сорбулака получены средние значения (64.3 клевка/мин). Наибольшая активность отмечена в дневные
часы (данные по озеру Сорбулак и реке Сарысу), ближе к вечеру она снижалась (Сорбулак), утром зарегистрирована невысокая активность кормодобывания (Аральское море). В штиль и сильный ветер большой разницы в кормовой активности куликов-воробьёв не замечено. В небольшой моросящий дождь птицы продолжали кормиться. В ветреную погоду
поворачиваются головой к ветру.
Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2641

Таблица 2. Интенсивность кормодобыванияу куликов-воробьёв
Параметры
Озеро Сорбулак
Низовья реки Сарысу
Аральское мореУтро (7 ч)День (12-16 ч)Вечер (17-19 ч)Штиль, слабый ветер
Сильный ветер
Всего

Число

Клевков/минМинутКлевков

LimСреднее

19
10
5
5
24
5
20
14
34

1221
815
206
206
1756
280
1275
967
2242

37-11459-10028-56
28-56
37-114
46-72
28-93
37-11428-114

64.3
81.5
41.2
41.2
73.2
56.0
63.7
69.0
65.9

Кормовые объекты. Мелкие размеры пищевых объектов не позволили определить эффективность кормодобывания у куликов-воробьёв.
Известно, что в составе их кормов преобладают личинки водных и околоводных насекомых, главным образом толкунчиков Empididae и солоноводных мух. Поедают также мелких жуков, клопов, реже ракообразных, моллюсков и семена (Гладков 1951; Долгушин 1962; Козлова 1962;
Cramp, Simmons 1983). На озере Эльтон доля звонцов Chironomidae впитании кулика-воробья составила 100% (Околелов и др. 2008). На озере
Сорбулак в сентябре 1982 года в желудках куликов-воробьёв найдены
жуки, клопы, двукрылые, ракообразные, моллюски, мальки рыб и семена водных растений (Черняев 1986). На озере Тенгиз кулики-воробьи
питаются в основном мухами береговушками Ephydridae и зеленушками
Dolichopus spp., семенами, в меньшей мере жуками (Андрусенко 1980).
На озере Кургальджин в 1969-1972 и 1977 годах мной исследовано
содержимое 51 желудка куликов-воробьёв. В составе кормов присутствовали личинки, куколки и имаго следующих насекомых: подёнок, полужесткокрылых (щитники Pentatomidae), жесткокрылых (листоеды Chaetocnema sp., плавунчики Haliplus sp., водолюбы Hydrous sp., земляные
блошки Phyllotreta sp.), чешуекрылых (Heteropterus sp., Cymatia sp.),двукрылых (Chironomidae). В одном из желудков найдено 32 личинки
жуков-плавунчиков, в другом – 42 имаго земляных блошек.
На озере Тенгиз кулики-воробьи в большом количестве ели также
рачков Artemia salina. В 31 (60.8%) исследованном желудке обнаружены
семена водных и околоводных растений: рдеста Potamogeton sp., осоки
Carex sp., ситника Juncus sp., резухи Najas sp., сусака Butomus sp., стрелолиста Sagittaria sp. и болотницы Eleocharis sp. В некоторых желудках
семена присутствовали в большом количестве – до 50 семян стрелолиста, свыше 100 семян осоки. Гастролиты обнаружены во всех желудках.
Агрессивное поведение. В кормовых скоплениях кулики-воробьи
держатся разрозненно, но порой всего в 5-10 см друг от друга, без конфликтов. Однако нередко между ними вспыхивают ссоры и на расстоя-2642

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

нии 2-3 м, когда один кулик резко поворачивается и делает выпад в сторону конспецифичной особи, обычно отбегающей при этом. Иногда хватает и незначительной угрозы: однажды кулик сгорбился и, повернувшись в сторону подошедшего, несколько раз пискнул, а последний сразу
улетел. Порой доходит и до драки. В августе на озере Тенгиз я наблюдал, как кормившийся кулик-воробей с писком налетел на приблизившуюся к нему другую особь, после чего они взлетели навстречу другдругу и, столкнувшись в воздухе, разлетелись. В сентябре на озере Сорбулак два кулика наскакивали друг на друга, взмахивая крыльями, после чего один прижался грудью к земле, задрав хвост вверх, а второй
резко остановился возле него. Через несколько секунд первый встал иотошёл в сторону.
Некоторые особо агрессивные особи в кормовом скоплении не даютдаже приземлиться вновь подлетающим куликам-воробьям, нападая наних с расстояния 3-5 м. Подлетевшие птицы сразу улетали прочь или,приземлившись, прижимались к земле – в таких случаях нападавший
останавливался рядом, не решаясь напасть, и через минуту убегал. Прямые физические столкновения между кормящимися куликами-воробьями неоднократно наблюдали и в других регионах (Резанов 1978; Касаткина, Шубин 2012).
Территориальность. Можно предположить, что индивидуальный
кормовой участок у куликов-воробьёв составляет около 5 м2. По другим
наблюдениям, на осеннем пролёте они активно защищают кормовую
территорию длиной 5-30 м или диаметром 3-10 м, а главная причина
агрессивности и территориальности – подвижность кормовых объектов
(Cattey 1981; Касаткина, Шубин 2012).
Межвидовые взаимодействия. На кормёжке кулики-воробьи часто
объединяются с другими видами: белохвостыми песочниками Calidris
temminckii, чернозобиками Calidris alpina, краснозобиками Calidris ferruginea, галстучниками Charadrius hiaticula, малыми Charadrius dubius и морскими Ch. alexandrinus зуйками, турухтанами Philomachus
pugnax, фифи Tringa glareola, травниками Tringa totanus, поручейниками Tringa stagnatilis, мородунками Xenus cinereus, камнешарками
Arenaria interpres, круглоносыми плавунчиками Phalaropus lobatus, белыми Motacilla alba и жёлтыми M. flava трясогузками, малыми жаворонками Calandrella cinerea. Расстояние между птицами разных видов
выдерживается от 0.1 до 3 м.
Межвидовые территориальные конфликты возникают редко, что известно и из литературы (Prater 1972; Резанов 1978; Шубин 1999; Хроков
2008). Лишь однажды наблюдали, как кулик-воробей прогнал белохвостого песочника, приблизившегося к нему на 1 м. В другом случае кулика-воробья отогнала белая трясогузка. Более агрессивным оказался
песочник-красношейка Calidris ruficollis, нападавший на озере СорбуРус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2643

лак поочерёдно на трёх молодых куликов-воробьёв, кормившихся в 0.53 м от него (Хроков и др. 1980). Замечено, что кулики-воробьи, попадаясьна пути кормящейся камнешарки, молча отбегали в сторону.
Птицы пугались внезапно взлетавших с криком белых трясогузок инизко пролетавших над ними береговых ласточек Riparia riparia. В кормовом скоплении время от времени кулики-воробьи совершают «беспричинные» взлёты, спровоцированные круглоносыми плавунчиками (Хроков 1994), но сделав 1-2 круга, обычно садятся на прежнее место.
Комфортное поведение. Данных по комфортному поведению куликов-воробьёв мало. Птицы часто купаются, зайдя в воду по брюхо,приседая, хлопая крыльями и окуная голову и переднюю часть тела.
Купание, иногда сразу нескольких куликов, занимает время от 40 с до
2.5 мин, после чего птицы выходят на берег и, подняв крылья, энергично
встряхиваются, порой подлетая на 5-10 см. После купания они обычно
занимаются чисткой оперения, в течение 5-6 мин перебирая клювом перья на груди, брюхе, крыльях и хвосте, при этом периодически чистят
клюв лапкой, поболтав ею в воде, видимо, смывая грязь. Отдохнув, продолжают кормёжку.
Масса тела. На весеннем пролёте в Центральном Казахстане взрослые кулики-воробьи очень жирные, масса их тела колеблется от 27.5 до
38.4 г, тогда как в августе они, особенно молодые птицы, менее упитаныи весят от 21.6 до 31.1 г. Однако на водоёмах Азово-Черноморского побережья Украины доля упитанных куликов осенью значительно выше,чем весной (Черничко 2011).
Литература
Андрусенко Н.Н. 1980. К питанию некоторых наиболее массовых видов куликов на оз. Тенгиз // Новое в изучении биологии и распространения куликов. М.: 9-11.
Гладков Н.А. 1951. Отряд кулики Limicolae или Charadriiformes // Птицы Советского Союза.
М., 3: 3-372.
Долгушин И.А. 1962. Отряд Кулики – Limicolae // Птицы Казахстана. Алма-Ата, 2: 40-245.
Касаткина Ю.Н., Шубин А.О. 2012. Влияние кормовых ресурсов на поведение пролётных
куликов-воробьёв (Calidris minuta) на озере Эльтон // Зоол. журн. 91, 1: 95-110.
Козлова Е.В. 1962. Ржанкообразные. Подотряд Кулики. М.; Л.: 1-434 (Фауна СССР. Птицы.
Т. 2. Вып. 1. Ч. 3).
Околелов А.Ю., Шубин А.О., Иванов А.П., Митина Г.Н., Сухарев Е.А., Кузнецова Е.М., Черев С.М. 2008. Влияние обилия корма на распределение пролётных куликов на озере
Эльтон // Достижения в изучении куликов Северной Евразии. Мичуринск: 59-60.
Резанов А.Г. 1978. Кормовое поведение и возможные механизмы снижения пищевой конкуренции куликов в период осенней миграции и зимовки // Фауна и экология позвоночных животных. М.: 59-83.
Хроков В.В. 1994. О кормодобывательном поведении круглоносого плавунчика // Selevinia:
75-78.
Хроков В.В. 2008. Кормовое поведение поручейника Tringa stagnatilis на осеннем пролётев юго-восточном Казахстане // Рус. орнитол. журн. 17 (402): 283-286. EDN: IJEHXNХроков В.В., Гаврилов Э.И., Ерохов С.Н. 1980. Песочник-красношейка – новый вид в фауне
птиц Казахстана // Изв. АН КазССР. Сер. биол. 3: 82-83.

2644

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

Черничко И.И. 2011. Значение Азово-Черноморского побережья Украины в поддержании
структуры трансконтинентальных пролётных путей куликов в Восточной Европе.
Автореф. дис... докт. биол. наук. Киев: 1-43.
Черняев А.Б. (1986) 2019. Питание круглоносого плавунчика Phalaropus lobatus и куликаворобья Calidris minuta на осеннем пролёте в юго-восточном Казахстане // Рус. орнитол. журн. 28 (1828): 4581-4582. EDN: NLKTEWШнитников В.Н. 1949. Птицы Семиречья. М.; Л.: 1-665.
Шубин А.О. 1998. Микробиотопическое распределение куликов (Charadriiformes, Charadrii)в местах кормовых скоплений на юго-западном побережье Каспийского моря // Зоол.
журн. 77, 3: 325-336.
Шубин А.О. 1999. Кормовое и агрессивное поведение куликов (Charadriiformes, Charadrii)как свидетельство их конкуренции в местах скоплений на юго-западном побережье
Каспийского моря // Зоол. журн. 78, 3: 382-397.
Шубин А.О., Иванов А.П. 2005. Экологическая сегрегация пролётных куликов на степных
водоёмах Европейской России // Зоол. журн. 84, 6: 707-718.
Cattey G.P. 1981. Little stint holding territory on autumn migration // Brit. Birds 74, 12: 523.
Cramp S., Simmons K.E.L. (eds) 1983. The Birds of the Western Palearctic. Vol. 3. Oxford Univ.
Press: 1-913.
Prater A.I. 1972. The food and feeding habits of Knot (Calidris canutus L.) in Morecambe Bay //J. Appl. Ecol. 9, 1: 179-194.


ISSN 1026-5627
Русский орнитологический журнал 2024, Том 33, Экспресс-выпуск 2427: 2645-2651

Материалы по фауне птицКомандорских островов
С.В.Мараков
Второе издание. Первая публикация в 2002*Статья основана на дневниковых записях С.В.Маракова (1929-1986),обнаруженных во время работы с его архивом. Сергей Владимирович
постоянно жил на Командорах с 1952 по 1960 год и в дальнейшем доконца своей жизни регулярно приезжал на острова. За эти годы он собрал значительный материал по фауне птиц Командорского архипелага,сохранившийся в его архиве преимущественно в форме карточек, заполненных на добытых птиц. Фактически эти наблюдения стали последними в серии блестящих авифаунистических работ на Командорских
островах, начало которым положили исследования Н.А.Гребницкого,Б.И.Дыбовского и Л.Стейнегера в 1880-х годах. К сожалению, значительная часть данных, собранных С.В.Мараковым, оказалась неопубликованной. Он напечатал лишь одну краткую фаунистическую статью всборнике «Орнитология» (Мараков 1962). Многие его наблюдения вошли
* Мараков С.В. 2002. Материалы по фауне птиц Командорских островов

// Биология и охрана птиц Камчатки. М., 4: 31-33. Подготовил к печати Ю.Б.Артюхин.

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2645

в крупную работу «Материалы к современному состоянию орнитофауны
острова Медного», рукопись которой обнаружена в архиве. Эта статья
была отредактирована Е.П.Спангенбергом, и в апреле 1958 года Н.А.
Гладков рекомендовал её к печати в издании Московского общества испытателей природы. Однако она так и не увидела свет. Позднее часть
сведений из этой рукописи С.В.Мараков включил в другие статьи, посвящённые гнездящимся видам. Однако материалы по мигрирующим,зимующим и залётным птицам так и остались практически неизданными. Между тем эти фаунистические наблюдения и сегодня имеют исключительно высокую ценность для региональной орнитологии и, несомненно, должны быть известны специалистам. По этой причине признакомстве с документами из архива С.В.Маракова мною были отобраны его неопубликованные фаунистические наблюдения и на их основе подготовлено данное сообщение. В статью вошли материалы, собранные в 1952-1962 годах, которые дополняют и уточняют известные
ранее сведения в основном о пролётных и залётных птицах (находки новых и редких для островов видов, новые сроки их регистрации и т.п.).
Ряд записей, имеющих неясности в определении видовой принадлежности птиц и в датах их наблюдений, при подготовке статьи были исключены. Все даты в цитируемых работах приведены к новому стилю.
Ю.Б.Артюхин
Американская казарка Branta nigricans. 20 марта 1953 в бухте
Гладковской на острове Медном дважды наблюдали одиночную особь
(вероятно, одну и ту же). Прежде вид отмечали только на острове Беринга во время осенней миграции (Stejneger 1885; Hartert 1920; Иогансен 1934).
Гуменник Anser fabalis. 12 июня 1957 одиночную птицу наблюдалина литорали в районе Бобровых Столбов на острове Медном. Это первая
регистрация вида на острове, прежде его отмечали только на острове
Беринга (Stejneger 1885; Hartert 1920; Иогансен 1934).
Белошей Philacte canagica. Зимующий вид. На острове Медном онвстречается с октября до мая, держится небольшими группами по 6-12особей близ устьев речек на отливной полосе и надводных камнях. Общая численность белошеев, зимовавших на этом острове в первой половине 1950-х годов, не превышала 75-100 птиц. Ежегодно на Медном добывали 5-10 особей. В желудках добытых птиц обнаружены клочки водорослей и мелкие моллюски. В предыдущих публикациях (Stejneger
1887; Hartert 1920; Карташев 1961) белошей определённо приводится
только для острова Беринга, за исключением сводки Г.X.Иогансена
(1934), в которой на основании опросных данных сообщается, что этотвид «попадается также и на о. Медном».
Лебедь-кликун Cygnus cygnus. На рере Гаванской (остров Медный)2646

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

добыли 22 ноября 1953 одиночную молодую особь и 13 апреля 1955 –взрослого самца из пары с неполовозрелой птицей. Ранее вид достоверно регистрировали только на острове Беринга (Stejneger 1885; Hartert 1920). О встречах с ним на острове Медном имелись лишь опросные
сведения (Иогансен 1934).
Касатка Anas falcata. Добыли двух самцов: 15 мая 1954 у села Преображенского на острове Медном и 26 мая 1960 в районе мыса Северного на острове Беринга (в стае из 4 особей). Находка вида на острове
Медном – вторая для этого острова; впервые его отметили здесь 14 мая
1912 (Бутурлин 1913).
Свиязь Anas penelope. В 1953 году на острове Медном добыли двухптиц: 23 сентября на Песчаном озере из стаи численностью 11 особей и
12 ноября в устье реки Гаванской из пары. Кроме того, 7 января 1958добыли одиночного самца на Северном мысе острова Беринга. Прежде
свиязь отмечали на Командорах обычно весной и лишь дважды осеньюв октябре (Stejneger 1885; Бутурлин 1913; Иогансен 1934).
Широконоска Anas clypeata. Добыли трёх самцов: на острове Медном – 16 мая 1954 у села Преображенского (первая регистрация на этомострове), на острове Беринга – 7 октября 1952 у села Никольского и 21ноября 1957 на мысе Северном (прежде вид отмечали осенью только одинраз в октябре – Hartert 1920).
Красноголовый нырок Aythya ferina. 25 апреля 1958 в бухте Подутёсной на острове Беринга добыли самца из стаи. Это второй экземпляр красноголового нырка с Командорских островов; первый добыт 13
мая 1911 (Hartert 1920).
Гоголь-головастик Bucephala albeola. На острове Беринга 17 декабря 1956 и 10 декабря 1957 добыли двух самцов, 25 декабря 1959 наблюдали в бухте Никольской пару птиц. Ранее был известен для Командор по 3 экз. с острова Беринга (Stejneger 1885; Hartert 1920).
Луток Mergellus albellus. 6 октября 1956 одиночного самца добылина приморском озерке у ручья Морошечника в районе мыса Северногона острове Беринга. Это вторая для Командор регистрация вида осенью;обычно он встречается в период весенней миграции (Stejneger 1885; Бутурлин 1913; Hartert 1920).
Большой крохаль Mergus merganser. На острове Медном наблюдали 27 декабря 1952 и 5 января 1953. На острове Беринга добыли 27февраля 1957 самца на реке Половине и 13 января 1958 самку на рекеЛадыгинской (в группе из 3 особей). Эти наблюдения подтверждают существование спорадических зимовок вида на Командорских островах,где большого крохаля прежде в зимнее время отмечали лишь один разна острове Беринга (Hartert 1920).
Скопа Pandion haliaetus. В июне 1953 года в течение нескольких
дней появлялась у озера Гладковского на острове Медном. Это вторая
Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2647

достоверная находка вида на данном острове, первая произошла 23июня 1913 (Hartert 1920).
Тетеревятник Accipiter gentilis. 26 апреля 1960 особь белой морфы
пролетела над селом Никольским на острове Беринга. Этот вид впервые
приводится для Командор Б.И.Дыбовским и В.К.Тачановским (Dybowski, Taczanowski 1884) без каких-либо доказательств, поэтому он был исключён из состава командорской авифауны Л.Стейнегером (Stejneger1885). Позднее тетеревятника находили осенью как на острове Беринга
(Мензбир 1900), так и на острове Медном (Житков, Штехер 1915). Таким
образом, это третья достоверная и единственная весенняя находка видана Командорах.
Зимняк Buteo lagopus. На острове Беринга добыли двух самцов: 23апреля 1957 в бухте Песчаной и 8 июля 1962 на мысе Северном. Кроме
того, одиночную парящую птицу наблюдали на острове Медном в бухте
Глинка 31 октября 1952. Ранее вид был известен для Командор по 5 экз.,добытым на острове Беринга в январе и мае-июне (Stejneger 1885; Hartert 1920). Находка в июле 1962 года указывает на возможность егогнездования, что предсказывал ещё Л.Стейнегер (Stejneger 1885) в связис интродукцией на остров Беринга красной полёвки Myodes rutilus. Размножение зимняка на этом острове впервые доказано в 1990 году (Артюхин 1995).
Чеглок Falco subbuteo. 16 сентября 1958 у села Никольского на острове Беринга наблюдали чеглока, пролетевшего над береговым обрывом. Единственное упоминание об этом виде на Командорах принадлежит Б.И.Дыбовскому и В.К.Тачановскому (Dybowski, Taczanowski 1884).
Однако из-за отсутствия подтверждающих данных этот вид в дальнейшем ни разу не включали в список птиц Командорских островов.
Канадский журавль Grus canadensis. На острове Медном в 1953году 18, 21, 30 мая и 24 июня встретили соответственно 3 особей в бухте
Преображенской, 1 – в пойме реки Корабельной, 5 – на перевале между
бухтами Лабазской и Гладковской, 9 – в районе села Преображенского.
Это первые наблюдения журавлей на острове. Более ранние сведения овстречах с ними на острове Беринга ограничены 2 добытыми экземплярами (Hartert 1920) и опросными данными (Stejneger 1887; Иогансен,1934).
Щёголь Tringa erythropus. Двух птиц добыли 20 сентября 1953 наберегу Гладковского озера на острове Медном и 12 октября 1956 в пойме
реки Гаванской на острове Беринга. Прежде вид отмечали только вовремя весенней миграции на острове Беринга (Stejneger 1885; Мензбир
1900; Hartert 1920; Иогансен 1934).
Перевозчик Actitis hypoleucos. На острове Медном 2 птиц добыли
24 сентября 1953 в бухте Матвеевской и 5 августа 1954 в бухте Преображенской. Это первые осенние наблюдения вида на острове Медном.

2648

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

Большой песочник Calidris tenuirostris. Добыли 14 августа 1954 врайоне Гладковского озера на острове Медном. Ранее большого песочника отмечали всего один раз: 30 мая 1881 добыт Н.А.Гребницким наострове Беринга (Бианки 1909).
Песчанка Calidris alba. 13 ноября 1953 добыли самку на Островном
Перешейке (остров Медный). Это первое наблюдение вида на этом острове и четвёртое на Командорах в целом (Stejneger 1885; Бианки 1909;Иогансен 1934).
Дальневосточный кроншнеп Numenius madagascariensis. 14 июня1956 добыли на литорали на мысе Северном острова Беринга. До этого
дальневосточного кроншнепа отмечали на Командорах 4 раза (Stejneger 1887; Бутурлин 1913; Hartert 1920).
Большой веретенник Limosa limosa. 18 сентября 1952 добыли самкув бухте Глинка на острове Медном. Это первая регистрация вида осенью;ранее его отмечали только в мае-июне (Stejneger 1887; Житков, Штехер
1915; Hartert 1920).
Озёрная чайка Larus ridibundus. 22 июня 1953 пару птиц добылив бухте Преображенской на острове Медном. Они кормились рыбными
отходами вместе с говорушками Rissa spp. Это третий залёт озёрных
чаек на остров Медный; прежде их отмечали здесь в мае 1910 и 1912годов (Бутурлин 1913; Hartert 1920).
Речная крачка Sterna hirundo. 12 августа 1956 добыли неполовозрелую самку на мысе Северном острова Беринга. Ранее этот вид отмечали здесь только на весеннем пролёте в мае-июне (Stejneger 1885; Hartert 1920).
Полярная крачка Sterna paradisaea. 21 июля 1955 добыли самку вбухте Преображенской на острове Медном, что является единственной
находкой вида на этом острове. В 1882 году несколько пар полярных
крачек гнездились на острове Беринга (Stejneger 1885), но в дальнейшем
здесь отмечали только неразмножающихся птиц в мае-июле (Hartert
1920; Артюхин 1995).
Болотная сова Asia flammeus. На острове Медном изредка наблюдали во время миграций (весной – до середины июня, самая последняя
встреча осенью – 5 ноября). 5 июня 1955 добыли самку в окрестностях
бухты Гладковской. Ранее болотную сову неоднократно отмечали на острове Беринга, но о встречах с ней на Медном имелись только опросные
сведения (Stejneger 1885).
Большой пёстрый дятел Dendrocopos major. 26 мая 1956 на юговосточной оконечности острова Медного наблюдали особь, облетавшуюс криками береговые скалы. 17 мая 1960 в районе села Никольского наострове Беринга добыли пару больших пёстрых дятлов. Залёты этого
вида прежде были известны только на остров Беринга (Stejneger 1885;
Hartert 1920; Иогансен 1934).
Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2649

Воронок Delichon urbicum. 7 июля 1953 на юго-восточной оконечности острова Медного дважды отмечали летавшую среди скал птицу. Этопервое наблюдение вида на Командорах. В 1989 году залёт воронка зарегистрировали на острове Беринга (Артюхин 1995).
Полевой жаворонок Alauda arvensis. На острове Медном жаворонок регулярно появляется на пролёте. В 1953 году 8 мая в бухте Гладковской вспугнули одну птицу с земли и 17 мая в бухте Преображенской
слышали певшего над склоном сопки самца. Прежде вид ни разу не отмечали на Медном, хотя он гнездится на соседнем острове Беринга.
Свиристель Bombycilla garrulus. 30 мая 1955 на острове Медном
наблюдали двух птиц на лайде между бухтой Глинка и Перешейком
Островным (вторая регистрация вида для этого острова). Кроме того, 23января 1959 добыли одну особь на острове Беринга у горы Наковальня.
Это единственная зимняя находка вида на Командорах; все предыдущие были весенними (Stejneger 1887; Hartert 1920).
Оливковый дрозд Turdus obscurus. 22 октября 1956 добыли на острове Беринга в пади между сопок при переходе из бухты Водяной в бухту
Китовую. Прежде вид наблюдали только в мае-июне (Stejneger 1885;Бианки 1909; Hartert 1920).
Китайская зеленушка Chloris sinica. 9 июля 1956 добыли самца намысе Северном острова Беринга. Ранее этот вид здесь не отмечали. Повторный залёт китайской зеленушки на остров Беринга зарегистрирован в 1989 году (Артюхин 1995).
Клёст-еловик Loxia curvirostra. На острове Медном 5 ноября 1952добыта особь на северо- западной оконечности и 4 декабря 1957 пойман
руками плохо летавший намокший самец на юго-восточной оконечности
острова. Вид известен для Командор по единственному экземпляру сострова Беринга, добытому 16 декабря 1880 (Бианки 1909).
Обыкновенный дубонос Coccothraustes соссоthraustes. 1 ноября
1956 добыли самца на мысе Северном острова Беринга [в статье Маракова (1962) не указаны пол птицы и дата добычи – Ю.А.].
Дубровник Ocyris aureolus. 15 июня 1956 добыли самца в заболоченной низине у мыса Северного на острове Беринга. Это самая поздняя находка вида на весеннем пролёте.
Приведённые выше наблюдения С.В.Маракова существенно дополняют сведения по фауне птиц Командорского архипелага. Благодаряним в авифаунистический список включены три новых вида (чеглок,воронок, китайская зеленушка). Кроме того, во второй раз отмечены залёты на острова ещё трёх видов (красноголового нырка, большого песочника, клеста-еловика). Таким образом, с учётом опубликованных Мараковым (1962) сведений ему принадлежит честь открытия на Командорах шести новых видов птиц.

2650

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

Литература
Артюхин Ю.Б. (1995) 2013. К авифауне Командорских островов // Рус. орнитол. журн. 22(923): 2642-2649. EDN: RBJVDD
Бианки В.Л. 1909. Краткий обзор авифауны Командорских островов // Ежегодн. Зоол. музея
Акад. наук 14: 48-76.
Бутурлин С.А. 1913. Птицы острова Медного // Птицеведение и птицеводство 2: 79-94, 3:
169-181.
Житков Б.М., Штехер С.Г. 1915. К орнитофауне Командорских островов // Орнитол. вестн.
4: 290-310.
Иогансен Г.X. 1934. Птицы Командорских островов // Тр. Томск. ун-та 86: 222-266.
Карташев Н.Н. 1961. Птицы Командорских островов и некоторые предложения по рациональному их использованию // Зоол. журн. 40, 9: 1395-1410.
Мараков С.В. (1962) 2018. Редкие и новые птицы Командорских островов // Рус. орнитол.
журн. 27 (1667): 4530-4531. EDN: XYQDHF
Мензбир М.А. 1900. Птицы Тихоокеанского побережья Сибири. По материалам, собранным
д-ром Н.В.Слюниным // Слюнин Н.В. Охотско-Камчатский край. Естественноисторическое описание. СПб., 1: 341-353.
Dybowski В., Taczanowski L. 1884. Liste des oiseaux du Kamtschatka et des Ties Comandores// Bull. Soc. Zool. France 9: 145-161.
Hartert E. 1920. The birds of the Commander Islands // Novit. Zool. 27, 1: 128-158.
Stejneger L. 1885. Results of ornithological explorations in the Commander Islands and in
Kamtschatka // Bull. U. S. Natl. Mus. 29: 1-382.
Stejneger L. 1887. Revised and annotated catalogue of the birds inhabiting the Commander
Islands // Proc. U. S. Natl. Mus. 10: 117-145.


ISSN 1026-5627
Русский орнитологический журнал 2024, Том 33, Экспресс-выпуск 2427: 2651-2653

Орнитология и медицина
Ю.А.Исаков
Второе издание. Первая публикация в 1959*Медицинское значение птиц изучено далеко не достаточно. За самые
последние годы практика противоэпидемической деятельности показала
необходимость совместной разработки этой проблемы медиками и орнитологами.
Медицинское значение птиц весьма многообразно. Известно более
40 инфекционных и инвазионных болезней, свойственных одновременно
человеку и птицам или же механически переносимых последними. Для
15 болезней птицы служат основным источником инфекции или инвазии и поддерживают циркуляцию их возбудителей в природе (группа
комариных энцефалитов и энцефаломиелитов, орнитоз, аспергиллёз,некоторые гельминтозы и др.). Для 15 других болезней птицы являются
лишь дополнительными хозяевами возбудителей, поддерживая сущест* Исаков Ю.А. 1959. Орнитология и медицина // 2-я Всесоюз. орнитол. конф.: тез. докл. М.: 67-70.

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

2651

вование их эндемичных очагов наряду с млекопитающими (клещевой
энцефалит, сальмонеллёзы, пастереллез, листериоз и др.).
Иногда птицы заражаются болезнями, свойственными в основном
человеку, включаются в цепь передачи их возбудителей и способствуюткак поддержанию локальных очагов, так и их диссеминации (туберкулёз человеческого типа, брюшной тиф, паратифы). Для ряда болезней
птицы служат биологическим тупиком возбудителя, заражаясь они практически не передают его дальше (бешенство, бруцеллёз, лептоспироз),а для других – механическими переносчиками, то есть распространяют
возбудителей с содержимым кишечника или на загрязнённом оперении,не заражаясь при этом сами (ящур, сибирская язва, яйца кишечных паразитических червей и др.).
В некоторых случаях птицы своей жизнедеятельностью создают средудля развития патогенных микроорганизмов (гистоплазмоз); часто онислужат хозяевами, на которых кормятся кровососущие насекомые (блохи,клопы, мухи-кровососки) и клещи, чем способствуют нарастанию их численности или переносят их на дальние расстояния. Наряду с этим оникормятся кровососущими двукрылыми или же выборочно уничтожают
больных грызунов, чем способствуют угасанию эпизоотии (лептоспироз).
Наконец, иногда птицы становятся ядовитыми (при поедании ядовитых
семян) или же опасными в радиоактивном отношении (при питании
водными организмами, адсорбирующими из воды продукты полураспада радиоактивных веществ).
Значительная часть болезней, общих для птиц и человека, относитсяк числу трансмиссивных (энцефалиты, энцефаломиелиты, вирусные лихорадки). Циркуляция их возбудителей в природных очагах поддерживается преимущественно комарами (много реже клещами); элементарные очаги чаще всего приурочены к болотам с тростниками и древесной
растительностью, дельтам рек и районам рисосеяния. В поддержании
первичных очагов основную роль выполняют болотные и околоводные
птицы: цапли, бакланы, кулики, чайки, некоторые воробьиные и др.
Передача воздушно-капельных и других инфекций, заражение которыми происходит аспирационным путём, осуществляется обычно в гнёздах от взрослых птиц птенцам или в стаях, собирающихся на отдых иночёвку. Очаги инфекций этой группы (орнитоз, болезнь Ньюкасла,туберкулёз, аспергиллёз и др.) поддерживаются преимущественно птицами, ведущими стайный образ жизни: дуплогнездниками, населяющими влажные тропические леса (попугаи), птицами города, гнездящимися в нишах (голуби) или, наконец, колониальными птицами морских
побережий (глупыши, чайки, бакланы и др.).
Очаги инфекций, распространяющихся алиментарным путём (сальмонеллёзы, прочие болезни кишечной группы и др.), связаны чащевсего с водными и прибрежными птицами, загрязняющими воду и зара-2652

Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2427

жающимися от неё (чайки, утки и др.), или с птицами-синантропами,живущими в стаях и имеющими многолетние гнёзда (голуби).
В распространении болезней, передаваемых путём контаминации
(грибковые и шистозоматодные дерматиты, монилиазис и др.), повинны
чаще всего стайные птицы, контактирующие между собой во время кормёжки или во время отдыха (утки, чайки, голуби).
Развитие эпизоотий трансмиссивных болезней приходится на период
появления птенцов, то есть резкого возрастания неиммунного контингента птиц, болеющих в генерализованной форме и дающих виремию.
Послегнездовые кочёвки молодняка способствуют диссеминации инфекции за пределы очага и проникновению её в популяции синантропных,вольерных и домашних птиц. Это расширяет территорию очагов, приближает инфекцию к населённым пунктам и приводит к возникновению
эпидемических вспышек на людях.
На развитие эпизоотий трансмиссивных болезней и рассеивание ихвозбудителей за пределы очагов большое влияние оказывают погодные
условия года. В годы, когда размножение птиц начинается раньше, чемобычно, кочующий молодняк выносит инфекцию её далеко за пределы
эндемичной зоны, что служит причиной возникновения эпидемий среди
людей (энцефалит долины Муррея, японский энцефалит).
Возбудителей кишечных болезней из группы сальмонеллёзов дикие
птицы разносят в пределах очаговой зоны при местных перемещениях,заражая при этом питьевые источники и поголовье домашних птиц. Вовремя своих сезонных миграций они переносят инфекцию на дальние
расстояния, с мест зимовки на места гнездования (чайки).
Передача трансмиссивных болезней от птиц человеку осуществляется чаще всего комарами рода Culex. Непосредственными источниками
инфекции могут служить околоводные и болотные птицы при пребывании людей на сенокосе, рыбной ловле, работе па рисовых полях и т.д., атакже домашние птицы и птицы-синантропы у населённых пунктов.
Причиной заражения болезнями, передаваемыми аспирационным путём, служит обычно уход за комнатными и сельскохозяйственными птицами, убой и обработка тушек последних. Алиментарным путём люди заражаются при употреблении в пищу мяса и яиц птиц (чаще всего уток иголубей), а также при пользовании водой, загрязнённой выделениями
птиц (чаек, уток и др.). Контаминация, заражение при непосредственном
контакте с больными птицами и проникновении возбудителя через кожуимеет место при уходе за комнатными, сельскохозяйственными птицамии голубями (микозы), охоте и обработке дичи (орнитоз, туляремия), купании в водоёмах, заражённых выделениями птиц (гельминтозы).


Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 24272653