Р у с с к и й о р н и т о л о г и ч е с к и й ж у р н а л
T h e R u s s i a n J o u r n a l o f O r n i t h o l o g yИздаётся с 1992 года

Том

XXXI

Э ксп ресс -выпу с к • Ex pre ss-i ssue

2022 № 2170
СО ДЕ РЖАН ИЕпевчие птицы в высоких поясах Гималаев (Непал):1149-1178 Мелкие
вертикальное распределение и механизм выбора биотопа.
К.Е.МИХАЙЛОВ
гнездовании и характере пребывания садовой славки
1178-1189 ОSylvia
borin на Кавказе и юге России. В . П . Б Е Л И Кплавунчик Phalaropus fulicarius – новый вид
1189-1190 Плосконосыйв орнитофауне Киргизии. И . Р . Р О М А Н О В С К А Яэкологии чижа Spinus spinus в Норском и Вишерском
1191-1194 Кзаповедниках.
В.А.КОЛБИН
гнездования деревенской ласточки Hirundo rustica
1194-1196 Случайна совершающем рейсы речном судне. А . С . У Р У С О В Акупание сороки Pica pica.
1196-1198 Зимнее
C.С.СИЛАНТЬЕВ, Н.Н.БЕРЕЗОВИКОВ
зимней встрече крупных стай чёрного жаворонка
1199 ОMelanocorypha
yeltoniensis в Барабинской лесостепи.
Т.К.ДЖУСУПОВ, П.А.ДУДАРЁК
Редактор и издатель А.В.Бардин
Кафедра зоологии позвоночныхСа нк т- Пе те рбу р гс ки й у ни в е р си те тРоссия 199034 Санкт-Петербург

© Русский орнитологический журнал, 2022Дата опубликования 20 марта 2022Р у с с к и й о р н и т о л о г и ч е с к и й ж у р н а л
T h e R u s s i a n J o u r n a l o f O r n i t h o l o g y
Published from 1992

VolumeXXXI

Ex pre ss-i ssue

2022 № 2170
CO N TEN TS
songbirds in the high belts of the Himalayas (Nepal):1149-1178 Small
vertical distribution and habitat selection mechanism.
K.E.MIKHAILOV
breeding and the nature of the stay of the garden warbler
1178-1189 About
Sylvia borin in the Caucasus and southern Russia. V . P . B E L I K
red phalarope Phalaropus fulicarius – a new species
1189-1190 The
in the avifauna of Kyrgyzstan. I . R . R O M A N O V S K A Y A
the ecology of the Eurasian siskin Spinus spinus in the Norsky
1191-1194 On
and Vishera reserves. V . A . K O L B I N
case of the barn swallow Hirundo rustica on a cruising1194-1196 Nesting
riverboat. A . S . U R U S O V Abathing magpie Pica pica.
1196-1198 Winter
S.S.SILANTIEV, N.N.BEREZOVIKOV
the winter record of large flocks of the black lark Melanocorypha
1199 On
yeltoniensis in the Baraba forest-steppe. T . K . D Z H U S U P O V ,P.A.DUDAREK

A.V.Bardin, Editor and Publisher
Department of Vertebrate Zoology
St. Petersburg University
St. Petersburg 199034 Russia© The Russian Journal of Ornithology, 2022

ISSN 1026-5627
Русский орнитологический журнал 2022, Том 31, Экспресс-выпуск 2170: 1149-1178

Мелкие певчие птицы в высоких поясах
Гималаев (Непал): вертикальное распределениеи механизм выбора биотопа
К.Е.Михайлов
Константин Евгеньевич Михайлов. Палеонтологический институт РАН.
Профсоюзная ул., д. 123, Москва, 117647, Россия. E-mail: mikhailov@paleo.ruВторое издание. Первая публикация в 2020*Гималаи известны как прародина флоры и фауны горных систем более северных регионов Азии. Поэтому разнообразие гималайских родови видов всегда используется как матрица для обсуждения истории формирования региональных фаун юга России и сопредельных стран: отКавказа до Копетдага и от Памиро-Алая и Тянь-Шаня до Алтая и Саян(Бёме, Банин 2001). В то же время сложность вертикального расчленения
Высоких Гималаев и сообразные ей сложные варианты освоения разными видами верхних поясов гор проясняют и более общие моменты в понимании причинных основ очень динамичной экогеографии птиц, которые (моменты) не привлекают внимания орнитологов, работающих в более простых по структуре горных и тем более в равнинных ландшафтах.
Это, например, вопросы быстрого расселения и активного проникновения видов в новые ландшафты и биотопы. В частности, рисунок вертикального распределения видов в целом и детали распределения ихконкретных поселений на каком-то конкретном хорошем по протяжённости макросклоне позволяют лучше понять тонкие механизмы исторического «сцепления» видов с характерными для них ландшафтами ибиотопами.
Удобным материалом для решения этих вопросов оказываются мелкие певчие птицы отряда воробьиных Passeriformes. Они и интересовалинас в первую очередь во время обследования лесного и субальпийского
поясов Центральных Гималаев на территории Непала (в Мустанге иЛангтанге). Наблюдения проводили в гнездовое время (вторая половинамая и июнь 2012, 2013, 2017 и 2019 годов), а также в предгнездовой сезон, на последней стадии весенней миграции видов к этим поясам (апрель и первая половина мая 2005, 2009 и 2018 годов).
Мелкие певчие птицы обнаруживают большую вариабельность в рисунке распределения их гнездовых поселений в вертикальном профиле
гор: оно, с одной стороны, часто не проявляет чёткой зональности, с дру* Михайлов К.Е. 2020. Мелкие певчие птицы в высоких поясах Гималаев (Непал):вертикальное распределение и механизм выбора биотопа // Непал: взгляд из России. СПб.: 163-181.

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1149

гой – не всегда совпадает с мозаикой сходных биотопов как структурнофлористических сообществ. В крайних случаях выявляется тот феномен,который мы называем в статье фациальным распределением, противопоставляя его, на контрасте, выраженному высотно-зональному распределению и чётким биотопическим предпочтениям в пределах пояса илизоны*.
Фациальное распределение (как крайний случай неравномерности)означает привязку разрозненных гнездовых микропоселений не к поясам и зонам и даже не к биотопам, а только к физиономически броским
микровыделам в рельефе и древостое. Эти микровыделы визуально опознаются как особые «сигнальные» точки в более однородном облике макросклона; скажем, внутри зонально преобладающего типа леса с характерной для него ярусной структурой и флористическим оформлением.
Нередко такие особые микровыделы связаны с выходами трещиноватых
скал или навалами больших камней, либо с «окном» в виде пятна бурелома или особого высокого кустарника, то есть с выпадением в этой точке
древесного яруса.
В анализе такого «точечного» распределения гнездовых микропоселений мелких певчих птиц прежде всего интересен тот операционный
инструментарий, который неявно подстилает – на уровне ориентационной и поисковой активности особей – исторически выдержанный длякаждой большой популяции вариант распределения. Дело в том, чтоптицы – очень подвижные организмы в сезонной циклике жизни и именно на птицах очевидно, что особи любого вида-мигранта, каждую весну
заново возвращаясь в места гнездования, должны активно находить, тоесть узнавать, опознавать, выбирать (decision making) – по внешним признакам окружения – те самые экологически оптимальные или же только «достаточные по минимуму» (для выживания) пояса, зоны, биотопы,в которых успешно возобновляются в течение многих десятилетий слагаемые ими популяции. А следовательно, не избежать вопроса, на какие
признаки окружения полагаются особи в своём повторяющемся в поколениях выборе, то есть какие из сигнальных элементов окружения выступают реальными стимулами выбора? Что представляет собой хранящийся в памяти опыт сенсорного, или перцептивного взаимодействия
особи с окружением?
Эти сенсорные взаимодействия выступают важным операционным
посредником того или иного суммарного результата динамичной поисковой активности многих особей – результата, который мы и называем,обобщая, «биотопическими предпочтениями» вида в каком-то участке
* Зональное распределение выражено заметно лучше у тех групп организмов (прежде всего у растений, нотакже и у пойкилотермных, то есть «холоднокровных» животных), что физиологически сильно зависят от закономерного изменения различных параметров физической среды (температура, влажность и т.д.), а также отпрямых биотических последствий этих изменений, линейно связанных именно с высотным градиентом.

1150

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

его ареала. В данной статье эти особые сенсорные взаимодействия особей с окружением обозначаются сигнальными взаимодействиями и сигнальными связями. В англоязычной литературе этот проверенный временем операционный механизм осуществления «правильной» конечной
функциональной связи со средой (т.е. в проекции на большие массивы
особей – популяции, подвиды, виды) издавна именуется proximate factors (Hilden 1965; Block, Brennan 1993). Сами же необходимые для выживания функциональные связи известны как ultimate factors (конечные связи). Сообразность между теми и другими оказывается далеко неидеальной и по-разному складывается в истории любой цельной группы
особей, существующей в череде нескольких поколений. Проблематика
этой сообразности представляет собой особый круг вопросов, обозначенный нами ранее как предмет сигнальной экологии птиц (Михайлов
2017а).
В е рт и к а л ь но е р а с п ре д е л е ни е р а с т и т е л ь но с т и в в ы с о к о йг ря д е Г и м а л а е в на т е рри т о ри и Л а нг т а нг а и М у с т а нг аВ таблице представлена общая картина распределения некоторых
обычных в ландшафте высоких поясов Гималаев видов мелких певчих
птиц, то, как она выявляется в наиболее полно изученном нашей группой профиле макросклона с хуторами Туло-Сябру (Thulo-Syabru) в национальном парке «Лангтанг», граничащего с Тибетом (Китай) на севере Непала, в 50 км севернее Катманду. Для ряда видов массив данныхбыл дополнен встречами на противоположном макросклоне с деревушкой Шерпагон (Sherpagaon).
Однако прежде, чем обсуждать варианты распределения птиц, необходимо кратко охарактеризовать общий ландшафтно-биотопический фонв вертикальном профиле данного склона*. Типичный профиль на территории Непальских Гималаев таков: субтропический лес среднегорья
постепенно переходит во влажный умеренный (temperate) дубово-широколиственный лес (wet broadleaf forest with brown oaks, laurels, chestnuts, maples), временами, особенно по широким увлажнённым распадкам, с большим участием тсуги. Местами в зависимости от макросклона
этот лес сменяется более сухим листопадным дубовым лесом (хорошо выражен в нашем случае). На макросклоне Туло-Сябру эта смена происходит в диапазоне высот 2500-2700 м над уровнем моря†. Облесённый
ландшафт склона ниже этой переходной полосы обозначен в таблицекак «низы» лесного пояса. Субтропический лес, в первую очередь его самый высокий древесный ярус, исторически сильно изменён человеком,как и почти везде на территории Непала. В то же время остаются его* Обозначения растительных поясов, зон и типов леса, вполне достаточные для целей нашего анализа, взятыиз последней версии определителя птиц Непала (Grimmet et al. 2016).
† Здесь и далее все высоты приведены в метрах над уровнем моря.

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1151

структурно сложные, почти непроходимые нижний и средний ярусы
(условно «джунгли»).

Рис. 1. Ландшафтный профиль макросклона Гималаев в районе хуторов Туло-Сябру (Thulo-Syabru),национальный парк Лангтанг (Langtang), Центральный Непал. На врезках показаны сменяющие другдруга зоны лесного пояса и субальпики, от субтропического (внизу) и затем дубового леса через
пихтовые и каменноберёзовые леса к рододендровым кустарничкам и каменистой «тибетской»горной степи (см. текст). Коллаж из фотографий автора 2014-2019 годов.

Парковый дубовый и дубово-тсуговый лес (без сложного нижнего яруса) отнесён в таблице уже к «верхам» лесного пояса. Этот лес постепенно
переходит в тсугово-пихтовый и затем пихтовый. Тёмные ленты пихтового леса очень хорошо визуализируются в вертикальном профиле склонов высокой гряды Гималаев и почти всегда слагают верхнюю полосу
леса как в Мустанге, так и в Лангтанге. Пихтовые леса «верхов» лесного
пояса гор везде в Непале сохранились в их изначальной структуре заметно лучше, чем субтропические леса «низов» (Grimmet et al. 2016).
Эти леса нередко уже включают в категорию субальпийских*, однако ванализе распределения птиц удобнее рассматривать их как часть единого лесного пояса, поскольку с ними как раз ассоциируются варианты
зонального распределения некоторых видов, функционально тесно свя* В этих лесах снова хорошо развит «решётчатый» по структуре подлесок, уже из древовидных рододендронов, которые часто выходят из-под пихт в собственно субальпику, образуя стланиковые заросли в невысоких исветлых криволесьях из гималайской берёзы Betula utilis, а временами и без верхнего берёзового яруса. К томуже ленты пихтового леса часто разрезаются по вертикали длинными «клинья-ми» зарослей рододендронов сподростом пихты и кустарников (снова вариант «джунглей») без высокого древостоя.

1152

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

занных со стволами и кронами высоких хвойных деревьев. Собственно
субальпийские светлые и низкие криволесья из берёзы и рододендронов,часто с куртинами пихт, вбирающие в себя, хотя и не столь обильно, многие древесные по кормовой стратегии виды певчих птиц, сменяются вдиапазоне 3500-3700 м кустарниковыми ассоциациями, от мозаики изкуртин кустов рододендронов и ив высотой 3-5 м до сплошных «полей»из барбарисов и карликовых рододендронов высотой не более 1 м. Иногда пихтовый лес сразу сменяется субальпийским кустарником.

Рис. 2. «Низы» лесного пояса в Лангтанге: влажный лес с вечнозелёными дубами и лаврами, густым
кустарником и бамбуком; местами появляется тсуга (Moist broadleaved lower temperate forest» with brownoaks, laurels, chestnuts, maples in Grimmet et al. 2016). Для этого леса ещё очень характерны крупные тимелии
(4-5 видов родов Garrulax s.l. и Heterophasia), 3 вида юхин (род Yuhina), сива Minla strigula и непальская
чашекрылка Pnoepyga immaculata из бывших «мелких тимелий»; из мухоловковых – гималайский синий
соловей Larvivora brunnea и рыжебрюхая нильтава Niltava sundara, из дроздов – серокрылый дрозд Turdus
boulboul (см. Таблицу). На фото показаны самые обычные виды из крупных тимелий: белогорлая тимелия
Garrulax albogularis и рыжая сибия, или «тимелия-дудка» Heterophasia (Malacias) capistrata. В мае-июне этот видсоздаёт характерный звуковой фон разных вариантов леса в диапазоне высот от 2100 до 2700 м, местами
выходя в субальпийские пихтачи с рододендроном на высотах до 3200 м. Более выраженное зональное
распределение в том же диапазоне высот обнаруживает гималайский синий соловей.
Фото автора от 21 июня 2017.

На северных склонах Дхаулагири и Аннапурны (Нижний Мустанг)типичный для Лангтанга лесной пояс представлен только своими «верхами» (ленты пихтового и гораздо реже елово-пихтового леса. Лишь в
Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1153

тёмных узких ущельях произрастает тсуга. В профиле протяжённых
склонов ниже пихтовых лесов могут быть развиты и местами занимают
большие площади вторичные парковые леса из сосны Валлиха Pinus
wallichiana, очень бедные птицами. Выше пихтовых и елово-пихтовых
лесов идут субальпийские криволесья и кустарниковые ассоциации.
Светлое криволесье из берёзы, всегда с рододендроном, распространено
здесь заметно шире, чем в Лангтанге.

Рис. 3. «Верхи» лесного пояса в Лангтанге: зона более сухого листопадного дубового леса (по тенистым
местах и вдоль промоин с ручьями начинает доминировать тсуга) с негустым кустарником, на высотах
до 2700-2900 м (Dry broadleaved upper temperate forest with oaks and tsuga in Grimmet et al. 2016).
Этот местами парковый тип леса заметно беднее птицами (по числу видов) в сравнении с нижележащими
многоярусными вечнозелёными дубовыми лесами. Одним из самых характерных видов этого лесаявляется ошейниковый дрозд Turdus albocinctus, где дубняки с тсугой и пихтой – Phylloscopus reguloides,местами обычна варакушковая мухоловка Ficedula strophiata, точечно встречаются Monticola rufiventris
и Monticola cinclorhynchus. К этой же зоне часто привязаны фациальные поселения (см. текст)каштановоголовой тезии Oligura (Tesia) castaneocoronata. Кадр сделан на макросклонес деревушкой Шерпагон (Sherpagaon); фото автора от 16 мая 2019.

Р и с у но к р а с п ре д е л е ни я м е л ки х в и д о в п е в ч и х п т и ци е г о п ри ч и н ны е м е х а ни з м ыТеперь можно перейти к разбору разных вариантов распределенияв вертикальном профиле Гималаев локальных группировок ряда мелких видов певчих птиц, пытаясь оценить те операционные механизмы
(сигнальные взаимодействия особей с окружением, см. выше) и те «конечные причины», которые наилучшим образом объясняют тот или иной1154

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

Рис. 4. «Верхи» лесного пояса в Лангтанге: зрелый пихтовый лес, «парковый» или же с рододендровым
подлеском, на высотах 2900-3300 м (пятна редколесья до 3500 м) (Subalpine coniferous forest with fir
Abies spectabilis in Grimmet et al. 2016). Этот темнохвойный лес, когда зрелый, наиболее богат видамииз ствольников и кронников «палеарктов» с более или менее зональным рисунком распределения
(2-3 вида пищух Certhia, поползень Sitta himalayensis, синицы Periparus ater и P. rubidiventris, Lophophanes dichrous,ополовник Aegithalos iouschistos, королёк Regulus regulus, пеночка Phylloscopus reguloides. Из дроздов ещё обычен
Turdus albocinctus и уже обычен Zoothera dauma (оба кормятся на земле); для верхней границы пихтача
характерны поселения синехвостки Tarsiger (cyanurus) rufilatus, дубоносы Mycerobas carnipes и местами
M. affinis). Из кронников не-палеарктов очень характерна для этой зоны желтобрюхая веерохвостка
Chelidorhynx hypoxantha, показана на врезке) и местами Seicercus whistleri из «очковых пеночек» (см. таблицу).
Фото автора от 26 мая 2019.

общий узор и «тонкие» детали распределения. Общая картина такова
(см. таблицу)*. Только у небольшого числа видов распределение в профиле может быть охарактеризовано как выраженно зональное, болееили менее совпадающее с зональностью преобладающих на склоне типов леса или же с лесным поясом в целом (в последнем случае есть зональные отличия в градациях обилия). У большинства же видов не выявляется чёткой привязки к зонам. Немалая часть группы субальпийских птиц заметно проникает («пятнами») в верхи лесного пояса. Проникновение идёт по рассекающим ленты пихтового леса узким клиньям
вторичных прогалов, без высокого древесного яруса (по виду эти прогалы
* Латинские названия птиц в тексте и таблице даны по Grimmet et al. (2016). Из таблицы полностью исключены виды вьюрковых птиц Fringillidae, очень характерные для высокогорного ландшафта Гималаев. Причинав том, что почти у всех этих птиц (чечевиц, снегирей, щуров) выявляются «тонкие» функциональные и сигнальные связи со сроками вызревания разных растительных кормов. В силу этого их распределение по высотным
зонам и биотопам оказывается очень динамичным и сложным (в пределах одного района гор) в течение дажеодних только «летних» месяцев и попросту не поддаётся какой-либо типизации.

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1155

аналогичны лавинным полосам на Кавказе). По этим же «клиньям» вверхи лесного пояса проникает ряд видов мелких тимелий из субтропического леса. Несколько типичных здесь для субальпики видов (например, пестрокрылая тимелия Garrulax variegatus или же зелёный конёк
Anthus hodgsoni) проникают в верхи лесного пояса по большим «полянам», возникающим при нарушении первичных лесов в ходе освоения
территории людьми. Среди группы видов «лесных птиц», характерныхдля дубового, дубово-тсугового и пихтового леса (опять же верхов лесного пояса), также немало видов, у которых часть особей гнездится
выше сплошного леса, то есть в берёзовом криволесье с рододендроном.
Распределение обычных видов мелких певчих птиц (май-июнь)по трём высотным поясам в профиле склона высокой гряды
Центральных Гималаев в Лангтанге и их присутствие (+)в Нижнем Мустанге, Непал
Виды птиц

Субальпика
3200-400 м0Лесной пояс: «верхи»2800-3200 мЛесной пояс: «низы»2200-2800 мНижний
Мустанг

–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–

–
–
+
+
+
+
+
+
+
+
+
+
+
+
?
+

Субальпийские видыPhylloscopus fuligiventer
Prunella strophiata
Tarsiger chrysaeus
Hodgsonius phoenicuroides
Phylloscopus trochiloides
Phylloscopus pulcher
Phylloscopus affinis
Anthus roseatus
Anthus hodgsoni
Cettia brunnfrons
Cettia flavolivacea
Fulvetta vinipectus
Periparus rubidiventris
Aethopyga ignicauda
Garrulax affinis
Garrulax variegatus

об.
об.
об.*
нем.*
об.*
мн.*
нем.*
об.
об.
об.*
нем.**
об.*
об.*
об.**
об.*
об.*

–
–
–
–
ред.*
нем.*
нем.*
–
нем.*
нем.*
нем.**
нем.*нем.*
ред.**
ред.*
об.*

–

Лесные видыTarsiger (cyanurus) rufilatus
Tarsiger indicus
Periparus ater
Lophophanes dichrous
Ficedula strophiata
Seicercus wistleri
Chelidorhynx hypoxantha
Certhia nipalensis
Sitta himalayensis
Regulus regulus
Aethopyga nipalensis
Turdus albocinctus
Oligura castaneocoronata

1156

об.*
нем.
нем.*
нем.*
нем.*
ред.*
–
ред.*
–
–
–
–
ред.*

об.
нем.
об.
об.
об.
об.
об.
об.
нем.
нем.
об.*
об.
нем.**

–
–
–
–
–
–
ред.
нем.
–
ред.
–

+
–
+
+
+
+
+
+
–
+
–
–
+

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

Окончание таблицы
Виды птиц

Субальпика
3200-400 м0Лесной пояс: «верхи»2800-3200 мЛесной пояс: «низы»2200-2800 мНижний
Мустанг

Pnoepyga albiventer
Yuhina flavicollis
Yuhina gularis
Yuhina occipitalis
Phylloscopus magnirostris
Phylloscopus reguloides
Luscinia brunnea
Heterophasia capistrata
Garrulax albogularis
Garrulax erythrocephalus
Phylloscopus xanthoshistos
Pnoepyga immaculata
Siva strigula
Turdus boulboul
Enicurus maculatus

–
–
–
–
ред.*
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–

нем.**
об.*
об.*
об.*
об.**
об.
нем.
нем.
ред.
–
ред.
ред.**
нем.*
ред.
–

–
ред.
нем.*
нем.*
ред.**
нем.
мн.
об.
об.
об.
мн.
об.**
об.*
об.
нем.**

+
–
–
–
+
+
–
–
–
–
–
–
–
–
–

об.*
ред.*
об.

+
+
+

Антропогенные видыSaxicola ferrea
Garrulax lineatus
Parus monticolus

ред.**
ред.**
–

об.*
об.**
об.*

Примечания. Виды расположены в порядке предпочитаемых ими поясов и зон от субальпики к «низам»лесного пояса (внутри схожих диапазонов – в порядке изменения показателей обилия). Две большие
первые группы объединяют виды по предпочтению ими (наибольшее обилие) субальпийского либолесного пояса. Название «антропогенные» подразумевает тесную связь гнездовых поселений с обжитой
человеком территорией (подробнее см. в тексте). В отношении «верхов» и «низов» лесного пояса
более детальные объяснения также даны в тексте.
Сокращения грубых градаций обилия вида: мн. – многочисленный, об. – обычный, нем. – немногочисленный,ред. – редкий. Неотчётливо зональное распределение вида помечено одной звёздочкой (*),
фациальное распределение – двумя звёздочками (**). В последней колонке знаком «+» указано сходное
распределение тех же видов (их отсутствие отмечено знаком «–») на склонах массива Дхаулагирив Нижнем Мустанге (по: Михайлов 2017б).

Можно обозначить два фактора, несомненно, влияющих на распределение видов именно в плане функциональных взаимосвязей птицы сокружением (ultimate factors), которые, как правило, и разбираются впервую очередь при классическом «экологическом» анализе вертикального (поясного) распределения животных в профиле гор.
Во-первых, это общая древесно-структурная сложность яруса, в котором происходит вся жизнь особей вида. Эта сложность составляет, таксказать, оптимальный физический субстрат для всех наиболее сообразных той или иной «моторной конструкции» (виду, роду) способов передвижения (скажем, эффективный поиск и сбор корма, ухаживание засамкой и т. д.) или же, а часто одновременно, для эффективного избегания прямого воздействия наземных и пернатых хищников. Например,многие мелкие певчие птицы легко страхуют себя (а также своё гнездои покинувших его слётков) от неожиданного нападения хищника, проРус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1157

водя наибольшую часть времени внутри густой мелкорешётчатой структуры нижнего и среднего ярусов леса, то есть в тех самых «джунглях».
Именно для «джунглей» субтропического леса («низы» лесного поясав таблице) характерны многие тимелии из рода Garrulax в его широкой
трактовке (см. таблицу). Для них характерно удивительно ловкое (эргономичное) передвижение в решётчатой структуре плотных зарослей. Вто же время они много кормятся на земле под зарослями, вороша слойлистовой подстилки подобно дроздам. Разнообразные мелкие тимелии
также часто безопасно кормятся в решётчатой структуре «джунглей». Некоторые из них проникают в верхние «этажи» профиля гор, например, впойменные заросли высоких ступеней висячей долины реки Лангтанг
(где уже нет высокого древесного яруса), что позволяет сделать вывод онеобязательности его наличия в плане их функциональных связей сосредой.

Рис. 5. Зрелый пихтовый лес с густым древовидно-рододендровым подлеском на высоте 3200-3400 м(Лангтанг, район лоджей Sing Gomba). Один из самых заметных видов в пятнах густого подлеска этойзоны – Ficedula strophiata (на врезке самец). Из других «кустарниковых» видов доходит до этих высот наизлёте численности гималайский синий соловей Larvivora brunnea, спорадично гнездится Fulvetta vinipectusи встречаются (в апреле-июне) крупные тимелии Garrulax affinis и G. variegateus, реже G. ocellatus, а также
синехвостки Tarsiger (cyanurus) rufilatus и Tarsiger indicus, плюс мухоловка Ficedula tricolor. Когда в середине
апреля здесь цветут рододендроны, на них постоянно кормятся днём нектарницы Aethopyga ignicaudaи A. nipalensis, снегири Pyrrhula erythrocephala и,реже P. nipalensis, 3 вида юхин (Yuhina gularis, Y. flavicollis, Y.
occipitalis) и реже 2-3 других вида бывших «мелких тимелий и «большая сутора» Conostoma aemodium.
В светлых «фациях» среди пихтачей образуются микропоселения ещё 2-3 мелких скрытных видов
(см. рис. 16). Фото автора от 12 апреля 2018.

1158

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

Рис. 6. «Лесные поляны» с куртинами гималайских черёмух и ив и пятнами зарослей барбариса,жимолости и бамбука на ступенчатых террасах в расширении разрезающих макросклоны ущелий;зона верхней полосы леса (с пихтой и тсугой) на высотах 2700-3000 м в Нижнем Мустанге. На таких
«полянах» всегда образуются плотные гнездовые поселения певчих птиц, где в верхах лесной зоныобычны группировки широкохвосток Cettia brunnifrons и Cettia flavolivacea (на врезке) и фульветты Fulvetta
vinipectus. К этим же полянам привязаны «точечные» микрогруппировки 2-3 мелких скрытных видов
(см. рис. 16) и мухоловок Ficedula tricolor и F. superciliaris. В цветущих кронах черёмухи и ив кормятсяв начале мая пеночки Phylloscopus (3-4 вида) и синицы (2-3 вида). Крупных тимелий здесь нет (в Мустанге),из дроздов только Turdus boulboul, из чечевиц для «лесных полян» характерна Carpodacus nipalensis.
Урочище Тукуше (Tukuche) на макросклоне Дхаулагири; фото автора от 28 мая 2012.

Та же тесная функциональная связь с ещё более плотными и часто
колючими, но и более низкими зарослями (барбариса, карликовых рододендронов) прослеживается у нескольких очень мелких видов птиц кустарниковой субальпики, среди которых уже нет настоящих тимелий, апредставлены только пеночки Phylloscopus (2 вида), завирушки Prunella(1), широкохвостки Cettia (1), синехвостки Tarsiger (1) и фульветты Fulvetta (1 вид). Связь с плотными и решётчатыми по структуре зарослями
нижнего и среднего ярусов часто и обусловливает эффект более или менее выраженного зонального распределения. Так обстоит дело, если густые заросли характерны для доминирующего в высотной зоне типа леса.
Если же заросли не очень характерны для данного леса, то «на выходе»будем иметь мозаичный тип распределения, когда плотные поселения
особей какого-то вида чередуются с большими пробелами в одной и тойже высотной зоне и одном и том же типе леса.
Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1159

Рис. 7. Субальпийское криволесье из гималайской каменной берёзы Betula utilis выше полосы пихтового
леса (3500-3700 м) ещё ранней для зоны весной (начало второй декады мая); Нижний Мустанг, урочищеЯк Харха (Yak Kharha) над ущельем Кали-Гандаки. Рыжебрюхая синица Periparus rubidiventris – характерныйвид субальпийских полян Гималаев с деревьями в апреле и мае. К началу мая в берёзовом криволесье
складываются плотные гнездовые поселения пеночки Phylloscopus pulcher – фонового вида (на врезке), а ксередине мая сюда прибывают зелёные пеночки Phylloscopus trochiloides trochiloides. На ещё нераспустившихся
берёзах всю весну кормятся вьюрковые птицы – щуры Propyrrhula subhimahala, снегири Pyrrhula erythrocephala,пролётные тибетские чижи Spinus tibetanus. В высоком рододендровом кустарнике под пологом берёзи на «полянах» вне них гнездится несколько видов «кустарниковых» птиц (рис. 8 и 9).
Фото автора от 11 мая 2013 г.

Там, где первичные субтропические леса на склонах гор исторически оказались превращены в своего рода агросаванну с мозаикой перелесков и различных «полян», а следовательно, с дальним обзором территории и большими «окнами» для охоты на летающих насекомых, повсеместно становятся фоновыми видами представители иных (по стратегии кормового поведения) групп певчих птиц, многие из которых пришли в эти высотные зоны Гималаев снизу. Маркерами такого вторично
прореженного (осветлённого) ландшафта на высотах 2000-3000 м выступают лазуревая мухоловка Eumyias thalassinus, бюльбюли Pycnonotus
leucogenys и Hypsipetes leucocephalus, дронго Dicrurus hottentosus и D.
macrocercus. В ненарушенном по структуре лесном ландшафте Гималаев
этих видов уже не будет.
Вторым очевидным функциональным фактором распределения певчих птиц в горном ландшафте выступает суточный цикл освещённости
участка обитания (гнездования), который может быть различным не

1160

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

только на разной высоте одного макросклона и на одной и той же высоте
разных макросклонов, но и в разных микровыделах одной и той же высотной зоны с одним и тем же типом леса. Когда на террасе крутых бортов ущелья у верхней границы тёмного пихтового леса образуется хорошо освещённое «окно», обычно с рододендровым стлаником и пятнами
берёзового криволесья, здесь обязательно складывается плотная многовидовая группировка певчих птиц.

Рис. 8. Субальпийские «поляны» с зарослями рододендрового кустарника (высотой 2-4 м) характерныдля террас бортов ущелий выше полосы пихтового леса, в зоне березняков и непосредственно выше них(2900-3200 м в Нижнем Мустанге и до 3600 м в Лангтанге). На цветущих рододендронах с конца апреляи начала мая регулярно кормятся днём огненохвостые нектарницы Aethopyga ignicauda, оба субальпийских
вида пеночек и рыжебрюхая синица Periparus rubidiventris. К середине мая в рододендровом стланике
складываются характерные гнездовые поселения приземных кустарниковых птиц (см. рис. 9). Террасыв верхах ущелья Тукуше (Tukuche), разрезающем макросклон Дхаулагири; на заднем плане виден
массив Аннапурны по другую сторону ущелья Кали-Гандаки. Фото автора от 1 мая 2013.

Длительная освещённость позволяет птицам в более высокой зоненачинать кормиться раньше в утренние часы и кормиться дольше в теРус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1161

чение дня. Именно это преимущество нередко оказывается более важным условием для успешного гнездования (выкармливания птенцов)несмотря на то, что резкие перепады ночных и дневных температур втой же зоне также становятся с высотой всё более и более выраженными.
Сохранять накопленную за день энергию у себя и птенцов мелким птицам удаётся опять же за счёт ситуационно гибкого поведения – выбора
хорошо укрытых ниш и лучшего утепления самого гнезда. То же самое
решение вопроса выявляется почти у всех видов певчих птиц во времяих гнездования в тундре (Михайлов 1986).

Рис. 9. К середине мая в решётчатом по структуре рододендровом стланике (под пологом берёзового
криволесья и вне него) складываются плотные гнездовые поселения приземных кустарниковых птицс почти обязательным участием мухоловок Ficedula strophiata и F. tricolor (самец на левой врезке), а также –при наличии куртин пихты – синехвостки Tarsiger (cyanurus) rufilatus. В некоторых местах (спорадично)здесь же гнездятся пары ходсонии Hodgsonius phoenicuroides и (больше в Лангтанге) золотистой синехвостки
Tarsiger chrysaeus, рис. 11). Там, где выше пихтовых редколесий (вдоль верхней границы березняков)появляются густые заросли арчи высотой 2-4 м, обязательно образуются поселения пестрокрылой
тимелии Garrulax variegates. В Нижнем Мустанге и в ряде мест Лангтанга это единственный вид крупных
тимелий выше полосы пихтового леса. Но в ряде мест Лангтанга – в разных вариантах густых и высоких
субальпийских зарослей, чередующихся с полянами, образуются не менее плотные небольшие
поселения чернолицей тимелии Garrulax variegates. Нижний Мустанг, урочище Як Харха (Yak Kharha)над ущельем Кали-Гандаки. Фото автора от 14 июня 2017.

Однако даже с очевидностью важная функциональная связь какогото вида птиц с теми или другими структурными параметрами среды (тоесть «конечное» условие необходимости для его выживания здесь) не является достаточным условием для ожидания обнаружения гнездовой

1162

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

группировки этого вида в конкретном ландшафте и биотопе, тем болеена какой-то конкретной территории в данное историческое время. Скажем, нам очевидна тесная функциональная связь таких специализированных птиц, как дятлы, поползни и пищухи, со стволами деревьев. Приэтом поражает почти полное отсутствие (на уровне сколько-то заметного
обилия) дятлов и поползней в пихтовых лесах Нижнего Мустанга, хотяфизиономически эти леса мало отличаются от таковых в Лангтанге.

Рис. 10. Верхняя граница пихтового леса в Нижнем Мустанге (3000-3200 м): переход к полосе
субальпийских кустарников (высокие куртины ив, заросли барбариса) без берёзового криволесьяи рододендронового стланика. По границе пихт и горной степи, в том числе в её пастбищных вариантах,образуются поселения зелёного конька Anthus hodgsoni hodgsoni; здесь же селятся многие пары синелобых
горихвосток Phoenicurus frontalis. В мае и июне на цветах кустарников кормятся гималайские щурыPropyrrhula subhimahala (самец на врезке справа); по всей субальпийской полосе кочуют мелкие и средней
величины чечевицы Carpodacus pulcherrimus, C. nipalensi, а в Лангтанге также крупные C. thura. Здесь жеобразуются наиболее «верхние» гнездовые поселения гималайской пеночки Phylloscopus affinis (на врезке
слева). Урочище Як Харха (Yak Kharha) на макросклоне Дхаулагири северо-восточной ориентации(в кадре орнитолог В.Е.Ивушкин записывает голоса и фотографирует птиц).
Фото автора от 12 июня 2017.

Можно искать причины отсутствия дятлов и поползней в Мустангев какой-то другой функциональной связи (скажем, в слабой заражённости деревьев личинками поражающих древесину насекомых, в малом
количестве древесных муравьёв и т.д.), и в ряде случаев, например, говоря о дятлах, мы, наверное, будем на верном пути. Но во многих других
случаях, не учитывая всю сложную проблематику сигнальных (информационных) связей птиц с окружением, мы уже изначально будем вне
Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1163

опознания причинных реалий узора распределения того или другого
вида. Да и говоря о дятлах нельзя не помнить, что их первоначальный
прогноз о кормности данного участка леса во многом строится на коррелирующих с заражённостью древесины косвенных внешних признаках,которые они нередко должны оценить быстро* на основе их сенсорного
(зрение и слух) анализа окружения. Связь же косвенных «признаков
опознания» с функционально значимой основой нередко по-разному вырождается со временем, то есть в причинном плане имеет только вероятностный характер.

Рис. 11. Переход от верхней границы леса к субальпийской полосе с берёзами и зарослями низкого
рододендрового кустарника вдоль ручьёв в Нижнем Мустанге (3100-3300 м). «Зона» гнездовых поселений
зелёного конька Anthus hodgsoni и гималайской пеночки Phylloscopus affinis. Здесь же обычна в кустарнике
зелёная пеночка Phylloscopus trochiloides номинативной расы и местами встречается золотистая синехвостка
Tarsiger chrysaeus (редка в Мустанге и обычна в Лангтанге). На открытых местах склонов со сложным
микрорельефом всегда вероятны встречи крупных «земляных» дроздов Zoothera molissima и Z. dixoni(малозаметны, часто затаиваются). Урочище Як Харха (Yak Kharha) на макросклоне Дхаулагири
северо-восточной ориентации. Фото автора от 9 мая 2013.

В субальпийском поясе Гималаев есть в целом древесные виды мелких певчих птиц, добывающих корм на ветвях и в листве деревьев, а нев плотных зарослях низких кустарников. Они в своём распределении
* Большинство реально значимых ситуаций, в череде которых происходит ежедневное выживание особей

птиц в дикой природе, относится к категории быстротечных ситуаций, когда решение (decision making, behavioral choice) должно быть сделано быстро на основе предыдущего сенсорного опыта особи (см. текст ниже).

1164

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

привязаны почти исключительно к светлым субальпийским «полянам»с берёзой и рододендроном в их контакте с полосой леса. Таковы, например, рыжебрюхая синица Periparus rubidiventris (рис. 7), зелёная пеночка Phylloscopus trochiloides и огненнохвостая нектарница Aethopyga ignicauda (рис. 8). Никакие функциональные преимущества гнездования
здесь не могут исчерпывающе объяснить природу связи «точечных» поселений этих видов с данными микровыделами. Субальпийские «поляны» внутри верхней пограничной полосы леса нередко представляют
собой крошечные вкрапления в ландшафт.

Рис. 12. Субальпийский пояс «высоких» Гималаев в Нижнем Мустанге: зона с низкими (1-1.5 м)колючими зарослями барбариса и розетками можжевельников выше зоны с рододендровым стланикоми куртинами ивняка (3200-3500 м). Здесь обычны поселения серобокой широкохвостки Cettia brunnifrons(вверху справа) и возможны спорадичные микропоселения черногрудой красношейки Luscinia pectoralis;все ещё гнездятся отдельные пары гималайской пеночки Phylloscopus affinis. В таких же зарослях в Лангтангес широкохвосткой содоминирует фульветта Fulvetta vinipectus (слева) и становится обычной дымчатая
пеночка Phylloscopus fuligiventer. Урочище Як Харха (Yak Kharha). Фото автора от 11 июня 2017.

Преимущественное попадание именно в эти микровыделы большой
массы особей (все три вида вполне обычны в экотоне «пограничной полосы леса») на последней стадии их весенней миграции предполагаетне только «конечную» функциональную зависимость их организации,включая навыки кормового поведения, от этого биотопа и не просто хорошее знание территории (общую успешную ориентацию в пространстве), но именно наличие в когнитивных картах особей обобщённого
Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1165

образа того типа микровыделов, который и делает сенсорную поисковую
активность особей избирательной по её конечному результату.
Именно специфичность и одновременно историческая гибкость этихобразов, то есть выровненных у особей каждой региональной группировки и любого локального поселения особых настроек «на цель» их зрительных и акустических нейрополей, составляют важнейший элемент
сигнальных взаимодействий птиц с окружением, то есть того операционального механизма, который и осуществляет ежегодно, еженедельно иежедневно успешность «конечной» функциональной связи (выживание)вида, несколько по-разному во многих его конкретных поселениях, вдолгой исторической череде поколений. Словосочетание «сигнальные
взаимодействия», или связи, выступает в этом аспекте только более общим и более многогранным понятием в сравнении с давно используемым териологами понятием «сигнальные поля» как важнейшей составляющей тактики и стратегии выживания конкретных группировок тогоили иного вида на той или иной территории.
С и г на л ь ны е с в я з и с о к ру ж е ни е мк а к о с но в а « т онк о с т е й » р а с п ре д е л е ни яЭкогеографу, размышляющему о динамичных процессах расселенияи тонкостях распределения тех или иных видов птиц в неоднородном
ландшафтно-географическом пространстве (высокие горы выступают
здесь лишь своего рода хорошей лакмусовой бумажкой), всегда нужно
помнить, что в быстротечных условиях протекания предгнездового периода (когда старые и новые особи год за годом возвращаются на территории своих поселений; иногда же наблюдается резкое разовое изменение мест пребывания целого поселения) у птиц нет времени каждыйраз заново проводить обстоятельное обследование всей территории икаждого конкретного микровыдела на ней на предмет функциональной
адекватности.
В своём активном выборе (behavioral choice как «драйв» целевого поведения особи; см.: Diogo 2017), в том числе мест гнездования, зимовки,остановок во время миграции (всё в данный конкретный год), птица руководствуется именно сигнальными связями с окружением, которые могут «считываться» одной и той же особью и разными особями по-разномув многообразии нюансов ситуационной сложности. Эти сигнальные связи (их также можно было бы назвать психосенсорными связями) включают как активную избирательную реакцию на окружение (на основе меняемого каждый год содержания когнитивных карт особи), так и прямое
подражание другим особям, уже ранее среагировавшим на определённые сигнальные поля и создавшим социальную «затравку», или матрицудля воспроизведения (в данный конкретный год) данного локального
поселения.

1166

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

Рис. 13. Субальпийские «поля» из кустарничковых рододендронов ниже «тибетской» каменистой степина высоте 3500-3800 м в Лангтанге; та же «зона», где низкие барбарисники с серобокой широкохвосткойи фульветтой на рис. 12. Кроме Phylloscopus fuligiventer здесь местами обычна рыжегрудая завирушка Prunella
strophiata (на врезке) и может быть встречена золотистая синехвостка Tarsiger chrysaeus. Урочище Лауребина
(Laurebina) на пути к озерам Госайнкунд (Gosainkund). Фото автора от 29 мая 2019.

Такая матрица выступает как сигнальное (визуально-акустическое)структурирование территории первыми прибывающими особями. Этоструктурирование направляет ориентационную активность других особей. То есть через первых особей («затравка» поселения) создаются либовозобновляются (становятся активными) сигнальные поля для последующих прибывающих особей своего и других прошлых поселений.
Важной составляющей образования адекватных сигнальных связейс окружением в онтогенезе новых особей оказывается то, что уже птенцами и слётками они сенсорно (правильнее будет – психосенсорно) активно учатся избирательно реагировать на различные визуальные иакустические признаки (комбинации стимулов) окружения, которые
объединяются в их ещё незрелых когнитивных картах * в обобщённые
образы. Эти образы, или же структура когнитивных карт, проверяются
временем на их функциональную адекватность через сопряжение с ними результата (итога гнездования), который также суммируется в ког* Когнитивные карты (cognitive maps) – понятие, введённое в этологию ещё Э.Толменом («карты ситуаций»).
Это ментальные конструкции, функционирующие как прогноз «поведения среды» в психике особи и вероятностно предопределяющие её поведенческий ответ (избирательную реакцию) на данное сигнальное окружениев его ситуационной динамике (о концепции Толмена и её историческом значении для понимания сложного
поведения животных этологами см.: Зорина и др. 2013).

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1167

нитивных картах и участвует в изменении изначальных предпочтений
особей. Так формируется индивидуальный опыт, имеющий решающее
значение в ситуационном поведении взрослой особи птиц и млекопитающих (обширную литературу по вопросу см.: Avital, Jablonka 2000; Зорина и др. 2013; Diogo 2017).

Рис. 14. Каровые озера с курумами и альпийскими лужайками на высоте 4000-4300 м в Лангтанге.
В навалах камней у воды здесь многочисленна альпийская завирушка Prunella сollaris, обычен крапивник
Troglodytes troglodytes nipalensis и розовый конёк Anthus roseatus, а отчасти и грандаля Grandala coelicolor (внизу
слева); на альпийских лужайках ещё нередка местами дымчатая пеночка Phylloscopus fuligiventer.
Озёра Госайнкунд (Gosainkund) в Лангтанге. Фото автора от 30 мая 2019.

Таким образом, устойчиво воспроизводимая в поколениях (но способная разнонаправленно и непредсказуемо меняться) сигнальная связь
особей с данным микровыделом выступает непосредственным, или операционным, механизмом специфично неравномерного распределения
гнездовых поселений вида *. Сигнальные связи с окружением, выровненные у особей одной группировки и даже популяции, несомненно, играют важную роль для быстрого образования единого социума с множеством социальных связей (важнейшее условие успешного размноженияу птиц), а также для надёжной встречи и образования пар у тех видов,* Сигнальные связи особей с таким микровыделом включают не только его визуальные признаки, но и акустическую доминанту в жизни многовидовой группировки, которая, став частью содержания когнитивных картвыросших здесь молодых птиц, будет также направлять их ориентационную активность (поиск и выбор гнездового участка) на последней фазе их первой весенней миграции.

1168

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

где самцы в норме прилетают на места гнездования раньше самок. Социальные связи особей одного поселения представляют собой подмножество сигнальных связей этих особей с окружением в целом; часто этисвязи именуют сигнальной коммуникацией (Зорина и др. 2013; Панов
2014).

Рис. 15. Зональное распределение обычных «древесных» видов пеночек из рода Phylloscopusна макросклонах высоких хребтов Гималаев в национальном парке Лангтанг. Сероголовая пеночка
Phylloscopus xanthoshistos (внизу справа) − один из самых многочисленных видов певчих птиц в нарушенном
мозаичном ландшафте лесного пояса в диапазоне высот от 1500 до 2700 м (в Мустанге их нет; массовое
движение вверх особей этого вида в Лангтанге уже заканчивается в начале мая). Корольковидные
пеночки Phylloscopus reguloides (в центре) ещё активно движутся вверх в первую декаду мая и занимаютдля гнездования в основном «верхи» лесного пояса, прежде всего зону с дубовым, дубово-тсуговыми пихтово-тсуговым лесом, не проникая в субальпийские березняки (самцы нередко поют в кронах высоких деревьев). Пересекаются с сероголовой пеночкой (на невысокой численности обоих видов) в диапазоне высот 2500-2700 м. Зелёные пеночки Phylloscopus trochiloides (слева вверху) номинативного подвида
выявляются в Центральных Гималаях как субальпийский вид, характерный для рододендровых зарослейв берёзовом криволесье и выше его на высотах 2800-3300 м (небольшая часть популяции, возможно,гнездится в верхней полосе пихтово-рододендрового леса, пересекаясь здесь с Ph. reguloides).
Единственный массовый вид из 4 мелких видов пеночек – желтополосая пеночка Phylloscopus pulcher(справа вверху) образует плотные поселения, почти колониальные, в субальпийском берёзовом
криволесье (2800-3200м). Прибывают в места гнездования эти пеночки на 7-10 дней раньше,чем предыдущий вид. Фото автора разных лет.

П ри м е ры к ра й не не р а в но м е рно г о ра с п ре д е л е ни яВ верхах лесного пояса Гималаев есть и такие виды певчих птиц,которые образуют буквально точечные микропоселения из нескольких
пар (реже из 1 или 2 пар), привязанные к особым микровыделам, вкраРус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1169

пленным в полосы высокоствольного хвойного или дубового леса. Такие
поселения выявляются, например, у каштановоголовой тезии Oligura
castaneocoronata, двух представителей бесхвосток (они же чашекрылки,или крапивниковые тимелии) Pnoepyga albiventer и Pnoepyga immaculate (рис. 16), а также короткокрылок (род Brachypteryx). Это скрытные
виды, живущие, как мыши, в зарастающем травой валежнике, в пятнах
бурелома и среди обрастающих мхом камней на террасах у выхода небольших скал среди леса на крутом горном склоне. Взаимодействие особей у этих «пернатых мышей» почти исключительно акустическое, апесня – взрывного характера, наподобие нашего крапивника. Самцы активно отвечают на проигрывание их видовой песни через записывающее
устройство.
Похожее распределение в пятнах кустарниковых ассоциаций среди
леса выявляется в верхах лесного пояса у двух видов широкохвосток –Cettia flavolivacea и Cettia brunnfrons. Такие структурные микровыделы
нередко сильно удалены один от другого, так что обнаружение их птицами в протяжённой полосе пихтового либо дубово-тсугового леса не может быть результатом случайного поиска. Тем более, что часто найти
надо не микровыдел сам по себе, а именно такой, который найдут илиуже нашли другие особи данного вида, иначе не образуется поселениеиз контактирующих пар («вокальная парцелла»).
Вполне можно допустить, что сложные по структуре микровыделы
являются комфортным компонентом функциональной взаимосвязи этихвидов со средой (собственно экология вида). Но также не вызывает сомнений, что подобные микровыделы (в их броском визуальном обличии)прежде всего сенсорно активно опознаются птицами на основе содержания их когнитивных карт. Последнее (содержание) выступает своего
рода направляющим побудителем ориентационно-поисковой активности особи, то есть в конечном счёте оно ответственно за избирательность
реакции («опознание нужного места») в восприятии птицей структурно
разного окружения той или иной территории. Просто рассыпаясь по облесённому склону в его огромной протяжённости самки не смогут быстро
найти самцов, а молодые самцы не смогут успешно встроиться в вокальную парцеллу зрелого самца, без чего не может образоваться контактное микропоселение.
Есть и другие варианты крайне неравномерного распределения поселений певчих птиц в горах, которые отчётливо указывают на особую
роль направляющих поисковое поведение признаков сигнального окружения (обратная сторона медали – наличие соответствующих образов вкогнитивных картах особей) в ежегодной реализации «правильных»(определяющих успех размножения) функциональных связей группировок данного вида на волне заполнения их особями территории конкретного склона гор.

1170

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

Рис. 16. Примеры видов певчих птиц верхов лесного пояса Гималаев, у которых не выявляется
чёткой зональной привязки гнездовых поселений. «Точечное» распределение: большая чашекрылка
(бесхвостка) Pnoepyga albiventer из «крапивниковых тимелий» с привязкой микрогруппировок (2-3 пары)к светлым микровыделам у скальных стенок (особая фация, см. текст) внутри зоны пихтового леса.
Лангтанг. Фото автора от 26 мая 2019.
Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1171

Рис. 17. Примеры видов певчих птиц верхов лесного пояса Гималаев, у которых не выявляется
чёткой зональной привязки гнездовых поселений. «Линейное» распределение: большеклювая пеночка
Phylloscopus magnirostris с распределением вдоль облесённых ущелий рек, разрезающих макросклоны
хребтов. Нижний Мустанг, ущелье Tukuche. Фото автора от 9 июня 2017.

1172

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

Прежде всего это варианты непрерывных «линейных поселений» вих большой протяжённости (на многие километры), пересекающих разные высотные зоны лесного пояса и опять же не выявляющих какой-тоочевидной привязки к биотопу как функциональному сообществу с какими-то «узкими», по-особому необходимыми для успешного гнездования вида утилитарными компонентами среды.
В предыдущие годы во время наших работ с Е.А.Кобликом (Зоологический музей Московского университета) в горах Сихотэ-Алиня мы обнаружили подобные поселения у таёжной овсянки Emberiza tristrami ибледноногой пеночки Phylloscopus tenellipes. Прибывающие весной самцы этих видов образуют линейные контактные поселения вдоль таёжных ручьёв, рассекающих пространства структурно и визуально однородной тайги (Михайлов 2014а,б). Эти ручьи, а с ними и поселения птиц,пересекают разные высотные зоны и очень разные по физическим и биотическим условиям гнездования биотопы, от субтропических пойменных лесов «большой» реки (Бикин, Хор, Иман) через высотные зоны кедрово-широколиственных и пихтово-еловых лесов вверх почти до подгольцовья. При этом каких-то особых функциональных связей данных видов
птиц (взрослых особей и птенцов в гнёздах) с ручьями (повышенной
влажностью и т.д.) не выявляется. В ряде случаев поселения тех же видов (таёжная овсянка) оказываются привязаны к совсем другим линейным сигнально-топографическим ориентирам внутри протяжённых массивов тайги, которые никак не ассоциируются с водой, например, с проложенными через тайгу дорогами-зимниками или же с линией скалистого гребня хребта, рассекающего тайгу.
В Гималаях очень похожий линейный рисунок распределения поющих самцов обнаружен у большеклювой пеночки Phylloscopus magnirostris (рис. 17). Прибывающие в мае в верхний лесной пояс гор самцы
этого вида распределяются вдоль ущелий, радиусами расходящихся от«большой» реки (например, Кали-Гандаки в Мустанге), то есть по бортам ущелий на разной высоте от бурливой реки или же только ручейкана дне ущелья. Лес, произрастающий по бортам, может быть разным, отпихтово-тсугового до соснового; часть самцов поднимается по ущельям
(река Лангтанг) заметно выше верхней границы леса.
Схожие линейные варианты распределения свойственны и некоторым видам птиц, которых традиционно трактуют – в функциональном
аспекте связи со средой – как виды антропогенного ландшафта*, например, полосатой тимелии Garrulax lineatus (рис. 18), наибольшая часть
ареала которой связана с Гималаями. На склоне Туло-Сябру в Лангтанге пары этой тимелии селятся везде по хуторам с «квадратами» огородов, оконтуренных кустарниковыми изгородями. Не менее обычны они* Примечательно, что далеко не все их поселения в пределах широкого ареала вида оказываются антропогенными.

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1173

у лоджей, где живут и выводят потомство непосредственно во дворах.
Эти пары тимелий держатся очень открыто, что не свойственно виду вцелом, как и почти всем видам крупных тимелий, или кустарниц изрода Garrulax (англ. laughingthrushes). Они не боятся близости человека, коров и собак, что говорит о воспроизводимом из поколения в поколение раннем импринтинге птенцов и слётков на близость этих потенциально опасных живых объектов.

Рис. 18. «Домовая», или «дворовая» тимелия – синантропная экоморфа полосатой тимелии,или кустарницы Garrulax lineatus, связанная в национальном парке Лангтанг с приусадебными участками,лоджиями и треками (см. текст). Лоджии поселения Туля-Сябру (Thulo-Syabru) на макросклоне,показанном на рисунке 1, – обычные места гнездования «дворовых» тимелий (см. текст).
Фото автора от 14 мая 2019.

Также с лоджами и окружающими их огородами связана группировка полосатых тимелий на противоположном макросклоне ущелья рекиЛангтанг, где расположена деревушка Шерпагон. В окружающем поселение «диком» (вторичном) очень густом и колючем кустарнике мы этихтимелий не встречали: либо их здесь нет, либо они ведут себя здесь совсем по-другому, то есть очень скрытны. Всё выглядит так, что в Лангтанге на высотах 2000-2700 м сложилась особая синантропная экоморфа
(экологическая раса) этого вида тимелий, которую можно назвать домовой тимелией.
Из обоих указанных пунктов на многие километры вверх, через лесной и далее субальпийский ландшафт, тянутся треки, выходящие на

1174

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

высоту 4000 и даже 5000 м. Пары «домовых тимелий» обнаруживаются
именно вдоль трека как у лоджей, так и у пустующих летних построек
(т.е. в присутствии скота и людей прямой необходимости нет) до высоты
примерно 3500 м. На удалении от трека в тех же высотных зонах этихтимелий нет. В апреле и начале мая стайки полосатых тимелий активно
кочуют по треку, особенно в тех его частях, где перегоняют мулов.
Создаётся впечатление, что вся жизнь местной группировки этого
вида тесно связана с треком как функционально, так и в сигнальном
отношении. Не вызывает сомнений, что именно по трекам как сигнально-топографическим ориентирам быстро расселились вверх особи из ужесложившихся ниже поселений синантропной экоморфы этого вида.
З а к л ю ч е ни е : ра з ны е п о д х о д ы к о с м ы с л е ни ют о нк о с т е й р а с п ре д е л е ни я п т и цСамо по себе ранжированное распределение тех или иных таксонов
птиц по поясам и высотным зонам как в Гималаях, так и в других высоких горных системах мира уже не вызывает к себе того особого интереса,как это было в предыдущие столетия. Многие общие закономерности
вертикального распределения живого, в том числе различных надвидовых таксонов, связанные с изменением с высотой ключевых физическихи биотопических параметров среды, в значительной степени понятны;накоплен огромный материл, транслированный во многие учебники
экологии и биогеографии.
Наибольший интерес сейчас представляет именно «тонкий» рисунок
распределения и его изменчивость у разных популяций одного и тогоже вида птиц. Эти детали распределения позволяют вскрыть те причинные механизмы разных тактик и стратегий выживания у, казалось бы,близких форм, на которые ранее не обращала должного внимания классическая экология (эволюционная и популяционная), ориентированнаяв своей базовой системе смыслов и обслуживающей её терминологии наиную масштабность и иное «измерение» экогеографических событий.
Результаты многих работ за последние 30 лет c привлечением иныхпо содержанию понятий из иных смысловых парадигм (см.: Diogo 2017)немало изменили коллективное сознание зоологов в сторону не столь
догматичных геноцентрических трактовок поведения у нейросложных
организмов. Многие специалисты пришли к убеждению, что в стремлении понять динамичную экогеографию видов у птиц и млекопитающихуже невозможно абстрагироваться от роли их сигнальных связей с окружением*.
* Проблема сигнальных взаимодействий, несомненно, выходит за узкие грани интересов зоологов и экологов
и, в частности, может быть интересна всем тем, кто изучает психологию поведения, генезис зрительных и акустических образов и, главное, кого интересует этногенез в широком смысле слова, то есть социальная история
популяций высших позвоночных и связанная с ней их это-экологическая дивергенция, несводимая к морфогенетическим процессам и гаплотипной структуре морфогенетического вида.

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1175

Именно эти связи (психосенсорные, по существу) во многих случаях
оказываются ключевыми в осмыслении часто изменчивых и предельно
динамичных (первые десятилетия, а нередко и меньше – всего нескольколет) событий и явлений, слагающих самую ткань жизни этих животных,то есть разнообразие гибких поведенческих тактик и стратегий выживания их реальных диких поселений. Эти тактики и стратегии, нередко
исторически особые даже у разных группировок в пределах одного вида,подвида, популяции (в разных регионах и ландшафтах), формируютсяна основе социально-поведенческих традиций, передаваемых в череде
поколений и внутри них (между неродственными особями) через социальные каналы наследования информации, в первую очередь в видеразнообразных «установочных» нейроконструкций, именуемых предпочтениями (см.: Avital, Jablonka 2000; Jablonka, Lamb 2005; Piersma, Gils
2011; Diogo 2017; Крушинский 2018). Для социальной наследственности
(social heredity, BISs – behavioral inheritance systems, см. там же) в отечественной литературе ещё в XX веке предлагался термин «сигнальная
наследственность».
Именно в этом аспекте («измерении», dimension) и тесно сопряжёнными с ним процессами социального обособления природных группировок (а с ними сопрягается и их этоэкологическое своеобразие через те самые социальные традиции поведения) история популяций у нейросложных организмов более напоминает процессы этногенеза в истории родаHomo, а не биологическую эволюцию в классическом смысле слова*.
Все сложные варианты крайне неравномерного и даже «точечного»распределения гнездовых поселений ряда мелких видов птиц в горных
системах сигналят нам о том, что причинные механизмы этого распределения сложнее и гибче, чем в принципе способен распознать и отобразить их понятийный аппарат классической экологии, исторически развивавшийся под описание «конечных причин», то есть чисто утилитарных параметров связи организма со средой.
Между тем именно скрытые от прямого наблюдения психосенсорные
связи особей с окружением, взятые в контексте общей высокой социальности птиц (их сигнальной коммуникации), по-видимому, являются
главной причиной нередко весьма изменчивого рисунка распределения* О всё большей роли прямого приспособления к среде вдоль вектора усложнения биологической организации в целом (и появления нейросложности в частности) писал уже такой мыслитель, соратник Чарльза Дарвина, как Герберт Спенсер. Вероятно, ему и принадлежит термин «социальная эволюция», которая возникает
только у высших позвоночных и представляет собой особый «этаж» (dimension) в эволюционной истории видову птиц и млекопитающих. Социальная история их популяций, вбирающая в себя проблематику сигнальных
взаимодействий особей с окружением и друг с другом, несводима (нет сингенеза) к гораздо более инертным
морфогенетическим процессам, происходящим в череде поколений на основе сложных «фазовых переходов» гаметно-зиготической наследственности. На этот особый «этаж» эволюционной истории популяций у нейросложных животных (схемы «этажей» см.: Jablonka, Lamb 2005]) в значительной степени переносятся все проблемы
приспособления к локальной изменчивой среде обитания. Сами же гибкие механизмы этого приспособления
действуют со значительным упреждением во времени в отношении собственно морфогенетических процессов
(Михайлов 2013; 2017a).

1176

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

поселений одного и того же вида в сходном функциональном пространстве. Как следствие этого, сами функциональные связи со средой у видов с большим ареалом оказываются тоже более переменчивыми, чемможно ожидать исходя из универсальных «правил» и «законов» классической экологии, очень часто не оптимальными («несовершенными») ислабо коррелирующими с формальной подвидовой структурой вида.
Такие высокие горные системы, как Гималаи, создающие сложный
трёхмерный ландшафт со сложной мозаикой слагающих его биотопов и(на другом уровне) микровыделов, нередко равно функционально приемлемых для конкретного вида птиц, но резко отличных в информационном отношении, оказываются прекрасной моделью для «разоблачения»слишком общих по смыслу (c малым коэффициентом эвристичности)«правил» и «законов», вошедших в коллективное сознание зоолога в качестве универсалий, якобы одинаково приложимых ко всему разнообразию живых организмов от сине-зелёных водорослей до человека.
Литература
Бёме Р.Л., Банин Д.А. 2001. Горная авифауна южной Палеарктики (эколого-географический анализ). M.: 1-256.

Зорина З.А., Полетаева И.И., Резникова Ж.И. 2013. Основы этологии и генетики поведения: Учебник. Изд. 3-е, испр. и доп. М.: 1-384.
Крушинский Л.В. 2018. Биологические основы рассудочной деятельности (эволюционный и физиолого-генетический аспекты поведения). М.: 1-272.
Михайлов К.Е. (1986) 2020. Эколого-этологические особенности гнездования воробьиных
птиц в тундре // Рус. орнитол. журн. 29 (1984): 4763-4774.
Михайлов К.Е. 1997. Социо-поведенческий подход к пониманию структуры и истории
вида у птиц (основные положения и ближайшие следствия) // Рус. орнитол. журн. 6(28): 6-13.
Михайлов К.Е. 2013. Опознание гнездовых ситуаций и пусковые механизмы расселенияу птиц // Рус. орнитол. журн. 22 (926): 2715-2731.
Михайлов К.Е. 2014а. Различия в заполнении тайги (сплошных массивов бореальных лесов) мелкими лесными птицами-мигрантами на примерах нескольких «модельных»для севера Приморского края групп видов Passeriformes. Часть 1 // Рус. орнитол.
журн. 23 (978): 773-827.
Михайлов К.Е. 2014б. Различия в заполнении тайги (сплошных массивов бореальных лесов) мелкими лесными птицами-мигрантами на примерах нескольких «модельных»для севера Приморского края групп видов Passeriformes. Часть 2 // Рус. орнитол.
журн. 23 (979): 831-884.
Михайлов К.Е. 2017а. Сложность дивергенции и структура вида у птиц // Тр. Мензбир.
орнитол. общ-ва 3: 40-67.
Михайлов К.Е. 2017б. Певчие птицы верхней границы леса Центральных Гималаев (Непал, Мустанг) // Российские гималайские исследования: вчера, сегодня, завтра. СПб.:214-217.
Налимов В.В. 1979. Вероятностная модель языка (о соотношении естественных и искусственных языков). М.: 1-303.
Панов Е.Н. 2014. Эволюция диалога. Коммуникация в развитии: от микроорганизмовдо человека. М.: 1-400.
Avital E., Jablonka E. 2000. Animal Traditions: Behavioural Inheritance in Evolution. Cambridge Univ. Press: 1-432.
Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1177

Block W.M., Brennan L.A. 1993. The habitat concept in ornithology (theory and applications)// Current Ornithology 11: 35-91.

Diogo R. 2017. Evolution Driven by Organismal Behaviour (a Unifying View of Life, Function,
Form, Mismatches, and Trends). Springer Intern. Publ.: 1-252.

Grimmet R., Inskipp C., Inskipp T., Baral H. S. 2016. Birds of Nepal. London: 1-368.
Hilden O. 1965. Habitat selection in birds: a review // Ann. zool. fenn. 2, 1: 53-75.
Jablonka E., Lamb M. 2005. Evolution in Four Dimensions: Genetic, Epigenetic, Behavioral,
and Symbolic Variation in the History of Life. MIT Press: 1-462.

Piersma Th., Gils J.A. 2011. The Flexible Phenotype (a Body-Centred Integration of Ecology,
Physiology, and Behaviour). Oxford Univ. Press: 1-238.


ISSN 1026-5627
Русский орнитологический журнал 2022, Том 31, Экспресс-выпуск 2170: 1178-1189

О гнездовании и характере пребывания садовой
славки Sylvia borin на Кавказе и юге России
В.П.Белик
Виктор Павлович Белик. Союз охраны птиц России.
Ростов-на-Дону, Россия. E-mail: vpbelik@mail.ruПоступила в редакцию 17 марта 2022Садовая славка Sylvia borin гнездится в Западной Евразии от Атлантики к востоку до Байкала, совершенно не проникая в Среднюю Азию(Паевский 2013), а о размножении этой славки в Малой Азии и на Кавказе, в том числе на юге России, известно по единичным гнездовым находкам (Roselaar 1995; Adamian, Klem 1999; Patrikeev 2004; Kirwan et al.
2008; и др.).
Первоначально в гнездовой ареал садовой славки включали весь Северный Кавказ и Закавказье, наряду с Закаспийским краем (Мензбир
1895). В середине ХХ века ареал по-прежнему охватывал всё Предкавказье и Кавказ к югу до границ СССР, тогда как Средняя Азия и Закаспийский край к тому времени были исключены из гнездовой части ареала этого вида (Волчанецкий 1954).
Примерно в этих же границах распространение садовой славки описывал Л.А.Портенко (1960; Portenko, Vietinghoff-Scheel 1967); так же егопринимал и Л.С.Степанян (1978, 1990, 2003). Лишь в последних сводкахпо фауне Западной Палеарктики ареал этой славки на Кавказе показан уже лишь в виде большого изолированного «острова» (Cramp 1992;
The EBCC Atlas… 1997) или даже небольшого анклава в Грузии (Snow,
Perrins 1998). Аналогичных взглядов придерживается и В.А.Паевский
(2013) в монографическом описании этого вида (рис. 1).

1178

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

Рис. 1. Гнездовая часть ареала садовой славки Sylvia borin по: Н.Shirihai et al. 2001 (вверху),И.Б.Волчанецкий 1954 (внизу слева) и М.В.Калякин, О.В.Волцит 2020 на юге России (внизу справа).

Однако детальный анализ всех доступных опубликованных материалов по Кавказу, а также результаты собственных исследований на Кавказе и юге России, проводившихся в 1967-2021 годах, свидетельствуют,что многие прежние указания о гнездовании садовой славки на Кавказене были подтверждены документальными сведениями и основывались
большей частью на наблюдениях позднепролётных птиц.
Сейчас на юге России садовая славка широко распространена и обычна в бассейне Дона к югу до Азовского и Волгодонского районов Ростовской области (табл. 1, рис. 2), где гнездование подтверждено нашими находками гнёзд и выводков (The EBCC Atlas… 1997; Белик 1999, 2005,2009; Белик и др. 2001; Белик, Гугуева 2021). В Волгоградской области
Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1179

садовая славка обычна в северных и северо-западных районах (Кубанцев, Чернобай 1982; Чернобай, Никитина 1990; Чернобай 2004), а еёгнёзда находили на Хопре у станицы Усть-Бузулукская, в пойме Среднего Дона у станицы Качалинская, на Иловле у села Солодча Ольховского района, а также в пойме Волги у Волгограда, где, судя по полевым
дневникам Е.И.Врублевского, 25 мая 1963 осмотрено гнездо с кладкой,а 11 июня 1974 наблюдали слётков.
Сведения о гнездовании садовой славки Sylvia borin на юге России
ДатыРайоны
гнездования

Содержимое гнёзд,насиженность яиц,возраст птенцов

Местообитания

Источники
сведений

29.05.1971
08.06.1971
27.06.1975
04.07.1975
17.06.1982
21.06.1982
15.07.1984
19.07.1984
21.06.1985
22.06.1986
28.05.1990
10.06.1999
16.06.2009
30.05.1959
03.06.1959
08.06.1962
25.05.1963
29.05.1979
16.05.1940

Азовский р-нАзовский р-н
окр. г. Шахты
окр. г. Шахты
окр. стан. Вешенской
окр. стан. Вешенской
Красноармейский р-н1Красноармейский р-н1окр. г. Балашова1окр. г. Новочеркасска
окр. стан. Митякинская
Каменский р-нСуровикинский р-н2
стан. Усть-Бузулукская2
стан. Усть-Бузулукская2
стан. Усть-Бузулукская2
окр. г. Волгограда
Ольховский р-н2Краснокутский р-н1

5 яицПустое, готовое
5 яиц – 5 сут
5 juv. – 2-3 сут
5 яиц – 4-5 сут
1 яйцо – свежее
3 pull– 2-3 сут + 1 яйцо2 pull – 7-8 сут + 1 яйцо4 яйца – слабонасиж.
4 pull – 0-1 сут
1 яйцо
4 яйца – 2-3 сут
4 pull – 7 сут
3 яйца
4 яйца
6 яиц
5 яиц
Pull – 5-6 сут
6 яицИскусственный лесИскусственный лесБайрачный лесБайрачный лесПойменный лесБайрачный лесБайрачный лесБайрачный лесПойменный лесОстанец в пойме
Пойменный лесПойменный лесАренный лесПойменный лесПойменный лесПойменный лесПойменный лесПойменный лесАренный кустарник

Данные автора
–ʺ–
–ʺ–
–ʺ–
–ʺ–
–ʺ–
–ʺ–
–ʺ–
–ʺ–
–ʺ–
–ʺ–
–ʺ–
–ʺ–
Е.И.Врублевский
Е.И.Врублевский
Е.И.Врублевский
Е.И.Врублевский
Е.И.Врублевский
Козловский 1949Примечание: 1 – Саратовская область; 2 – Волгоградская область; без номера – Ростовская область.

В степном Заволжье садовая славка гнездится только в лесистой долине реки Еруслан (Волчанецкий, Яльцев 1934; Козловский 1949; Завьялов и др. 2011), а в полупустынных районах и в долине Волги нижеВолгограда, а также в Калмыкии эта славка не размножается (Лорец
1928; Кукиш 1982; Цапко и др. 2009; Амосов 2010, 2012; Русанов 2011;Реуцкий 2015; Белик 2016а; и др.). Указания же о летних, гнездовых
встречах садовой славки в этих районах относятся, очевидно, к запоздалым мигрантам (Kracht 1919, 2014; Аргиропуло 1928; Волчанецкий 1937;Волчанецкий и др. 1950).
В Предкавказье садовая славка найдена нами на гнездовье в искусственных лесных массивах на самом юге Ростовской области в Азовском
районе и в низовьях Маныча; её гнездование предполагалось также вЧелбасском и Новопокровском лесах на севере Краснодарского края, гдеэти птицы оказались уже очень редки, а в Ипатовском лесу на севере
Ставрополья они не отмечены вовсе. Единственное место на Кавказе,1180

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

где мы видели 31 мая 2004 одиночную, по-видимому, пролётную садовую славку и слышали её пение – это окрестности станицы Ильская Северского района в предгорьях Краснодарского края. Кроме того, похожеена садовую славку пение 2-3 птиц было отмечено 26-28 июня 1977 впойме реки Кубани у города Кропоткин. Резкое снижение численности
садовой славки в степных лесах, наблюдающееся с севера на юг, свидетельствует, очевидно, о направлении её расселения из бассейна Дона(Белик 1985, 1989, 1993, 2009; Белик, Пекло 1989а,б).

Рис. 2. Распространение садовой славки Sylvia borin на юге России.
Пунктиром показана юго-восточная граница районов стабильного гнездования; красные пуансоны –документированные места гнездования; жёлто-красные пуансоны – предположительное гнездование;черно-красные пуансоны – находки гнёзд на Кавказе по литературным данным.

На севере Ставрополья известно всего о двух гнёздах с неполными
кладками, найденных в 1950-е годы (Будниченко 1965), а добытые тамв конце мая – начале июня 3 птицы могли относиться ещё к мигрантам
Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1181

(Волчанецкий 1959; Медведев, Петров 1959; Девятко, Джамирзоев 2012).
В дальнейшем в лесах на Ставропольской возвышенности S. borin летом
больше никто не встречал (Лиховид 1977; Хохлов 1991; Казаков, Белик
1996; Костенко 2012). В 1970 году гнездо садовой славки с насиженной
кладкой было найдено в Кисловодске (Хохлов 1991, 1993; Тельпов 2011),
но в более ранней работе этих авторов указывалось об отсутствии находок её гнёзд (Хохлов, Тельпов 1984). В середине-конце мая 1884 года садовую славку у Кисловодска дважды добыл Ф.К.Лоренц (Lorenz 1887,
2011), считавший её там обычным видом. Однако это тоже были, очевидно, пролётные птицы, поскольку в 2005-2007 годах за три летних сезона мы их там ни разу даже не встретили.
Гнездовые находки садовой славки на Северном Кавказе указаны
также для Тебердинского заповедника. В 1960-е годы эти птицы с довольно высокой плотностью гнездились в поросли ольхи и берёзы на галечниках в пойме реки Теберды на высоте около 1300 м н.у.м. (Ткаченко
1966), но В.М.Поливанов (2000), проводивший в 1980-1990-е годы многолетние учёты лесных птиц в заповеднике, не отмечал садовую славкуни в лиственных, ни в смешанных, ни в хвойных лесах. Не дали результатов и наши специальные поиски садовой славки в пойме Теберды виюне 2002 года (Барабашин, Белик 2002; Белик 2020). Единичные
встречи этих птиц были отмечены лишь в апреле-мае в пойме Кубани уКарачаевска в 2000-е годы (Хубиев, Караваев 2010; Караваев и др. 2015;Белик и др. 2016).
В Кабардино-Балкарии в долине реки Баксан на высоте около 18002000 м н.у.м., то есть у верхней границы леса, в 1960 и 1965 годах былинайдены 2 гнезда садовой славки, в которых прослежено развитие птенцов (Моламусов 1967). Однако ни раньше, ни позже на Центральном
Кавказе, тем более так высоко в горах, её гнёзд больше никто не встречал (Л.Бёме 1926; Гептнер 1926; Л.Бёме и др. 1930; Р.Бёме 1958; Чунихин 1962; Комаров, Липкович 2000; Комаров 2006, 2013; Белик 2016б;Караваев и др. 2017; и др.). В горах Кабардино-Балкарии ни разу не удалось найти этот вид и нам при специальных исследованиях в 2004-2018годах (Белик 2018; и др.). Находки же одиночных птиц в конце мая вБалтинском ущелье Терека и в его пойме на равнине у станицы Котляревская (Бёме 1926; Радищев 1926) относятся, вероятно, к мигрантам.
Ещё одна птица была добыта 24 июня в низовьях реки Малка у города
Прохладного в 1880-е годы (Моламусов 1967), но характер её пребывания там остался неясен.
В мае-июне садовых славок отмечали во многих районах Северного
Кавказа, но учитывая поздние сроки весенней миграции этого вида (Лохман и др. 2005; Тильба 2006) и отсутствие документальных подтверждений гнездования, большинство этих встреч тоже следует относить, повсей видимости, к мигрантам. В степном Крыму, судя по специальным

1182

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

исследованиям с массовым отловом птиц, много садовых славок встречается на весеннем пролёте до середины июня, а отдельные особи отмечались даже до начала июля, тогда как уже с середины-конца июля садовые славки вновь появляются там на обратных миграциях (Дядичева,Максалон 2012; О.А.Форманюк, устн. сообщ., 2013).
На Черноморском побережье Кавказа садовая славка отмечалась восновном в мае-июне и августе-сентябре, обычно в низкогорных районах, где была редка весной и более обычна осенью (Вильконский 1897;
Нестеров 1911; Домбровский 1913; Сатунин и др. 1913; Кудашев 1917;Стаховський 1938; Курдова 1958; Петров, Курдова 1961; Волчанецкий
и др. 1962; Тильба 2001, 2006; Лохман и др. 2005; Тильба, Маландзия
2005; Хохлов, Ильюх 2007; Очаповский 2017; и др.). Некоторые исследователи вовсе не встречали данный вид в этих районах (Лауниц 1912;Пузанов 1938; Бернацкий 1958; Чхиквишвили 1939; Сара 2007; и др.).
Не смогли найти здесь садовую славку и мы, в течение многих лет работая в Абхазии, на реке Пшада близ Геленджика, на Абрауском полуострове и в других местах Черноморского побережья (Белик 2013, 2015;Белик и др. 2017; и др.). Единственная летняя визуальная регистрация
садовой славки 24-28 июня 1912 (ст. ст.) близ Сочи (Дороватовский 1913)позже была поставлена А.Е.Кудашевым (1917) под сомнение.
В Закавказье достоверное гнездование 3-4 пар садовых славок былоустановлено лишь в июне-июле 1963 года у Еревана, но при специальных исследованиях в 1990-е годы гнездовий этого вида там не нашли
(Adamian, Klem 1999). А в Турции единственное подтверждение размножения садовой славки получено в 1972 году только на самом северо-западе у Стамбула (Roselaar 1995; Kirwan et al. 2008).
В заключение следует отметить, что материалы недавнего растрового
картирования ареала садовой славки на Северном Кавказе, где в 6 квадратах 50×50 км указано её подтверждённое, а в 22 квадратах – вероятное гнездование, с изложенных позиций вызывают обоснованное сомнение в достоверности собранных данных (Лохман, Лохман 2013; Лохман
и др. 2013; Лохман 2016а,б; Калякин, Волцит 2020; и др.). Показательнопри этом, что другие исследователи (П.А.Тильба, А.Г.Перевозов и др.) вобследованных ими соседних квадратах садовой славки на Кавказе неотмечали. Сомнения относительно её гнездования могут относиться вопределенной мере, очевидно, и к Грузии и Армении (European Breeding
Bird Atlas… 2020). Сейчас можно лишь предполагать, что редкие гнездовые встречи садовой славки на Кавказе связаны, возможно, с её попытками колонизировать южные регионы в ходе расселения с севера.
Но отдельные пары в новых районах надолго не закрепляются, вероятно, из-за случайного, спонтанного вымирания небольших поселений. Неисключены, однако, и ошибки в определении птиц и их гнёзд некоторыми наблюдателями (см., напр.: Кудашев 1917; Кузиков 2013).
Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1183

Зимует садовая славка в Африке, а на пролёте регулярно отмечаетсяво многих районах Южной России, редко залетая лишь в высокогорья
Северного Кавказа (Джамирзоев и др. 2014). Весной на дневных остановках мигранты нередко поют. В Заволжье на реке Еруслан первые птицы весной были встречены 16 мая 1950, летели они до конца мая – начала июня, а на обратном пролёте появились 7 августа 1949 и отмечались до 24 сентября 1949, причём осенью держались очень скрытно ибыли малозаметны (Юдин 1952). В искусственных насаждениях Приэльтонья садовых славок отмечают с конца апреля до середины-конца
июня, а на обратных миграциях – в августе-сентябре (Динесман 1955;Линдеман 1971; Линдеман и др. 2005; Быков и др. 2009). На Джаныбекском стационаре в Приэльтонье осенью 2003 и 2004 годов при специальных исследованиях отловили 606 особей, а во второй половине мая 2005
года поймали 110 этих славок. Осенняя миграция прослежена там с 22августа до 3 октября 2004, а последняя выраженная пролётная волна
отмечена 19 сентября 2004 (Чернецов и др. 2010).
В заключение хочу искренне поблагодарить всех коллег, которые предоставили мнесвои неопубликованные данные, помогали при поисках литературных источников, а также в работе над рукописью, прежде всего А.В.Абуладзе, В.Ю.Ананяна, Г.Б.Бахтадзе,Е.В.Гугуеву, А.А.Караваева, В.И.Маландзию, П.А.Тильбу, О.А.Форманюка, Е.Э.Шергалина.

Литература
Амосов П.Н. 2010. Фауна позвоночных животных заповедника «Богдинско-Баскунчакский». Волгоград: 1-92.

Амосов П.Н. 2012. Птицы (Aves) // Состояние и многолетние изменения природной средына территории Богдинско-Баскунчакского заповедника. Волгоград: 182-211.
Аргиропуло А.И. 1928. Материалы к познанию фауны птиц юга Сталинградской (бывшей
Царицынской) губернии // Ежегодник Зоол. музея АН СССР 29: 27-35.
Барабашин Т.О., Белик В.П. 2002. Летние наблюдения редких видов птиц в Тебердинском заповеднике // Птицы Южной России. Ростов-на-Дону: 43-45.
Белик В.П. 1985. Некоторые особенности населения птиц искусственных степных лесонасаждений Нижнего Дона и Предкавказья // Орнитология 20: 96-103.
Белик В.П. 1989. Летняя орнитофауна Степного лесничества Ипатовского лесхоза (Ставропольский край) // Орнитологические ресурсы Северного Кавказа: Тез. докл. науч.практ. конф. Ставрополь: 8-13.
Белик В.П. 1993. К орнитофауне пойменных лесов Кубани // Современные проблемы экологии и природопользования на Ставрополье: Материалы науч.-практ. конф. Ставрополь: 6-8.
Белик В.П. 1999. Авифауна Нижнекундрюченского песчаного массива и его окрестностей
// Инвентаризация, мониторинг и охрана ключевых орнитол. территорий России.
М.: 15-37, 40.
Белик В.П. 2005. Материалы к орнитофауне Среднего Дона // Орнитология 32: 23-56.
Белик В.П. 2009. Птицы искусственных лесов степного Предкавказья: Состав и формирование орнитофауны в засушливых условиях. Кривой Рог: 1-216.
Белик В.П. 2013. Современные изменения орнитофауны Северо-Западного Кавказа и ихпричины // Тр. Мензбир. орнитол. общ-ва 2: 208-230.
Белик В.П. 2015. К орнитофауне Пицундо-Мюссерского заповедника и его окрестностей //Орнитология 39: 5-47.

1184

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

Белик В.П. 2016а. К летней орнитофауне Волго-Ахтубинской поймы на севере Астраханской области // Стрепет 14, 1/2: 20-26.

Белик В.П. 2016б. К орнитофауне Национального парка «Алания», Северная Осетия, Дигория // Стрепет 14, 1/2: 39-64.

Белик В.П. 2018. Орнитофауна Кабардино-Балкарского заповедника на Центральном
Кавказе: состав, структура, распространение, динамика численности // Орнитология
42: 104-121.
Белик В.П. 2020. К орнитофауне Тебердинского заповедника и его окрестностей // Орнитология 44: 65-86.
Белик В.П., Бабич М.В., Трофименко В.В. 2001. Материалы к орнитофауне Доно-Донецкого займища и его окрестностей // Инвентаризация, мониторинг и охрана ключевых орнитол. территорий России. М., 3: 23-46.
Белик В.П., Гугуева Е.В. 2021. К орнитофауне Арчединских песков, Средний Дон // Стрепет 19, 1/2: 13-66.
Белик В.П., Казаков Б.А., Конева В.А. 2017. Материалы к летней орнитофауне Пшадского участка на Северо-Западном Кавказе // Орнитология 41: 19-39.

Белик В.П., Караваев А.А., Тильба П.А., Музаев В.М., Комаров Ю.Е., Федосов В.Н.
2016. Орнитофауна Южной России: современное распределение и характер пребывания видов в регионах // Стрепет 14, 1/2: 98-197.
Белик В.П., Пекло А.М. 1989а. Летняя орнитофауна искусственных степных лесов Западного Предкавказья. Сообщение 1. Челбасское лесничество // Экологические проблемы Ставропольского края и сопредельных территорий: Тез. докл. науч.-практ.
конф. Ставрополь: 162-172.
Белик В.П., Пекло А.М. 1989б. Летняя орнитофауна искусственных степных лесов Западного Предкавказья. Сообщение 2. Новопокровское лесничество // Экологические
проблемы Ставропольского края и сопредельных территорий: Тез. докл. науч.практ. конф. Ставрополь: 172-184.
Бёме Л.Б. 1926. Птицы Северной Осетии и Ингушии (с прилежащими районами) // Учён.
зап. Сев.-Кавказ. ин-та краеведения 1: 175-274.
Бёме Л.Б., Красовский Д.Б., Чернов С.А. 1930. Материалы к познанию фауны позвоночных животных Ингушской автономной области // Изв. Ингуш. науч.-исслед. ин-такраеведения 2/3: 47-111.
Бёме Р.Л. 1958. Птицы Центрального Кавказа // Учён. зап. Сев.-Осетин. пед. ин-та 23, 1:
111-183.
Бернацкий Г.И. 1958. Птицы Пицундского заповедника: Предварительный обзор // Тр.
Абхазского музея 3: 31-81.
Будниченко А.С. 1965. Птицы искусственных лесонасаждений степного ландшафта и ихпитание // Птицы искусственных лесонасаждений: Учен. зап. Тамбов. пед. ин-та 22:5-285.
Быков А.В., Линдеман Г.В., Лопушков В.А. 2009. Фауна млекопитающих, птиц, рептилий и амфибий Заволжской глинистой полупустыни // Животные глинистой полупустыни Заволжья (конспект фаун и экологические характеристики). М.: 13-61.
Вильконский Ф.В. 1897. Орнитологическая фауна Аджарии, Гурии и северо-восточной
части Лазистана // Материалы к познанию фауны и флоры Российской империи. Отд.
зоол. 3: 1-121.
Волчанецкий И.Б. 1937. К орнитофауне Волжско-Уральской степи // Тр. Науч.-исслед.
зоол.-биол. ин-та Харьков. ун-та. Сектор экол. 4: 23-78.
Волчанецкий И.Б. 1954. Род славки Sylvia // Птицы Советского Союза. М., 6: 330-388Волчанецкий И.Б. 1959. Очерк орнитофауны Восточного Предкавказья // Учён. зап. Харьков. ун-та 106: 7-38.
Волчанецкий И.Б., Капралова Н.И., Лисецкий А.С. 1950. Об орнитофауне Эльтонского района Заволжья и её реконструкции в связи с полезащитным насаждением //Зоол. журн. 29, 6: 501-512.
Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1185

Волчанецкий И.Б., Пузанов И.И., Петров В.С. 1962. Материалы по орнитофауне Северо-Западного Кавказа // Учён. зап. Харьков. ун-та 130: 7-72.
Волчанецкий И.Б., Яльцев Н.П. 1934. К орнитофауне Приерусланской степи АССРНП
// Учён. зап. Саратов. ун-та 11, 1: 63-93.
Гептнер В.Г. 1926. Материалы по птицам Горной Балкарии (Некоторые соображения пофауне горной степи массива Эльбрус) // Учён. зап. Сев.-Кавказ. ин-та краеведения 1:
91-118.
Девятко Т.Н., Джамирзоев Г.С. 2012. Каталог орнитологической коллекции Музея
природы Харьковского национального университета имени В.Н.Каразина (Кавказ,южные регионы России и Украины, Средняя Азия, Казахстан). Харьков: 1-398.

Джамирзоев Г.С., Перевозов А.Г., Комаров Ю.Е., Тильба П.А., Мнацеканов Р.А., Караваев А.А., Букреев С.А., Пшегусов Р.Х., Гизатулин И.И., Поливанов В.М.,Витович О.А., Хубиев А.Б. 2014. Птицы заповедников и национальных парков Северного Кавказа // Тр. заповедника «Дагестанский» 8, 1: 1-428.
Динесман Л.Г. 1955. Орнитофауна лесных посадок в северо-западной части Прикаспийской низменности в засушливые годы // Тр. Ин-та леса 25: 212-238.
Домбровский Б.А. 1913. Материалы для изучения птиц Колхиды, Аджарии и сопредельных мест // Тр. Киев. орнитол. общ-ва им. К.Ф.Кесслера 1, 1: 23-219.
Дороватовский Н.С. 1913. К орнитофауне Северо-Западного Закавказья // Тр. Общ-ваизучения Черноморского побережья 1: 67-88.
Дядичева Е.А., Максалон Л. 2012. Результаты мониторинга весенней миграции птицдревесно-кустарникового комплекса на полуострове Тарханкут (Западный Крым) в
2008-2009 и 2011 гг. // Бранта 15: 57-81.
Завьялов Е.В., Мосолова Е.Ю., Табачишин В.Г., Шляхтин Г.В., Якушев Н.Н. 2011 .
Птицы севера Нижнего Поволжья. Саратов, 5: 1-360.
Казаков Б.А., Белик В.П. 1996. К авифауне окрестностей г. Ставрополя // Кавказ. орнитол. вестн. 8: 36-39.
Калякин М.В., Волцит О.В. (сост.) 2020. Атлас гнездящихся птиц европейской части
России. М.: 1-908.
Караваев А.А., Витович О.А., Хубиев А.Б., Поливанов В.М. 2015. Птицы // Позвоночные
животные Тебердинского заповедника: Рыбы, земноводные, пресмыкающиеся, птицы,млекопитающие (Аннотированный список видов). 2-е изд. М.: 28-92.
Караваев А.А., Джамирзоев Г.С., Пшегусов Р.Х. 2017. Материалы летних орнитологических наблюдений в национальном парке «Приэльбрусье» // Тр. заповедника «Дагестанский» 13: 111-122.
Козловский П.Н. 1949. К орнитофауне Саратовской области // Учён. зап. Саратов. пед.
ин-та. Факультет естествознания 13: 55-126.
Комаров Ю.Е. 2006. Аннотированный список птиц Северо-Осетинского заповедника // Тр.
Северо-Осетинского заповедника 1: 145-165.
Комаров Ю.Е. 2013. Аннотированный список птиц Национального парка «Алания» // Тр.
Нац. парка «Алания» 2: 102-117.
Комаров Ю.Е., Липкович А.Д. 2000. Класс Птицы // Животный мир Республики Северная Осетия–Алания. Владикавказ: 62-198.
Костенко А.В. 2012. К вопросу о структуре и многолетней динамике фауны и населения
птиц лесов Ставропольской возвышенности в гнездовой период // Стрепет 10, 2: 7-34.
Кубанцев Б.С., Чернобай В.Ф. 1982. Птицы северных районов Нижнего Поволжья (ихохрана и изучение в школе и педагогическом институте): Учебное пособие. Волгоград: 1-72.
Кудашев А.Е. 1917. Предварительный список птиц, наблюдавшихся мною в Сочинском
округе Черноморской губернии // Орнитол. вестн. 1: 20-36.
Кукиш А.И. 1982. Животный мир Калмыкии. Птицы. Элиста: 1-128.

1186

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

Курдова Л.Г. 1958. Окрестности озёр Абрау и Лиманчик как база учебной практики позоологии позвоночных. Дипломная работа. Ростовский ун-т: 1-67 (рукопись).
Кузиков И.В. 2013. К орнитофауне окрестностей посёлка Сукко (Анапский район, Краснодарский край) // Рус. орнитол. журн. 22 (897): 1855-1876.
Лауниц К.В. 1912. Материалы для орнитофауны Черноморского побережья Кавказа //Птицеведение и птицеводство 3, 3/4: 1-40.
Линдеман Г.В. 1971. Птицы искусственных лесных насаждений в глинистой полупустыне
Северного Припасшая // Животные искусственных лесных насаждении в глинистой
полупустыне. М.: 120-151.
Линдеман Г.В., Абатуров Б.Д., Быков А.В., Лопушков В.А. 2005. Динамика населения
позвоночных животных Заволжской полупустыни. М.: 1-252.
Лиховид А.И. 1977. Летнее население птиц лесов Ставропольской возвышенности // Фауна Ставрополья 2: 25-37.
Лорец В.Ф. 1928. Список птиц окрестностей Сарепты // Изв. Саратов. общ-ва естествоиспыт. 3, 1: 73-95.
Лохман Ю.В. 2016а . Квадрат 37TDL4. Краснодарский край // Ежегодник Программы
«Птицы Москвы и Подмосковья» 7: 159-161.
Лохман Ю.В. 2016б. Квадрат 37TDM1. Краснодарский край // Ежегодник Программы
«Птицы Москвы и Подмосковья» 7: 162-168.

Лохман Ю.В., Емтыль М.Х., Фадеев И.В., Нестеров Е.В., Дровецкий С.В., Карагодин И.Ю. 2005. Орнитофауна Черноморских лиманов России и прилегающих территорий // Инвентаризация, мониторинг и охрана ключевых орнитол. территорий
России. М., 5: 72-96.
Лохман Ю.В., Лохман А.О. 2013. Квадрат 37TCK4. Краснодарский край // Ежегодник
Программы «Птицы Москвы и Подмосковья» 1: 185-186.
Лохман Ю.В., Лохман А.О., Быхалова О.Н. 2013. Квадрат 37TCK3. Краснодарский
край, заповедник «Утриш» // Ежегодник Программы «Птицы Москвы и Подмосковья»1: 179-182.
Медведев С.И., Петров В.С. 1959. Материалы по питанию птиц Восточного Предкавказья в гнездовой период // Учён. зап. Харьков. ун-та 105: 39-63.
Мензбир М.А.1895. Птицы России. М., 2: I-XV, 837-1120.
Моламусов Х.Т. 1967. Птицы центральной части Северного Кавказа. Нальчик: 1-100.
Нестеров П.В. 1911. Материалы по орнитофауне юго-западного Закавказья и северо-восточной части Малой Азии // Ежегодник Зоол. музея Акад. наук 16, 3: 311-408.
Очаповский В.С. 2017. Материалы по фауне птиц Краснодарского края. Ростов-на-Дону:1-216.
Паевский В.А. 2013. Птицы России и сопредельных стран: садовая славка Sylvia borin //Рус. орнитол. журн. 22 (870): 1033-1064.
Петров В.С., Курдова Л.Г. 1961. К орнитофауне окрестностей озера Абрау // Тр. Новоросс.
биол. станции. Ростов-на-Дону: 137-141.
Поливанов В.М. 2000. О структуре летнего населения птиц Тебердинского заповедника //Тр. Тебердинского заповедника 18: 130-181.
Портенко Л.А. 1960. Отряд Passeriformes – воробьиные // Птицы СССР. Ч. 4. М.; Л.: 1-416.
Пузанов И.И. 1938. Орнитофауна Северо-Западной Черкесии и некоторые соображения оеё происхождении и связях // Тр. зоол. сектора Груз. фил. АН СССР 2: 125-180.
Радищев А.М. 1926. Материалы к познанию авифауны Кабарды и Балкарии (отряды
Passeriformes и Coraciiformes) // Учён. зап. Сев.-Кавказ. ин-та краеведения 1: 119-146.
Реуцкий Н.Д. 2015. Аннотированный список птиц Астраханского региона с указанием ихраспределения по природно-территориальным комплексам (часть шестая) // Астраханский вестник экологического образования 3 (33): 27-88.
Русанов Г.М. 2011. Птицы Нижней Волги. Астрахань: 1-390.
Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1187

Сара М. 2007. Предварительный обзор авифауны в районе пос. Малый Утриш // Ландшафтное и биологическое разнообразие Северо-Западного Кавказа. М.: 90-99.
Сатунин К.А., Берг Л.С., Кириченко А.Н., Муралевич В.С. 1913. Фауна Черноморского
побережья Кавказа // Тр. Общ-ва изучения Черноморского побережья 2: I+VII, 1-248.
Стаховський В.В. 1938. Матерiали до питання про авiфауну Кавказько-Чорноморського
узбережжя // Наук. зап. Днiпропетр. ун-ту 1: 65-76.
Степанян Л.С. 1978. Состав и распределение птиц фауны СССР: Воробьинообразные
Раsseriformes. М.: 1-392.
Степанян Л.С. 1990. Конспект орнитологической фауны СССР. М.: 1-728.
Степанян Л.С. 2003. Конспект орнитологической фауны России и сопредельных территорий (в границах СССР как исторической области). М.: 1-808.
Тельпов В.А. 2011. Орнитофауна города-курорта Кисловодска (состав, структура, распределение, динамика, численность и пути формирования). Автореф. дис. ... канд.
биол. наук. Ставрополь: 1-24.
Тильба П.А. 2001. Авифауна Имеретинской низменности. Сообщение 2. Воробьинообразные // Кавказ. орнитол. вестн. 13: 111-138.
Тильба П.А. 2006. Авифауна Сочинского национального парка // Науч. тр. Сочинск. нац.
парка 2: 226-270.
Тильба П.А., Маландзия В.И. 2005. Птицы // Рицинский реликтовый национальный
парк. Сочи: 106-130.
Ткаченко В.И. 1966. Птицы Тебердинского заповедника // Тр. Тебердинского заповедника
6: 147-230.
Хохлов А.Н. Тельпов В.А. 1984. Материалы по экологии воробьиных птиц Предгорного
района Ставропольского края // Фауна Ставрополья 3: 149-165.
Хохлов А.Н. 1991. Материалы по распространению, численности и гнездовой биологии
славок в Центральном Предкавказье // Распространение, численность и биология
птиц Сев. Кавказа: Материалы науч.-практ. конф. Ставрополь: 89-103.
Хохлов А.Н. 1993. Животный мир Ставрополья. Ставрополь: 1-165.
Хохлов А.Н., Ильюх М.П. 2007. Весенне-летние наблюдения птиц на территории Имеретинской низменности // Кавказ. орнитол. вестн. 19: 125-137.
Хубиев А.Б., Караваев А.А. 2010. Сезонная динамика населения птиц пойменного лесав районе г. Карачаевска // Кавказ. орнитол. вестн. 10: 176-189.
Цапко Н.В., Хохлов А.Н., Ильюх М.П. 2009. Орнитофауна Калмыкии. Ставрополь: 1140.
Чернецов Н.С., Булюк В.Н., Ктиторов П.С. 2010. Роль Джаныбекского оазиса как места
миграционных остановок дендрофильных видов воробьиных птиц // Поволж. экол.
журн. 2: 204-216.
Чернобай В.Ф. 2004. Птицы Волгоградской области. Волгоград: 1-287.
Чернобай В.Ф., Никитина Н.В. 1990. Птицы Щербаковской излучины // Фауна и экология позвоночных животных в антропогенных условиях. Волгоград: 58-74.
Чунихин С.П. 1962. Вертикальная поясность в распределении птиц Кабардино-Балкарии
// Орнитология 5: 186-192.
Чхиквишвили И.Д. 1939. К фауне млекопитающих и птиц Абхазии (по материалам Абхазской комплексной экспедиции Закавказского филиала Академии наук СССР 1933 г.)// Материалы к фауне Абхазии. Тбилиси: 1-44.
Юдин К.А. (1952) 2022. Характеристика фауны птиц района Валуйской опытно-мелиоративной станции (Сталинградская область) // Рус. орнитол. журн. 31 (2151): 201-235.
Adamian M.S., Klem D., Jr. 1999. Handbook of the birds of Armenia. Oakland: 1-650.
Cramp S. (ed.) 1992. The Birds of the Western Palearctic. Vol. 6. Warblers. Oxford Univ. Press:
1-728.
European Breeding Bird Atlas 2: Distribution, abundance and change, 2020. Barcelona: 1-967.

1188

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

Kirwan G.M., Boyla K., Castell P., Demirci B., Ozen M., Welch H., Marlow T. 2008 . The
Birds of Turkey. London: 1-512.

Kracht W. 1919. Über das Vogelleben und den Vogelzug von Tschorny-Jar an der unteren
Wolga // J. Ornithol. 67, 3: 322-331.

Kracht W. 2014. Über das Vogelleben und den Vogelzug von Tschorny-Jar an der unteren
Wolga (русский перевод) // Стрепет 15, 2: 5-19.

Lorenz Th. 1887. Beitrag zur Kenntniss der ornithologischen Fauna an der Nordseite desKaukasus. Moskau: I-XII, 1-62.

Lorenz Th. 2011. Beitrag zur Kenntniss der ornithologischen Fauna an der Nordseite desKaukasus: Passeriformes (русский перевод) // Стрепет 9, 1/2: 7-37.

Patrikeev M. 2004. The birds of Azerbaijan. Sofia; Moscow: 1-380.
Portenko L.A., von Vietinghoff-Scheel E. 1967. Sylvia borin // Atlas der Verbreitung Palaearktischer Vogel. 2. Lieferung. Berlin.
Roselaar C.S. 1995. Taxonomy, morphology, and distribution of the Songbirds of Turkey: anatlas of biodiversity of Turkish passerine birds. Haarlem: 1-240.
Shirihai H., Gargallo G., Helbig A.J. 2001. Sylvia Warblers: Identification, Taxonomy andPhylogeny of the Genus Sylvia. London: 1-576.
Snow D.W., Perrins C.M. (eds.) 1998. The Birds of the Western Palearctic: Concise edition.
Vol. 2. Passerines. Oxford Univ. Press: i-xvi, 1009-1697, 1-43.
The EBCC Atlas of European Breeding Birds: Their distribution and abundance. 1997. London:
1-903.


ISSN 1026-5627
Русский орнитологический журнал 2022, Том 31, Экспресс-выпуск 2170: 1189-1190

Плосконосый плавунчик Phalaropus fulicarius –новый вид в орнитофауне Киргизии
И.Р.Романовская
Ирина Рашитовна Романовская. Бишкек, Кыргызстан

Поступила в редакцию 15 марта 2022Плосконосый плавунчик Phalaropus fulicarius – исключительно редкий пролётный вид в Средней Азии (Гладков 1951; Долгушин 1962). Наводоёмах Киргизии до последнего времени ни разу не регистрировался
(Шнитников 1949; Янушевич и др. 1959; Кыдыралиев 1973, 1990; Торопова, Кулагин 2006; Ковшарь 2006, 2019). В связи с этим приводим документированный фотографиями случай встречи плосконосого плавунчика 21 ноября 2021 на небольшом солёном озерке Каракёль, расположенном в 400 м от южного берега озера Иссык-Куль. Одиночный плавунчик в зимнем наряде кормился в заливе на мелководье вдоль тростниковых зарослей (см. рисунок).
Выражаю искреннюю признательность бёдвотчерам Филиппу Кампо (Канада), Katherine Hall (Австралия) и Jeremie Berlioux (Франция), во время поездки с которыми произошла эта встреча. Особая благодарность организатору поездки Филиппу Кампо.
Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1189

Круглоносый плавунчик Phalaropus lobatus. Озеро Иссык-Куль. 21 ноября 2021. Фото автора.

Литература
Гладков Н.А. 1951. Отряд кулики Limicolae или Charadriiformes // Птицы Советского Союза. М., 3: 3-372.
Долгушин И.А. 1962. Отряд Кулики – Limicolae // Птицы Казахстана. Алма-Ата, 2: 40-245.
Ковшарь А.Ф. 2006. Список птиц Тянь-Шаня (в пределах его западной, среднеазитской
части) // Selevinia: 27-43.
Ковшарь А.Ф. 2019. Птицы Тянь-Шаня (западной половины горной системы в пределах
Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана, Таджикистана). Алматы, 1: 1-560.
Кыдыралиев А.К. 1973. Птицы водоёмов Центрального Тянь-Шаня. Фрунзе: 1-117.
Кыдыралиев А.К. 1990. Птицы озёр и горных рек Киргизии. Фрунзе: 1-240.
Торопова В.И., Кулагин С.В. 2006. Третий систематический список птиц Кыргызстана //Selevinia: 44-54.
Шнитников В.Н. 1949. Птицы Семиречья. М.; Л.: 1-665.
Янушевич А.И., Тюрин П.С., Яковлева И.Д., Кыдыралиев А.К., Семёнова Н.И. 1959.
Птицы Киргизии. Фрунзе, 1: 1-229.


1190

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

ISSN 1026-5627
Русский орнитологический журнал 2022, Том 31, Экспресс-выпуск 2170: 1191-1194

К экологии чижа Spinus spinusв Норском и Вишерском заповедниках
В.А.Колбин
Василий Анфимович Колбин. Государственный заповедник «Вишерский». Ул. Гагарина, д. 67,
Красновишерск, Пермский край, 618590, Россия. Государственный заповедник «Норский»,ул. Садовая, д. 21, Февральск, Селемджинский район, Амурская область, 676572, Россия.
E-mail: kgularis@mail.ruПоступила в редакцию 3 февраля 2022

Чиж Spinus spinus – обычный вид на большей части Евразии, численность которого в силу высокой номадности подвержена значительным колебаниям. В последние годы на Вишерском Урале этот вид сталвстречаться достаточно редко, в 2021 году в Вишерском заповеднике ив городе Красновишерск он вообще не регистрировался. Снижение численности чижа проявилось и в Норском заповеднике в Амурской области. В связи с этим возникла мысль рассмотреть данные по чижу, накопленные за последние два десятилетия в этих двух заповедниках в ходемониторинга населения птиц этих территорий. Кроме того, рассмотрены
данные, собранные в Комсомольском заповеднике в Хабаровском краяво второй половине 1980-х – начале 1990-х годов.
На территории Вишерского и Норского заповедников чиж распространён повсеместно и является гнездящимся видом.
Местообитания. Чижи селятся в различных типах леса, при этомв Вишерском заповеднике прослеживается некоторое предпочтение долинных елово-берёзовых лесов и горных редколесий и криволесий. ВНорском заповеднике чижи отмечались в пойменных лесах разных типов. Выделить предпочитаемый биотоп здесь затруднительно, посколькув пойменных комплексах сильно выражена мозаичность стаций при том,что сама территория на 90% многократно пройдена пожарами. В таких
условиях сохранившиеся от палов участки с фрагментами темнохвойных лесов на речных островах, вершинах меандров естественно оказывались наиболее привлекательными для птиц. В Комсомольском заповеднике чижи предпочитали темнохвойно-широколиственные леса, хотярегистрировались во всех типах леса. Для Ленинградской области также отмечено предпочтение видом разреженных ельников или даже парков с участием ели в древостое (Мальчевский, Пукинский 1983).
Сезонные перемещения. На Вишерском Урале чижи появлялисьв конце марта. В это время их можно было встретить вместе с чечётками
Acanthis flammea кормящимися на берёзах в Красновишерске. Также
после завершения гнездового периода стайки чижей, часто смешанныес чечётками, отмечались практически до конца октября. Однако с 2016
Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1191

года вид в осеннее время в заповеднике не регистрировался. Интересно,что в Висимском заповеднике Свердловской области чиж отмечен какзимующий вид (Вурдова, Преображенская 2017). Необходимо отметить,что данная ООПТ расположена всего на 350 км южнее Вишерского заповедника. В Комсомольском заповеднике, самом южным из рассматриваемых локалитетов, чиж проявлял себя как чисто перелётный вид.
Массовое весеннее появление птиц отмечалось здесь в третьей декаде
апреля, откочёвка происходила в сентябре-октябре (Колбин и др. 1994).
В Норском заповеднике чижи регистрировались в пойменных лесах тожес третьей декады апреля, самая поздняя осенняя встреча вида произошла 6 октября 2017. В то же время необходимо отметить, что в 2013,2014, 2019, 2020 годах чижи здесь ни разу не были встречены.
Гнездование. В заповеднике «Вишерский» появление кочующих молодых чижей в большом количестве неоднократно отмечалось во второй
декаде июля в редколесьях на хребтах Лиственничный, Чувал, Молебный и Муравьиный в 2004-2014 годах. Самка со строительным материалом для гнезда в клюве отмечена в редколесье у хребта Ольховочный
4 июля 2011 (рис. 1). В Норском заповеднике в пойме реки Селемджи врайоне кордона Двадцатиха 7 мая 2001 на молодой чозении Chosenia
arbutifolia на высоте 10 м возле ствола обнаружено строящееся гнездо
(Колбин 2017).

Рис. 1. Самка чижа Spinus spinus собирает материал для гнезда.
Окрестностях хребта Ольховочный, Вишерский заповедник. 4 июля 2011. Фото автора

1192

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

Численность. Средняя плотность населения чижей на территории
Вишерского заповедника в гнездовое время, по данным 1995-2015 годов,составила в горно-таёжных лесах 6.7±3.7 ос./км2, в долинных смешанных лесах 7.3±6.2 ос./км2, в редколесьях и криволесьях 8.8±7.1 ос./км2. Вгорно-тундровом поясе эти птицы попали в учёты только в 1995 и 2004годах, когда плотность их здесь составила 3.3±1.0 ос./км2. Средняя встречаемость чижей на реках региона в летний период, по данным учётов слодки, составила 1.7±1.5 особей на 10 км реки. Максимальная плотность
населения вида в заповедника зарегистрирована в 2004 году в горных
редколесьях – 31 ос./км2.
35
30Особей/км2

25
20
15
R² = 0,3443
10
501995 1999 2001 2002 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2017 2018 2019 2020 2021

-5Рис. 2. Динамика средней плотности населения чижа Spinus spinus в Вишерском заповеднике.
987Особей/км2

6
R² = 0,0442
5
4
3
2
1
0
2000 2001 2003 2004 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 2019 2020 2021

Рис. 3. Динамика средней плотности населения чижа Spinus spinus в Норском заповеднике.

Плотность населения чижа в гнездовое время в Комсомольском заповеднике составила в долинных лесах 2-2.5 ос./км2; в лиственничных илиственнично-берёзовых 1.5-11.7 ос./км2; в темнохвойно-широколиственных лесах 2.1-23.9 ос./км2. В пойменных лесах Норского заповедника
средняя плотность населения чижа за весь период наблюдений состаРус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1193

вила 3.9±2.4 ос./км2, наиболее высокая плотность выявлена в пойменных
лесах с участием ели аянской Picea jezoensis, ели сибирской P. obovata ипихты белокорой Abies nephrolepis около кордона Меун – 20 ос./км2.
Анализ многолетней динамики численности чижей показал заметное её снижение, которое особенно наглядно проявилось на Вишерском
Урале (рис. 2-3).
Литература
Вурдова И.Ф., Преображенская Е.С. 2017. Результаты многолетних учётов зимующих
птиц на территории Висимского государственного заповедника // Динамика численности птиц в наземных ландшафтах. 30-летие программ мониторинга зимующих
птиц России и сопредельных регионов. М. 150-156.
Колбин В. А., Бабенко В. Г., Бачурин Г. Н. 1994. Птицы Комсомольского заповедника
// Позвоночные животные Комсомольского заповедника. М.: 13-41.
Колбин В. А. 2017. Орнитофауна Норского заповедника и сопредельных территорий: современный обзор // Амур. зоол. журн. 9, 1: 49-71.
Мальчевский А.С., Пукинский Ю.Б. 1983. Птицы Ленинградской области и сопредельных территорий: История, биология, охрана. Л., 2: 1-504.


ISSN 1026-5627
Русский орнитологический журнал 2022, Том 31, Экспресс-выпуск 2170: 1194-1196

Случай гнездования деревенской ласточки
Hirundo rustica на совершающем рейсы
речном судне
А.С.Урусова
Алина Сергеевна Урусова. Волгоградский государственный университет.
Волгоград, Россия. E-mail: urusovaalina@inbox.ruПоступила в редакцию 18 марта 2022Пребывание птиц на пассажирских, рыбопромысловых и других судах –явление нередкое (Резанов 2011). Описаны также случаи, когда
птицы успешно гнездились на совершающих рейсы судах (Березовиков2019).
Мне удалось наблюдать гнездование деревенской ласточки Hirundo
rustica на открытом пассажирском теплоходе (рис. 1), курсирующем поВолге по маршруту: Вязовая Грива – Красноармейск (окрестности Волгограда). Найденное 7 июня 2021 свежепостроенное гнездо ласточки было устроено на крышке плафона электрической лампы над скамьёй дляпассажиров. Передвижения пассажиров по палубе, шум, издаваемый
теплоходом и пассажирами, по нашим наблюдениям, не доставлял никакого беспокойства птицам, спешно завершившим гнездование.

1194

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

Рис. 1. Пассажирский теплоход ПС-315.

Рис. 2. Гнездо деревенской ласточки Hirundo rustica на теплоходе.

Птенцы в гнезде появились в конце июня. Наиболее интенсивно родители кормили птенцов во время остановок теплохода, однако и во время рейсов (длительность каждого рейса около 40 мин) ласточки кружили неподалёку от теплохода и не прекращали приносить пищу птенцам,совершая за время рейса 5-10 прилётов (рис. 2).
Стоит отметить, что 5 и 6 июля 2021 теплоход, где находилось гнездо
ласточек, ушёл на ремонтные работы на расстояние нескольких километров от пристани. Несмотря на то, что ласточки всегда следовали засудном во время рейсов, в данном случае им не удалось отследить направление его движения, и на протяжении суток взрослые ласточки угнезда не появлялись. В связи с этим команда теплохода кормила птенцов до возвращения судна к привычному для ласточек месту. После тогокак судно вернулось на прежнее место стоянки, ласточки вернулись кгнезду и продолжили кормить четырёх птенцов. Вылетевшие из гнеда
птенцы впоследствии облюбовали электрические провода и специальные полочки, которые команда теплохода оборудовала для них в качестве присад. Так же, как и взрослые птицы, птенцы не выражали признаков беспокойства. После 14 июля все птенцы покинули гнездо.
Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1195

Литература
Березовиков Н.Н. 2019. Гнездование птиц на самоходных паромах на Бухтарминском водохранилище // Рус. орнитол. журн. 28 (1812): 3908-3917.
Резанов А.Г. 2011. Трофические связи птиц с водным транспортом и их происхождение //Рус. орнитол. журн. 20 (627): 143-162.


ISSN 1026-5627
Русский орнитологический журнал 2022, Том 31, Экспресс-выпуск 2170: 1196-1198Зимнее купание сороки Pica pica
C.С.Силантьев, Н.Н.Березовиков
Сергей Семёнович Силантьев. Серебрянск, Восточно-Казахстанская область,070825, Казахстан. E-mail: silantev 54@list.ruНиколай Николаевич Березовиков. Институт зоологии, Министерство образования и науки,проспект Аль-Фараби, д. 93, Алматы, 050060, Казахстан. E-mail: berezovikov_n@mail.ruПоступила в редакцию 19 февраля 2022

В последнее время в декабре и январе на горных речках и ручьях
Алтая неоднократно отмечались случаи купания серых ворон Corvus
cornix, рябинников Turdus pilaris, князьков Cyanistes cyanus, седоголовых щеглов Carduelis caniceps и чижей Spinus spinus, которое производилось птицами с целью дезинфекции оперения от эктопаразитов (Березовиков, Силантьев 2021). Новый случай январских водных процедур
наблюдался также у сорок Pica pica на Иртыше в городе Серебрянске
Восточно-Казахстанской области.

Рис. 1. Иртыш у города Серебрянск в зимнюю пору. 12 января 2022. Фото С.С.Силантьева.

1196

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

С 5 по 9 января 2022 в южных отрогах Ульбинского хребта на Западном Алтае установилась необычайно тёплая для этого времени года погода. По ночам температура воздуха не опускалась ниже -12ºС, а в яркие
солнечные дни прогревало до -4ºС (рис. 1). Во время наступивших оттепелей наблюдалось оживление среди птиц, особенно заметное среди сорок. Некоторые из них гонялись друг за другом, устраивали оживлённые групповые игры и купания в снегу.

Рис. 2. Водные процедуры сороки Pica pica.
Иртыш у Серебрянска. 8 января 2022. Фото С.С.Силантьева.

В один из таких тёплых дней, 8 января 2022, на галечниковом русле
небольшой протоки, соединяющей городской пруд с Иртышом, была заРус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1197

мечена купающаяся сорока. Она зашла в воду по самое брюшко, погрузив в неё нижнюю часть туловища и, высоко подняв хвост и взмахивая
крыльями, хлопала ими настолько энергично, что в разные стороны
разлетались брызги. При этом она окунала в воду голову и, вскидываяеё вверх, как бы отбрасывала себе влагу на спину. После кратковременной передышки, во время которой птица взъерошивала и встряхивала
оперение, она вновь продолжила водные процедуры (рис. 2).

Рис. 3. Сороки Pica pica у места купания. Серебрянск. 8 января 2022. Фото С.С.Силантьева.

Спустя несколько минут сюда прилетела вторая сорока и, усевшисьна противоположном берегу, вошла в воду и тоже занялась купанием.
Вскоре появилась третья сорока, но приступить к водным процедурамона не успела, так как появление людей напугало купающихся сорок
(рис. 3). Разлетевшись, они расселись невдалеке на деревьях и принялись сушить оперение. В последующие дни, когда наступили морозы,случаи купания сорок прекратились.
Литература
Березовиков Н.Н., Силантьев С.С. 2021. Зимнее купание воробьиных птиц в горных
речках и ручьях Алтая // Рус. орнитол. журн. 30 (2067): 2194-2197.


1198

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

ISSN 1026-5627
Русский орнитологический журнал 2022, Том 31, Экспресс-выпуск 2170: 1199О зимней встрече крупных стай чёрного
жаворонка Melanocorypha yeltoniensisв Барабинской лесостепи
Т.К.Джусупов, П.А.Дударёк
Талгат Каисарович Джусупов, Пётр Александрович Дударёк.
Мензбировское орнитологическое общество. E-mail: str777nik@yandex.ruПоступила в редакцию 16 марта 2022Чёрный жаворонок Melanocorypha yeltoniensis – относительно обычная птица на юге Кулундинской степи, совершающая в осенне-зимний
период эпизодические кочёвки в Барабинскую лесостепь, расположенную севернее Кулунды (Юрлов 1959; Гынгазов, Миловидов 1977; Жуков
2003). Число кочующих птиц, отмеченных наблюдателями в таких случаях, составляло от нескольких особей до 25-50.
Определённый интерес представляет встреча трёх крупных стай чёрных жаворонков 26 февраля 2022 на одном из участков Барабинской
лесостепи в Новосибирской области. Утром этого дня при переезде наавтомобиле по маршруту от посёлка Сибирский Купинского района досела Новопокровка Чистоозёрного района близ озера Тухлое встречено
одновременно три стаи чёрных жаворонков общим числом не менее 300
особей, состоящих, по-видимому, исключительно из одних самцов. Жаворонки отдыхали и кормились на обочине автотрассы, подпуская к себенаблюдателей достаточно близко. При настойчивом преследовании онистремительно покидали место своей днёвки, перемещаясь выше по путиследования автомобиля, и вновь рассаживались на обочине дороги.
Данная встреча – единственная за долгие годы орнитологических
наблюдений П.А.Дударёка в рассматриваемом районе.
Литература
Гынгазов А.М., Миловидов С.П. 1977. Орнитофауна Западно-Сибирской равнины.
Томск: 1-352.
Жуков В.С. 2003. Материалы по редким птицам Новосибирской области // Материалы краспространению птиц на Урале, в Приуралье и Западной Сибири. Екатеринбург:92-100.
Юрлов К.Т. (1959) 2009. О распространении некоторых птиц в юго-западной Сибири // Рус.
орнитол. журн. 18 (501): 1331-1335.

Рус. орнитол. журн. 2022. Том 31. Экспресс-выпуск № 2170

1199