NIHU Program
Islamic Area Studies

TIAS Central Eurasian Research Series
No.11“My Biography”
of Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn(Ufa, 1323 A.H.)

with an Introductory Essay and Indexes
Edited by

Marsil N. FARKHSHATOVISOGAI Masumi
andRamil M. BULGAKOVTIAS: Department of Islamic Area Studies
Center for Evolving Humanities
Graduate School of Humanities and Sociology
The University of TokyoPublished by
NIHU Program Islamic Area Studies
TIAS: Department of Islamic Area Studies,
Center for Evolving Humanities,
Graduate School of Humanities and Sociology,
The University of Tokyo
7-3-1 Hongo, Bunkyo-ku, Tokyo, 113-0033 JAPANCopyright © 2016 Department of Islamic Area Studies, Center for Evolving Humanities,
Graduate School of Humanities and Sociology, The University of Tokyo

Marsil Nurullovich FARKHSHATOV, ISOGAI Masumi,
and Ramil Mahmutovich BULGAKOV (eds.)“My Biography”of Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn (Ufa, 1323 A.H.)
with an Introductory Essay and Indexes
Central Eurasian Research Series No.11
ISBN 978-4-904039-99-1
Printed by
TOKYO PRESS Co., LTD.
Shinjuku, Tokyo, Japan

NIHU Program
Islamic Area Studies

TIAS Central Eurasian Research Series
No.11«МОЯ БИОГРАФИЯ»РИЗАЭДДИНА БИН ФАХРЕДДИНА
(УФА, 1323 Г. Х.)СО ВСТУПИТЕЛЬНОЙ СТАТЬЕЙ И УКАЗАТЕЛЯМИ

Составители:М. Н. ФАРХШАТОВ
ИСОГАЙ М.
Р. М. БУЛГАКОВ

TIAS: Department of Islamic Area Studies
Center for Evolving Humanities
Graduate School of Humanities and Sociology
The University of TokyoRiḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn (aged 46), his wife Nūr Jamāl bt. ‘Abd al-Nāṣir (39), andtheir children. Ufa, August 4, 1905. From left to right: ‘Abd al-Raḥmān (18), ‘Abd alRashīd (13), Riḍā’ al-Dīn, ‘Abd al-Aḥad (15), Sa‘īd (5), Nūr Jamāl, and Zaynab (11).
The existing photograph was reprinted in the 1970s.
Ризаэддин бин Фахреддин (46 лет), его жена Нурджамал бинт Габденнасыр (39) идети. Город Уфа, 4 августа 1905 г. Слева направо: Габдеррахман (18), Габдеррашит
(13), Ризаэддин, Габдельахат (15), Сагит (5), Нурджамал и Зайнап (11).
Фотокопия 1970-х гг.

Contents / ОГЛАВЛЕНИЕ
Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn and His “Biographies” ........................................... vii
РИЗАЭДДИН БИН ФАХРЕДДИН И ЕГО «БИОГРАФИИ» ....................... xxv[Letter with a Gift]
Biography[ПИСЬМО С ПОДАРКОМ]БИОГРАФИЯ

These are printed writingsЭти сочинения напечатаны

[11]
[12]

Preface
My Genealogy
BirthChildhood and My Earliest
Memories
Education
Books I Have Studied
My Teachers
Books I Copied by Hand
My Engagements with Literature
and Other Affairs
My Beliefs
Some Important Events during My
Days as a Student
Being an Instructor and a Student
Duties as an Imām in Īlbāk village

[13]
[14]
[15]
[16]
[17]
[18]
[19]
[20]
[21]

Ufa
Trips
Official Biographical Note
FamilyAppendix
My Printed Writings
Correspondence
My Personal WorksMy FaithПредисловиеМоя родословная
Рождение
Детство и мои первые
воспоминания
Образование
Изученные мною книгиМои учителя
Книги, которые я переписалМои занятия литературой идругие интересы
Чему я верил
Некоторые важные события
времени моей учебыИ учащий и учащийся
Исполнение обязанностей имамав деревне Ильбяк
УфаПоездки
Формулярный список
СемьяПриложениеМои напечатанные произведения
КорреспонденцияМои личные обязанностиМое вероисповедание

My Biography

1
2
3
4
5
6
7
8
9
[10]

МОЯ БИОГРАФИЯ

٥
۷
۸
٩
١١
١١
١٢
١٣
٢٠
٢٤
٢٦
٢۷
٢٩
٣٦
٤٢
٤٣
٤۷
٤۸
٤٩
٤٩
٥١
٥٤
٥٥
٦١
٦٢
٦٤

Indexes
1.
2.
3.
4.

5.

Book Titles
Personal Names
Place Names
Yearsa) Hijri Yearsb) Julian Years
Government, Administrative andJudicial OrgansУКАЗАТЕЛИ

Названий произведений
٦٧Личных имен٧٥Названий населенных мест٧٦Хронологический
٧۸дат летосчисления Хиджры
٧۸дат Юлианского календаря
٧٩Государственных, административныхи судебных учреждений

۸٠* Manuscripts of “My Biography” and accompanying documents of Riḍā’ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn
were published in facsimile by permission and courtesy of the National Archives of the Republicof Tatarstan, Kazan, the Russian Federation [٦٥–١١ ،٩–٧ ،٥ .‫]ص‬.

List of Illustrations
1. Riḍā’ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn, his wife Nūr Jamāl bt. ‘Abd al-Nāṣir, and theirchildren (Ufa, 1905) ...................................................................................................... iv
2. Riḍā’ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn, the earliest known photograph (Ufa, 1892?) ................... ٤* Courtesy of the Center of Written and Musical Heritage of G. Ibragimov Institute of Language,
Literature and Arts, the Academy of Sciences of the Republic of Tatarstan, Kazan, the RussianFederation.

Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn and His “Biographies”
Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn (Riza Fakhreddinov, 1859–1936) left an indelible
mark on the religious life of Russia’s Turkic Muslims during the late Romanovera and the formative period of the Soviet system. 1 As an expert in Islamic law
and theology (‘ulamāʼ), a member (chlen) and “judge” (zasedatel’, qāḍī) 2 of the
Orenburg Muhammadan Ecclesiastical (Spiritual) Assembly (Orenburgskoe magometanskoe dukhovnoe sobranie), a writer and editor of Shūrā, the most popular
periodical among Turkic Muslims, he was well-known both in the Ural-Volgaregion and beyond, in the Crimea, Central Asia, and the Ottoman Empire.
Through his activities in the Ecclesiastical Assembly, his name was known topractically all the Tatar and Bashkir Muslim clergy (dukhovenstvo, dukhovnoe
litso) of the late 19th and early 20th centuries, and because of his books and writings in the Turkic printed media, he was known to those who enjoyed reading in
the literary Turkic language and to many leading Russian scholars of Orientology(Vasilii V. Bartol’d, Aleksandr N. Samoilovich, Ignatii Iu. Krachkovskii, etc.). It
is not accidental that his name can be found in almost all studies on the history of
the Turkic Muslim communities in Russia.
The present volume offers manuscripts of “My Biography” (“Tarjumam”)
and two accompanying documents of Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn in facsimile
1

According to Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn, he was born at Kīchūchāt village (also called“Yūldāsh”) in Bugul’minskii county (uezd), Samara province (now the village is inAlʼmetʼevskii district, the Republic of Tatarstan, Russian Federation) on Jumādā II 7,1275 A.H. / December 31, 1858 O.S., but in the parish register (metricheskaia kniga) his
birth was recorded only on January 4 of the following year (٥٢–٥١ ،١٢ ،٧ .‫ ;ص‬numbers
after the letter “.‫ ”ص‬in the text and the footnotes indicate editors’ pagination of the facsimiles, while the superscript numerals refer to their line numbers) which is considered tobe the official date of the birth of this outstanding person of religious thought. See his biographical studies: Баишев Ф.Н. Общественно-политические и нравственноэтические взгляды Ризы Фахретдинова. Уфа, 1996. 176 с.; Türkoğlu, İsmail, Rusya
Türkleri Arasındaki Yenileşme Hareketinin Öncülerinden Rızaeddin Fahreddin (1858–
1936), İstanbul, 2000; Фархшатов М.Н. Фахретдинов, Ризаэтдин // Ислам натерритории бывшей Российской империи: Энц. словарь / Под ред. С.М. Прозорова.
М., 2006. Т. 1. С. 400–402; and so on.
2
Because of his position in the Ecclesiastical Assembly, Riḍāʼ al-Dīn was known within
intellectual circles in the Ufa-Kazan region as “Riza kazi” (Riḍāʼ qāḍī).
vii

“My Biography” of Riḍāʼ al-Dīn

belonging to the National Archives of the Republic of Tatarstan3 in Kazan, theRussian Federation. This brief essay outlines the historical background of the author and describes the composition of the above works and provides a paleographic description, so that the manuscripts may be appreciated as a useful primary source for historical, philological and literary studies.
Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn
as a Founder of the Autobiographical Genrein the Literature of the Volga-Ural Muslims
In recent years, the rich literary heritage of Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn kept invarious archives and libraries 4 has been actively sought out and put into
academic use, 5 making for a much better and deeper understanding of the life andwork of this prominent thinker in the history of Turkic Muslims of the VolgaUral region. One of the most important primary sources for biographical research
into Riḍāʼ al-Dīn is his autobiographical writings, which have gradually become
increasingly available to scholars.
3

Natsional’nyi arkhiv Respubliki Tatarstan (NA RT), f. 1370: Fatikh Karimi, op. 1, d. 27.
See, for example: Харисов А.И. Коллекция рукописей Ризаитдина Фахретдинова вНаучном архиве Башкирского филиала АН СССР // Южноуральский
археографический сборник. Уфа, 1973. Вып. 1. С. 168–174; Булгаков Р.М. Новые
сведения о послеоктябрьском творчестве Ризауддина бин Фахруддина (К 150летию со дня рождения) // Гуманитарные науки в Башкортостане: История исовременность: Материалы Междунар. науч.-практ. конф., посвящ. 75-летию
ИИЯЛ УНЦ РАН. Уфа, 2007. С. 56–57; Он же. Краткий обзор тюркских рукописей
Ризаэддина бин Фахреддина и его исламоведческих работ советского периода,хранящихся в Научном архиве УНЦ РАН // Исламская цивилизация в ВолгоУральском регионе: Материалы III Междунар. симпозиума (Уфа, Башкортостан,
14–16 сентября 2008 г.). Уфа, 2008. Т. 1. С. 26–46; and so on.
5See, for example: Ризаэддин Фәхреддинев. Болгар вә Казан төрекләре / Китапны
тәрҗемә итүче һәм төзүче Ә.Н. Хәйруллин. Казан, 1993. 287 б.; Он же. Асар: 3томда / Төзүчеләр: Л. Байбулатова, Р. Йөзмөхәммәтов, А. Салахов һ. б.; фәнни
мөхәррир: М. Госманов. Казан, 2006–2010; Он же. Нәсел-ыруыбыз вә кыскача
тарихыбыз / [Китапны тәрҗемә итүче һәм төзүче Ә.Н. Хәйруллин]. Казан, 2008.
427 б.; Он же. Һайланма әҫәрҙәр / Текстологик эштәрҙе башқарыусы, төҙөүсе, башһүҙ авторы, аңлатмалар биреүсе М. Нәҙерғолов. Өфө, 2009. 304 б.; Он же. Йыуаныс.
Өфө, 2011. 1-нсе китап / Инеш һүҙ авторҙары Ғ. Б. Хөсәйенов һәм С.М. Хөсәйенов.
224 б.; Он же. «Манасиб диния» / Пер. с тюрки на рус. яз. Р.М. Гизетдинов // Кистокам духовного наследия мусульманской культуры / Авт.-сост. Р.Л. Саяхов.
Уфа, 2013. С. 32–57; and so on.
4viiiRiḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn and His “Biographies”

Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn was one of the founders of the modern autobiographical genre in the literature and spiritual life of Turkic Muslims in the UralVolga region 6 and readily composed autobiographical writings. It is known that
there are some variations in his texts of an autobiographical character. In terms of
their content, some are brief chronological notations, while others are similar tomemoirs.
The earliest of Riḍāʼ al-Dīn’s autobiographies available to us dates back to
November 1894. It has already been published for academic use by one of the coeditors of this volume, M. N. Farkhshatov. 7 The second, entitled “al-Tadhkira,”
has come down to us as a fragmentary copy that was made by his younger brother Ṣāliḥ. Farkhshatov has also made a partial translation into Russian for contemporary readers. 8
We know that several other autobiographical writings by Riḍāʼ al-Dīn may
exist, but they have not yet been found. One is that mentioned by Riḍāʼ al-Dīn
himself in his account of his father’s life and activities in the manuscript of thethird volume of Āthār, entitled “Tarjuma-yi ḥālim wa kūnlik daftarim.” 9 In addi6

Of all the autobiographical works that remain to the present, we can name only threeearlier works: Khāṭir daftarī written by the second Orenburg muftī of the Ecclesiastical
Assembly, ‘Abd al-Salām b. ‘Abd al-Raḥīm (1765–1840) in the early 19th century; a story of a journey to India by a Tatar merchant, Ismā‘īl; and a travel account about the ḥajjpilgrimage to Mecca by a famous ‘ulamāʼ, Shihāb al-Dīn al-Marjānī (1818–1889). It isnoteworthy that the first printed versions of these atypical works were put out by Riḍāʼ
al-Dīn. See Мullā Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn (ed.), Riḥlat al-Marjānī, Kazan, 1898;Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn (ed.), Ismā‘īl siyāḥatī, Kazan, 1903; Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr
al-Dīn (ed.), “‘Abd al-Salām muftīning khāṭir daftarī,” Shūrā no. 18–19, 21–24 (1913),
no. 1, 3, 7, 9–10 (1914), Orenburg. Riḍāʼ al-Dīn was, of course, acquainted with someother memoirs or biographical works known among Muslims in the Volga-Urals at thetime (for details, see Ризаэддин бин Фәхреддин. Шималь төрекләреннән булган үзсәяхәтчеләремезнең сәяхәтнамәләре // Нәсел-ыруыбыз вә кыскача тарихыбыз.
Б. 50–54. See also ٢٩ .‫)ص‬.
7Фахретдинов Р. Автобиография / Транслитерация, пер. на рус. и башк. яз.,коммент. и публ. М.Н. Фархшатова // Баишев Ф.Н. Указ. соч. Приложение.
С. 153–163 (its original manuscript belongs to the Scientific Archives of the Ufa Scientific Center of the Russian Academy of Sciences (Nauchnyi arkhiv Ufimskogo nauchnogo tsentra Rossiiskoi akademii nauk, NA UNTs RAN), f. 7: Rizaitdin Fakhretdinovich
Fakhretdinov, op. 1, d. 10 (staryi akt), l. 544–547).
8Ризаэтдин бин Фахретдин. Ал-Тазкира / Пер. на рус. яз., коммент. и публ.
М.Н. Фархшатова // Баишев Ф.Н. Указ. соч. Приложение. С. 163–165 (its manuscript
is kept in NA UNTs RAN, f. 7, op. 2, d. 11, l. 98–108).
9Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn, Āthār, vol. 3 (manuscript), NA UNTs RAN, f. 7, op. 1,
ix

“My Biography” of Riḍāʼ al-Dīntion, Ṣāliḥ, Riḍāʼ al-Dīn’s brother, wrote a memoir in 1960–1965 in which hementioned that, according to Zaynab bt. Muḥammad Laṭīf, Riḍāʼ al-Dīn had kepta handwritten piece “Kūrganlarim wa mūnglārim” with his other manuscripts.
Zaynab was a wife of Riḍāʼ al-Dīn’s elder son, ‘Abd al-Raḥmān. 10
Among Riḍāʼ al-Dīn’s manuscripts belonging to his Ufa collection, there is a
“List” of his unpublished works written in Cyrillic letters but with his own
signature (without a date, but doubtless written after the Revolution of 1917).
Numbers 5 and 9 on the list are writings entitled “Tarzhimai khalium” and “Iurgan iirliarem va kurgan il’liarem.” 11 He also wrote of his last work: “It tells
about our trip to honored Mecca in 1344 A.H. (1926 A.D.) to attend the World
Muslim Congress at the invitation of the Padishah of Ḥijāz, ‘Abd al-‘Azīz b. alSa‘ūd, 493 pages.” 12
Therefore Riḍāʼ al-Dīn is one of the founders of the literary genre of modern
autobiography among the Tatars and Bashkirs, and in it he was followed by ‘Abd
al-Rashīd Ibrāhīmuf (1857–1944), ‘Ālim-jān Bārūdī (1857–1921), ‘Abd Allāh
Būbī (1871–1922), and other Tatar and Bashkir intellectuals.13
Riḍāʼ al-Dīn’s “Biographies” of 1905 written in Ufa
It is obvious that Riḍāʼ al-Dīn had the definite intention of recording dates andevents in his life, as we can see in the autobiographical writings that he himself
entitled “My Biography” (“Tarjumam”) and “Biography” (“Tarjuma-yi ḥāl”). He
wrote them in Ufa in the early 20th century, from summer to autumn in 1905.
The former is extensive, while the latter is a brief biographical notice,14 and bothd. 12 (staryi akt), l. 168 ob. See also Асар. Казан, 2014. Т. 3–4. С. 212.
10Ṣāliḥ b. Fakhr al-Dīn al-Kīchūchātī, “Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīnning tarjuma-yi
ḥālī,” in NA UNTs RAN, f. 7, op. 2, d. 11, l. 87–88.
11
NA UNTs RAN, f. 7, op. 1, d. 12 (staryi akt), l. 336 ob.
12Ризаэддин бин Фәхреддин. Шималь төрекләреннән булган үз сәяхәтчеләремезнең
сәяхәтнамәләре. Б. 54.
13Габдерәшит Ибраһимов. Тәрҗемәи хәлем. Казан, 2001. 136 б.; Габдулла Буби.
Бубый мәдрәсәсенең кыска тарихы // Бертуган Бубыйлар һәм Иж-Бубый мәдрәсәсе
/ Тарихи-документаль җыентык / Төзүчеләр Р. Мәрданов, Р. Миңнуллин,С. Рәхимов. Казан, 1999. Б. 14–105; Галимджан хазрат Баруди. Памятная книжка
(Хәтер дәфтәре) / Пер. на рус. яз. Э. Нигматуллин; авт. предисл. Р. Мухаметшин.
Казань: Иман, 2000. 147 с.; and so on.
14
For more detail, see below.
xRiḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn and His “Biographies”

now belong to the National Archives of the Republic of Tatarstan.15 They havebeen partially published for academic readers, having been transcribed and translated into contemporary Tatar and Russian. There is also a Cyrillic transliterationof them. 16
We can extract much information about the situation in which these informative autobiographical works were created, not just from their dates and the place
where they were written, but also from the author’s dedicatory letter to his nephew, Muḥammad Fātiḥ b. Ghilmān al-Karīmī (Fātiḥ Karīmī, 1870–1937) [٥ .‫]ص‬,a famous Tatar publisher, writer and journalist. 17
On February 17, 1891 [٤٨ .‫]ص‬, Riḍāʼ al-Dīn came to Ufa at the invitation of
the Orenburg muftī, Muḥammad-yār Sulṭānuf (1837–1915, in office from 1886
until his death). Before that, he had lived in the remote village of Īlbāk in
Bugul’minskii county, Samara province (this village is now in the Aznakaevskii
district of the Republic of Tatarstan) where he had worked from July 11, 1889 as
an imām-khaṭīb (head of a Muslim community and a preacher) and a mudarris (ateacher at a madrasa, a religious educational institution of a higher level 18). In
Ufa, he started his state service as a “judge” (zasedatel’, qāḍī) of the Orenburg
Muhammadan Ecclesiastical Assembly by appointment of the Ministry of Internal Affairs (he himself called this institution Ūrinbūrgh dūkhāwnūy ṣūbrāniya
16F

17F

15

NA RT, f. 1370, op.1, d. 27. Fātiḥ Karīmī’s documents and materials were handed tothe main historical archive of Tatarstan by his relatives in December 1971. See Краткая
аннотация о фонде Фатиха Карими в Национальном архиве Республики Татарстан
// Фатыйх Кәрими: Фәнни-биографик җыентык / Төзүче-авторлар: Р. Мәрданов,Р. Миңнуллин, С. Рәхимов; фәнни мөхәррир М. Госманов. Казан, 2000. С. 286–287.
16
See Ризаэтдин Фәхретдин: Фәнни-библиографик җыентык = Ризаэтдин
Фахретдинов: Научно-биографический сборник / Сост. Р. Марданов, Р. Миннуллин,С. Рахимов. Казань, 1999. С. 7–38, 81–110; Ризаэтдин Фәхретдин. Тәрҗемәи хәлем
/ Автор предисловия М. Гайнетдин. Казан: Иман, 2009. 79 с.
17
For details, see Фатыйх Кәрими: Фәнни-биографик җыентык. 320 с.; Гатин А.А.
Фатих Карими: Педагогическая и общественно-политическая деятельность:Автореф. дис. … канд. ист. наук. Казань, 2008. 27 с.; 長縄宣博「ロシア・ムスリムが見た 20 世紀初頭のオスマン帝国―ファーティフ・ケリミー『イスタンブルの手紙』を読む」、中嶋毅（編）『新史料で読むロシア史』、山川出版社、 2013 年、 92～ 110 頁(Naganawa, Norihiro, “The Ottoman Empire from the Point of View of a RussianMuslim: Reading Fātiḥ Karīmīʼs Letters from Istanbul” [in Japanese]); and so on.
18
As a rule, madrasas of Russian Muslims till the early 20th century included Quranic
schools of a primary level, i.e. maktabs. See for example, Фархшатов М.Н. Народное
образование в Башкирии в пореформенный период: 60–90-е годы XIX в. М., 1994;Он же. Медресе // Башкирская энциклопедия: [В 7 т.]. Уфа, 2008. Т. 4. С. 155; Онже. Мектеб // Там же. С. 162.
xi

“My Biography” of Riḍāʼ al-Dīnmaḥkamasī, Ūrinbūrgh jam‘īyat-i islāmīya maḥkamasī, or Ūrinbūrgh dīn-imuḥammadī maḥkamasī) [٥٠ ،٤٨ ،٧ .‫]ص‬. In this “higher” state institution for the
management of Muslim affairs in Inner Russia, he acquired a great reputationand gained respect in a short time. In the period 1893–1902, the Minister of Internal Affairs appointed him as a member of the Ecclesiastical Assembly by recommendation of the muftī four times in succession [٥١ .‫]ص‬.
In the Ecclesiastical Assembly Riḍāʼ al-Dīn worked a great deal, with all his
might [٦٣–٦٢ .‫]ص‬. 19 His successful administrative work did not go unnoticed,
and he was awarded silver (in 1894) and gold (in 1897) medals “For Diligence”
with the St. Stanislas ribbon [٥٠ .‫ ]ص‬by the government. He received the title ofākhūnd in 1891, and in 1905 he was made a hereditary honorary citizen. In addition, he spent a lot of his time on historical-biographical research in Ufa, the results of which were published in the first eleven parts of his famous biobibliographical work, Āthār 20 and in Мashһūr khātūnlar (Orenburg, 1904). He
was also engaged in literary work, writing religious and moralistic books for various social groups of local Muslims. 21
Despite all the advantages and privileges he enjoyed there (it is probably
enough to note that his annual salary was 800 rubles in 1903, a rather considerable amount for that time) [٥٠ .‫]ص‬, Riḍāʼ al-Dīn gradually became frustrated withthe situation there, mainly due to the restricted authority and legally undefinedjurisdiction of the Ecclesiastical Assembly. To cope with the situation, he prepared a draft plan for reforming it at the request of the muftī, which was intro18F

19F

20F

19

For details, see Загидуллин И.К. Деятельность Р. Фахреддина в Оренбургском
магометанском духовном собрании (1891–1906 гг.) // Научный Татарстан. Казань,2009. № 2. С. 146–158; 磯貝真澄「ヴォルガ・ウラル地域におけるムスリムの遺産分割―その制度と事例」、堀川徹・大江泰一郎・磯貝健一（編）『シャリーアとロシア帝国―近代中央ユーラシアの法と社会』、臨川書店、 2014 年、 103 ～ 129 、 xviii ～ xx 頁

(Isogai, Masumi, “Legacy Division among Muslims in the Volga-Ural Region: theInstitution and an Example” [in Japanese]); 磯貝真澄「19 世紀後半ロシア帝国ヴォルガ・ウラル地域のムスリムの遺産分割争い―オレンブルグ・ムスリム宗務協議会による「裁判」とイスラーム法」、『東洋史研究』 74(2) 号、 2015 年、 1 ～ 32 （ 386 ～ 355 ）頁(Isogai, Masumi, “A Dispute over an Inheritance among Muslims in the Volga-Ural
Region of the Russian Empire in the Late 19th Century: “Litigation” and Islamic Law in
the Orenburg Muhammadan Ecclesiastical Assembly” [in Japanese]).
20
Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn, Āthār: Mamlakatimizda ūlān islām ‘ālimlarīning wa
mashhūr kīmsalarīning tarjuma wa ṭabaqalarī, tārīkh-i wilādat wa wafātlarī wa bāshqa
aḥwāllarī ḥaqqinda yāzilmish kitābdir, 1–11 parts, Kazan and Orenburg, 1900–1905.
21
For details, see Ризаэддин Фәхретдин. Биобиблиографик күрсәткеч / Төзүче
Р.Ф. Марданов. Казан, 2003. Б. 47–57.
xii

Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn and His “Biographies”

duced at the congress of ʻulamāʼ (ʻUlamā’lar majlisī) in Ufa in April 1905. 22 In
essence, his draft asked that the Assembly be given the status of an institutional
body with religio-cultural autonomy for the Muslims of Inner Russia. Though
Russia was already filled with revolutionary sentiment at that time, there was little chance that the central government would accept the draft, as can be seenfrom subsequent events. His disappointment with the Assembly was openly expressed in his book published a year later. 23
Thus, in May 1906, having resigned from his post as a member of the Ecclesiastical Assembly, he left Ufa for Orenburg at the invitation of the Ramīyif
brothers, Muḥammad Shākir (1857–1912) and Muḥammad Dhākir (1859–
1921), 24 renowned entrepreneurs in the field of gold mining and philanthropists.
In Orenburg, he started a new career as a journalist with the position of second
editor of the newspaper Waqt which had been founded by the Ramīyif brothers
themselves. This newspaper was considered one of the most trustworthy and authoritative Turkic periodicals at that time. Its editor was Fātiḥ Karīmī, and thefirst issue was published on February 21, 1906. 25 At the beginning of 1908, Riḍāʼ
al-Dīn became the chief editor of the periodical Shūrā which the Ramīyif brothers founded especially for him. 26 He stayed in Orenburg, a city located on theborder between Europe and Asia, until January 1918. 27 It was in this city that his
scholarly and creative activities reached their peak.
The invitation to Orenburg offered Riḍāʼ al-Dīn a unique opportunity to leave
the Ecclesiastical Assembly which no longer was able to satisfy his expectations.
He expressed profound gratitude to his nephew, Fātiḥ Karīmī, for serving as a liaison with the Ramīyif brothers and for that reason, he dedicated to him his autobiographical writing (or perhaps writings), including further important facts andevents that had occurred during the forty-seven Hijri years of his life so far.
22

See Мūsā B īgīyif (ed .), Iṣlāḥ āt a sā sla rī, Petro gr ad, 1917, pp. 39–41 ;Хабутдинов А.Ю. «Голяма жэмгыяте» апреля 1905 г. и проекты реформ РизыФахретдина // Инновационные ресурсы мусульманского образования и культуры:Вторые Фахретдиновские чтения: Сб. материалов Всерос. науч.-практ. конф. Уфа,2011. С. 30–35.
23Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn, Rūsiya musulmānlarīning iḥtyājlarī wa ānlar ḥaqqinda
intiqād, Orenburg, 1906.
24
See “Maḥallī khabar,” al-‘Ālam al-islāmī, Ufa, May 27, 1906, pp. 6–7.
25
See Гайнанов Р.Р., Марданов Р.Ф., Шакуров Ф.Н. Татарская периодическая
печать начала ХХ века: Библиогр. указ. Казань, 2000. С. 71.
26Мәрданов Р.Ф. Шура журналының библиографик күрсәткече. Казан, 2000.
27
See Fātiḥ Karīmī, “Riḍāʼ al-Dīn ḥaḍrat kītū,” Yāngī waqt, Orenburg, Februrary 26,
1918, p. 3.
xiii

“My Biography” of Riḍāʼ al-Dīn

Unfortunately, we do not have enough space here to introduce the contents of
his “Biographies” in great detail and will have to be satisfied with referring tosome points that have special significance for those who study Riḍāʼ al-Dīn’s life
and works, as well as the religious life of Muslims in the modern Ural-Volga region.
Chapters 4–8 and 11 of his extensive “My Biography” are entitled “Taḥṣīl”(chapter 4 “Education”) [٢٤–٢٠ .‫]ص‬, “Ūqūmish ūlān kitāblarim” (chapter 5“Books I have studied”) [٢٦–٢٤ .‫]ص‬, “Ustādhlarim” (chapter 6 “My teachers”)[٢٧–٢٦ .‫]ص‬, “Kūchirūb yāzdīghim kitāblar” (chapter 7 “Books I copied byhand”) [٢٨–٢٧ .‫]ص‬, “Adabīyāt īla ishtighālim wa ghayr aḥwāl” (chapter 8 “Myengagements with literature and other affairs”) [٣٦–٢٩ .‫]ص‬, and “Ham mu‘allim
ham muta‘allim” (chapter 11 “Being an instructor and a student)” [٤٧–٤٣ .‫]ص‬,
which are characterized by particularly detailed descriptions. They deal withRiḍāʼ al-Dīn’s two-decade-long scholarly life ranging from his student days tothe period when he participated in educational activities as a khalīfa, an assistantof the mudarris, in a madrasa in Nizhnie Shel’cheli (Tūbān Shalchilī) village in
Bugul’minskii county, Samara province (the village is now in Leninogorskii
district, the Republic of Tatarstan) [٢٣ ،٢٠ ،١٢ ،٧ .‫]ص‬. The madrasa was locatedabout twenty versts away from his home village and he studied and taught there
until May 21, 1889. In these chapters he enumerates almost all the “textbooks”
and reference books then widely used among students at madrasas, as well as
the titles which were studied voluntarily or transcribed by them. The information
has to be considered extremely valuable, for few other primary sources give sucha minute and accurate description of the learning process and various aspects oflife in traditional educational institutions supported by the Muslim subjects of Inner Russia. It must be noted here that the information provided by Riḍāʼ al-Dīn
has been used by one of the co-editors of this volume in an attempt to reproduce
the curriculum adopted at Tatar and Bashkir madrasas from the 1860s to the1880s. 28
It is noteworthy that Riḍāʼ al-Dīn issued critical assessments of long-held
madrasa curricula and the educational methods and tools used among Tatars and
27F

28

See 磯貝真澄「19 世紀後半ロシア帝国ヴォルガ・ウラル地域のマドラサ教育」『西南アジア研究』76、2012 年、1～31 頁 (Isogai, Masumi, “Madrasa Education in the Volga-

Ural Region of the Russian Empire, the Second Half of the 19th Century” [in Japanese]);Исогай М. Опыт реконструкции программы обучения в традиционных медресе
Урало-Поволжья по сведениям Ризаэддина бин Фахреддина // Актуальные
проблемы современного литературоведения и литературы, фольклористики иархеографии: К 85-летию академика АН РБ, профессора Г.Б. Хусаинова:Материалы Междунар. науч.-практ. конф. Уфа, 2013. С. 318–329.
xivRiḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn and His “Biographies”

Bashkirs, considering that he advocated changes in all spheres of the social life of
local Muslims. He wrote that local Muslim schools had fallen behindcontemporary life and developments in pedagogical thinking [ ،٢٦ ،٢٤–٢٣ .‫ص‬٢٨], which meant they could not provide their students with a good enougheducation to learn both the Islamic tenets and practical knowledge for life [ .‫ص‬٥٧ ،٣٤ ،٢٦]. Thus, Riḍāʼ al-Dīn wrote, as a student or khalīfa, he needed to study
arithmetic [٤٦ ،٢٣–٢١ .‫]ص‬, geography [٣٤–٣٢ ،٢٠ ،١٦ .‫]ص‬, history [٢٠ .‫]ص‬,and some areas of Islamic sharʻīa law, for instance, inheritance laws (farāʼiḍ)[٤٥ .‫]ص‬, on his own. He also wrote textbooks based on the newer pedagogicalknowledge of that time, for example, al-Taḥrīr al-muṣaffā, in a language
comprehensible to his students [٤٧–٤٥ .‫]ص‬. He continued to study after leaving
the madrasa. In Ufa, to cite a case, he acquired familiarity with the spelling rulesof his mother tongue, with its many loanwords from Arabic and Persian, andpursued knowledge to a higher level in various disciplines: arithmetic, history,geography, the Arabic language, Islamic jurisprudence (fiqh), Quranic exegesis(tafsīr), and Hadith studies [٥٦–٥٥ .‫]ص‬. He felt really bitter that there were no
lessons in the Russian language in madrasas, as a result of which students, andhimself, were ignorant of the state language indispensable to their practical life
[٣٥–٣٤ .‫]ص‬.
At the same time Riḍāʼ al-Dīn evaluated madrasas more positively as
traditional educational institutions for local Muslims. For example, he mentionedthat there were teachers who could explain the true meaning of Quranic texts,
relying on appropriate literature [٢٨ .‫]ص‬, or could develop affection for books instudents’ minds, and so on. It is not accidental that he clearly remembered his
madrasa days with love, and made visits to his beloved madrasa in Nizhnie
Shel’cheli village when the opportunity arose [٤٩ .‫]ص‬.
The biographical memoir, “My Biography,” also has specific information
about the author’s family tree [٥٣–٥٢ ،٤٢ ،١٢–١١ .‫]ص‬, his childhood[١٨–١٣ .‫]ص‬, and features of his personality and his abilities, for example, hisdesire from childhood to understand the reasons for, and the essence of, various
events and phenomena [١٨–١٥ .‫]ص‬, his determination to continue his selfeducation [٥٦–٥٥ ،٣١–٢٩ .‫]ص‬, his affection for books and his intention to set up
his own library [٣٥ .‫]ص‬, his poor memory [٣٥ .‫]ص‬, his tolerance for religious
polemics among Muslims [٣٦ .‫]ص‬, his unemotional but critical stance regardingsome traditional practices in Muslim societies [٤١–٤٠ .‫]ص‬, and his attitude ofhumility toward his own career achievements [٦٣ .‫]ص‬. In addition, there aredescriptions of everyday life and discussion on various matters, including thebelief in jinns among students in a typical village madrasa [٤١–٣٦ ،٣٢–٣٠ .‫]ص‬and the living conditions and economic situation of Tatar and Bashkir ʻulamāʼxv

“My Biography” of Riḍāʼ al-Dīn[٥٠ ،٢١ ،١٣ .‫]ص‬. Riḍāʼ al-Dīn also spoke of his literary activities, his views on
educational issues, and his world view or faith [–٥٤ ،٤٧–٤٢ ،٢٣–٢٢ ،٢٠–١٨ .‫ص‬٦٤ ،٦٢]. He even mentioned some people’s attitudes toward his literary works[٦١–٦٠ .‫]ص‬.
On the whole, Riḍāʼ al-Dīn wrote so modestly, that some facts and events, inwhich our contemporary academic readers might be interested, remained without
comment or description by him. In his discreet way of self description and histendency to talk only about his surroundings, “My Biography” is similar tosimilar works by Russian autobiographers of the late 18th and 19th centuries.29
Because of its distinctive originality and abundant information, we have been encouraged to publish “My Biography” in facsimile for academic benefit. In fact,
the original documents of “My biography” together with the brief “Biography”
and a letter allow us to make various assumptions about the reasons for, and theprocess of, their creation. R. M. Bulgakov, one of the co-editors of this volume,
makes such an attempt below, and we would like our readers to consider andevaluate his conclusions and to share in these interesting arguments.
28F

Composition, Paleographic Description,and the Language of the Manuscript of the “Biographies”
The original manuscript published here consists of two notebooks designed foruse in schools and a sheet of paper, which are bound together in the form of asingle book with a common front cover. The manuscript itself is covered with agreen-and-white checkered dust jacket where we can find the following short
sentence written in Tatar, in a white cell located on the right half of the obverse
side: “‫( ”ﺑﻮ دﻓﺘﻪر رﺿﺄ اﻟﺪﻳﻦ ﺑﻦ ﻓﺤﺮ ]![ اﻟﺪﻳﻦ آﺣﻮن ]![ ﺣﻀﺮﺗﻠﺮﻳﻨﮑﺪر‬This is the notebook ofRiḍāʼ al-Dīn b. Faḥr al-Dīn āḥūn ḥaḍratlarī). There is also another note written in
Russian and made in blue ink by the hand of an unidentified person:“Автобиография Риза [!] Фахрутдинова” (Autobiography of Riza Fakhrutdinov). On the left half of the reverse side, we find a product label including specifications sanctioned in 1970. The size of the dust jacket is 23 × 18 cm.
The front cover of the manuscript was originally attached to a notebook produced by the company “N. K. Blokhin in Ufa” with the trade name “No.16.” Onboth its sides, with the exception of the left half of the obverse side, there arephotographs of educational institutions located in Ufa at that time. In the upper
left margin of the left half of the obverse side, we find a short text consisting of29

See Тартаковский А.Г. Русская мемуаристика XVIII – первой половины XIX вв.:От рукописи к книге. М., 1991. С. 35.
xvi

Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn and His “Biographies”

seven lines and written in blue-green ink by an unidentified person, which speaks
about the contents of the book and the role played by Riḍāʼ al-Dīn in its creation.
The latter part of the text begins with the following words: “Riḍāʼ al-Dīn ḥaḍrat
‫ء‬
Fakhr al-Dīnuf’s biography” (‫)رﺿﺎء اﻟﺪﻳﻦ ﺣﻀﺮت ﻓﺨﺮ اﻟﺪﻳﻨﻒﻧﮏ ﺗﺮﲨﻪ ﺣﺎﻟﯽ‬. The textends with a passage that reads “it was composed by himself” ( ‫اوزی ﻃﺮﻓﻨﺪان ﺗﺮﺗﻴﺐ‬‫)اﻳﺘﻠﮕﻪن‬. It must be noted here that this last passage is placed immediately after thefollowing words which appear to have been deleted hastily: “by his own hand”(‫)اوز ﻗﻮﻟﯽ ﺑﻠﻪن‬. The size of the notebook in which “My Biography” was written is
22.4 × 17.9 cm. In this volume, we have reproduced the original manuscript in
the form of a facsimile at a proportionally reduced size which corresponds to
71% of the original.
The text of the manuscript is written on both sides of the sheets of paper
which are of the same sort and designed originally for classroom use. Each pageis divided into nine-square-millimeter cells in which letters are written, and eachslip of paper has both the page and the two types of folio number represented by
Arabic-Indic and Arabic (or “European”) numerals respectively. 30 The page
number (in Arabic-Indic numerals) occupies the center of the upper margin andappears to have been written in light-violet indelible (?) pencil [٦٥–١١ ،٩ .‫]ص‬.
Since pagination numbers are not given to blank pages, we find only 56 numbered pages in the manuscript. As to folio numbers, two different numbering systems are employed in the manuscript. The earlier folio numbers (in Arabic numerals) had been written in small letters on the upper, outer corners of oddnumbered pages in right-to-left reading order in ordinary graphite pencil, before
the manuscript was put into the Archives. The folio numbers were assigned toonly 31 leaves of the manuscript, which have text on their single or both sides[٦٥–٥ .‫]ص‬. The later folio numbers were written in relatively large letters on theupper outer corners of even-numbered pages in left-to-right order in ordinary
pencil in the Archives. These folio numbers were also assigned to 31 leaves,which have text on either one or both sides [٦٦–٦ .‫]ص‬. That is, both types of folio numbering system were not assigned to three blank pages on both sides: oneof them is found between ٩–٨ .‫ص‬, while the other two lie immediately after٦٦ .‫ص‬. It is also worth mentioning here that the first two leaves are arranged differently by these two numerations, that is, they are numerated as “31” and “30”according to the later numeration, while the earlier numeration gives them num29 F

30

As well, the facsimile pages in this volume have the editor’s pagination in Arabic-Indic
numerals. As noted above, numbers after the letter “.‫ ”ص‬in this essay mean the editors’
pagination, and their superscript numerals are their line numbers.
xvii

“My Biography” of Riḍāʼ al-Dīn

bers “2” and “1” respectively. The total number of folio leaves in the manuscript
amounts to 34.
The manuscript consists of three documents diverse in size and time of creation. Though created by the same author, they differ from each other in form andcontent.
The first document [٦٥–١١ ،٩ .‫ ]ص‬consists of the full text of “My Biography.” The document begins with the title folio which contains almost all requisite elements, such as title, place of writing, and author’s name except only forthe date of completion, and ends with the signature of the author. The start dateof the writing is referred to in the “Preface” (‫ )ﺳﻮز ﺑﺎﺷﯽ‬as follows: “Tuesday,
Jumādā II 7, 1323 A.H. (July 26, 1905 O.S.),” i.e. the 48th birthday of Riḍāʼ al۳–۲
Dīn b. Fakhr al-Dīn according to the lunar calendar [ ۱۱ .‫]ص‬. 31 And shortly after mentioning this date, the author writes that he felt the need to write his biog‫ء‬۹raphy (‫ [ )ﺗﺮﲨﻪ ﺣﺎﳌﯽ ﻳﺎزﻣﻖ ارزوﺳﻨﺪﻩﱘ‬۱۱ .‫]ص‬. In the title folio two different distiches
with a melancholy tone in Arabic and Turkic are written as an epigraph. The Arabic distich (bayt) is drawn from al-Kashkūl, an anthology by Bahāʼ al-Dīn alʻĀmilī:
30F

Oh you, bygone days!
I sincerely tell you that peace be upon you! 32
31F

However, the author of the Turkic distich translated below cannot be identified:
We leave, while you stay here, one day.
We die, as if we never had come here, one day.
With the same sentiment as in the verses shown above, the author closes his biography [٦٥–٦٤ .‫ ]ص‬with various poetic verses, one of which is a distich on
prayer (ṣalāt) and fasting (ṣawm), which was originally composed by the second
caliph ʻUmar b. al-Khaṭṭāb as he was dying of a mortal wound he had received
and later quoted by Ibn al-Athīr. 33 The other verse cited here by the author is a
short poem (qiṭ‘a) referring to the Hereafter (dār al-baqāʼ) and taken from
Dīwān of ʻUmayya Abū al-Ṣalt b. ʻAbd al-ʻAzīz al-Dānī al-Andalusī, that is, “the32F

31

The day was, in fact, July 27, Wednesday O.S. in 1905.

،‫ اﳍﻴﺌﺔ اﻟﻌﺎﻣﺔ ﻟﻘﺼﻮر اﻟﺜﻘﺎﻓﺔ‬:‫ اﻟﻘﺎﻫﺮة‬،‫ اﳉﺰء اﻻول‬،‫ اﻟﻜﺸﻜﻮل‬،‫ اﻟﻄﺎﻫﺮ اﲪﺪ اﻟﺰاوي‬:‫ ﲢﻘﻴﻖ‬،‫ﺑﺎء اﻟﺪﻳﻦ اﻟﻌﺎﻣﻠﻲ‬.١٥٣ .‫ ص‬،.‫ م‬١٩٩٨33،‫ دار اﻟﮑﺘﺐ اﻟﻌﻠﻤﻴﺔ‬:‫ ﺑﲑوت‬،‫ ﻤﻟﻠﺪ اﻟﺜﺎﻧﯽ‬،‫ اﻟﮑﺎﻣﻞ ﻓﯽ اﻟﺘﺎرﻳﺦ‬،‫ اﺑﯽ اﻟﻔﺪاء ﻋﺒﺪ اﷲ اﻟﻘﺎﺿﯽ‬:‫ ﲢﻘﻴﻖ‬،‫اﺑﻦ اﻻﺛﲑ‬.٤٤٨ .‫ ص‬،.‫ م‬١٩٨٧
32

xviii

Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn and His “Biographies”

last words pronounced by him …, which he ordered to be inscribed on his own
tomb.” 34 Finally, we should mention that in the “Preface” of “My Biography,”Riḍāʼ al-Dīn nominates the addressees of the work by expressing his expectationthat it could be a kind of commemorative gift for his children and grandchildren
۱۰–۹(‫ [ )ﮐﻨﺪی اوﻻد و اﺣﻔﺎدﻟﺮﻣﻪ ﺑﻠﮑﻪ ﺑﺮ ﻳﺎدﮐﺎر اوﻟﻪﺑﻴﻠﻮر‬۱۱ .‫]ص‬.
۱۲–۱The second document [ ٥ .‫]ص‬, which lacks a title, contains the full textof a letter dated Rajab 27, 1323 A.H., 35 the signature of the addresser, the placeof writing, and the name of the addressee, i.e., Muḥammad Fātiḥ afandī ( ‫ﳏﻤﺪ ﻓﺎﺗﺢ‬‫)اﻓﻨﺪی‬, who is called “brother”(‫ )ﺑﺮادر‬by the addresser. According to the text, theaddresser wanted to give the addressee some sort of gift (‫ )ﻫﺪﻳﻪ‬as a reward ( ‫ﻣﮑﺎﻓﺎت‬‫ )اوﳌﻖ اوزرﻩ‬for the constant service and concern rendered by the latter ( ‫دوام اﻳﺘﻤﮑﺪﻩ‬‫)اوﻟﺪﻳﻐﮑﺰ ﺧﺪﻣﺖ و ﺳﻌﻴﻠﺮ‬. Incidentally, it is noteworthy that the word “gift” appears
four times in only eight lines of the text. After a long deliberation, the following
idea occurred suddenly to the addresser: “Wouldn’t it be nice if I wrote my biography and sent it to him?” (‫)ﮐﻨﺪی ﺗﺮﲨﻪﻣﯽ ﻳﺎزوب ﮐﻮﻧﺪرر اﻳﺴﻪم ﻧﻴﭽﻪ اوﻟﻮر‬, “The most suitable gift for him is this!” (‫)اﻳﺸﺘﻪ اک ﻣﻨﺎﺳﺐ ﻫﺪﻳﻪ ﺑﻮدر‬. “Deciding to do so,” the addresser says, “I scribbled on this paper and sent in to you” ( ‫دﻳﺪم دﻩ اوﺷﺒﻮ ﮐﺎﻏﺪﻟﺮی‬‫)ﻗﺎراﳌﻐﻠﻪ ﺳﮑﺎ ﮐﻮﻧﺪردم‬. In other words, once Riḍāʼ al-Dīn decided to write his biography and make a gift of it, he indeed “scribbled” his brief “Biography” and sentit (see “the third document” below). It must be noted that what was sent toMuḥammad Fātiḥ then did not seem to be “My Biography” (see “the first document”) completed earlier, but the brief “Biography” referred to in this letter. The
second document is, in essence, a letter informing the addressee about the gift
sent by the addresser. Speaking more clearly, the letter, i.e. the second document,
and “the gift,” i.e. the third document, constitute a unity which should be labeled“the letter and gift.”
The third document [۸–۷ .‫]ص‬, the brief “Biography,” which does not contain such information as place and date of writing or the author’s name has to beconsidered the “gift” mentioned above. The document is written in the third person (thus the title of this document lacks the possessive affix of the first person)
and takes on the character of “iqtibās” (‫)اﻗﺘﺒﺎس‬, the word found in the first document which means “borrowing” or “citing,” that is, the third document was created by way of borrowing various words that appeared in “My Biography,” the first
document. For instance, the author uses the word “miḥnat” (‫ )ﳏﻨﺖ‬meaning “pain”
or “suffering” in the first document, when he wrote the following sentence: “My
3F

34F

34

Mac Guckin de Slane (tr.), Ibn Khallikan’s Biographical Dictionary, vol. 1, Paris, 1843,
p. 230.
35
September 14, 1905 O.S.
xix

“My Biography” of Riḍāʼ al-Dīn

pen is unable to describe all the joys and pains [that occurred in bygone days]”۷(‫ [ )راﺣﺖ و ﳏﻨﺘﻠﺮی ﲤﺎم ﻳﺎزﻣﻴﻪ ]![ ﻗﻠﻤﻢ ﻣﻘﺘﺪر دﮔﻠﺪر‬۱۱ .‫]ص‬. This word, “miḥnat,” appears
to be taken especially by the author from the first document to make the following sentence found in the third document: “[Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn] came٥–٤to this world similar to the abode of pains” (‫ [ )ﺑﻮ ﳏﻨﺖ ﻳﻮرﺗﯽ اوﻻن دﻧﻴﺎﻳﻪ ﮐﻠﺪی‬۷ .‫]ص‬.
If it is valid to say that the third document is a product of the first document interms of content, it may also be true that the third document owes its origin to thesecond document. Since the third document lacks such elements as author’s signature, date and place of creation which are considered requisite for being an independent document, it must be regarded rather as an attachment to the second
document, only by which we can get information about the time and purpose of
its creation, the circumstances surrounding the author at the time, and the addressee. The way the author made the connection between these two documents
also deserves to be noted here. The author filled the upper outer corner of the obverse side of each document with the name of Muḥammad Fātiḥ Karīmī ( ‫ﳏﻤﺪ ﻓﺎﺗﺢ‬‫)ﮐﺮﻳـﻤﯽ‬, i.e. the addressee of both the second “letter” [٥ .‫ ]ص‬and the third “gift”[۷ .‫ ]ص‬documents, with red pencil to show the connection between the two documents. While the third document, as already mentioned, has its roots in the first
document, the latter also served as source material for the second. The first document, i.e. “My Biography,” provided the “letter” with its subject, while serving
as a depository of different words to be cited in the “gift.”
The second and the third documents are two sheets of paper in folio, which
are different from one another. Before the manuscript was put into the Archives,
the second document, i.e. the letter, had already been bound to the first document,
i.e. the notebook, with a common folio number assigned. The numbers assigned
to the second document are 2 on the right side of the leaf [٦–٥ .‫ ]ص‬and 17 on theleft side [٣٨–٣٧ .‫]ص‬. On the other hand, the third document, i.e. the brief “Biography,” was not bound to the notebook. It was just enclosed before the first pageof the notebook and was given the folio number 1 [٨–٧ .‫]ص‬. After all, the earlier
folio number in Arabic was assigned in this order, as the “Biography” was put
just before the letter. Before the later folio number was assigned, the third document, i.e. “Biography,” had been sewn and bound to the notebook, i.e. to the first
document, between the letter and the title page of the first document. And in theArchives, when the later folio number was assigned, the third document was given number 30. Now, all the documents have folio numbers in left-to-right order,
which is in reverse chronological order according to the dates of composition,that is, the letter, “Biography,” and “My Biography.”xxRiḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn and His “Biographies”

The author of all three documents is undoubtedly Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr alDīn, but not all of them seem to be written in his hand. In the manuscript there
are three different handwritings in the naskh style. The first document[٦٥–۱۱ .‫]ص‬, “My Biography,” cannot be the original handwriting of the author
but a copy. It was written with a fine and hard point pen. The handwriting isslightly left-slanted, proportional, neat, angular, and small, which seems to havebeen the result of writing slowly. The Arabic-Indic numerals were written in amixed manner of eastern (as in the Persian and the Chagatay Turkic languages),
western (as in Arabic and Ottoman Turkish), and the Volga-Ural styles, for example, “۵” and “‫ ”ﻝ‬for “5”, and “۶” and “٦” for “6.” It does not seem to be Riḍāʼ
al-Dīn’s handwriting. His handwriting as it appears, at least, in the letter [٥ .‫]ص‬and the biographical notice “Biography” [۸–۷ .‫]ص‬, is relatively large, round, andfluid. It is not proportional, not strictly along the writing lines, not in verticallines, 36 and slightly right-slanted. Their texts were written with a soft pen whichleft thick black traces. He used one variant of Arabic-Indic numerals, that is, “۴”for “4,” “۶” for “6,” and “‫ ”ﻝ‬for “5.” The Arabic-Indic numeral “‫ ”ﻝ‬was commonly used in the Volga-Ural region, actually. Incidentally, the first document,“My Biography,” was emended in the same handwriting as that of Riḍāʼ al-Dīn
except for two points: one was made with a fine point pen and bright red ink۷[ ۲٥ .‫]ص‬, the other was an underlining with a blue pencil of the name of the Istanbul newspaper Waqt (‫)وﻗﺖ‬. Measured by the handwriting, Riḍāʼ al-Dīn also
wrote page numbers in the first document in Arabic-Indic numerals. Though thefirst document might be a copy of Riḍāʼ al-Dīn’s original draft, which has notcome down to us, the handwriting of the emendation and pagination assures us of
the authenticity of his original authorship. At the same time, the title page of “My
Biography” was written in Riḍāʼ al-Dīn’s own large, fluid and attentive handwriting [۹ .‫]ص‬. In the manuscript, unfortunately, there is no evidence of who madethe copy of “My Biography.” Also we cannot know when and under what circumstances it was copied.
Riḍāʼ al-Dīn divided his long and extensive memoir of 56 pages, “My biog٤
raphy,” into a “Preface” and 21 chapters (‫ [ )ﺑﺎب‬۲٤ .‫]ص‬. As mentioned above, it
consists of two notebooks, and the first notebook has the “Preface” and nine
chapters which were assigned corresponding chapter numbers. The second one
has twelve unnumbered chapters, and follows the first.
All dates of the Hijri and Julian calendars found in the manuscript are written
in Arabic-Indic numerals, and in this regard, we need to check whether the datesof the two types of calendar are accurately calculated.
35F

36

As mentioned above, according to what he said, Riḍāʼ al-Dīn “scribbled these papers.”
xxi

“My Biography” of Riḍāʼ al-Dīn

The language of the manuscript is typical of Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn atthat time: it is an amalgamated language on the basis of Ottoman Turkish morphological forms with Volga-Ural and Oghuz (Southwestern) Turkic vocabulary,which has some words borrowed from Arabic and a few from Persian. Arabic
words commonly accepted among Russian Muslims are written without diacritical marks in the manuscript, but in an Arabic poem some words are vocalized forcorrect recitation [٦٥–٦٤ .‫]ص‬.
The editors have made a common title page and a contents page for the threedocuments of the manuscript. We have also provided the documents with five
types of index. In the index pages search, the results are indicated by ArabicIndic numerals with superscripts. The numerals of ordinary size are page numbers of the book assigned by us, while the superscript numerals refer to line
numbers. In the first index of book titles, we tried to check author names and themore proper titles of books referred to by Riḍāʼ al-Dīn in the documents, because
he always simplified those book titles well-known to the readers of that time.
The Value of Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn’s “Biographies”
Riḍāʼ al-Dīn had studied in a well-known but typical traditional village madrasa attached to the mosque in the village of Nizhnie Shel’cheli, where his greatgrandfather, Subḥānqul b. Bīkmuḥammad (d. 1808), had worked and taught as animām and a mudarris for 33 years. In such family circumstances, Riḍāʼ al-Dīn
became a new type of religious elite among Tatar-Bashkir Muslims. As an imāmand a qāḍī, a muftī during the Soviet times, a writer, a journalist, and a religious
thinker, he was one of the pioneering Turkic Muslim intellectuals of the VolgaUrals, who started self-directed and multifaceted activities, though there werefew books at home and no well-stocked library in the region for intellectual work.
He as well as his colleagues was not backed by the government and neither did
they have any strong network with the cultural centers of the Muslim world.37
Therefore, his autobiographical writings allow us not only to know how hethought, but also to understand the religious-based intellectual culture of Turkic
Muslims in the Russian Empire in the late 19th and early 20th centuries. In addition to his unique accounts, the language, the alphabet, and the paper of the documents convey the atmosphere of an era of rapid change in the history of Turkic
Muslims in northernmost Eurasia.
36F

37

For example, see Булгаков Р.М. Муфтий Ризауддин бин Фахруддин искал
утешение, обращаясь к остаткам книжной культуры // Башкирская филология: К
70-летию со дня рождения академика АН РБ З.Г. Ураксина. Уфа, 2005. С. 268–283.

xxiiRiḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn and His “Biographies”

Our publication in facsimile of all the documents comprising his autobiographical writings will increase the availability of these historical materials forresearchers, not all of whom have the opportunity to examine the original in Kazan. It might also serve as a useful learning tool for those who wish to acquire
reading skills in handwritten texts in Turkic with the Arabic script of the VolgaUral region, and to study the “northern” periphery of the Muslim world, which,in previous times, shared common cultural phenomena with Central Asia and the
Ottoman Empire as well as with the classical Arabic-Persian sphere. It is often
said that there are few specialists with the classical disciplines of Orientology orIslamic Studies and in this regard, Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn’s manuscripts
may be an excellent “mentor” for younger researchers.

** *This publication of Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn’s “Biographies” wasachieved thanks to our colleagues and like-minded people, to whom we are deeply grateful. We sincerely thank the administrators of the National Archives of the
Republic of Tatarstan for kindly allowing us to bring the documents to publication in facsimile. We are also grateful to the administrators of G. Ibrahimov Institute of Language, Literature and Arts, the Academy of Sciences of the Republicof Tatarstan for kindly permitting us to publish two photographs of Riḍāʼ al-Dīn
b. Fakhr al-Dīn. We are cordially thankful to Il’ias A. Mustakimov, a section
head of the Division for Academic Use of Archival Documents and International
Relations of the General Archival Department attached to the Cabinet of the Republic of Tatarstan, for his paleographic consultation. Many thanks to Anastasia
S. Titlova, a senior lecturer of the Bashkir State University, for her help in translating this essay from Russian to English. This work was partly supported by
JSPS (Japan Society for the Promotion of Science) KAKENHI Grant Number
24720327 and RGNF (Russian Foundation for Humanities) Grant Number
15-11-02022.
Marsil N. FARKHSHATOV
Institute of History, Language and Literature,
Ufa Science Center of the Russian Academy of Sciences
xxiii

“My Biography” of Riḍāʼ al-Dīn

ISOGAI, Masumi
Kyoto University of Foreign Studies
Ramil M. BULGAKOVInstitute of History, Language and Literature,
Ufa Science Center of the Russian Academy of SciencesxxivРИЗАЭДДИН БИН ФАХРЕДДИНИ ЕГО «БИОГРАФИИ»В духовной жизни российских тюрков-мусульман в эпоху поздних
Романовых и в период установления Советской власти неизгладимый следоставил Ризаэддин бин Фахреддин (Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn; РизаФахреддинов, 1859–1936) 1. Как знаток исламского богословия и юриспруденции (‘ulamāʼ), член, или заседатель (qāḍī) 2 Оренбургского магометанского духовного собрания, писатель, редактор самого популярного
национального журнала «Shūrā» он был широко известен в ВолгоУральском регионе и за его пределами, в том числе в Крыму, Центральной
Азии и Османской империи. По деятельности в Духовном собрании его имязнали практические все татарские и башкирские духовные лица конца XIX— начала XX в., а по книгам и публикациям в национальной (тюркской)прессе — вся читающая на литературном языке тюрки публика, многие
ведущие российские востоковеды (В.В. Бартольд, А.Н. Самойлович,И.Ю. Крачковский и др.). Не случайно Р. Фахреддинов упоминается во всехсерьезных исследованиях по истории тюрко-мусульманской общины
России.
1По сведениям самого Ризаэддина бин Фахреддина, он родился в д. Кичучат
(другое название Юлдаш) Бугульминского уезда Самарской губернии (ныне —Альметьевский район Республики Татарстан) 7 джумада II 1275 г. х. — 31 декабря
1858 г., но в соответствующей метрической книге его рождение былозафиксировано лишь 4 января следующего года (٥٢–٥١ ,١٢ ,٧ .‫ص‬: здесь и далеевсе ссылки, в том числе внутри текста, после буквы .‫ ص‬имеют в виду издательскую
пагинацию факсимиле, номер строки на странице указан надстрочной цифрой), чтои принято как официальная дата рождения этого выдающегося религиозного
мыслителя. Его биографию см.: Баишев Ф.Н. Общественно-политические инравственно-этические взгляды Ризы Фахретдинова. Уфа, 1996. 176 с.; Türkoğlu,İsmail. Rusya Türkleri Arasındaki Yenileşme Hareketinin Öncülerinden Rızaeddin
Fahreddin (1858–1936), İstanbul, 2000; Фархшатов М.Н. Фахретдинов, Ризаэтдин //Ислам на территории бывшей Российской империи: Энц. словарь / Под ред.
С.М. Прозорова. М., 2006. Т. 1. С. 400–402; и др.
2По этой занимаемой в Духовном собрании должности Риза Фахреддинов вобразованных кругах Уфимско-Казанского края и стал широко известен как Ризакази (Riḍāʼ qāḍī).
xxv

“My Biography” of Riḍāʼ al-DīnДанное издание представляет собой факсимиле рукописей сочинения
«Моя биография» («Tarjumam») и сопутствующих ей двух документов,написанных Р. Фахреддиновым и хранящихся ныне в Национальной архиве
Республики Татарстан (г. Казань, Российская Федерация) 3. В дальнейшемэти первоисточники могут стать объектом как для исторических, так и длялитературно-филологических
академических
исследований.
Вовступительной к ним статье представляется общий обзор исторической
эпохи, в которой жил их автор, раскрывается кратко содержание
автобиографических записок, дается их палеографическое описание.
Ризаэддин бин Фахреддин —зачинатель биографического жанрав литературе мусульман Урало-ПоволжьяВ последние десятилетия богатое письменное наследие Ризаэддина бинФахреддина, разбросанное по разным архивам и библиотекам 4 , активно
выявляется и вводится, или вводится заново в научный оборот 5 , что

3Национальный архив Республики Татарстан (далее — НА РТ). Ф. 1370: Фатих
Карими. Оп. 1. Д. 27.
4
См., например: Харисов А.И. Коллекция рукописей Ризаитдина Фахретдинова вНаучном архиве Башкирского филиала АН СССР // Южноуральский
археографический сборник. Уфа, 1973. Вып. 1. С. 168–174; Булгаков Р.М. Новые
сведения о послеоктябрьском творчестве Ризауддина бин Фахруддина (К 150летию со дня рождения) // Гуманитарные науки в Башкортостане: История исовременность: Материалы Междунар. науч.-практ. конф., посвящ. 75-летию
ИИЯЛ УНЦ РАН. Уфа, 2007. С. 56–57; Он же. Краткий обзор тюркских рукописей
Ризаэддина бин Фахреддина и его исламоведческих работ советского периода,хранящихся в Научном архиве УНЦ РАН // Исламская цивилизация в ВолгоУральском регионе: Материалы III Междунар. симпозиума (Уфа, Башкортостан,
14–16 сентября 2008 г.). Уфа, 2008. Т. 1. С. 26–46; и др.
5См., например: Ризаэддин Фәхреддинев. Болгар вә Казан төрекләре / Китапны
тәрҗемә итүче һәм төзүче Ә.Н. Хәйруллин. Казан, 1993. 287 б.; Он же. Асар:3 томда / Төзүчеләр: Л. Байбулатова, Р. Йөзмөхәммәтов, А. Салахов һ. б.; фәнни
мөхәррир М. Госманов. Казан, 2006–2010; Он же. Нәсел-ыруыбыз вә кыскача
тарихыбыз / [Китапны тәрҗемә итүче һәм төзүче Ә.Н. Хәйруллин]. Казан, 2008.
427 б.; Он же. Һайланма әҫәрҙәр / Текстологик эштәрҙе башқарыусы, төҙөүсе, башһүҙ авторы, аңлатмалар биреүсе М. Нәҙерғолов. Өфө, 2009. 304 б.; Он же. Йыуаныс.
Өфө, 2011. 1-нсе китап / Инеш һүҙ авторҙары Ғ.Б. Хөсәйенов һәм С.М. Хөсәйенов.
224 б.; Он же. «Манасиб диния» / Пер. с тюрки на рус. яз. Р.М. Гизетдинов // КxxviРизаэддин бин Фахреддин и его «Биографии»способствует более глубокому и полному пониманию жизни идеятельности этого неординарного мыслителя в контексте всейнациональной истории. Одним из важных первоисточников для биографов
Ризы-кази являются его автобиографические записки. Постепенно и онистановятся доступны исследователям.
Р. Фахреддинов был одним из зачинателей биографического жанра
Нового времени в духовно-литературной жизни Урало-Поволжского края 6и охотно делал автобиографические заметки. Нам известны тексты
нескольких вариантов его автобиографий. Некоторые из них посодержанию являются короткими летописными записками, или близки квоспоминаниям.
Первая доступная нам автобиография Риза-кази датируется не ранее
ноября 1894 г. и уже введена одним из авторов этих строк в научный
оборот 7. Вторая под названием «al-Tadhkira» дошла до нас фрагментарно вкопии, сделанной его младшим братом Салихом, и также частично

истокам духовного наследия мусульманской культуры / Авт.-сост. Р.Л. Саяхов.
Уфа, 2013. С. 32–57; и др.
6Из дошедших до нас сочинений биографического характера более раннего
периода можно назвать разве только «Khāṭir daftarī», вышедшего из-под перавторого по счету Оренбургского муфтия Габдуссалама бин Габдрахима (1765–
1840) в конце первой четверти XIX в., а также путевые заметки татарского купца
Исмагила и знаменитого татарского религиозного деятеля Шигабутдина Марджани
(1818–1889) во время поездки соответственно в Индию и в хадж — г. Мекку.
Примечательно, что эти уникальные труды первым опубликовал также Ризаэддинбин Фахреддин. См.: Riḥlat al-Marjānī / [Басмага әзерлеүче] Мullā Riḍāʼ al-Dīn b.
Fakhr al-Dīn. Казан, 1898. 30 б.; Ismāʻīl siyāḥatī / [Басмага әзерлеүче] Riḍāʼ al-Dīn b.
Fakhr al-Dīn. Казан, 1903. 32 б.; ʻAbd al-Salām muftīning khāṭir daftarī / [Басмага
әзерлеүче] Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn // Shūrā. Оренбург, 1913. № 18–19, 21–24;
1914. № 1, 3, 7, 9–10. Безусловно, Риза-кази был знаком также с некоторыми
другими воспоминаниями и сочинениями биографического характера,бытовавшими в то время среди мусульман Урало-Поволжья (cм. подробнее:Ризаэддин бин Фәхреддин. Шималь төрекләреннән булган үз сәяхәтчеләремезнең
сәяхәтнамәләре // Нәсел-ыруыбыз вә кыскача тарихыбыз. Б. 50–54. См также:٢٩ .‫)ص‬.
7
Фахретдинов Р. Автобиография / Транслитерация, пер. на рус. и башк. яз.,коммент. и публ. М.Н. Фархшатова // Баишев Ф.Н. Указ. соч. Приложение.
С. 153–163 [Оригинал в: Научный архив Уфимского научного центра Российской
академии наук (далее — НА УНЦ РАН). Ф. 7: Фонд Ризаитдина Фахретдиновича
Фахретдинова. Оп. 1. Д. 10 (старый акт). Л. 544–547].
xxvii

“My Biography” of Riḍāʼ al-Dīnпредставлена М.Н. Фархшатовым современным читателям в переводе нарусский язык 8.
Имеются также сведения о существовании еще нескольких биографий
Риза-кази, написанных им самим, но они пока не обнаружены. Одна из нихупомянута автором в 3-м, рукописном, томе «Āthār» при повествовании ожизнедеятельности своего отца под названием «Tarjuma-yi ḥālim wa kūnlik
daftarim» 9 . Салих Фахреддинов в своих воспоминаниях, написанных в
1960–1965 гг., указывает, что по сведениям Зайнаб бинт Мухаммад-Латифа
— жены старшего сына Р. Фахреддинова Габдрахмана — у Ризы-казиимелось среди прочих рукописное сочинение, озаглавленное «Kūrganlarim
wa mūnglārim» 10.
В черновых бумагах Р. Фахреддинова, хрянящихся в его Уфимском
фонде имеется «Список» его неопубликованных произведений накирилловском алфавите за подписью самого ученого (без даты, носоставленном, несомненно, после революции 1917 г.), в котором подномерами 5 и 9 помещены сочинения соответственно под названиями
«Таржимаи халюм» и «Юрган йирлярем ва курган ильлярем» 11. Последнее
сочинение автор в одной из своих работ анонсирует так: «В немповествуется о нашей поездке в 1344 году хиджры (1926 г. по Р. Х.) поприглашению падишаха Хиджаза Габдулгазиза бин Сауда в почтенную
Мекку для участия во Всемирном конгрессе мусульман, всего 493 стр.» 12.
Р. Фахреддинов, таким образом, был среди татар и башкир, одним иззачинателей литературного жанра мемуаристики Нового времени. И уже заним последовали остальные: Габдрашит Ибрагимов (1857–1944),Галимджан Баруди (1857–1921), Габдулла Буби (1871–1922) и другие
татарские и башкирские интеллектуалы 13.
8Ризаэтдин бин Фахретдин. Ал-Тазкира / Пер. на рус. яз., коммент. и публ.
М.Н. Фархшатова // Баишев Ф.Н. Указ. соч. Приложение. С. 163–165 (Оригинал в:НА УНЦ РАН. Ф. 7. Оп. 2. Д. 11. Л. 98–108).
9Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn. Āthār. Т. 3. Рукопись // НА УНЦ РАН. Ф. 7. Оп. 1.
Д. 12 (старый акт). Л. 168 об. См. также: Асар. Казан, 2014. Т. 3–4. С. 212.
10Ṣāliḥ b. Fakhr al-Dīn Kīchūchātī. Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīnning tarjuma-yi ḥālī //НА УНЦ РАН. Ф. 7. Оп. 2. Д. 11. Л. 87–88.
11НА УНЦ РАН. Ф. 7. Оп. 1. Д. 12 (старый акт). Л. 336 об.
12Ризаэддин бин Фәхреддин. Шималь төрекләреннән булган үз сәяхәтчеләремезнең
сәяхәтнамәләре. Б. 54.
13Габдерәшит Ибраһимов. Тәрҗемәи хәлем. Казан, 2001. 136 б.; Габдулла Буби.
Бубый мәдрәсәсенең кыска тарихы // Бертуган Бубыйлар һәм Иж-Бубый мәдрәсәсе
/ Тарихи-документаль җыентык / Төзүчеләр Р. Мәрданов, Р. Миңнуллин,xxviiiРизаэддин бин Фахреддин и его «Биографии»Уфимские «Биографии»Р. Фахреддинова 1905 г.
Об устойчивом стремлении Р. Фахреддинова, выдающегося религиозного иобщественного деятеля Российского тюрко-мусульманского Востока,письменно фиксировать даты и события из собственной жизни наглядно
свидетельствуют и автобиографические записки, названные самым автором
«Моей биографией» («Tarjumam») и «Биографией» («Tarjuma-yi ḥāl»). Онибыли написаны в начале позапрошлого столетия (лето–осень 1905 г.) в Уфев двух вариантах (сокращенном и пространном) 14 , и хранятся ныне вНациональном архиве Республики Татарстан15. Часть этих сочинений ужевведена в научный оборот в переложении и переводе соответственно насовременный татарский и русский языки, а также в транслитерации накирилловский алфавит 16.
Время и место написания биографий, а также их посвящение
племяннику автора Мухаммад-Фатиху бин Гильман ал-Карими (Fātiḥ
Karīmī — Фатих Карими, 1870–1937) (٥ .‫ — )ص‬видному татарскому
издателю, журналисту, писателю, педагогу и общественно-политическому
деятелю 17 — говорят о многом и в какой-то мере способствуют пониманию
16F

С. Рәхимов. Казан, 1999. Б. 14–105; Галимджан хазрат Баруди. Памятная книжка
(Хәтер дәфтәре) / Пер. на рус. яз. Э. Нигматуллин; авт. предисл. Р. Мухаметшин.
Казань: Иман, 2000. 147 с.; и др.
14
См. ниже.
15НА РТ. Ф. 1370. Оп. 1. Д. 27. Документы и материалы Фатиха Карими былипереданы в главный исторический архив Татарстана его родственниками в декабре
1971 г. (см.: Краткая аннотация о фонде Фатиха Карими в Национальном архиве
Республики Татарстан // Фатыйх Кәрими: Фәнни-биографик җыентык / Төзүчеавторлар: Р. Мәрданов, Р. Миңнуллин, С. Рәхимов; фәнни мөхәррир М. Госманов.
Казан, 2000. С. 286–287).
16
См.: Ризаэтдин Фәхретдин: Фәнни-библиографик җыентык = Ризаэтдин
Фахретдинов: Научно-биографический сборник / Сост. Р. Марданов, Р. Миннуллин,С. Рахимов. Казань, 1999. С. 7–38, 81–110; Ризаэтдин Фәхретдин. Тәрҗемәи хәлем
/ Автор предисловия М. Гайнетдин. Казан: Иман, 2009. 79 с.
17Подробнее см.: Фатыйх Кәрими: Фәнни-биографик җыентык. 320 с.; Гатин А.А.
Фатих Карими: Педагогическая и общественно-политическая деятельность:Автореф. дис. … канд. ист. наук. Казань, 2008. 27 с.; 長縄宣博「ロシア・ムスリムがみた 20 世紀初頭のオスマン帝国―ファーティフ・ケリミー『イスタンブルの手紙』を読む」、中嶋毅（編）『新史料で読むロシア史』、山川出版社、 2013 年、 92～ 110 頁(Наганава Н. Османская империя начала XX в. с точки зрения российского
xxix

“My Biography” of Riḍāʼ al-Dīnобстоятельств происхождения этого весьма информативного сочинения
Ризы-кази.
В Уфу Риза Фахреддинов переехал 17 февраля 1891 г. (٤٨ .‫ )ص‬попредложению Оренбургского муфтия Мухаммад-Яра Султанова (1837–1915,
на должности с 1886 г. до своей кончины) из глубинки — д. Ильбяк
Бугульминского уезда Самарской губернии (ныне — Азнакаевский район
Республики Татарстан), в соборной мечети которой он с 11 июля 1889 г.
исполнял должность имам-хатиба (imām-khaṭīb — глава мусульманской
общины и проповедник) и мударриса (mudarris — преподаватель медресе
— религиозного учебного заведения высшего уровня) 18 и стал служить поназначению Министерства внутренних дел заседателем Оренбургского
магометанского духовного собрания (сам Риза-кази называл этоучреждение Ūrinbūrgh dūkhāwnūy ṣūbrāniya maḥkamasī, Ūrinbūrgh jam‘īyat-i
islāmīya maḥkamasī, Ūrinbūrgh dīn-i muḥammadī maḥkamasī: ٥٠ ،٤٨ ،٧ .‫)ص‬. В«высшем» государственном учреждении по управлению делами мусульман
Внутренней России он быстро завоевал авторитет и уважение. Не случайно
в 1893–1902 гг. министр внутренних дел по представлению муфтия 4 разаповторно утверждал его на должности члена Собрания на следующие
трехлетия (٥١ .‫)ص‬.
17F

В Духовном собрании Риза-кази трудился много, с полной отдачей сил(٦٣–٦٢ .‫ )ص‬. Его успешный административный труд не остался не заме19

18F

ченным и был отмечен правительством серебряной (1894 г.) и золотой
мусульманина: по страницам «Писем из Стамбула» Фатиха Карими. На яп. яз.); идр.
18До начала ХХ в. в Урало-Поволжье татарские и башкирские медресе как правило
включали в себя и кораническую начальную школу — мектеб (см., например:Фархшатов М.Н. Народное образование в Башкирии в пореформенный период:60–90-е годы XIX в. М., 1994; Он же. Медресе // Башкирская энциклопедия:[В 7 т.]. Уфа, 2008. Т. 4. С. 155; Он же. Мектеб // Там же. С. 162).
19Подробнее см.: Загидуллин И.К. Деятельность Р. Фахреддина в Оренбургском
магометанском духовном собрании (1891–1906 гг.) // Научный Татарстан. Казань,2009. № 2. С. 146–158; 磯貝真澄「ヴォルガ・ウラル地域におけるムスリムの遺産分割―その制度と事例」、堀川徹・大江泰一郎・磯貝健一（編）『シャリーアとロシア帝国―近代中央ユーラシアの法と社会』、臨川書店、 2014 年、 103 ～ 129 、 xviii ～ xx 頁

(Исогай М. Раздел наследственного имущества у мусульман в Волго-Уральском
регионе: его институт и примеры. На яп. яз.); 磯貝真澄「19 世紀後半ロシア帝国ヴォ
ルガ・ウラル地域のムスリムの遺産分割争い―オレンブルグ・ムスリム宗務協議会による「裁判」とイスラーム法」、『東洋史研究』74(2)号、2015 年、1～32（386～355）頁(Она же. Споры по наследственным делам среди мусульман Волго-Уральского
xxxРизаэддин бин Фахреддин и его «Биографии»(1897 г.) медалями «За усердие» на Станиславской ленте (٥٠ .‫)ص‬, а в 1891 и1905 гг. ему были присвоены звания соответственно ахуна (ākhūnd) ипотомственного почетного гражданина. Кроме того, в Уфе им много
времени уделялось историко-биографическим разысканиям, результаты
которых были опубликованы в первых 11 частях его знаменитого
биобиблиографического труда под названием «Āthār» 20 и книге «Мashһūr
khātūnlar» (Оренбург, 1904), литературному творчеству, составлению
духовно-назидательных книг, адресованных различным слоям местного
мусульманского населения 21.
Тем не менее, несмотря на очевидные преимущества и привилегии
службы в Уфе (достаточно сказать, что в 1903 г. его годовое жалование
составляло приличную по тем временам сумму в 800 руб.: ٥٠ .‫)ص‬, современем у Р. Фахреддинова накопилось определенное внутреннее неудовлетворение положением дел, связанное прежде всего с узостью, а также
юридической неопределенностью функций и возможностей Собрания. Оновырвалось наружу в начале 1905 г., когда по поручению муфтия онсоставил проект реформы духовного учреждения, который был в апреле
того года представлен на съезде улемов (‘Ulamāʼlar majlisī) в Уфе 22. Проект
Р. Фахреддинова претендовал по существу на предоставление муфтияту
статуса органа религиозно-культурной автономии мусульман Внутренней
России. Хотя тогда в стране уже бурлила революция, все же шансов напринятие центральными властями этих предложений было мало, что иподтвердили
дальнейшие
события.
Публичное
жевыражение
разочарования в деятельности Собрания нашло в одной из книг Ризы-кази,изданной в следующем году 23.
19F

20F

21F

2F

региона Российской империи во второй половины XIX в.: «Суд» и исламское правов Оренбургском магометанском духовном собрании. На яп. яз.).
20Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn. Āthār: Mamlakatimizda ūlān islām ‘ālimlarīning wa
mashhūr kīmsalarīning tarjuma wa ṭabaqalarī, tārīkh-i wilādat wa wafātlarī wa bāshqa
aḥwāllarī ḥaqqinda yāzilmish kitābdir. Казан–Оренбург, 1900–1905. 1–11 җөзьә.
21Подробно см.: Ризаэддин Фәхретдин. Биобиблиографик күрсәткеч / Төзүче
Р.Ф. Марданов. Казан, 2003. Б. 47–57.
22
См.: Iṣlāḥāt asāslarī / [Басмага әзерлеүче] Mūsā Bīgīyif. Пг., 1917. Б. 39–41;
Хабутдинов А.Ю. «Голяма жэмгыяте» апреля 1905 г. и проекты реформ РизыФахретдина // Инновационные ресурсы мусульманского образования и культуры:Вторые Фахретдиновские чтения: Сб. материалов Всерос. науч.-практ. конф. Уфа,2011. С. 30–35.
23Riḍāʼ al-Dīn b. Fakhr al-Dīn. Rūsiya musulmānlarīning iḥtiyājlarī wa ānlar ḥaqqinda
intiqād. Оренбург, 1906. 44 б.
xxxi

“My Biography” of Riḍāʼ al-DīnПоэтому в мае 1906 г. Ризаэддин бин Фахреддин подал в отставку сдолжности члена Духовного собрания и в том же месяце по приглашению
знаменитых золотопромышленников-меценатов Мухаммад-Шакира (1857–1912) и Мухаммад-Закира (1859–1921) Рамеевых переехал из Уфы вОренбург 24. Там он сначала стал вторым редактором основанной братьями
Рамеевыми газеты «Waqt» — одного из самых основательных иавторитетных национальных периодических изданий начала ХХ в., первый
номер которой под редакцией Ф. Карими вышел 21 февраля того же
1906 г. 25 А с начала 1908 г. возглавил журнал «Shūrā», который издатели
Рамеевы создали специально для него 26 . В Оренбурге Р. Фахреддинов
остался до января 1918 г. 27 , и на этот город, расположенного на стыке
Европы и Азии, приходится пик его научно-творческой деятельности.
Приглашение и переезд в Оренбург явились для Риза-кази единственно
приемлемой возможностью уйти из Духовного собрания, работа в которойуже не доставляла ему удовлетворения, за что он был бесконечно
благодарен своему племяннику как посланнику Рамеевых. Поэтому именно
Фатиху Карими и посвятил автор свою биографию (или свои биографии),которая охватывала некоторые важные факты и события из прожитых 47
лет его жизни по лунному календарю.
В краткой вступительной статье нет возможности подробно передать
содержание «Биографий» Ризаэддина бин Фахреддина. Здесь отметим лишьнесколько моментов, которые представляют особую ценность дляисследователей творчества Ризы-кази и духовной жизни мусульман УралоПоволжского региона в Новое время.
Одна из самых детальных частей «Моей биографии» Р. Фахреддинова, аименно главы 4 «Taḥṣīl» («Образование») (٢٤–٢٠ .‫)ص‬, 5 «Ūqūmish ūlānkitāblarim» («Изученные мною книги») (٢٦–٢٤ .‫)ص‬, 6 «Ustādhlarim» («Моиучителя») (٢٧–٢٦ .‫)ص‬, 7 «Kūchirūb yāzdīghim kitāblar» («Книги, которые япереписал») (٢٨–٢٧ .‫)ص‬, 8 «Adabīyāt īla ishtighālim wa ghayr aḥwāl» («Моизанятия литературой и другие интересы») (٣٦–٢٩ .‫ )ص‬и глава 11 «Hammu‘allim ham muta‘allim» («И учащий и учащийся») (٤٧–٤٣ .‫ )ص‬посвящены
периоду его 20-летней учебы и преподавания в качестве хальфы (khalīfa) —24

См.: Maḥallī khabar // al-‘Ālam al-islāmī. Уфа, 1906. 27 май. Б. 6–7.
См.: Гайнанов Р.Р., Марданов Р.Ф., Шакуров Ф.Н. Татарская периодическая
печать начала ХХ века: Библиогр. указ. Казань, 2000. С. 71.
26Мәрданов Р.Ф. Шура журналының библиографик күрсәткече. Казан, 2000.
27
См.: Fātiḥ Karīmī. Riḍāʼ al-Dīn ḥaḍrat kītū // Yāngī waqt. Оренбург, 1918. 26 февр.
Б. 3.
25

xxxii

Ризаэддин бин Фахреддин и его «Биографии»помощника мударриса (до 21 мая 1889 г.) в медресе д. Нижние Шельчели
(Tūbān Shalchilī) Бугульминского уезда Самарской губернии (ныне —д. Нижние Чершилы Лениногорского района Республики Татарстан) ( ،٧ .‫ص‬٢٣ ،٢٠ ،١٢), что находилось в 20 верстах от его родной деревни, суказанием почти всех принятых тогда «учебников» и учебных пособий, атакже изучаемых шакирдами самостоятельно и переписываемых ими книги т. д. Такое скрупулезное и точное описание учебного курса и многих
других сторон внутренней жизни традиционных учебных заведений
мусульман Внутренней России в первоисточниках встречается крайне
редко. Не случайно один из издателей настоящей работы на его основе ужесделала попытку реконструкции программы татарских и башкирских
медресе 60–80-х годов XIX в. 28
Примечательны и суждения самого Риза-кази, бывшего тогда активным
сторонником перемен во всех сферах общественной жизни местных
мусульман, об устоявшейся учебной программе в медресе татар и башкир,принятых в них педагогических приемах и учебной литературе. Онидостаточно критичны: местные мусульманские школы отстали отсовременной жизни и развития педагогической мысли (٢٨ ،٢٦ ،٢٤–٢٣ .‫)ص‬,поэтому не всегда способны дать своим учащимся достаточно
качественного образования, пригодного как для осознанного восприятия иусвоения учения Ислама, так и для практической жизни (٥٧ ،٣٤ ،٢٦ .‫)ص‬.
Поэтому, пишет Р. Фахреддинов, он и сам был принужден, еще будучи
шакирдом, а затем хальфой, самостоятельно изучать арифметику(٤٦ ،٢٣–٢١ .‫)ص‬, географию (٣٤–٣٢ ،٢٠ ،١٦ .‫)ص‬, историю (٢٠ .‫ )ص‬иотдельные части шариата (например, по разделу наследства — farāʼiḍ)(٤٥ .‫)ص‬, а также составлять соответствующие учебники и учебные пособия
(например: «al-Taḥrīr al-muṣaffā») на понятном для его учащихся языке и наоснове достижений тогдашней педагогической науки (٤٧–٤٥ .‫)ص‬.
Самообразованием ему пришлось заниматься и выйдя из медресе. В Уфе,например, он научился грамотно писать на родном языке, углубил своипознания по арифметике, истории, географии, арабскому языку, фикху,27F

28

См.: 磯貝真澄「19 世紀後半ロシア帝国ヴォルガ・ウラル地域のマドラサ教育」、『西南アジア研究』76 号、2012 年、1～31 頁 (Исогай М. Учебный курс медресе в Волго-Уральском регионе Российской империи: вторая половина XIX в. На яп. яз.);Исогай М. Опыт реконструкции программы обучения в традиционных медресе
Урало-Поволжья по сведениям Ризаэддина бин Фахреддина // Актуальные
проблемы современного литературоведения и литературы, фольклористики иархеографии: К 85-летию академика АН РБ, профессора Г.Б. Хусаинова:Материалы Междунар. науч.-практ. конф. Уфа, 2013. С. 318–329.
xxxiii“My Biography” of Riḍāʼ al-Dīnтафсиру, хадисоведению (٥٦–٥٥ .‫)ص‬. Особенную горечь у Ризы-казивызывало то, что в медресе не преподавали русский язык, из-за чегошакирды, в том числе и он сам, были лишены знания нужного впрактической жизни государственного языка (٣٥–٣٤ .‫)ص‬.
В то же время Ризаэддин бин Фахреддин отдает и должное медресе кактрадиционным учебным заведениям местных мусульман. В исламских
школах, например, указывает он, находились и учителя, способные,оприаясь на некоторые учебные пособия, объяснить шакирдам подлинный
смысл Корана (٢٨ .‫)ص‬, прививать им любовь к книжным знаниям и т. д. Неслучайно автор любовно хранил в целом светлую память о годах учебы ипри возможности посещал родное медресе в д. Нижние Шельчели (٤٩ .‫)ص‬.
«Моя биография» содержит также уникальные сведения о родословной
(٥٣–٥٢ ،٤٢ ،١٢–١١ .‫ )ص‬и детских годах автора (١٨–١٣ .‫)ص‬, некоторых
чертах его характера и способностях [например, стремление с детских летсвоим умом познать причину и суть событий и явлений (١٨–١٥ .‫)ص‬,потребность к постоянному самообразованию (٥٦–٥٥ ،٣١–٢٩ .‫)ص‬, любовьк книгам и целенаправленное формирование собственной библиотеки
(٣٥ .‫)ص‬, слабая память (٣٥ .‫)ص‬, толерантность в отношении религиозных
разногласий среди мусульман (٣٦ .‫)ص‬, трезвость ума и критическое
отношение к некоторым сформировавшимся среди мусульман традициям
(٤١–٤٠ .‫)ص‬, скромность в оценке своих служебных достижений (٦٣ .‫])ص‬,повседневной жизни шакирдов обычного сельского медресе: диспуты поразным вопросам, вера в джинов и т. д. (٤١–٣٦ ،٣٢–٣٠ .‫)ص‬, хозяйстве иэкономическом положении татарских и башкирских мулл (٥٠ ،٢١ ،١٣ .‫)ص‬,литературной деятельности Р. Фахреддинова, его педагогических
воззрениях и мировоззренческих убеждениях ( ،٤٧–٤٢ ،٢٣–٢٢ ،٢٠–١٨ .‫ص‬٦٤ ،٦٢–٥٤), отношении современников к некоторым его публикациям
(٦١–٦٠ .‫ )ص‬и т. д.
Укажем и на то, что в целом Риза-кази писал о многих вещах очень
скупо, а некоторые интересные, по крайней мере, для современных
читателей из академических кругов, факты и события из своей жизни вовсе
оставлял не упомянутыми или не прокомментировал. В отношении
ограниченности средств самовыражения, стремлении лишь ситуативно
раскрыть окружающий мир и людей его биографические мемуары «Моябиография» во многом схожи с аналогичными сочинениями русских
авторов рубежа XVIII–XIX вв. 29 Тем не менее особая оригинальность и
28 F

29

См.: Тартаковский А.Г. Русская мемуаристика XVIII — первой половины
XIX вв.: От рукописи к книге. М., 1991. С. 35.

xxxiv

Ризаэддин бин Фахреддин и его «Биографии»информативность уфимских биографий Ризаэддина бин Фахреддина
побуждают нас к их факсимильной публикации.
Оригинальное сочинение Р. Фахретдинова «Моя биография» исвязанные с ним его краткая «Биография» и письмо к своему племяннику
наводят нас к разным предположениям о причинах и процессе составления
этих документов. Далее один из издателей — Р.М. Булгаков излагает своевидение происхождения указанных первоисточников и приводит своюверсию о взаимосвязях между ними. Нам бы очень хотелось, чтобы нашичитатели подумали о его выводах и поделились с нами своими
наблюдениями по этими важным и интересным вопросам.
Композиция, палеографическое описание,язык рукописи «Биографий»Оригинал публикуемой ниже рукописи представляет собой подшивку двухшкольных тетрадей и одного двойного листа, пришитых к обложке ипомещенных в суперобложку. На первой странице зеленой в белую клетку
суперобложки — надписи по-татарски: « [!] ‫ﺑﻮ دﻓﺘﻪر رﺿﺄ اﻟﺪﻳﻦ ﺑﻦ ﻓﺤﺮ ]![ اﻟﺪﻳﻦ آﺣﻮن‬‫( »ﺣﻀﺮﺗﻠﺮﻳﻨﮑﺪر‬Эта тетрадь хазрета Ризаэддина бин Фахреддина-ахуна) и порусски: «Автобиография Риза [!] Фахрутдинова» синими чернилами
неустановленной рукой. На четвертой странице суперобложки — торговый
ярлык с техническими условиями, утвержденными в 1970 г. Формат
суперобложки 23×18 см.
На второй, третьей и четвертой страницах темно-синей обложки
школьной тетради № 16 «из торговли Н.К. Блохина в Уфе» — фотографии
уфимских учебных заведений. На верхнем и левом поле четвертой
страницы обложки тетради — семь строк надписи неустановленной
принадлежности чернилами сине-зеленого цвета о содержании текста в нейи роли Ризаэддина бин Фахреддина в его создании: «Биография
‫ء‬Ризаэддина-хазрета Фахреддинова» (‫;)رﺿﺎء اﻟﺪﻳﻦ ﺣﻀﺮت ﻓﺨﺮ اﻟﺪﻳﻨﻒﻧﮏ ﺗﺮﲨﻪ ﺣﺎﻟﯽ‬после поспешно зачеркнутых слов «его собственной рукой» (‫)اوز ﻗﻮﻟﯽ ﺑﻠﻪن‬следуют «составлена им самим» (‫)اوزی ﻃﺮﻓﻨﺪان ﺗﺮﺗﻴﺐ اﻳﺘﻠﮕﻪن‬. Формат тетради
22,4×17,9 см. Факсимиле пропорционально уменьшено до 71% размера
оригинала.
Рукопись написана на бумаге одного типа — двойных листах школьной
тетради в крупную клетку размером 9 мм с индо-арабской пагинацией и

xxxv

“My Biography” of Riḍāʼ al-Dīnдвойной арабской фолиацией 30. Пагинация проведена химическим (чернильным) [?] светло-фиолетовым карандашом в центре верхнего полястраницы (٦٥–١١ ،٩ .‫ )ص‬и нумерует только 56 заполненных текстом
страниц. Ранняя фолиация проведена до передачи рукописи в архив
мелкими цифрами простым карандашом в верхнем внешнем углу нечетных
страниц, идет справа налево по ходу текста и нумерует только тридцать
один лист с текстом на одной или обеих страницах (٦٥–٥ .‫)ص‬. Поздняя
фолиация проведена уже в архиве другой рукой более крупными цифрами
простым карандашом в верхнем внешнем углу четных страниц слева
направо против хода текста и нумерует тот же тридцать один лист стекстом на одной или обеих страницах (٦٦–٦ .‫)ص‬. Обе фолиации согласныв том, что не нумеруют три чистых с обеих сторон листа: один — между
٩–٨ .‫ ص‬и два — после ٦٦ .‫ص‬, однако они не согласны в нумерации двухпервых листов рукописи: 31-й лист нумерован как 2-й, а 30-й — как 1-й.
Общее число листов в рукописи — тридцать четыре.
Рукопись содержит три разновеликих и разновременных документа,принадлежащих одному автору, но имеющих свои формальные исодержательные особенности.
Первый документ (٦٥–١١ ،٩ .‫« — )ص‬Моя биография» (‫— )ﺗﺮﲨﻪم‬полный текст. Он начинается титульным листом со всеми реквизитами
(заглавием, местом написания и именем автора) кроме даты изаканчивающийся подписью автора. Дата начала его написания поставленав «Предисловии» (‫)ﺳﻮز ﺑﺎﺷﯽ‬: вторник 7 джумада II 1323 г. x. (26 июля1905 г.) — день вступления Ризаэддина бин Фахреддина в свой сорок
۳–۲восьмой лунный год ( ۱۱ .‫ )ص‬31 , несколько ниже этой важной для негодаты автор сообщил: «я испытываю потребность написать свою‫ء‬۹биографию» (‫ ( )ﺗﺮﲨﻪ ﺣﺎﳌﯽ ﻳﺎزﻣﻖ ارزوﺳﻨﺪﻩﱘ‬۱۱ .‫)ص‬. На титульном листе автор
поместил два стихотворных меланхолических эпиграфа — арабский бейт изантологии «Ал-Кашкул» (al-Kashkūl) Бахаʼ ад-Дина ал-‘Амили (Bahāʼ al-Dīnal-‘Āmilī):
29 F

30F

30

Кроме того факсимиле имеет и издательскую индо-арабскую пагинацию. Каквышеупомянуто, все ссылки после буквы .‫ ص‬имеют в виду издательскую
пагинацию факсимиле, номер строки на странице указан надстрочной цифрой.
31Этот день приходился на среду 27 июля 1905 года Юлианского календаря.
xxxvi

Ризаэддин бин Фахреддин и его «Биографии»О ты, прежних дней [череда],Мой лучший мир 32и тюркский бейт неустановленного поэта:Мы все уходим, и вы остаетесь [без нас] в некий день.
Умираем, словно не приходили сюда в некий день.
В таком же настроении он и закончил биографию (٦٥–٦٤ .‫ )ص‬бейтом омолитве (ṣalāt) и воздержании (ṣawm), произнесенным смертельно
раненным халифом Омаром бин ал-Хаттабом (ʻUmar b. al-Khaṭṭāb),которого цитирует Ибн ал-Асир (Ibn al-Athīr) 33 и отрывком (qiṭ‘a) о Царстве
вечности (dār al-baqāʼ) из «Дивана» (Dīwān) Умаййи Абу ас-Салта бин‘Абд ал-‘Азиза ад-Дани ал-Андалуси (‘Umayya Abū al-Ṣalt b. ‘Abd al-‘Azīz
al-Dānī al-Andalusī), «последние произнесенные им слова... которые онзавещал высечь на своем надмогильном камне» 34. При этом он надеялся нато, что она «пожалуй что может оказаться чем-то вроде подарка на память
моим собственным детям и внукам» (‫)ﮐﻨﺪی اوﻻد و اﺣﻔﺎدﻟﺮﻣﻪ ﺑﻠﮑﻪ ﺑﺮ ﻳﺎدﮐﺎر اوﻟﻪﺑﻴﻠﻮر‬۱۰–۹( ۱۱ .‫)ص‬, назвав адресатов «Моей биографии» в «Предисловии» к ней.
۱۲–۱Второй документ ( ٥ .‫ — )ص‬без заглавия — полный текст письма от
27 раджаба 1323 г. х. 35 с подписью, указанием места написания и адресата
— Мухаммад-Фатиху-эфенди (‫)ﳏﻤﺪ ﻓﺎﺗﺢ اﻓﻨﺪی‬, названному «братом» (‫)ﺑﺮادر‬.
Автор писал о своем желании сделать адресату какой-нибудь подарок (‫)ﻫﺪﻳﻪ‬(это слово в восьми строках повторяется четырежды) в качестве
достойного вознаграждения (‫ )ﻣﮑﺎﻓﺎت اوﳌﻖ اوزرﻩ‬за постоянно оказываемые
последним услуги и проявляемую заботу (‫)دوام اﻳﺘﻤﮑﺪﻩ اوﻟﺪﻳﻐﮑﺰ ﺧﺪﻣﺖ و ﺳﻌﻴﻠﺮ‬, иво время этих размышлений неожиданно для себя решил так: «А каково
будет, если я напишу свою биографию и отправлю ее?» ( ‫ﮐﻨﺪی ﺗﺮﲨﻪﻣﯽ ﻳﺎزوب‬‫« )ﮐﻮﻧﺪرر اﻳﺴﻪم ﻧﻴﭽﻪ اوﻟﻮر‬Вот это – самый подходящий подарок!» ( ‫اﻳﺸﺘﻪ اک ﻣﻨﺎﺳﺐ‬‫)ﻫﺪﻳﻪ ﺑﻮدر‬. «Сказал так и, настрочив эти вот бумаги, отправил их тебе» ( ‫دﻳﺪم دﻩ‬‫)اوﺷﺒﻮ ﮐﺎﻏﺪﻟﺮی ﻗﺎراﳌﻐﻠﻪ ﺳﮑﺎ ﮐﻮﻧﺪردم‬. То есть Ризаэддин бин Фахреддин решил
написать свою биографию и подарить ее, и он действительно «настрочил»
32F

3F

34F

،‫ اﳍﻴﺌﺔ اﻟﻌﺎﻣﺔ ﻟﻘﺼﻮر اﻟﺜﻘﺎﻓﺔ‬:‫ اﻟﻘﺎﻫﺮة‬،‫ اﳉﺰء اﻻول‬،‫ اﻟﻜﺸﻜﻮل‬،‫ اﻟﻄﺎﻫﺮ اﲪﺪ اﻟﺰاوي‬:‫ ﲢﻘﻴﻖ‬،‫ﺑﺎء اﻟﺪﻳﻦ اﻟﻌﺎﻣﻠﻲ‬.١٥٣ .‫ ص‬،.‫ م‬١٩٩٨33،‫ دار اﻟﮑﺘﺐ اﻟﻌﻠﻤﻴﺔ‬:‫ ﺑﲑوت‬،‫ ﻤﻟﻠﺪ اﻟﺜﺎﻧﯽ‬،‫ اﻟﮑﺎﻣﻞ ﻓﯽ اﻟﺘﺎرﻳﺦ‬،‫ اﺑﯽ اﻟﻔﺪاء ﻋﺒﺪ اﷲ اﻟﻘﺎﺿﯽ‬:‫ ﲢﻘﻴﻖ‬،‫اﺑﻦ اﻻﺛﲑ‬.٤٤٨ .‫ ص‬،.‫ م‬١٩٨٧
32

34

Mac Guckin de Slane (tr.), Ibn Khallikanʼs Biographical Dictionary, vol. 1, Paris, 1843,
p. 230.
35
14 сентября 1905 года Юлианского календаря.
xxxvii“My Biography” of Riḍāʼ al-Dīn‫ء‬свою «Биографию» (‫( )ﺗﺮﲨﻪ ﺣﺎل‬см. ниже — третий документ) и отправил
Мухаммад-Фатиху именно ее, но не написанную еще раньше «Моюбиографию» (см. выше — первый документ). Второй документ сам посебе является письмом, уведомляющим адресата о направленном емуподарке, вместе с которым как со своей неотъемлемой частью онпредставляет собой то единство, какое должно пониматься как письмо сподарком.
‫ء‬Третий документ (۸–۷ .‫« — )ص‬Биография» (‫ )ﺗﺮﲨﻪ ﺣﺎل‬без указания
места и даты написания и без имени автора и есть собственно подарок. Онанаписана от третьего лица (поэтому в заглавии нет притяжательного
аффикса первого лица) и представляет собой «iqtibās» (‫( )اﻗﺘﺒﺎس‬слово из۸первого документа: ۱۱ .‫ — )ص‬адаптацию и цитирование «Моейбиографии»: так, например, из первого документа было процитировано
слово «miḥnat» (‫)ﳏﻨﺖ‬: «Перо мое не в силах описать отраду и страдания
۷[прошлых дней]» (‫ ( )راﺣﺖ و ﳏﻨﺘﻠﺮی ﲤﺎم ﻳﺎزﻣﻴﻪ ]![ ﻗﻠﻤﻢ ﻣﻘﺘﺪر دﮔﻠﺪر‬۱۱ .‫ )ص‬в третьем
документе: «[Ризаэддин бин Фахреддин] пришел в этот мир — обитель
٥–٤страдания» (‫ ( )ﺑﻮ ﳏﻨﺖ ﻳﻮرﺗﯽ اوﻻن دﻧﻴﺎﻳﻪ ﮐﻠﺪی‬۷ .‫)ص‬. Если третий документ
своим содержанием восходил к первому, то своим происхождением он былобязан второму: отсутствие собственных реквизитов — подписи, даты иместа изготовления — лишало его самостоятельности и отводило ему рольприложения к последнему, из которого только и становятся известными ивремя, цель и обстоятельства его создания, и его адресат. Автор скрепил
связь двух документов особым способом: он написал красным карандашомна верхних внешних углах их первых листов одно и то же имя МухаммадФатих Карими (‫ — )ﳏﻤﺪ ﻓﺎﺗﺢ ﮐﺮﻳـﻤﯽ‬имя адресата и второго документа —письма (٥ .‫ )ص‬и третьего документа — подарка (۷ .‫)ص‬. К первому
документу непосредственно как к источнику восходил не только третий,но и второй документ: «Моя биография» стала источником темы дляписьма и источником заимствования для подарка.
Второй и третий документы написаны на двух разных двойных листах
(бифолиях), но до передачи рукописи в архив второй документ — письмо
— уже был подшит к первой тетради и был фолиирован в ее составе
номерами 2 (правая половина) (٦–٥ .‫ )ص‬и 17 (левая половина) (٣٨–٣٧ .‫;)ص‬третий же документ — «Биография» — в состав этой тетради не входил, абыл просто приложен к ее началу с фолиацией только правой своей
половины номером 1 (٨–٧ .‫)ص‬. Именно в таком порядке они и получили
свои номера в первой фолиации: лист с «Биографией» стал первым, лист списьмом — вторым. Перед второй — архивной — фолиацией двойной листс «Биографией» был вшит в первую тетрадь между письмом и титульным
xxxviiiРизаэддин бин Фахреддин и его «Биографии»листом «Моей биографии», и на этом новом месте получил в архиве номер
30. Так в публикуемой рукописи теперь все три документа идут по ходучтения слева направо в нисходящем хронологическом порядке ихсоставления: письмо, подарок и «Моя биография».
Автором всех трех документов несомненно является Ризаэддин бинФахреддин, но не все они принадлежат его руке. На страницах рукописи
видны три разновидности почерка насх (naskh). «Моя биография»(٦٥–۱۱ .‫ — )ص‬это не оригинал автора, а его копия. Она написана тонким ижестким пером ровно по линии письма с наклоном налево
пропорциональным, аккуратным, медленным, угловатым, сжатым почеркомсо смешением восточного (как в персидском, урду и чагатайском языка),западного (как в арабском и османском) и урало-поволжского стиля
написания индо-арабских цифр: ср. ۶ и ٦ (6), ۵ и ‫( ﻝ‬5). Это — не почерк
Ризаэддина бин Фахреддина. Его почерк — это почерк письма (٥ .‫ )ص‬и«Биографии» (۸–۷ .‫)ص‬: они написаны неровно по линии письма,неустойчивым по вертикали 36 с наклоном направо средней толщины
мягким пером, оставлявшим густо-черный след, более крупным
непропорциональным, небрежным, беглым, округлым протяжным
почерком, стиль его цифр неизменно один и тот же — восточный для ۴ (4)и ۶ (6) и урало-поволжский для ‫( ﻝ‬5). Этим же самым почерком и пером
биограф редактировал «Мою биографию» (в ней только одно добавление
۷было сделано тонким пером и ярко-красными чернилами ( ۲٥ .‫)ص‬, а۱٦название стамбульской газеты «Waqt» (‫ ( )وﻗﺖ‬۳۰ .‫ )ص‬подчеркнуто синим
карандашом). Этим же почерком, но только чернильным карандашом онпроставил пагинацию на страницах «Моей биографии». Два последних
факта — редактирование и пагинация «Моей биографии», написанной
другой рукой, — свидетельства авторизации Ризаэддином бинФахреддином копии собственного не дошедшего до нас оригинала.
Титульный лист «Моей биографии» (۹ .‫ )ص‬ее автор написал крупным иочень аккуратным почерком. К сожалению, публикуемая рукопись несодержит никаких свидетельств того, кем, когда и при каких
обстоятельствах эта копия была снята с оригинала Ризаэддина бинФахреддина.
Свою большую пятидесятишестистраничную биографию Ризаэддин бин٤Фахреддин разделил на главы (‫ — ﺑﺎب‬это слово см.: ۲٤ .‫ )ص‬так, что после
35F

36Ризаэддин бин Фахреддин, по его словам, «настрочил эти вот бумаги». См. выше— абзац «Второй документ».
xxxix

“My Biography” of Riḍāʼ al-Dīnдевяти нумерованных глав, уместившихся в первой тетради, во второй
тетради идут двенадцать ненумерованных.
Все даты летосчислений хиджры и от Рождества Христова написаны
цифрами, причем редукция дат хиджры в даты Юлианского календаря
нуждается в поверке.
Язык документов публикуемой рукописи представляет собой обычноедля произведений Ризаэддина бин Фахреддина того времени явление —тюркская урало-поволжская и огузская (или западнотюркская) лексика
имеют преимущественно османскую морфологическую форму с небольшим
количеством слов, воспринятых из арабского языка, и еще меньшим — изперсидского. Общеупотребительные среди мусульман России арабские
слова написаны без вокализации, которая, однако, потребовалась дляпередачи правильной декламации арабских стихов (٦٥–٦٤ .‫)ص‬.
Издатели сочли необходимым предварить публикуемое нижефаксимиле всех трех документов рукописи общим титульным листом иоглавлением и составить к ним пять указателей. Выходной частью
указателей являются колонцифры страниц данного издания и номера строкна них. В первом указателе — «Заглавия произведений» — сделана
попытка установить авторство и заглавия оригиналов произведений,упомянутых Ризаэддином бин Фахреддином по кратким названиям, хорошо
известным их читателям его времени.
Ценность факсимиле «Биографий»Ризаэддина бин Фахреддина
Риза-кази — выпускник хотя и известного, но все же достаточно типичного
сельского медресе при мечети д. Нижние Шельчели, в котором в свое времяв течение 33 лет преподавал и его прадед имам и мударрис Субханкул бинБикмухаммад (Subḥānqul b. Bīkmuḥammad, ум. в 1808 г.) — былпредставителем татаро-башкирской мусульманской духовной элиты новой
формации. Он, став имамом и кади (заседателем Духовного собрания), азатем, в советское время, муфтием (muftī), писателем, журналистом ирелигиозным мыслителем, одним из первых в Волго-Уральском регионе
приступил к самостоятельной и многосторонней творческой деятельности
вопреки отсутствию в округе богатых библиотек, а у себя дома — нужныхдля интеллектуальной деятельности настольных книг, не только поддержки,xl

Ризаэддин бин Фахреддин и его «Биографии»но даже и сочувствия властей, прочных связей с признанными
культурными центрами мусульманского мира 37.
Поэтому предлагаемое ниже факсимиле биографий Р. Фахреддинова
откроет многим специалистам возможность самим заглянуть во внутренниймир этого неординарного человека, а также понять духовно-нравственные
устои всего тюрко-мусульманского интеллектуального мира Российской
империи второй половины XIX — начала ХХ в. Не только вся уникальная
информация автора, но и язык, алфавит, бумага, на которых написаны егоавтобиографические зарисовки, передают атмосферу, даже вкус и цвет тойбурной, переломной эпохи в истории самых северных из всех тюрковмусульман евразийских степей.
Факсимильная публикация полного текста уфимских автобиографических записек Ризы-кази сделает ее максимально доступным дляисследователей, не все из которых имеют возможность работать с первоисточником в Казани. Кроме того, она может стать полезным учебным
пособием для тех, кто обучается чтению рукописных арабографичных
текстов на тюркском языке Волго-уральского региона и стремится понять
периферийный, «северный» мусульманский мир, который имел много
общего не только с Центральной Азией и Османской империей, но и склассической арабо-персидской культурой. В наши дни, когда наблюдается
острый недостаток востоковедов с классическим образованием, рукописи
Ризаэддина бин Фахреддина могут стать полезным «наставником» длямногих начинающих исламоведов.

* * *Данная факсимильная публикация рукописей биографий Ризаэддина бинФахреддина появилась благодаря помощи многих наших коллег иединомышленников, всем им за это огромное спасибо. Искреннюю
благодарность мы выражаем руководству Национального архива
37

См., например: Булгаков Р.М. Муфтий Ризауддин бин Фахруддин искал
утешение, обращаясь к остаткам книжной культуры // Башкирская филология: К
70-летию со дня рождения академика АН РБ З.Г. Ураксина. Уфа, 2005. С. 268–283.
xli

“My Biography” of Riḍāʼ al-DīnРеспублики Татарстан, любезно предоставившему разрешение напубликацию этого документа и руководству Института языка, литературы иискусств им. Г. Ибрагимова Академии наук Республики Татарстан, любезно
разрешившему опубликовать две фотографии Ризаэддина бин Фахреддина,а также И.А. Мустакимову — заведующему сектором научного использования архивных документов и международных связей Главного архивного
управления при Кабинете Министров Республики Татарстан — заархеографическую консультацию, А.С. Титловой — старшему преподавателю Башкирского государственного университета за помощь в переводе
текста вступительной статьи с русского на английский язык. Издание
осуществлено в рамках проекта РГНФ грант № 15-11-02022 отчасти прифинансовой поддержке JSPS (Japan Society for the Promotion of Science)
KAKENHI грант № 24720327.

М. Н. Фархшатов
Институт истории, языка и литературы
Уфимского научного центра
Российской академии наукИсогай, М.
Киотский университет иностранных
исследований
Р. М. Булгаков
Институт истории, языка и литературы
Уфимского научного центра
Российской академии наукxlii