# Антропоморфные подвески из детской могилы некрополя римского времени Фронтовое 3: случайность или закономерность?

Anna Mastykova

► To cite this version:

Anna Mastykova. Антропоморфные подвески из детской могилы некрополя римского времени Фронтовое 3: случайность или закономерность?. Stratum plus. Archaeology and Cultural Anthropology, 2023, 4, pp.277 - 288. <10.5508/sp>. <halshs-04196758>

HAL Id: halshs-04196758

https://shs.hal.science/halshs-04196758

Submitted on 5 Sep 2023

HAL is a multi-disciplinary open access archive
for the deposit and dissemination of scientific re-
search documents, whether they are published or not.
The documents may come from teaching and research
institutions in France or abroad, or from public or pri-
vate research centers.

L'archive ouverte pluridisciplinaire HAL, est des-
tinée au dépôt et à la diffusion de documents scien-
tifiques de niveau recherche, publiés ou non, émanant
des établissements d'enseignement et de recherche
français ou étrangers, des laboratoires publics ou
privés.

Public Domain
ДЕТСКИЙ МИР
И
ВЗРОСЛЫЙ РИМ

Михаилу Казанскому — VIVAT!

Воспитание детей в древнем мире взрослых

Дети и взрослые: правила жизни и правила гигиены

Потустороннее детство: обряд и вещи

Одежда на вырост

Недетские деньги

Ответственный редактор — Анна В. Мастыкова
A. B. Мастыкова

# Антропоморфные подвески из детской могилы некрополя римского времени Фронтовое 3: случайность или закономерность?

**Keywords:** Crimea, burial ground, anthropomorphic pendants, chronology, funerary rite

**Cuvinte cheie:** Crimeea, necropolă, pandantive antropomorfe, cronologie, rit funerar

**Ключевые слова:** Крым, могильник, антропоморфные подвески, хронология, погребальный обряд

A. V. Mastykova

## Anthropomorphic Pendants from a Children's Grave in a Roman Period Necropolis Frontovoe 3: Coincidence or Regularity?

In Frontovoe 3, a necropolis of the Roman period discovered in the South-Western Crimea in 2018, three bronze anthropomorphic pendants were found in children's grave 305, among other grave goods. Grave 305 is attributed to the end of the 1st — the first half of the 2nd century according to the totality of grave goods. Similar pendants are found in eight more graves at this site, in which adults were buried. Anthropomorphic pendants are also known from other synchronous Crimean burial grounds. The question arises to what extent such pendants are typical for children's graves of the Crimea in Roman times. Parallels from other cemeteries from different territories of the Crimea showed that pendants of this type, in contrast to the ones from Frontovoye 3 burial ground, are most characteristic of children's burials. These products are almost never found outside the Crimea, and the time of their prevalence falls approximately in the middle of the 1st century — first half of the 2nd century.

A. V. Mastykova

## Pandantivele antropomorfe din mormântul de copil al necropolei perioadei romane Frontovoe 3: întâmplare sau legitate?

În necropola perioadei romane Frontovoe 3, descoperită în anul 2018 în Crimeea de Sud-Vest, în mormântul de copil 305, printre alte piese de inventar funerar, au fost descoperite trei pandantive antropomorfe de bronz. În baza inventarului funerar, mormântul 305 este atribuit sfârşitului sec. I — primei jumătăți a sec. II. Pandantive similare sunt prezente încă în opt morminte din acest sit, în care au fost înmormântați maturi. Pandantive antropomorfe sunt cunoscute și în cadrul altor monumente sincrone din Crimeea. Apare întrebarea: în ce măsură acest fel de pandantive sunt caracteristice pentru mormintele de copii ale Crimeii în perioada romană. Paralelele din alte necropole din diferite teritorii ale Crimeii au arătat că pandantivele de acest fel, spre deosebire de necropola Frontovoe 3, sunt mai caracteristice pentru mormintele de copii. Aceste obiecte nu se întâlnesc în afara limitelor Crimeii, și perioada lor de maximă aflare în uz revine cam mijlocului sec. I — primei jumătăți a sec. II.

A. B. Мастыкова

## Антропоморфные подвески из детской могилы некрополя римского времени Фронтовое 3: случайность или закономерность?

В некрополе римского времени Фронтовое 3, открытом в 2018 г. в Юго-Западном Крыму, в детской могиле 305 среди прочего погребального инвентаря были обнаружены три бронзовые антропоморфные подвески. По совокупности погребального инвентаря могила 305 отнесена к концу I — первой половине II в. Подобные подвески представлены еще в восьми могилах на этом памятнике, в которых были похоронены взрослые. Антропоморфные подвески известны и на других синхронных крымских могильниках. Возникает вопрос: насколько такого рода подвески типичны для детских могил Крыма в римское время? Параллели из других могильников с разных территорий Крыма показали, что подвески этого типа, в отличии от могильника Фронтовое 3, более всего характерны для детских погребений. Эти изделия за пределами Крыма почти не встречаются, и время наибольшего их бытования приходится примерно на середину I в. — первую половину II в.

The research is supported by the grant of the Russian Science Foundation, project no. 20-18-00396-П "Barbarians and Rome in the South-Western Crimea: interaction of cultures" ■ Studiul a fost îndeplinit din contul grantului Fundației ştiinţifice a Rusiei, proiectul nr. 20-18-00396-П „Barbarii şi Roma în Crimeea de Sud-Vest: interacţiunea culturilor” ■ Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда, проект №20-18-00396-П «Варвары и Рим в Юго-Западном Крыму: взаимодействие культур»
Грунтовый могильник Фронтовое 3 выявлен в 2018 г. на левом берегу р. Бельбек в Нахимовском районе г. Севастополь (рис. 1). Могильник возник около конца I в. и прекратил функционировать в конце IV или начале V в. Он имеет четкую планиграфическую структуру (рис. 2) и содержит выразительные комплексы с богатым инвентарем, что позволяет определить хронологические зоны некрополя, датировка которых подтверждена находками более чем 40 монет (Язиков и др. 2019; Свиридов, Язиков 2019; Гавритухин, Свиридов, Язиков 2020; Гавритухин и др. 2020; Gavritukhin et al. 2021). Данная статья посвящена антропоморфным подвескам из бронзы, обнаруженным в могиле 305. Подобные подвески-«человечки» зафиксированы и на других синхронных крымских могильниках. Возникает вопрос: насколько такого рода подвески характерны для детских могил не только некрополя Фронтовое 3, но и других памятников Крыма в римское время?

## Могила 305

Подбойная могила с двухуровневым каменным закладом, в северной стенке входной ямы сделан подбой, в котором похоронен ребенок около 4—5 лет<fnref n="1" />, лежавший головой на восток. Сохранность костяка очень плохая: от скелета сохранился лишь сильно фрагментированный череп, зубы, отдельные мелкие кости и костный тлен (рис. 3; 4), но на полу подбоя погребальный инвентарь сохранился *in situ*.

Так, в юго-восточном углу подбоя, в 10 см от черепа ребенка, стояла небольшая краснолаковая амфора (рис. 4; 7: 1). Недалеко от нее, но не на полу, а в засыпи, лежала плечевая кость крупного рогатого скота<fnref n="2" />. С другой стороны черепа, в 5 см от него, находился небольшой стеклянный сосуд (рис. 4; 7: 2).

<figure><img src="image_1.png" /><figcaption>Рис. 1. Могильник Фронтовое 3 на карте Крымского полуострова.</figcaption></figure>

Fig. 1. The cemetery of Frontovoe 3 on the map of the Crimean Peninsula.

В районе шеи ребенка, практически под челюстью, зафиксировано *in situ* ожерелье, которое сохранило рядность, из пяти стеклянных бусин<fnref n="3" /> и бронзовой антропоморфной подвески, лежавшей личиной вверх (рис. 5; 8: 1). Подвеска находилась между тремя и двумя бусинами, одна из которых красно-коричневого цвета, другая — бесцветная (рис. 5; 7: 5, 6).

Чуть ниже, в 5 см от этого ожерелья, были обнаружены еще две подвески-человечки, одна из них была значительно меньшего размера (рис. 5; 8: 2, 3). Вплотную к ним — 3 бусины: крупная меловая (?) округло-уплощенной формы бусина<fnref n="4" /> (рис. 5; 7: 4), стеклянная шаровидная бусина и бронзовая бусина шаровидной формы (рис. 5; 7: 7). Вероятней всего, они были частью общего ожерелья, в котором чередовались три антропоморфных подвески и восемь бусин.

Еще ниже, примерно в 5 см от этих двух подвесок, с левой стороны костного тлена зафиксированы две бронзовые смычковые фибулы, лежавшие вплотную друг к другу. По всей видимости, они застегивали одежду ребенка (рис. 4; 7: 8, 9). Далее, в 15 см от фибул, также с левой стороны костного тлена, находился железный браслет, внутри него — шаровидная бусина из глухого белого стекла с наклад-

<footnote n="1">¹ Пол не определяется. Антропологическое исследование было проведено Марией Всеволодовной Добровольской и Наталией Геннадиевной Свиркиной в Лаборатории контекстуальной антропологии ИА РАН (г. Москва). Приношу им благодарность за полученную информацию.</footnote>

<footnote n="2">² Сохранность кости не позволяет определить возрастную группу, но по размеру и состоянию компакты кость от почти взрослой или вполне взрослой мелкой по размерам особи (от 3 до 9 лет или старше). АрхеоZOологический анализ выполнен Екатериной Евстатьевной Антипиной и Евгенией Юрьевной Полянской в Лаборатории естественнонаучных методов ИА РАН (г. Москва). Благодарю их за предоставленные мне сведения.</footnote>

<footnote n="3">³ К сожалению, некоторые бусы не сохранились.</footnote>

<footnote n="4">⁴ Сохранилась во фрагментах.</footnote>
№4. 2023

<figure><img src="image_2.png" /><figcaption>Рис. 2. Могильник Фронтовое 3. План с обозначением местоположения могилы 305.</figcaption></figure>

<caption>Fig. 2. The cemetery of Frontovoe 3: its ground plan indicating the location of grave 305.</caption>

ным полихромным декором в виде пятнышек (рис. 4; 6; 7: 3, 10). Видимо, браслет с буси-ной были на левом запястье ребенка. С пра-вой стороны ребенка, у северной стенки под-боя, был найден плохо сохранившийся желез-ный стержневидный предмет с ручкой (шило? нож?) (рис. 4; 7: 11).

Могилу 305 по совокупности погре-бального инвентаря можно отнести к кон-цу I — первой половине II в. Об этом сви-детельствуют краснолаковая столовая ам-фора (форма 6 по Д.В. Журавлеву), которая датирована первой половиной II в. (Журав-лев 2010: 153, 154) (рис. 7: 1), и стеклянный флакон-бальзамарий с шаровидным туловом из зеленоватого стекла (форма Isings 26: Isings 1957: 40—41). Подобные флаконы отнесены Н.З. Куниной и Н.П. Сорокиной ко второй половине I — первой половине II в. (Кунина, Сорокина 1972: 169, рис. 11) (рис 7: 2). Обна-руженные две смычковые фибулы (рис. 7: 8, 9) имеют широкую дату — конец I—II в. (Ам-броз 1966: 47).

## Антропоморфные подвески из могилы 305

Итак, в могиле 305 были обнаружены три бронзовых литых подвески в виде «человеч-ков» с петлей для подвешивания на оборотной стороне фигурки. Всего на могильнике Фрон-товое 3 таких подвесок было найдено 13 экз.

и происходят они из 9 могил. Эти подвески-человечки подробно рассмотрены в статье С.В. Язикова и А.В. Тяпухиной (2022), где были разделены на три группы, согласно типо-логии Е.М. Алексеевой (1982). Три подвески из могилы 305 отнесены авторами к типу 19а, и им дано подробное описание (см.: Язиков, Тяпухина 2022: 89, 90), поэтому я представлю здесь лишь его сокращенный вариант.

1. Воин в невысоком шлеме, глаза и нос изображены четко, на груди прочерчены дета-ли доспеха. Руки разведены в стороны, ноги расставлены, ступни выделены (рис. 8: 1; №3906).

2. Воин в шлеме с высоким гребнем, на-щечники — парагнатиды изображены четко, так же как глаза и нос. Руки разведены в сто-роны, ноги расставлены, ступни четко выделе-ны (рис. 8: 2; №3907).

3. Воин в шлеме, детали лица, волос, до-спеха не проработаны. Руки разведены, ко-роткие ноги (фрагментированы?) без ступней расставлены (рис. 8: 3; №3908).

## Распространение, параллели, датировки

Антропоморфные подвески в Северном Причерноморье были очень подробно изуче-ны А. А. Труфановым (2011). Автором состав-лен свод, состоящий из 58 комплексов, в ко-торых были встречены подвески-человечки,
<figure><img src="image_3.png" /><figcaption>Рис. 3. Могильник Фронтовое 3. Могила 305 с каменным закладом.</figcaption></figure>

<figure><img src="image_4.png" /><figcaption>Рис. 4. Могильник Фронтовое 3. Могила 305. Захоронение ребенка.</figcaption></figure>

<caption>Fig. 4. The cemetery of Frontovoe 3, grave 305. Burial of a child.</caption>

даны сведения о количестве найденных «человечков» в каждой могиле, их местоположение на костяке, пол и возраст погребенных, проведен хронологический анализ (Труфанов 2011: табл. 1). Исследователь отмечает, что в литературе сложилось мнение о якобы широком

распространении подвесок такого рода в Северном Причерноморье и о существовании их в течение долгого времени. На самом деле проведенный А. А. Труфановым анализ показал, что эти изделия за пределами Крыма почти не встречаются, и время наибольшего их
№4. 2023

<figure><img src="image_5.png" /><figcaption>Рис. 5. Могильник Фронтовое 3. Могила 305, фрагмент захоронения.</figcaption></figure>

<figure><img src="image_6.png" /><figcaption>Рис. 6. Могильник Фронтовое 3. Могила 305, фрагмент захоронения.</figcaption></figure>

<caption>Fig. 6. The cemetery of Frontovoe 3, grave 305, burial fragment.</caption>
<figure><img src="image_7.png" /><figcaption>**Рис. 7.** Могильник Фронтовое 3. Погребальный инвентарь из могилы 305. Фото Т.Ш. Гацаева, рисунок А.В. Тяпухиной.</figcaption></figure>

<caption>**Fig. 7.** The cemetery of Frontovoe 3, grave 305. Grave goods from grave 305. Photo by T.Sh. Gatsaeva, drawing by A.V. Tyapukhina.</caption>

бытования приходится примерно на середину I в. — первую половину II в., затем они постепенно все меньше используются и к концу II — началу III в. практически исчезают (Труфанов 2011: 232—234, рис. 9: 2).

Согласно археологическим данным, приведенным А.А. Труфановым, подвески-человечки практически одновременно появляются на памятниках Юго-Западного Крыма (Совхоз-10, Краснозорье, Усть-Альма, Скали-

стое III, Бельбек IV, Херсонес) и в Восточном Крыму (Семеновка, Кыз-Аул). Затем, немного позже, в пределах первой половины/второй трети II в., они уже фиксируются в Центральной части предгорий Крыма (Неаполь, Битак, Нейзац). Проведенное исследователем картографирование подвесок показало, что, вероятнее всего, производство антропоморфных подвесок имело место в Крыму (Труфанов 2011: 232). Такую же точку зрения высказыва-
№4. 2023

<figure><img src="image_8.png" /><figcaption>**Рис. 8.** Могильник Фронтовое 3. Антропоморфные подвески из могилы 305: 1 — №3906; 2 — №3907; 3 — №3908 (По Язиков, Тяпухина 2022: рис. 1: 8—10).</figcaption></figure>

<caption>**Fig. 8.** The cemetery of Frontovoe 3. Anthropomorphic pendants from grave 305: 1 — №3906; 2 — №3907; 3 — №3908 (after Yazikov, Tyapukhina 2022: Fig. 1: 8—10).</caption>

ла и Е. М. Алексеева. По ее мнению, в римское время в Юго-Западном Крыму существовало производство разнообразных бронзовых подвесок, в том числе антропоморфных (Алексеева 1982: 22—23). Сравнение зон распространения этих изделий на полуострове показало, что на памятниках, расположенных в его юго-западной части, подвесок гораздо больше, чем, например, в центральной зоне (Труфанов: 232—234, рис. 1).

Анализ собранного материала позволил А.А. Труфанову утверждать, что большинство подвесок-человечков было найдено в погребениях детей<fnref n="5" /> и отчасти в женских захоронениях. Большая встречаемость этих находок именно в детских погребениях характер-

на для конца I — первой половины II в. У детей эти подвески располагались в области шеи или груди и входили в состав ожерелий (Труфанов 2011: 228—232).

Сведения об антропоморфных подвесках на 2011 г., представленные А.А. Труфановым, — исчерпывающие, поэтому далее приведу лишь уточняющие сведения о некоторых учтенных им могильниках и находки подвесок этого типа, найденные на новых открытых памятниках.

## Юго-Западный Крым

В некрополе **Киль-Дере 1**, расположном в Инкерманской долине, который в центром датируется I—IV вв., найдено шесть литых антропоморфных подвесок, происходящих из трех могил и переотложенного грунта. Они подробно изучены С.В. Язиковым и А.В. Тяпухиной, определены их типы:

<footnote n="5">⁵ Уточню, что возрастная принадлежность некоторых погребенных определена А.А. Труфановым предположительно, на основании данных о длине могилы (Труфанов 2011: подстрочник 10).</footnote>
19а, 19в и 19г по Е.М. Алексеевой (Язиков, Тяпухина 2022: 92—94, рис. 4: 4—9; Алексеева 1982). К сожалению, большинство могил на этом памятнике было ограблено, анатомический порядок скелетов нарушен, они плохой сохранности, поэтому пол и возраст антропологи не всегда могли определить<fnref n="6" />. Так, в могиле 135 были захоронены взрослый индивид 20—40 лет и ребенок 4—5 лет, но кому принадлежала антропоморфная подвеска, неизвестно. В могиле 237, где найдено 2 подвески, скелет не сохранился, а в могиле 352 (с одной подвеской) — два взрослых индивида, пол которых не установлен (Язиков, Тяпухина 2022: 92—94).

На могильнике **Бельбек IV** (Нахимовский район Севастополя) бронзовые литые антропоморфные подвески в остроконечных головных уборах, вероятно, шлемах, обнаруженны в двух могилах (Гущина, Журавлев 2016: Т. 1, 100). Это погребение 130, первой половины II в., и погребение 212, конца I — первой четверти II в. В обеих могилах были захоронены девочки, и каждая из них имела две антропоморфных подвески (Гущина, Журавлев 2016: Т. 1, 145—146, 166; Т. 2, табл. 79: 2, 3; 140: 6, 7). Отмечу, что у погребенных девочек были также пирамидальные колокольчики с небольшим количеством разных бус (Гущина, Журавлев 2016: Т. 2, табл. 79: 7—24; 140: 8—10, 13; 16—25).

В подбойной могиле 25 второй половины I в. на **Краснозоринском** могильнике (Бахчисарайский район) открыто парное захоронение — взрослого (?) и ребенка возрастом до 3-х лет (погребение II). На груди ребенка находилось ожерелье, в состав которого, помимо пяти стеклянных бусин, входила и антропоморфная подвеска (Волошинов, Масякин, Неневоля 2007: 303—307, рис. 2: 29; 5: 21—24).

## Центральный Крым

На могильнике **Нейзац** (Белогорский район) подобные подвески известны в женских и детских могилах. Всего на 2016 г. на могильнике их было обнаружено 6 экз. в следующих захоронениях:

• могила 392, в двух подбоях захоронены женщины, возраст не определен<fnref n="7" />, одна подвеска;

• могила 408, в северном подбое погребены два ребенка, возраст обоих 1—2 года, три подвески;

• могила 414, захоронен ребенок приблизительно 6 лет, одна подвеска;

• могила 523 с двумя женщинами, одной — 25—30 лет, второй — приблизительно 25 лет, одна подвеска.

Все эти погребения отнесены ко II в., в многочисленных комплексах III в. могильника Нейзац такие подвески уже отсутствуют (Храпунов 2011: 40, рис. 35: 19—23; Стоянова 2016: 134, рис. 3: 26—31; Наследие тысячелетий 2022: 39, 67, кат. 105—107, 110—110).

На могильнике **Опушки** (Симферопольский район) в детской подбойной могиле 33, датированной второй половиной I в., среди большого количества разнообразных бус и других украшений была найдена антропоморфная подвеска (Стоянова 2012: 25—28, рис. 26: 2, табл. 6; Наследие тысячелетий, 2022: 39, кат. 108).

На этом же памятнике известна еще одна находка подвески-человечка — в каменном склепе №250, по погребальному инвентарю отнесенного к I — первой половине II в. Камера склепа полностью была заполнена костями, которые были сдвинуты и перемешаны, поэтому невозможно соотнести антропоморфную подвеску ни с одним из погребенных (Храпунов, Стоянова 2020: 69, рис. 19: 12).

На могильнике **Битак** (территория г. Симферополя, расположен в 0.8 км от Неаполя Скифского) антропоморфные подвески известны в нескольких могилах (Пуздровский 2007: 31, 32, 95, рис. 145: 13, 14, 24, 25, 28, 30—32; Труфанов 2011: 234, табл. 1). Остановлюсь подробнее на одном интересном детском погребении 114, которое датировано началом II в. В могиле был погребен ребенок 3—5 лет, на шее и груди у него зафиксировано ожерелье, состоящее из двух антропоморфных подвесок, колокольчика и трех бусин. Это детское погребение, в котором среди прочего погребального инвентаря обнаружены кинжал, детали конского убора, было выявлено

<footnote n="6">⁶ Антропологическое исследование было проведено также Марией Всеволодовной Добровольской и Наталией Геннадиевной Свиркиной в Лаборатории конструмента антропологии ИА РАН (г. Москва).</footnote>

<footnote n="7">⁷ Сердечно благодарю Игоря Николаевича Храпунова (Крымский Федеральный университет им. В. И. Вернадского) за предоставленные мне неопубликованные сведения. Половозрастные определения проведены Владимиром Юрьевичем Радочиным (Научно-исследовательский Центр истории и археологии Крыма КФУ имени В. И. Вернадского).</footnote>
№4. 2023

рядом с могилой «военачальника» и другими воинскими захоронениями с оружием и конской уздой. По мнению А. Е. Пуздровского, таякая группировка могил на этом участке кладбища свидетельствует о существовании воинского сословия, и, вероятно, к этому сословию был причислен и погребенный ребенок (Пуздровский 2001: 126—130, 140, рис. 5: 5, 6).

Антропоморфные подвески известны не только на погребальных памятниках, но и на горных варварских святилищах.

Так, на Южном берегу Крыма, на святилище у перевала **Гурзуфское седло** (II—I вв. до н.э. — IV в.н.э.), расположенном на вершине горы Калфрах-Каясы, были обнаружены три литых подвески в виде обнаженных мужских фигурок в остроконечных головных уборах, возможно, в шлемах, с кольцом для подвешивания на оборотной стороне изделий (Новиченкова 2002: 137, рис. 17: 1—3; Новиченкова 2020: 157, 158, рис. 1: 1—3).

Одна находка антропоморфной фигурной подвески известна еще на одном святилище — **Эклизи-Бурун** на вершине горы Чатыр-Даг в Юго-Западном Крыму (Лысенко, Мордвинцева 2019: 248, 263, рис. 4: 5; 7: 7), которое, как отмечает Н.Г. Новиченкова, по составу вотивов и ритуальной культуре близко святилищу на Гурзуфском седле (Новиченкова 2020: 158). Все металлические украшения, обнаруженные на святилище римского времени Эклизи-Бурун, датируются I—III вв. (Лысенко, Мордвинцева 2019: 240).

Видимо, антропоморфные подвески, как, впрочем, и другие предметы, приносились варварами на свои святилища в качестве приношений.

## Заключение

Итак, приведенная А.А. Труфановым статистика антропоморфных подвесок, найденных на территории Крыма, ярко показывает, что подвески этого типа прежде всего характерны для детских погребений, и только в отдельных случаях встречаются у женщин (Труфанов 2011: табл. 1).

Но на могильнике Фронтовое 3, в отличие от других синхронных памятников, складывается иная картина. Как уже говорилось выше, в некрополе найдено 13 антропоморфных подвесок в девяти могилах, и только в одной могиле 305 был захоронен ребенок 4—5 лет, в остальных восьми — взрослые индивиды.

Причем из этих восьми могил только одна (одноподбойная могила 212 с одной подвеской) со всей очевидностью принадлежала женщине 25—35 лет. Возможно, погребение 257 принадлежало тоже женщине, но с такой же вероятностью — и мужчине. Во всех остальных были погребены мужчины:

* кремация, могила 184, одна подвеска — предположительно, останки принадлежали взрослому мужчине;

* одноподбойная могила 256, одна подвеска — мужчина 25—35 лет;

* одноподбойная могила 257, две подвески — мужчина (?), женщина (?) 25—35 лет;

* одноподбойная могила 261, две подвески — мужчина 30—39 лет;

* одноподбойная могила 271, одна подвеска — мужчина 25—35 лет;

* одноподбойная могила 273, одна подвеска — мужчина 30—35 лет;

* одноподбойная могила 276, одна подвеска — мужчина 20—29 лет.

Таким образом, учитывая сводку А.А. Труфанова, нахождение антропоморфных подвесок в детских погребениях юго-западной и центральной частях Крыма — это закономерность. Этого нельзя сказать про могильник Фронтовое 3 — здесь закономерность проявляется в том, что прежде всего мужчины в возрасте от 20 до 39 лет предпочитали носить антропоморфные подвески.

Однако говорить, что для могильника Фронтовое 3 находка одной подвески в детской могиле — это случайность, наверное, будет не совсем верно. Стоит обратить внимание, что местоположение и состав ожерелья с подвесками-человечками во Фронтовом совпадают с ожерельями из других детских могил. Их состав был всегда примерно одинаков по наличию определенных предметов — подвески-человечки, бусы (причем типы бус и их размерность зачастую совпадают), иногда колокольчики, количественно же эти предметы могли разниться. Показательно, что ожерелья всегда находились на шее или груди детей. Видимо, такие совпадения носят неслучайный характер. Можно предположить, что существовали какие-то представления или традиции в составлении подобных ожерелий для детей. Однако конкретную причину таких совпадений пока установить трудно. Ясно лишь, что нахождение ожерелья с антропоморфной подвеской в детском погребении 305 соответствует принятым «стандартам».

Антропоморфные подвески носились детьми обоих полов. Об этом свидетельствуют их находки в захоронениях девочек (могилы 130 и 212) в некрополе Бельбек IV (Гущина, Журавлев 2016: Т. 1, 145—146, 166; Т.2, табл. 79: 2, 3; 140: 6, 7). С другой стороны,
в могиле 114 некрополя Битак похоронен явно
мальчик, поскольку рядом с ним находились
кинжал и конские удила, и его могила была
расположена среди других мужских воинских
захоронений (Пуздровский 2001: 126—130,
140, рис. 5: 5, 6).

А. А. Труфанов обращает внимание на то,
что, если рассматривать территорию распро-
странения этих подвесок, в юго-западной ча-
сти Крыма их значительно больше, чем в цен-
тральной зоне полуострова, и по количеству
таких подвесок лидируют памятники Совхоз-
10 и Усть-Альма (Труфанов 2011: 234).

Но выделяются и памятники, на которых,
так же, как и на Фронтовом, среди проче-
го богатства погребального инвентаря антро-
поморфные подвески редки. Это, например,
Бельбек IV, где все четыре подвески представ-
лены в детских захоронениях, или же некро-
поль Нейзац, на котором найденные шесть
подвесок зафиксированы в двух женских мо-
гилах и двух детских. Однако на Фронтовом,
как уже было сказано, антропоморфные под-
вески представлены в основном в мужских
могилах.

Возникает, конечно, вопрос: почему на та-
ких значительных по размерам некрополях ко-
личество погребений с антропоморфными под-
весками незначительно? С чем это связано?

Если допустить, что антропоморфные под-
вески действительно изготавливались на тер-
ритории Крыма, то можно предположить, что
они отражают единую сложную материаль-
ную и духовную культуру местного населения
в римское время, о которой можно судить пре-
жде всего по погребальным обрядам. Поме-
щение в могилы антропоморфных подвесок,
безусловно, связано с определенной обрядно-
стью на протяжении нескольких поколений.
Тот факт, что подвески не всегда встречают
ся в детских могилах, а также помещаются
и во взрослые захоронения, свидетельствует
о необязательности использования этих пред-
метов только детьми. Нельзя исключать, что
в определенных обществах эта традиция свя-
зана не только с возрастным, но и социальным
статусом. В целом, такую ситуацию можно
объяснить тем, что общины, оставившие эти
многочисленные могильники, по составу на-
селения были, вероятно, гетерогенными.

## Литература

Алексеева Е.М. 1982. Античные бусы Северного При-
черноморья. Москва: Наука (САИ; вып. Г1—12.)

Амброз А.К. 1966. Фибулы юга европейской части СССР (П.в. до н.э. — IV в.н.э.). Москва: Наука (САИ; вып. Д1—30.)

Волошинов А.А., Масякин В.В., Неневоля И.И. 2007. Два комплекса с римскими импортами из Краснозоринского некрополя. В: Зайцев Ю.П., Мордвинцева В.И. (отв. ред.). Древняя Таврика. Посвящается 80-летию Т.Н. Высотской. Симферополь: Универсум, 303—318 (Археологические исследования).

Гавритухин И.О., Мастыкова А.В., Свиридов А.Н., Суханов Е.В., Язиков С.В. 2020. Финал могильника Фронтовое 3 (к изучению миграций в Юго-Западном Крыму на закате античности). *Stratum plus* (4), 235—247.

Гавритухин И.О., Свиридов А.Н., Язиков С.В. 2020. Могильник римского времени Фронтовое 3 в Юго-Западном Крыму (предварительное сообщение). РА (2), 91—110.

Гущина И.И., Журавлев Д.В. 2016. Некрополь римско-
го времени Бельбек IV в Юго-Западном Крыму.
Том 1, 2. Москва: ГИМ (Труды ГИМ 205.)

Журавлёв Д.В. 2010. Краснолаковая керамика Юго-
западного Крыма первых веков н.э. (по мате-
риалам позднескифских некрополей Бельбек-
ской долины). Симферополь: Деметра (МАИЭТ
Supplementum 9).

Кунина Н.З., Сорокина Н.П. 1972. Стеклянные бальза-
марии Боспора. ТГЭ 13, 146—177.

Лысенко А.В., Мордвинцева В.И. 2019. Металличе-
ские украшения костюма — вотивы святилища
римского времени Эклизи-Бурун (к культурной
атрибуции памятника). ПИФК (4), 240—296.

Наследие тысячелетий 2022: Храпунов И.Н. (науч. ред.)

2022. Наследие тысячелетий: сокровища крым-
ских варваров I—IV веков нашей эры. Каталог
выставки. Симферополь: ООО «Фирма «Салта»
ЛТД».

Новичченкова Н.Г. 2002. Устройство и обрядность святилища у перевала Гурзуфское Седло. Ялта: РИО КГГИ.

Новичченкова Н.Г. 2020. Металлические амулеты из свя-
тилища у перевала Гурзуфское седло. В: Васи-
льев А.Д. (отв. ред.). Исторические, культурные,
межнациональные, религиозные и политические
связи Крыма со Средиземноморским регионом
и странами Востока: материалы IV между-
народной научной конференции (Севастополь,
6—10 октября 2020 г.). Том 1. Москва: ИВ РАН,
157—166.

Пуздровский А.Е. 2001. Погребения Битакского могильника первых веков н.э. с оружием и конской уздой. В: Гущина И.И., Журавлев Д.В. (отв. ред.). Поздние скифы Крыма. Москва: ГИМ, 122—140 (Труды ГИМ. Вып. 118).

Пуздровский А.Е. 2007. Крымская скифия II в. до н.э. — III в.н.э. Погребальные памятники. Симферополь: Бизнес-Информ.

Свиридов А.Н., Язиков С.В. 2019. Погребальные обряды могильника римского времени Фронтовое 3 в Юго-Западном Крыму. КСИА 255, 185—201.

Стоянова А.А. 2012. Детские погребения из могильни-
ка Оушки (по результатам раскопок 2003—
2009 гг.). Симферополь: Доля.

Стоянова А.А. 2016. Подвески из могильника Нейзац. В: Храпунов И.Н. (отв. ред.). Крым в сарматскую эпоху (II в. до н.э. — IV в.н.э.). II. 20 лет исследований могильника Нейзац. Симферополь: Наследие тысячелетий, 122—165.
№4. 2023

Труфанов А.А. 2011. Металлические амулеты-подвески Северного Причерноморья первых веков н.э. *Stratum plus* (4), 225–270.

Храпунов И.Н. 2011. Некоторые итоги исследований могильника Нейзац. В: Храпунов И.Н. (ред.). *Исследования могильника Нейзац*. Симферополь, 13–114.

Храпунов И.Н., Стоянова А.А. 2020. Каменный склеп Опущинского могильника. Крым в сарматскую эпоху (II в. до н.э. — IV в. н. э.) VI, 66–112.

Язиков С.В., Свиридов А.Н., Алейников С.В. 2019. Раскопки могильника первых веков новой эры Фронтовое 3. В: Внуков С.Ю., Шаров О.В. (отв. ред.). Крым — Таврида. Археологические исследования в Крыму в 2017–2018 гг. Т.2. Москва: ИА РАН, 277–313.

Язиков С.В., Тяпухина А.В. 2022. Бронзовые антропоморфные подвески из могильников римского времени Фронтовое 3 и Киль-Дере 1 в Юго-Западном Крыму. КСИА 268, 82–99.

Gavritukhin I., Golofast L., Mastykova A., Sukhanov E., Sviridov A., Yazikov S. 2021. The Cemetery of Frontovoe 3. New data on the culture of the Crimea in the Roman and Early Great Migration periods. Študijné Zvesti archeologickéno Ústavu Slovenskej Akadémie Vied 68 (1), 87–118.

Isings C. 1957. Roman glass from dated finds. Groningen: J. B. Walters.

## References

Alekseeva, E. M. 1982. *Antichnye busy Severnogo Prichernomor'ia (Ancient Beads of Northern Pontic Region)*. Series: Svod Arkheologicheskikh Istochnikov (Corpus of Archaeological Sources G1—12). Moscow: "Nauka" Publ. (in Russian).

Ambroz, A. K. 1966. *Fibuly iuga evropeiskoi chasti SSSR (II v. do n.e. — IV v. n. e.)* (Fibulae of the South of European Part of USSR (2nd Century BC — 4th Century AD)). Series: Svod Arkheologicheskikh Istochnikov (Corpus of Archaeological Sources) D1—30. Moscow: "Nauka" Publ. (in Russian).

Voloshinov, A. A., Masiakin, V. V., Nenevolia, I. I. 2007. In Zaitsev, Yu. P., Mordvintseva, V. I. (eds.). *Drevniaia Tavrika (Ancient Taurica)*. Series: Archaeological Studies. Simferopol: "Universum" Publ., 303–318 (in Russian).

Gavritukhin, I. O., Mastykova, A. V., Sviridov, A. N., Sukhanov, E. V., Yazikov, S. V. 2020. In *Stratum plus. Archaeology and Cultural Anthropology* (4), 235–247 (in Russian).

Gavritukhin, I. O., Sviridov, A. N., Yazikov, S. V. 2020. In *Rossiiskaia Arkheologiiia (Russian Archaeology)* (2), 91–110 (in Russian).

Gushchina, I. I., Zhuravlev, D. V. 2016. *Nekropol' rimskogo vremeni Bel'bek IV v Iugo-Zapadnom Krymu (Belbek IV, the Roman Time Necropolis in Southwestern Crimea)* 1, 2. Series: Trudy Gosudarstvennogo istoricheskogo muzeia (Proceedings of the State Historical Museum 205. Moscow: State Historical Museum (in Russian).

Zhuravlev, D. V. 2010. *Krasnolakovaia keramika Iugo-Zapadnogo Krymu I—III vv. n.e. (po materialam pozdneskifskikh nekropolei Bel'bekskoi doliny)* (Red Glazed Ceramics of the Southwestern Crimea of the 1st—3rd Centuries AD: Based on the Materials from the Late Scythian Necropolises in the Belbek River Valley). Series: Materialy po arkeologii, historii i etnografii Tavrii (Materials on the Archaeology, History and Ethnography of Tauria), Supplementum 9. Simferopol: "Demetra" Publ. (in Russian).

Kunina, N. Z., Sorokina, N. P. 1972. In *Trudy Gosudarstvennogo Ermitazha (Transactions of the State Hermitage Museum)* 13, 146–177 (in Russian).

Lysenko, A. V., Mordvintseva, V. I., 2019. In *Problemy istorii, filologii, kul'tury (Issues of History, Philology, and Culture)* (4), 240–296 (in Russian).

Khrapunov, I. N. (ed.). 2022. *Nasledie tysiacheletii: sokrovishcha krymskikh varvarov I—IV vekov nashei ery. Katalog vystavki (Heritage of Millennia: Treasures of the Crimean Barbarians of the 1st—4th Centuries AD. Exhibition Catalogue)*. Simferopol: "Salta" Ltd. Publ. (in Russian).

Novichenkova, N. G. 2002. *Ustroistvo i obriadnost' sviatilishcha u perevala Gurzufskoe Sedlo (Structure and Ritualism of the Sanctuary near the Gurzufskoe Sedlo Mountain Pass)*. Yalta: Crimean State University for Humanities (in Russian).

Novichenkova, N. G. 2020. In *Vasil'ev, A. D. (ed.). Istoricheskie, kul'turnye, mezhnatsional'nye, religioznye i politicheskie sviazi Kryma so Sredizemnomorskim regionom i strana-

mi Vostoka (Historical, Cultural, International, Religious, and Political Relations of the Crimea with the Mediterranean Region and the Oriental Lands). Proceedings of the IV International Scientific Conference. Vol. 1. Moscow: Institute for Oriental Studies, Russian Academy of Sciences, 157–166 (in Russian).

Puzdrovskii, A. E. 2001. In Gushchina, I. I., Zhuravlev, D. V. (eds.). *Pozdnie skify Kryma (Late Scythians in the Crimea)*. Series: Trudy Gosudarstvennogo istoricheskogo muzeia (Proceedings of the State Historical Museum) 118. Moscow: State Historical Museum, 122–140 (in Russian).

Puzdrovskii, A. E. 2007. *Krymskaia Skifiia II v. do n.e. — III v.n. e. Pogrebal'nye pamiatniki (Crimean Scythia into the 2nd Century BC — 3rd Century AD. Funerary Sites)*. Simferopol: "Biznes-Inform" Publ. (in Russian).

Sviridov, A. N., Yazikov, S. V. 2019. In *Kratkie soobshcheniia Instituta arkheologii (Brief Communications of the Institute of Archaeology)* 255, 185–201 (in Russian).

Stoianova, A. A. 2012. *Detskie pogrebeniia iz mogil'nika Opushki (po rezul'tatam raskopok 2003–2009 gg.)* (Children Buryals from the Opushki Cemetery: on results of excavations in 2003–2009). Simferopol: "Dolia" Publ. (in Russian).

Stoianova, A. A. 2016. In Khrapunov, I. N. (ed.). *Krym v sarmatskuiu epokhu (II v. do n. e. — IV v. n. e.)* (Crimea in Satmatian Time (2nd Century BC — 4th Century AD) II. 20 let issledovanii mogil'nika Neizats (20 Years of Studies on the Neusatz Burial Ground). Simferopol: "Nasledie tysiacheletii" Publ., 122–165 (in Russian).

Trufanov, A. A. 2011. In *Stratum plus. Archaeology and Cultural Anthropology* (4), 225–270 (in Russian).

Khrapunov, I. N. 2011. In Khrapunov, I. N. (ed.). *Issledovaniia mogil'nika Neizats (Research of the Neusatz Necropolis). Simferopol, 13—114 (in Russian).*

Khrapunov, I. N., Stoianova, A. A. 2020. In *Krym v sarmatskuiu epokhu (II v. do n. e. — IV v. n. e.)* (Crimea in Satmatian Time (2nd Century BC — 4th Century AD) VI, 66–112 (in Russian).

Yazikov, S. V., Sviridov, A. N., Aleinikov, S. V. 2019. In Vnukov, S. Yu., Sharov, O. V. (eds.). *Krym — Tavrida. Arkheologicheskie issledovaniia v Krymu v 2017–2018 gg. (Crimea — Taurida: Archaeological Investigations in Crimea in 2017–2018)* 2. Moscow: Institute of Archaeology, Russian Academy of Sciences, 277–313 (in Russian).

Yazikov, S. V., Tiapukhina, A. V., 2022. In *Kratkie soobshcheniia Instituta arkheologii (Brief Communications of the Institute of Archaeology)* 268, 82–99 (in Russian).

Gavritukhin, I., Golofast, L., Mastykova, A., Sukhanov, E., Sviridov, A., Yazikov, S. 2021. The Cemetery of Frontovoe 3. New data on the culture of the Crimea in the Roman and Early Great Migration periods. Študijné Zvesti archeologickéno Ústavu Slovenskej Akadémie Vied 68 (1), 87–118.

Isings, C. 1957. Roman glass from dated finds. Groningen: J. B. Walters.
**Anna Mastykova** (Moscow, Russian Federation). Doctor of Historical Sciences. Institute of Archaeology of the Russian Academy of Sciences.

**Anna Mastykova** (Moscova, Rusia). Doctor în ştiinţe istorice. Institutul de arheologie al Academiei de Ştiinţe a Rusiei.

**Мастыкова Анна Владимировна** (Москва, Россия). Доктор исторических наук. Институт археологии Российской Академии наук.

E-mail: amastykova@mail.ru

ORCID: 0000-0001-7521-5071
Список сокращений

АГУ — Абхазский государственный университет. Сухум.

АДІУ — Археологія і давня історія України. Київ.

АДСВ — Античная древность и средние века. Екатеринбург / Свердловск.

АИБ — Археология и история Боспора. Симферополь.

АЛЛУ — Археологічний літопис Лівобережної України. Полтава.

АН — Академия наук.

АН СССР — Академия наук СССР. Москва.

АО — Археологические открытия. Москва.

АП, АП УРСР — Археологічні пам'ятки УРСР. Київ.

АРГУ — Актубинский региональный государственный университет им. К. Жбанова. Актобе.

АСГЭ — Археологический сборник Государственного Эрмитажа. Ленинград / Санкт-Петербург.

АЭАЕ — Археология, этнография и антропология Евразии. Новосибирск.

БелГУ — Белгородский государственный университет. Белгород.

БИ — Боспорские исследования. Симферополь; Керч.

ВААЭ — Вестник археологии, антропологии и этнографии. Тюмень.

ВГУ — Воронежский государственный университет. Воронеж.

ВДИ — Вестник древней истории. Москва.

ВО РАНХиГС — Волгоградское отделение Российской академий народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации. Волгоград.

ВолГУ — Волгоградский государственный университет. Волгоград.

ГИАМЗ — государственный историко-археологический музей-заповедник.

ГИМ — Государственный исторический музей. Москва.

ГМЗ — государственный музей-заповедник.

ГПИ — государственный педагогический институт.

ГУ — государственный университет.

ГЭ — Государственный Эрмитаж. Ленинград / Санкт-Петербург.

ДагНЦ РАН — Дагестанский научный центр Российской Академии наук. Махачкала.

ДБ — Древности Боспора. Москва.

ЖХК — жилищно-хозяйственный комплекс.

ИА НАНУ — Институт археологии Национальной Академии наук Украины. Киев.

ИА РАН — Институт археологии Российской Академии наук. Москва.

ИАИАНД — Историко-археологический исследования в Азове и на Нижнем Дону. Азов.

ИВ РАН — Институт востоковедения Российской академии наук. Москва.

ИИМК РАН — Институт истории материальной культуры Российской Академии наук. Санкт-Петербург.

ИрГТУ — Иркутский государственный технический университет. Иркутск.

ІА НАНУ — Институт археологии Національної Академії наук України. Київ.

ІКЗ «Більськ» — Історико-культурний заповідник «Більськ». Котельва.

КБГУ — Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова. Нальчик.

КБН 1965 — Струве В.В. (ред.). 1965. Корпус боспорских надписей. Москва; Ленинград; Наука.

КБН 2004 — Гаврилов А.К. (ред.). 2004. Корпус боспорских надписей. Альбом иллюстраций (КБН—альбом). Санкт-Петербург: Алетейя (Bibliotheca classica Petropolitana).

КБНЦ РАН — Кабардино-Балкарский научный центр Российской Академии наук. Нальчик.

КГГИ — Крымский государственный гуманитарный университет. Ялта.

КГОМА — Курский государственный областной музей археологии. Курск.

КНИИТМ — Казахский научно-исследовательский институт тюркологии и монголистики. Алматы.

кол. вкл. — кольорова вклейка (цветная вклейка).

КСИА — Краткие сообщения Института археологии Российской Академии наук. Москва.

КСИАУ — Краткие сообщения Института археологии Академии наук УССР. Киев.

КубГУ — Кубанский государственный университет. Краснодар.

МАИАСП — Материалы по археологии и истории античного и средневекового Причерноморья. Москва; Тюмень; Нижний Новгород.

МАИЭТ — Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. Симферополь.

МДАПВ — Матеріали і дослідження з археології Прикарпаття і Волині. Львів.

МИА — Материалы и исследования по археологии СССР. Москва.

МИАК — Материалы по истории и археологии Кубани.

НА ИА НАНУ — Научный архив Института археологии Национальной Академии наук Украины. Киев.

НА ІА НАНУ — Науковий архів Інституту археології Національної академії наук України. Київ.

НАВ — Нижневолжский археологический вестник. Волгоград.
<table><tr><td>НАНУ</td><td>— Национальная Академия наук Украины. Киев.</td></tr><tr><td>НАО</td><td>— научное археологическое общество.</td></tr><tr><td>НИЦИАК КФУ</td><td>— Научно-исследовательский центр истории и археологии Крыма Крымского федерального университета им. В. И. Вернадского. Симферополь.</td></tr><tr><td>ОГУ</td><td>— Оренбургский государственный университет. Оренбург.</td></tr><tr><td>ОМГУ</td><td>— Омский государственный университет. Омск.</td></tr><tr><td>ОНТИ ПНЦ РАН</td><td>— Отдел научно-технической информации Пущинского научного центра Российской Академии наук. Пущино.</td></tr><tr><td>ПИФК</td><td>— Проблемы истории, филологии, культуры. Магнитогорск.</td></tr><tr><td>РА</td><td>— Российская археология. Москва.</td></tr><tr><td>РАЕ</td><td>— Российский археологический ежегодник. Санкт-Петербург.</td></tr><tr><td>РАНХиГС</td><td>— Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации. Москва.</td></tr><tr><td>РСМ</td><td>— Раннеславянский мир. Археология славян и их соседей. Москва.</td></tr><tr><td>РУДН</td><td>— Российский университет Дружбы народов им. Патриса Лумумбы. Москва.</td></tr><tr><td>СА</td><td>— Советская археология. Москва.</td></tr><tr><td>САИ</td><td>— Свод археологических источников. Москва; Ленинград.</td></tr><tr><td>СПБГУ</td><td>— Санкт-Петербургский государственный университет. Санкт-Петербург.</td></tr><tr><td>СПБГУПТД</td><td>— Санкт-Петербургский государственный университет промышленных технологий и дизайна. Санкт-Петербург.</td></tr><tr><td>ТГЭ</td><td>— Труды Государственного Эрмитажа. Ленинград / Санкт-Петербург.</td></tr><tr><td>ТОВ</td><td>— товариство з обмеженою відповідальністю (ООО).</td></tr><tr><td>УрО РАН</td><td>— Уральское отделение Российской Академии наук. Екатеринбург.</td></tr><tr><td>ХГУ</td><td>— Харьковский государственный университет. Харьков.</td></tr><tr><td>ЦАИ БФ</td><td>— Центр археологических исследований, благотворительный фонд «Деметра». Керчь.</td></tr><tr><td>ЦП НАНУ i УТОПІК</td><td>— Центр пам'яткознавства Національної академії наук України і Українського Товариства охорони пам'яток історії та культури. Київ.</td></tr><tr><td>ЮУрГГПУ</td><td>— Южно-Уральский государственный гуманитарно-педагогический университет. Челябинск.</td></tr><tr><td>BRGK</td><td>— Bericht der Römisch-Germanischen Kommission. Frankfurt am Main.</td></tr><tr><td>CNRS</td><td>— Centre national de la recherche scientifique. Paris.</td></tr><tr><td>RIC</td><td>— Roman Imperial Coinage. London.</td></tr><tr><td>UMCS</td><td>— Uniwersytet Marii Curie-Skłodowskiej. Lublin.</td></tr><tr><td>ZRC SAZU</td><td>— Znanstvenoraziskovalni center Slovenske akademije znanosti in umetnosti. Ljubljana.</td></tr></table>