# Sovremennoe skotovodstvo v Kyrgyzstane

Amantour Japarov

► To cite this version:

Amantour Japarov. Sovremennoe skotovodstvo v Kyrgyzstane. Etnograficheskoe obozrenie, 2016, 2, pp.57-74. halshs-05288513

HAL Id: halshs-05288513

https://shs.hal.science/halshs-05288513v1

Submitted on 29 Sep 2025

HAL is a multi-disciplinary open access
archive for the deposit and dissemination of sci-
entific research documents, whether they are pub-
lished or not. The documents may come from
teaching and research institutions in France or
abroad, or from public or private research centers.

L'archive ouverte pluridisciplinaire HAL, est
destinée au dépôt et à la diffusion de documents
scientifiques de niveau recherche, publiés ou non,
émanant des établissements d'enseignement et de
recherche français ou étrangers, des laboratoires
publics ou privés.

<figure><img src="image_1.png" /></figure>

Distributed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License
Ключевые слова: мобильные скотоводы, сезонные пастбища, адаптация к рынку, бартер, приватизация, перекупщики

После распада Советского Союза в Кыргызстане, как и в других бывших республиках СССР, произошли изменения. Они коснулись и аграрного сектора, где почти вся деятельность осуществлялась в рамках колхозов и совхозов. Однако в 1990-е годы государство изменило политику по отношению к селу и ввело меры, предусматривающие приватизацию земельных наделов, общественного скота и имущества. Стало реальностью функционирование частной и других форм собственности. В статье дается общая картина трансформации современного состояния скотоводства в Кыргызстане в постсоветский период в историческом и социальном контексте.

Глубокие трансформации, происходящие в постсоветских странах, не могли пройти мимо скотоводческой отрасли. Радикальные преобразования произошли и в Кыргызстане, где скотоводство выступало в качестве приоритетного вида экономической деятельности в общесоюзном разделении труда. Изучение современных экономических, социально-культурных, экологических, правовых и других аспектов скотоводства представляет большой научный интерес для понимания его места и роли в экономической жизни республики. Результаты таких исследований могут иметь и практическое значение в модернизации этой отрасли с учетом накопленного положительного опыта и навыков. Проблемы, связанные с изменениями и модернизацией этого сектора сельского хозяйства в глобальном масштабе, анализировались, в частности, А.М. Хазановым (Khazanov 2008).

Кыргызстан является горной страной, более 60% населения которой составляют сельские жители. Скотоводство продолжает оставаться важным направлением хозяйственной деятельности отдельных семей и местных сообществ и в настоящее время. Практически каждое домохозяйство в той или иной мере занимается разведением разных видов скота, что составляет значительную часть дохода многих семей. В то же время необходимо отметить, что скотоводство отнюдь не является единственным видом экономической деятельности для всего сельского населения. В настоящее время земледелие также становится привлекательным занятием и для бывших пастухов, работавших в колхозах и совхозах, на приусадебных участках которых раньше можно было видеть только сорняки, а не культурные растения.

Какие же изменения произошли в скотоводстве за последние два десятилетия? Что можно сказать о количественном и качественном составе стада, о скотоводческих маршрутах и сезонных пастбищах? Как происходит адаптация скотоводов к условиям рыночных отношений? На эти и другие вопросы постараемся найти ответы в настоящей статье.

**Разгосударствление и приватизация.** К моменту распада СССР скотоводческая отрасль экономики в Кыргызстане уже начала испытывать кризис. В условиях отсутствия государственной поддержки в обеспечении техникой, горюче-смазочными материалами, фуражом, ветеринарным сервисом и удобрениями колхозно-совхозная
система, основанная на административно-командной, директивной экономике, оказ
лась “на мели”. Преодолеть эту кризисную ситуацию было крайне сложно в связи с
необходимостью реформирования всей системы, хотя было и немало критиков, утвер
ждавших, что нужно было сохранить колхозы и совхозы. К их числу, в частности,
принадлежали бывший депутат республиканского парламента Ж. Акималиев, а также
известный экономист А. Орузбаев, поддерживавший позицию тогдашнего советника
президента страны Т. Танаки, который выступал за постепенный переход сельско-
го хозяйства к рыночным отношениям (см., напр.: *Орузбаев, Кубаев* 2002: 66–109).
Однако в соответствии с политикой государства, направленной на переход к новым
рыночным отношениям в экономике, было принято решение реформировать аграрный
сектор. Реформы, в частности, предусматривали разгосударствление и приватизацию
сельскохозяйственного имущества и скота. В результате приватизации сельские жи-
тели получили обрабатываемые земельные наделы и определенное количество раз-
ных видов скота (Jacquesson 2010: 210–217). В процессе приватизации должны были
учитываться такие показатели, как размеры посевных площадей, численность скота,
наличная техника, кошары и другие материальные ценности бывших коллективных
хозяйств, а также численный состав индивидуальных семей, стаж работы и т.д. На
практике, однако, эти принципы соблюдались далеко не всегда. Так, некоторые люди
могли получать земельные наделы и скот по поддельным документам, а другие, пере-
селившиеся в города, становились на учет в селах, временно меняя свою прописку.

Между тем в начальный период реформ абсолютное большинство сельских жите-
лей оказалось не готовым к содержанию приватизированного скота без потерь. В усло-
виях недостаточности снабжения фуражом, отсутствия надлежащего зоотехнического
и ветеринарного ухода с применением лекарств и вакцинации, а также плохого каче-
ства пастищи, деградировавших в результате чрезмерного увеличения численности
скота и превышения его количества на единицу пастищной площади в позднесовет-
ский период, большинство скотоводов не смогли предотвратить массовый падеж ско-
та, который стал повсеместным явлением. В то же время доходы рядовых сельских
жителей были очень низкими. Скот перешел в частную собственность, но стал бы-
стро девальвироваться. Это во многом было связано с катастрофической нехваткой
наличных денег и дефицитом товаров первой необходимости. Скот начал выполнять у
сельских жителей функцию единицы торгового обмена и продолжал играть эту роль в
течение всех 1990-х годов. Перманентное сокращение численности всех видов скота в
1990-е годы в результате прекращения государственной поддержки было характерно и
для соседнего Казахстана (Масанов 1997: 218).

Есть основания полагать, что помимо сугубо экономических факторов, связан-
ных с кризисным состоянием всех отраслей экономики Кыргызстана, негативную
роль сыграли и укоренившиеся в сознании многих людей патерналистские отноше-
ния. Люди привыкли выполнять все основные работы под постоянным надзором и ко-
мандой колхозно-совхозных руководителей разного ранга. В результате радикальных
изменений в аграрном секторе основная часть сельских жителей оказалась во многих
случаях в шоковом состоянии. И здесь на передний план начали выходить социально-
психологические проблемы. В то время как многие люди оказались не способными бо-
роться с экономическими трудностями и боялись делать опрометчивые шаги, выходцы
из колхозно-совхозной верхушки и некоторые бывшие рядовые колхозники принялись
вырабатывать правильную стратегию развития своих хозяйств, проявлять смелость
в принятии решений, активность и настойчивость в их реализации, более или менее
успешно улавливая конъюнктуру рынка. Они не стали оглядываться назад и ждать
помощи государства. Аналогичные процессы происходили и в Казахстане (Наумова
2004; Наумова, Сагнаева 2006: 235–251). Скотоводы, обладавшие необходимыми про-
изводственными навыками, хорошо знакомые с природно-климатическими условиями
и осознавшие специфику происходящих изменений, начали накапливать материаль-
ные ресурсы, в том числе и скот. Следствием такой адаптации к новым экономическим условиям стало появление слоя богатых скотоводов.

В процессе приватизации не всегда соблюдался принцип социальной справедливости. Согласно данным наших полевых исследований, это вызывало большое недовольство бывших колхозников и совхозников. Руководители высшего и среднего звена колхозов и совхозов злоупотребляли своим служебным положением. Наши информаторы сообщали, что председатели колхозов (башкарма), директора совхозов и их окружение, имевшие доступ к “кормушке”, в начале приватизации “сняли сливки” с общественного имущества, а затем пошли по второму кругу приобретательства и получали распределяемый скот и другое имущество уже вместе с основной массой сельского населения¹. Бартер, который доминировал в те годы, открывал перед колхозными руководителями большие возможности для злоупотреблений, когда они обменивали скот на топливо, моторные масла, запчасти, строительные материалы и т.п. В этой связи интерес представляет исследование британского антрополога К. Хамфри, проведенное на материалах Бурятии. Она писала, что бартер вездесущ. Так, директор одного из предприятий жаловался, что он может расплачиваться только мукой (см.: *Хамфри 2010: 131*). Отдельные руководители, понимая, что старая система разрушается, попросту использовали для личного обогащения такой прием, как списание скота и другого имущества. В условиях, когда государственный контроль и спрос явно ослабли, реальная экономическая власть, которой эти руководители обладали на местном уровне, предоставила им возможность работать на себя. Это позволяло им существенно укрепить свое материальное положение и накопить первоначальный капитал. Подобный сценарий в разгосударствлении и приватизации наблюдался по всему Кыргызстану.

**Этапы раздробления колхозов–совхозов и типы хозяйств.** После распада колхозов и совхозов на их осколках начали создаваться небольшие кооперативы и объединенные крестьянские хозяйства, ставшие на некоторое время основными типами сельскохозяйственных предприятий. При создании этих предприятий был применен своеобразный принцип: одно село – один кооператив. Напомним, что раньше в состав одного колхоза или совхоза могли входить несколько сел. При этом инициатива, как правило, исходила сверху. Такие кооперативы существовали недолго и начали дробиться на еще более мелкие объединения, которые основывались на родовых связях.

Последним этапом реорганизации стало выделение из производственных объединений, основанных на родовых связях, отдельных больших семей, состоящих из родителей и женатых детей, которые создавали самостоятельные крестьянские и фермерские хозяйства. Все это произошло в течение очень короткого времени, всего за каких-нибудь десять лет. Для сравнения отметим, что в Бурятии, где скотоводство также являлось одним из традиционных видов занятий населения, в 2000-е годы продолжали функционировать колхозы (Крадин 2007: 340–344).

Когда речь идет о хозяйствах фермерского типа, следует признать, что по сей день люди не могут четко отграничивать их от крестьянских. В соответствующем законе страны и те и другие хозяйства упоминаются в одном и том же разделе и фактически не различаются. Тем не менее в скотоводческом секторе национальной экономики сейчас выделяется до 10% хозяйств, ориентированных на товарное производство и получение стабильной прибыли. Большинство из них, как правило, занимается продажей откормленного скота, который находит спрос как на внутреннем рынке, так и за его пределами. Имеются случаи продажи породистых скакунов, лошадей, обученных для народной игры козлодания (көк бөрү) (Žaparov 2010). У кыргызов в прошлом было принято критически относиться к продаже молока и молочных продуктов: “акты сатпайт (молочное не продают)”, – говорили в народе. Но сейчас это стереотипное представление фактически разрушено. Кумыс, сметана, топленое масло и другие молочные продукты стали представлять товарную ценность. В середине 2000-х годов местные предприятия, специализирующиеся на производстве таких прохладительных
молочных напитков, как тан и чалап, являлись активными покупателями процеженного айрана сузмө. На рынке продуктов питания несколько расширился ассортимент продуктов, произведенных кыргызскими пищевыми предприятиями, к числу которых относятся фирмы Шоро и Аюу (Жапаров 2007: 313–318). Скотоводы сейчас сами реализуют переработанную молочную продукцию, продавая ее частным коммерсантам и потребителям. В качестве последних выступают как сельские, так и городские жители.

Дробление коллективных хозяйств кооперативного типа на все более мелкие происходило в условиях, когда государственная собственность, подлежавшая приватизации, была еще не полностью передана в собственность сельских жителей. В этот период бывшие члены колхозов и совхозов и их семьи в недостаточной степени проявляли активность в рациональной организации хозяйств. Многие из новых руководителей, вызвавшихся возглавить возникавшие кооперативы, не имели достаточного опыта, квалификации и организаторских способностей. К тому же часть из них стала больше заботиться о собственных интересах, пытаясь приватизировать больше земельных наделов, скота и техники, что не могло не вызывать недовольства членов их коллективных хозяйств. Немало таких хозяйств распалось также по причине несоблюдения принципа равного участия всех их членов в трудовом процессе и справедливого распределения произведенных продуктов сельского хозяйства. Ускоренному темпу разгосударствления и приватизации и резкому увеличению численности мелких частных хозяйств способствовала и деятельность реформаторов сельского хозяйства, пытавшихся за короткое время перенести опыт западных стран на кыргызскую почву. К их числу помимо тогдашнего президента страны А. Акаева относились Б. Талгарбеков, Э. Алиев, К. Абдимомунов и другие лица, занимавшие высшие должности в правительстве страны.

В упомянутых небольших кооперативах приватизированные земельные наделы всех членов обрабатывались сообща и полученный урожай распределялся также между всеми по общим правилам. Иначе говоря, закрепленные в частной собственности земли находились в коллективном пользовании. Что касается скота, то почти повсеместно каждая семья самостоятельно занималась его разведением. Скот, перешедший в частную собственность в результате приватизации, стал отныне заботой отдельных семей.

**Кризис отрасли.** Параллельно с процессом приватизации по всей стране стремительно сокращалось поголовье разных видов скота. Деградация пастищи, отсутствие достаточного количества заготавливаемых кормов вследствие изменения структуры посевов, отсутствие надлежащего ветеринарного надзора и некоторые другие факторы привели к массовым падежам скота. Так, например, в 1998 г. директор Объединенного крестьянского хозяйства (ОКХ) “Кегети” А. Усубалиев в беседе с членами нашей экспедиции под руководством профессора С.Г. Кляшторного говорил, что в 1997 г. это хозяйство получило от Акционерного общества (АО) “Кегети” – правопреемника одноименного племхоза – только дойных коров для производства молока и меринов для использования в качестве транспорта на селе. Однако кормов для содержания 224 голов крупного рогатого скота хозяйством было получено всего на 15 дней. Коровы были худыми и истощенными. Бывали случаи падежа до 10 голов за два–три месяца, и колбасный цех принимал их по мизерной цене 210–260 сомов за тушу. Для спасения животных руководству ОКХ пришлось принимать отчаянные меры и закупать солому для корма в других хозяйствах. Несмотря на предпринимаемые усилия, после двух месяцев численность коров сократилась до 127. Из-за отсутствия финансовых средств часть скота была выдана работникам этого коллективного хозяйства в виде заработной платы². Такая же картина наблюдалась повсеместно во всех типах хозяйств.

Прежде всего изменилось соотношение между продукцией, предназначенной для вывоза из страны, и продукцией, предназначенной для потребления внутри республи-
ки, причем изменилось в пользу последней категории, а в ней заметно возросла доля
продукции, потреблявшейся в самих крестьянских и фермерских хозяйствах.

Изменения в структуре потребления продуктов скотоводства привели и к такому
неблагоприятному явлению, как ухудшение качества стада. Прежде всего это косну-
лось овцеводческой отрасли. Владельцы стад не стали уделять должного внимания
породистому скоту. Если в советское время запрещалось держать в личных подсобных
хозяйствах (и тем более смешивать с общественной отарой) черных, грубошерстных
овец, чтобы не допустить ухудшения породности, то в 1990-х годах это стало обыч-
ным явлением. В отарах, принадлежащих сельскому населению, повсеместно можно
было видеть сочетание разных пород овец.

С распадом колхозно-совхозной системы недостаточное внимание стало уделять-
ся и такому важному элементу современного скотоводства/животноводства, как искус-
ственное осеменение. Прежнее искусственное осеменение с соблюдением предъяв-
ляемых к нему требований и сроков мгновенно уступило свою позицию естественной
случке. При этом имеющиеся производители принадлежали к разным породам, что
приводило к изменению и ухудшению качественного состава стад. В результате коли-
чество тонкорунных и полутонкорунных овец резко сократилось, тогда как удельный
вес пород овец мясо-сального направления и количество смешанных и беспородных
особей все более увеличивалось. Именно они стали преобладающими в стаде. Подав-
ляющее большинство сельского населения не предпринимало никаких практических
мер против такого развития сложившейся ситуации. В стадах овец, сформированных
для поочередного выпаса или для отгона на летние пастбища, выпасались несколько
производителей, которые могли отличаться друг от друга и по породе, и по масти.
Лишь отдельные индивидуальные и коллективные хозяйства проявляли заботу о по-
родности скота путем обособленного содержания производителей во время случки.
Таким образом, селекционная работа по существу была пущена на самотек.

Экономический кризис не мог не коснуться также государственных племенных
заводов и опытных станций, государственное финансирование которых неуклонно
сокращалось. Отсутствие ясности в их будущем и статусе сыграли отрицательную
роль в сохранении элитных пород производителей, материально-технической базы
скотоводства и квалифицированных научных кадров и практиков. К 1997 г. поголовье
племенных овец сократилось по сравнению с 1991 г. с 14,1 до 2 тыс., лошадей – с
8,6 тыс. до 1,8 тыс. голов (Жумаев 1997: 218). Селекционная и племенная работа стала
неприоритетной не только для частных скотовладельцев, но и для племенных заводов,
которые должны были заниматься выведением ценных пород скота для республики.

К 1998 г. в овцеводческой отрасли сохранилось всего 5 племенных заводов по раз-
ведению кыргызской тонкорунной и тяньшанской полутонкорунной породы овец: Сои-
Куль, Кочкор, им. Лущихина, Катта Талдык и Тянь-Шань. В них насчитывалось около
12 тыс. племенных маток и 300 не менее ценных баранов-производителей. Несмотря
на сложности, племенные заводы вели определенные работы по преодолению кризи-
са. 1 сентября 1998 г. правительство Кыргызской Республики приняло постановление,
направленное на укрепление материально-технической базы племхозов, сохранение
и рациональное использование генетических ресурсов и обеспечение сельскохозяй-
ственных товаропроизводителей высокоценными племенными животными и материа-
лами (см.: Сообщает пресс-служба...). Это постановление дало определенный стимул
хозяйствам, занимающимся сохранением и разведением племенного скота. В 2011 г.
в республике было зарегистрировано 17 племенных заводов и 136 племенных ферм.
Всего в этом секторе были аттестованы 153 хозяйственных субъекта, причем вновь
аттестованы были 33, а 65 не прошли переаттестацию, как не отвечающие требовани-
ям оценки племенных хозяйств (Там же). Тем не менее селекционная работа все еще
находится на явно недостаточном уровне. Несмотря на создание селекционного ядра
новой породы кыргызского горного мериноса и внутрипородных типов кроссбредных
<table><caption>Таблица 1. Динамика численности животных в Кыргызской Республике на 1990–2010 гг.³</caption><thead><tr><th>Вид животных</th><th>Ед. изм.</th><th>1990</th><th>2000</th><th>2005</th><th>2008</th><th>2009</th><th>2010</th></tr></thead><tbody><tr><td rowspan="2">Крупный рогатый скот,<br>в т.ч. коровы</td><td>тыс. гол.</td><td>1205,2</td><td>947,0</td><td>1074,6</td><td>1224,5</td><td>1278,0</td><td>1298,8</td></tr><tr><td>тыс. гол.</td><td>506,1</td><td>523,8</td><td>565,2</td><td>635,6</td><td>664,3</td><td>666,4</td></tr><tr><td rowspan="2">Овцы и козы,<br>в т. ч.</td><td>тыс. гол.</td><td>9972,5</td><td>3799,2</td><td>3875,8</td><td>4502,6</td><td>4815,5</td><td>5037,7</td></tr><tr><td>тыс. гол.</td><td>5940,2</td><td>2405,1</td><td>2680,3</td><td>3132,8</td><td>3396,5</td><td>3426,7</td></tr><tr><td>Лошади</td><td>тыс. гол.</td><td>312,6</td><td>353,9</td><td>345,1</td><td>362,4</td><td>372,9</td><td>378,4</td></tr></tbody></table>

овец тяньшанской породы, качество стада в хозяйствах разных типов оставляет желать лучшего.

С расформированием совхозов и колхозов и возникновением хозяйств иных типов перестали реально функционировать прежние торгово-закупочные организации. Если раньше они осуществляли закупку шерсти, кожи и других сельскохозяйственных продуктов на местах, через своих заготовителей, то с началом перехода к рыночным отношениям эти организации лишились такой возможности, так как не были обеспечены достаточными финансовыми ресурсами для оплаты приобретаемого сырья. По той же причине не могли активно заниматься заготовкой необходимого запаса сырья такие предприятия, как Камвольно-суконный комбинат, Кара-Балтинский ковровый комбинат и Токмакская фабрика по первичной переработке шерсти. Сложившейся ситуацией удачно воспользовались китайские предприниматели, которые с помощью местных деловых агентов покупали продукцию по бросовым ценам. Они проявляли в этом завидную предприимчивость и мобильность, начисто переигрывая такую solidную в прошлом организацию, как Киргизпотребсоюз. Китайские скупщики сырья, хотя и платили низкую цену, но предлагали немедленный наличный расчет, в то время как некоторые республиканские организации принимали шерсть с условием отсрочки платежа.

Мясокомбинаты уже не могли работать хотя бы в половину своих возможностей, не говоря уже о полной загруженности. Люди продавали скот на рынках. Здесь стали появляться перекупщики, которые покупали у производителей мясо по низкой цене, а затем перепродавали его по более высокой. Впрочем, перекупщики проявляли активность и в купле-перепродаже других видов скотоводческой продукции. К началу 2000-х годов все мясокомбинаты были приватизированы и некоторые из них стали использоваться в лучшем случае как складные помещения. Кризис предприятий по переработке скотоводческой продукции может служить одним из индикаторов общего состояния скотоводческой отрасли экономики в рассматриваемый период.

**Динамика роста численности скота и деятельность хозяйств разного типа.** Только к началу XXI в. наметилась тенденция в сторону стабилизации и роста поголовья скота, принявшая устойчивый характер. При этом надо отметить, что многие хозяйства отдают предпочтение содержанию крупного рогатого скота и особенно лошадей, которые являются для них наиболее рентабельными (см. Табл. 1).

В плане статистического изучения интерес представляют итоги единовременного учета скота и домашней птицы по состоянию на конец 2014 г. (см. Табл. 2).
<table><caption>Таблица 2. Поголовье скота (в хозяйствах всех категорий на конец года)</caption><thead><tr><th>Вид животных</th><th>2013</th><th>2014</th><th colspan="2">2014 к 2013<br/>+/- в %</th></tr></thead><tbody><tr><td>Крупный рогатый скот</td><td>1 404 168</td><td>1 458 377</td><td>54 209</td><td>103,9</td></tr><tr><td>Овцы и козы</td><td>5 641 214</td><td>5 829 024</td><td>187 810</td><td>103,3</td></tr><tr><td>Лошади</td><td>407 281</td><td>432 972</td><td>25 591</td><td>106,3</td></tr><tr><td>Верблюды</td><td>311</td><td>264</td><td>-47</td><td>84,9</td></tr></tbody></table>

<table><caption>Таблица 3. Количество скота на конец 2010 г.</caption><thead><tr><th>Виды скота</th><th>Крестьянские (фермерские) хозяйства и индивидуальные предприниматели</th><th>Личные подсобные хозяйства</th><th>Коллективные хозяйства</th><th>Государственные хозяйства</th></tr></thead><tbody><tr><td>Крупный рогатый скот</td><td>623 215</td><td>659 756</td><td>13 286</td><td>2568</td></tr><tr><td>Овцы и козы</td><td>2 857 933</td><td>2 140 526</td><td>17 897</td><td>21 359</td></tr><tr><td>Лошади</td><td>218 203</td><td>155 078</td><td>2591</td><td>2576</td></tr><tr><td>Верблюды</td><td>194</td><td>144</td><td></td><td></td></tr></tbody></table>

Из общего поголовья овец и коз – 15,6% (910,2 тыс. голов) приходится на поголовье коз. 2,5% (36,2 тыс. голов) яков включено в общее поголовье крупного рогатого скота (Итоги единовременного учета... 2015: 3–4).

Одним из главных итогов постсоветских преобразований в области скотоводства стала активизация частного сектора, в котором ныне сосредоточена основная часть поголовья. В настоящее время сохранились лишь несколько хозяйств коллективного типа, которые занимаются как земледелием, так и скотоводством. К их числу, в частности, можно отнести семеноводческое хозяйство “Айкол”. В нем также разводят овец, лошадей и яков. Уже несколько лет в хозяйстве занимаются выведением айколской мясо-сальной породы овец, на которую имеется спрос со стороны частных крестьянских хозяйств. К кооперативным хозяйствам относятся МИС, “Заря” и другие. Функционируют и некоторые племенные заводы, которые избежали окончательного разрушения в годы кризиса и продолжают находиться в государственной собственности. Об удельном весе различных видов скота, содержащихся в разных типах хозяйств на конец 2010 г., дают представление приводимые статистические данные (см. Табл. 3; данные по: Итоги учета... 2011: 7, 17, 33, 48).

Для понимания особенностей индивидуальных скотоводческих хозяйств, сформировавшихся в процессе сельскохозяйственной реформы в стране, нужен небольшой исторический экскурс в советское время. В эмбриональной форме подобные хозяйства натурального типа под видом личных подсобных хозяйств существовали и в советское время у большинства сельских семей в тех районах, природно-климатические условия которых благоприятствовали скотоводству. Основную часть доходов скотоводы получали от работы в колхозах и совхозах. Личные подсобные хозяйства давали семьям продукты питания. Правда, не все домохозяйства активно занимались выращиванием в своих огородах овощей и фруктов.

У одних колхозников и совхозников количество скота в подсобных хозяйствах могло быть сравнительно большим, у других – маленьким. Такую животноводческую продукцию, как мясо, молоко, а также сырье для изготовления предметов традиционной материальной культуры, люди получали от своих хозяйств. Личные подсобные хозяйства сдавали шерсть и кожу заготовительным отделениям Киргизпотребсоюза по установленным закупочным ценам. Следует отметить, что в советский период разме-
ры частных стады были ограничены. К тому же частная собственность на скот в какой-то мере носила замаскированный характер.

В настоящее время наблюдается рост численности частных скотоводческих хозяйств, абсолютное большинство которых остается хозяйствами крестьянского типа. В то же время постепенно растет число хозяйств, приобретающих элементы фермерства. Некоторые из них начали специализироваться на разведении отдельных видов и пород скота (тонкорунное овцеводство, яководство и др.), составляя конкуренцию известным племхозам. Так, например, для крестьянского хозяйства “Жумак” (названного владельцем Замиром Жумаковым по имени отца) приоритетным направлением стало овцеводство, приносящее основную долю дохода. Деятельность хозяйства дает положительные плоды. Удалось наладить стабильные связи с покупателями шерсти, что имеет немаловажное экономическое значение для семьи. Наличие свободных оборотных средств позволило расширить производство и использовать труд наемных работников из числа кыргызов, являющихся уроженцами близлежащих населенных пунктов. Часть из них работает в хозяйстве постоянно, часть – временно, но при всех обстоятельствах такое положение дел способствует обеспечению занятости определенного количества людей. Владелец другого хозяйства, Аманат Бейшеев из с. Толок Кочкорского р-на, решил отдать предпочтение яководству, вместе с тем у него в хозяйстве имеются также десятки голов лошадей, коров и около двух сотен овец. По его словам, он достиг известности в качестве яковода и стал одним из успешных и богатых фермеров района в результате предприимчивости, смелости в переориентации хозяйства, а также благодаря своевременной и правильной оценке ситуации, связанной с переходом к рыночным отношениям. Численность яков в его хозяйстве в 2009 г. составляла около 600 голов, что дало ему возможность и продавать скот, и обеспечивать воспроизводство стада. Доходы используются как для решения социально-бытовых вопросов (семья оказывает регулярную помощь отдельно живущим взрослым детям), так и для производственных целей. Однако, по нашим данным, удельный вес таких хозяйств пока еще остается низким, составляя не более 10%⁴.

**Кочующие скотоводы и использование сезонных пастбищ.** Другой вопрос, имеющий важное значение для понимания современного состояния скотоводства, заключается в том, что в настоящее время лишь небольшая часть кыргызов вовлечена в регулярные сезонные перекочевки со стадами. Удельный вес их в разных районах различен. Например, в высокогорной Нарынской области, где имеются такие обширные пастбища, как Сон-Куль, Арпа, Ак-Сай, Кара-Кужур и другие, в среднем от 15 до 20% жителей из каждого села постоянно заняты в мобильном скотоводстве. Можно смело говорить об увеличении количества сезонно кочующих семей по сравнению с советской эпохой. Р.М. Рахимов, основываясь на данных из Нарынской и Таласской областей, также отмечает тенденцию к росту мобильности скотоводов (Рахимов 2009: 385–391). В условиях, когда бывшие колхозы и совхозы прекратили существование, а в селах не созданы новые рабочие места, люди все внимание уделяют своим частным хозяйствам, благодаря которым обеспечивается их жизнедеятельность. В настоящее время в перекочевку на сезонные пастбища вовлечены нуклеарные семьи, а также часть неразделенных семей, включающих брачную пару с детьми и родителями. При этом пожилые родители обычно ограничиваются проведением летнего сезона на высокогорных субальпийских и альпийских пастбищах. Летом такие семьи могут на время пополняться за счет детей близких родственников, которые во время школьных каникул и отдыхают, и помогают взрослым.

На степень подвижности современных скотоводов влияют несколько факторов. В первую очередь в условиях Кыргызстана сохраняет свое значение географический фактор. Наличие обширных пастбищных ресурсов дает возможность содержать разные виды скота на подножном корму, произрастающем в разных вертикальных зонах. Горнодобывающие, перерабатывающие и другие отрасли промышленности, которые в
принципе могли бы занять часть сельских жителей, пока еще не получили достаточного развития. В то же время надо учитывать традицию использования природных ресурсов, непригодных или малопригодных для выращивания сельскохозяйственных культур. Для кыргыза было бы странным содержать скот в стойле в течение всего годичного производственного цикла, когда имеются большие пространства с сочным травяным покровом. Если бы скотоводы не продолжали кочевать со своими стадами, горно-пересеченные территории перестали бы использоваться для производства скотоводческой продукции и оказались бы заброшенными. А это трудно представить в условиях горного Кыргызстана (см.: Хазанов 1997: 24).

Другим важным фактором следует считать богатый скотоводческий опыт кыргызов. Нынешнее поколение, несмотря на утерю некоторых навыков техники скотоводства, в целом успешно занимается этим видом хозяйственной деятельности, во многом благодаря сохранению преемственности хозяйственно-культурных традиций. Для большинства представителей нынешнего поколения сельских жителей уход за скотом является неотъемлемой частью образа жизни. Даже те люди, у которых непосредственная трудовая деятельность связана с другими сферами, вовлечены в скотоводческое хозяйство в рамках личных подсобных хозяйств. Не передвигаясь постоянно со стадами на разные сезонные пастбища, они способствуют ведению подвижного образа жизни для другой части сельских жителей, так как обычно отдают скот на выпас пастухам в теплое время года. Наконец, следует отметить и тот фактор, что в горных районах основным источником дохода у подавляющей части населения остается скот.

Организация круглогодичного хозяйственного цикла и рациональное сезонное содержание скота имеют большое значение в разработке комплекса проблем, связанных с современным скотоводством. Четкое представление о годичном цикле выпаса скота способствует лучшему пониманию технологии рационального скотоводства, взаимной связи человека, общества и природы, социальных связей людей и их экономических интересов. Сравнительно-исторический анализ этих проблем позволяет понять изменения, происходящие в последние два десятилетия. В настоящее время в скотоводстве Кыргызстана современные достижения сосуществуют с навыками, унаследованными от далеких предков. Кочевые маршруты, сезонные пастбищные угодья, способы перехода разных видов скота, амплитуды кочевания, радиусы и техника выпаса остаются такими же, как и в начале ХХ в. Так, например, часть скотоводов Нарынского р-на проводит лето на пастбище Ак-Сай, расположенном на территории Ат-Башинского р-на. Ежегодно в начале лета они кочуют по тем же маршрутам, которыми пользовались их предки еще до коллективизации. Расстояние, равное примерно 150 км, мигрирующие скотоводы преодолевают за 3-4 дня. Скотоводы Кочкорского р-на направляются на высокогорные пастбища Сон-Куль, Кара-Саз и Сарала-Саз, находящиеся в удаленности от 20 до 150 км от их стационарного поселения. Перекочевки на летние пастбища занимают у них от суток до трех.

Содержание животных главным образом на естественных пастбищах является свидетельством того, что экстенсивный метод выпаса и сегодня лежит в основе ведения скотоводческого хозяйства. Тем не менее в последние годы скотоводы уделяют большее внимание заготовке кормов и ветеринарному уходу. В небольшом объеме кыргызы практиковали заготовку кормов для слабых животных и в конце ХІХ – начале ХХ в., особенно в тех регионах, где зимой выпадал глубокий снег. В таких местах в наши дни часть овец, коз и коров содержат в стойлах, когда они уже не могут добывать корм из-под глубокого снега. Если же толщина снежного покрова не слишком велика, животных выпасают на естественных пастбищах.

В последние годы скотоводы стали заботиться о качественном составе стад за счет улучшения селекционных работ, с тем чтобы увеличить товарный характер своих хозяйств и способствовать их маркетингу. Однако модернизация скотоводства, идущая путем проб и ошибок, несмотря на приложенные усилия, не всегда успешно реализовали.
зуется скотоводами, не ощущающими достаточной поддержки со стороны местных администраций и правительства. Определенную роль играет и некоторый консерватизм в мышлении и поведении самих скотоводов; немалая часть их по-прежнему продолжает оценивать свое богатство размером стада.

Чрезмерное увеличение численности скота и превышение его количества на единицу пастбищных площадей, характерные для последних десятилетий функционирования советского государства, привели к неуклонному углублению процесса деградации пастбищных угодий. Более одной трети пастбищ было засорено некормовыми растениями и кустарниками; 1,7 млн га пастбищ стали деградированными, из них 170 тыс. га – в сильной степени (Джолдошев 1997: 168–169; Кляшторный 1999: 7).

Экономические трудности 1990-х годов также оказали негативное влияние на равномерное использование сезонных пастбищ. Отдаленные летовки, расположенные в субальпийских и альпийских поясах, оказались недоступными для подавляющей части сельского населения. К тому же в те годы такие пастбища находились в состоянии сильного упадка. В этот период основная часть скота сельских жителей выпасалась на призимовых угодьях, в небольшом радиусе от населенных пунктов. Многим жителям стало экономически невыгодно совершать кочевки. В результате резко ухудшилось и качество близлежащих к населенным пунктам пастбищ. Однако уже к 2000 г. начали формироваться первые группы кочующих пастухов, возобновлявших использование в течение летнего периода выпаса отдаленных высокогорных пастбищ, которые восстанавливались после нескольких лет отдыха. На рубеже третьего тысячелетия пастухов, совершающих дальние кочевки, было еще очень мало. Кроме того, они имели огромные пастбищные пространства для освоения. В это время наблюдался рост численности кочующих семей, который стабилизовался к концу десятилетия. Для иллюстрации приведем конкретный пример. По информации главы местного самоуправления из с. Төлөк Кочкорского р-на, на летнее пастбище Сон-Куль в 2006 г. перекочевали 8 семей, в 2007 г. к ним присоединились еще 2 семьи. А в 2011 г. количество кочующих составило 20 семей. На субальпийской зоне Кашка-Суу прошлым летом выпасали скот 13 семей из этого же села.

Нынешние скотоводы в зависимости от сезона обычно меняют свои стоянки 4–5 раз. Как правило, это выглядит следующим образом: деревня – зимники – летние пастбища – осенние пастбища. На некоторых обширных пастбищах, таких как Ак-Сай или Арпа, скотоводы за лето 2–3 раза меняют стоянки в пределах одних и тех же пастбищных территорий, где выпасаются их стада. Это делается для того, чтобы места, где расположены жилища, привязь для жеребят и загоны, не превращались в голые без растительности зёмли. Расстояние между такими стоянками составляет обычно около 300–500 м. В самый холодный период года в районах, где толщина снежного покрова не позволяет тебеевать, скот содержится в стойлах. В таких ситуациях все домохозяйства, имеющие стада животных, серьезное внимание уделяют заготовке фуража. Во многих личных подсобных хозяйствах скот обычно держат в своих дворах. Независимо от вида трудовой деятельности представители таких хозяйств участвуют в поочередном выпасе общего стада (кезүү), состоящего из животных нескольких хозяйств. Утром каждая семья выгоняет овец, коз, коров для присоединения к соседским стадам, а вечером после возвращения с пастбища отделяет своих животных от общего стада. Лишь в летнее время года они отдают свой скот пастухам на выпас за плату, как это практиковалась и в советское время.

В зависимости от локальных различий в природно-климатических условиях, наличия пастбищных ресурсов и толщины залегания снега в зимнее время продолжительность выпаса может меняться. Так, современные мобильные скотоводы, проживающие в селах Куртка, Тоголок Молдо и Кадыралы в Нарынской обл., проводят летний период (с начала июня до середины октября) на высокогорном пастбище Сон-Куль, расположенном на высоте 3000 м и выше. В середине долины находится одноименное
озеро с пресной водой. Здесь в теплое время скот выпасали скотоводы, жившие в че-
тырех из пяти районов современной Нарынской обл. Они выпасали его как в дорево-
люционную, так и в советскую эпохи и продолжают это делать в наши дни. В составе
подножного корма на пастбище Сон-Куль очень высок удельный вес типчака (бетеге),
отличающегося высокой питательностью и содержащего много протеина. За лето скот
набирает жир и становится тучным, что необходимо в условиях предстоящего затяж-
ного холодного периода.

Кочевой маршрут части скотоводов Ак-Талинского р-на, от деревни до отдален-
ных летних пастбищ и обратно, проходит по уже проторенным в прошлые времена
путям. Обычно весной, часто перед началом вспашки и сева, скотоводы уходят на
весенние пастбища Чоң Боор Албас и Кичи Боор Албас, где скот находится в течение
апреля и мая. В июне они совершают перекочевку на северную часть высокогорного
Сон-Куля. Здесь скот выпасают до начала сентября, когда погода становится холодной
как для людей, так и для животных. По сообщениям местных скотоводов, в это время
труднее становится удержать стада на высокогорьях. Животные сами стремятся миг-
рировать на более теплые нижние пастбища, что является своеобразным индикатором,
обозначающим начало наступления холодного периода года. Учитывая это, скотоводы
спускаются на нижние пояса. Среди местного населения такие осенние пастбища,
находящиеся в нижних поясах, называют орто жайлоо (среднее жайлоо). Мигрируя
на эти пастбища, скотоводы перевозят на выючных животных, верблюдах и лошадях
свои палатки, матрацы и другие предметы, необходимые для временного проживания.
Это приходится делать прежде всего из-за разрушения дорог, по которым в колхозно-
совхозную эпоху грузы доставляли на автомобильном транспорте.

Подобные миграции были исследованы нами на примере семьи К. Мамбетова (ис-
следование проводилось в рамках международного проекта по изучению номадизма в
Кыргызстане под руководством французского антрополога А. Буржо). На протяжении
последнего десятилетия стойбищем его семьи почти всегда является местность Ак-
Сай в Ак-Талинском р-не. Для перевозки домашнего скарба из летовки используется
верблюд, потому что на одном отрезке пути невозможно проехать на грузовых авто-
мобилях. Единичные случаи использования верблюдов в качестве вьючного транспор-
та для перевозки грузов были отмечены нами также в Иссык-Кульской и Нарынской
областях в 2006–2008 гг. На осенних пастбищах скот выпасают около одного месяца
и пригоняют его в населенные пункты после уборки урожая, чтобы не допустить пот-
равы. В сезоны с благоприятной погодой скотоводы задерживаются на осенних паст-
бищах до конца октября или начала ноября.

В деревнях, а также в близлежащих предгорьях стада выпасают на полях после
сбора урожая. С наступлением зимы в местах, отличающихся глубоким снежным по-
кровом, скотоводы переходят к стойловому содержанию животных. Кормовой раци-
он состоит в основном из заготовленных за лето и осень однолетних и многолетних
культурных трав, а также тех, которые заготавливают на естественных лугах. К стой-
ловому содержанию скота вынуждены прибегать скотоводы высокогорных районов
Нарынской обл., восточной части Иссык-Кульской котловины, а также высокогорных
районов Чаткала, Алайкуу и Чоң Алая Джалал-Абадской и Ошской областей. Про-
должительность стойлового содержания скота находится в прямой зависимости от
толщины снега. В сезоны, когда его выпадает мало, скот продолжают выпасать на
естественных пастбищах, потому что лошади и овцы, приспособленные к местным
климатическим условиям, могут хорошо тебеневать.

Так, в бесснежных или малоснежных местах Кочкорского р-на Нарынской обл.
скот выпасают на близлежащих пастбищах. Например, в долине Төлөк подножный
корм утилизируется в течение круглого года, поскольку здесь выпадает очень мало
снега. Однако некоторые частные хозяйства остаются на зимовку на высокогорном
пастбище Ак-Сай во Внутреннем Тянь-Шане, несмотря на то что для этой местности
характерны самые низкие зимние температуры. Они делают это потому, что на призимовочных пастбищах обычно выпасается слишком много животных. Так что они предпочитают выпасать свой скот на малоснежных горных пастбищах или на тех, где снег сдувается ветром. В таких случаях скотоводы строят стационарные жилища на горных зимовках.

В целом описанная схема перекочевок характерна для современных скотоводов высокогорных районов. Однако, как мы уже отметили, существуют некоторые различия в скотоводческой практике, обусловленные локальными особенностями природно-географических условий. Если в бесснежных и малоснежных районах скот практически содержат в течение круглого года за счет подножного корма, то в районах, где в зимнее время толщина снежного покрова не позволяет использовать естественные пастбища, скот кормят только фуражом. В особенно тяжелое время заготовленным сеном подкармливается и скот, который выпасают на естественных пастбищах.

Длина кочевых маршрутов в целом остается такой же, как и в советское время. Современные кочующие скотоводы следуют теми же маршрутами, которые были положены их далекими предками. Однако в утилизации пастбищ в настоящее время наблюдаются некоторые изменения по сравнению с советской практикой. В советское время шире применялось межхозяйственное использование отдаленных пастбищ в областных пределах. Так, например, на пастбищах Ак-Сай и Арпа, расположенных на территории Ат-Башинского р-на Нарынской обл., имелись территории, переданные в пользование животноводческим хозяйствам Нарынского и Ак-Талинского районов. А в Иссык-Кульской обл. некоторые колхозы Тонского р-на выпасали стада валухов (кастрированных молодых баранов) и ярок (еще не ягнившихся овец) на Сары-Джазе, в восточной части области. В это время Кыргызстан отводил пастбищные территории даже скотоводам соседних республик.

**Изменения в правах доступа к пастбищным ресурсам и скотоводы.** В постсоветское время произошел ряд изменений, связанных с использованием пастбищ. Нормативно-правовые акты 1990-х годов сделали возможной аренду определенных пастбищных территорий. В принципе такая возможность предоставлялась всем желающим, но пользовались ею главным образом владельцы больших стад. Аренда пастбищ в отдельных случаях приводила к небольшим конфликтам. Арендаторы не хотели, чтобы на их пастбищах выпасались стада других хозяйств, владельцы которых не всегда считались с тем, что участок арендован другим скотоводом, или просто не знали об этом. Арендованные территории могли располагаться даже на кочевых маршрутах. Перегонять стада альтернативными маршрутами не всегда было возможно. Поэтому пастухи должны были быстро проходить через арендованную территорию, не позволяя скоту стравливать подножный корм.

Другая проблема связана с соблюдением социальной справедливости в использовании пастбищных ресурсов и уплате налогов. Нередко скотоводы жалуются на то, что богатые хозяйства, имеющие несколько сотен голов мелкого рогатого скота, табуны лошадей и гурты крупного рогатого скота, платят за использование пастбищ лишь ненамного больше, чем рядовые хозяйства, у которых насчитывается всего два-три десятка овец и коз. Обычно владельцы стад уклоняются от предоставления точной информации о численности своего скота, существенно занижая ее. Кыргызы не хвастанются размерами своих стад, веря в сглаз. К тому же, чем меньше скота они декларируют, тем меньше будет их налогооблечение. Однако соседи и односельчане, входящие в одни и те же территориальные объединения и нередко связанные родственными узами, прекрасно осведомлены о размерах стад друг друга. Наконец, следует добавить, что современные скотоводы все еще опасаются обобществления и национализации. Определенную роль в этом играет и риторика некоторых политиков, утверждающих, что было бы лучше вернуться к коллективным хозяйствам.
В 2009 г. был принят Закон Кыргызской Республики о пастищах. Согласно этому закону, пастища находятся в государственной собственности. Контроль над управлением пастищными угодьями передается органам местного самоуправления. Местные сообщества создают объединения пользователей пастищ, которые могут быть учреждены как органы территориального общественного самоуправления. Объединения представляют интересы владельцев скота и других пользователей пастищ данной территориальной единицы при решении вопросов утилизации и улучшения пастищ. Все члены подобных объединений обладают первичными правами на использование пастищ, выделенных им на территории, на которую распространяется местное самоуправление. Закон дает право сельским округам (айыл округу) осуществлять контроль за всеми видами пастищ, включая дальние горные пастища.

Отныне передача пастищ в аренду запрещена, что может привести к запустению некоторых территорий. Однако ранее заключенные арендные отношения должны будут учитываться. Так, скотоводам, имеющим зарегистрированное право на аренду пастищных угодий, надлежит в обязательном порядке произвести обмен права их аренды на пастищный билет, разрешающий выпас животных на ранее арендованных пастищных площадях при соблюдении их оптимальной утилизации (количество выпасаемого скота не должно приводить к перевыпасу и деградации пастищ).

В законе предусматривается создание пастищных комитетов (жайыт комитетов), являющихся исполнительным органом объединения лиц, использующих пастища. Комитет состоит из представителей кочующих по сезонным пастищам скотоводов, депутатов сельского совета (айылдык кеңеш) и глав сельких управ (айыл өкмөтү). В полномочия таких комитетов входят разработка планов и реализация использования пастищ местными скотоводами, проведение мониторинга состояния пастищ, выдача пастищных билетов, установление и сбор платы за использование пастищ и разрешение споров, касающихся их использования. Комитеты имеют право распоряжаться доходами, поступающими за пользование пастищами и другими ресурсами, для инвестиций в пастищную инфраструктуру, ее содержание, управление и улучшение⁵. Такое нововведение, законодательно внедряемое в практику, направлено на повышение ответственности самих скотоводов за рациональное использование пастищ и проведение работ по надлежащему содержанию дорог, мостов и других коммуникаций. Нам представляется, что плата за пользование пастищами, в которой учитывается количество скота, находящегося во владении отдельных хозяйств, в определенной степени может служить экономическим рычагом воздействия на богатые хозяйства. Возможно, они будут ориентированы больше на качественный состав стада, чем на количество животных. Это, в свою очередь, положительно повлияет на скотоводов и сможет не только поощрять использование интенсивных методов ведения хозяйства и внедрение элементов товарности, но и стимулировать бережное отношение к сезонным пастищам. Размер платы за пользование пастищами определяется на местах в рамках закона. Так, на 2013 г. в сельской управе Көк-Ойрок Кеминского р-на Чуйской обл. за каждую лошадь и корову скотоводы должны были, в соответствии с законом, платить 70 сомов, за теленка и жеребенка – 35 сомов, за овцу и козу – 14 сомов. Для сравнения укажем, что в том же году в сельской управе им. Т. Балтагулова Ала-Букинского р-на Джалал-Абадской обл. за лошадей и коров платили по 60 сомов, а за овец и коз – 25 сомов.

Современные скотоводы выпасают свои стада на сезонных пастищах с использованием накопленного опыта и знаний. Здесь прежде всего учитываются фазы вегетации растительного покрова, время наступления очередного сезона года, метеорологические условия. Несмотря на утрату некоторых навыков отцов и дедов по разведению скота (Ситнянский 1997: 76–89), в целом нынешнее поколение сельских жителей неплохо знает, на каких пастищах и в каких вертикальных зонах лучше выпасать
различные виды скота. Так, например, в нижних зонах и поймах рек со сравнительно высокими травами выпасают коров, а на склонах высоких гор – овец и лошадей.

**Кто является собственником скота и пастищ?** Формы собственности на скот и пастища приобретают большое значение в контексте современных трансформаций. Как уже было отмечено выше, в результате приватизации скот перешел в частную собственность, тогда как в отношении пастищ продолжает сохраняться коллективная форма владения. В определенной степени это означает сохранение дуализма, который был характерен для традиционного кыргызского общества.

Частная собственность на скот в современном Кыргызстане имеет ряд особенностей, связанных со спецификой социальной структуры и социальных отношений в обществе. В одном общем стаде могут быть как скот, принадлежащий всей семье в целом, так и скот отца и детей, отделившихся и получивших свои наделы (энчи). Обычно в таких случаях дети, являющиеся собственниками определенного количества скота, занимаются другими видами экономической деятельности, но помогают отцу или брату, ответственным за общее стадо, заготовки кормов, уборку урожая, перекочевки и т.п. Те, кто проживает в городах, часто оказывают материально-финансовую помощь родителям деньгами, одеждой, бытовыми приборами и т.д. Содержание скота, принадлежащего братьям, в одном стаде в какой-то степени способствует сохранению и упрочению родственной солидарности и коллективизма. Встречаются случаи, когда одноклассники и друзья, которые могут, как порою бывает, оказаться родственниками, совместно пользуются услугами пастуха, занимающегося содержанием их скота вместе с собственным стадом.

На протяжении последнего двадцатилетия прослеживается тенденция, когда же-
натые дети не остаются долго жить с родителями. Если в одних случаях они, отделив-
шись, получают свою долю скота (энчи), то в других – их скот продолжает содержать-
ся в общем стаде, принадлежащем отцу и братьям. Отделение от отцовского дома, в
котором реальная власть в распоряжении домашним стадом принадлежит главе боль-
шой семьи, вынуждает молодых людей проявлять самостоятельность. Активная часть
отделившихся молодых семей не только сохраняет поголовье скота, полученного от
родителей, но и расширяет свои стада за счет целеустремленной работы и бережливо-
го отношения к скоту.

**Размеры хозяйств и использование наемного труда.** В настоящее время среди скотоводов, как и в дореволюционную эпоху, встречаются богатые, средние и бедные хозяйства. Согласно информации, полученной от исполнительного директора Кыргызской ассоциации овцеводов К. Ракаева, в среднем по республике к богатым семьям можно отнести тех, кто имеет 150–500 голов мелкого скота, к средним – имеющим 30–100 голов, и к бедным – имеющим не более 10 голов или вообще не имеющим скота. Во многих районах имеются одна–две очень богатые семьи, которые владеют от 3000 до 5000 голов овец. Кроме того, в каждом сельском округе можно встретить 3–4 владельца стад, у которых насчитывается от 500 до 1000 голов овец и коз. При этом все они имеют немалое поголовье лошадей и крупного рогатого скота. Надо отметить, что богатые личные хозяйства в скрытой форме подсобных хозяйств существовали и в советское время. Тогда колхозно-совхозные руководители и некоторые пастухи-овцеводы имели в личной собственности намного больше скота, чем это было официально разрешено. Многие знали об их состоятельности, но за редкими исключениями не проявляли недовольство открыто. Наиболее практические люди использовали общественную собственность в своих частных интересах. Эти люди сохранили сравнительно высокий социальный статус и в современном обществе, несмотря на то что большинство из них не занимает ныне официальных должностей. Сегодня встречается и другая категория семей, которые, учитывая восприятие сельского населения, следует отнести к бедным. К ним в горных районах относятся до 5–8% жителей, не имеющих личного скота. Согласно информации главы сельской управы Чет Нура Нарынского р-на одно-
именной области Э. Садыбакасова, в 2011 г. самые богатые хозяйства управы имели до 4000 голов овец (около 2%). Хозяйства, имевшие от 500 до 1000 голов овец, составляли примерно 6–7%. Естественно, у них имелись и другие виды скота. Бедными здесь считали те хозяйства, которые имели 1 лошадь, 1 корову и не более десятка голов овец и коз. Удельный вес таких хозяйств составлял около 20%.

Семьи, имеющие большие стада, в наши дни стали использовать наемный труд. Обычно к ним идут работать члены бедных, малоимущих семей. Встречаются слушаи, когда наемных работников находят на стихийной бирже труда в Бишкеке. Оплата труда производится, согласно устной договоренности, ежемесячно или в конце определенного промежутка времени как в денежной форме, так и в виде скота. Обычно наемные работники привлекаются в качестве пастухов, табунщиков. Богатые хозяйства нуждаются в дополнительных работниках также для выполнения некоторых сезонных работ, к которым можно отнести приплодную кампанию и заготовку сена, а также весенние земледельческие работы, сбор урожая картофеля и других культур, требующих сравнительно больших физических усилий. В некоторых случаях наемные работники занимаются повседневными работами по домашнему хозяйству.

**Скотные рынки.** Скотные рынки остаются одним из важных каналов реализации произведенной продукции и, следовательно, играют важную роль не только для скотоводов, но и для потребителей. Скотный рынок города Токмок работает один день в неделю. Летом 1998 г. нами было проведено изучение этого рынка. Цены на разные виды животных выглядели следующим образом: дойная корова – 10 000 сомов, теленок месячного возраста – 1000–1200, лошадь – около 8 тыс., овцы – от 1000 до 2500 сомов в зависимости от возраста и упитанности (1$ = 19,49 сом.). Летом 2000 г. на Ат-Башинском скотном рынке, являющемся одним из крупных рынков на севере страны, можно было приобрести животноводческую продукцию по следующим ценам: овечьи шкуры – 150–200 сомов, шерсть – 30 за килограмм, козленок – 600–650, ягненок – 700–1000, ярки – 1600–1800, жеребенок – 5300–5500, взрослая дойная корова (5–6 лет) – 11 000, кобыла – 10 000–11 000 сомов. Теленок в возрасте одного года стоил 4300–4500 сомов, овца – 2000, баран-производитель – 2500–3000, шкура коровы – 500–600, грубая овечья шерсть – 20–25 сомов (1$ = 47 сом.). Для сравнения: в августе 2011 г. на Ат-Башинском рынке цены выглядели следующим образом: овечьи шкуры – около 300–350 сомов, шерсть – 110–130, козленок – 1200–1500, ягненок – 2500–3000, ярки – 3500, жеребенок – около 20 000, взрослая дойная корова – 40 000, кобыла – до 60 000, теленок до одного года – 12 000–15 000, овца – от 6000 до 10 000 в зависимости от упитанности, баран-производитель – 10 000–12 000 сомов (1$ = 47,83 сом.). В 2013 г. на Токмокском рынке отмечались следующие цены: овца – 7000–8000 сомов, корова – от 25 000 до 50 000 в зависимости от возраста и породности, лошадь – 80 000–100 000 сомов (1$ = 48,50 сом.).

По сообщению наших информантов, в течение дня здесь совершаются сотни торговых сделок. В этом мы убедились и сами в результате наблюдений, проведенных в выходные дни. На такие крупные рынки покупатели и коммерсанты приезжают не только из разных районов Кыргызстана, но и из соседнего Казахстана.

В настоящее время люди по собственной инициативе пытаются сделать профессию скотовода такой же престижной, как в досоветское и советское время. В то же время в последние годы и государство предпринимает значительные усилия в этом направлении. Одним их знаковых событий можно считать присуждение звания Героя Кыргызской Республики известному животноводу Таштанбеку Акматову. Домашний скот сохраняет важное значение как в экономической жизни отдельных семей, целых общин и населенных пунктов, так и в повышении статуса людей и расширении сети их социальных связей. Для сельских жителей скот является мерилом богатства, так как степень состоятельности человека определяется размером его стада. Основная часть
бюджета абсолютного большинства сельских семей образуется за счет прибыли, полученной от продажи скота и скотоводческих продуктов.

Таким образом, скотоводство в Кыргызстане базируется на сочетании традиционных способов ведения хозяйства и механизмов адаптации к новым условиям. Эта отрасль сохраняет исключительное экономическое, социальное и культурное значение для сельского населения.

## Примечания

¹ Проблемы власти на локальном уровне и экономические изменения, включая приватизацию скота и сельскохозяйственного имущества, были проанализированы французскими участниками проекта “Номадизм: этничность, идентичность, пространства и местная власть” (ACI № 501869) (см.: Petric et al. 2004).

² Исследование проведено в рамках проекта Висконсинского университета в Мэдисоне “Влияние экономических реформ на скотоводство в Центральной Азии” PCE-G-98-00036-00 (руководители: А. Хазанов и К. Шапиро). Проект был в основном осуществлен при финансовой поддержке Агентства США по международному развитию (USAID). Пользуюсь случаем выразить признательность исполнительному директору Кыргызской ассоциации овцеводов Акылбеку Ракаеву за предоставление ценной информации и за консультации в ходе подготовки статьи. Автор также благодарит Фонд Дома науки о человеке (FMSH, Париж, Франция) за содействие в подготовке статьи.

³ Концепция развития животноводства в Кыргызской Республике на 2011–2015 гг.

⁴ Полевые материалы автора. Одно из интервью с А. Бейшеевым мы проводили вместе с тогдашним научным сотрудником Института им. Макса Планка (Германия) антропологом Светланой Жаксон.

⁵ Постановлением правительства Кыргызской Республики от 19 июня 2009 г. № 386 утверждено “Типовое положение о порядке установления платы за использование пастищи”.

## Источники и материалы

Итоги учета... 2011 – Итоги учета скота и домашней птицы по Кыргызской Республике на конец 2010 года. Бишкек, 2011.

Итоги единовременного учета... 2015 – Итоги единовременного учета скота и домашней птицы по Кыргызской Республике по состоянию на конец 2014 года. Бишкек, 2015.

Кляшторный 1999 – Кляшторный С.Г. Изменения в животноводческом и скотоводческом секторе Кыргызстана. Мэдисон, 1999.

Сообщает пресс-служба... – Сообщает пресс-служба президента КР: Утвержден перечень племенных заводов и ферм республики, прошедших аттестацию и переаттестацию в 2010 году // URL: www.24.kg

## Научная литература

Джолдошев 1997 – Джолдошев К. Состояние пастищи и проблемы производства и заготовки кормов в Кыргызстане // Пасторализм в Центральной Азии. М., 1997. С. 168–169.

Жапаров 2007 – Жапаров А.З. Современные кочевники высокогорного Нарына и рынок // Мир кочевых цивилизаций: история и современность. Чита-Агинское, 2007. С. 313–318.

Жумаев 1997 – Жумаев Э. Современное состояние скотоводства в Кыргызской Республике // Пасторализм в Центральной Азии. М., 1997.

Крадин 2007 – Крадин Н.Н. Кочевники Евразии. Алматы, 2007. С. 340–344.

Масанов 1997 – Масанов Н.Э. Современное состояние скотоводства в Казахстане // Пасторализм в Центральной Азии. М., 1997.

Наумова 2004 – Наумова О.Б. Казахские животноводы в конце ХХ века (взгляд антрополога) // Исследования по прикладной и неотложной этнологии. № 171. М., 2004.

Наумова, Сагнаева 2006 – Наумова О.Б., Сагнаева С.К. Антропология постсоветских изменений в сельском Казахстане: жизнь в условиях кризиса // Среднеазиатский этнографический сборник. Вып. 5. М., 2006. С. 235–251.
* Орузбаев, Кубаев 2002 – *Орузбаев А., Кубаев Б.* Формирование и развитие агробизнеса в условиях трансформирующейся экономики. Бишкек, 2002.

* Рахимов 2009 – *Рахимов Р.М.* Сравнительный анализ полукочевых сообществ Кыргызстана и Казахстана в исторической ретроспективе и на современном этапе // Вестник Карагандинского университета. 2009. № 2(54). С. 385–391.

* Ситнянский 1997 – *Ситнянский Г.Ю.* Хозяйственный год современного киргизского животноводства // Этнографическое обозрение. 1997. № 5. С. 76–89.

* Хазанов 1997 – *Хазанов А.М.* Мобильные скотоводы в современном мире: нерешенные проблемы модернизации // Пасторализм в современной Азии. М., 1997.

* Хамфри 2010 – *Хамфри К.* Постсоветские трансформации в Азиатской части России. М., 2010.

* Jacquesson 2010 – *Jacquesson S.* Pastoréalismes. Wiesbaden: Ludwig Reichert Verlag, 2010.

* Khazanov 2008 – *Khazanov A.* Pastoralists in the “Age of Globalization”: Challenges of the 21st Century // Dialog between Cultures and Civilizations: Present State and Perspectives of Nomadism in a Globalizing World: Proceedings of the International Conference, Ulaanbaatar, 9–14 August 2004 / Ed. J. Janzen, B. Enkhtuvshin. Ulaanbaatar, 2008: XIII–XXVIII.

* Petric et al. 2004 – *Petric B., Jacquesson S., Gossiaux J.-F., Bourgeot A.* L’émergence de nouveaux pouvoirs locaux sur les cendres d’un kolkhoz kirghiz // Cahiers d’Asie centrale. 2004. № 13–14. P. 21–44.

* Žaparov 2010 – *Žaparov A.* L’élevage du cheval au Kirghizstan // Études mongoles et sibériennes, centrasiatiques et tibétaines. 2010. № 41 // URL: emscat.revues.org

## Article Summary

## Etnograficheskoe obozrenie, 2016, no. 2

### A.Z. Žaparov. Sovremennoe skotovodstvo v Kyrgyzstane [The Present-Day Cattle Husbandry in Kyrgyzstan]

**Keywords:** mobile cattle herders, seasonal pastures, adaptation to market, barter, privatization, resellers

**Abstract:** After the collapse of the Soviet Union, many changes ensued in Kyrgyzstan, as in other former republics of the USSR. They affected various sectors, including the agricultural one where economic activities had been previously concentrated within the framework of *kolkhoz* and *sovkhoz* organizations. During the 1990s, the state altered its policies toward the rural area and introduced measures that allowed for the privatization of land, livestock, and other property. Private property became a lawful institution. The article discusses the ways in which livestock industry has been transformed in Kyrgyzstan in the historical and social context of the post-Soviet era.

**Author:** Amantur Žaparov, Institute of History and Cultural Heritage, National Academy of Science, Kyrgyz Republic (Bishkek, Kyrgyz Republic); e-mail: amantourj@gmail.com

### References

* Dzholdoshev K. Sostoianie pastbishch i problemy proizvodstva i zagotovki kormov v Kyrgyzstane. *Pastoralizm v Tsentral’noi Azii*. Moscow, 1997, pp. 168–169.

* Jacquesson S. *Pastoréalismes*. Wiesbaden: Ludwig Reichert Verlag, 2010.

* Humphrey C. Postsovetskie transformatii v aziatkoj chasti Rossii. Moscow, 2010.

* Khazanov A.M. Mobil’nye skotovody v sovremennom mire: nereshennye problemy modernizatsii. *Pastoralizm v sovremennoi Azii*. Moscow, 1997.

* Khazanov A. Pastoralists in the “Age of Globalization”: Challenges of the 21st Century. *Dialog between Cultures and Civilizations: Present State and Perspectives of Nomadism in a Globalizing World*, ed. J. Janzen and B. Enkhtuvshin. Ulaanbaatar, 2008, pp. XIII–XXVIII.

* Kradin N.N. *Kochevniki Evrazii*. Almaty, 2007, pp. 340–344.

* Masanov N.E. Sovremennoe sostoianie skotovodstva v Kazakhstane. *Pastoralizm v Tsentral’noi Azii*. Moscow, 1997.
Naumova O.B. Kazakhskie zhivotnovody v kontse XX veka (vzgliad antropologa). *Issledovaniia po prikladnoi i neotlozhnoi etnologii*, no. 171. Moscow, 2004.

Naumova O.B., Sagnaeva S.K. Antropologiia postsovetskikh izmenenii v sel'skom Kazakhstane: zhizn' v usloviiakh krizisa. *Sredneaziatskii etnograficheskii sbornik*, Vol. 5. Moscow, 2006, pp. 235-251.

Oruzbaev A., Kubaev B. Formirovanie i razvitie agrobiznesa v usloviiakh transformiruiushcheisia ekonomiki. Bihkek, 2002.

Petric B., Jacquesson S., Gossiaux J.-F., Bourgeot A. L'émergence de nouveaux pouvoirs locaux sur les cendres d'un kolkhoz kirghiz. *Cahiers d'Asie centrale*, 2004, no. 13-14, pp. 21-44.

Rakhimov R.M. Sravnitel'nyi analiz polukochevykh soobshchestv Kyrgyzstana i Kazakhstana v istoricheskoi retrospektive i na sovremennom etape. *Vestnik Karagandinskogo Universiteta*, 2009, no. 2(54), pp. 385-391.

Sitnianskii G.Yu. Khoziaistvennyi god sovremennogo kirgizskogo zhivotnovoda. *Etnograficheskoe obozrenie*, 1997, no. 5, pp. 76-89.

Žhaparov A.Z. Sovremennye kochevniki vysokogornogo Naryna i rynok. *Mir kochevykh tsivilizatsii: istoriia i sovremennost'. Chita-Aginskoe*, 2007, pp. 313-318.

Žaparov A. L'élevage du cheval au Kirghizstan // *Études mongoles et sibériennes, centrasiatiques et tibétaines*, 2010, no. 41.

Zhumaev E. Sovremennoe sostoianie skotovodstva v Kyrgyzskoi Respublike. *Pastoralizm v Tsentral'noi Azii*. Moscow, 1997.