# Улуг-депе в системе первых цивилизаций,

Julio Bendezu-Sarmiento

► **To cite this version:**

Julio Bendezu-Sarmiento. Улуг-депе в системе первых цивилизаций. Bulletin of the International Institute of Central Asian Studies, 2024, 37. <hal-04863063>

HAL Id: hal-04863063

https://hal.science/hal-04863063v1

Submitted on 16 Dec 2025

HAL is a multi-disciplinary open access archive
for the deposit and dissemination of scientific re-
search documents, whether they are published or not.
The documents may come from teaching and research
institutions in France or abroad, or from public or pri-
vate research centers.

L'archive ouverte pluridisciplinaire HAL, est destinée au dépôt et à la diffusion de documents scientifiques de niveau recherche, publiés ou non, émanant des établissements d'enseignement et de recherche français ou étrangers, des laboratoires publics ou privés.

Public Domain
Международный институт центральноазиатских исследований был учрежден 5 июля 1995 года в результате работы крупномасштабного проекта ЮНЕСКО по Шелковому пути. Идея создания института возникла во время работы международной научной экспедиции по степному маршруту Центральной Азии, организованной в рамках проекта «Комплексное изучение Шелкового Пути – пути диалога» – главного проекта десятилетия по культурному развитию (1987-1997). Государствами-членами МИЦАИ являются Азербайджан, Китай, Иран, Казахстан, Корея, Кыргызстан, Монголия, Пакистан, Россия, Таджикистан, Турция и Узбекистан.

Миссия МИЦАИ заключается в привлечении внимания широкой аудитории к научным и культурным проблемам Центральной Азии, а также в укреплении сотрудничества между местными учеными и их зарубежными коллегами в рамках междисциплинарного исследования региона, охватывающего материальное и нематериальное культурное наследие, окружающую среду, археологию, историю искусств, религий, историю науки, этнологию, историческую географию, письменную и устную литературу, общественные науки и другие области. Задачи и функции МИЦАИ отражаются в научных исследованиях и прикладных проектах, осуществляемых институтом. А «Вестник МИЦАИ» призван не только отражать их результаты, но и является изданием, которое способствует расширению коммуникативного пространства взаимодействия экспертов из разных стран.

Все статьи, поступающие в редакцию, рецензируются, а публикации отражаются в наукометрической базе данных РИНЦ. Мы надеемся содействовать повышению уровня исследовательских работ путем обеспечения возможности публикации научных статей и свободного доступа заинтересованным лицам ко всем опубликованным материалам. Редакция также считает одной из своих приоритетных задач предоставление научному сообществу возможности для открытых научных дискуссий и обмена мнениями.

Внутри каждого раздела журнала материалы группируются не по темам, а по фамилиям авторов в алфавитном порядке. Такой нейтральный принцип не касается лишь тематических блоков, где автономность каждой статьи неуместна: важнее логическая связь представленных текстов. Журнал публикует результаты конкретных исследований по названным выше дисциплинам, а также полемику, критику и библиографию новых источников. Это позволяет пользователям отслеживать и оценивать все самое важное, что постоянно появляется в сфере изучения истории и современной культуры стран Центральной Азии.

Правила для авторов и весь архив журнала, доступный для бесплатного скачивания, смотрите на веб-сайте www.unesco-iicas.org

ВЕСТНИК МИЦАИ 37

ВЕСТНИК

МЕЖДУНАРОДНОГО ИНСТИТУТА
ЦЕНТРАЛЬНОАЗИАТСКИХ
ИССЛЕДОВАНИЙ

<figure><img src="image_1.png" /></figure>

<figure><img src="image_2.png" /></figure>

37
ВЕСТНИК

МЕЖДУНАРОДНОГО ИНСТИТУТА
ЦЕНТРАЛЬНОАЗИАТСКИХ
ИССЛЕДОВАНИЙ

37

ЖУРНАЛ ВЫХОДИТ ДВА РАЗА В ГОД

Основан в 2005 году

САМАРКАНД
2024
РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ

Председатель Редакционного Совета: Эврен Рутбиль, директор МИЦАИ; Бахтияр Мираимович Бабаджанов, доктор исторических наук, профессор, Институт востоковедения имени Абу Райхана Беруни АН Республики Узбекистан; Хулио Бендезу-Сармиенто, PhD по антропологии, Университет Париж 1 Пантеон-Сорбонна; Рафаэль Миргасимович Валеев, доктор исторических наук, профессор, Казанский федеральный университет, вице-президент НК ИКОМОС Россия; Она Вилейкис, PhD по архитектуре, Университетский колледж Лондона (UCL); Дмитрий Алексеевич Воякин – кандидат исторических наук, член Национальной комиссии по делам ЮНЕСКО и ИСЕСКО Республики Казахстан; Егор Петрович Китов, кандидат исторических наук, Институт этнологии и антропологии РАН, Институт археологии Министерства науки и образования Республики Казахстан; Роланд Линь Чижихун, PhD по истории искусств и археологии, профессор, Университет Париж-Сорбонна; Павел Борисович Лурье, кандидат филологических наук, Отдел Востока Государственного Эрмитажа, Санкт-Петербург; Ма Цзянь, профессор Школы культурного наследия Северо-Западного университета в Сиане, Китайская Народная Республика; Симоне Мантеллини, PhD по археологии, Болонский университет, Италия; Шаин Меджид оглы Мустафаев, академик, доктор исторических наук, Международная Тюркская академия, Астана, Казахстан; Клод Рапен, доктор наук по археологии, директор исследований, Национальный центр научных исследований, Париж; Айрат Габитович Ситдиков, доктор исторических наук, Институт археологии им. А. Х. Халикова АН Республики Татарстан; Майкл Фрачетти, профессор археологии Университета Вашингтона в Сент-Луисе, США; Булат Доскалиевич Хусаинов, доктор экономических наук, Казахстанско-немецкий университет, Алматы; Михаил Шенкар, профессор кафедры доисламских иранских исследований Еврейского университета Иерусалима, Израиль; Казуи Ямаучи, профессор археологии Университета Тэйко, Япония.

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ

Главный редактор: **Руслан Гельдыевич Мурадов**, профессор Международной академии архитектуры, отделение в Москве (МААМ); Энхбат **Авирмед**, Школа бизнес-администрирования и гуманитарных наук Монгольского университета наук и технологий; **Бакыт Элтиндиевна Аманбаева**, кандидат исторических наук, профессор, Институт истории и культурного наследия НАН Кыргызской Республики; **Фарда Магеррам оглы Асадов**, доктор филологических наук, профессор, Институт востоковедения НАН Республики Азербайджан; **Наранбаатар Баасансурен**, докторант Школы делового администрирования и человечества, MUST, Монголия; **Бауыржан Абишевич Байтанаев**, академик, доктор исторических наук, Институт археологии Министерства науки и образования Республики Казахстан; **Стивен Гилберт**, PhD по историческим, этнографическим и теологическим исследованиям, Центр археологии Ланье при Университете Липскомба, США; **Светлана Горшенина**, доктор исторических наук, директор исследований, Университет Женевы, Национальный центр научных исследований, Париж; **Ханифа Гюз**, профессор, Анкарский университет Хаджи Байрам Вели, Турция; **Эльмира Фатхлбаяновна Гюль**, доктор искусствоведения, профессор, Институт искусствознания Академии наук Республики Узбекистан; **Александр Бабаниязович Джумаев**, кандидат искусствоведения, ведущий научный сотрудник НИИ культурологии и нематериального культурного наследия при Министерстве культуры Республики Узбекистан; **Лариса Назаровна Додхудоева**, доктор исторических наук, Институт истории, археологии и этнографии им. А. Дониша АН Республики Таджикистан; **Хи Су Ли**, профессор Университета Ханян, Сеул, Республика Корея; **Тигран Константинович Мкртычев**, доктор искусствоведения, директор Государственного музея искусств им. И. В. Савицкого, Нукус; **Филипп Мойзер**, доктор технических наук, архитектор, издатель, приглашенный профессор общественных гуманитарных наук, Университет Брауна, Провиденс/Род-Айленд, США, компания "Meuser architekten GMBH", Германия; **Шакирджан Расульевич Пидаев**, кандидат исторических наук, директор Института искусствознания АН Республики Узбекистан; **Ганиур Рахман**, директор Института азиатских цивилизаций Таксила, Университет Кайд-и Азама, Исламабад, Пакистан; **Дмитрий Альбертович Таюрский**, доктор физико-математических наук, проректор по научной деятельности Казанского федерального университета, федеральный эксперт в научно-технической сфере, Россия; **Халил Ширголами**, заместитель генерального директора по научной работе Института политических и международных исследований (IPIS), Иран; **Тим Уильямс**, профессор кафедры археологии Шелкового пути Института археологии при Университетском колледже Лондона (UCL); **Саид Хатиб-заде**, Институт политических и международных исследований (IPIS), Иран.

Заведующая редакцией Зарина Муминова

Идеи и мнения, выраженные авторами журнала, могут не совпадать с точкой зрения МИЦАИ и не налагают на институт каких-либо обязательств.
# СОДЕРЖАНИЕ

## ИССЛЕДОВАНИЯ КУЛЬТУРЫ

**Р. Х. Сулейманов, Х. А. Тойчиев, У. К. Абдуназаров, Ф. Ш. Шамукарамова,**
**А. Г. Мухаммадиев, Д.Р. Нормуродов, Г. А. Мухторов, А. А. Абдуганиев,**
**О. О. Элмуратов, О. Т. Эргашев, Б. А. Элмуратов**
Археологические исследования на Аркутсайском геологическом разрезе
и в его окрестностях ................................................................................................................7

**Х. Бендезу-Сармиенто, О. Леконт, М. Мамедов, А. Халмурадов**
Улуг-депе в системе первых цивилизаций ................................................................................16

**Б. М. Бабаджанов, Е. Г. Некрасова**
Феномены культурной интеграции: туркмены в средневековой Бухаре ....................................39

**Б. А. Байтанаев, Ю. А.Ёлгин**
Позднесредневековая культовая архитектура Туркестанской области
(Ферганское влияние в архитектурном наследии) ....................................................................51

**А. Б. Джумаев**
Из истории музыкальной культуры Туркестанского края
и советского Узбекистана (начало ХХ века – конец 1950-х гг.) ........................................60

**Н. Ю. Анурова-Шабунц, В. Ш. Хаирова**
Книжная графика Туркменистана 1920–1930-х гг. в изданиях для детей ....................................97

**Б. Чухович**
От «Матери» к «Мадонне»: социальная история одной фотографии Макса Пенсона ............112

## ВОПРОСЫ ИСТОРИОГРАФИИ

**Д. В. Мелентьев**
Чем был Худжум? .................................................................................................................................137

**Ж. Д. Остонов**
Некоторые аспекты центральноазиатских исследований во Франции ....................................152
ХРОНИКА

С. Атанова
Этнограф в музее. Выставка «Пыль и шёлк» в Германии ..................................................161

Т. Мамиров
Академику Жакену Таймагамбетову – 70 лет ....................................................................164

Ж. Адилов, О. Пуговкина
Валерий Александрович Германов (1950–2023) ....................................................................169

Новые книги, изданные Международным институтом центральноазиатских исследований и при его поддержке ....................................................................174

Эврен Рутбиль – новый директор МИЦАИ ....................................................................................179

Сведения об авторах....................................................................................................................................180

Список сокращений....................................................................................................................................181
ХУЛИО БЕНДЕЗУ-САРМИЕНТО, ОЛИВЬЕ ЛЕКОНТ (†),
МУХАМЕТДУРДЫ МАМЕДОВ, АХМЕД ХАЛМУРАДОВ

УЛУГ-ДЕПЕ В СИСТЕМЕ ПЕРВЫХ ЦИВИЛИЗАЦИИ

С древнейших времен Южный Туркменистан играл центральную роль в развитии оседлых культур. Как отмечал в свое время В.М. Массон, этот регион был для Центральной Азии тем же, что Ирак для земель Плодородного полумесяца. Там находится один из наиболее важных памятников ранне-земледельческих и протогородских цивилизаций – Улуг-депе, существовавший с позднего неолита до среднего железного века (Яз II, VI в. до н.э.), а затем отчасти в эллинистический, парфянский (III-I вв. до н.э.) и исламский (XIV-XV вв.) периоды. Это мощный холм антропогенных отложений площа-дью 13 га, который возвышается над окружающей равниной примерно на 30 м. С 2001 г. Улуг-депе является объектом систематических раскопок совместной туркмено-французской археологиче-ской экспедиции (MAFTUR). В современном научном контексте Улуг-депе является крупным объек-том мирового уровня из-за его очень мощной стратиграфии – самой глубокой в Центральной Азии. В статье дается краткий обзор основных итогов исследований этого городища на протяжении восемнадцати лет.

Ключевые слова: Южный Туркменистан, Улуг-депе, Намазга, Яз-депе, бронзовый век, ранний железный век.

DOI: https://doi.org/10.34920/1694-5794-2024.37.012

Цитирование: Бендезу-Сармиенто Х., Леконт О., Мамедов М., Халмурадов А. Улуг-депе в системе первых цивилизаций // Вестник МИЦАИ. Вып. 37. Самарканд, 2024. С. 16–33.

СОВРЕМЕННЫЙ ТУРКМЕНИСТАН – страна резких географических контрастов, где доминируют два типа археологических ландшафтов: дельты основных водных путей (Амударья, Теджен и Мургаб) и северная пред-горная равнина Копетдага, которая отделяет эту страну от Ирана на юге. Поскольку большая часть Туркменистана во все времена была покрыта степью и песками пустыни Каракум, только эти два региона были пригодны для оседлости и по-стоянного расселения человека. Воды Мургаба и Теджена терялись в пустыне, образуя дельты, соз-давшие настоящие плодородные оазисы, в кото-рых человеческая деятельность концентрируется на прилегающих друг к другу участках. Предгор-ная равнина шириной не более 25 км в свою оче-редь орошалась водами, берущими начало в го-рах Копетдага.

С древнейших времен Южный Туркменистан играл центральную роль в развитии оседлых культур. Как отмечал в свое время В. М. Массон, этот регион был для Центральной Азии тем же, что Ирак для земель Плодородного полумесяца (Массон 1960: 11). В протоисторическом периоде можно выделить две основные культурные груп-

пы, тесно связанные друг с другом: первая – это Бактрийско-Маргианский археологическая куль-тура (БМАК), известная также как Цивилизация Окса, которая простиралась на Маргиану, регион дельты Мургаба в Туркменистане и на древнюю Бактрию (в основном между севером современ-ного Афганистана и Южным Узбекистаном). Эта группа, датируемая примерно 2200–1700 гг. до н.э., образует вершину городской культуры, рас-пространенной в «оазисах», разбросанных вокруг ключевого места – Гонур-депе. Вторая группа – это культура Намазга, которая охватывала терри-тории центрального и восточного предгорья Ко-петдагской равнины и где можно проследить, по крайней мере, с неолита (VI тысячелетие до н.э.), непрерывную культурную динамику, продолжа-ющуюся до исторических периодов.

В эпоху бронзы (конец III – середина II тыся-челетия до н.э.) эти две тесно связанные культур-ные группы были отмечены наличием крупных городов, в которых специализированное мастер-ство (керамическое и металлургическое произ-водство, резьба по камню и скульптура) достигло очень высокого технологического уровня. Нали-чие общественных построек (дворцов, высоких
<figure><img src="image_3.png" /><figcaption>Ил. 1. Общая карта с расположением Улуг-депе и других упомянутых в статье объектов (© MAFTUR)</figcaption></figure>

террас культового назначения в Улуг-депе и Алтын-депе), крупных коллективных сооружений (ирригационные сети) и доказательство торговых связей на дальних расстояниях дополняют картину протогородских обществ.

За этим блестящим периодом (около 1700–1500 гг. до н.э.) последовало то, что удобно называть «кризисом урбанизации» и что свидетельствует о значительных изменениях в экономике, моделях расселения, архитектуре и материальной культуре этих регионов. Экзогенные элементы появляются в культурных комплексах позднего бронзового века. В этом регионе Центральной Азии можно проследить формирование железного века (около 1500 г. до н.э.) с возникновением культуры Яз І в Маргиане и в предгорьях Копетдага, а также с возникновением близкородственных культур на всей территории Центральной Азии.

**Улуг Депе и его 6000-летняя история.** Именно в рамках этих межкультурных и межрегиональных связей совместная Туркмено-французская археологическая экспедиция (MAFTUR) под руководством Оливье Леконта и Егена Атагарыева еще 30 лет назад начала исследование Дехистана – региона на крайнем юго-западе Туркменистана, с целью раскопок городища Геокчик-депе на Мирианской равнине (1994-1997 гг.). В настоящее время это место представляет собой засушливую пустыню, лишенную холмов и слегка спускаю-

щуюся к Каспийскому морю. Однако «культура архаического Дехистана» процветала по всему региону между 1500/1200 и 600/500 гг. до н.э. В то время эта территория была достаточно плотно заселена: там были города, укрепленные объекты и деревни, а также имелась густая и очень развитая ирригационную сеть (Lecomte 2001, 2005).

С 2001 г. MAFTUR открыла новую страницу своих исследований, начав раскопки городища Улуг-депе (другое название – Ясы-депе), расположенного в 170 км к востоку от Ашхабада (ил. 1). До 2013 г. под руководством О. Леконта и М. Мамедова, а затем последнего и Х. Бендезу-Сармьенто (Mamedow, Bendezu-Sarmiento 2018) работы на этом участке являются частью динамики исследований региональной культурной эволюции, проблемы которой были определены еще советскими археологами, работавшими на соседних памятниках Джейтун, Йылгынлы-депе, Алтын-депе, Намазга-депе – от неолита до позднего бронзового века.

С географической точки зрения Улуг-депе расположен между городищами Намазга-депе и Алтын-депе, основные этапы исследований которых продолжались с 1965 по 1978 г. совместной экспедицией ЮТАКЭ и Ленинградского отделения Института археологии АН СССР под руководством В. М. Массона.

Интенсивно заселенный с позднего неолита до среднего железного века (Яз II, VI в. до н.э.),
<figure><img src="image_4.png" /><figcaption>Ил. 2. Улуг-депе на фоне Копетдага (© MAFTUR)</figcaption></figure>

а затем иногда в эллинистический, парфянский (III-I вв. до н.э.) и исламский периоды (XIV-XV вв.), Улуг-депе образует холм антропогенных отложений высотой около 30 м над окружающей равниной. Площадь участка составляет 13 га у основания и 5 га на вершине. В отличие от других мест, широко раскопанных ЮТАКЭ после Второй мировой войны, Улуг-депе был объектом нечастых и ограниченных исследований (шесть зондирований) в конце 1960-х гг., которые осуществил В.И. Сарианиди в течение четырех полевых сезонов в 1967–1970 гг. (Сарианиди 1969, 1971, 1972).

Основанный на границе центральной и восточной предгорной зон Копетдага, в конце узкого ущелья, пересекающего этот горный массив (ил. 2), Улуг-депе, по-видимому, воспользовался ситуацией, благоприятствующей коммуникациям между севером и югом, связав различные древние цивилизации. Улуг-депе лежит на относительно ровной поверхности, всего в 12 км к югу от горного хребта, на высоте 200 м над уровнем моря. Несколько небольших водотоков берут начало в горах и заканчиваются у подножия склонов. Самая важная из них, река Келатчай (Душак), в настоящее время питает район поселка Душак (Lecomte 2007а, 2013; Lecomte at al., 2004).

Учитывая географическое положение Улуг-депе, его поверхность и высоту, этот участок оказался исключительным с точки зрения

стратиграфии. В современном научном контексте Улуг-депе является крупным объектом мирового уровня из-за его очень мощной стратиграфии (самой глубокой в Центральной Азии), его поверхности у подножия кургана и доминирования над окружающей равниной.

**Начало эпохи металлов.** При раскопках древних уровней стоянки за отправную точку были взяты основные участки, открытые Виктором Ивановичем Сарианиди в конце 1960-х гг.: траншеи 1 и 5 (ил. 3). Их возобновление и расширение позволило провести их полную переоценку и осуществить раскопки бытовых комплексов, относящихся к энеолиту (Намазга III) и эпохе ранней и средней бронзы (Намазга IV и V) (ил. 4).

Новаторские результаты наших исследований позволили впервые, начиная с периода, когда была организована ремесленная специализация, реконструировать всю операционную цепочку (chaîne opératoire) предметов из обожженной земли, обнаруженных на различных стадиях производства, от техник формовки до росписи. Самые древние уровни, раскопанные на южных склонах, относятся к энеолиту. Они содержали отходы мастерских по производству статуэток и других предметов из обожженной глины (Brunet 2011), датируемых примерно 4000 г. до н.э.; Мастерские, из которых произошли эти отходы, по-видимому, находились недалеко от края энеолитической стены. Таким образом, можно было заметить, что
<figure><img src="image_5.png" /><figcaption>Ил. 3. Различные археологические траншеи, открытые на Улуг-депе (© MAFTUR)</figcaption></figure>

разные типы фигурок производились в одном месте. До сих пор они считались характерными для отдельных культурных областей, и их интерпретация также вызывала путаницу, как в случае со фигурками, описываемыми как фигурки голов воинов.

Самый древний уровень, которого мы достигли во время наших раскопок, датируется эпохой позднего энеолита (4000–3500 гг. до н.э.). Архитектура отмечена многочисленными последовательными этапами строительства, а также узостью раскопанных помещений с подоконниками, очагами, кувшинами, захоронениями и полами, на которых была найдена керамика с геометрическими расписными мотивами высокого качества, типичная для этого периода (Lecomte 2007а, 2011). Собраны также фрагментарные каменные статутетки, а также полихромные ажурные шкатулки («реликварии») из обожженной земли, функция которых остается неизвестной (ил. 5).

**Культурное развитие между ранним и средним бронзовым веком.** Как ни странно, ранний бронзовый век (Намазга IV) менее известен на юге Центральной Азии, чем энеолит главным образом потому, что на более крупных памятниках его остатки перекрыты слоями более поздних периодов. Однако везде, где они зафиксированы,

они представляют собой самые мощные слои – например, в Улуг-депе, где их глубина превышает 7,5 м. Керамика характеризуется утонченностью, точностью геометрического декора и богатством цветов, продолжая, таким образом, раннюю энеолитическую традицию (ил. 6).

Средний бронзовый век (Намазга V) – это протоурбанистическая фаза БМАК – раннего-сударственного общества, сравнимого с обществами Месопотамии и Эламского мира, но не использовавшего письменность. На Улуг-депе этот период отмечен преимущественно в южной части стоянки (траншеи № 1, 5, 17, 41, 43, 44, 45). Раскопки жилого квартала на северо-западной окраине памятника показали, что дома на этапе реконструкции сносились и возводились поверх частично разрушенных стен предыдущего периода (ил. 3). Действительно, этот квартал, ограниченный с севера городской стеной, никоим образом не мог быть расширен: улицы и скромные жилища сохранили свою прежнюю ось северо-восток – юго-запад. Такое наложение без изменения плана и ориентации является одной из примечательных особенностей Улуг-депе IV и V фаз Намазги бронзового века (ил. 7). Материальная культура этого периода свидетельствует о совершенном владении керамическим
<figure><img src="image_6.png" /><figcaption>Ил. 4. Раскопки уровней энеолита/бронзового века в траншее № 5 (© MAFTUR)</figcaption></figure>

производством (более стандартизированным и отмеченным исчезновением расписного декора), обработке ряда металлических сплавов (золота, серебра, меди, свинца или олова), работе с мягкими и полудрагоценными камнями (ляпис-лазурь, сердолик, стеатит, алебастр). Иконографическая продукция становится более сложной за счет мифологического репертуара с кодами и стилями, частично заимствованными из Месопотамии и Элама, где женские божества (повелительницы животных) стоят бок о бок со львиными созданиями и другими антропоморфными и зооморфными существами. Эти признаки богатства свидетельствуют об иерархическом обществе, элита которого, проживая в укрепленных зданиях, надлежавших протогосударствам, контролировала богатую сельскохозяйственную территорию.

**Погребения бронзового века.** В Улуг-депе первичные захоронения обнаруживаются в неглубоких ямах и в захоронениях, которые можно назвать запечатанными (Бендезу-Сармиенто 2010: 201; Bendezu-Sarmiento 2021). Тем не менее смещение некоторых элементов скелета, относящееся к лабильным соединениям рук, ног (фаланг) и грудной клетки (шейных позвонков), подтверждает изначально полый вид погребения во

время разложения трупа. Это временное пустое пространство было создано благодаря наличию легкого контейнера из растительного материала, который обертывал тело во время его погребения и следы которого были обнаружены в нескольких случаях.

Умершие лежали на левом или правом боку, с согнутыми конечностями (особенно нижними) и головой на север или северо-запад. Крайне согнутое положение нижних конечностей некоторых тел позволяет сделать вывод о том, что они могли быть скованы ремнем, следов которого не осталось. Погребальный инвентарь для сопровождения умерших и украшения (керамика, алебастровые вазы, жемчуг) находили в ямах для взрослых как у ног, так и у чаши или даже вблизи головы. Этот погребальный материал, к которому иногда добавлялись фаунистические элементы, гораздо чаще встречался в наиболее древних могилах периода Намазга IV. Новорожденных и младенцев хоронили под полами домов, а некоторых взрослых помещали в помещения, покинутые на момент погребения. Что касается положения тела, то погребальная практика имела определенные аналогии с погребальной практикой взрослых.
Вообще говоря, практику захоронения, задо-
кументированную на стоянке Улуг-депе, следует
сравнить с практикой захоронения в туркмен-
ских предгорьях Копетдага, Бактрии и Маргиа-
ны. В случае периода ранней бронзы мы заметили
преемственность ритуалов, начиная с энеолита, с
захоронениями, которые в основном были инди-
видуальными. Напротив, разнообразие видов,
особенно в типах погребальных сооружений
(камерные гробницы, катакомбы, ящики, мавзо-
леи...), стало заметно в погребальной практике
более поздних периодов бронзового века, как на
региональном, так и на локальном уровнях.

Необычное захоронение. В 2014 г. на северо-восточном склоне памятника, на участке 41 (ил. 3), было обнаружено массивное плохо сохранявшееся сооружение. Оно представляло собой горизонтальную террасу, построенную из компактных глиняных блоков, длиной 10 м, шириной 9 м и минимальной высотой 4 м. Эти высокие верхние террасы, интерпретируемые как «культовые», всегда датируются третьим тысячелетием до н.э. и связаны с богатыми захоронениями. Погребение в Улуг-депе, похоже, не является исключением, поскольку из-за стока воды на склоне, а также изза одной или нескольких древних грабительских ям в северной части террасы было обнаружено сильно нарушенное захоронение. В нем находились очень плохо сохранившееся останки двух взрослых людей. Кажется, что женщина покоится в положении на боку (головой на восток), с согнутыми нижними правыми конечностями и носит пояс из маленьких белых известняковых бусинок. Внутри разграбленной ямы рука, все еще связанная с телом, принадлежащая второму человеку, была связана с известняковыми бусинами, которые, по всей вероятности, были частью браслета. Почти повсюду были разбросаны другие бусы из золота, лазурита, сердолика и агата. Кроме того, погребение включало 15 керамических сосудов, один из которых расписной и, скорее всего, присходящий из Белуджистана, и 8 алебастровых сосудов. Последние являются исключительными престижными предметами (Bendezu-Sarmiento & Lhuillier 2016; Bendezu-Sarmiento et al., 2019). Такое морфологическое разнообразие алебастровых сосудов вместе обнаружено впервые (ил. 8). Часть предметов захоронения была, по всей вероятности, импортирована из Иранского нагорья или из Харрапской цивилизации. Именно в период расцвета БМАК была достигнута наибольшая интенсивность обмена с соседними регионами (Индийский субконтинент, всё Иранское нагорье, Месопотамия, регионы Персидского залива). Таким образом, высокая терраса, но прежде всего раскопанное захоронение на Улуг-депе, помогает

объяснить и подчеркнуть международный обмен
в этот период.

Поздний бронзовый век. На заключительном этапе, примерно с 1800 г. до н.э., БМАК подверглась важным трансформациям: материальная культура становится менее разнообразной, несмотря на то, что она все еще происходит от одной и той же традиции; некоторые поселения заброшены; монументальные архитектура исчезает, уровень технологического развития, кажется, снижается (Bendezu-Sarmiento & Lhuillier 2022) Dupont-Delaleuf 2013; 2016; Luneau 2014). Одно-

<figure><img src="image_7.png" /><figcaption>Ил. 5. Протоисторический полихромный
реликварий из Улуг-депе (© MAFTUR)</figcaption></figure>
<figure><img src="image_8.png" /><figcaption>Ил. 6. Керамический материал Намазга IV из траншеи № 1 (© MAFTUR)</figcaption></figure>

временно в рамках территориальной экспансии обрабатываются новые сельскохозяйственные территории, до сих пор не освоенные. Практика захоронения меняется с появлением новых методов погребения до полного исчезновения захоронений в раннем железном веке, что связано с идеологической эволюцией.

Вопрос об окончании бронзового века на Улуг-депе до сих пор остается спорным (Bendezu-Sarmiento & Lhuillier 2019; 2020; Lhuillier 2016; 2019), поскольку ни один архитектурный памятник не может быть с достаточной степенью уверенности отнесен к этому периоду. Поздний бронзовый век в районе Копетдага связан с ве-щественным комплексом Намазга VI, выявлен-ным неподалеку в Намазга-депе и Теккем-депе. Он включает в себя ряд диагностических форм, которые до сих пор не распознаны в Улуг-депе, несмотря на обширные раскопки, проводимые с 2001 г., где, напротив, материал Намазга V богат и традиционно относится к среднему бронзово-му веку. Однако это не позволяет сделать вывод о том, что в эпоху поздней бронзы это место было совершенно незаселенным. Действительно, на нескольких участках памятника была продемон-стрирована стратиграфическая преемственность между уровнями бронзового века и раннего же-

лезного века: в ряде случаев архитектурные со-оружения железного века располагались не-посредственно над остатками эпохи бронзы, связанными с керамикой типа Намазга V, тогда как переход от одного периода к другому отмечен главным образом постепенной инверсией типов керамики (круговая керамика Намазга V, лепная керамика типа Яз I), и все это в пределах тонкого стратиграфического слоя, что позволяет предпо-ложить довольно короткий промежуток времени (Lhuillier 2016).

На Улуг-депе обнаружен только один тип гон-чарного производства, обычно связанный с пери-одом поздней бронзы Намазга VI: он изготовлен из серой глины и встречается преимущественно в погребениях, расположенных в восточной и се-веро-восточной частях стоянки (ил. 9). Однотип-ные черепки обнаружены как на поверхности, так и в слоях, относящихся к РЖВ, на том же участке стоянки.

Эти, казалось бы, парадоксальные элементы можно объяснить гипотезой о том, что комплек-сы Намазга V и VI в такой же (или даже боль-шей) степени относятся к культурным фациям, чем к последовательным фазам бронзового века (Lhuillier 2016; Bendezu-Sarmiento & Lhuillier 2020). В этом случае комплекс Намазга VI был бы гораз-
<figure><img src="image_9.png" /><figcaption>Ил. 7. План траншеи № 1 (© MAFTUR)</figcaption></figure>

до более локализован, чем считалось ранее, и мог быть ограничен только некоторыми памятниками, в то время как на других памятниках, таких как Улуг-депе, комплексы Намазга V сохранились бы после конца среднего бронзового века. В позднюю бронзу. В этом случае некоторые из архитектурных сооружений Улуг-депе, отнесенные к среднему бронзовому веку, на самом деле могут относиться к позднему бронзовому веку, поскольку оба периода, по-видимому, характеризуются большой преемственностью и однородностью.

**Ранний железный век (РЖВ).** Именно в этом глубоком потоке изменений возникают культуры РЖВ (в период, известный как Яз І), около 1500-1400 гг. до н.э. Эти культуры, создающие настоящую культурную общность, но каждая из которых имеет свои особенности, были распространены на территории, более широкой, чем территория БМАК, простираясь до самых окраин степной территории (Lhuillier 2012; 2013b; 2019). Население расселялось на небольших по размеру сельских участках, в разрозненных оазисах, иногда состоявших из небольших укрепленных построек, в которых могла разместиться ограниченная элита, управлявшая земледелием посредством ирригационной системы, более освоенной, чем

в эпоху поздней бронзы; однако полное исчезновение иконографии, движимых ремесленных изделий и предметов престижа делает эту элиту едва заметной (Lhuillier 2013a; Bendezu-Sarmiento et al. 2013). Этот факт, а также замена керамики, изготовленной на гончарном круге, керамикой ручной работы (иногда расписной), а также прекращение международной торговли типичны для этой постурбанистической фазы.

Недавно кратковременная и лаконичная работа на Улуг-депе пролила новый свет на этот переходный период (Bendezu-Sarmiento & Lhuillier 2011; Lhuillier 2013; 2019; Lhuillier et al. 2013; Luneau 2012; 2014). Действительно, большинство памятников РЖВ (Яз І) представляют собой новые свидетельства начала железного века, хотя они, как правило, расположены в тех же оазисах, что и оазисы предыдущего периода эпохи бронзы. На данный момент известно очень мало памятников, заселенных как в бронзовом, так и в железном веках (см. Lhuillier, Bendezu-Sarmiento et al. 2018), и среди этой ограниченной группы Улуг-депе обладает одним из лучших образцов стратиграфии. Таким образом, он представляется ключевым местом для изучения и понимания преобразований, происходящих во время зарождающегося железного века. Этот период
<figure><img src="image_10.png" /><figcaption>Ил. 8. Керамика и алебастровые изделия периода Намазга V, найденные в погребении верхней террасы Улуг-депе (© MAFTUR)</figcaption></figure>

очень хорошо засвидетельствован в северо-восточной части памятника (участки 3, 16, 23, 41, 43, 44, 45), где было раскопано несколько бытовых помещений с очень красивыми образцами керамики ручной работы, расписанной монохромным геометрическим декором (ил.10).

### Захоронения железного века.
Одновременно с началом РЖВ исчезновение погребений стало почти полным, и эта практика захоронения мертвых не появлялась вновь до эллинистического завоевания. Поэтому эту новую эпоху называют «культурным комплексом Sine sepulchro», анико-нической фазой, отмеченной радикальными изменениями в погребальной практике (Bendezu-Sarmiento & Lhuillier 2015а). Рассуждения ad

silencio предполагают, что трупы, должно быть, подвергались экскарнации – процессу, следы коротого иногда видны на отдельных костях, обнаруженных на местах поселений.

Следы захоронений остаются очень редкими на всей территории юга Центральной Азии, за исключением немногочисленных находок первичных захоронений и вторичных ингумаций. Хотя поселения этого периода исчисляются сотнями, вероятность обнаружения некрополей, принадлежащих этому периоду, в настоящее время очень мала, и поэтому их отсутствие очень важно. Улуг-депе, однако, является исключением: здесь обнаружено несколько десятков захоронений этого периода (Bendezu-Sarmiento & Lhuillier

<figure><img src="image_11.png" /><figcaption>Ил. 9. Пример серой керамики, относящейся к фации Намазга VI, из погребений Улуг-депе (© MAFTUR)</figcaption></figure>
<figure><img src="image_12.png" /><figcaption>Ил. 10. Лепные керамические изделия периода Яз I (© MAFTUR)</figcaption></figure>

<figure><img src="image_13.png" /><figcaption>Ил. 11. Цитадель железного века (Яз II) в верхнем и нижнем городе (© MAFTUR)</figcaption></figure>

<figure><img src="image_14.png" /><figcaption>Ил. 12. Детальный вид одной из продолговатых кладовых со скамейками в цитадели. В центре – закопанный кувшин (© MAFTUR)</figcaption></figure>
<figure><img src="image_15.png" /><figcaption>Ил. 13. Керамические предметы из цитадели и участков, относящиеся ко второму периоду Яз II (© MAFTUR)</figcaption></figure>

2015а, b), большинство из которых расположены в положениях, которые можно назвать парадоксальными.

Исключительный городской объект железнодорожного века. В течение первых сезонов раскопок (2001-2009 гг.) исследования проводились на вершине объекта (участки 8, 9 и 10) и были соредоточены на остатках начала среднего железного века (доахеменидский период Яз II, около 1100 г.). от 1000 до 600 г. до н.э. (Boucharlat et al. 2005; Lhuillier et al. 2015). Это укрепленное поселение, как и поселение в нижнем городе, обращенное к востоку, не представляет собой места постоянного проживания позднее среднего железного века. Таким образом, эта первоначальная работа дала возможность точно определить формы политической организации доахеменидского периода, а также методы политического управления лидерами коренных народов в этом регионе и за его пределами. После геофизической разведки и обследования территории площадью около 10 га начиная с 2003 г., была предложена реконструкция погребенных сооружений (Lecomte 2007b; 2011), на которой показаны несколько монументальных и бытовых построек, а также сегменты ограждающей стены и дорожной сети, связанные с древними воротами. Все эти сооружения, относящиеся

к среднему железному веку, впоследствии оказались в центре раскопок, в результате которых были обнаружены очень плохо сохранившиеся памятники, часто вновь заселенные в более позднее время эллинистическим и парфянским населением, о чем свидетельствует керамический материал, обнаруженный во время наших полевых исследований (Lhuillier & Bendezu-Sarmiento 2018).

Цитадель, частично возведенная на огромной платформе, сегодня полностью раскопана, и началась ее консервация, чтобы обеспечить дальнейшую сохранность. Это здание размером 40 м по сторонам (ил. 11) с фасадами, снабженными ритмично стоявшими контрфорсами, окрашенными в красную охру, и углублениями в белой окраске, а также с оборонительными бойницами. Внутри цитадели несколько коридоров из утрамбованной земли, крайний из которых выachten галькой, обеспечивали сообщение между помещениями нижнего уровня. Это были продолжовые складские помещения со скамьями, на которых размещались керамические емкости средних размеров (ил. 12). Другие сосуды для хранения, более крупных размеров (Lhuillier et al. 2014, 2015), были закопаны посередине этих помещений (ил. 13).

Лестница была обращена к главной входной
<figure><img src="image_16.png" /><figcaption>Ил. 14. Схематический план масштабных архитектурных открытий сезона 2019 года (© MAFTUR)</figcaption></figure>

двери, расположенной на юго-западе цитадели, и вела прямо на второй уровень, единственными следами которого, обнаруженными в ходе наших полевых исследований, были стены, обрушившиеся во время очень разрушительного пожара, вместе с элементами кровли из деревянных балок. Сезон 2011 г. позволил под цитаделью выяснить толщину слоев среднего железного века (Яз II), превышающую 3 м, и обнажить остатки более ранней, первой цитадели, на которой, к сожалению, не удалось провести масштабные раскопки.

Внутри цитадели обнаружено множество глиняных оттисков на кувшинах, оставленных различными печатями (Lecomte 2004, Wu & Lecomte 2012). Это важный вывод, свидетельствующий о существовании региональной структуры власти и централизованном управлении пищевыми продуктами (как твердыми, так и жидкими), содержащимися в сосудах. Ответственные чиновники, возможно, проживали в цитадели или в другом очень большом здании длиной более 60 м, состоящем из длинных и узких комнат. Вероятно, это был главный городской склад, расположенный недалеко от цитадели на северо-западе.

Во время последнего сезона раскопок осенью 2019 г. в северо-восточном секторе памятника обнаружены два крупных здания, одно из которых

по архитектуре и размерам идентично цитадели (ил. 14).

Благодаря археологическим материалам мы можем по-новому взглянуть на последний выявленный период обживания Улуг-депе: эллинистическую и парфянскую оккупацию. После того, как оно было заброшено в конце среднего железного века, это место было вновь заселено в конце I тысячелетия до н.э. Хотя археологические уровни, относящиеся к этому периоду, плохо сохранились, обширные исследования, проведенные MAFTUR, позволили обнаружить это заселение на многих участках памятника и изучить разнообразный комплекс керамики. Его анализ позволяет говорить о том, что Улуг-депе стратегически доминировал в центральной части Копетдага в последние века I тысячелетия до н.э. (Lhuillier & Bendezu-Sarmiento 2021; 2022). Эти открытия подтверждают существующее представление о первостепенной региональной, политической и экономической значимости Улуг-депе, о чем также свидетельствуют его размеры и географическое положение.

**Реставрация и консервация цитадели и археологических объектов.** Разнообразие архитектурных сооружений разных периодов на памятнике соседствует с другими свидетельствами
<figure><img src="image_17.png" /><figcaption>Ил. 15. Реставрация цитадели в 2012 г. (© MAFTUR)</figcaption></figure>

материальной культуры: исключительно качек-
ственной полихромной керамикой эпохи энеоли-
та и ранней бронзы, керамическими статуэтками
и другими предметами из обожженной глины,
алебастровыми и мраморными сосудами, метал-
лическими предметами, небольшими каменными
колонками и «скипетрами» из погребений. То же
самое относится и к некоторым зданиям – та-
ким как цитадель, половина которых была нами
реконструирована с использованием сырцово-
го кирпича и глиняной штукатурки для защиты
стен от эрозии и обеспечения возможности про-
хода посетителей внутри помещений (ил. 15).

Эксперты группы CRAterre, базирующейся во
французском городе Гренобле, которые являются
архитекторами, специализирующимися на мето-
дах консервации сырцовых и земляных построек,
после визита на Улуг-депе сочли, что элементар-
ные меры по сохранению зданий были удовлет-
ворительными, но имело место одно неудобство,
заключающееся в необходимости регулярного
технического обслуживания в течение периодов,
очень близких друг к другу по времени; в против-
ном случае саму реставрацию приходилось бы
восстанавливать в течение каждого следующего
сезона. Следы разрушений на цитадели, как при-
родных, так и техногенных, с каждым годом ста-
новились очень значительными (Sadozaï 2013).
Именно по этой причине мы решили засыпать

этот памятник, ожидая создания туристического
проекта, который будет иметь институциональ-
ную поддержку и устойчивый характер. Мы на-
демся, что это будет осуществлено в ближайшие
годы.

С 2010 г. благодаря патронажу фонда Леона
Леви в Нью-Йорке экспедиция смогла создать
лабораторию реставрации и консервации архе-
ологических артефактов, а также ежегодно про-
водить учебные курсы и стажировки по архитек-
туре, гончарному делу, металлу, фрескам и т.д. на
нашей базе в поселке Душак (ил. 16). Публикация
и обучение молодежи являются приоритетом со-
хранения и развития туркменского культурного
наследия. С 2001 г. эти стажировки, которые ку-
рирует д-р Эстель Оттенвельтер, принимают на-
учных сотрудников и государственных служащих
из пяти археологических парков Туркменистана,
которые привозят с собой археологические мате-
риалы, требующие ухода и обработки (Ottenwelter
2013; Оттенвельтер, Аннануров 2018). Поми-
мо защиты аутотенчиных кирпичных остатков
(например, цитадели Улуг-депе), цель состоит в
разборе многочисленных археологических ма-
териалов (среди прочей керамики, камня, кости
и металла), находящихся в процессе обработки,
чтобы выявить археологическую информацию,
необходимую для их изучения и интерпретации
(ил. 17). Конечной целью, конечно же, является
<figure><img src="image_18.png" /><figcaption>Ил. 16. Реставрационные работы в лаборатории Леона Леви (© MAFTUR)</figcaption></figure>
<figure><img src="image_19.png" /><figcaption>Ил. 17. Некоторые археологические объекты, восстановленные в лаборатории Леона Леви (© MAFTUR)</figcaption></figure>

передача этих предметов в музеи, чтобы их можно было показать широкой местной и международной публике.

Будущее Улуг-депе. Совершенно очевидно, что Улуг-депе, крупный объект Центральной Азии, во многом оправдал те ожидания, которые мы испытывали в первые сезоны раскопок. Междисциплинарные результаты (среди прочих: Datvian 2013; Guarino-Vignon et al. 2022; Kroll, Bendezu-Sarmiento et al. 2022; Mashkour 2013; Tengberg 2013; Tengberg et al. 2021) и открытия, сделанные вплоть до сегодняшнего дня, относящиеся как к древнему, так и к историческому периоду, полностью оправдывает продолжение стратегии раскопок, выбранной в последующие годы (Bendezu-Sarmiento 2020).

С самого начала исследования экспедиции опирались на логистическую, техническую и финансовую помощь со стороны Национального

управления по охране, изучению и реставрации памятников истории и культуры Туркменистана, Государственного историко-культурного заповедника «Абиверд» и Министерства европейских и иностранных дел Франции (через посольство в Ашхабаде). С 2019 г. французская компания Bouygues Bâtiment International также поддерживает нас в этой области и в управлении нашими открытиями. Это сотрудничество между Францией и Туркменистаном продолжается до сегодняшнего дня и развивается благодаря возобновлению нашей программы раскопок и организации учебных курсов по различным аспектам исследований в междисциплинарных областях археологии и сохранении археологических объектов. В настоящее время приоритетной задачей является подготовка коллективной монографии об этом памятнике, а также организация постоянной экспозиции в Музее изобразительных искусств Туркменистана.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Бендезу-Сармиенто 2010 – Бендезу-Сармиенто Х. Погребальный обряд и человеческие останки из городища бронзового века Улуг-депе в Туркменистане // На пути открытия цивилизации. Сб. статей к 80-летию В.И.Сарианиди. СПб.: Алетейя, 2010. С. 513–535.

Луно 2012 – Луно Э. Некоторые основы новейших исследований финальной бронзы (ок. 1750 – 1500/1450 гг. до н.э.) на юге Центральной Азии // Вестник МИЦАИ. Вып. 16. Самарканд, 2012. С. 3–15.

Люилье, Бендезу-Сармиенто 2021 – Люилье Ж., Бенде-
зу-Сармиенто Х. Улуг-депе в эллинистический и
парфянский периоды: новые открытия // АВ. Вып.
32. СПб.: ИИМК РАН, 2021. С. 212–227.

Массон 1960 – Массон В. М. Южнотуркменистанский центр раннеземледельческих культур // Труды ЮТАКЭ. Т.Х. Ашхабад, 1960. С. 11–36.

Оттенвельтер, Аннануров 2018 – Оттенвельтер Э., Аннануров М. Консервация археологической керамики. Achgabat: DAFA, 2018.

Сарианиди 1969 – Сарианиди В. И. Продолжение работ на Улуг-депе // АО 1968 г. М.: Наука, 1969. С. 434–435.

Сарианиди 1971 – Сарианиди В. И. Исследование слоев раннежелезного века на Улуг-депе // АО 1970 г. М.: Наука, 1971. С. 433–434.

Сарианиди 1972 – Сарианиди В. И. Раскопки 1970 г. на Улуг-депе // УСА. Вып. 1. Л.: Наука, 1972. С. 53–55.

Bendezu-Sarmiento 2013 – *Bendezu-Sarmiento J.* Archéologie funéraire et bio-anthropologie à Ulug dépé et Dzharkutan. Âge du bronze au Turkménistan et en Ouzbékistan // *Bendezu-Sarmiento, J.* (dir.), L’archéologie française en Asie centrale. Nouvelles recherches et enjeux socioculturels, Cahiers d’Asie Centrale, n° 21-22. P. 501-532.

Bendezu-Sarmiento 2020 – *Bendezu-Sarmiento J.* Ulug dépé.Royaume oublié du Tukménistan // Archéologia, 2020, No 588. P. 52–61.

Bendezu-Sarmiento 2021 – *Bendezu-Sarmiento J.* Funerary rituals and archaeothanatological data from BMAC graves at Ulug Depe (Turkmenistan) and Dzharkutan (Uzbekistan) // *Lyonnet B. & Dubova N.*, The Oxus Civilization. London: Routledge, 2021. P. 405–424.

Bendezu-Sarmiento & Lhuillier 2011 – *Bendezu-Sarmiento J. & Lhuillier J.* Iron Age in Turkmenistan: Ulug depe in the Kopetdagh piedmont // Mamedov M. A. (ed.), Historical and Cultural sites of Turkmenistan. Discoveries, Researches and restoration for 20 years of Independent. Ashgabat: Türkmen döwlet nesiryat gullugy, 2011. P. 238–249.

Bendezu-Sarmiento & Lhuillier 2015a – *Bendezu-Sarmien-
to J. & Lhuillier J. Sine sepulchro cultural complex of
Transoxiana (between 1500 and the middle of the 1st
millennium BC)*. Funerary practices of the Iron Age in
Southern Central Asia: recent work, old data, and new
hypotheses // AMIT. Vol. 45 (2013). P. 283–317.

Bendezu-Sarmiento & Lhuillier 2015b – *Bendezu-Sarmien-

to J. & Lhuillier J. Les “silos funéraires” de l’âge du Fer
en Asie centrale: dépotoir, ossuaire ou monument
de mémoire? // Delaplace G. et Valentin F. (eds.), Le
Funéraire. Mémoire, protocoles, monuments. Paris:
De Boccard, 2015 (Colloques de la MAE, René-Gi-
nouvès, 11). P. 93–103.

Bendezu-Sarmiento & Lhuillier 2016 – *Bendezu-Sarmiento J. & Lhuillier J.* Some more exceptional discoveries at Ulug depe // Dubova N. (ed.). Transactions of Margiana Archaeological Expedition. Vol. 6. To the Memory of Prof. Victor Sarianidi. Moscow, 2016. P. 522–528.

Bendezu-Sarmiento & Lhuillier 2019 – *Bendezu-Sarmien-
to J. & Lhuillier J.* Habitat and occupancy during the
Bronze age in Central Asia: recent work at the sites of
Ulug-depe (Turkmenistan) and Dzharkutan (Uzbeki-
stan) // С. Baumer & M. Novak (eds.) Urban cultures
of Central Asia from the Bronze Age to the Karakha-
nids. Learnings and conclusions from new archaeo-
logical investigations and discoveries, Schriften zur
Vorderasiatischen Archäologie 12, Bern: Harrasowitz
Verlag, 2019. P. 97–114.

Bendezu-Sarmiento & Lhuillier 2020 – *Bendezu-Sarmiento J. & Lhuillier J.* Entre les âges du Bronze et du Fer (ІІІ-ІІІІ millénaires av. J.-C.) // Baroin C. & Michel C. (dir.), Richesse et sociétés, Colloques de la Maison René-Ginouvès 9, Paris, De Boccard, 2013. P. 253–263.

Bendezu-Sarmiento & Lhuillier 2022 – *Bendezu-Sarmiento J. & Lhuillier J.* Lénigmatique civilisation de l'Oxus en Asie centrale // Archéologia, 2022, n°607. P. 30–48.

Bendezu-Sarmiento, Lhuillier & Luneau 2013 – *Bendezu-Sarmiento J.*, Lhuillier *J.* & Luneau *E*. Les différentes formes de richesse dans les sociétés d'Asie centrale aux âges du Bronze et du Fer (IIIe-Ier millénaires av. J.-C.) // Baroin C. & Michel C. (dir.), Richesse et sociétés, Colloques de la Maison René-Ginouvès 9, Paris, De Boccard, 2013. P. 253–263.

Bendezu-Sarmiento, Mamedow & Khalmuratow 2019 – *Bendezu-Sarmiento J.*, Mamedow M. & Khalmuratow A. Türkmen–Fransuz arheologiya ie spedisiiyasy Ulugdepe ýadygärliginde Ajaýyp aýş: alebastrdan ýasalan gaplar, Ashgabat – Paris, 2019.

Boucharlat, Francfort & Lecomte 2005 – Boucharlat R., Francfort H.-P. & O. Lecomte. The citadel of Ulug Depe and the Iron Age archaeological sequence in southern Central Asia // Iranica Antiqua, vol. XL, 2005. P. 479–514.

Brunet 2011 – Brunet F. A clay figurine workshop 6000 years old // M. A. Mamedov (ed.). Historical and Cultural sites of Turkmenistan. Discoveries, Researches and restoration for 20 years of independence. Ashgabat: Türkmen döwlet nesiryat gullugy, 2011. P. 251–256.

Davtian 2013 – Davtian G. L’apport de la géomatique aux nouvelles recherches archéologiques en Asie centrale // Bendezu-Sarmiento, J. (dir.). L’archéologie française en Asie centrale. Nouvelles recherches et enjeux socioculturels, Cahiers d’Asie Centrale, n° 21-22. P. 573–586.

Dupont-Delaleuf 2013 – Dupont-Delaleuf A. Évolution des techniques céramiques durant la Protohistoire en Asie centrale: l’exemple d’Ulug dépé” // Bendezu-Sarmien-to, J. (dir.), L’archéologie française en Asie centrale.
Nouvelles recherches et enjeux socioculturels, Cahiers d'Asie Centrale, n° 21-22. P. 317-334.

Dupont-Delaleuf 2016 – Dupont-Delaleuf A. Ceramic production at Ulug-Depe (Turkmenistan) from the Late Chalcolithic to the Early Bronze Age: technical tradition // V. Lefèvre, A. Didier & B. Mutin (dir.), South Asian Archaeology 2012, Man and Environment in Prehistoric and Protohistoric South Asia: New Perspectives, vol. 2. Turnhout, Brepolis. P. 81-98.

Guarino-Vignon, at al. 2022 – Guarino-Vignon P., Marchi N., Chinènes A., Monnereau A., Kroll S., Mashkour M., Lhuillier J., Bendezu-Sarmiento J., Heyer E., C. Bon. Genetic analysis of a bronze age individual from Ulugdepe (Turkmenistan), *Frontiers Genetics*.

Kroll, et al. 2022 – Kroll S., Bendezu-Sarmiento J., Lhuillier J., Luneau E., Kaniuth K., Teufer M., Avanesova N., Fiorillo D., Tengberg M., Sharifik A., Bon C., Bosch D., Mashkour M. Mobility and land use in the Greater Khorasan Civilization: Isotopic approaches on human populations from southern Central Asia // Journal of Archaeological Science: Reports 46 (2022) 103622.

Lecomte 2001 – Lecomte O. Activités archéologiques françaises au Turkménistan // Cahiers d'Asie centrale, 9, Tachkent-Aix-en-Provence. P. 289-303.

Lecomte 2004 – Lecomte O. A group of Yaz II-III stamp-impressions from Ulug Depe (Turkmenistan) // Near the Sources of Civilizations. Then Issue in Honor of the 75-Anniversary of Victor Sarianidi. Moscow, 2004. P. 168-182.

Lecomte 2005 – Lecomte O. The Iron Age of Northem Hy-carnia // Iranica Antiqua, vol. LX, 2005. P. 461-478.

Lecomte 2007a – Lecomte O. Entre Iran et Touran: Recherches archéologiques au Turkménistan méridional, 2001-2006 // Compte-rendus de l'Académie des Inscriptions et Belles-lettres, 1. P. 195-227.

Lecomte 2007b – Lecomte O. An Iron Age Urban Settlement Revealed by Magnetic Survey: The Case of Ulug depe [Turkmenistan] // M. Posselt, B. Zickgraf, Cl. Dobia t (éd.). Geophysics and excavation. Deployment and utilization of non-destructive prospection methods in Archaeology, Rahden-Westf. P. 99-111.

Lecomte 2011 – Lecomte O. Ulug depe 4000 years of evolution between plain and desert // M.A. Mamedov (ed.). Historical and Cultural sites of Turkmenistan. Discoveries, Researches and restoration for 20 years of independence, Ashgabat, Türkmen döwlet nesiryat gullugy, 2011. P. 221-237.

Lecomte 2013 – Lecomte O. Activités archéologiques françaises au Turkménistan // Bendezu-Sarmiento, J. (dir.), L'archéologie française en Asie centrale. Nouvelles recherches et enjeux socioculturels, Cahiers d'Asie Centrale, n° 21-22. P. 165-190.

Lecomte et al. 2004 – Lecomte O., Francfort H.-P., Boucharlat R. & M. Mamedov. Recherches archéologiques récentes à Ulug Dépé (Turkménistan) // Paléorient 28, 2. P. 123-133.

Lhuiller 2012 – Lhuiller J. A synthetic note about the phenomenon of the Central-Asian Early Iron Age “painted ware cultures” (2nd -1st millennium B.C.) // Bulletin of the IICAS, vol. 16. Samarkand, 2012. P. 8-15.

Lhuiller 2013a – Lhuiller J. Les cultures à céramique mod-

elée peinte en Asie centrale méridionale. Dynamiques socio-culturelles à l'âge du Fer ancien (1500-1000 av. n.è.). Mémoires de la Mission Archéologique Française en Asie Centrale XIII, Paris, De Boccard, 2013.

Lhuiller 2013b – Lhuiller J, Les cultures à céramique mod- elée peinte en Asie centrale: un aperçu de l'assemblage céramique de la deuxième moitié du 2ᵉ millénaire av. J.-C. // Iranica Antiqua, vol. XLVIII, 2013. P. 103-146.

Lhuiller 2016 – Lhuiller J. Ulug-depe and the transition period from Bronze Age to Iron Age in Central Asia. A tribute to V.I. Sarianidi // Dubova, N.A., Kozhin P.M. & Kosarev M.F (eds.), Transactions of Margiana Archaeological Expedition, vol. 6. Moscow: Staryj Sad Publ. P. 509-521.

Lhuillier 2019 – Lhuiller J. The settlement pattern in Central Asia during the Early Iron Age // Baumer C., Novák M. (eds.), Urban cultures of Central Asia from the Bronze Age to the Karakhanids. Wiesbaden: Harrassowitz Verlag. P. 115-128.

Lhuillier & Bendezu-Sarmiento 2018, Lhuillier J. & Bendezu-Sarmiento J. Central Asia and the interaction between the Iranian Plateau and the Steppes in Late First Millennium BC: case study from Ulug-depe in Turkmenistan // Minardi, M., A. Ivanchik (eds.), Ancient Chorasmia, Central Asia and the Steppes, Cultural relations and exchanges from the Achaemenids to the Arabs, Proceedings of the conference held in Bordeaux (17th-18th October 2016), Ancient Civilizations from Scythia to Siberia 24.1-2. P. 331-353.

Lhuillier & Bendezu-Sarmiento 2022 – Lhuillier J. & Bendezu-Sarmiento J. Recent Discoveries on the hellenistic and Parthian occupation of Ulug-depe // Mamedov M. (ed.). Antiquities of Turkmenistan: Scientific Research and Restoration of Monuments. Ashgabat, 2022. P. 198-213.

Lhuillier et al. 2013 – Lhuillier J., Bendezu-Sarmiento, J., Lecomte O. & Rapin C. Les cultures à céramique mod- elée peinte de l'âge du Fer ancien: quelques pistes de réflexion d'après les exemples de Koktepe, Dzharkutan (Ouzbékistan) et Ulug-depe (Turkménistan) // Bendezu-Sarmiento, J. (dir.), L'archéologie française en Asie centrale. Nouvelles recherches et enjeux socioculturels, Cahiers d'Asie Centrale, n° 21-22. P. 357-372.

Lhuillier et al. 2014 – Lhuillier J., Dupont-Delaleuf A., Lecomte O. & Bendezu-Sarmiento J. The Middle Iron Age in Ulug-depe: A preliminary typo-chronological and technological study of the Yaz II ceramic complex // Wagner, M. (ed.), Pottery and chronology of the Early Iron Age in Central Asia, Varsovie, The Kazimierz Michałowski Foundation. P. 9-28.

Lhuillier et al. 2015 – Lhuillier J., Bendezu-Sarmiento J. & Lecomte O. Ulug depe and an overview of the Iron Age in Turkmenistan // Journal of Iranian Archaeology, vol. 4 (2013). P. 78-89.

Lhuillier et al. 2018 – Lhuillier, J., Bendezu-Sarmiento J. & Mustafakulov S. The Early Iron Age Occupation in Southern Central Asia: Excavation at Dzharkutan in Uzbekistan // Lhuillier J. & N. Boroffka (eds). A Millennium of History: The Iron Age in Southern Central Asia (2nd and 1st millennia BC). Archäologie in Iran und Turan 17. Berlin: D.Reimer, 2018. P. 31-50.
Luneau 2014 – Luneau E. La fin de la civilisation de l'Oxus. Transformation et recomposition de l'âge du Bronze final en Asie centrale méridionale (1800-1500-1400 avant n.è, Mémoires de la mission archéologique française en Asie centrale et Asie moyenne, T. XVI. Paris: De Boccard 2014.

Mamedow & Bendezu-Sarmiento 2018, Mamedow M. & Bendezu-Sarmiento J. Türkmen – Fransuz ekspektiýasy: Arheologiya – barlag, ylmy – öwreniş işleriniң ýigrimi dört ýyllyk iş tejribesiniң netijeleri // Ottenwelter E. & M. Annanurow, Arheologiya keramika önümlerini gorap salkamagyn düzgünleri. Achgabat: DAFA, 2018., P. 7–9.

Mashkour 2013 – Mashkour M. Sociétés pastorales et économies de subsistance au nord-est de l'Iran et au sud du Turkménistan // Bendezu-Sarmiento, J. (dir.), L'archéologie française en Asie centrale. Nouvelles recherches et enjeux socioculturels, Cahiers d'Asie Centrale, n° 21-22. P. 533-544.

Ottenwelter 2013 – Ottenwelter E. Enjeux de la conservation-restauration de terrain en Asie centrale. Exemples de travail sur les sites d'Ulug dépé et de Gonur dépé (Turkménistan) // Bendezu-Sarmiento, J. (dir.), L'archéologie française en Asie centrale. Nouvelles recherches et enjeux socioculturels, Cahiers d'Asie Centrale, n° 21-22. P. 587-602.

Sadozaï 2013 – Sadozaï Ch. Préservation de l'architecture de terre en Asie centrale: l'exemple du site protohistorique d'Ulug dépé (Turkménistan) // Bendezu-Sarmiento, J. (dir.), L'archéologie française en Asie centrale. Nouvelles recherches et enjeux socioculturels, Cahiers d'Asie Centrale, n° 21-22. P. 623-630.

Tengberg 2013 – Tengberg M. Économies végétales et environnements en Asie centrale du Néolithique à l'époque sassanide: la contribution des disciplines archéobotaniques // Bendezu-Sarmiento, J. (dir.), L'archéologie française en Asie centrale. Nouvelles recherches et enjeux socioculturels, Cahiers d'Asie Centrale, n° 21-22. P. 545-558.

Tengberg et al. 2021 – Tengberg, M., Daujat J., Mashkour M., Decaix A., Amiri S., Sheikhi Sh., Debue K., Berthon R., Lhuillier J., Bendezu-Sarmiento J. Environment and Subsistence Economies at Iron Age Ulug-depe, South-eastern Turkmenistan: First Results from the Archaeobotanical and Archaeozoological Studies, // J. Lhuillier (ed.), The Archaeology of Central Asia during the 1st Millennium BC. From the Beginning of the Iron Age to the Hellenistic Period, Vienna Proceeding 10th ICAANE, Vienna, April 2016. P. 49–70.

Wu & Lecomte 2012 – Wu X. & Lecomte O. Clay sealings from the Iron Age citadel at Ulug Depe // AMIT. Band 44, 2012. P. 313-328.