С ликвидацией колхозов и совхозов на некоторое время основ-
ными типами сельскохозяйственных предприятий стали неболь-
шие кооперативы, объединенные крестьянские хозяйства, которые
были базированы на осколках тех же колхозов и совхозов. Напри-
мер, в Алайском районе в 1991 г. совхоз “Социализм” был разделен
на два колхоза: “Тогуз Булак” и “Курманжан датка”. С 1993 г. на-
чали образовываться крестьянские хозяйства. В 1994 г. были при-
ватизированы скот и другое имущество. В процессе приватизации
участвовал айыльный кенеш, потому что здесь имелись подворные
книги (чарбалык китеп), где содержались сведения о членах каждой
семьи, приусадебном участке, принадлежащем им скоте. В то же
время в приватизации основную роль играли руководители колхо-
зов и совхозов – раисы (ПЗА, инф. Т. Маназаров, с. Корул Алайского
района, 31.11.2008 г.).

Указ Президента Кыргызстана “О мерах по углублению земельной и аграрной реформы в Республике Кыргызстан” от 22.02.1994 г. послужил правовой основой для проведения основного этапа реформы в сельском хозяйстве. Люди могли выбрать оптимальные, на их взгляд, типы организации хозяйства. В 1996 г. в результате реформирования племхоза Соң-Көл были образованы 3 сельскохозяйственных кооператива и 16 крестьянских хозяйств, ориентированные уже тогда на индивидуальный путь развития (ПЗА, инф. А. Бекболотов, с. Төлөк Кочкорского района, 25.03. 2006 г.). Основу таких хозяйств обычно составляли выходцы из одного села. Затем и такие кооперативы стали дробиться на еще мелкие объединения, основанные по родоплеменному признаку. Последним же этапом реорганизации стала сегментация отдельных “больших семей”, которые создавали самостоятельные крестьянские и фермерские хозяйства. Наш респондент Т. Исаков из села Көк-Жар Кочкорского района говорил, что в 1995 г. поливные земли были распределены таким образом, чтобы члены определенных родов получали свои наделы в одном месте по соседству. Сам он стал во главе родовой ветви акынбек, входившей в состав одного из четырех частей села, получившего название Арал. Из техники им достались 5 тракторов и 1 комбайн.
После года совместной работы в рамках кооператива 23 двора рода акынбек разошлись по своим семейным крестьянским хозяйствам. Аналогичным образом поступили и другие роды. Все это произошло в течение очень короткого отрезка времени продолжительностью около 10 лет (ПЗА, с. Көк-Жар Кочкорского района, 2007 г.).

Дробление коллективных хозяйств кооперативного типа на бОдее мелкие происходило в условиях, когда государственное богатство, подлежащее приватизации, еще не полностью передали в собственность сельских жителей, а с другой стороны – последние в недостаточной степени проявляли активность в разумной организации хозяйств, ожидая по-прежнему заботливую опеку со стороны государства. Немало новых руководителей, вызвавшихся быть во главе таких кооперативов, не имели достаточного опыта, квалификации, организаторских способностей. К тому же часть из них стала больше заботиться о собственных интересах, пытаясь прибрать себе больше земельных наделов, скота, техники, что не могло не вызвать недовольства членов коллектива. Многие такие хозяйства распались также по причине несоблюдения равномерного участия всех его членов в трудовом процессе и несправедливом распределении произведенных продуктов. Некоторые члены кооператива, изредка участвующие в трудовой деятельности, добивались получить такую же долю урожая, как и активные работники, которые регулярно занимались делами коллектива. Если одни не могли трудиться во благо коллектива по причине занятости в разных сферах трудовой деятельности (школа, районная администрация и др.), то другие уходили в города в поисках работы. Кооперативы потерпели неудачу, помимо прочего, в результате отсутствия опыта управления и составления бизнес-планов, бухгалтерского учета, стратегий развития и даже концепции частной собственности (Farrington, 2005. P. 175). Сельскохозяйственный кооператив рода куттуксейт “Карагер” (с. Куртка, Ак-Талинского района), включавший девять домохозяйств, спустя несколько месяцев после создания перестал существовать именно под влиянием указанных причин, а имущество было распределено между семьями. В 1998 г.
на несколько мелких групп был раздроблен кооператив “Жаманак”
(Baktybek Isakov, 2014. P. 40).

Таким образом, отсутствие достаточного опыта организаци-
онной работы, углубляющийся системный кризис и поиск других
путей зарабатывания средств существования, социальная неспра-
ведливость в конце концов вынудили многие семьи выйти из со-
става кооперативных хозяйств. Процесс ускорения темпов преобра-
зований на селе и увеличения мелких крестьянских и фермерских
хозяйств подстегивали реформаторы сельского хозяйства, пере-
носившие опыт западных стран на кыргызскую почву. В начале
1990-х годов происходил активный процесс создания фермерских
и крестьянских хозяйств, регистрация которых предусматривала
упрощенную процедуру. Активная часть сельского населения спе-
шила придать своим хозяйствам статус юридического лица, что слу-
жило весомым аргументом в получении кредитов, привлеченных
государством для проведения реформы в аграрном секторе. Однако
функционирование многих фермерских хозяйств носило непродол-
жительный, временный характер. Тем не менее период до 1994 г.
можно охарактеризовать как период нерешительности со стороны
сельского населения, после которого более быстрыми темпами стал
проводиться демонтаж колхозно-совхозной системы.

В указанных типах коллективных хозяйств земельные паи всех
членов обрабатывались сообща. В структуре культурных растений
в начале 1990-х годов имелись и многолетние травы, выращивае-
мые для укрепления кормовой базы скотоводства. Однако со вре-
менем они были вытеснены с посевных площадей и на их местах
стали выращивать главным образом зерновые культуры, картофель
и др. На наш взгляд, это объясняется, во-первых, тем, что в то вре-
мя крайне остро стояла проблема обеспечения внутреннего рынка
страны мукой. Республика вынуждена была импортировать круп-
ные партии пшеницы для муки, в том числе и из стран дальнего
зарубежья.

В таких условиях крестьяне стремились сами как-то обеспечить
себя этим основным продуктом питания, хотя не всегда и не везде
удавалось получить достаточный урожай. Во-вторых, в абсолютном
большинстве сельских местностей скот содержали в своих личных
подворьях, и он не использовался в качестве паев при создании не-
больших коллективных хозяйств кооперативного типа. Поэтому со-
держание скота, проведение зимовки, заготовка фуража оставались
заботой частных владельцев, тогда как судьба урожая от земледе-
лия волновала членов всего коллектива и требовала совместных
усилий в проведении агротехнических и других работ.

К середине 2000-х годов в Кыргызстане наибольший удельный вес в животноводстве составили хозяйства, к категории которого относятся личные подсобные хозяйства и коллективные сады, а также крестьянские (фермерские) хозяйства и хозяйства индивидуальных предпринимателей, которые осуществляли свою деятельность со статусом юридического лица или без ее образования. Их деятельность основана преимущественно на личном труде членов одной семьи, родственников и других лиц, совместно ведущих производство сельскохозяйственной продукции. Так, по статистическим данным 2003 г., в республике насчитывалось: 726 969 хозяйств, имеющих поголовье скота, 255 882 крестьянских (фермерских) хозяйства и хозяйства индивидуальных предпринимателей, тогда как количество государственных хозяйств составило 648, а коллективных – 1 195 единиц<fnref n="1" />. Приведенные цифры свидетельствуют о том, что в республике наметилась тенденция ослабления роли государства в скотоводческой отрасли и уменьшение количества коллективных хозяйств.

В результате приватизации сельские жители получили образ-
батываемые земельные наделы и определенное количество разных
видов скота. Если каждый человек имел полное право стать соб-
ственником пахотного земельного надела, то в приватизации скота,
технических средств, инфраструктуры животноводства имелись
различные подходы в разных хозяйствах (Jaquesson, 2010. P. 210-
217). Совхоз “Көк-Ойрок” Кеминского района был одним из пер-
вых хозяйств в Кыргызской Республике, который решился на раз-
дел своего имущества и скота. При этом каждая семья независимо

<footnote n="1">¹ Итоги первой сельскохозяйственной переписи Кыргызской Республики 2003 года. Бишкек. С. 242, 245.</footnote>
от количества ее членов получала по 30 голов овец и по 4 гектара обрабатываемой поливной земли. Тракторы, автомобили и другие виды сельскохозяйственной техники также были распределены для приватизации. Такая информация была получена нами в с. Тегиренти Кеминского района летом 1998 г. в ходе экспедиции под русководством С.Г. Кляшторного.

В процессе приватизации должны были учитываться такие показатели, как размеры посевных площадей, численность скота, наличная техника, кошары и другие материальные ценности бывших коллективных хозяйств, а также численный состав семей, стаж их работы и. т. д. Однако на практике эти принципы соблюдались далеко не всегда. Так, некоторые люди могли получить земельные наделы и скот по поддельным документам, а другие, переселившиеся в города, становились на учет в селах, временно меняя свою прописку. В 1995 г скот одного из колхозов Ак-Талинского района распределялся между колхозниками из расчета одна овца за три года работы, одна корова или лошадь – за шесть лет. При этом стаж работы в колхозе учитывался начиная с 1964 г. Исходя из этого расчета, в среднем 5–10 семей в зависимости от численного состава получили в собственность одну кошару для скота, построенного в годы советской власти. В ходе распределения земли, скота важно было учитывать количественный состав семей.

Как рассказал нам тогдашний директор департамента сельского и водного хозяйства Нарынской области Н. Карыбеков летом 2000 г., "в ходе приватизации скот и землю раздали сразу, не учитывая имеющиеся задолженности перед государством другими организациями и предприятиями. Долги до сегодняшнего дня остаются не возвращенными, а некоторые организации просто перестали существовать. И сейчас государство проявляет заботу, как отец, по отношению к сыну. Так нельзя приучать"!<fnref n="1" />. Во время роспуска колхоза "Тилектеш" Ак-Талинского района выделили по 0,60 га земли, 17 голов овец на каждого члена семьи и 2 лошади на семью (ПЗА, сентябрь 2005 г.). Полевые материалы французского

<footnote n="1">¹ Рукопись отчета А. Жапарова по Висконсинскому проекту, июль 2000 г.</footnote>
антрополога Ж.Ф. Гуссьо, любезно переданные мне, свидетельствуют о том, что при приватизации в колхозе имени Тоголока Молдо скот распределялся из расчета: 3 года трудового стажа = 1 овца, тогда как 10 лет стажа = 1 лошадь. Всех яков к этому времени уже съели и обменивали на запчасти и горюче-смазочные материалы. Согласно информации К. Касмалиева из с. Төлөк Кочкорского района, при распределении скота племенного хозяйства “Соң-Көл” на одного человека приходилось 2,5 головы овец, тогда как одна голова крупного рогатого скота и лошади приватизировалась из расчета на 11 и 14 человек соответственно. Таким образом, одна семья в большинстве случаев из-за меньшей численности не могла получить в частную собственность крупные виды скота. Для этого часто приходилось включать в список самых близких родственников (не выделенных детей с членами семьи, братьев и т. д.). В этом хозяйстве 30 кошар, построенных в эпоху Советского Союза, были приватизированы жителями долины Төлөк группами людей из 35–55 человек в зависимости от размера этих объектов. Здесь предлагалось распределять кошары на основе учета родоплеменной принадлежности, что и было сделано. Так, в частности, респондент Тейишов был в составе 38 человек из рода монолдор, оформивших кошару в частную собственность в местности Кара-рагатты. В процессе приватизации земли, скота и сельскохозяйственного имущества могли иметь свои доли и маленькие дети, родившиеся раньше 1996 года.

Бывшая доярка из Ат-Башинского района информировала нас о том, что их семья состоит из 11 человек. Они получили при приватизации по 0,53 га обрабатываемой земли в качестве надела (улуш жер), 3 овцы из расчета на каждого члена семьи. На все домохозяйство досталась 1 лошадь. К 2000 году активы этой семьи стали больше (ПЗА, Ат-Башинский район, июль 2000 г.). Местным жителям села Төлөк досталось от приватизации, кроме скота и доли в кошарах и технике, по 0, 32 га земель, из которого 0,21 га – в рискованных для земледелия зонах (в самой горной долине), а 0,11 га находился в окрестностях с. Көк-Жар – бывшего центра племхоза (ПЗА, А. Бекболотов, с. Төлөк Кочкорского района, 25.03. 2006 г.).
Новые владельцы таких земель из Төлөка испытали двойное не-
удобство. Во-первых, приватизированные участки малопригодны
для возделывания разных сельскохозяйственных культур. К тому
же удельный вес богарных земель доминирует. Во-вторых, полив-
ные участки расположены очень далеко, что затрудняет проведение
весенне-полевых и осенних уборочных работ. Плюс еще надо до-
ставить урожай до дома. Все это требовало больших финансовых
затрат и времени. Поэтому некоторые семьи потом продали свои
земельные наделы.

Одним из критериев для определения размера надела и коли-
чества скота в ходе приватизации служил стаж работы в колхозах
и совхозах. В частности, такой подход применялся в Ак-Талинском
районе (Petric et al., 2004. С. 27). В сравнительном плане опреде-
ленный интерес представляет опыт Монголии, где при проведении
приватизации учитывали комбинацию следующих критериев: воз-
раст, стаж работы, размер семьи (Finke, 2004. P. 251–252).

Ход приватизации скота и другого сельскохозяйственного
имущества показал, какое важное значение имеет характер соци-
альной организации. В совместной организации труда в рамках
небольших кооперативов прослеживалось противоречие между
коллективным сознанием родственников и личными экономиче-
скими интересами отдельных семей. Влиятельные представители
племен могли умело использовать чувства родственной солидар-
ности для своей выгоды. В таких случаях, как и в практике других
кочевых в прошлом народов, родственно-соседские связи доволь-
но эффективно приводят в действие механизмы взаимопомощи,
но они же активно используются для мобилизации “родовичей”
местными лидерами в ходе их скрытой борьбы за контроль за ре-
сурсами (Панарин, 1999. С. 216).

При приватизации кошар необходимо было сформировать от-
дельные группы людей с учетом размера этой хозяйственной по-
стройки. При этом часто это делалось по принципу родовой при-
надлежности. Так, в одном случае кошара досталась группе людей
из 50 человек, куда входили и дети. Представители племени куш-
чу (42 человека) вынуждены были пригласить в свою группу одну
“большую семью”, поскольку его глава приходился им зятем. Тем более она не смогла бы самостоятельно собрать достаточное количество людей в ходе распределения кошар (Jaquesson, 2010. P. 214–215).

Приватизированные кошары на первом этапе делились на несколько частей, где делали свои входные двери, поскольку совладельцы состояли из отдельных семей со своими стадами. Так, нам приходилось видеть четыре входа в одной кошаре. Тем не менее постепенно хозяевами таких кошар становилась во многих случаях одна большая семейная община. Обычно она договаривалась с другими семьями, имеющими юридическое право на долю такого вида недвижимого имущества. В других случаях некоторые люди, имеющие право на долю в общей собственности на кошары, мигрировали в города, меняли сферу хозяйственной деятельности. Семьи же, стремившиеся стать единоличными собственниками кошар, либо возмещали какую-то часть суммы денег (установленной по обоюдному согласию) “отказникам”, либо сами платили за них за приватизацию. Встречались случаи мелких конфликтов и споров по поводу права собственности на свою долю на приватизированные кошары. Однако в наших исследованиях почти не зафиксированы случаи судебного разбирательства. Недовольство одних гасилось другими за счет уговоров, доказательств, оплаты части остаточной стоимости. Здесь сыграли свою роль значение родственных отношений, чем пользовались одни, ущемляя интересы менее активных сородичей.

Так, например, Бейшен из долины Төлөк взял в частную собственность кошару, объединившись с двумя братьями и тремя братьями своей жены с их семьями, за остаточную стоимость которой должен был внести сумму в размере 27 тыс. сомов в фонд Госкомимущества. Так как другие не имели достаточного количества скота и имущественных претензий, в конечном итоге кошару он стал использовать с одним из братьев Мелисом. В то же время они выпасают скот других участников приватизации, если они просят об этом (ПЗА, инф. Бейшен Жумашев, 1951 г. р., с. Төлөк Кочкорского района, 08.10.2007 г.).
В местности Кен-Суу долины Төлөк при приватизации членам рода тастар выделили две кошары. Однако для получения второй кошары у них не оказалось достаточного количества людей, из-за чего они были вынуждены пригласить к себе семьи, представляющие другие малочисленные роды. Так, Курманбеку и его семье досталась доля из кошары, выделенной для 72 человек из расчета 2 метра на душу. Самые близкие его родственники, включая мать, пятерых братьев, составили 21 человек. Недостающее количество людей были восполнены из семей других родов. В частности, К. Абиев относится к роду көкчө (ПЗА, инф. Сакеева Жамалкан, 1938 г. р. из рода тастар, 06.10.2007 г.).

Многие кошары, перешедшие в частную собственность, впопследствии были демонтированы (Pétric и др. С. 28). Материалы разобранных сараев использовались при строительстве домов, других хозяйственных построек. Были случаи перевозки балок, досок, арматуры в новые жилые массивы города Бишкека, что обходилось застройщикам индивидуальных домов дешевле. Такие вторичные строительные материалы, как кирпичи, доски, арматура, разобранные из скотоводческих комплексов и сараев, продавались на старом толчке в Бишкеке, а также по рекламе. Следует отметить, что этот период совпал с большими экономическими трудностями вследствие разрыва былых хозяйственных связей, дефицита наличных денег и недостаточности и дороговизны строительных материалов. Указанные материалы оказались привлекательными для людей в силу хорошего качества, прочности. В частности, арматура, прутья, привезенные из Китая, а также произведенные на кустарных предприятиях, по мнению многих людей, занятых строительством жилых домов, не соответствовали требованиям стандартов.

Однако в республике имеется положительный пример бережного отношения к кошарам, построенным в годы советской власти. Речь идет о жителях долины Төлөк, где не был снесен ни один сарай из 32, которые используются по настоящее время по назначению. Только стригальный пункт племхоза “Соң-Көл”, где трудились представители долины, был разобран, поскольку не смогли разрешить спор с выходцами села Көк-Жар, которые также
относились к указанному хозяйству. Вероятно, здесь свою роль сыграла особенность среды обитания горной долины, наиболее благоприятствующей скотоводству. В сыртовой долине Тарагай Жети-Огузского района все дома, построенные специально для пастухов общественных отар в советское время, были приватизированы в 1998 г. бывшими животноводами, которые раньше уже занимали их, либо сотрудниками метеорологической станции по остаточной стоимости (Jacquesson, 2004. С. 227). Эти приватизированные дома, расположенные в небольших урочищах, стали стойбищем современных скотоводов.

В процессе приватизации не всегда был соблюден принцип социальной справедливости. Согласно данным полевых исследований, это вызывало большое недовольство бывших членов колхозов и совхозов, так как руководители высшего и среднего звеньев злоупотребляли своим служебным положением. Респонденты сообщали, что председатели колхозов (башкарма), директора совхозов и их окружение, имевшие доступ к “кормушке”, в начале приватизации “сняли сливки” с общественного имущества, а затем пошли по второму кругу приобретательства и получали распределяемый скот и другое имущество уже вместе с основной массой сельского населения. Несколько лет спустя после приватизации бывшие колхозники одного из хозяйств упрекали местные власти за то, что они распределяли общественный скот, когда уже 65 % поголовья было ликвидировано (Pétric и др. С. 28). Р. Мартинер на основе материалов, собранных в ходе ее неоднократных исследований в Кыргызстане, пришла к следующему выводу: “Сельская элита, преимущественно специалисты, контролировали распределение ресурсов ферм на их территориях. В момент деколлективизации эти элиты находились в благоприятной позиции, чтобы конвертировать свой социальный капитал в монетарный” (Raphaele de la Martiniere, 2012. С. 143–144).

Некоторые бывшие председатели и директора колхозов, совхозов быстро превратились в фермеров, имеющих в своей собственности сравнительно большие стада и поливные земли. В этом контексте интерес представляет результат проверки Министерства
сельского хозяйства и продовольствия. Так, согласно данным кол-
миссии, к началу 1992 г. "из оставшегося поголовья овец 1,2 млн
сдано на мясокомбинаты, 500 перекочевало в частный сектор.
Фермерам же досталась малая доля – 182 тысячи"<fnref n="1" />. В целом у кол-
хозников и рабочих совхозов было недостаточное представление
о разгосударствлении. Многие жители села Куртка Ак-Талинского
района не понимали, что такое приватизация и как она началась.
Они не придавали серьезного значения понятию "частная соб-
ственность". Местные колебались, причем часто этому способ-
ствовали публичные выступления ответственных работников.
Б. Исаков приводит интересный пример, когда глава районной
администрации говорил колхозникам, что приватизация — это не-
правильный процесс. При этом он призывал обратить внимание
на соседние деревни, где сложилась нехорошая ситуация в резуль-
тате приватизации. Тем не менее в 1993 г. из-за неопределенно-
сти с разгосударствлением колхоз "Куртка" был расформирован
(Isakov, 2014. P. 40). В такой ситуации колхозникам оставалось
лишь довольствоваться тем, что им было выделено в процессе
приватизации в виде скота или другого имущества, какая-то часть
которых была уже была растеряна.

Известные политические события марта 2005-го и апреля 2010 годов, приведшие к уходу с политической арены президентов страны А. Акаева и К. Бакиева, повлияли и на племзаводы, где яблоком раздора стало общественное поголовье овец. Так, в ГПЗ "Соң-Көл" на следующий же день после событий 24 марта 2005 года бывшие и действующие члены хозяйства вынудили приватизировать оставшихся в так называемом ядре племенных овец и производителей численностью 5 тысяч голов. Распределены были также около 50 голов лошадей и 50 голов яков. При этом выходцев одного из двух сел обделили. Здесь сыграл свою роль фактор удаленности от центра. Согласно рассказу информаторов, 11 объектов хозяйственного, социального назначения были переданы на баланс сельской управы. К этому времени племхоз сохранял статус мини-кооператива, в распоряжении которого оставалось

<footnote n="1">¹ Слово Кыргызстана. 1992. 3 января.</footnote>
25 % овец, 25 % техники и 25 % земельного фонда от имевшего-
ся показателя после первой приватизации, проведенной в 1995 г.
(ПЗА, инф. Ачакеев Мурзабек, 1950 г. р., с. Көк-Жар Кочкорского
района).

Анализируя рассказы респондентов, мы приходим к выво-
ду, что местное население не задумывалось о необходимости со-
хранения племенного скота, что могло бы в том числе отразиться
на качестве стада самих же частников. Этого можно было добиться
в результате рациональной организации дела с учетом накопленно-
го опыта по ведению хозяйственной деятельности в племенных за-
водах, заинтересованности в сохранении и умножении обществен-
ного поголовья. Однако в таких хозяйствах трудно было справиться
с такими задачами, что объясняется не только объективными при-
чинами. Зачастую сами руководители высшего и среднего уровней
не болели за интересы племхозов в качестве организаций для всего
населения. Они в принципе были заинтересованы постепенно пре-
вратить их в частные хозяйства. Такое отношение к общественному
поголовью, находившемуся в составе ядра бывшего племхоза "Соң-
Көл", нередко вызывало недовольство сельских жителей. Поэтому
распределение оставшегося общественного скота среди местного
населения в 2005 г. многие восприняли с одобрением и считали пра-
вильным шагом.

По информации бывшего директора Государственного племен-
ного завода “Тянь-Шаньский” С. Чолуева, после апрельской (2010 г.)
революции глава сельского округа Кара-Кужур Нарынского района
Курманбек Алиев подписал постановление об изъятии овец этого
хозяйства. Созданная им комиссия из 15 человек вынесла решение
изъять у завода 6,5 тысячи голов племенных овец и раздать их жи-
телям сел Лахол и Жер-Кочку, в результате которого люди получи-
ли по 12 овец и 4 ягненка. Общая сумма нанесенного ущерба, по его
подсчетам, составила 34 миллиона сомов<fnref n="1" />.

Таким образом, в соответствии с политикой государства, на-
правленной на реформирование аграрного сектора, проводились

<footnote n="1">¹ Осмонгазиева Т. Вернемся к нашим баранам. URL: https://24.kg/archive/ru/community/87100-vernemsya-k-nashim baranam.html</footnote>
разгосударствление и приватизация сельскохозяйственного имущества и скота, распределялись земельные наделы. Жители деревни получили обрабатываемые земельные наделы, скот. Фактически это привело к изменению экономических отношений, а также социальной организации (Jacquesson, 2004; она же, 2010; Pétric et al. 2004). Получив в частную собственность скот, земельные наделы, люди отныне должны были самостоятельно определиться с выбором более рационального, на их взгляд, типа организации хозяйства. Если обобществление скота в период коллективизации означало вступление людей в колхозное строительство, принудительное или по своей воле, без которого потом они уже не могли представить свои жизни, приватизация общественного скота привела в конечном итоге к разрыву с советским прошлым. Это отразилось на сознании и поведении людей, которые оказались в большинстве случаев в состоянии беспомощности и с большим трудом преодолели трудности и лишения.

### 2.4. Вызовы рыночных отношений: как происходит адаптация?

Естественно, после многих десятилетий, когда люди трудились в соответствии с правилами директивно-плановой командной экономики, переход к свободным рыночным отношениям не мог произойти без издержек. Требовалось определенное время, чтобы они могли четко осознать влияние этого фактора. Государство не только должно было заниматься структурными преобразованиями организации сельскохозяйственного производства, но и оказывать содействие в адаптации к новым экономическим условиям путем применения рыночных механизмов, что не всегда делалось эффективно. Людям же нужно было сохранять морально-психологическую устойчивость в преодолении трудностей переходного периода и адаптации к сложившимся новым условиям. Однако в обществе не всегда царили оптимистические настроения, в том числе вследствие неэффективной деятельности государственных органов в выполнении своих непосредственных функций.
В условиях экономического кризиса, тяжело отразившегося на уровне жизни населения, домашний скот потерял былую значимость, а профессия чабана стала не такой престижной, как раньше. Многим известно, что животноводы колхозов и совхозов ощущали, как в советское время со стороны государства проводилась серьезная идеологическая работа по обеспечению престижности профессии чабана, табунщика, яковода, доярки. Высокие показатели их трудовых достижений передавались по каналам радио и телевидения, публиковались на страницах периодической печати. Такие люди удостаивались различных государственных наград (грамоты, ордена и медали и т. д.), им были адресованы теплые слова на собраниях разного уровня, вручались подарки. Опыт наиболее успешно работающих нередко предлагали распространять среди других хозяйств. А начиная примерно с конца 1980-х годов вдруг всего этого не стало, в результате чего указанная категория людей начала испытывать чувство ущемления, морально-психологический спад и с большим трудом пыталась приспособиться к новой жизни.

Резкое сокращение поголовья всех видов животных, особенно овец, стало одной из причин безработицы в деревне. Немало людей опустили руки, в их среде стали частыми явлениями туNEADDство и пьянство. Они не проявляли активности и инициативы в принятии рациональных решений, напротив, растеряли часть нажитого общими усилиями семьи имущества и развлекали себя разными посиделками. В этой связи интересно исследование, проведенное С.А. Панариным среди бурят, где ритуалы, несмотря на то что приносили душевное облегчение и укрепляли групповую солидарность, в условиях роста преступности давали слабый нравственно-воспитательный эффект (1999. С. 216).

Между тем жизнь выдвигала перед бывшими колхозниками и работниками свои требования, соответствующие изменившимся условиям, которые были не совсем простыми и легко выполнямыми. Однако по поведению, действиям можно было проследить привычное советское мышление, а не стремление изучать суть рыночных отношений и приспособливаться к ним (Сулейманов К., Сулейманов Б., 1995. С. 9–10).
В начальный период реформ абсолютное большинство сельских жителей оказалось не готовым к содержанию приватизированного скота без потерь. В условиях недостаточного снабжения фуражом, отсутствия надлежащего зоотехнического и ветеринарного ухода, а также плохого качества пастбищ большинство скотоводов не смогли предотвратить массовый падеж скота, который стал по-всеместным явлением. Доходы же рядовых сельских жителей были очень низкими. Скот перешел в частную собственность, но стал быстро девальвироваться. Это во многом было связано с катастрофической нехваткой наличных денег и дефицитом товаров первой необходимости. Скот начал выполнять у сельских жителей функцию единицы торгового обмена и продолжал играть эту роль в течение всех 1990-х годов. Перманентное сокращение численности всех видах скота в 1990-е годы в результате прекращения государственной поддержки было характерно и для соседнего Казахстана (Масанов, 1997. С. 218).

Помимо сугубо экономических факторов, связанных с кризисным состоянием всех отраслей экономики Кыргызстана, свою негативную роль сыграла и укоренившаяся в сознании многих людей патерналистская психология. Люди привыкли работать по указке колхозно-совхозных руководителей разного ранга. Следствием радикальных шагов государства в аграрном секторе стала неопределенность положения основной части сельских жителей, которые оказались в шоковом состоянии. И здесь на передний план начали выходить социально-психологические проблемы. Некоторые ин-форматоры признавались: люди боялись, что ликвидация колхозов и совхозов будет означать для них “конец света”, и выступали за их сохранение. Альтернативных взглядов придерживались некоторые представители хозяйств и выходцы села, выступающие за радикальную приватизацию всех ресурсов, чтобы появились крупные собственники (Pétric и другие. С. 34).

Многие люди оказались не способными бороться с экономическими трудностями и боялись делать опрометчивые шаги. В то же время выходцы из колхозно-совхозной верхушки и некоторые бывшие рядовые колхозники принялись вырабатывать
правильную стратегию развития своих хозяйств, проявляли смелость в принятии решений, активность и настойчивость в их реализации, улавливали конъюнктуру рынка. Они не стали оглядываться назад и ждать помощи от государства. Аналогичные процессы происходили и в Казахстане (Наумова, 2004; Наумова, Сагнаева, 2006. С. 235–251). Скотоводы, обладавшие необходимыми производственными навыками, осознавшие специфику происходящих изменений, начали прилагать усилия по укреплению своих хозяйств.

В трудные 1990-е годы некоторые скотоводы переселялись на удаленные от села стойбища, в связи с чем оказывались в выигрыше в использовании пастибищ. Преимущественное положение, выражавшееся в возможности разведения домашнего скота, позволяло им расширять стадо, тогда как основная часть сельского населения стремительно теряла скот. Люди, быстро преодолевшие социально-психологические трудности, занимались также версификацией экономики своих хозяйств. Мы видели, как одна семья, проживающая на весеннем кочевом участке Кочкорского района, кроме большого стада скота, разводила много кур и индек. Для сельских жителей началась новая эра, в которой им нужно было полагаться только на себя и строить будущее своими руками (Farrington, 2005. P. 178).

В условиях острого дефицита наличных денег овцы стали использоваться в качестве единицы обмена и средства платежа. Натуральный обмен получил сильный размах. Летом 1999 г. респондент из Кочкорского района отмечал: "После распада колхозов и совхозов все сельское население вынуждено было продавать или обменивать скот. Овца стала нашим денежным средством. Одну голову отдавали за мешок муки, несколько пачек чая, 4–5 бутылок водки (часто "самопала"). Одним словом, все покупаем за овцу, и чихнешь тоже давай овцу" (ПЗА, Кочкорский район, 1998 г.).

Действительно, продукты питания, лекарства, одежда, товары первой необходимости требовали немалых денежных средств, которых катастрофически не хватало. Все они приобретались за счет скота и часто путем обмена. Скот обменивали и на горюче-смазочные материалы для проведения весенне-полевых, уборочных работ,
на запасные части тракторов, комбайнов и других сельскохозяйственных машин. Высокие цены на горючее и низкие цены на скот стали основными причинами растраты скота в крестьянских хозяйствах и в Западно-Казахстанском регионе Казахстана (Наумова, 2004. С. 9).

В начале 1990-х годов животноводческое хозяйство во многих районах стало обслуживать земледельческий сектор, хотя это не могло продолжаться долго в таких высокогорных областях, как Нарын. Скотом расплачивались и с долгами перед государством, другими организациями за услуги. Причем использование скота в качестве средства платежа имело место и со стороны государственных структур. Так, в середине 1990-х годов встречались случаи раздачи скота для тех, кому предусматривались пособия. Так, в связи с отсутствием наличности в Ак-Талинском районе матерям, получавшим пособие за детей, раздали более 100 овец. Взрослые овцы были оценены в 230 сомов, а ярки – в 150 сомов<fnref n="1" />. Вот другой пример: акционерное общество “Ак-Кыя” вынуждено было ликвидировать задолженность за использование электрической энергии 110 тоннами сена и 350 валухами.<fnref n="2" />

Племенное хозяйство по разведению тянь-шаньских полутонкорунных овец во второй половине 1990-х годов использовало арендную форму организации труда. Так, в селе Лахол Нарынского района мы встретили известного чабана племенного хозяйства, который перешел работать на условия арендных отношений. Он сказал: “Согласно заключенным договорам, я со своей семьей, состоящей из 13 человек, круглогодично содержу 300 голов овец и сдаю в пользу общественного хозяйства по 45 ягнят из 100 овцематок, сдаю 1,5 килограмма шерсти с каждой головы. Полученные сверх этой нормы приплод и шерсть остаются в нашей собственности. По договору, племенное хозяйство оказывает помощь в представлении баранов-производителей на время осеменения, дает методические советы. Ветеринарная служба проводит медицинский осмотр и вакцинацию животных”. Для содержания общественного

<footnote n="1">¹ Теңир-Тоо. 1995. № 84 (12075). 8 декабря.</footnote>

<footnote n="2">² Теңир-Тоо. 1995. № 22 (12109). 27 марта.</footnote>
поголовья овец арендаторам была предоставлена кошара с жилыми домами для животноводов (ПЗА, с. Лахол, 1999 г.).

Существует мнение об огромной роли приватизированного скота, за счет которого многочисленным семьям удалось пройти самые трудные начальные годы конца ХХ века. Известный фермер из с. Ак-Муз Ат-Башинского района К. Арабаев сказал, что в 1992–1995 гг. за голову овцы сельские жители приобретали соль, чай, водку. Если бы не раздавали общественный скот, население Нарынской долины голодало бы так же, как в 1936 г. Не имея наличных денег, они обменивали овец на необходимые продукты и другие товары. Коммерсанты сыграли важную роль в снабжении населения в эти трудные годы (Нарындын наркы, 2014. С. 356).

В Казахстане в 1994–1995 гг., да и в последующие годы, так же господствовала “бартерная форма сделки. За один мешок муки или сахара крестьяне отдавали перекупщикам несколько овец. Точно так же обстоит дело с приобретением топлива, горюче-смазочных материалов, запасных частей” (Калышев, 1999. С. 247). Однако, как показал пройденный опыт, через трудности распада административно-командной директивной экономики такой шаг, несмотря на многие издержки и неэквивалентность обменов, был вынужденным и начальным этапом адаптации сельских жителей к новым условиям хозяйствования, куда стали проникать правила рыночных отношений.

Распад коллективных хозяйств лишил многих людей стабильных источников для бюджета семьи. Отсутствие опыта не позволило им быстро приспособиться к изменившимся условиям. Владельцы приватизированных стад продавали скот за бесценок частным торговцам, неэквивалентно обменивали на продукты питания и товары повседневного спроса. Многие безуспешно пытались заняться земледелием и коммерческой деятельностью. Отсутствие работы со стабильным доходом и обусловленные этим трудности привели к активной миграции части населения в урбанизированные центры, часто в город Бишкек и его окрестности. Одновременно небольшая часть сельчан, хорошо представляющих специфику природно-климатических условий и неплохо
приспособливающихся к изменениям, стали накапливать материальные ресурсы в виде обрабатываемых земель, транспорта и сельхозтехники, скота.

К началу 2000-х годов положение на селе стало выправляться, что было связано прежде всего с постепенным увеличением погоновья скота в хозяйствах. Многие люди уже не ждали, как это было раньше, указаний сверху, надеялись только на себя. Постепенно число людей, которые стремились к самосовершенствованию, увеличилось. Они сформировали новый сегмент общества, которые опирались друг на друга, делились знаниями и объединяли ресурсы (Isakov, 2014. P. 41). Сравнительно успешно вовлеченные в ручные отношения хозяйства старались быть информированными по вопросам сельскохозяйственного преобразования, изучали спрос и предложения на основные произведенные продукты, стремились расширить источники для пополнения бюджета хозяйства. Следствием такой адаптации к новым экономическим условиям стало формирование рентабельных хозяйств и богатых скотоводов. О.Б. Наумова в процессе адаптации к новым условиям на материалах Западно-Казахстанской области выделяет “инициативных” руководителей хозяйств, высокий образовательный уровень которых позволяет им лучше ориентироваться в экономических вопросах. В отличие от “пассивных” руководителей они знают, сколько доходов получили, каковы их расходы, могут назвать количество произведенной продукции (1999. С. 238).

Полевые материалы, собранные в Нарынской области, свидетельствуют о том, что скотоводам удалось оставить позади самые трудные этапы постсоветского периода и они сравнительно лучше стали организовывать экономику своих хозяйств к началу нового XXI века, хотя это было на экстенсивной основе. Отмечалось немало фактов возвращения мигрантов, не находивших лучшего применения своим силам в городах в силу большого удельного веса безработицы и низкой квалификации. Сельчане заново по достоинству оценили ценность скота, особенно для населения тех районов, природно-климатические условия которых благоприятствуют его разведению. Они осознали, что скотоводческий сектор может являться
основной частью экономики семей. Постепенно им удалось вернуть
чуть было не утраченную в годы глубокого кризиса хозяйственно-
культурную идентичность (Žaparov, 2011. P. 330–331).

Скотоводы стали больше внимания уделять качественному со-
ставу стада, ветеринарному уходу, кормовой базе, использованию
отдаленных пастищ с сочными кормами, производству продуктов
животноводства уже в других условиях, где отсутствуют государ-
ственное управление, дотации. В результате массового распростра-
нения отдельных видов болезней скота, отмеченных в последние
годы, люди научились принимать превентивные меры, чтобы хоть
как-то минимизировать такое нежелательное явление, в чем не其所-
да проявляется оперативность со стороны соответствующих струк-
тур правительства. Появилась категория людей, специализирую-
щихся на отдельных видах услуг (ветеринары, наемные пастухи,
перевозчики скота и др.). За счет выпаса скота односельчан в теплое
время года пастухи мелкого и крупного видов скота, во-первых, за-
рабатывают деньги, во-вторых, в их семьях занимаются переработ-
кой молока. Топленое масло, сушеный сыр (курут), традиционный
напиток кумыс, полученные ими, идут на продажу (Жапаров, 2008).
В этой связи интересен пример памирских кыргызов, у которых
несколько видов сушеного сыра курут (аралаш курут, хам курут,
пышкан курут и др.) имеет спрос в качестве товара (Кайыпов, 2011.
С. 63–77). В наши дни на базарах, в продуктовых лавках и в неко-
торых магазинах в продаже имеются куруты разной формы (часто
круглой, в виде шариков). По рассказам отдельных респондентов,
за счет продажи этого сушеного молочного продукта скотоводы за-
рабатывают большие деньги.

Издавна у кыргызов существовал запрет на продажу молока и переработанных из него продуктов, на этот счет есть даже выражение “акты сатпайт” (“молочные продукты не продают”), который в настоящее время уже не действует, хотя совсем еще недавно, в 1980-е годы, многие придерживались этого мнения. Время внесло свои коррективы, и теперь продажа молочных продуктов, включая кумыс, стала обычным явлением. В 2000-е годы компания “Шоро” стала покупать у скотоводов кобылье молоко для изготовления
и продажи кумыса на внутреннем и внешнем рынках (Бектемирова, 2019, С. 12). Летом 2019 г. на летнем пастибище Ичке Ат-Башинского района литр кумыса продавали по 35 сомов, а на летних стоянках сыртов Тонского района – по 15 сомов (ПЗА, июль 2019 г.). Стоимость же привезенного кумыса в селах Кара-Коо, Бар-Булак Тонского района из его сыртов в 2022 г. составляла 70–75 сомов (около 1 доллара США). Сравнительно намного дороже продают кумыс и другие молочные продукты на тех участках, где имеются неплохие дороги и большой поток людей. Как правило, это происходит на летних пастищах в теплое время года.

Отдельные бывшие руководители, специалисты колхозов занялись выпасом скота и их содержанием. Так, Бейшеев Аманат, проработавший зоотехником, заведующим фермой одного из ведущих хозяйств Кочкорского района, решил отдать предпочтение занятию яководством. В 1989–1992 гг. он работал управляющим фермой совхоза. В период начала распада колхозов он старался убедить жителей села отказаться от их роспуска, а продолжать работать, как и прежде, но в рамках уже компактного кооператива, так как был уверен, что так они не только смогут выжить в годы кризиса, но и будут развиваться. Однако люди, информированные о ходе набирающей обороты приватизации, не поддержали его предложение, что подтолкнуло его предпринять шаг в сторону создания крепкого частного хозяйства.

Из совместного интервью с доктором антропологии С. Жаксон стало понятно, что А. Бейшеев достиг известности в качестве якогода и одного из богатых людей в результате его предприимчивости, смелости, своевременной и правильной оценки ситуации, связанной с тенденцией развития экономических отношений. В 1992 г. он и еще два человека проявили инициативу для содержания стада яков племенного хозяйства “Сон-Куль” в количестве 300 голов на условиях аренды.

Согласно заключенному договору, они должны были сохранять поголовье яков в целостности и упитанности, сдавать племхозу по 3 % за сохранность. В эти годы от ста маток получили 89 самок. Арендаторы имели право оставить в личной собственности
лишнее количество от указанного в договоре самок, если им удастся сделать это. У нашего информатора прежде всего было желание получить потомство (тукум), чтобы затем постепенно увеличивать количество этого рентабельного вида скота. Однако члены небольшой группы арендаторов работали неодинаковое количество лет по уходу за поголовьем общественного стада, что отразилось потом при распределении оставшихся в их распоряжении 132 голов яка после возвращения арендованного стада общественному хозяйству. Это произошло в 2002 г. Речь идет об учете стажа работы, где один проработал три года, второй – четыре с половиной лет, а Аманат – семь лет. В результате последний по трехстороннему согласию получил 70 яков, составивших базу для расширения. Знание тонкостей ухода за яками, рациональная организация хозяйства вели к увеличению их количества, которое, по рассказу собственника, в 2007 г. составляло около 400 голов. Интересно заметить, что численность яков этого скотовода, по мнению нескольких его односельчан, была равна не менее 600 голов (ПЗА, А. Бейшеев, с. Төлөк, 2007 г.). Естественно, в его хозяйстве, как и у других, имеются и другие виды скота, однако як являлся приоритетным видом, за счет которого получали основную прибыль в денежном выражении. Приведенный пример показывает, как хорошие стартовые возможности помогают в обеспечении успеха отдельным хозяйствам.

В 1990-е годы сложившейся критической ситуацией по ссыту произведенной продукции воспользовались китайские коммерсанты, покупающие шерсть, кожу, пух через местных деловых людей, выполнявших функции заготовителей за определенную плату за труд. Со временем некоторые активные женщины стали приспосабливаться к новым реалиям и занимались изготовлением стеганых войлочных ковров – шырдак, вязали для членов семьи и близких родственников шерстяные носки – жун байпак, теплые свитера.

Со становлением и с развитием экологического и этнографического туризма такие женщины начали изготавливать небольшие войлочные коврики, различные сувениры. Не всегда
успешно удавалось продать свой товар, который был дополнительным источником пополнения бюджета семьи, но сам факт активной деятельности остается положительным моментом в экономической адаптации людей к рыночным отношениям.

С начала 2000-х годов основной массе кочевников все же удается более или менее адаптироваться к изменившимся экономическим условиям. Некоторые владельцы стад пытались придать своим хозяйствам товарный характер. В современном пасторальном обществе кыргызов производство мяса, молока, шерсти, кожи, козьего пуха продолжает иметь существенное экономическое значение. Такие продукты, как скот в живом виде, находят спрос среди сельских и городских потребителей, а также на внутренних рынках. На развитие коммерциализации заметное влияние оказывали казахские и китайские предприниматели.

Несмотря на трудности, обусловленные недостаточностью сельхозтехники, горюче-смазочных материалов, проблемами ирригации, скотоводы стремятся развивать свое земледельческое хозяйство в целях устранения всех недостатков скотоводческого хозяйства для поддержания членов семьи, коллектива. Надо полагать, что это вполне может относиться к активному виду культурной адаптации, где происходит процесс приспособления условий среды обитания к потребностям человека (Ямсков, 2005. С. 270).

В обществе происходит углубление процесса разделения труда. Многие прилагают усилия по приданию своим хозяйствам комплексного характера, занимаясь, кроме скотоводства, огородничеством, торговлей, оказанием различных услуг и т. д. В постсоциалистической Монголии многие семьи тоже вернулись к выращиванию картофеля, овощей в качестве дополнительного вида источника. Другие инвестировали в малый бизнес, основным направлением которого являлась торговля (Finke, 2004. P. 252).

Приспособливаясь к условиям новых экономических отношений, скотоводы находили дополнительные источники пополнения бюджета семьи. В частности, уже в течение нескольких лет они практикуют передачу коней напрокат иностранным туристам. Хорошо уловившие конъюнктуру рынка туризма, отдельные
семьи стремятся должным образом ухаживать за своими лошадьми, улучшают конское снаряжение, учитывая и эстетические запросы потенциальных клиентов.

Однако перед скотоводами стоит комплекс задач для лучшей адаптации к условиям рыночных отношений. В масштабе республики существует ряд проблем по экспорту животноводческой продукции в стабильном режиме и в больших объемах. Прежде всего здесь сказываются недостаточная конкурентоспособность, слабая ориентированность производителей на товарность. В приспособлении к условиям рынка большое значение имеют бережное отношение к экологической среде с учетом глобального потепления климата и неравномерности нагрузки на отдельные участки.

Думаю, Н.Н. Крадин справедливо относит страны СНГ и Монголию к “экстенсивному” характеру трансформации скотоводства после распада системы социализма. Здесь бросались в глаза значительная натурализация хозяйства, возвращение к традиционным принципам ведения скотоводства без вмешательства государства. Если для монгольского варианта были характерны относительно мягкий сценарий выхода из кризиса, а также постепенная адаптация скотоводческого хозяйства к рыночной экономике, то страны СНГ переживали более глубокий кризис и медленно восстанавливали скотоводческую отрасль (2015. С. 181). Здесь уместно привести сравнительный анализ другого специалиста. Она пишет: “Часть монголов Монголии и Китая сохраняют традиционную культуру жизнеобеспечения. Определенные социальные группы бурят РФ, прошедшие несколько этапов седентаризации, в новых экономических условиях вынужденно возрождают компоненты кочевого образа жизни. Сохранению кочевого образа жизни в мондернизирующемся монгольском мире способствуют традиционализм и высокоразвитая экологическая культура” (Жамбалова, 2015. С. 179). В высокогорных районах Кыргызстана за стадами стали ходить, совершать кочевку больше семей, чем при социализме, в том числе и те, которые не обладали достаточными на выками.
Какие же выводы можно сделать из изложенного? Чтобы адап-
тироваться к новым условиям, скотоводы высокогорных районов
Кыргызстана прошли через трудные этапы транзитного периода
от уравнительных социалистических отношений с директивной
экономикой к рынку, где господствуют спрос и предложение. Ликви-
дация социального пакета, гарантированного советским режимом,
вынудила сельское население искать и найти свою нишу в новых
условиях, где ключевое значение имел психологический фактор.
Людям нужно было брать ответственность при организации хозяй-
ства, где преуспели смелые и предприимчивые из них. Депрессив-
ное состояние в селе постепенно сменялось на обычный рабочий
ритм у абсолютного большинства сельских жителей. В культурной
адаптации к новым условиям прослеживалось сочетание пассив-
ной и активной форм. Диверсификация экономики частных хо-
зяйств стала иметь серьезное значение в приспособлении к новым
условиям.
# ГЛАВА III
## СОЦИАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ

### 3.1. Семья

Являясь минимальной ячейкой общества, семья продолжает выполнять значимую роль в жизни современных скотоводов. Как известно, в пределах данного социального института объединяются разные поколения людей, между которыми имеются супружеские связи, кровное родство, общие хозяйственно-экономические интересы, взаимная моральная ответственность. Выполняя биологические, социальные и бытовые функции, “семья является микро средой этнических процессов” (Васильева, 1982. С. 42).

В последние десятилетия ХХ века происходят заметные трансформации в семье и внутрисемейных отношениях. Результаты социологических исследований на примере молодежи показывают, что современная семья характеризуется структурной нестабильностью, происходит размывание семейных ценностей, а также изменяются функции семьи: одни исчезают, другие видоизменяются, адаптируясь к новым социальным условиям (Усубалиева, 2017. С. 7). Характерны ли такие перемены и для семей скотоводов? В контексте объекта нашего исследования следует отметить, что изменения не могли не происходить и в семьях агропасторальных обществ. В целом они детерминированы социально-экономическими, культурными процессами постсоветского этапа развития как в Кыргызстане, так и за его пределами. Возросшие потребности, размытость границ, глобализация, быстрое развитие и распространение современных средств коммуникации, изменение социальных ценностей у многих людей и ряд других факторов оказали на семью и их членов сильное влияние. Изменения коснулись состава, внутренних отношений, материального положения и т. д. Однако все же
традиционные супружеские обязательства, стабильность брачных
связей остаются довольно устойчивыми.

У современных скотоводов одним из распространенных типов
является малая нуклеарная семья, которая имеет глубокие истори-
ческие корни. Она была одним из характерных типов семьи древних,
средневековых кочевников и кыргызов нового времени (Абрамзон,
1971. С. 212; Джумагулов. С. 14; Хазанов, 1975. С. 56). Об этом же
можно говорить применительно к советскому периоду (Кочкунов,
1986. С. 12). В структуру указанного типа семьи, отличающегося
меньшим размером в численном отношении, входят родители и их
несовершеннолетние дети. Однако могут быть и взрослые дети, до-
стигшие брачного возраста. Нуклеарная семья, как и другие виды
минимальной ячейки общества, выступает в качестве отдельной со-
циальной и хозяйственной единицы. При этом здесь следует образ-
тить внимание на то, что могут быть и такие семьи, которые живут
отдельно от родителей и братьев в своих жилищах, обставленных
необходимыми мебелью и бытовыми предметами, но еще не став-
шие вполне самостоятельными. Потому что они еще не получили
выделенное наследство энчи в виде скота из общего стада и другого
имущества из отцовского дома с соблюдением традиций.

Рассмотрим это на конкретных полевых этнографических ма-
териалах. Семья Мелиса Мамбетова, типичного современного ско-
товода из с. Тоголок Молдо Ак-Талинского района, включает, кроме
него, супругу Астру, двух дочерей. В 2006 г. они закончили строи-
тельство своего дома и справили новоселье, получили от родителей
выделенное для них имущество в виде войлочных ковров, матра-
сов и других предметов домашнего обихода. Постепенно они стали
прилагать самостоятельные усилия по улучшению своих матери-
ально-бытовых условий. В то же время Мелис не получил в соб-
ственность свою долю в виде скота, который содержится в общем
стаде под управлением отца. Именно последнее объективно не дает
возможности указанной семье обрести полную самостоятельность,
формировать и расширять собственное стадо. Супруги занимают-
ся воспитанием детей, домашним хозяйством. Однако экономиче-
ская деятельность их связана с "большой семьей", в рамках которой
организуются вопросы, связанные с разведением скота, возделыванием доли земельных наделов, составляющих недвижимое богатство этой семейной группы (улуш жер). Родители Мелиса играют важную роль в воспитании его детей в силу того, что часто бывают вместе и едят из одного котла. В холодные зимние месяцы, когда скот находится в стойле, отцовская семья и выделенные дети занимаются своими делами автономно, что не означает полной self-maintenance в принятии важных решений. Внуки часто ходят в главный дом не только из-за материальной надобности, но и эмоциональной привязанности к бабушке, дедушке.

Другой же вид семьи рассматриваемого типа связан с образованием самостоятельного домохозяйства после получения выделенной доли скота из отцовского стада. Члены такой семьи самостоятельны в организации своей хозяйственной деятельности, распоряжении богатством, налаживании социальных связей, тогда как первые находятся в относительно зависимом положении. Исходя из сказанного следует различать экономически самостоятельный и зависимый виды нуклеарной семьи.

В Алайском районе распределением семейного стада в первые годы суверенитета занимались по традиции в абсолютно большинстве случаев главы семей. На основе обычного права он мог подойти к этому вопросу дифференцированно. Обычно младший сын оставался вместе с родителями и после женитьбы. Следовательно, удельный вес его стада после выделения других взрослых детей был больше. Долю, выраженную имуществом и скотом, здесь давали преимущественно сразу же после того, как женатые дети переходили жить в другое место. Так, М. Бекташев получил в качестве наследства от отцовского стада одну лошадь, одну корову, по пять овец и коз. А мать его передала снохе несколько предметов домашнего обихода (кошмы, одеяло, посуду и др.) (ПЗА, с. Корул Алайского района, 1998 г.). Сегментированные семьи, выполняющие весь комплекс социальных, хозяйственных, культурных функций, переходят на новый уровень в отношениях с отцовским домом. Они должны становиться самостоятельными в принятии решений, в том числе по хозяйственным вопросам.
У современных кочующих скотоводов численный и структур-
ный состав семьи может меняться в зависимости от сезона. В осо-
бенности это характерно для теплого периода года. С наступлени-
ем весны на соответствующие стоянки со стадами обычно уходит
брачная пара. Если у них имеется грудной ребенок, обычно берут
с собой, тогда как дети школьного возраста остаются с другими
близкими родственниками. На весенних пастибищах такие малые
семьи занимают давние стойбища, где живут в построенных в со-
ветское время или в годы независимости стационарных домиках.

В летнее время часто можно видеть неполный состав семей,
которые отправляются на пастибища. В то же время недостаток
в рабочей силе нередко компенсируется за счет боковых родствен-
ников, главным образом, из числа детей школьного возраста, при-
ехавших на летние каникулы. Они принимают участие в выполне-
нии определенных видов работ (присмотр за стадами, подготовка
дров, помощь в доении кобыл и т. д.). Таким образом, они совме-
щают отдых с помощью скотоводам. На летние стойбища к роди-
телям приезжают дети, обучающиеся в школе, а иногда и родители.
В результате численный и поколенный состав семьи расширяется.
Нередко вместе с ними проводят летний сезон дети родственников.
Так, в частности, родители Мелиса живут с ними, занимая отдель-
ную юрту в местности Тепши на Сон-Куле, до момента их переко-
чевки на осеннее пастище (орто жайлоо) Ак-Сай, куда перегоня-
ют скот с наступлением холодов в альпийской зоне. По календарю
это соответствует обычно началу сентября, когда отец и мать Ме-
лиса с внуками спускаются в деревню. По нашим наблюдениям,
в 2001-2009 годы на летние каникулы регулярно приезжал и жил
вместе с этой семьей сын старшей сестры из Чуйской долины.
Ему не сложно было интегрироваться в семью родственников
и жить здесь каждое лето не менее двух месяцев, оказывая в силу
своих способностей помощь в хозяйственных делах.

В соседней деревне Куртка небольшая часть мужчин за-
нимается скотоводством. На высокогорных летних стойбищах
они живут в основном в войлочных юртах. Их жены занимаются
заготовкой молочных продуктов. Дети школьного возраста также
присоединяются к своим отцам, приезжают к дядям или другим родственникам-скотоводам на летние каникулы (Isakov, 2014. P. 35).

Таким образом, в течение определенного промежутка времени рассматриваемая семья включает в свой состав представителей трех поколений, т. е. одна семья временно объединяет другую семью. Однако численное и поколенное расширение в летний период не может считаться присущим для большинства семей современных кочевников. На летних стойбищах можно видеть и небольшие семьи, которые состоят только из двух колен.

С перекочевкой на осенние пастбища состав семьи скотоводов также претерпевает изменения. Обычно в это время в большинстве случаев родители пастушеской семьи спускаются вниз в село. До освобождения посевых площадей вокруг населенного пункта от урожая муж, жена, иногда и дети дошкольного возраста остаются со стадами на только что прикочевавших осенних стоянках. В таком составе они проводят около одного месяца, а затем спускаются в деревню, где возвращаются в свои стационарные жилища. Дети же, обучающиеся в школах, возвращаются в село часто прямо с летнего стойбища, поскольку им надо готовиться к учебе. В начале учебного года такие дети живут временно у дедушек, бабушек или других близких родственников. Когда же спускаются в село свои родители, дети переходят жить к ним. В целом так меняются структура, количественный состав семьи большинства современных скотоводов в течение календарного года.

У скотоводов высокогорных районов Кыргызстана неразделенная семья была широко распространена в традиционную эпоху. Термин “неразделенная семья” в этнографической литературе употребляется как для определения позднего подтипа большой патриархальной семьи, так и для обозначения особого ее типа (Семейный быт, 1990. С. 5–6). У кыргызов неразделенная семья в той или иной степени внешне напоминала большую патриархальную семью. Однако при внимательном наблюдении прослеживались различия, связанные с уменьшением количества брачных пар, представителей разных поколений, сокращением в ее составе до минимума женатых
родственников, что позволило сократить и общий размер неразделенной семьи. Такие семьи включали, как правило, брачные пары двух поколений и отличались от предшествующих также тенденцией развития, характером внутрисемейных отношений, социальной значимостью, что было обусловлено динамикой экономического, социально-культурного роста. Длительное бытование неразделенных семей в пережиточной форме, по мнению С.М. Абрамзона, "являлось в известной мере экономически более оправданным, чем существование малой семьи" (Абрамзон, 1958. С. 31–32). Скорее всего, неразделенную семью следует рассматривать как промежуточную, или переходную, между большой патриархальной и малой, выделяя ее при этом в самостоятельный тип семьи.

На летних пастбищах Тарагая семьи пастухов преимущественно состоят из двух поколений. Старшие 60–75 лет являлись животноводами колхозов. Молодые (23–32 лет) никогда не работали в колхозе, но они очень часто являются детьми пастухов. В первом случае на летнее стойбище приезжают старая пара и их сын с желой. Во втором случае речь может идти о нуклеарной семье (муж, жена и их дети). На время к ним приезжают визитеры из села и дети, находящиеся на каникулах (Jacquesson, 2003. С. 233). Таким образом, происходят изменения, влияющие на численный, структурный состав семей. Обычно это временное и сезонное явление.

В состав современных неразделенных семей включают главу семьи с его женой, женатого сына и сноху (иногда две такие пары), неженатых сыновей и незамужних дочерей, внуков. Их объединяют общие кровнородственные генеалогические, брачные связи, дом, где они живут совместно, хозяйственно-экономическая деятельность, направленная на развитие общего богатства. Несмотря на характер трудовой деятельности отдельных его членов в государственных или частных структурах, их усилие направлено также на укрепление качественного и количественного состава семейного стада. Это вполне естественно, поскольку члены таких семей живут под одной крышей и питаются из общего казана. Вспашку, посев, полив, уборку урожая и другие виды работ, связанных с обработкой земельных наделов, организацией деятельности по разведению скота,
проводят сообща. Члены такой семьи имеют общее стадо, увеличение размера которого может положительно отразиться на выделении отцовского наследства в виде энчи между женатыми сыновьями. Однако следует отметить, что случаи, когда неразделенные семьи с двумя женатыми сыновьями проживают вместе, в современных условиях очень редки.

В неразделенной семье властными полномочиями обычно обладает отец, считающийся главой этой общности и имеющий влияние, в том числе на женатых сыновей. Поскольку взрослые дети находятся в определенной зависимости от отца, то это сказывается даже в налаживании социальных отношений с другими семьями. Так, например, чтобы принять участие во взаимопомощи или в пренаподнесении даров сын может взять ягненка только с разрешения отца, не говоря о крупных видах скота.

В пределах данного типа семьи выполняются все функции минимальной ячейки общества. Если в воспроизводстве потомков участвуют женатые сыновья со своими супругами, то в воспитании детей, кроме них, активность проявляют члены семьи, представляющие старшее поколение. Мы становились свидетелями, как много времени проводят дети с дедушками и бабушками. Это имеет значение в трансмиссии традиционных культурных ценностей и обеспечении исторической, социальной памяти. Дети, растущие в такой среде, по мнению респондентов, отличаются многими положительными человеческими качествами. Они обычно уважительно относятся к старшим, трудолюбивы, отзывчивы.

К типу неполных относятся те семьи, где отсутствует один из супругов по причине смерти или развода. В таких семьях, где формальной главой выступают вдовы, на которых ложатся вопросы, связанные с организацией жизни и быта, заметную роль играет один из сыновей. Часто в таком качестве выступает старший сын. Однако ныне это не является обязательным правилом, что дает возможность реализовать свои лучшие организаторские качества другому, младшему по возрасту сыну. В случаях когда такие дети остаются сиротами в юношеском возрасте, они быстро начинают осознавать личную ответственность и долг перед другими
членами семьи. Их социальное развитие значительно опережает биологическое (Жапаров, 2005. С. 126–127). С ним начинают считаться близкие и дальние родственники, односельчане. Обычно в таких случаях матери способствуют выдвижению сына на передний план в социальных отношениях с родственниками. При этом она дает нужные советы.

Таким образом, в современных условиях минимальная ячейка современного пасторального общества горных районов Кыргызстана состоит как из малой нуклеарной семьи, так и неразделенного ее типа, состоящего из двух–трех колен. Сегодня редко можно встретить семьи, представленные большим поколенным составом с общим хозяйством и общим котлом. На уменьшение численного, поколенного состава оказывают ощутимое влияние демографические факторы, миграция, урбанизация. Обращая внимание на проблемы, связанные с семьей кыргызов в постсоветское время в масштабе республики, мы видим доминирование малой семьи. Как пишет А.С. Кочкунов, “по данным переписи населения 1999 г., нуклеарные семьи у городского населения Кыргызстана составляли 68,8 %, у сельского – 69,9 % к общему числу семей” (Кыргызы, 2016. С. 519).

Полевые этнографические материалы показывают изменения во внутрисемейных отношениях, обусловленные как внутренними, так и внешними факторами. По большому счету сама динамика развития общества естественным образом приводит к процессам трансформации, которая отражается на институте семьи. Доступ к ресурсам современных достижений коммуникаций, возможность общаться с туристами, приехавшими из стран дальнего зарубежья, находясь на высокогорном пастище, процессы аккультурации, отраженные главным образом в устройстве и совершенствовании жилищно-бытовых условий, отход от иждивенческой психологии и стремление не отставать от других в неформальной конкуренции влияют на развитие инициативности многих членов семьи. В большинстве случаев это приводит к развитию тенденции в сторону индивидуализации сознания, следствием которого становится и обогобобленность отдельных семей от родственников.
Прослеживаются изменения в ценностных ориентациях как старших, так и младших членов семьи. Здесь часто главной социальной ценностью выступают материально-финансовые богатства, на преумножение которого направлены основные усилия членов семьи. При этом в нередких случаях можно наблюдать, как это негативно отражается на морально-нравственных качествах: чувство коллективизма, солидарность между родственниками, поддержка в трудных обстоятельствах в большинстве случаев не стали носить бескорыстный характер. В прошлом члены семьи тоже учитывали свои интересы, однако общинное сознание, нормы социальных отношений и поведения выступали сдерживающими рычагами. Кстати, исследования социологов показали, что элементы дестабилизации внутрисемейных отношений (конфликтность, разводы) к началу 1990-х г. привели к преобладанию нуклеарных семей, не отличающихся большой стабильностью у сельских кыргызов (Шайдуллаева, 1992. С. 7). Разделяя мнение автора, добавим, что на современном этапе развития кыргызская традиционная семья также ощутила негативное влияние процессов глобализации, а также фактор частной собственности. Тем не менее брачные связи скотоводов, согласно результатам моих полевых исследований, все-таки отличаются сравнительной прочностью.

У современных скотоводов отец по традиции обладает огромным авторитетом, с его мнением по-прежнему считаются все члены семьи. Мы имеем конкретные примеры зависимости женатых сыновей, имеющих по двое-трое детей и живущих отдельно, от мнения отца. Члены семейно-родственной группы в таких случаях находятся под контролем главы семьи. В семьях, где почитаются давние традиции предков, согласно представлениям людей, будущее детей может быть успешным, если они подчиняются воле родителей. У детей, ослушавшихся отца, не будет счастливой жизни. Такое поверье выражено и в поворке "Ата каргышы – ок" ("Проклятие отца – пуля"). Часто дети по тем или иным причинам свои предложения передавали через мать (Молдокулова, 2014. С. 12). В наше время такая традиция еще сохраняется. Отцу принадлежит последнее слово
в решении всех принципиальных вопросов. С другой стороны, этому способствует совместная организация хозяйства с четким разделением обязанностей, где одни заняты в скотоводстве, другие – в выращивании сельскохозяйственных культур и заготовке кормов.

Дети в таких семьях даже соглашаются с мнением отца в политических вопросах, в частности, при выборе главы сельской управы, депутатов. В указанных семьях часто заметную роль играют супруги главы семейно-родственной группы, которая постоянно призывает своих детей и снох соблюдать семейные традиции, почтительно относиться к родителям, подчеркивая при этом положительные качества их отца как лидера в семье. В результате в этой социальной ячейке делаются конкретные шаги по поддержанию авторитета и высокого социального статуса главы семьи в обществе.

Авторитарная власть отца в семье, таким образом, основана на сочетании его реального авторитета и искусственно созданного положительного образа. Неукоснительное соблюдение традиций, связанных с нормами поведения у предков, хорошее сохранение архаических элементов культуры, устойчивость брачных связей являются характерными чертами таких “больших семей”. Иногда в подобных семьях дети не отличаются самостоятельностью, готовностью брать на себя ответственность за все хозяйство, хотя в последние годы законы рынка вынуждают проявлять расторопность. Недостаточная готовность сыновей взять роль хозяина после смерти отца в патриархальных семьях наблюдалась у современных казахов (Наумова, 2004. С. 13).

Тем не менее я не склонен считать, что такие тенденции будут носить преобладающий характер. Нередко после кончины родителей центр принятия решений перемещается из отцовского дома к выдевившимся семьям, где в большинстве случаев учитываются мнения супруги, детей. Особенно это касается имущественных отношений и вопроса преподнесения подарков. Встречаются случаи, когда один из братьев исполняет роль лидера семейно-родственной группы, консолидирующего родственников, особенно в организации праздников
и при кончине близких (жамандык-жакшылыкта). Однако частные
интересы, обусловленные, кроме прочего, изменениями форм соб-
ственности, видимо, будут преобладать.

В наши дни некоторые молодые члены семьи стали более рас-
крепощенными и ведут себя свободно в общении со старшими,
нередко высказывая свои взгляды, иногда отличающиеся от точ-
ки зрения родителей. Проявляя инициативность, они сами дикту-
ют условия в принятии важных решений. Особенно это относится
к молодым людям, играющим заметную роль в улучшении мате-
риально-бытового положения семей. Вероятно, это связано с тем,
что активные взрослые дети находят пути улучшения количествен-
ного и качественного состава стада, не рассчитывая только на от-
цовское наследие. Они приносят ощутимую экономическую пользу,
с чем не могут не считаться другие члены семьи.

Тем не менее в семьях современных скотоводов Нарынской области все еще неплохо сохранены многие старые традиционные нормы поведения, характерные для отцов и дедов. Незыблемой во многих семьях остается роль отца как главы семьи и организатора экономических вопросов, к мнению которого прислушиваются и выделившиеся в отдельное домохозяйство дети. Отец взрослых детей продолжает играть значимую роль в установлении социальных связей для своих детей, выступая в качестве авторитетного медиатора.

В зависимости от размера стада в частной собственности семьи скотоводов можно классифицировать на богатых, средних и бедных. Первые из перечисленных обычно кочуют по сезонным пастищам главным образом со своим скотом. Иногда в стаде таких семей нередко имеется несколько голов разного вида скота своих выделенных детей, братьев и сестер. Некоторые из крупных хозяйств берут на определенное время наемных пастухов. Наличие больших стад вынуждает членов семьи быть рядом со скотом круглогодично. В соседнем Казахстане в конце 1990-х начале 2000-х годов богатые хозяйства состояли “из нуклеарных или расширенных семей, включающих только близких родственников (отцов с детьми, реже родных братьев)” (Хазанов, 2017. С. 52).
Кстати, к числу постоянно занятых в скотоводстве семей следует отнести также членов хозяйств коллективного типа. Например, это было характерно для семей овцеводов и яководов семеноводческого производственного объединения “Айкол” Тонского района, которые много времени в течение года проводили в горной долине Арчалы.

Часть семей у современных скотоводов со средним по размерам хозяйством совершают кочевку на летние пастбища, тогда как другие не всегда вовлечены в процессы выпаса стада. Особенность места расселения и расстояние до летних пастбищ оказывают существенное влияние. Мы убедились в том, что семьи со средним размером хозяйств, относительно близко расположенных к пастбищам, в абсолютном большинстве случаев кочуют, тогда как такого же типа семьи, живущие далеко от пастбищ, предпочитают отдавать скот на выпас другим за оплату по договоренности.

Семьи, владеющие всего лишь несколькими поголовьями скота, либо отдают скот на выпас в теплое время года, либо держат у себя, участвуя в поочередном выпасе сформированного с соседями стада. В плане компаративного анализа интерес представляет исследование А. Алтансана на материалах Монголии. Имеющиеся сведения позволили автору выделить такие категории, как: семьи со скотом, скотовод, скотоводческая семья (Altansan, 2013). Кыргызы горных районов республики, независимо от вида трудовой деятельности членов семьи, повсеместно разводят скот, что позволяет отнести их в первую категорию предложенной классификации. Что касается скотовода и скотоводческой семьи, они взаимо связаны. Скотоводом вполне может считаться, по нашему мнению, глава домохозяйства, активно занимающийся повседневными делами по организации ухода за своим стадом и его выпаса. К его числу следовало бы отнести также работников, нанятых для выпаса разных видов скота на сезонных пастбищах. Некоторые бохатые хозяйства с большими стадами нередко стали использовать наемных пастухов круглогодично.

Не все семьи со скотом кочуют. Большинство из них остаются в селе и в летний период, отдавая овец, лошадей и других
животных на выпас. Скотоводческая семья же обязана совершать сезонные перекочевки, поскольку производительная деятельность, а следовательно материальная заинтересованность, зависят не только от заготовленного фуража и зооветеринарного обслуживания, но и своевременного использования подножного корма с учетом вегетации растительного покрова.

В скотоводческих хозяйствах могут работать как отдельные наемные работники, так и часть членов другой семьи, часто брачные пары. Муж занят выпасом стада, чисткой загонов, а супруга – дойкой молочных животных. В уходе за молодняком часто задействованы оба. Таким образом, они зарабатывают для своей семьи в условиях недостаточной альтернативы трудоустройства в сельской местности.

В советское время не все животноводы колхозов и совхозов обращали должное внимание на жилищно-бытовые условия для членов своих семей, находящихся в селах. Нередко их дома и приусадебные участки оставались не ухоженными, так как сами владельцы постоянно находились на сезонных пастбищах. Немало детей школьного возраста чабанов, коневодов, яководов жили у родственников или в интернатах. В долине Төлөк основной частью жилищного фонда являлись казенные дома барачного типа. Доля таких домов, по признанию А. Бейшеева, в 2007 г. все еще составляла около 40 %. Только в первой половине 1990-х годов люди получили земельные участки для строительства индивидуальных стационарных жилищ. До этого не все животноводы имели свои дома (ПЗА, А. Бейшеев, с. Төлөк Кочкорского района, 2007 г.).

Иногда бросается в глаза социальная проблема, связанная с образованием, повышением общего культурного уровня личности, на что обратили мое внимание некоторые информаторы. Так, один из них отметил, что “некоторые семьи только знают, как ухаживать за скотом, ходят за стадами, не придавая значения обучению детей. У меня есть близкий родственник, который постоянно находится в горах рядом со стадом, толком не поддерживает связи с односельчанами, родственниками. Его можно редко видеть и на различных семейных праздниках и траурных мероприятиях”
(ПЗА, инф. Ш. Мокеев, 1949 г. р., с. Көк-Жар Кочкорского района, 19.01.2006 г.). Видимо, для такой категории людей стада животных и пастбища становятся одними из главных ценностей. Они чувствуют себя привольно в горах, чем в селах, не говоря об урбанизированных поселках и городах.

Подводя итоги, нужно отметить, что в семьях современных скотоводов сравнительно устойчиво сохраняются преемственность социально-культурных традиций и хозяйственных навыков, народные черты в воспитании детей, организации экономической жизни, имущественных отношениях и т. д. Структура, численный состав кочующих со стадами семей может меняться в зависимости от годичного цикла. Дети с ранних лет приобщаются к трудовой деятельности и приобретают хозяйственные навыки скотоводов. Отдельные богатые семьи, имеющие большое хозяйство, нанимают пастухов, работников для заготовки сена, выполнения других работ. Многие семьи, активно вовлеченные в скотоводческое хозяйство, в холодное время года остаются в деревне. С наступлением тепла они переселяются в находящиеся вдали от села домики на венсенных стойбищах, а летний сезон проводят в переносном традиционном жилище — юрте. Встречаются и такие семьи, где часть ее членов круглогодично находится на высокогорных пастбищах, тесные связи с близкими родственниками которых поддерживаются посредством детей, обучающихся в школах.

## 3.2. Соседские и родственные связи

Изменения в формах собственности, землепользовании, в том числе касающиеся пастбищных ресурсов, введенные нормативно-правовыми документами, оказали непосредственное влияние и на характер хозяйственных, социально-культурных связей сельского населения. В этом плане научный интерес представляет то, как новые жизненные реалии отражаются на родственных и соседских связях.

Если учесть то, что в социальной организации кыргызов коллективное начало всегда играло огромную роль в их жизни, можно
понять значение стабильных социальных, хозяйственных связей между соседями и родственниками современных пастухов. В традиционном кочевом обществе кыргызов пользование пастбищными ресурсами, обеспечение безопасности и родственная солидарность объединяли группы семей в айыльные кочевые общины (Абрамзон, 1971; Нураков, 1975. С. 65–73; Ильясов, 1963. С. 206; Першиц, Хазанов, 1979. С. 51–60; Масанов, 1984; Хазанов, 2002. С. 231–242; Плоских, 1972. С. 24–52; Курылев, 1998). В айыльные общины входили частные собственники скота, объединенные прежде всего совместным пользованием кочевьями и пастбищами, где производство и присвоение продуктов носили индивидуальный характер, тогда как вопросы кочевания и пользования пастбищами строились на общинном принципе. В общине “экономические отношения были основаны на частной собственности на скот и совместной эксплуатации пастбищ” (Абрамзон, 1971. С. 201; Першиц, Хазанов, 1979. С. 53).

Малые кочевые общины включали в свой состав “не только агнатов и их семей, но и когнатов, свойственников и лиц, связанных лишь дальним родством” (Хазанов, 2002, С. 235). В рамках такой общности осуществлялись совместное кочевание, защита стада от посягательств, выполнялись общие хозяйственные задачи. В расширенной общине, где совместно использовались пастбищные и водные ресурсы, имелись “тесные производственные, социальные и бытовые связи, широко практиковалась материальная и трудовая взаимопомощь” (Кыргызы, 2016; С. 246; Хазанов, 2002. С. 235).

Являясь одним из основных традиционных институтов, община играла ключевую роль в определении темпов и направлений как хозяйственного, так и общественного развития. И это было вполне естественно, если учесть, что община проявляла себя во всех сферах общественной жизни: от семейно-бытовых до экономических и социально-политических. Наряду с семьей и племенем институт общины выступал в качестве базовой социальной структуры, на которой зиждилась вся система общественных отношений (Жапаров, 2002. С. 133). В то же время община никак не могла оставаться в немизменном виде и сохранять свою устойчивость в характере, составе
и т. д. Данный институт начал претерпевать существенные изменения с момента перехода к оседлому образу жизни и коллективизации. Глубокие трансформации, происходящие в конце ХХ – начале ХХІ века, следовало бы отнести к очередному этапу, где происходит немало изменений в социальных отношениях в условиях транзитного периода.

Расселение кочевников-кыргызов в период перехода к оседлости в конце ХІХ – начале ХХ века в основном носило патрономический характер, где дети одного отца стремились строить свои дома и хозяйственные постройки рядом друг с другом. "Малая плотность населения, рассредоточенность строений, патрономический характер расселения, наличие в родовом составе "инородцев" являлись общей чертой кыргызских поселений в 20-е годы ХХ в., жители которых имели между собой тесные экономические, социальные связи, составляя общину оседающих скотоводов" (Сахаров, 1934; Кыргызы, 2016. С. 252). Тем не менее территориальные связи между соседями не были всегда основаны лишь на родстве. Со второй половины 1930-х годов с планированием новых элементов поселений и появлением улиц "население состояло из представителей различных микроэтнических единиц", что говорит о смешанном характере расселения (Омурбеков, 1990. С. 10).

Этнограф Б. Алымбаева пишет: "Размеры кочевых поселений определялись не этническими традициями, а хозяйственной необходимостью. Аилы не представляли собой компактных поселений. Это были небольшие группы жилищ, удаленные друг от друга на значительные расстояния. Этнический состав этих поселений в основном был однородным" (1979. С. 69).

Если суммировать выводы указанных авторов, убеждаешься в наличии сочетания однородного и разнородного состава соседей, которые были свойственны поселениям. В культуре кыргызского народа сосед испокон веков является значимым субъектом в общественных отношениях. Проживая на одном месте, соседи так или иначе могут иметь человеческие, хозяйственные, имущественные, культурно-бытовые и прочие связи. Расселенные рядом семьи могут часто встречаться, кооперироваться во временные трудовые
коллективы, организовывать совместные мероприятия. В наши дни они пользуются общими пастбищными угодьями и магистральными ирригационными каналами для полива огородов, пьют питьевую воду из одной колонки.

В осеннее и зимнее время во многих селах организуется поочередный выпас скота. Согласно неписаному правилу, ответственность за сохранность поголовья, сформированного на дневное время суток в общее стадо из мелкого скота соседей, несет человек, выпасавший его. Это – давнее общепринятое нормативное право среди жителей деревни. В случае потери скота какого-то члена трудового коллектива он должен возместить убытки. Помимо сохранности поголовья, участники трудового коллектива обязаны хорошо пасти отару. К вечеру скот должен возвращаться с пастбища в деревню сытым.

Среди кочующих скотоводов в настоящее время имеются группы семей, проводящие лето со своими стадами на пастбищных пространствах, получивших название орто жайлоо, расположенных на субальпийских и еще более нижних зонах. Представляет несомненный интерес социальная организация таких небольших групп скотоводов, формирование которых происходит естественным образом на летний период. Их объединяют прежде всего хозяйственные интересы, связанные с совместным выпасом скота. Группы из нескольких семей, среди которых могут быть родственники, расселяются на летней стоянке, на одном пастбище, переносные жилища которых расположены совсем недалеко друг от друга. Между собой они сохраняют тесные соседские связи. Поскольку в состав данного коллектива входят жители одного села, они стараются поддерживать отношения и после того, как возвращаются в деревню с наступлением осени. Н.Н. Крадин обратил свое внимание, кроме прочего, на характер соседских связей у современных скотоводов-тувинцев на летних пастбищах. На основе наблюдения, проведенного в 2008 г. в Эрзинском кожууне, ученый пишет: "Отношения между чабанами добрососедские, чужих сразу замечают. Если потерялись животные, сразу помогают друг другу найти" (2016. С. 13).
В местности Ат-Кулак, расположенной в зоне субальпийского пояса, девять семей скотоводов из села Кадыраалы Ак-Талинского района объединены в такую группу. Ими были сформированы два стада из мелкого скота, находящиеся в индивидуальной собственности отдельных семей, которые выпасали по очереди. В среднем в каждом домохозяйстве имеется 20–30 голов овец и коз, не считая крупных животных. Ими устраивается в летний период поочередное коллективное угощение – шерине, они помогают в выпасе и присмотре стада в случае временного отсутствия кого-нибудь. Другая группа такой временной соседской общины, состоящей из скотоводов деревни Кара-Ой, обычно перегоняет свои стада на пастбище Сары-Иймек, где выпасают их до наступления прохладного периода года. Односельчане называли их жатакчы, с чем согласны были и они сами, хотя такая идентификация указанной группы носит условный характер, если учесть то, что в традиционном обществе в такую категорию входили бедные, проводившие лето на зимовках. Члены таких групп, как и в далеком прошлом, спускаются в деревню время от времени, чтобы выполнить в нужное время агротехнические работы на своих обрабатываемых земельных участках.

На пастбищах размер общин, занимающих один кочевой участок, отличается малочисленностью членов, входящих в его состав. Кроме того, такие общины можно было бы характеризовать как сезонные, так как с наступлением очередного периода годичного природного цикла их состав претерпевает изменения.

Обычно между соседями устанавливаются близкие дружеские отношения, они оказывают поддержку друг другу в трудных жизненных ситуациях. В связи с этим необходимо отметить, что в высокогорных районах республики и в наши дни остается актуальной давняя пословица “Алыскы туугандан, жакынкы кошуна” (“Сосед ближе, чем родственник, живущий далеко”). Образуя соседско-территориальную общину, люди нередко совместно проводят календарные праздники, обряды жизненного цикла, как это практиковалось еще в прошлом (Кыргызы, 2016. С. 250). По информации А. Исмаилова (1929 г. р.), значительную часть населения села Төлөк
составляют выходцы из местности Ак-Кыя. В родоплеменном отношении они принадлежат ветвям Шамен уулу, Отонтой, Каратон. Он напомнил такие пословицы, бытовавшие у предков, ориентирующие людей на поддержание социальных отношений: “Эки бээлүү эл сактайт, жалгыз бээлүү жан сактайт” (Имеющий двух кобылиц народ кормит, а имеющий одну кобылицу себя кормит), “Атаңдын акысынан кошунаңдын акысы артык” (Соседу больше причитается, чем отцу). Будучи ревностным приверженцем народных традиций, он всегда раздавал соседям куски мяса – шыралга, когда сын возвращался с удачной охоты с подстреленной добычей. Однако, изза того что у них пропали две охотничьи собаки, его сын не ходил на охоту. Вследствие этого, как он сказал, давно уже не пробовал мясо дичи. Обычно к этому времени он уже успевал угостить мясом дичи (кийик) соседей и родственников. Из этого примера видно, что человек, как представитель старшего поколения, почитающий традиции предков, всегда старается поддерживать социальные связи, в том числе и посредством устройства коллективного угощения или раздачи кусков мяса дичи по обычаю охотников (ПЗА, Кочкорский район, долина Төлөк, 08.06.2007 г.).

Давние соседские связи нередко сплачивают людей, между которыми устанавливаются искренние, доверительные отношения. В этой связи внимания заслуживает исследование Л.Ф. Поповой о родственных отношениях среди казахов. Очень часто, по ее мнению, “дружественные и родственные отношения приобретают оттенок родственных” (2009. С. 49). Между близкими соседями и всеми жителями с. Төлөк существует материальная взаимопомощь. Иногда люди могут внести больше фиксированной доли. Так, по информации группы собеседников, в течение одного года один за другим умерли старик и его жена. Поскольку у них не было детей, которые могли бы нести основную часть расходов при проведении погребально-похоронных ритуалов, жители села большую часть брали на себя (ПЗА, с. Төлөк Кочкорского района, 08.06.2007 г.).

Иногда богатые соседи оказывают поддержку бедным семьям, выделяя им скот, другие материальные ценности. Часто это выражалось в предоставлении нескольких голов маточных овец
на определенный период, чтобы бедным семьям досталось после
окота несколько голов молодняка. Встречаются случаи, когда вла-
дельцы богатых хозяйств раздают бедным семьям по ягненку. Если
одни бедные семьи используют с выгодой для себя указанные виды
помощи и пополняют собственные стада, то другие оказываются
менее успешными.

Кстати, в первой половине 2000-х годов у тувинцев, прожи-
вающих в поселках, бедность не считалась пороком. Отчасти она
компенсировалась взаимопомощью односельчан, часто доводя-
щихся друг другу родственниками. Так повелось, что человек в по-
селке, а тем более в чабанской стоянке, никогда не оставался один
без еды и мог рассчитывать на помощь сородичей (Торгоев, 2005.
С. 113). Интересно отметить, что исследование в Монгун-Тайгинском
кожууне показало негативное отношение к богатым и богатству во-
обще (Мышлявцев, 2001).

Однако в настоящее время общинное сознание постепенно
утрачивает свою доминировавшую в прошлом позицию. С при-
знанием разной формы собственности и распределением обще-
ственного имущества и скота у людей постепенно стали преоб-
ладать личные интересы. Коллективное сознание до этого всегда
было сильным, в том числе под влиянием колхозно-совхозной
формы собственности. Одновременно это было выгодно для ре-
шения индивидуальных, частных интересов (Поляков, 1989). Если
раньше у соседей можно было легко занять скот, деньги, фураж,
строительные материалы, то в постсоветское время это стало на-
много сложнее. Такие продукты питания, как молоко, мука, и дру-
гие в небольшом объеме давали соседям просто, “за спасибо”. Те-
перь же и такие продукты, произведенные в личных подворьях,
во многих случаях продаются, что свидетельствует об измене-
нии экономических отношений между соседями, направленных
на извлечение материально-финансовой выгоды в интересах семьи.
Ныне редко стали помогать друг другу в хозяйственных делах,
требующих рабочих рук, техники.

В этом контексте сравнительный интерес представляют наблю-
дения исследовательской группы под руководством С. Панарина
в Тункинском районе Бурятии. Здесь в подсобных хозяйствах в первую очередь полагаются на помощь колхоза, нежели родственников и соседей, хотя взаимопомощь между последними существует, где семьи обмениваются трудом и готовыми товарами (Хамфри, 2010. С. 180). Следует отметить при этом, что в Бурятии продолжали функционировать колхозы с технологическими возможностями, которыми пользовались крестьяне, тогда как в Кыргызстане такого рода коллективные хозяйства были быстро ликвидированы.

Как показали результаты исследования Л.Ф. Поповой, в 2007–2012 гг. в сельском обществе Кыргызстана “владельцы торгового капитала в соответствии с архаическими представлениями о необходимости делиться богатством как общественным ресурсом для сохранения своего авторитета помогают односельчанам денежным кредитом, выделяют товары в долг и т. п.” (2015. С. 183). Вероятно, здесь определяющий фактор предоставления кредита – не только стремление повысить свой статус, но также сугубо экономические интересы.

Тем не менее традиционные отношения между соседями, основанные не на купле-продаже, продолжают сохраняться в некоторых селах Нарынской области. Так, наш информатор П. Осоева говорила, что в селе Чоң-Дөбө Жумгальского района в начале 2000-х годов часто брали хлеб, молоко на безвозвратной и бесплатной основе (ПЗА, с. Кочкор). В отличие от них в селе Төлөк такие отношения не стали реальностью сегодняшнего дня, где каждая семья сама покупает нужные продукты питания. Если в первом примере мы видим сохранение элементов старинных форм одоления, то во втором — влияние новых экономических отношений с частнособственническими интересами.

Следует отметить, что в горных районах, где местные сообщества лучше сохранили традиционные социальные отношения, не только родственные, но и соседские связи все еще продолжают оставаться жизненно важными. Немало богатых семей, для которых социальные и культурные ценности считаются значимыми, стараются приложить усилия по установлению устойчивых хорожших отношений с соседями. Во многих селах страны, включая
высокогорные, соседи в весеннее время проводят ритуал түлөө.
Среди представителей южных районов его называют также ку-
дайы, религиозный аспект которого среди узбекского населения,
характерный для последних лет перестройки, был проанализиро-
ван в материалах исследований С.Н. Абашина (2016. С. 155–179).
В селе Корул Алайского района автор настоящей работы и фран-
цузский антрополог А. Буржо, которого считаю одним из моих
лучших наставников, в 2008 г. участвовали в таком же ритуале,
проводившемся, однако, осенью. Старик Абдыманап сказал нам,
что кудайы они отмечают вместе с соседями два раза в год (весной
и летом). При этом в складчину покупают продукты, а жертвен-
ную овцу выделяют по очереди (ПЗА, с. Корул Алайского района,
27.10. 2008 г.).

Многие населенные пункты высокогорных районов местными
жителями делятся на несколько частей. Они связаны как с особен-
ностями расселения в момент планировки образования села, так
и со слиянием разбросанных деревень в одном пространстве, когда
проводилась политика укрупнения колхозов. Так, жители села То-
голок Молдо Ак-Талинского района имеют двойную идентичность
по месту проживания. Считаясь выходцами этого села, люди ча-
сто относят себя к таким микрорайонам, как “Көлмө”, “Кара-Ой”,
“Кызыл-Эмгек”, “Чоң-Арык”, “Кара-Булуң”, “Көк-Ой”. Социальные
связи людей, проживающих в таких кварталах, относительно проч-
ные. Население села Көк-Жар состоит из четырех частей, которые
являлись в 1930-е годы автономными друг от друга. По информа-
ции Т. Мырзакматова, являющегося лидером одного из них, был
образован коллективный фонд (жамааттык фонд), который был
сформирован путем внесения в общую кассу по 30 сомов каждым
домохозяйством. На старте в активе фонда насчитывалось всего
720 сомов (около 12 долларов США). Из этих денег нуждающие-
ся брали кредит под 10 %. К началу 2006 г. в распоряжении фонда
было уже 17 тыс. сомов (около 250 долларов США). Когда коллектив
нуждался в финансовых ресурсах для проведения общественных
мероприятий культурного, религиозного характера, тратили день-
ги из общей кассы. Таким же образом поступали и жители другой
части села, в общей кассе которых насчитывалось порядка 70 тыс. сомов, что было равно примерно 1 030 долларам США (ПЗА, с. Көк-Жар Кочкорского района, 19.01.2006 г.).

Связи между соседями выражаются также в проведении досуга взрослых членов семей. Обычно это происходит в форме общения мужчин, где обсуждается много вопросов, начиная от хозяйственных проблем, непосредственно затрагивающих их интересы, до политических. В теплое время года они предпочитают собираться на излюбленном для этого месте, где можно удобно разместиться. Кроме этого, соседи видятся и обмениваются новостями в утреннее и вечернее время, когда они выпускают со двора скот для отправки на выпас и когда встречают их по возвращении в деревню.

Женщины-соседки нередко ходят друг к другу в гости для общения на различные темы, оказания помощи по поводу подготовки к разным праздникам, поочередно устраиваемым мероприятиям с обильным угощением — шерине, на смотрины новорожденного и невесты. Вплоть до распада Советского Союза вполне будничной картиной в сельской местности были сидевшие на скамейках, установленных на улице, пожилые мужчины и женщины. Так они проводили время, наблюдая за происходящим вокруг, беседовали. Как правило, женщины сидели отдельно, а недалеко играли их собственные и соседские дети и внуки. Школьники дружно ходили в школу и вместе возвращались домой, между собой поддерживая дружеские отношения.

В настоящее время совместное проведение времени в повседневной жизни сельского населения постепенно теряет свое былое значение. Люди предпочитают заниматься своими делами, а в свободное время не спешат, как раньше, к соседям. Тем не менее указанная традиция, связанная с повседневной жизнью сельчан, все еще сохраняется. Так, в частности, в октябре-ноябре 2008 года в одном из сел Алайского района мы наблюдали каждодневное совместное времяпрепровождение аксакалов-соседей, сидевших на скамейке, обмениваясь мнениями, новостями. А в долине Төлөк я видел в 2007–2009 гг., как пожилые местные жители часто играли в карты либо на улице, либо дома у кого-нибудь из соседей. Как видим,
соседско-территориальные связи претерпели определенные изменения на рубеже ХХ–ХХІ веков, но в то же время сохранили традиционные черты в сочетании с новыми социальными отношениями, характерными для современных рыночных условий.

Связи между близкими и дальними родственниками у современных скотоводов основаны как на общих кровнородственных, так и на фиктивных связях. Так было и в традиционное время. В целом отдельные люди и семьи, поддерживающие взаимные материальные и моральные обязательства друг с другом на основе генеалогической линии, составляют группу родственников, выступающих в качестве отдельной социальной общности, размер которой может быть относительно маленьким или большим в зависимости от развитовенности генеалогического древа, степени устойчивости конкретных связей между родственниками, наличия личностей-лидеров, призывающих сородичей к взаимной выручке в разных житейских обстоятельствах.

Отношения между близкими родственниками, в особенности детьми одного отца, имеют устойчивый характер не только в силу кровнородственной связи. Здесь огромную роль играют также экономические отношения. Так, один из братьев может выпасать скот другого брата или сестры и ухаживать за ним вместе со своим стадом. Данный фактор является дополнительным стимулом для сравнительно частого совершения визита друг к другу. При этом каждая сторона, за исключением редких случаев, стремится быть рациональной в материальном отношении. Однако встречаются также примеры, когда близкие родственники отказываются отдавать свой скот на откорм либо для выпаса, считая, что это может вызвать кривотолки (милдет кылат деп) или негативно отразиться на отношениях.

Кыргызы всегда с большим почтением относились к сватам (куда). Такая традиция устойчиво сохраняется в горных районах республики. Встречаются примеры заключения брака между парнем и девушкой из одного села, квартала. В таких случаях сваты видятся чаще, приглашают друг друга на разные церемонии, угощения. Невестка с мужем нередко идут в дом своего отца или одного
из братьев с подарками и со сладостями, чтобы близкие люди пер-
вый раз постригли волосы недавно родившегося ребенка (чач алды-
руу). Тот, кому доверили сделать первую стрижку младенцу, дарит
ему барана или любую скотину в зависимости от достатка. В эт-
нографической литературе отмечается, что дядя по матери, кроме
одежды по этому поводу, дарил скот согласно требованию этого на-
родного обычая (Абрамзон, 1971. С. 265; Кыргызы, 2016. С. 331).

К богатым владельцам скотоводческих хозяйств иногда по най-
му идут работать люди, имеющие родственные связи. Часто можно
наблюдать, когда одна сторона недовольна предоставленными ус-
ловиями труда, а другая – качеством или количеством выполняе-
мой работы. Однако родственные узы и отсутствие альтернативы
для трудовой занятости обычно не позволяют прервать трудовые
отношения. Тем не менее А.М. Хазанов пишет, что обязательства,
налагаемые традиционными представлениями о родстве, подчас
становятся обременительными для богатых хозяйств, ориентиро-
ванных на рыночное производство (2017. С. 65). В другой статье,
опубликованной чуть ранее, он изложил, как это выглядит.
Так, в конце 1990-х – начале 2000 годов некоторые богатые ското-
воды говорили этому ученому, что предпочитают не использовать
родственников в качестве наемных работников. Один из них объяс-
нил ему причину этого весьма лаконичным образом, сказав: “хуже
работают, больше требуют” (Хазанов, 2017. С. 52). В принципе не-
редко так считают и многие кыргызы, но все же фактор родствен-
ных связей влияет на относительную устойчивость производствен-
ных отношений. Попутно следует отметить, что некоторые богатые
скотоводческие хозяйства казах в годы независимости использо-
вали очень дешевую рабочую силу из числа нелегальных мигран-
тов, включая кыргызов.

В постсоветское время на родственные связи скотоводов не могли не оказать влияние изменения форм собственности и переход на рыночные отношения. Мы становимся свидетелями развития у многих личностей частнособственнических интересов, что приводит к расширению круга людей, у которых размываются коллективные интересы родственников. Тенденция в сторону
индивидуализации получила повсеместно довольно устойчивый характер, хотя в определенных жизненных ситуациях все стараются показать силу родственных связей.

Среди факторов, влияющих на характер и особенности связей между сородичами, следует рассмотреть и миграцию части сельских жителей в крупные города республики и новых независимых государств. Нередко среди мигрантов встречается кто-то из членов семьи современных скотоводов, которые оказываются в новой географической и социальной среде, где налаживаются другие контакты. Отдельные сельские жители сумели за последние годы укрепить свои хозяйства и накопить солидные богатства в виде скота и финансов. Экономическая самодостаточность толкает таких людей к сужению круга родственников, с которыми последние поддерживают регулярные контакты с взаимными обязательствами. При этом часто богатые семьи с охотой идут на налаживание новых социальных контактов с людьми состоятельными, влиятельными, обладающими высоким социальным статусом.

Родственные чувства являются притягательным фактором для людей, проживающих в других населенных пунктах, в особенности в городах. В летнее время некоторые из них предпочитают проводить отдых на летних пастищах, останавливаясь у родственников. Как сообщил один из наших информаторов, в течение одного месяца к ним домой на летнем стойбище, что на пастище Соң-Көл, приезжали около десяти гостей из числа родственников и друзей на короткий отдых. Были зарезаны четыре овцы для угощения. Такие гости обычно привозили с собой сахар, чай, сладости, овощи и спиртные напитки. Взамен им хозяева давали топленое масло (сары май), сметану (каймак) и другие молочные продукты. Приезжают также дети родственников, которые совмещают отдых с помощью в хозяйстве.

В сознании старшего поколения скотоводов сохранились не только понятия о колхозных и совхозных землях, но и о родовых угодьях. Они стараются вместе со своими родственниками продолжать пользоваться ресурсами таких участков. Стойбища, участки пастищи, где жили и выпасали свои стада их отцы и деды,
являются притягательными для потомков, занятых в скотоводстве. Фактор проживания нескольких поколений предков на одном месте играет здесь ключевое значение. Члены отдельных общин, кланов на протяжении многих веков находились в неразрывном единстве с землей, где родились и выросли, так как она воспринималась ими как родная мать, которая родила и вскормила грудью. Родная земля считается такой же социально значимой, как культ предков (Жапаров, 1999. С. 35–36).

Коллективная взаимопомощь и солидарность между родственниками, имеющими общие генеалогические корни, продолжает выполнять, помимо прочих, роль механизма, посредством которого всегда конструировался соответствующий тип идентичности. По традиции наибольшая сплоченность проявляется в дни траура, связанного со смертью человека. Родственники по отцовской линии выполняют все физические работы по организации похоронно-поминального ритуала без всяких приглашений. Как правило, между сородичами существует установленный размер финансовой взаимопомощи. Так, например, представители рода жарбан, проживающие в селе Кара-Суу Ат-Башинского района, делятся на 6 ветвей. Сумма собираемых денег для оказания помощи семье покойного на лето 2007 года составляла 18 000 сомов. Как рассказал нам один из наших респондентов Иманалиев Мали (1927 г. р.), он со своими двумя женатыми сыновьями вносит по такому случаю по 500 сомов (ПЗА, село Кара-Суу Ат-Башинского района, 11.09.2007 г.). В советское время нередко родственники буквально спасали от судебного преследования пастухов, которые по разным причинам теряли много скота из колхозно-совхозного стада. Так, например, один чабан, потерявший 137 овец, со слезами пришел к родственникам, прося помощь. На сходе родственники отметили, что такая беда может случиться с кем угодно, и решили, чтобы каждая семья выделила по одному барану, что помогло чабану выправить свое положение. Кстати, следует сказать, что на собрании присутствовал глава коллективного хозяйства (Isakov, 2016. P. 71). Присутствие руководителя колхоза на таком, казалось бы, сходе родственников скорее свидетельствует о том, что официальные власти не могли не считаться
с особенностями традиционной социальной структуры народа. В добавок к этому, вероятно, они сами боялись быть привлеченными к ответственности, прежде всего как члены Компартии за растрату общественного поголовья.

В советское и постсоветское время родоплеменные черты ярко проявлялись при проведении траурных обрядов, организации коллективных трапез с приглашением большого количества гостей. Моральная, иногда и материальная, поддержка нуждающихся семей также относится к ним (Кыргызы, 2016. С. 495). В 1990–2000-х годах под влиянием роста этнического самосознания люди больше стали интересоваться своими генеалогическими корнями. Многие пытались находить своих соплеменников, устраивали собрания, обсуждали не только вопросы происхождения, но и нередко выражали готовность поддержать своего представителя в повышении социального, политического статуса. По мнению С.А. Панарина, традиционная социальная организация народов Центральной Азии уцелела с некоторыми потерями в эпоху первых секретарей, выжила и возродилась. В этом заключается “ответ на российско-советский вызов: она помогла сохранить этнокультурную идентичность титульных народов. Уже после распада СССР она в значительной мере заместила рухнувшую государственную систему социального обеспечения” (Панарин, 2000. С. 122).

В эти годы представители какого-то рода, постоянно проживающие в одном районе, устанавливали социальные связи со своими сородичами, расселенными в другой части области, республики. Стороны приглашали друг друга на то, извещали о смерти сородича. Бейшен Жумашев сказал о таких связях между представителями племени моңолдор, проживающими в Нарынском и Кочкорском районах. Подобного рода социальные связи, но между более крупными группами, существовали у казах Восточного Казахстана и Горного Алтая, которые добивались установления тесных контактов путем заключения браков, выполнения взаимных обязательств (Калиновская, 2001. С. 235).

Чувство близкого родства, его значимость для каждого индивида в ситуациях, связанных со смертью сородича, всегда были
неизмеримо выше, чем при других жизненных обстоятельствах. Люди, имеющие даже не очень близкие родственные связи, проявляли эмоционально-чувственную близость в случаях тяжелой болезни или смерти человека. В то же время под влиянием новых экономических отношений, постепенного развития индивидуального сознания социальный круг участвующих в коллективной взаимопомощи незаметно начинает становиться меньше. В прошлом относительно дальние родственники, участвующие в коллективной взаимопомощи, как правило, тоже приезжали на похороны покойника. Однако, как показывает анализ полевых материалов, это стало не обязательным в последнее время. Это связано с такими факторами, как прекращение прежде существовавших коллективных финансовых обязательств во многих родах, дальность расстояния, занятость в трудовой деятельности.

Ослабление некоторых форм связи между соседями и родственниками объясняется несколькими причинами. К числу факторов, влияющих на это, следовало бы отнести изменение форм собственности, старение людей, придерживающихся традиционных социальных ценностей, миграционную активность, включая представителей старшего поколения, тенденцию в сторону углубления процесса урбанизации. Наблюдения показывают изменения, происходящие в использовании пространства жилищ и хозяйственных построек. Если в недалеком прошлом соседи могли зайти друг к другу в большинстве случаев без особых препятствий, то ныне часто им приходится стучаться или звонить. Сельчане стали строить глухие заборы на своих границах со стороны дороги и устанавливать металлические ворота.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что родственные связи современных скотоводов основаны прежде всего на общем генеалогическом происхождении. В такие близкие отношения вовлечены и приобретенные родственники, такие, например, как сваты, приемные дети. На характере взаимоотношений между детьми одного отца сказывается эмоционально-чувственная близость. В то же время под влиянием глобализации, из-за введения рыночных механизмов отношения между братьями, сестрами и другими
близкими строятся также на основе экономических интересов семьи. Коллективные усилия близких родственников входят в число факторов, оказывающих положительное влияние на повышение уровня рентабельности хозяйств.

Соседские связи современных скотоводов базированы на общности территории совместного проживания, пользования общими угодьями. Такие связи можно классифицировать как постоянные, где соседи живут в своих стационарных домах с хозяйственными дворами (в селах), и временные, обусловленные сезонным выпасом скота с проживанием в юртах, палатках (на летних пастибиях). Генеалогический состав соседей часто выглядит гетерогенным, между которыми существуют человеческие, хозяйственные, духовные связи.

### 3.3. Разделение труда

Как известно, распределение работ свойственно всякой социальной общности, независимо от того, занимаются ли члены ее присваивающим хозяйством или занятия их носят производящий характер. Такое распределение существует с самого раннего этапа истории человечества и совершенствуется стадиально, параллельно с развитием общества – от одной общественно-экономической ступени к другой, более высокой. Формы этого важного компонента организации труда и социальных отношений определялись уровнем развития производительных сил, особенностями природно-географических условий, спецификой хозяйственного уклада, социально-психологическими и культурно-историческими традициями. Существенное влияние на него оказывали также сложившаяся естественным образом территориально-производственная специализация в рамках конкретной историко-этнографической области и взаимовлияние кочевой и оседло-земледельческой цивилизаций (Жапаров, 2002. С. 160).

Простое разделение труда, основанное на возрастных и половых различиях, наиболее четко проявляется в пределах семьи, малых общин. У кыргызов, как и у других народов, мужчины и женщины,
выполняя присущие каждому из них социальные роли, занимались своими специфическими видами трудовой деятельности. Детям покручили те виды работ, которые им под силу с учетом биологического возраста, способностей и половых различий. Такое деление в целом характерно и для современных скотоводов, проживающих в горных районах республики.

В принципе подобное разделение труда можно считать универсальным. Обычно мужчина выступает как кормилец, "осуществляет общее руководство и несет главную ответственность за "дисциплинированность" детей, тогда как ... женщина поддерживает групповую солидарность и обеспечивает необходимое детям эмоциональное тепло" (Кон, Мужчина в меящемся мире, эл. ресурс). Она выполняет прежде всего материнские функции, обусловленные биологическими особенностями организма, что, впрочем, не освобождает ее от других трудовых обязанностей. Что касается современных кыргызов, то мужчины несут основную ответственность по исполнению своих отцовских функций, предусмотренных народными обычаями. Речь идет о выполнении долга перед своими детьми по обрезанию, женитьбе, о выделении из отцовского дома, а главное – об экономическом обеспечении семьи.

К числу мужских хозяйственных работ современных скотоводов следует отнести выпас и поиск животных, чистку загонов и сараев, подготовку скотоводческих снаряжений, заготовку сена и другого вида фуража, проведение кастрации, формирование косяка и др. Женщины занимаются, в частности, приготовлением пищи, уборкой жилища, стиркой, дойкой, переработкой молочных продуктов, иногда домашними промыслами, выращиванием некоторых видов овощей в огородах. Следует заметить, в позднем советском периоде в большинстве семей не было принято участие мужчин в приготовлении пищи, уборке жилых помещений (Кочкунов, 1986. С. 23). Это характерно и для наших дней, хотя стали встречаться случаи, когда некоторые мужья среднего, молодого возрастов принимают участие в повседневных домашних делах.

Антрополог из Германии Жанн Фёделя Круа, которая в 2009 году жила в семье скотовода на летнем пастище Токтогульского
района, пишет, что день Эльмиры (жены хозяина. — А.Ж.) “начина-
ется на рассвете, она доит 10 коров, занимается переработкой мо-
лока. Дойка кобыл также входит в ее обязанность. Она готовит нам
завтрак, ухаживает за детьми, моет посуду, стирает, ходит за водой.
Ее муж Анвар и старший сын смотрят за скотом. Анвар едет за по-
купкой продуктов раз в месяц. По его рассказам, зимой он бега-
ет по снегу и кормит скот, тогда как жена может отдыхать дома”
(Фё ла Круа, 2014. С. 195–203). Как видим, у представителей слабого
пола немало дел и забот, требующих физических усилий и времени.
Следует отметить, что женщины, выполняя свою главную социаль-
ную роль в качестве хранительницы домашнего очага, участвуют
в укреплении бюджета семей, перерабатывая на продажу молочные
продукты. Отдельные из них освоили тонкости ремесленничества,
изготавливая войлочные коврики, сувениры.

Обычно дети мужского пола помогают отцам, братьям в пастьбе скота, ремонте хозяйственных построек, очистке загонов от навоза и других работах. Девочки – помощницы матери в уборке жилища, мойке посуды, стирке и т. д. Подростки-мальчики нередко пригоняют по утрам дойных кобыл, отпущенных на ночь на вольный выпас. Они же помогают женщинам в доении кобыл, приспуская жеребят пососать молока и сажая обратно на привязь (желе). Кстати, на летнем пастбище Солтон-Сары Нарынского района женщины дважды в день, утром и вечером, доят коров, а также кобыл через каждые два часа светлого времени суток (Mestre, 2014). Примечательно, что доение кобыл мужчинами рассматривается как вполне нормальное, не постыдное для традиционного восприятия явление. Так, мы навблюдали 2–3 случая вовлечения молодых мужчин в процесс дойки кобыл. Вероятно, это связано с тем, что уходом за лошадьми разного назначения издавна занимались мужчины. Коров доят только женщины, которые активно участвуют в уходе за ними.

Приведем другой пример разделения труда внутри семьи.
Семья Абдрахмана Бектурганова пасла отару овец, гурт коров и та-
бун лошадей на летнем пастбище Беш-Белчир Ат-Башинского райо-
на, куда пригоняли животных ежегодно. Утром раньше всех встают
его жена и сноха, которые занимаются дойкой коров. Чуть позже
двое внуков верхом отправляются искать косяк кобыл для того, чтобы пригнать к привязи (желе). Как говорил Абдрахман, за ночь косяк может уйти на расстояние до 10 км. Доением кобыл занимаются в основном женщины. Мелкий скот и коров отгоняет из загона на пастище сам хозяин при участии детей (ПЗА, летнее пастище Беш-Белчир, 15.07. 2000 г.).

Разделение труда между мужчинами и женщинами остается незыблемым в процессе забоя скота, связанного с разделкой туши и очисткой внутренностей с промыванием. Если режут и делят ко- сти по частям мужчины, то внутренние органы, такие как желудок, кишки и другие, промывают женщины. При проведении важных семейных праздников или траурных ритуалов, когда в жертву при- носят крупные виды скота, такие работы выполняются небольши- ми группами людей, состоящих из родственников и соседей.

Под влиянием новых экономических отношений, основанных на рыночных механизмах, в семьях стали проявлять социальную, хозяйственную активность взрослые дети. Причем главы семей, как правило, считаются с ними, даже делятся своими некоторыми распорядительными и властными функциями. Однако есть семьи, где строго соблюдаются давние нормы обычного права и отец оста- ется главным звеном в принятии решений. Аналогичный подход наблюдался у современных казах, о чем говорят результаты по- левых исследований специалистов. Там условные “-classical tradition”-ские крестьянские хозяйства (КХ), по классификации О.Б. Наумовой, возглавляет пожилой отец (или мать), который также всеми делами распоряжается сам. Он не доверяет сыновьям, младшим братьям от- ветственную работу, они лишь выполняют его указания, даже если формально главой КХ записан его сын” (Наумова, 2004. С. 11).

В некоторых семейно-родственных группах относительно прочными остаются хозяйственные связи между близкими род- ственниками. Здесь наблюдается четкое разделение трудовых обя- занностей. Если один из женатых братьев все время пасет стадо, то другой занимается земледельческими работами и заготовкой кор- ма для зимовки скота. Проживающий в другом населенном пункте, в том числе городе, член такой “большой семьи”, имеющий в общем
стаде свою долю, обычно помогает деньгами для покупки фуража, аренды техники в период уборки урожая. Часто их объединяют родители, к советам которых все прислушиваются. Обычно пожилые отцы, имеющие хорошие навыки, продолжают заниматься уходом за стадом, где числится и скот нескольких женатых сыновей, выполняя в хозяйстве прежде всего распорядительную и управленческую функции. Основные вопросы, связанные с организацией круглодагичного цикла, расходами на содержание скота, решаются ими, хотя при этом учитываются мнения женатых сыновей. Такого типа семейную общину объединяет не только кровное родство, но и экономические интересы, связанные с обеспечением рентабельности скотоводческого хозяйства.

Необходимость выпаса скота на разных сезонных пастбищах оказывает влияние на особенность социальной организации кочующих семей и общин. В летнее время часто можно видеть неполный состав семей, которые отправляются на пастбища. В то же время недостаток в рабочей силе нередко компенсируется за счет боковых родственников, главным образом из числа детей школьного возраста, приехавших на летние каникулы. Они принимают участие в выполнении определенных видов работ (присмотр за стадами, подготовка дров, помощь в доении кобыл и т. д.). Таким образом, они совмещают отдых с помощью скотоводам. Н.Н. Крадин отмечает, что появление детей на всех летних стоянках у современных тувинцев не случайное явление. В этот период они “приобщаются к труду, получают навыки традиционного образа жизни – это езда верхом на лошади, пастьба скота, доение скота и переработка молочной продукции, уход за скотом и др. Прослеживается функциональная дифференциация по полу и возрасту. Мальчики пасут овец и крупный рогатый скот, девочки доят коров и помогают в обработке продуктов, уборке по дому. Детей часто посылают за водой для домашних нужд. Нередко взрослые оставляют детей одних, при этом старшие по возрасту берут на себя выполнение функций взрослых” (2016. № 2. С. 12).

Часть взрослых членов семей, которые остаются в деревнях, согласно разделению труда, занимаются на обрабатываемых
полях земледельческими работами, заготовкой фуража для скота на зиму. В вегетационный период они могут чувствовать способкой, не боясь потравы, поскольку стада до уборки урожая находятся на отгонных пастищах. В Нарынском районе в первую очередь стараются отводить больше площадей для выращивания однолетних и многолетних трав. Намного меньшую часть поливных участков занимают пшеница, ячмень (Mestre, 2014). Б. Исаков приводит интересный рассказ респондента, где он говорит о том, что он со своими сыновьями, дочерьми и зятьями ведут общее хозяйство. Один из его взрослых детей забирает общее стадо для выпаса на летнем пастище. В дополнок он берет скот других семей за плату. Двое других женатых детей живут в деревне, заботятся о всех семьях, занимаются заготовкой сена для скота на зиму. Неженатые сыновья работают в городе и отправляют деньги на семейные нужды. Этим хозяйством, которую он назвал колхозом, руководит сам (2014. P. 43).

Разделение труда между соседями и родственниками базировано на территориальной, социальной общности. Фактор расселения на одном условно ограниченном пространстве сельской местности преимущественно приводит к поддержанию социально-культурных, хозяйственных отношений с близкими соседями. В осеннее и зимнее время часть населения формирует общие стада овец и коз, чтобы организовать выпас по очереди на присельных пастищах. Как правило, они включают жителей, проживающих в одном квартале. Число скооперировавшихся людей с целью совместного выпаса скота зависит от того, сколько голов животных у разных владельцев. Респонденты говорят, что количество овец у людей имеет значение в определении количества рабочих дней. Например, в селе Кара-Суу Ат-Башинского района в 2009 г. владелец стада овец, которое превышало 40 голов, должен был пасти общее стадо два дня, тогда как люди с меньшим количеством скота — один день (ПЗА, с. Кара-Суу Ат-Башинского района, 15.09.2007 г.). При формировании общего стада учитывается оптимальная численность животных, с которым можно без особых усилий справиться одному человеку при выпасе. Такую форму организации труда называют кезуу,
что в переводе означает очередь на выпас скота (Юдахин, 1985. Т. 1. С. 366). Объединенную для выпаса в светлое время суток отару, состоящую из овец или коров, принадлежащих людям из указанной трудовой кооперации, обозначают термином кезүүнүн малы (стадо сельчан, участвующих в поочередном выпасе).

Пастьбу на недалеких расстояниях от села взрослые доверяют иногда и детям – учащимся старших классов. После стравлива- ния, практикуемого после уборки урожая осенью, стараются уве- личить радиус выпаса стада, т. е. уходят с отарой на сравнительно далекие расстояния. В такие дни обычно взрослый член семьи вы- полняет временную трудовую нагрузку. Без верхового животного, в качестве которого используется лошадь, трудно обойтись, так как за день нужно пройти значительное расстояние, управляя ста- дом, что трудно делать в пешем виде. В некоторых случаях ското- воды по разным причинам прибегают к использованию наемного труда. За день до наступления очереди в семье проводится подго- товительная работа: коню не дают большую нагрузку, его хорошо кормят и поят. В случае отсутствия своей верховой лошади берут у соседей и родственников на один день, ухаживают за ним. Готовят конские и скотоводческие снаряжения. Женщины варят напитки, готовят еду азык, которую должен взять с собой человек, собираю- шийся пасти общее стадо. Однако в наши дни нередко ограни- чиваются выпасом стада совсем недалеко от деревень, несмотря на то что эти участки давно стравлены. Даже в 80-е гг. ХХ в. трудно было представить картину, где скот в течение всего холодного пери- ода пасли на поливных полях. Представители старшего поколения осуществляли своеобразный общественный контроль, чтобы стада выпасались во всех доступных в зимнее время пространствах, ра- диус которых мог быть намного шире, чем нынешние. Они оцени- вали работу пастухов по тому, в какой степени сыртности вернулось стадо с пастбища.

Организация выпаса крупного рогатого скота имеет некото- рые особенности. Обычно большинство хозяйств выгоняют со двора на пастбище одну–двух коров, что намного меньше, чем мел- кий скот. Соответственно, это приводит к увеличению количества
отдельных владельцев, участвующих в трудовой кооперации по выпасу крупного рогатого скота. Здесь уже не ограничиваются пределами квартала. Часто предпочитают пасти гурт по два человека, что говорит об одновременном участии двух хозяйств в выполнении обязательств по очередному выпасу. Существует и другой вид организации этого труда. Речь идет о найме коллективом конкретных людей, имеющих опыт и соответствующие трудовые навыки по выпасу крупного рогатого скота. В таких случаях на сходе указанного коллектива решается вопрос, касающийся размера оплаты пастуха, и устанавливаются сроки погашения. Группу, сформированную из крупного рогатого скота, составившего один гурт, называют повсеместно бада, а людей, занимающихся их пастьбой, – бадачы (Юдахин, 1985. Т. 1. С. 93). Корни такого опыта уходят в далекое прошлое, он успешно применялся и в советское время. Встречаются и такие хозяйства, которые предпочитают пасти свои стада либо самостоятельно, либо нанимают работника. Такая форма организации характерна, во-первых, для богатых хозяйств, имеющих сравнительно большие стада домашнего скота, а во-вторых, для тех мест, локальные природно-географические условия которых позволяют отогнать утром со двора и встречать вечером после вольного выпаса под периодическим присмотром из дальнего расстояния.

Соседи в сельских населенных пунктах совместно занимаются очисткой, ремонтом ирригационной сети для полива огородов. Это проводится перед началом весенне-полевых работ и носит разовый сезонный характер. В некоторых случаях соседи приходят на помощь в таких важных, на их взгляд, делах, как заливка фундамента строящегося дома, покрытие его кровли, причем это делается добровольно, по собственной инициативе, что играет немаловажную роль в сохранении стабильно хороших отношений с соседями. Однако в последние годы почти повсеместно в семьях предпочитают пользоваться услугами наемных рабочих, знающих тонкости строительного дела. Нередко они могут быть односельчанами или выходцами из соседних сел, приобретшими такие навыки в постсоветское время.
Привлечение работников на основе договоров (в основном устных) постепенно превратилось в обычное явление как среди скотоводов Кыргызстана, так и в других республиках СНГ. Так, в хозяйствах Республики Бурятии Российской Федерации использование наемного труда в 2000-е годы стало нормой. "Их услуги бывают востребованы при выполнении трудоемких работ — уборка сена, заготовка леса, строительство и т. д. Работники эти, как правило, безработные односельчане, лица, вернувшиеся с мест лишения свободы, труд которых оценивается "вчерную", и на них не начисляются никакие налоги" (Амоголонова, Башаров и др., 2009. С. 17).

В наши дни некоторые семьи скотоводов продолжают традицию кийиз ашар, связанную с валянием войлока. Женщины-соседки участвуют в технологическом процессе, составляя временный трудовой коллектив. На помощь им приходят и дети этих же соседей, которые перекатывают свернутую в рулон шерсть и бьют его ступнями и пяткой — кийиз мебуу, что является одним из важных элементов традиционной технологии производства кошмы (Антипина, 1962. С. 22-25).

Как видим, в разделении труда между соседями нет какой-либо заметной дифференциации. В рамках хозяйственных отношений каждый из них выполняет один и тот же вид работы — либо согласно очереди, либо сообща. Помощь же отдельных соседей в регоне стада по кочевому маршруту до летней стоянки, погрузке юрты, палаток, предметов домашнего обихода носит добровольный характер, как и в случае с заливкой фундамента дома. Однако участие в таких видах работ, рассматриваемых по традиции как соседский долг, имеет немаловажное значение в поддержании стабильно хороших социальных отношений с людьми, проживающими рядом.

Богатые хозяйства в течение всего года держат свои стада самостоятельно, без кооперирования с другими и обычно используют большие участки пастищ. Они сравнительно менее подвержены природным рискам, так как больше внимания уделяют заготовке кормов, условиям содержания и т. д. Кроме того, нередко нанимают пастухов для выпаса разных видов скота. Оплата труда производится
как в денежной, так и в натуральной форме. "Обычно к ним идут работать члены бедных, малоимущих семей... Богатые хозяйства нуждаются в дополнительных работниках также для выполнения некоторых сезонных работ, к которым можно отнести приплодную кампанию, заготовку сена" (Жапаров, 2016. С. 71). В контексте изложенного отметим, в современной Монголии члены бедных домохозяйств с небольшим поголовьем работают на тех, у кого много скота (Янзен, 2016. С. 76). У тувинцев с переходом скота в частную собственность возникла имущественная стратификация. Среди скотоводов, имеющих 1 500 голов мелкого и более ста голов крупного рогатого скота, нередко встречаются чиновники кожуунных администраций (местных муниципальных образований), которые отдают свой скот на выпас бедным или нанимают безработных (Крадин, 2016. С. 10).

В Кыргызстане повсеместно имеется категория скотоводов, которые берут скот родственников, односельчан на 3-4 месяца для выпаса в теплое время года. Их труд оплачивается согласно установленным местными самоуправлениями тарифам. В 2000 году за одну голову мелкого скота в селах Куртка, Кара-Ой, Ак-Талинского района платили 4-5 сомов за овец и 20 сомов за одну корову. В Ат-Башинском районе за услуги по выпасу скота в теплое время года брали примерно такую же плату. Если за овцу, козу пластили 4-6 сомов, то за крупный рогатый скот – 20-30 сомов (ПЗА, 18.07. 2000 г.). Средний курс валют летом этого года составил 1$ = 58,50 сома. Встречались единичные примеры, когда пастухи не брали коз в отару овец. В результате формировались отдельные стада из коз. Оплату производили в целом наличными деньгами, однако бывали и отдельные случаи, где платежным средством выступала овца, т. е. практиковали натуральный вид оплаты. Встречаются и такие хозяйства, которые берут скот на содержание в летнее время у родственников, близких друзей без установления платы за уход за скотом. Для последних выпас чужого скота не является источником пополнения семейного бюджета. При этом обычно представитель семьи, отдающей скот на выпас, участвует в перекочевке, оказывая помощь в перегоне стада до летней стоянки.
В последние годы тарифы, установленные на местах за выпас разных видов скота в теплое время года, значительно выросли. Так, в 2018 году наемные скотоводы брали ежемесячную плату из расчета: 1 овца = 50 сомов (0,7 $); 1 корова = 300 сомов, что было равно чуть более 4,2 доллара США (ПЗА, Нарынский район, август 2018 г.). В сельской управе Тоголок Молдо в 2023 г. за выпас одной головы овцы платят 70 сомов (0,8 $), а за крупных животных, таких как коровы и лошади, – 350 сомов (около 4 $), согласно утвержденному тарифу, о чем сообщили в местной администрации. Примерно такие же суммы платят в других районах области. Для некоторых семей в процессе разделения труда в пределах сельских местностей выпас чужого скота стал общественно значимым занятием. Кстати, попутно отметим, что в советское время также выпасали мелкий скот индивидуальных владельцев на летних пастбищах, а чабанов, которые должны были кочевать, определяли в правлении колхозов. Так было, например, в колхозе Карла Маркса Тонского района, где руководители рассматривали кандидатуры предложенных людей.

В середине 2000-х годов мы наблюдали интересный пример, связанный с разделением труда в более широком масштабе, выходящем за пределы одного района. Речь идет о жителях села Куланак, которые специализировались на выращивании многолетних трав, имеющих ключевое значение в обеспечении кормами поголовья скота на зиму. Скотоводы Ак-Талинского, Нарынского, Ат-Башинского районов часто покупали стога сена у этих производителей. Несмотря на то что абсолютное большинство хозяйств в последние годы стали засевать на своих приватизированных наделах однолетние, многолетние травы, сено куланакских земледельцев по-прежнему пользуется большим спросом. Тем более что они располагают неплохой технической базой, необходимыми навыками в проведении агрохимических работ. При этом следует отметить, что каждое хозяйство работает индивидуально, но люди оказывают помощь в необходимых случаях друг другу.

С конца 1990-х годов стали появляться и категории людей, специализировавшихся на выполнении других видов работ и услуг. К их числу можно отнести работников убойных цехов,
ветеринаров, трактористов, комбайнеров, группы людей, занятых в доставке и скирдовании сена по заказу, скупщиков скота для продажи на рынках, таксистов, водителей автомобилей, оказывающих транспортные услуги по перевозке скота, домашнего имущества при перекочевках. Пока трудно сказать, как долго люди заняты указанными видами деятельности, так как для многих из них они носят подсобный характер. Однако сама тенденция в сторону специализации и дифференциации в разделении труда, вероятно, получит дальнейшее развитие.

Многим известно, что в советских колхозах и совхозах существовали профессии чабанов, табунщиков, скотников, доярок. Они были постоянно заняты разведением скота, производством животноводческой продукции, тогда как полеводы, большая часть механизаторов работали на полях, выращивая зерно, культурные корма, и т. д. Можно считать, что животноводческий сектор был узко специализирован, так как чабану нужно было убедить в своей способности руководителей колхозов, чтобы ему доверили паси отару маточных овец. При перекочевках переносные жилища и необходимые предметы быта доставляли на выделенных для этой цели грузовых автомобилях. Зоотехники выполняли свои обязанности по обеспечению условий лучшего содержания и кормления животных в контакте со скотоводами. Ветеринары же занимались профилактикой и лечением их болезней.

С распадом коллективной формы организации труда под патронажем государства, приватизацией земли, скота перестало быть востребованным такое профессиональное разделение труда в сельском хозяйстве. В индивидуальных крестьянских хозяйствах люди стали заниматься всеми видами работ, за небольшим исключением (технические услуги), хотя по некоторым из них не обладали достаточными навыками. С середины 2000-х годов немало людей стали преимущественно заниматься тем, в чем лучше разбирались. Скотоводы стали уже обращаться к услугам ветеринаров, в том числе работающим на коммерческой основе. А в последние два-три года некоторые скотоводы практикуют аренду больших грузовиков для перевозки скота до летней стоянки, как это происходит,
например, в сельской управе Кара-Коо Тонского района. Профессия же скотовода в нормативно-правовых актах постсоветского Кыргызстана отражена недостаточно четко. А в Монголии в 2013 г. парламент страны утвердил закон о положении профессии скотовода (малчин) и ее важном социально-экономическом значении для страны (Ксенжик, 2015. С. 181). Принятие этого закона свидетельствует о большом значении скотовода в жизни общества, социальный статус которого достаточно высок. Другая сторона связана с четкой регламентацией разделения труда по профессиональному признаку в государственном масштабе.

Как видим, в разделении труда у современных агропасторальных обществ в горных районах Кыргызстана отражаются как исторические народные традиции, так и новые явления, возникающие под воздействием изменений сегодняшнего дня. Мужчина как основной кормилец преимущественно сохраняет свою роль как глава семьи, обладая властными полномочиями, тогда как женщины продолжают выполнять функции хранительницы семейного очага и воспитателя детей, хотя на их плечи ложится немало хозяйственных забот. Существует организация труда в пределах “больших семей”, где каждый взрослый выполняет определенные обязанности согласно распределению, где одни пасут скот, вторые заняты на земледельческих работах. В хозяйственные дела вовлекаются дети с учетом их физических возможностей и возрастных особенностей. Финансово-материальная помощь детей, проживающих в городах, стала частью функций в общем распределении труда в пределах семьи.

Трудовая кооперация между соседями основана на территориальных связях, где они выполняют в основном одну и ту же работу согласно очереди. В более сложном разделении труда с определенной специализацией и профессиональными навыками за годы независимости произошли заметные изменения. Отказ и игнорирование услуг ветеринаров, механизаторов, полеводов и других в кризисные 1990-е со временем привел к обратной тенденции, где все они стали востребованными.
# ГЛАВА IV

## ВИДЫ СКОТА

Политика государства по разгосударствлению и приватизации аграрного сектора, распад колхозов и совхозов, необходимость приспособления к новым экономическим условиям оказали определенное влияние на структуру, породный и численный состав стад хозяйств разной формы собственности. Сельское население продолжает традиции предков по разведению разных видов скота, считавшиеся издавна одними из важных занятий. Во-первых, здесь учитывается, каким адаптивным потенциалом к местным природно-климатическим условиям они обладают. Во-вторых, определяющее значение имеет бесценный опыт многих поколений, накопленный тысячелетиями по их содержанию. Как известно, торт тулук мал, включающий в свой состав лошадей, овец, крупный рогатый скот, верблюдов, разводимых кыргызами, имели с древнейших времен не только сугубо экономическое, но и важное значение в социальных отношениях. Разведение их было продиктовано особенностями традиционной материальной и духовной культуры. Не случайно отцы и деды современного поколения давали наставления последним, чтобы они ценили скот.

По традиции скотоводы Центральной Азии держали разные виды скота, заботясь о благополучии семьи, чтобы не испытывать материальных затруднений, занимать достойное положение в обществе. Однако глубокий системный кризис периода распада СССР и в начальные годы перехода к новым экономическим отношениям внес определенные изменения в сознание людей. Это в полной степени касается и тех, кто активно трудился в скотоводческой отрасли. Часть сельского населения переориентировалась на другие виды экономической деятельности, в частности, на земледелие и торговлю, считая скотоводство нерентабельным направлением.
В начальный период перехода к новым экономическим отношениям скот на какое-то время перестал цениться сельским населением, как раньше, что было обусловлено глубоким системным кризисом, в результате чего произошло резкое сокращение его поголовья.

Тем не менее уже спустя несколько лет большинство бывших колхозников, работников совхозов вынуждены были пересмотреть свои взгляды. Они поняли, что разведение скота может сыграть важнейшую роль в обеспечении жизнедеятельности сельского населения, выступая в условиях новых экономических отношений в качестве одного из серьезных источников их дохода. Разведение большого количества домашнего скота имеет существенное экономическое значение для всех кочевников, которые ведут скотоводческое хозяйство пока еще преимущественно на экстенсивной основе. Для владельцев стад это является одной из форм страховки (Finke, 2004. P. 252).

В Кыргызстане с первой половины 2000-х годов в отрасли наметилась тенденция в сторону стабилизации, и скотоводы стали активизировать свою деятельность по расширению своих стад. Согласно данным Национального статистического комитета Кыргызской Республики, в 2003 г. в стране общее количество хозяйств, занимающихся животноводством, составило 173 728 единиц, из них 9 884 были заняты разведением крупного рогатого скота, 6 247 – овец и коз, 253 – лошадей. По состоянию на этот же год в Нарынской области имелось 13 198 хозяйств животноводческого направления, из которых 2 344 разводили крупный рогатый скот, 1 827 – овец и коз, 125 – лошадей<fnref n="1" />. Остановимся более подробно на каждом из видов разводимого скота современными скотоводами.

## Лошади

Лошади издавна занимали исключительное место в структуре поголовья скота, разводимого населением горных районов Кыргызстана. Значение его определялось главным образом экстенсивным

<footnote n="1">¹ Итоги первой сельскохозяйственной переписи Кыргызской Республики 2003 года. Бишкек. С. 231.</footnote>
характером традиционного скотоводства и использованием лошади не только как транспортного и вьючного животного, но и тем, что она обеспечивала человека также такими необходимыми продуктами, как мясо, молоко, кожа, волосы. Как ценные качества лошадей, безусловно, нужно назвать неприхотливость, способность круглогодично содержаться на подножном корме, а также исключительную мобильность, так необходимую для кочевников. В прошлом чрезвычайно важная роль коня была связана также с ведением боевых действий. "Кочевники никогда не испытывали недостатка в лошадях для своих войск. Собственно, безлошадный кочевник переставал быть таковым. Напротив, во многих оседлых странах содержание боевых лошадей было дорогостоящим делом, поэтому в этих странах часто ощущался их недостаток" (Хазанов, 2008. С. 17). Т. Барфилд пишет: "Человек на спине лошади стал истинным символом номадизма и как метафора вошел в культуры соседних оседлых обществ" (2002. С. 44).

В советскую эпоху, особенно в последнюю треть ХХ в., функции, выполняемые лошадьми, несколько сузились. Прежде всего это было обусловлено широким применением колхозами и совхозами механизированных транспортных средств, хотя конь в течение продолжительного времени использовался на сельскохозяйственных работах как тягловая сила, транспортное средство. Чабанам общественных отар, скотникам, как правило, давались верховые лошади в целях использования их при выпасе и перегоне скота. Необходимая информация до местного населения и отдельных колхозников доставлялась гонцами (чабарман) на верховых конях.

В республике функционировали несколько конных заводов, где занимались разведением и выведением новых пород лошадей. С другой стороны, государство не поощряло развитие скотоводства в индивидуальном секторе. Семья, а точнее хозяйственное подворье (тутун), не должна была иметь больше одной лошади, коровы. В ходе ежегодного обхода дворов, совершаемого комиссией колхозов и совхозов, лишние поголовья конфисковывались. Тем не менее люди умудрялись разводить нередко больше голов скота у себя в хозяйстве, чем было положено по закону, часто скрывая это.
В первой половине 1970-х годов нам нередко доводилось видеть такую картину в селе Кара-Коо Иссык-Кульской области. О том, что владельцы лошадей пытались защитить лишнее поголовье в пользу себя, рассказывали информаторы из сельских управ Тоголок Молдо Ак-Талинского, Корул Алайского, Сон-Куль Кочкорского районов. Иногда даже происходили курьезные случаи, когда сами животные, спрятанные в каком-то помещении, выдавали себя и своих владельцев во время обхода комиссии. Услышав ржание или другой звук, члены комиссии просили открыть дверь помещения и забирали животное, поскольку это нужно было для выполнения плана по сдаче мяса государству.

В отличие от основной массы сельского населения в несколько преимущественном положении находились животноводы колхозов и совхозов. Своих животных они могли содержать вместе с общественным стадом, пользовались дополнительной подкормкой за счет фуража колхозов и совхозов. При проверке они отделяли частный скот и отгоняли в укромное место. В качестве такого места могли служить, например, небольшое ущелье, теснины. Таким способом некоторые увеличивали количество своих лошадей.

В наши дни конь продолжает оставаться одним из самых близких домашних животных для кыргызов. Его разведение обусловлено, помимо прочего, необходимостью утилизации подножного корма, имеющего экономическое и не менее важное экологическое значение. "Природно-климатические условия и рациональное использование пастбищ определяют целесообразность развития в республике табунного продуктивного коневодства, которое в счетании с овцеводством наиболее полно используют естественные кормовые ресурсы" (Ажибеков и др., 2001. С. 262).

Однако коневодство испытало кризисное состояние, коснувшееся всего животноводческого сектора в начальные годы независимости республики. Количество лошадей в тяжелые годы перехода к рыночным отношениям заметно снизилось, несмотря на сохранение традиции бережного отношения кыргызов к этому виду животных. В первой половине 1990-х годов сокращение числа лошадей составило 13 тыс. голов. Люди хорошо понимали
хозяйственно-культурную ценность, неприхотливость, рентабельность лошади, способной добывать себе корм в значительной удаленности от двора хозяев. Тем не менее был налицо спад в разведении лошадей.

В первые годы после распада колхозно-совхозной системы, когда большинство хозяйств фактически лишились возможности использовать механизированную сельскохозяйственную технику, стали шире использовать лошадей. Вспашка и боронование поливных участков, перевозка урожая, укос трав и другие земледельческие работы стали проводиться с помощью коней. В 1990-е гг. широкое распространение получили повозки, ставшие популярным видом транспортного средства.

Респондент Б. Толоев из с. Казыбек Ат-Башинского района в ходе полуструктурированного социологического исследования, проведенного в рамках проекта неправительственной организации RDF, говорил следующее: "После распада СССР и распределения по крестьянским хозяйствам техники было мало и не хватало. Тогда повсеместно использовали повозки. Бывали дни, когда мы ездили на скотный рынок в село Ат-Башы на повозках. Автомобилей было мало. В те года были трудности, связанные с нехваткой пшеницы и денег. В районный центр ездили на лошадях. Урожай собирали косами, а перевозили на повозках. Сельскохозяйственной техники было мало, а те, кто ее имели, просили много денег за услуги".

Спустя более десяти лет многие стали пользоваться услугами механизированных сельскохозяйственных и транспортных средств, благодаря чему лошади постепенно перестали выполнять функции тягловой силы. Однако некоторые хозяйства семейного типа supposedя использовать лошадей и в течение последующих нескольких лет, особенно при перевозке сена. В последние годы такую картину можно наблюдать редко.

Что же касается падения численности лошадей в начале 1990-х годов, думаю, что в значительно меньшей степени это было связано с болезнями, истощением. На коллективных мероприятиях с угощением в связи с юбилейными церемониями, внутрисемейными торжествами, а также областного, государственного значения,
кроме того, при проведении траурных ритуалов, связанных с походоронами и поминками, всегда подавалась по традиции конина.

Бичом для скота в целом, лошадей в частности стали волки, наносившие серьезные потери. В ходе экспедиций по изучению современного состояния скотоводства и животноводства в рамках проекта Университета Висконсин<fnref n="1" /> нам приходилось часто слышать жалобы скотоводов. Хищный зверь, по их словам, спускался до населенных пунктов, а со стороны официальных властей местного уровня и правительственных структур не предпринимались конкретные шаги для предотвращения такого рода опасности.

Другая проблема была связана с кражей лошадей. Так промышляли воры с целью извлечения выгоды за счет продажи краденой лошади на мясо. Бывали случаи, когда пропадали сразу несколько голов вследствие активности воров. В то время было много частных лиц, дающих деньги под проценты на очень выгодных для себя условиях, в результате чего проценты росли, а люди искали пути выхода из кабалы. В числе воров были и такие, которые, стремясь выйти из финансовых долгов, шли на такое уголовно наказуемое дело. Для некоторых же групп воров это стало источником наживы.

Несмотря на это, спустя более чем десять лет, стала наблюдаться тенденция в сторону увеличения поголовья разводимых животных. По результатам первой сельскохозяйственной переписи в Кыргызстане, проведенной в 2003 г., число лошадей составляло 361 141, включая кобыл, удельный вес к общему поголовью которых равнялся 44 %. Из приведенной общей цифры в хозяйствах населения имелось 168 236, а в крестьянских (фермерских) хозяйствах и хозяйствах индивидуальных предпринимателей – 184 040 голов лошадей. В Нарынской области численность лошадей достигла

<footnote n="1">¹ Международный исследовательский проект “Влияние экономических реформ на скотоводство в Центральной Азии”, РСЕ-Г-98-00036-00. Руководители – А. Хазанов, К. Шапиро. Проект был осуществлен при финансовой поддержке Агентства США по развитию (USAID). Экспедиция в Кыргызстане работала в течение трех полевых сезонов в 1998–2000 годы под руководством профессора С.Г. Кляшторного.</footnote>
96 300 голов, в то время как в Иссык-Кульской области этот показатель был равен 63 787¹. Национальный статистический комитет в своей публикации, посвященной 30 летию независимости, по количеству лошадей в республике приводит следующие данные по состоянию на конец годов: 1991 г. – 320, 2 тыс. голов; 2000 г. – 353,9 тыс. голов; 2010 г. – 378,4 тыс. голов; 2015 г. – 449,6 тыс. голов; 2020 г. – 539, 6 тыс. голов<fnref n="2" />.

Коневодство оказалось одним из рентабельных отраслей сельского хозяйства для владений разной формы собственности в условиях перехода к рыночным отношениям. Лошадей с их неприхотливостью можно было легче содержать и в трескучие морозные периоды. К тому же их рыночная стоимость всегда была стабильно высокой. Особенно с конца 1990-х годов на скотные рынки для приобретения лошадей часто приезжали покупатели из соседнего Казахстана. Это также стимулировало скотоводов разводить их как можно в большем количестве в трудное переходное время.

Другой позитивный момент связан с восстановлением высокогорных пастбищ после нескольких лет отдыха от твердых копыт разных видов скота. К этому времени скотоводы все же оправились от шокового состояния, в котором оказались вследствие распада Советского Союза и глубокого кризиса. Постепенно пастухи начали совершать перекочевки на субальпийские и альпийские высотные зоны с превосходными сочными подножными кормами. Оттуда скот стал спускаться осенью, нагуляв хороший вес. Для того чтобы перегнать стада, пасти их в долинах и на склонах гор, нужны были верховые лошади. Возросший спрос людей на традиционный напиток кымыз также оказал огромное положительное влияние. На летних пастбищах с каждым годом стало увеличиваться число кобыл, находящихся на привязи (желе), для получения целебного напитка.

<footnote n="1">¹ Итоги первой сельскохозяйственной переписи Кыргызской Республики 2003 года. Бишкек. С. 265–266.</footnote>

<footnote n="2">² 30 лет независимости Кыргызской Республики: цифры и факты. URL: http://www.stat.kg/media/publicationarchive/24b4c5d6-1d78-4634-b90bc0e6a5df9f3c.pdf</footnote>
В годы независимости появились люди, занимающиеся разведением породистых лошадей. Как правило, они были из числа государственных чиновников или преуспевающих предпринимателей. Так, например, для известного политика Ф. Кулова, бывшего акима района А. Чымырбаева, депутатов национального парламента И. Омуркулова, О. Бабанова и других содержание лошадей является любимым занятием. Блестящими народными знаниями по определению тех или иных качеств лошадей и их тренировке обладает бывший губернатор Нарынской области К. Ашыралиев. Однако нам трудно оценить их уровень активности по уходу за животными. Рутинные обязанности по уходу за ними и содержанию их в хорошем состоянии, как правило, ложатся на плечи нанятых людей, имеющих необходимые навыки.

Если, с одной стороны, государственные племенные заводы испытывали трудности, то с другой – появились частные, а также коллективные хозяйства в виде кооперативов, занимающиеся разведением породистых лошадей. Фермерский конный завод “Айкол” из Тонского района Иссык-Кульской области, который активно сотрудничал со специалистами Кыргызского государственного сельскохозяйственного университета, один из них. Здесь в основном выращивали породу местного улучшенного типа лошадей. Кроме этого, в небольшом количестве разводили скакунов чистокровной верховой породы, которые часто участвовали в крупных соревнованиях, проводимых в Кыргызстане и Казахстане. Так часто поступают и другие владельцы лучших скакунов. В постсоциалистическое время проводили скачки с новыми целями, прежде всего экономического характера (Lacaz, 2010). Однако, несмотря на рост общего поголовья лошадей, удельный вес племенных животных все еще остается низким.

Местная кыргызская и новокыргызская породы лошадей сравнительно лучше приспособлены к круглогодичному пастищному содержанию, поэтому жители высокогорных районов страны предпочитают разводить их (Ажибеков и др, 2001. С. 262). Здесь уместно также отметить аборигенную породу кыргызской лошади, которая отличается неприхотливостью, способностью быстро
восстанавливать энергию после долгой езды по горно-пересеченным местностям. В этой связи Т. Барфилд, характеризуя лошадей номадов Внутренней Азии, заметил, что они малы и крепки, жили на открытом воздухе всю зиму, обычно без фуража (2002. С. 44). Именно неприхотливость, выносливость, способность быстро восстанавливать силы и, главное, адаптированность к условиям высокогорья и другие привлекательные качества высоко ценятся хозяйствами, приоритет которых – разведение разных видов скота и организация перекочевок на сезонные пастища.

Разные источники и устные сообщения информаторов говорят в пользу превосходной адаптированности аборигенной кыргызской породы лошадей к условиям высокогорья, кочевому образу жизни. Как пишет А.Дж. Байбосунов, у них большая голова, они низкозрослы, мускулисты и хорошо приспособлены для обитания в горной местности. "По мнению специалистов по коневодству, большая голова кыргызских лошадей является одним из элементов приспособления и облегчения передвижения в горных условиях благодаря перемещению центра тяжести тела с помощью головы. Эту генетически приспособленную для горной территории породу лошадей сейчас найти очень трудно" (Байбосунов, 2010. С. 380).

Однако в настоящее время поголовье кыргызской породы лошадей уменьшилось настолько, что их стало очень трудно отыскать. Если первый этап их исчезновения связан с выведением новокиргизской породы к середине ХХ в., в скрещивании которого участвовали кобылы кыргызской породы, то последним этапом стремительного уменьшения их количества стали годы суверенитета, когда владельцы получили возможность самостоятельного выбора породы. Хозяйства, имеющие необходимые финансовые средства и предпочитающие иметь скакунов, иноходцев других пород, стали приобретать привозных лошадей. Это касается также лошадей, предназначенных для народной игры көк бөру (козлодание). Однако, как отмечают современные коневоды, привезенные лошади намного хуже приспособлены к горно-пересеченным ландшафтам, плохо чувствуют себя в условиях высокогорья, требуют больше внимания в плане кормления, ветеринарного ухода.
Владельцам местной кыргызской породы лошадей не требуются особые усилия по их содержанию, поскольку они редко нуждаются в помощи человека. Респондент из высокогорной Суусамырской долины отмечает: "Лошади кыргызской породы не требуют подкормки, тем и экономичны. Также кыргызские лошади выносливые, хорошо справляются с суровыми условиями климата и местности, неприхотливы, почти круглый год довольствуются подножным кормом, получая лишь немного сена. Уже с первой зимы кыргызские породы лошадей с легкостью добывают скудный корм, откапывая его из-под снега. В основном они пасутся на пастибихах, мы присматриваем за ними, только оберегая их от волков. Благодаря такой закалке кыргызская лошадь не знает болезней. Ее используют для верховой езды и как вьючное животное. Почти 99 % кыргызской породы лошадей по сравнению с чистокровными и племенными дают приплод" (Отчет RDF по итогам социологического исследования ... 2022).

Указанная порода лошадей в 2000-е годы стала объектом интереса учреждения "Кыргыз Аты", деятельность которого была направлена на сохранение и возрождение пород местных лошадей и связанных с ней традиций в сельскохозяйственном секторе, в области культуры, спорта, экотуризма, а также в ремесленничестве в рамках устойчивого экономического и социального развития (Рипар, 2011. С. 43). В процессе работы эта неправительственная организация занималась не только выявлением соответствующий породы, организацией скачек, других конных состязаний, концертов, но и проводила работу по пропаганде среди сельского населения его незаменимости в условиях горно-пересеченных географических пространств. В последние годы более активную исследовательскую работу прикладного характера по возрождению местных пород животных, в том числе лошади, ведет Rural Development Fund (Фонд развития села). В частности, в 2022 г. было проведено социологическое исследование, по результатам которого был подготовлен отчет. Очевидно, К. Ферре права, когда утверждает, что лошадь в некоторых странах стала выполнять функцию маркера, показывающего самобытность народа, возвышая их национальные чувства (Ferret, 2011).
Возрождение народно-спортивных конных игр и развлечений в годы независимости, которые стали проводиться чаще как на местах, так и на республиканском уровне, также способствовало тому, что люди больше обращали внимание на развитие коневодства. Иногда такие виды состязаний, как скачки, козлодание (көк бөрү), проводятся с участием спортсменов из соседних республик.

На юге страны лошади не так часто использовались в качестве жертвенного животного. Это было связано не только с их ограниченным числом, но и религиозными предубеждениями, связанными с исламской религией. Однако в последние 5–6 лет люди из Кара-Сууйского, Араванского и других районов, где конина употреблялась очень мало, все чаще и больше стали резать лошадей как на праздничных мероприятиях, так и во время проведения траурных ритуалов. Тем не менее большинство населения региона их держат в основном для верховой езды и в спортивно-развлекательных целях. Кроме того, их используют как вьючное животное на труднодоступных горных пастбищах. Приспособляясь к условиям новых экономических отношений, скотоводы уже в течение нескольких лет практикуют передачу коней напрокат иностранным туристам. Вовремя уловившие конъюнктуру рынка туризма, отдельные семьи стали хорошо ухаживать за своими лошадьми, улучшают конское снаряжение, учитывая и эстетические запросы потенциальных клиентов. Предоставление коней для верховой езды дает дополнительный заработок, чем пользуются скотоводы, когда находятся на высокогорных летних пастбищах.

В последние годы, как никогда, популярными стали кобылье молоко (бээнин сүтү), слабо ферментированный вид кумыса (саамал) среди людей, желающих укрепить свое здоровье. Цены на них ощутимо повысились вследствие увеличения количества потребителей указанных видов напитка, в результате чего появились отдельные точки на стойбищах, где принимают посетителей. Национальный напиток кумыс (кымыз) также превратился в товар, предназначенный на продажу, хотя встречается немало случаев бесплатного угощения случайных гостей и специально приглашенных на семейные праздники людей. Это свидетельствует о постепенной
коммерциализации кобыльего молока, о чем даже не задумывались
далекие предки. В наши дни из-за всевозрастающего спроса на ко-
нину в связи с семейными, коллективными обрядами и церемония-
ми все больше семей стали заниматься разведением лошадей.

Таким образом, существует ряд факторов, в целом положи-
тельно влияющих на современное состояние коневодства в стране.
Это направление животноводства доказало свою способность при-
спосабливаться к изменяющимся условиям, обусловленным новы-
ми экономическими отношениями, глобализацией.

Государством предпринимались определенные шаги по разви-
тию коневодства в Кыргызской Республике. Так, в частности, была
принята соответствующая государственная программа, рассчитан-
ная на 2003-2010 годы, одобренная постановлением Правительства
от 22 мая 2003 года. Согласно данному документу, основной целью
развития коневодческой отрасли на среднесрочную перспективу
является полное обеспечение сельскохозяйственных, спортивных
и прочих организаций различного назначения и форм собствен-
ности, а также физических лиц высококачественными лошадьми
основных направлений хозяйственного использования (рабочими,
продуктивными, племенными, спортивными) на основе высокой
экономической эффективности конепроизводства.

На основе изложенного можно прийти к заключению, что ло-
шади продолжают оставаться ценным видом разводимых домаш-
них животных. После нескольких лет кризиса стал неуклонно уве-
личиваться их численный состав, проводится работа по улучшению
породности, хотя этот показатель все еще остается низким. Абори-
генная кыргызская порода лошадей имеет большую ценность, так
как прекрасно адаптирована к сложным условиям высокогорья
и лучше приспособлена к ведению пастбищного скотоводства.
Однако сохранность данной породы вызывает беспокойство из-за
малочисленности. В целом лошади занимают большой удельный
вес в структуре стада, какого не было в советское время, и высоко
ценятся в хозяйственной, социальной, культурно-спортивной, ре-
лигиозной жизни населения.
## Овцы

Самым многочисленным видом домашних животных в хозяйстве населения высокогорных районов как в традиционном обществе, так и в советскую эпоху продолжали оставаться овцы. Предки кыргызов прекрасно понимали значение овец в жизнеобеспечении, продолжении хозяйственно-культурных традиций. Они хорошо осознавали также социальную значимость этого животного. Являясь неприхотливыми в пище, овцы обладают достаточно развитым рефлексом стадности, а также способностью добывать себе подножный корм даже из-под неглубокого слоя снега, хотя при этом тратят много энергии (Масанов, 1997. С. 100–101). В осенне-зимний период годичного цикла сравнительно хорошо переносят холод. Если рассмотрим вопрос о значимости этого животного в более широком географическом охвате, видим, что овцы, безусловно, были очень важными “с точки зрения пропитания и основой пасторализма во Внутренней Азии” (Барфилд, 2002. С. 43). В настоящее время во многих районах страны овцы продолжают оставаться базой для экономики сельских семей.

Одним из отличительных качеств овцы является ее неприхотливость в выборе подножного корма. Е.М. Лущихина и Д.В. Чебодаев отмечают: “Овца поедает значительно больше видов дикорастущих растений на пастбище. Подсчитано, что овцы, как сугубо пастбищные животные, поедают 520 видов растений (из 600 имеющихся на пастбище), крупный рогатый скот – 460, лошади – 416. Овцы поедают 46 видов полыни из 91, лошади – 39, коровы – 24. Из 181 вида солянок овцами поедается 132, лошадьми – 48, коровами – 39” (Лущихина, Чебодаев, 2014. С. 25). Согласно результатам исследований бурятских ученых, из более чем 600 видов растений, произрастающих в аридных зонах Северного полушария, овцы поедают до 570 разновидностей трав (Тайшин, Лхасаранов, 1997. С. 14).

В советскую эпоху овцеводческой отрасли придавалось особое значение, так как она стала наиболее важным направлением экономики республики. Необходимость поставки на общесоюзный рынок мяса и шерсти, согласно принятым планам, являлась важной задачей колхозов и совхозов. В союзных закупках на долю Кыргызстана
приходилось 7,3 % шерсти. За годы девятой пятилетки государству было продано более 450 тыс. баранины (в живом весе). Это позволило значительно поднять доходы колхозов и совхозов от овцеводства (Каниметов, Лященко, 1976. С. 3–5). Государственная политика была ориентирована на всяческую поддержку отрасли, благодаря которой удалось укрепить материально-техническую базу, создавать новые породы и т. д. В колхозно-совхозных стадах содержались овцы однородной породы, также формировались отдельные отары из валухов, маточных овец. При формировании отары из маточных овец учитывался и их возраст. Производителей держали в отдельных стадах. Осеменение осуществляли искусственным способом.

В 70–80-е годы ХХ века продукция овцеводства составляла 34 % доходов колхозов и совхозов республики (Муканбетова, 2010. С. 18). Кыргызстан занимал 3-е место в СССР после России и Казахстана. В расчете на единицу сельхозугодий – 1-е место в СССР: 119 голов на 100 га пастбищ. На 100 га сельхозугодий производилось 3,3 ц шерсти и 13 ц мяса, что было самым высоким показателем в СССР. Вероятно, относительно высокие показатели в определенной степени были связаны с так называемой “второй коллективизацией”, проводившейся с начала 1960-х годов, когда из личных хозяйств была изъята в пользу коллективных форм собственности значительная масса скота (Кляшторный, 1999, С. 60). Тем не менее кризис, который наметился в конце 1970-х годов, привел к нерентабельности овцеводческой отрасли к концу 1980-х годов.

Сельские жители имели в своих личных подворьях и овец, количество которых было официально лимитировано. Тем не менее нередко домохозяйства умудрялись разводить больше животных, чем это было предусмотрено. При этом они могли пользоваться ресурсами коллективных хозяйств (транспорт, фураж, пастбище, услуги ветеринара и т. д.), скрывая от руководителей колхозов и совхозов.

В современных условиях овца продолжает оставаться экономически, социально и культурно значимым видом скота в жизни людей. Как и в прошлом, ныне трудно представить сельскую семью без хотя бы двух-трех голов мелких животных. В обществе
преобладает мнение, согласно которому только самые ленивые, ведущие паразитический образ жизни семьи не могут завести свое стадо.

В реальности все жители сельских районов, независимо от места работы, социального положения в обществе, занимаются разведением овец. Так, например, свои стада овец имеют сотрудники местных самоуправлений, учителя, медицинские работники и другие сельчане, имеющие стабильный заработок. В первую очередь, вероятно, это связано с экономическими соображениями. Содержание скота дает возможность иметь семье дополнительный источник, без которого практически трудно справиться с расходами. К тому же в современном Кыргызстане, ставшем на путь рыночных отношений, тратятся солидные суммы на товары и различные услуги, включая медицинское обслуживание и обучение детей в учебных заведениях.

Овцы обеспечивают людей таким жизненно важным продуктом, как мясо. В сельской местности баранина считается наиболее часто употребляемым видом мяса. По сравнению с ней значительно меньше употребляют козлятину, удельный вес которой на рынке достаточно мал (Мартинье, 2012. С. 94). Их без особых колебаний могут зарезать для угощения в случае приезда наиболее уважаемых, почетных гостей, приносят в жертву в связи с проведением различных ритуалов и народных обычаев. Нередко овцы и бараны используются в качестве дара для преподнесения родственникам и близким по поводу семейных торжеств (рождение ребенка, обряд инициации, свадьба, юбилей и др.). В особых случаях, когда люди испытывают трудности в связи с острой необходимостью финансовых средств (операция больного, стихийное бедствие и др.), эти животные могут служить в качестве материальной помощи. В дни празднования религиозных праздников мусульман – *Курман айт*, *Орозо айт* – резко увеличивается количество покупателей баранов для жертвоприношения. В различных семейных торжествах, проводимых как дома, так и в кафе, ресторанах, нередко близкие родственники, друзья, соседи, поддерживая устроителя коллективного угощения, подают приготовленную на огне тушу барана,
известную под названием *козу гриль*. Как видим, здесь экономиче-
ский фактор имеет непосредственную связь с социальными отно-
шениями и способствует наряду с другими средствами поддержа-
нию их и в современных условиях.

Думается, что, поскольку разведение овец и их использование
в жизни кыргызов — бесценная хозяйственно-культурная тради-
ция, передававшаяся из поколения в поколение, поэтому оно еще
не потеряло своей значимости. Почти любой человек, проживаю-
щий в районах, где природно-климатические условия позволяют
содержать животных на подножном корме, унаследовал навыки
по уходу за скотом. Наличие скота в подворье — это хозяйствен-
ное занятие для членов семьи, которое требует определенных зна-
ний, а также времени по уходу за животными. Согласно первой
сельскохозяйственной переписи 2003 г., в стране насчитывалось
3 047 736 голов овец с 68-процентным удельным весом овцематок.
В Нарынской области имели 526 438 голов овец, тогда как в Иссык-
Кульской — 544 932¹. Для сравнения: в 2019 г. численность овец,
по данным Национального статистического комитета, достигла
6 266 739 голов по всей республике и 1 088 822 голов по Нарын-
ской области<fnref n="2" />.

Изменения структуры потребности рынка в произведенных
продуктах животноводства привели и к такому неблагоприят-
ному явлению, как ухудшение качества стада. Прежде всего это
коснулось овцеводческой отрасли. Крестьянские и фермерские
хозяйства, отдельные подворья не стали должное внимание уде-
лять породному составу скота. Если в советское время запреща-
лось держать в личных подсобных хозяйствах сельчан, а тем более
смешивать с общественной отарой овец других пород, то в после-
дующем это стало обычным явлением. В отарах сельского насе-
ления повсеместно можно было видеть сочетания разных пород
овец. На территории Кыргызстана “преобладают помеси местной

<footnote n="1">¹ Итоги первой сельскохозяйственной переписи Кыргызской Республики 2003 года. Бишкек, 2004. С. 256.</footnote>

<footnote n="2">² URL: http://www.stat.kg.ru/publications/okonchatelnye-itogi-ucheta-skota-po-sostoyaniyu-na-1012013g-po-polnoj-programme/</footnote>
кыргызской овцы с традиционными в советское время кыргызской тонкорунной, гиссарской таджикской и узбекской селекции, встречаются джайдара, овцы породы эдилбай из Казахстана, завезены романовская овца из России и авасси из Израиля” (Лущихина, Чебодаев, 2014. С. 15).

Отдельные коллективные, крестьянские и фермерские хозяйства предпочитают разводить главным образом овец шерстного направления, стремясь сохранить качественный состав своих стад. В республике в 2006 г. большой группой ученых и практиков была выведена порода кыргызского горного мериноса. В этой работе активность проявила дочь выдающегося ученого М.Н. Лущихина, стоявшего во главе выведения породы кыргызской тонкорунной породы овец, Е.М. Лущихина. Так, в частности, к их числу относятся такие хозяйства Ат-Башинской области, как “Чолок-Туума”, “Кален-Ата”. Около 400 голов овец числится в хозяйстве К. Омуракунова. В 2000-е фермер этой же области Ж. Жумаков довел поголовье тонкорунных овец до 6 тысяч, которых круглогодично содержал в западной части обширного Ак-Сайского пастбища. Однако, по рассказам местных жителей, в 2010-е годы он по частям распродал все стадо.

В 1998 г. был осуществлен завоз 290 баранов-производителей и 400 ярок в возрасте 1,5 лет, отобранных из 18 ферм Австралии, что рассматривалось как один из путей комплексной стратегии развития тонкорунного овцеводства (Лущихина, Чебодаев, 2014. С. 28). Распределенные по разным хозяйствам, эти производители должны были использоваться в осеменении маток, в основном вольным методом. Следует в этой связи отметить, что овцеводы стали использовать, как и в традиционную эпоху, белдик, сшитый из войлока, чтобы предотвратить случки в нежелательное время года. Снимают его в запланированный период, который чаще всего приходится на октябрь.

С 1990-х годов, в течение двух десятилетий, тонкорунных овец невыгодно стало разводить в связи с очень низкой закупочной ценой шерсти. В 1999–2000 годы цены на этот вид скотоводческого сырья несколько поднялись. Так, в 2000 г. в Нарынском,
Ак-Талинском районах люди сдавали шерсть по цене 25–34 сома за 1 кг<fnref n="1" />. В тот год 1 доллар был равен 58–59 сомам. Тем не менее она не стала значимым источником пополнения бюджета и не способствовала заметному улучшению материально-бытового положения владельцев. Вырученные финансовые средства нереально было пустить в качестве оборотного капитала из-за мизерности суммы. Свое негативное влияние оказывала и невозможность продажи шерсти непосредственным потребителям, покупателям, нуждающимся в нем. Этим умело воспользовались посредники-перекупщики, которые стремились приобрести шерсть у населения по заниженным ценам. Сложившаяся ситуация на рынке не могла стимулировать производителей шерсти. Государственные, акционерные предприятия типа Токмакской фабрики по первичной обработке шерсти оказались не в состоянии конкурировать с китайскими коммерсантами, которые закупали через местных заготовителей большие партии мериносовой шерсти и вывозили в Китай. Кстати, они приобретали также полугрубые сорта шерсти. В то же время качество тонкорунной шерсти ухудшилось и не выдерживало конкуренции на мировом рынке. С разрывом прежних налаженных экономических связей кыргызская шерсть была вытеснена и с рынка стран СНГ. Кризисные явления на постсоветском пространстве, разрыв былых хозяйственных связей бывших союзных республик отрицательно отражались и на производстве скотоводческой продукции. Естественно, это оказывало сдерживающее влияние на развитие тонкорунного овцеводства. Численность племенных тонкорунных овец, по подсчетам специалистов, в 2016 г. составила всего 14,5 тыс голов (Абдурасулов, Мамаев и др. 2016, С. 15).

В 1990-е годы многие крестьянские и фермерские хозяйства стали отдавать предпочтение аборигенным курдючным овцам, популяции которых образовались в результате длительной эволюции у кочевых народов Восточной Монголии (Лущихин, 1964. С. 22). По мнению многих наших респондентов из Нарынской, Иссык-Кульской, Чуйской, Ошской областей, они лучше приспособлены к местным природно-климатическим условиям, менее прихотливы,

<footnote n="1">¹ Рукопись отчета А.З. Жапарова по Висконсинскому проекту 2000 г.</footnote>
имеют лучший адаптивный потенциал для круглогодичного содер-
жания на подножном корме. В числе преимущественных качеств
этой породы по сравнению с другими отмечена способность их
тебеневать и при сравнительно глубоком снежном покрове с мень-
шими энергетическими затратами. Кроме того, многие считали,
что они могут давать больше мяса. Являясь одним из основных
в рационе питания, баранина всегда пользуется спросом как сель-
ского, так и городского населения.

Овцы мясо-сального направления были желанной породой для многих людей еще со времен Советского Союза. Однако они не имели возможности разводить их на своих подворьях в силу существующего порядка, связанного с запретом содержать в личных стадах другие породы овец. В стадах сельчан и ныне встречается немалое количество беспородных помесных овец, что свидетельствует о слабой работе хозяйств разного типа по улучшению качественного состава отар. В 1980-е годы овцеводство было ориентировано на выращивание, помимо кыргызских тонкорунных овец, тянь-шаньской полутонкорунной, алайской полугрубо-шерстной пород. Следует отметить, что поголовье тянь-шаньских полутонкорунных овец, разводимое ранее, согласно породному районированию, в Нарынском, Ак-Талинском, Тогуз-Тороуском районах уменьшается и подвергается скрещиванию (Турдубаев и др., 2012. С. 45).

По мнению отдельных специалистов, преобладание овец мясо-
сального направления является временным явлением, которое
должны сменить иные тенденции, в частности, восстановление ста-
да кыргызских тонкорунных овец (Абдырасулов, 1997. С. 64–66).
Однако скотоводы продолжают разводить разные породы овец.
Респонденты отмечают рост местных грубошерстных овец, хотя
к ним иногда относят и скрещенных помесей. Вероятно, для ско-
товодов важны здесь такие показатели, как скороспелость, сравни-
тельно меньшая затрата сил на уход. В то же время большинство
владельцев стад не очень четко представляют, какие бараны-
производители использованы в ходе естественного осеменения,
так как отдают на выпас нанятому чабану в теплое время года.
Нередко в отарах содержатся различные породы, включая беспородных особей и крупных овец мясо-сального направления. Тем не менее в последние годы многие овцеводы стали придавать по мере возможности значение селекционной работе, хотя некоторые чабаны отказываются брать на выпас хороших производителей, а если соглашаются, то только на определенный промежуток времени, после того как животные нагуляют вес (жир).

Тем не менее интерес к тонкорунному овцеводству всегда был. А с начала 2010-х годов некоторые хозяйства стали отдавать предпочтение разведению мериносовых овец шерстного направления. Скотоводы, которые придерживаются такого взгляда, считают, что породы указанных овец быстро могут набрать жир равномерно по всему телу и обладают хорошими вкусовыми качествами, тогда как у курдючных весь жир сначала накапливается в хвостовой части. Спрос на тонкорунную шерсть оказывает ощутимое влияние при выборе овцеводами стратегии по разведению этой породы. Когда закупочная цена падает и нет достаточного количества покупателей шерсти, хозяйства не проявляют заботу по сохранению поголовья мериносовых овец, которые смешиваются с другими породами, что приводит к ухудшению качества шерсти. В то же время встречаются хозяйства, целенаправленно занимающиеся разведением овец тонкорунной породы. Отар, состоящих исключительно из таких овец, совсем немного, но о них хорошо осведомлены потенциальные покупатели мериносовой шерсти из числа местных небольших предприятий, отдельных дизайнеров и модельеров. На летнем пастбище Ичке-Төр Тонского района в 2020 г. я видел отару мериносовых овец, состоящую примерно из 700 голов. Чабан рассказал, что хозяевами этой отары являются три соседа, которые круглогодично объединяются для выпаса, за исключением короткого периода получения приплода. Вследствие четкого проведения осеменения с использованием баранов-производителей естественным образом отел проходит в течение примерно 15 дней. А спустя еще 15–20 дней маточное поголовье трех овцеводов вновь объединяется в общую отару, которая выпасается по очереди согласно устной договоренности.
Однако, несмотря на желание части скотоводов, к настоящему времени такая тенденция еще не получила устойчивого развития. Помимо недостаточности спроса, это связано, по-видимому, со слабым планированием и с плохой организацией маркетинговых работ. Большинство хозяйств в настоящее время считают, что породы мясо-сальных овец являются в нынешних условиях рентабельными. Значит, ими они займутся в ближайшей перспективе, стараясь улучшить их качественный и количественный состав. Выворятно, предпочтение мериносовой породе овец отдадут хозяйства, хорошо освоившие тонкости разведения и имеющие возможности продавать сырье покупателям.

Таким образом, самым многочисленным видом скота является овца – один из самых любимых животных кыргызов, с которым всегда было связано их благополучие. С распадом колхозно-совхозной системы в овцеводстве начался большой спад, выразившийся в катастрофическом падении численности, что, естественно, негативно сказалось на породности и качестве ухода. Тем не менее в последние годы прослеживается тенденция в сторону улучшения качественного состава отар. Как и в традиционном обществе, хозяйственное подворье семей в горных районах республики невозможно представить без овец, которые служат не только пищей, но и товаром, единицей обмена, подарком.

## Козы

До установления советской власти кочевники выпасали коз часто с овцами в общем стаде, хотя в редких случаях они могли формировать отдельные группы. Некоторые из них использовались в качестве вожаков отар. Козы способны поедать грубостебельчатые травянистые растения; могли выпасаться среди негвысоких кустарников, произрастающих на скалах и служивших подножным кормом для них (Ляшенко, 1955. С. 9). Кыргызы издавна разводили аборигенную породу коз, которые обладали крепкой конституцией, высокой жизнеспособностью, выносливостью. Их экстерьер и другие хозяйственно-полезные признаки имеют
сходство с козами других пород, разводимых в Центральной Азии и Казахстане (Турдубаев и др., 2012. С. 79). Местные козы обладали прекрасными адаптивными способностями к условиям среды обитания кочевников-кыргызов, могли в течение всего круглогодично-го цикла находиться на пастищном содержании.

Методы содержания коз и овец в круглогодичном скотоводческом цикле совпадают. При этом скотоводам всегда приходилось считаться, что козы являются намного более подвижными животными, требующими большой концентрации внимания, потому что они могут отделяться от общего стада, подниматься на скалистые места, откуда порой непросто было их спустить вниз, увести стадо в нежелательные для пастуха направления, прятаться среди кустарников.

В отличие от овец козы всегда ходят, высоко задрав головы, могут добывать себе корм, поднимаясь на двух задних ногах, поедая стебли и листья деревьев и кустарников. Интересно наблюдать поведение козы в разных погодных условиях. Так, если в теплые, безоблачные дни они находятся в головной части стада, то в ветренные, дождливые периоды козы идут следом за овцами, укрываясь от направления холодов за их телами, опустив головы. В отличие от овец, которые лучше чувствуют себя только в составе стада и впадают в панику, когда остаются одни, козы могут продолжать пастись поодиночке, хотя у них тоже сильно выражен рефлекс стадности.

В традиционном обществе кыргызы, как, впрочем, и многие другие народы Центральной Азии, ценили коз не так высоко, как овец. У тех же бурят их разведение считалось менее престижным, чем содержание в стаде овец (Крадин, 2001. С. 69). Такое же отношение к козе наблюдается и в настоящее время. Ее считают видом скота, который плохо переносит сырую погоду, не нравится людям то, что козы труднее поддаются управлению и характеризуются как невыносливые (жалакай). Возможно, недостаточно ценят козу в мире под влиянием религиозных представлений, где она воспринимается в качестве дьявольского животного, что могло повлиять и на кыргызов. Сравнительная трудноуправляемость
в ходе выпаса, нанесение большего вреда растительности также сыграли в этом свою роль. Однако такие причины не стали преградой в их разведении. Козы всегда входили в структуру стада предков кыргызов, имея немалое значение в их жизнеобеспечении. Стоит отметить также искупительную и благодарственную роль коз в обрядовой практике и народной медицине кыргызов, одним из которых является өпкө чабуу (Фиельструп, 2002. С. 229; Кочкунов, 2013. С. 128; Жапаров, 2002. С. 65–66; Усубалиева, 2016, С. 79). Использование козла в ритуале жертвоприношения имеет распространение и в наши дни, которое сравнительно устойчиво в Таласской области и в районах юга страны. На свадьбах, при устройстве ритуальных угощений, связанных с пожеланиями в преодолении несчастий (кырсык) и выздоровлении от серьезных болезней легкие жертвенного козла применяются для совершения определенных действий с благими намерениями.

Кочевники, разводя коз, получали такие ценные продукты питаания, как молоко и мясо, а также сырье для необходимых вещей в домашнем хозяйстве: пух использовали для изготовления теплой одежды, шерсть – для веревок и войлока, кожу – для прекрасных бурдюков (чанач). Для этого козлиная шкура снималась чулком и коптилась. Из сыромятной тонкой кожи плели сетки – решета для просеивания зерна (калбыр), закрепляя кольца на ободе (алкак). Результаты исследований, проведенных во второй половине 20-х годов ХХ века, показали, что от одной козы получали 1 л молока в день, и за один только раз коза давала в среднем около 0,4 кг шерсти, из которой получали около 30 % чистого пуха (Медведев, 1930. С. 305). Такая производительность была вполне характерна для более раннего периода.

Удельный вес коз в отдельных хозяйствах определялся степенью состоятельности владельцев. Больше их было у бедных скотоводов, так как разводили с целью обеспечения семьи молоком. Не случайно кыргызы говорили: “Эсиң кетсе – эчки бак” (“Если тебе тяжело, паси коз”). Эта пословица точно отражала значение козы, особенно для семей, испытывавших экономические трудности. Эти животные, не требуя особых усилий в содержании, были очень
плодовиты и часто приносили двойной приплод, а также давали
больше молока, чем овцы.

Удельный вес коз в Кыргызстане с 1909 по 2013 год составил 11,8 % от общего поголовья скота (Погорельский, Батраков, 1930). В советское время в Кыргызстане численность коз в отарах колхозов и совхозов, а также в личных подворьях населения горных районов севера республики оставалась минимальной. Основенно с момента, когда приоритетным видом в общесоюзном разделении труда стало овцеводство, в колхозах, совхозах и личных подворьях запрещали содержать коз. Наши собеседники рассказывают о редких случаях, когда можно было видеть их в стадах в 1970–1980-е годы. Тем не менее козы все же занимали свое достойное место в структуре стада. Их чаще разводили в специализированных хозяйствах, преимущественно на юге республики, так как они хорошо приспособлены к каменистым пастищным пространствам с жарким климатом. В своих личных подворьях также многие выходцы из южных районов страны разводили коз, имея богатый опыт по их уходу и содержанию. Давние хозяйственные традиции, связанные с разведением коз, продолжаются и в настоящее время.

В постсоветское время были проведены определенные работы, направленные на обеспечение рентабельности козоводства за счет обоснованного, по мнению специалистов, проведения селекционных работ. В 2002–2003 гг. в республику были завезены 40 голов козлов-производителей оренбургской пуховой породы из Оренбурга, 30 козлов-производителей и 90 козоматок кашмирского типа из Монголии. Это было сделано для увеличения производства пухакашемира, пользовавшегося спросом на мировом рынке. Кыргызские ученые и практики вели работы по преобразовательному скрещиванию для получения улучшенных пород с хорошими показателями. В результате были выведены кыргызская шерстная и кыргызская молочная типы коз. Кстати, следует отметить, что работы, направленные на совершенствование качественного состава стад, предпринимались еще в первой половине ХХ в. Так, в целях улучшения пухово-шерстной продуктивности
аборигенных кыргызских коз начиная с 1936–1937 гг. аборигенную кыргызскую козу скрещивали с привезенными придонскими козлами-производителями пуховой и ангорской породы (Альмеев и др.).

Некоторые хозяйства привозили зааненскую и другие породы молочных коз в республику в 80-е годы ХХ в. Здесь следует подчеркнуть и целебное, диетическое свойство козьего молока, которое рекомендуют употреблять в качестве оздоровительного напитка, особенно в кормлении детей грудного возраста. Козье молоко “обладает сильными антиинфекционными, антианемическими и анти-геморрагическими свойствами. Установлено, что аминокислотный состав козьего молока близок к женскому” (Турдубаев и др., 2012. С. 78).

Козы стали привлекательными для сельского населения в 1990 г. – начале 2000 г., когда все испытали трудности начального этапа перехода к рыночным отношениям. После распада Советского Союза и ликвидации колхозов и совхозов, вскоре после осмысления значимости скота, немало скотоводов стали разводить коз. Вероятно, это было рациональным шагом с их сторон, если учесть то обстоятельство, что многие хозяйства потеряли почти весь свой скот в трудные годы начала 1990-х годов. Козы обладают таким прекрасным качеством, как плодовитость. В большинстве случаев они приносят двойняшек. Тем более, как отмечают специалисты, “содержание этих животных не требует больших материальных затрат и вполне доступно для населения как в пригородных, так и высокогорных районах” (Ажибеков и др., 2001. С. 259). Если оглянемся на несколько десятилетий назад, то можно понять, что люди преодолели жизненные трудности 1940–1950-х гг., помимо прочего, также путем разведения коз, которые давали сравнительно дешевое мясо.

Наши наблюдения в течение нескольких полевых сезонов дают основание полагать, что отдельные семьи, не имевшие скота, начали формировать свои стада именно путем содержания одной–двух коз, послуживших начальным капиталом. Это позволило им постепенно накопить средства, чтобы купить для своего хозяйства ягнят, а в дальнейшем и взрослых овец, а также крупных
видов скота, что приводило к расширению стада как в численном, так и в структурном отношении.

Рациональность разведения коз прослеживается и в угощении уважаемых гостей и близких родственников, и в участии в мероприятиях, когда нужно было проявить солидарность и оказать взаимопомощь. Согласно традиции, козлятина не является такой престижной, как, например, баранина. Однако в кризисные годы 1990-х не все скотоводы, в том числе в прошлом состоящие из них, могли позволить себе резать каждый раз баранину по поводу приезда уважаемых гостей. В эту пору многие семьи были экономически слабыми из-за катастрофической недостаточности наличных денег, высокой инфляции, дефицита продовольствия и товаров повседневного потребления. К тому же во дворах сельчан скота практически не было. В таких условиях приходилось гостей угощать козлятиной, к чему все относились с пониманием, а его значение заметно повысилось. Некоторые информаторы говорили, что разведение коз и угощение его мясом обходятся властьцу стада гораздо дешевле, нежели более дорогое по стоимости и значению мясо барана, поголовье которого можно таким образом сохранить (койго сеп болот).

В последние четверть века коза часто выступала в качестве предмета дара по поводу различных национальных обрядов или праздников (весть о рождении ребенка, разрезание пут, обрезание и др.) родственников, друзей, одноклассников.

Не менее важным стимулом в содержании коз следует считать закупочные цены на пух на рынке сельхозпродуктов, которые устраивают производителей. Так, например, в 2000 г. в Ат-Башинском районе за 1 кг сданного козьего пуха получали от 700 до 800 сомов. По данным, которые были получены от информаторов, в 2001 году цена на пух фактически не изменилась. От одной козы можно получить 150–200 граммов пуха. Согласно результатам исследований прошлых лет, проведенных во второй половине 20-х годов XX века, от одной козы получали 1 л молока в день, и за один только раз коза давала в среднем около 0,4 кг шерсти, из которой получали около 30 % чистого пуха (Медведев, 1930. С. 305).
Пух, по признанию многих наших информаторов, являлся товаром, пользующимся большим спросом. Его вывозили в основном в соседний Китай. Породистые козы пухового направления разводятся в основном в Аксыйском, Баткенском районах, которые с давних пор относились к зонам развитого козоводства (Турдубаев и др., 2012. С. 81). Для сравнения отметим, спрос на кашемир на рынке являлся важным фактором увеличения доли коз в структурном составе стад семейных хозяйств монголов, за счет которого они заметно пополняли свой бюджет. Так, в 2007 г. 60 % выручки от экспорта составил кашемир, а спустя два года этот показатель достиг 80 % (Altansan, 2013).

Однако тенденция роста спроса на кашемир оказала отрицательное влияние на оптимальное соотношение разных видов скота в стаде, нарушила рациональные методы ведения хозяйства, сложившиеся в течение многих веков. Увеличение численности коз представляет большую угрозу для степи, где происходит опустынивание, о чем говорят и сами кочевники (Гомбожапов, 2011. С. 74; Жамбалова, 2012. С. 148).

В стаде одного из частных крестьянских хозяйств Кочкорского района в 2005 г. насчитывалось 30 голов коз, тогда как количество овец достигало 150. При этом глава семьи отметил, что местное население не очень любит это животное, считая его неспокойным – тентек. Поэтому они стараются держать поголовье коз в ограниченном количестве. Тем не менее содержание коз, скорее всего, было разумным решением для многих хозяйств в условиях отсутствия четкой определенности выбора приоритетов в экономическом плане.

Интерес представляют в этой связи официальные статистические данные. Так, в 2003 г. общее количество коз в республике составляло 123 491, а удельный вес их маток к общему поголовью – 69 %. В хозяйствах населения разводилось 479 424 козы, в крестьянских (фермерских) хозяйствах и хозяйствах индивидуальных предпринимателей – 454 161. Обращая внимание на показатели в разрезе областей, видим, что в Нарынской области содержали в том году 165 484, в Иссык-Кульской – 66 626, в Баткенской –
228 520, в Джалал-Абадской – 193 669 голов коз<fnref n="1" />. В 2009 г. общее поголовье коз составило 933 713, а в 2010 г. – 942 484². В последующие годы динамика численности поголовья коз в республике выглядела таким образом: в 2015 г. – 869 794, в 2016 г. – 856 904³, в 2017 г. – 820 043, в 2018 г. – 806 949⁴, в 2019 г. – 801 133 голов<fnref n="5" />.

Не может не вызвать интерес общая численность коз по всей Нарынской области, где я проводил полевые стационарные исследования в течение многих лет. Официальные данные Национального статистического комитета Кыргызской Республики дают следующие цифры: в 2009 г. – 188 973⁶, в 2015 г. – 177 993⁷, в 2017 г. – 165 932, в 2018 г. – 163 019, в 2018 г. – 163 019, в 2019 г. – 165 709 голов<fnref n="8" />. Из приведенных показателей видна тенденция в сторону сокращения поголовья коз в последние годы. В то же время в Нарынской области после неуклонного снижения в 2019 г. был отмечен небольшой рост численности, что, вероятно, связано со значимостью этого вида животных в хозяйственной жизни населения и обретением необходимых навыков по их разведению.

Однако все же в горных районах северной части страны козу разводят преимущественно под влиянием конъюнктуры рынка

<footnote n="1">¹ Итоги первой сельскохозяйственной переписи Кыргызской Республики 2003 года. Бишкек. С. 259.</footnote>

<footnote n="2">² Итоги учета скота и домашней птицы по Кыргызской Республике на конец 2010 г. Бишкек, 2011. С. 25.</footnote>

<footnote n="3">³ Итоги единовременного учета скота и домашней птицы в Кыргызской Республике (по состоянию на конец 2016 года). Бишкек, 2017. С. 29.</footnote>

<footnote n="4">⁴ Итоги учета скота и домашней птицы по Кыргызской Республике на конец 2018 г. Бишкек, 2019. С. 29.</footnote>

<footnote n="5">⁵ Итоги учета скота и домашней птицы по Кыргызской Республике (по состоянию на конец 2019 года). Бишкек, 2020. С. 29.</footnote>

<footnote n="6">⁶ URL: http://www.stat.kg/ru/publications/okonchatelnye-itogi-ucheta-skota-po-sostoyaniyu-na-1012013g-po-polnoj-programme/ (дата обращения: 19.06.2020).</footnote>

<footnote n="7">⁷ Итоги единовременного учета скота и домашней птицы в Кыргызской Республике (по состоянию на конец 2015 года). Бишкек, 2016. С. 24.</footnote>

<footnote n="8">⁸ Итоги единовременного учета скота и домашней птицы в Кыргызской Республике (по состоянию на конец 2019 года). Бишкек, 2020. С. 29.</footnote>
и сложившейся ситуации в частных хозяйствах, в частности, когда в них происходит падение поголовья скота. Содержание этого вида мелкого скота имеет более глубокие традиции в южной части рес- публики. В регионе имеются обширные площади каменистых и по- росших кустарниками пастищных угодий, благоприятствующих развитию козоводства. В Баткенской, Джалал-Абадской и Ошской областях поголовье коз насчитывало более 560 голов, что соста- вило 70 % от общей численности этого животного в Кыргызской Республике (Альмеев, Абдрасулов и др. эл. ресурс). В 2000-е годы для производства пуха и молока коз разводили преимущественно на отдаленных горных территориях Баткенской и Джалал-Абад- ской областей (Ажибеков и др., 2001. С. 261). Тем не менее под влия- нием факторов быстрого размножения и спроса на пух в Нарынской области некоторые хозяйства стали также с удовольствием разво- дить это животное. По информации 87-летней А. Карымшаковой, в 2018–2019 гг. закупочная цена пуха была равна около 2 тыс. сомов (около 22 долларов США), (ПЗА, с. Кара-Булуң Ат-Башинского рай- она, 15.08.2019 г.).

Отдельные скотоводы разводили коз для получения молока. Ведь они всегда давали сравнительно много этого ценного про- дукта. Не случайно в народе говорят “Жаман уйдан жакшы эчки артык” (“Лучше хорошая коза, чем плохая корова”). Особенно это было характерно для кризисных годов после развала союзного государства. После того как сельское население оправилось от шоково- го состояния и начало активизировать хозяйственную деятельность по развитию скотоводческой отрасли, заметно снизилось значение козы как источника молока, хотя отдельные семьи продолжают и ныне заниматься доением коз для внутреннего потребления.

Итак, результаты анализа полевых эмпирических, литера- турных материалов показывают, что козы как один из видов мелкого скота менее престижны, чем овцы. Однако значимость коз в структуре стада возрастала в трудные в экономическом плане времена. Период суверенитета Кыргызстана, особенно 1990–2000-е годы, не стали исключением, в том числе для перефор- мирования стад семейных хозяйств. Коза продолжает оставаться
наиболее подходящим видом скота для жертвоприношения и совершения соответствующих обрядовых действий. Сравнительно большие по размеру стада в некоторых районах юга республики связаны как с природными условиями, способствующими разведению определенных видов домашних животных, так и со сложившимися за многие годы традициями местного населения.

## Коровы

В структуре стада домашнего скота кыргызов особое место всегда занимали коровы, разводимые ими издавна. Этнографические материалы говорят и о том, что кыргызы, занимаясь разведением коров и быков в течение многих веков, тем не менее относились к этому виду скота с некоторой долей предубеждения: ведь он не мог служить единицей обмена или свадебного выкупа. Коров значительно реже резали при проведении обрядовых мероприятий, так как считали их “грязными” животными, которые едят все подряд. При необходимости забоя этих животных их нередко держали в стойле до сорока суток – для “очищения организма”. У кыргызов даже бытовало выражение: “Уй сойсоң – жети күн үйүңдөн кач” (“Если режешь корову, семь дней избегай своего дома”). Считалось, что свежее мясо коровы отличается неприятным запахом, поэтому кыргызы предпочитали употреблять его в вяленом виде (Жапаров, 2002. С. 70).

Состоящие люди не держали в своих стадах коров, считая это уделом бедняков. В то же время эти животные, несмотря на их экономическую значимость, недостаточно принимались во внимание при оценке степени зажиточности. Тем не менее указанный вид крупного рогатого скота нес очень важные функциональные нагрузки в хозяйстве. С началом перехода к оседлости и богатые семьи стали положительно оценивать роль этого животного в жизни населения.

По мнению участников экспедиции, проводившейся в 1927 г. в Кыргызстане, основное ядро крупного рогатого скота кыргызов “вероятно, было приведено киргизами на Тянь-Шань с Енисея, где