они уже занимались разведением этого вида домашних животных с глубокой древности” (Лус, Колесник,1930. С. 34). Скорее всего, ими в то время разводился скот, близкий к монголо-тюркскому типу, который затем претерпел сильное влияние других пород. Так, в XVII–XVIII вв. вследствие вынужденной миграции кыргызов (в результате вытеснения калмыками) в Ферганскую долину определенное влияние на породный состав их стад оказал местный скот.

Следующий этап расширения пород крупного рогатого скота приходится на период появления в крае переселенцев из России, которые привозили с собой некоторое количество более продуктивного скота. Так, из России в Кыргызстан были привезены отдельные виды коров и производители красной калмыцкой, астраханской и голландской пород, которые особенное распространение получили в Северном Кыргызстане и оказывали определенное влияние на породность кыргызского скота. Коровы швицкой и симментальной пород были завезены сюда в начале ХХ в. (Айтбаев, 1957. С. 68) и сыграли положительную роль в улучшении качества и продуктивности скота. В результате селекционной работы, скрещивания они становились крупными и высокоудойными.

Алатауская порода, выведенная на основе скрещивания местного кыргызского скота с быками швицкой породы и длительной селекционной работы с помесями, являлась одной из лучших в Кыргызстане. Во время апробации от коров этой породы на племенных заводах надаивали в среднем за год 3 500–4 000 кг молока. Их живой вес достигал 500–550 кг. Молочный скот в республике был представлен также аулиэатинской породой, которая была выведена намного раньше, чем алатауская, немецкими переселенцами, расселившимися в Таласской долине. В конце ХІХ века из Поволжья был привезен голландский скот, положивший начало новой породе, названной впоследствии аулиэатинской. В улучшении породы этих животных участвовали несколько их видов (Сулейманов К., Сулейманов Б., 1995. С. 80–81).

В советское время разведение коров с целью производства и сдачи государству молока оставалось одним из приоритетных
направлений деятельности некоторых сельскохозяйственных предприятий. Среди них встречались и специализированные хозяйства, где были созданы все необходимые условия для содержания коров и применялись автоматизированные механизмы кормления, дойки и т. д. Придавалось должное внимание улучшению качества стада, в том числе путем выведения новых пород. Были построены молочно-товарные фермы (МТФ), работали научные лаборатории. В опытном хозяйстве МИС проводилось скрещивание алатауских маток с быками черно-пестрой породы, выведение которых существенно увеличило надой молока. В 1988 г. их насчитывалось на фермах МИС 82 %, средний надой достиг 5 687 кг молока (Сулейманов К., Сулейманов Б., 1995. С. 105).

Однако кризис в аграрном секторе, начавшийся еще до распада союзного государства, не обошел стороной это направление. К 1991 году поголовье крупного рогатого скота уменьшилось по сравнению с 1989 годом до 87 % (Кляшторный, 1999. С. 60), что свидетельствовало не только о катастрофическом падении численности, но и значительном уменьшении молочных продуктов на рынках и прилавках магазинов. Разгосударствление и приватизация в сельском хозяйстве, проводимые на местах с грубыми нарушениями, привели к разрушению и растаскиванию материальной базы и резкому уменьшению поголовья скота. Лишь которым хозяйствам удалось как-то сохранить основу, чтобы коллективно адаптироваться к новым условиям экономических отношений. Главным образом это было характерно для единичных хозяйств Чуйской долины, где сравнительно высокое развитие получило молочное направление. В тех же высокогорных районах, где нами проводились полевые этнографические исследования, это было сравнительно менее развито.

В постсоветский период значение коровы как полезного животного значительно возросло. Современные скотоводы при выборе домашних животных отдавали ей приоритетное значение. Разведение этого вида домашнего скота прежде всего было обусловлено необходимостью получения молока, продукты из которого входят в район питания сельских жителей в течение всего годичного цикла.
Переработанные из коровьего молока продукты, такие как айран, сүзмө, курут, уй кымыз, разнообразят кухню современного скотовода и оказывают благотворное влияние на питание. Результаты наших наблюдений в течение последнего десятилетия показывают возрастание роли говядины как для собственного потребления, так и для продажи на рынках. Спрос на говяжье мясо неуклонно повышается, что делает этот вид произведенной продукции хорошо продаваемым товаром. Если в 2013 г. в республике в целом было произведено 355,0 тыс. тонн мяса, то в Нарынской области этот показатель составил 49,0 тыс тонн (Семенова и др. 2014. С. 175).

Мясо этого животного прекрасно сохраняется в течение продолжительного периода. В прошлом, когда закалывали крупный рогатый скот на зиму впрок (согум), мясо обычно солили и вялили. Особенно вкусным оно становилось после добавления сущего и измельченного с помощью ручного жернова (жаргылчак) растения кызыл гүл, потом мясо с добавлением соли заворачивали в шкуру забитого животного. В таком виде оно могло храниться очень долго (ПЗА, 1992, Нарынский район). По рассказам информаторов, традиция вяления мяса говядины с добавлением кызыл гүл продолжается и в настоящее время. Так, например, в долине Төлөк для соления в таких случаях применяют местную соль – **кара туз**. Тем не менее способы копчения, вяления, технологии которых отлично знали и применяли женщины в прошлые эпохи, постепенно утрачиваются. С одной стороны, это связано со слабой передачей богатого опыта молодому поколению, с другой – все более широким использованием холодильников. К тому же члены современных семей предпочитают употреблять в пищу свежую и мороженную говядину.

Отношение к корове ныне сильно изменилось: почти все сельчане держат их в своем подворье, многие заинтересованы в расширении поголовья, бережно с ними обращаются в отличие от далеких предков, которым невыгодно было их содержать в условиях мобильного образа жизни. Скотоводы на зимних и осенне-весенних стоянках строят крытые помещения для содержания крупного рогатого скота, ежедневно чистят и меняют сено, кладут сухой навоз, служащий им подстилкой.
Коров разводят не только для обеспечения потребности семьи в молоке, но и для получения прибыли в денежном выражении. В высокогорных районах Нарынской области многие занимаются в домашних условиях переработкой молока в течение всего лактационного периода коров. В 2013 г. в области было произведено молока в объеме 117,7 тыс. тонн (Семенова и др., 2014. С. 175). Главным образом они получают топленое масло (сары май), пользующееся спросом как у сельских, так и городских кыргызов. Нередко принимают заказы от родственников и знакомых. В тех регионах, где имеются предприятия по переработке молочных продуктов, владельцы скота сдают молоко по фиксированным закупочным ценам. В частности, так поступают жители населенных пунктов, близко расположенных к предприятиям по производству масла, сыра, творога и других молочных продуктов.

В 2003 г. в стране насчитывалось 1 088 263 голов крупного рогатого скота, из них коров – 549 669, удельный вес которых составил 51 %. Кроме того, в Нарынской области – 121 191 голов, из них – 59 380 коров, удельный вес которых был равен 49 %. В то же время в Иссык-Кульской области разводили 143 668 голов КРС, включая 76 170 коров, где их удельный вес составил 53 %<fnref n="1" />. В 2019 г. численность коров достигла в республике 835 270 голов, тогда как в Нарынской области она была равна 85 405, а в Иссык-Кульской области – 124 774². Сравнительно высокие показатели курортной долины в определенной степени, вероятно, связаны со стабильным функционированием предприятий по переработке молока, а также особенностью структуры кормовой растительности на пастищах, особенно в восточной части озера.

Стимулом для разведения коровы многими хозяйствами является большой спрос на говяжье мясо на рынках и магазинах урбанизированных населенных пунктов. По мнению информаторов, в районах с суровыми природно-климатическими

<footnote n="1">¹ Итоги первой сельскохозяйственной переписи Кыргызской Республики 2003 года. Бишкек, 2004. С. 250.</footnote>

<footnote n="2">² URL: http://www.stat.kg/ru/publications/okonchatelnye-itogi-ucheta-skota-po-sostoyaniyu-na-1012013g-po-polnoj-programme/</footnote>
условиями высокогорья в хозяйствах в основном продолжают разводить низкоудойных коров, относящихся к мясо-молочному типу скота, так как они лучше приспособлены к местному климату. Между тем опыты, проведенные Кыргызским научно-исследовательским институтом животноводства, показали, что помесные бычки, полученные от скрещивания алатауских коров с бычками галловейской, абердино-ангусской пород, в 6-месячном возрасте достигают 183–190 кг живого веса при среднесуточном приросте 1100–1500 г. После пастищного нагула (100 дней) помесные бычки имели среднюю живую массу 293–303 кг, что выше, чем у алатауских на 72–78 % (Ажибеков и др., 2001. С. 262). С повсеместным переходом на рыночные отношения наиболее продвинутые скотоводы стараются внедрять новшества для улучшения породы животных и повышения рентабельности своих хозяйств.

С 1999 г. наблюдается неуклонный рост численности крупного рогатого скота. При этом следует отметить, что абсолютное большинство всего поголовья крупного рогатого скота разводится во владениях населения, а также в крестьянских (фермерских) хозяйствах и хозяйствах индивидуальных предпринимателей. По состоянию на 2003 г. в первом из перечисленных типов содержалось 612 420 голов, тогда как во втором – 439 075¹.

Осеменение коров после развала Советского Союза почти во всех районах республики стало производиться естественным образом. Например, в отдельных сельских округах Ат-Башинского района были предприняты попытки использовать искусственный метод осеменения с целью улучшения качественного состава стада сельчан. Однако такие инициативы не получили широкой поддержки в силу отсутствия достаточных финансово-материальных средств.

Отел коровы для семьи сельчан – радостное событие. Первое молозиво – ууз, как и раньше, варят и едят все члены семьи, высказывая пожелания здоровья, достатка. Некоторые современные кочевники проводят старинные обряды, связанные с охраной

<footnote n="1">¹ Итоги первой сельскохозяйственной переписи Кыргызской Республики 2003 года. Бишкек, 2004. С. 252.</footnote>
разводимых животных. Так, например, Ш. Базлакунова (1955 г. р.) из села Төлөк Чочкорского района, которая, по ее признанию, придает большое значение различным обрядам и суевериям, связанным со скотоводческим хозяйством, каждый раз после появления на свет теленка, втирая молозиво в его спину и хвост, на который предварительно привязывали красную нитку, вслух произносит магическое заклинание кылоолоо:

Кылоо, кылоо, кылоо,

Артта калба – ууру алат.

Астыга кетпе –
карышкыр жейт,

Ортодо жүр.

Кылоо, кылоо*,

Не отставай – воры уведут.

Не высовывайся вперед –
волки съедят.

Находись посередине.

Ф.А. Фиельструп записал данный обряд еще в 20-е годы ХХ в. в Таласе, где молозиво – ууз көжө – ели все в присутствии теленка. Затем брали ложку молозива и проносили под теленком, приговаривая примерно такие же слова заклинания, приведенные выше (2002. С. 191). Вот как описывает данный обряд Т.Д. Баялиева: “Хозяйка дома доила отелившуюся корову, выдоенное молозиво кипятила в котле и раздавала соседям. Оставшееся на дне котла молозиво она собирала в ковш и, трижды прикоснувшись ко лбу теленка ковшом, произносила заклинание:

Кылоо-кылоо, теленок мой.

В зарослях камыша черно-пестрый,

Многими коровами стань, теленок мой.

...

Кылоо-кылоо, теленок мой.

Вперед пойдешь – воры украдут,

Сзади останешься – волки съедят.

Умница, теленок мой,

Находись всегда в серединочке.

Заклинание обычно заканчивалось словами: “Миң уйдун башы бол” (Будь главой тысячи коров). Люди верили в магическую силу
заклинания и первого надоенного молозива, так же как и исполнения высказанных пожеланий (Баялиева, 1972. С. 51–52). Можно считать, что этот ритуал — часть функциональных обязанностей женщин, ухаживающих за дойной коровой и в наши дни, хотя не всеми стали выполняться.

Согласно представлениям людей, придерживающихся традиционных мировоззрений, совершение данного обряда все-таки положительно сказывается на сохранности и здоровье теленка. Вероятно, такие обряды позитивно влияют и на самих хозяев, так как они чувствуют после такого рода магических действий значительное облегчение.

Следует отметить, в наши дни коровы выполняют также функцию жертвенного животного при проведении похоронно-поминальных обрядов, что можно было наблюдать и раньше. Это было обусловлено в основном сравнительно слабым материальным положением семьи, утратившей близкого человека, поскольку лошади обходились дороже. Сейчас же в некоторых случаях на выбор вида животного для заклинания влияет также мусульманская религия. Наиболее преданные этой вере люди, соблюдающие исламские каноны, выступают за то, чтобы не резали по такому случаю лошадей. Кроме того, корова выступает в качестве дара в свадебном цикле, где родители жениха преподносят матери невесты за то, что кормила ее материнским молоком (эне суту).

Таким образом, указанный вид крупного рогатого скота превратился в желанный вид домашних животных, о чем свидетельствует динамика численного роста его поголовья в республике. Сданные в сыром виде или переработанные продукты приносят владельцам деньги, что мотивирует многие семьи на лучшее содержание скота. Мясо говядины в урбанизированных населенных пунктах пользуется гораздо большим спросом, вытесняя на вторую позицию баранину. Государство в лице Министерства сельского хозяйства и перерабатывающей промышленности через местные администрации проводит определенную работу, направленную на улучшение породного состава.
## Яки

В высокогорном Кыргызстане яки занимают достойное место в структуре стад некоторых современных скотоводов. Природно-климатические условия высокогорья благоприятно сказываются на содержании этого вида скота, отличающегося неприхотливостью и способностью защищаться от нападений волков и других хищных животных. Как известно, они легко переносят холод, метель, бураны, сильный снегопад, хорошо чувствуют себя на значительной высоте (4 000–5 000 м над уровнем моря), где холодный разреженный воздух. Разведением этого животного занимаются и в других высокогорных регионах Центральной Азии (Wiener, 2013). Однако яков можно встретить и на относительно низких высотах, где призимовочные территории их хозяев располагаются примерно на высоте 2 500 м над уровнем моря. Нередко в таких вертикальных поясах пасутся скрещенные с коровами особи, отличительными чертами которых являются послушность, сравнительно высокая удойность, способность неплохо переносить теплую погоду. В Монголии яки составляли треть крупного рогатого скота. В центре и на севере страны гибриды между яками и коровами очень высоко ценятся, но они редки на западе (Finke, 2004).

Як представляет собой наиболее рентабельный вид животных, поскольку его содержание не требовало от кочевников особого труда, связанного с выпасом, охраной, и т. д. Кыргызы использовали яков как транспортное и вьючное животное в условиях высокогорья, а также получали от них молоко, мясо, кожу, шерсть. В тех местах, где призимовочные угодья находились относительно высоко (южное побережье Иссык-Куля, Ат-Баши и т. д.), их применяли также на земледельческих работах. А в животноводческих хозяйствах восточно-памирских народов яки издавна занимали ведущее место.

Крепкое телосложение, сильное сердце, объемистые легкие, густая шерсть, наличие особой роговой подковы позволяли ему легко приспосабливаться к каменистым крутым склонам и холодам высокогорья (Шибаева, 1973. С. 106). Являясь абсолютно неприхотливым, як обеспечивал людей качественными продуктами. “Большой
процент жира в молоке, большая густота его, большая сила и выносливость, вкусное мясо, большое количество волоса и ценная кожа, при невыскательности к корму и уходу, делают яка экономически выгодным для киргиза, обитателей гор”, — отмечал Л.Ф. Безвуглый (1916. С. 48–49). Молоко яка отличалось более богатым содержанием жиров и белков по сравнению с молоком коров (Дмитроченко, 1930. С. 235).

Я.Я. Лус, проводивший исследования в Кыргызстане, указывал на высокие верховые и вьючные качества яка, с которым в условиях высокогорья в этом плане не может сравниться ни одно другое домашнее животное. По рассказам старожилов, только благодаря яку в зимнее время удавалось поддерживать регулярные связи с Кашгаром и Памиром. Когда на перевалах Алайского и Заалайского хребтов были снежные заносы, по глубокому снегу прогоняли стадо яков, чтобы они его утоптали (1930). После этого появлялась реальная возможность переправиться через перевалы на лошадях или на тех же яках, значимость которых как вьючных животных, не потеряла значения и в годы независимости.

Яки спариваются так же, как дикие парнокопытные животные, о чем сообщил яковод с многолетним стажем Б. Дуйшекеев. Отел происходит обычно с начала марта до августа. Без коня невозможно содержать яков. Раньше волки не нападали на яков, так как они объединялись и давали отпор хищникам. Однако позднее пастухи стали использовать собак, которых сами поддерживали криками для перегона, остановки движения гурта, что приводило к тому, что яки постепенно теряли инстинкт коллективной защиты и становились добычей волков (ПЗА, с. Төлөк Кочкорского района, 19.07.2006 г.).

В советское время отдельные колхозы и совхозы, расположенные на высокогорьях, содержали яков. Для их выпаса выделяли штатных пастухов из числа опытных животноводов. Разведение этого вида скота позволяло получить сравнительно дешевое мясо, что было важно в выполнении взятых обязательств по его сдаче. К примеру, совхоз “Соң-Көл” с 1965 по 1980 год ежегодно сдавал государству для мяса от 150 до 250 голов яков. Шерсть и волосы
яков сдавали в совхоз, 30 % вырученных денег давали яководам. Из волоса яков в советское время скручивали толстую крепкую веревку (аркан), делали поводья (чылбыр), веревки для укрепления покрытий юрты из кошм (боо). Для горячего питания стригальщиков овец (с середины мая до середины июня) резали 15–20 яков. За сданное мясо яка в советское время платили по 2 рубля 50 копеек, тогда как за 1 кг говяжьего мяса давали 4–5 сомов (ПЗА, инф. Дуйшекев Быкы, с. Төлөк Кочкорского района, 19.07.2006 г.). Другой аспект связан с рациональным использованием такого природного ресурса, как подножный корм. Во время вольной пастьбы яки съедают растительный покров самых труднодоступных лугов на альпийских поясах, что позитивно сказывается на восстановлении участков пастбищ. При правильной технологии ведения яководства его рентабельность, по расчетам отдельных специалистов, достигает до 80 %. Однако экономический кризис нескольких первых лет суверенитета сказался и на падении поголовья яков. Более того, бывали случаи, когда яков отстреливали, если неудачно складывалась охота на диких зверей. Ситуация стала выправляться к середине 2000-х годов.

Собственное частное стадо яков в некоторых семейных хозяйствах стало формироваться еще до полного распада колхозов и совхозов. Так, одному частному хозяйству удалось получить полотство от арендованных в 1992 г. с партнерами 300 голов яков племхоза, что способствовало расширению стада, о чем подробнее написано в другом разделе настоящей работы. Приведем еще пример: К. Абышбаев из с. Баетов Ак-Талинского района рассказывает, что после распада Союза они начали работу с небольшого хозяйства, получившего впоследствии название “Рус-Нур”, и обменяли бартером лошадь на девять яков, количество которых за эти годы достигло 200 голов<fnref n="1" />.

Вопрос, связанный с развитием яководства как значимым направлением животноводства в стране, специально рассматривался на уровне правительства. Спустя десять лет после обретения

<footnote n="1">¹ URL: http:www.Turmush//kg/ru/news:1458229/?from=portal&place=nouwread&b=104.07.2018.</footnote>
независимости Постановлением Правительства Кыргызской Республики № 355 от 16 июля 2001 г. была одобрена Концепция комплексного развития яководства в Кыргызской Республике на 2001–2010 годы. В документе указывается, что максимальная численность яков в республике достигала в 1978 году 79,2 тыс. голов. Однако в связи с реформой в сельском хозяйстве в девяностых годах их численность сократилась более чем в четыре раза и на первое января 2001 года составила всего 17 тыс. голов. В республике имеется достаточно много участков высокогорных пастбищ, подходящих для выпаса яков. Согласно расчетам специалистов, можно разводить в этой связи не менее 200–250 тыс. яков без ущерба для других видов животных (Ажибеков и др., 2001. С. 259).

Встречаются примеры растраты всего поголовья яков, ражее принадлежавшего общественным хозяйствам. Так, например, по информации местных жителей, в колхозе Тоголок Молдо Ак-Талинского района в конце 1980-х годов насчитывалось 300 яков, из них 90 самок. С распадом Союза и последовавшими реформами все поголовье было приватизировано, какая-то часть распродана, другая сдана на мясо (ПЗА, 2004. с. Тоголок Молдо Ак-Талинского района).

Как видим из приведенных статистических данных, на рубеже двух веков наблюдалось наибольшее падение численности поголовья животных, затем, к середине 2000 годов, ситуация постепенно начала стабилизироваться. В результате ежегодного возрастаия его поголовья общая численность яков достигла к 2006 г. 21,9 тыс. голов, а к концу 2007 г. – 22 тыс. голов (Чертков, Касмалиев, 2007. С. 79; Касмалиев, 2008. С. 16).

Министерство сельского хозяйства страны поставило цель к 2015 году довести поголовье яков, продукция которых используется в пищевой, косметической, кожгалантерейной и обувной промышленности, до 45 тыс. По его информации, в 2018 г. в крестьянско-фермерских хозяйствах насчитывалось 26 198 голов яков, в личных подсобных хозяйствах – 12 376 голов, в коллективных хозяйствах – 3 123, в государственных хозяйствах – 12 040¹. Отрасль

<footnote n="1">¹ URL: https://kytag.kg/ru/news/v-kyrgyzstane-rastet-pogolove-yakov-</footnote>
может сыграть существенную роль в увеличении производства мяса в стране. В то же время существуют проблемы, касающиеся качественного состава стад. В 2000-е годы в горах Тонского района стали разводить яков айкольской породы. Живая масса коров этой породы колеблется в пределах от 260 до 320 кг. Имеются особи с живой массой до 400 кг (Чертков, 2007. С. 81).

Анализируя полевые этнографические, статистические и другие материалы, можно сделать вывод, что яков разводят только те хозяйства, экономическую основу которых составляет скотоводство. Причем этим занимаются в основном скотоводы, имеющие определенные навыки в выпасе и уходе за ними. Разведение яков — рентабельная отрасль скотоводства, сыгравшая важную роль в материальном укреплении некоторых хозяйств, обычно встречающихся в местах, где экологические локальные зоны с труднодоступными пастбищными пространствами расположены недалеко. В начальные годы независимости поголовье яков стремительно сокращалось, как и другие виды разводимого горцами скота. Стабилизации яководства, как рентабельной отрасли, кроме прочего, способствовала Концепция развития яководства в республике, принятая Правительством Кыргызской Республики. Некоторые скотоводы в стратегии развития своих хозяйств приоритет отдавали разведению яков, учитывая минимальный объем материально-финансовых затрат по их содержанию.

## Верблюды

В отдельных районах современного Кыргызстана скотоводы занимаются разведением верблюдов. Для того чтобы лучше понять роль этого вида скота, необходимо сделать небольшое историко-этнографическое описание прошлого из жизни народа в связи с его использованием.

В хозяйстве далеких предков кыргызов верблюд занимал важное место, несмотря на его небольшой удельный вес, так как имел не только хозяйственное, но и социокультурное значение. Что же касается прямого функционального назначения верблюдов, то оно
заключалось в перевозке тяжелых грузов, кроме того, они способствовали укреплению торговых и других связей с соседями и внешним миром. Для верховой езды верблюдов использовали крайне редко (обычно при перекочевках), да и то на небольшие расстояния. В музеях, архивах хранятся ценные кадры, фотодокументы, где запечатлен навьюченный домашним скарбом верблюд во время перекочевки. Кроме того, есть много других снимков из жизни народа, связанных с этим животным.

Скотоводы, разводя верблюдов, получали такие ценные продукты, как мясо, молоко, шерсть, кожа. Отметим, однако, что кыргызы в отличие от некоторых других народов значительно меньше использовали в пищу мясо и молоко верблюдов. Чрезвычайно высоко ценилась верблюжья шерсть (чууда), из которой изготавливали одежду, ткани, стеганые одеяла, веревки, даже мячики и др. Ее не стригли, а, как правило, обирали во время линьки (түлөп жаткан кезде) (Юдахин, 1985. С. 378). Шерсть, снятая с шеи, колен верблюда, шла на изготовление основы ковровой ткани (Антипина, 1962. С. 19). Богатые кочевники носили верхнюю одежду из шерсти этого животного, которая называлась төө чепкен. Из кожи верблюда делали некоторые предметы кухонной утвари (көөкөр, көнөчөк и т. д.). Ею обтягивались также конские седла.

Предки кыргызов, как и некоторые другие народы Центральной Азии, с почтением относились к этому животному, что можно наблюдать по обычаям и обрядам, связанным с верблюдом (Баялиева Т.Дж. 1972. С. 30–31; Снесарев Г.П. 1969. С. 318–319; Толеубаев А. 1999. С. 99). Древние кыргызы при проведении обряда, связанного с рождением детей, также обращались к образу верблюда. Так, с целью продолжения потомства бездетные родители должны были употреблять в пищу мясо верблюда (Есбергенова, 2014. С. 124).

В скотоводческих хозяйствах в основном были распространены двугорбые верблюды бактрийской породы. Некоторые общины имели и одногорбых, но их было немного (одногорбый верблюд назывался также дромадером – от греч. “бегущий”). Все верблюды хорошо приспособлены к условиям вертикальных перекочевок. Эти могучие животные, отличающиеся также чрезвычайной
выносливостью, способны переносить большие тяжести. Как отмечал Л.Ф. Безвуглый, “нагрузка верблюдов доходит до 15 пудов веса вьюка, причем и проводник тоже садится на него, и верблюд идет своим широким и крайне размеренным шагом, делая 6–7 верст в час. Пройдя таким образом 3 часа, он останавливается на отдых” (Безвуглый, 1916. С. 84). “Корабль пустыни” для кыргызов служил для перевозки грузов по сложным горно-пересеченным местностям.

В советское время развитию верблюдоводства не было уделено достаточного внимания, разведение данных животных не было популярным как в общественных хозяйствах, так и в личных подворьях. Видимо, это было связано со следующими факторами: во-первых, он не был в числе домашних животных, считавшихся приоритетными, во-вторых, с появлением и увеличением количества механизированных транспортных средств, которые были способны перевозить намного больше груза, чем верблюды, значение последних уменьшилось; в-третьих, умения и навыки по уходу за этим могучим животным стали утрачиваться. Однако такое пассивное отношение к этому виду вьючных животных не помешало широко использовать их услуги при кочевании и после коллективизации, что позволяло сохранить сложившееся хозяйственно-экологическое равновесие.

К 1970-м годам ХХ века резко сократилось количество верблюдов. Так, по результатам исследований Г.Ю. Ситнянского, к концу 1990-х годов в Ат-Башинском районе Нарынской области из 80 верблюдов, например в с. Кара-Суу, не осталось ни одного; в Ак-Музе из 300 осталось 23; в Ача-Кайынды последних двух верблюдов зарезали в апреле 1990 года. В с. Кара-Ой Ак-Талинского района осталось 19 верблюдов (Ситнянский, 1998. С. 153). В ходе полевых исследований, проведенных в 2001–2008 годах на территории Ак-Талинского района, нами было зафиксировано некоторое увеличение поголовья этого вида животных, которых часть кочующих использовали для доставки груза по пересеченным, труднодоступным для колесного транспорта местам. Так, в частности, отдельные скотоводы при перекочевках используют верблюда в качестве
транспортного (вьючного) животного, когда они спускаются на вре-
мя, с наступлением холодов на альпийских зонах, на нижние паст-
бища. Местное население такие пастбища называет орто жайлоо,
куда невозможно доехать на машине. Например, К. Мамбетов и его
сосед из Сон-Куля на Ак-Сай перевозили домашний скарб на своих
верблюдах в 2001–2008 годах. Этих животных применяют также
для перевозки тяжелых грузов в других условиях. Как нам удалось
выяснить, на Сон-Куле, где расселены жители из Ак-Талинского
района, в 2000-е годы было около 20 верблюдов. По информации
ответственного секретаря сельской управы Тоголок Молдо, в ука-
занные годы местные жители имели 16 верблюдов, которых ис-
пользовали при перекочевках на недалекие расстояния, перевозке
дров с территории лесхоза. Такую же картину удалось наблюдать
и в восточной части Ат-Башинского района в середине 2000 годов.
Однако это характерно только для отдельных населенных пунктов,
что не дает нам основание делать вывод о позитивной тенденции
в сторону количественного роста во всех районах высокогорной На-
рынской области. Вероятно, многие не считают верблюдов рента-
бельным видом домашних животных, к тому же теряются навыки
по его разведению (Жапаров, 2013. С. 49–54).

К сожалению, в долине Төлөк Кочкорского района, где ав-
тор провел стационарные исследования в 2005–2011 гг., не оказа-
лось ни одного этого ценного животного. Местные жители хотели
бы разводить достаточное количество верблюдов. В долине Төлөк
они исчезли в 1981–1982 гг. В 1970-е годы в совхозе, в состав кото-
рого входило население этой горной долины, имелось около 30–40
верблюдов. Последний верблюд, который принадлежал частному
лицу, по сообщению информатора Б. Жумашева (1951 г. р.), был за-
резан на мясо в 2003 г. А в селе Кара-Суу Ат-Башинского района,
по рассказам его уроженцев, местное население не имеет верблю-
дов с 1970-х годов. Тем не менее в этой области их насчитывается
больше, чем в других местах республики.

Благодаря результатам первой сельскохозяйственной перепи-
си мы смогли получить статистические данные о верблюдах. Так,
в 2003 г. в республике их насчитывалось 434 головы, 166 из которых
содержались во владениях населения, 146 – в крестьянских (фермерских) и хозяйствах индивидуальных предпринимателей. Коллективные хозяйства имели всего двух верблюдов. В Нарынской области насчитывалось 193, в Иссык-Кульской – 39, в Ошской – 116 голов<fnref n="1" />.

Содержание этого вида скота имеет практическое значение как в экономическом, так и в экологическом плане. Так, скотовод при наличии верблюда во время перекочевок без всяких финансовых затрат за услуги может перевезти необходимые предметы домашнего хозяйства. При этом верблюды не наносят ущерба растительному покрову, что очень важно, так как, поедая особые виды трав и кустарников, способствуют сохранению экологического равновесия в тех ареалах, где они пасутся. Для поддержания естественного баланса произрастания разных видов подножного корма было бы неплохо разводить и верблюдов, которые могли бы стравливать ареалы с колючими растениями, каких мы видим, например, у подножья перевала Калмак-Ашуу по дороге в Сон-Куль.

Необходимо отметить, что содержание верблюдов позитивно влияет на ландшафт среды обитания, обеспечивая хорошее возобновление качественного травяного покрова. Стравливания указанных выше растений верблюдами естественным образом способствуют обеспечению баланса разных видов кормовых растений. Они обладают такой особенностью, как экологическая безопасность при выпасе, и не разрушают почву. Благодаря строению их конечностей верблюды, передвигаясь по пастищам, заравнивают следы, оставленные другими животными, и умеренно углубляют и как бы зарывают в почву семена растений (Гурова, 2007. С. 295–299).

В зимнее время, когда земля покрыта снежным покровом, верблюды сами практически не могут добыть корм из-под снега, поэтому требуется заготовка кормов для них впрок. Так как верблюды в целом плохо переносят холод, в местах, где они содержались, предки кыргызов постоянно меняли подстилку, используя для этого

<footnote n="1">¹ Итоги первой сельскохозяйственной переписи Кыргызской Республики 2003 года. Бишкек, 2004. С. 268–269.</footnote>
сухой навоз. В то же время в высокогорных районах Нарына можно видеть таких животных, приспособленных к суровым зимним условиям, в чем я убедился в 2001 г., увидев пару верблюдов на открытом пространстве в зимнюю стужу, когда температура воздуха опускалась до минус 25 градусов. Двугорбые верблюды бактрийской породы в отличие от сородичей, распространенных на Ближнем Востоке, имеют толстый волосояной покров, который позволяет им переносить холодный зимний период (Барфилд, 2002. С. 44).

Разведением верблюдов в постсоветское время занималась далеко не каждая семья, как это было, впрочем, и в далеком историческом прошлом. Их держат совсем немногие хозяйства, в которых накоплен определенный опыт по содержанию, но главное — желание иметь верблюда. Кроме навыков, здесь учитывают и функциональность, имеющую важное значение. Наличие верблюда в хозяйстве в целом не сказывается на социальном статусе владельца. Тем не менее иногда встречаются случаи преподнесения его в качестве дара при проведении некоторых обрядовых мероприятий, приза на конных скачках.

Итак, верблюды по-прежнему составляют один из видов скота, разводимого кыргызами в постсоветское время. В советское время до широкого распространения моторизованных транспортных средств верблюдов продолжали использовать в качестве вьючных животных при перекочевках, перевозке тяжелых грузов на сезонных стоянках. Увеличение числа грузовых автомобилей и тракторов привело к исчезновению верблюдов из скотоводческих хозяйств, следовательно, постепенной утере навыков по их содержанию и использованию в быту. Встречались крайне редкие случаи разведения этого животного в каких-то семьях. В постсоветское время в некоторых высокогорных районах отдельные скотоводы возродили давние традиции использования верблюдов, на которых перевозили грузы по участкам, где нет дороги для грузовиков либо где они разрушены. Однако их совсем мало, к тому же эти примеры носят спорадический характер. Обобщая мнения опытных скотоводов, можно сказать, что верблюды могли бы оказать положительное влияние на качественное состояние пастбищ.
## Ослы

Одним из традиционных видов животных, разводимых кыргызами, издавна были ослы (эшек). Их использовали в качестве верхового, вьючного транспорта и тягловой силы. Кыргызы говорили: “Эшектин күчү адал – сүтү арам” (Сила осла чиста, а молоко погано) (Юдахин, Киргизско-русский словарь. В 2 кн. Фрунзе, 1985. С. 21). Однако в связи с широким распространением механизированных транспортных средств, увеличением поголовья лошадей их значение снизилось. В 2000–2010 гг. в горных районах северной части страны практически перестали использовать. К тому же были случаи контрабандной продажи мяса и кожи в зарубежные страны. Однако в последние годы некоторые семейные хозяйства стали применять ослов в перевозке небольших грузов. Некоторые мои собеседники говорили о полезности ослов в хозяйстве.

Таким образом, современные скотоводы горных территорий Кыргызстана продолжают заниматься разведением традиционных видов скота, которых обозначают термином *торт түлүк мал*. В течение нескольких лет после ликвидации колхозов и совхозов большинство хозяйств довольствовались количеством поголовья, не уделяя в условиях кризиса должного внимания качественному составу. Однако необходимость приспособления к условиям рыночных отношений оказала сильное влияние на скотоводов в деле улучшения породности, над которым ведутся активные работы в последние годы. Разведение рассмотренных видов скота является значимым фактором в сохранении хозяйственно-культурных традиций предков. Велика их роль в жизнеобеспечении населения высокогорных районов.
# ГЛАВА V

## ПАСТБИЩА

### 5.1. Экономическое и культурное значение пастбищ

В современном Кыргызстане разведение скота продолжает являться основой материального богатства многих семей, главным образом именно благодаря пастбищам. Согласно информации департамента пастбищ, животноводства и рыбного хозяйства Кыргызской Республики, по состоянию на 1 января 2019 г. общая площадь пастбищ в республике составляла 9 005 777 га<fnref n="1" />. В настоящее время сезонные пастбища широко используются в местных пасторальных сообществах, выпасающих на них свои стада в зависимости от круглогодичного природного цикла и вегетации растений. Их состояние больше волнует преимущественно хозяйства, основа материальной базы которых — стада, состоящие из разных видов скота. “Экономические подчеты показывают, что в пустынях, полупустынях и даже во многих районах, занятых сухими степями, мобильное скотоводство, основанное на утилизации естественных пастбищ, требует меньших инвестиций и дает большую отдачу, чем земледелие, в том числе ирригационное” (Хазанов, 2008. С. 12). В условиях Кыргызской Республики “производство животноводческой продукции сильно зависит от относительно дешевых натуральных кормов, обеспечиваемых лугопастбищными угодьями, которые открывают более 90 000 кв. км (почти 90 % всех сельскохозяйственных земель)” (Дёрре А., Бархардт. С. 62). Из них около 1 млн 200 га принадлежали лесному фонду республики. О ключевом значении пастбищ для скотоводов, ведущих свои хозяйства на экстенсивной основе, свидетельствует поговорка кыргызов “Конуш алгыча, өруш

<footnote n="1">¹ Информация департамента пастбищ, животноводства и рыбного хозяйства для Министерства сельского хозяйства, пищевой промышленности и мелиорации Кыргызской Республики о проделанной работе в 2019 г.</footnote>
ал” (“Чем выбирать стоянку, лучше выбирай близко к ней расположенное пастище”) (Юдахин, 1985. Т. 2. С. 101).

Кроме кормовых ресурсов, пастища дают красительные, лекебные травы, а также лесоматериалы на тех территориях, где лесные массивы расположены на территориях отдельных пастищ. Летом 2019 г. я услышал несколько раз о том, что на пастище Тегерек, принадлежавшем сельской управе Ак-Терек Тонского района, люди выкапывали корни различных трав для продажи. А в 2020 г. стал очевидцем, как юноши приехали на летнее пастище Ичке-Төр в поисках этого корня, вооружившись небольшими металлическими прутьями.

Современные скотоводы, так же как и их далекие предки, выпасают свои стада на сезонных пастищах с учетом фазы вегетации подножного корма. Весенне-осенние пастища, занимающие площадь 2 955 000 га, расположены в предгорьях на высоте ниже 2 500 м. Выпас начинается ранней весной при появлении растительности и осенью после уборки урожая. Эти пастища играют чрезвычайно важную роль, поскольку служат источником естественных кормов по окончании зимы и используются для осеменения, стрижки и дезинсекции овец<fnref n="1" />.

Здесь обычно преобладают влаголюбивые растения с мелкой корневой системой, вегетирующие в течение короткого периода. Эти выпасы получили название “көктөө” (весеннее пастище), а время появления свежих трав — “көктөм”. Современные скотоводы могут назвать несколько видов растительности, которые первыми появляются в начале весны. В частности, к ним относят доңуз сырty (кобрезия) с короткой корневой системой, шыбак (полынь), ат кулак (щавель), бетеге (овсяница), жылтыркан (изень), эбелек (рогач) и др. Ценность этого вида пастищ, называемых соответствующими официальными структурами пастищами интенсивного пользования, заключается в том, что их растительность позволяет скоту быстро восстанавливать энергию после сложного зимнего периода. Кроме того, их высокая практическая значимость объясняется также широким использованием его пределов для выпаса скота осенью.

<footnote n="1">¹ Отчет Всемирного банка 2005 г.</footnote>
С наступлением весны в первую очередь вызревает растительность у подножий и долин. Скотоводы, проводящие круглый год в районе Таш-Рабата Ат-Башского района, в это время стремятся выпасать скот на тех пространствах, которые лежат на уровне входа в ущелье со стороны котловины. А затем поднимаются все выше и выше. Подножный корм пастищ Сары-Булак, Талаа-Булак, Ичке этого же района и других не очень высокий, но в то же время сочный и содержит много протеина. Здесь животные быстро восста- навливают вес и нагуливают жир. Часть же пастухов Ак-Талинского района до начала весенне-полевых работ перегоняют свои стада на весенние пастища Чоң Боор-Албас, Кичи Боор-Албас, где выпа- сают скот в апреле-мае. Согласно информации Алмамбета Атаева (ПЗА, 1965 г. р., с. Кадыраалы Ак-Талинского района, 18. 09. 2005 г.), одним из весенних пастищ, где сравнительно рано появляются свежие травы, является Таш-Булак. Здесь растут такие виды трав, как жапайы эспарцет (дикий эспарцет), шыбак (полынь), бетеге (овсяница), и скот быстро поправляется.

Скот находит себе нестравленные сухие травы в ложбинах, а с наступлением солнечного весеннего месяца, разрыхляя землю ногами, откусывает и травы с длинными корнями. Затем его пасут на участках, где появляются свежие травы. Обычно сначала начи- нается вегетация в местах, где в зимнее время лежит снег (ПЗА, 09.10.2007 г., с. Назарова, Кочкорский район, с. Төлөк, 24.03.2006 г.). Таким образом, питаясь старым и новым подножным кормом, скот начинает поправляться после зимовки.

Общая площадь зимних пастищ в республике составляет 2 063 000 гектаров. Здесь можно видеть стада разных видов ско- та во все сезоны годичного цикла. К тому же на призимовых угодьях, несмотря на меньший удельный вес по сравнению с дру- гими сезонными пастищами, скот находится в течение сравни- тельно большого отрезка времени. Растительный покров, пригод- ный в качестве подножного корма, не такой сочный и богатый, как, например, в субальпийских и альпийских зонах. Тем не менее скотоводы предпочитают пастищное содержание своих стад, ми- нимизируя по возможности дополнительное кормление. Пройти
зимовку скота только в стойле за счет заготавливаемого фуража обошлось бы гораздо дороже хозяйствам, если учесть, что большинство из них не носят товарного характера. В тех районах, где выпадает много снега, не позволяющего скот тебеневать, люди вынуждены держать их на стойловом содержании до трех-четырех месяцев. Как показывают результаты наших исследований, в хозяйствах разводятся такие виды скота, которые лучше приспособлены к местным условиям природы. Лошади и овцы могут добывать себе корм путем тебеневки, если толщина снежного покрова не очень глубокая.

Летние пастища занимают площадь 4 129 000 га и обычно расположены в среднегорных и высокогорных долинах и ущельях на дальнем расстоянии от поселков. Такие пастища высокопродуктивны и используются в течение одного-четырех месяцев летнего сезона. На летние пастища приходится 3,6 млн га от всей площади пастищ, что составляет 44 %. Урожайность же равна 5,7 центнера с гектара, тогда как на весенне-осенних этот показатель равен 3,9 центнера с гектара (Джолдошев, 1997. С. 169). Скотоводы прекрасно знают ценные качества растительности летников, используемых в качестве подножного корма для разных видов скота. Типчак, произрастающий на высокогорных поясах, который известен в народе под названием *бетеге*, является наиболее питательным видом растений для скота. Такое мнение высказывали почти все наши информаторы из разных районов Нарынской области. Интересно было услышать мнения группы пастухов, проводящих летний сезон на северном берегу высокогорного озера Сон-Куль (местность Таш-Добо). Так, они, подчеркивая превосходные кормовые качества этой травы, отметили одновременно, что *бетеге*, произрастающее на южном берегу озера, отличается сравнительно высокой калорийностью. На взгляд наших информаторов, это связано с относительно лучшим и прямым попаданием солнечных лучей на пастищные участки. Кроме этого, скотоводы называли такие виды растительности, как *донуз сырты* (кобрезия), *көкөмерен* (зизифора), *мамыры* (эдельвейс), *аркар оту* (змее-головник) и др.
Будучи органической частью горных, предгорных, степных и других локальных экологических систем, пастищные пространства являются местами произрастания множества видов трав, кустарников и лесов, а также обитания диких животных. В Кыргызстане фактически пастища, наряду с лесным фондом, являются основным “хранилищем” биоразнообразия. Пастбище как природный ресурс имеет также исключительное средозащитное значение как в горных, так и в малолесных и безлесных районах.

Как отмечалось на первой электронной конференции русскоязычной платформы Инициативы LEAD/FAO по вопросам животноводства, окружающей среды и развития, именно травянистые и кустарниковые экосистемы, используемые в качестве пастищ, обеспечивают в этих районах поддержание водного баланса водосборов, предотвращают эрозию почв, контролируют локальные геохимические циклы. Пастбище выступает в качестве важного источника дикой природы, обеспечивает существенную часть медосбора, содержит ресурсы лекарственных, пищевых и поделочных растений.

На таких же территориях могут быть обнаружены богатые руды полезных ископаемых, именно в горах республики имеются их богатые залежи, большая часть которых еще не осваивается. Наряду с другими пастищами такие участки продолжают использовать для выпаса скота. А на тех немногочисленных месторождениях, где уже ведутся добыча руды или подготовительные работы, из оборота выходят определенные площади пастищи. Добывающие предприятия обычно компенсируют потери прилегающих участков пастищи путем переговоров с местной властью.

Пастбища издавна имеют чрезвычайно важное значение для обществ, у которых скотоводство занимает солидный удельный вес в структуре экономики. Так, “скотоводство Внутренней Азии традиционно зависело от использования обширных, но сезонных пастищи в ступях и горах. Поскольку люди не могли питаться традой, разведение скота, который мог это делать, было эффективным способом эксплуатации энергии степной экосистемы” (Барфилд, 2002. С. 43). Ее плодами так или иначе пользуется фактически
абсолютное большинство сельского населения. Следует отметить экономическую значимость непригодных для земледелия пустынных и полупустынных территорий многих стран, используемых в качестве пастбищ, которые позволяют производить пищу (Хазанов, 1997. С. 24; Khazanov, 2008). В бывших советских республиках Центральной Азии пастбища по-прежнему являются одними из жизнеобеспечивающих природных ресурсов. Занимая почти 260 млн га территорий, они являются основой животноводства, которое выступает источником дохода для большей части населения региона (Буслер, 2010. С. 6).

Кыргызы ценили пастбища так же, как и разводимый ими скот. Местное население Центрального Тянь-Шаня, проживающее в высокогорной и наименее заселенной части республики с обширными пастбищами, с глубины веков занималось экстенсивным скотоводством, которое было доминирующим видом экономической деятельности (Кыргызы, 2016. С. 16).

Для кыргызов-кочевников во все времена пастбища оставались крайне необходимым природным ресурсом, позволяющим обеспечивать баланс жизнеобеспечения, под которым подразумевается соотношение между потребностями в пище, топливе, сырье для производства и обмена и фактическим получением необходимой продукции (Крупник,1989). В.И. Козлов определяет жизнеобеспечение человека на индивидуальном и групповом (этническом) уровне “как процесс удовлетворения материальных и духовных потребностей индивида и группы путем адаптации к природной и социально-культурной среде обитания и развития компонентов культуры, обеспечивающих успешность этой адаптации и всего процесса этнического воспроизводства” (Козлов, 2017. С. 20). В условиях ведения скотоводства на экстенсивной основе вполне обоснованным выглядел поиск лучших пастбищ для зимовки, куда люди могли прикочевать для обеспечения этой самой жизнедеятельности.

Согласно рассказам старожилов и знатоков истории села, в XIX веке Төлөкская долина Кочкорского района использовалась частью кочевников из нынешнего Нарынского района в качестве
зимника. Возникает вопрос: почему они гнали свой скот в самый
тяжелый период года на столь далекое в сравнительном отношении
расстояние? Оказывается, ответ кроется в природно-климатической
особенности этой местности, благоприятно влияющей на сравни-
ательно успешное проведение зимовки скота. Если в Нарыне в зим-
нее время глубокий снег мог покрывать все пространства, то Төлөк
отличался малоснежностью и бесснежностью. В таком месте скот
легко мог выпасаться, чем добывать себе корм из-под снега, толщи-
на которого порой не позволяла животным тебеневать. По устному
сообщению профессора А. Асанканова, бывали случаи, когда ско-
товоды из Ат-Башинской, Джумгальской долин проводили зимовку
в местности Кубакы Кочкорского района, которая отличается бес-
снежностью.

По сообщениям респондентов из с. Жерге-Тал Кызыл-Жылдыз Нарынского района, немало кочевых общин их предков пригоняли свои стада и зимовали в долине Төлөк. А с наступлением весеннего периода они отгоняли своих домашних животных на свои исконные пастбища, где уже снег активно таял. Облюбовав удобную для зимовки долину, часть кочевников стала кочевать сюда каждый год, даже если зима на привычных пастбищных угодьях была малоснежной, а климат сравнительно мягким. Впоследствии часть таких кочевников приняла решение остаться здесь именно из-за благоприятных пастбищных условий.

При ведении скотоводства на экстенсивной основе с преиму-
щественным содержанием животных за счет подножного корма
трудно переоценить экономическую значимость территорий, где
произрастают естественные кормовые травы. Именно пастбищ-
ные пространства с сочным подножным кормом обеспечивают бы-
стрый нагул веса скота. Пастбищное содержание скота выглядит
рентабельным для сельского населения, так как не требует боль-
ших материально-финансовых затрат. Пользоваться таким ценным
природным ресурсом могут благодаря наличию стада животных
и в связи с необходимостью выпасать их. Скотоводы с охотой до-
ставляют их на разные участки для выпаса в зависимости от сезон-
ности, зональности.
В некоторых бесснежных и малоснежных районах, благоприятствующих пастбищному скотоводству, хозяйства ограничиваются малыми объемами заготовленных грубых кормов. В такой долине, как Төлөк, нижней зоне Кара-Кужур, многие хозяйства, по моим наблюдениям, во второй половине 2000-х годов обходились одним–двумя тележками сена, которыми подкармливали скот только в периоды трескучих морозов и в неблагоприятные дни для пастьбы.

В исследовании Мирового банка о состоянии животноводства в Кыргызстане нашли отражения и проблемы пастбищ, где использованы данные ГПИ “Гипрозем” Кыргызской Республики. Специалисты-геоботаники в соответствии с Земельным кодексом страны проводили мониторинг пастбищ. В этой связи представляют интегрес показатели кормовой продуктивности пастбищ, который был существенно снижен, что является одним из главных индикаторов деградации указанного вида возобновляемого природного ресурса.

<table><caption>Таблица 1 – Среднее производство пастбищных кормов в сухом весе с 1948 г. (в кг/га)</caption><thead><tr><th rowspan="2">Период</th><th rowspan="2">Средняя урожайность по республике</th><th colspan="3">Типы пастбищ</th></tr><tr><th>Весенне-осеннее</th><th>Летнее</th><th>Зимнее</th></tr></thead><tbody><tr><td>1948–1955</td><td>285</td><td>270</td><td>335</td><td>170</td></tr><tr><td>1969–1978</td><td>260</td><td>225</td><td>330</td><td>160</td></tr><tr><td>1980–1985</td><td>215</td><td>195</td><td>285</td><td>115</td></tr><tr><td>1986–1994</td><td>220</td><td>210</td><td>275</td><td>135</td></tr><tr><td>1997–2004</td><td>210</td><td>170</td><td>275</td><td>85</td></tr></tbody></table>

Источник: Гипрозем КР.

Приведенные в таблице 1 цифры свидетельствуют о снижении продуктивности всех видов сезонных пастбищ к 2004 году<fnref n="1" />, что нехативно отразилось на содержании скота, упитанности, приведшей к ухудшению качественного состава стада, когда люди еще испытывали проблемы с обеспечением рентабельности своих хозяйств.

<footnote n="1">¹ Отчет Всемирного банка. 2005 г.</footnote>
На пастбищных угодьях не только выпасают стада, но там имеются пригодные для укоса естественные луга. На северном склоне урочища Корул Алайского района растут луговые травы, которые косят для заготовки в качестве корма на зиму. С наступлением лета на этих участках запрещено пасти стада, а когда травы можно уже косить, семьи увозят сено из принадлежащего им отрезка земли в 0,25 га. Как говорят местные жители, в дождливые сезоны высота травы достигает до пояса. После того как траву скосят на всех участках, а также осенью и зимой здесь также выпасают скот (ПЗА, 24.10.2008 г.). На пастбище Кара-Кужур, где снег выпадает не очень глубоко, у местных скотоводов сложилась практика заготовки корма за счет дешевых естественных лугов. В экономическом плане это было всегда выгодно, поскольку не требовались финансовые затраты. Только нужно было поливать некоторые участки, косить, сушить и перевозить на вьюке и грузовике до места скирдования (ПЗА, с. Лахол Кочкорского района, 07.1998 г.).

Из-за экономической целесообразности, связанной с освоением пастбищных пространств, расположенных на разных вертикальных поясах с горно-пересеченными ландшафтами в зависимости от годичного природного ритма, развиваются и другие стороны жизнедеятельности кочевников, связанных с их культурой и социальной организацией. Необходимость выпаса скота на разных сезонных пастбищах оказывает влияние на особенность социальной организации кочующих семей и общин. На пастбищах размер общин, занимающих один кочевой участок, отличается малочисленностью членов, входящих в их состав. Кроме того, их можно было бы характеризовать как сезонные, так как с наступлением очередного периода годичного природного цикла их состав претерпевает изменения.

В последнее время высокогорные альпийские пояса становятся также местами притяжения для туристов, большая часть которых приезжают из стран дальнего зарубежья. Попутно следует отметить появление туристического интереса со второй половины 2000-х годов со стороны местного городского населения страны,
которое стремится лучше познать родные края. Туристов привлекают красивый пейзаж, исторические памятники, культура местного населения. В 2000-е годы активную деятельность развернули агентства, деятельность которых связана с обслуживанием гостей, предпочитающих экологический, этнографический и экстремальный виды туризма. Маршруты, составленные ими, проходят через многие сезонные пастбища. Указанные организации стали брать в аренду участки на летних пастбищах для своих юрточных лагерей, где останавливаются туристы, в частности, возле архитектурного памятника Таш-Рабат, расположенного в одном из урочищ Ат-Башинского района, в местности Баатай-Арал высокогорного Сон-Куля. Местные, французские, швейцарские туроператоры, неправительственные туристические организации вели работы по привлечению туристов, в том числе путем издания и распространения буклетов (Pabion, 2010. P. 33). Исторические памятники, красота природы, культура местного населения приносят определенные доходы туристическим агентствам и их сотрудникам.

На пастбищных участках, через которые проходят туристические маршруты, имеет возможность подрабатывать небольшая часть кочующих скотоводов. Так, они при необходимости выступают в качестве сопровождающих, предоставляют лошадей, размещают туристов на ночь, продают скот агентствам. Развитию туризма способствует, кроме прочих, и большой интерес, проявляемый со стороны современных иностранных и местных путешественников, которые хотят ознакомиться с природой и культурой горных районов.

Летние пастбища издавна являлись рекреационным проектом, где люди отдыхали, восстанавливали силы. С конца 2000-х годов резко возросло количество городских жителей, выезжающих на 10–15 дней на пастбища, чтобы оторваться от городской суеты, отдохнуть, подышать свежим воздухом и пройти курс кумыколечения. Некоторые сельчане тоже специально поднимаются на летние пастбища за высокими горами – *сырт*, чтобы оздоровиться при помощи целебного напитка (Jacquesson, 2003. С. 234). В обществе бытует мнение, что кобылье молоко очищает внутренние
органы человека от шлаков, положительно отражается на физическом состоянии. Как и другие перебродившие молочные продукты, он обладает полезными свойствами, “среди которых выделяются улучшение работы кишечника, укрепление иммунной системы и обеспечение организма протеинами, витаминами и легко усваиваемым кальцием. По сравнению с другими продуктами кумыс отличается обилием сахара и витамина С, чем объясняется его полезное действие при туберкулезе и бронхите” (Жаксон, 2005. С. 77). Благоприятствует производству кумыса наличие летних пастбищ с сочными травами, обеспечивающих кобыл питательным подножным кормом.

Кочевники всегда отличались прекрасным знанием пространства и хорошо ориентировались в нем. Знание ландшафта и топонимических особенностей местности продолжает оказывать значетное влияние на конструирование их локальной идентичности. Подавляющее большинство людей, занятых в скотоводстве, обладают хорошей топонимической памятью. Даже дети школьного возраста из горных сел Кадыраалы, Толок, Кара-Суу Нарынской области с увлечением описывали нам ландшафтные особенности долины с названиями урочищ, гор, речек, родников и т. д. Летом 2007 г. на пастбище Кашка-Суу Кочкорского района сын скотовода, только что окончивший сельскую школу, перечислил множество названий долин с указанием их особенностей. Этот пример – свидетельство того, что, принимая активное участие в перегоне скота на сезонные пастбища, выпасе стада на разных участках, дети скотоводов по сравнению с выходцами из других семей намного лучше разбираются в особенностях перевалов – ашуу, горных ложбин – кокту, продолговатых впадин между возвышенностями – колот, отрогов – белес, ложе ручья – жылга, верховье долины – алкым и т. д. (Жапаров, Карабукаев, 2017. С. 186–191). Кроме того, они имеют неплохое общее представление о том, какие травы предпочительны для скота, какие вредны, а также о диких животных, обитующих в локальных экологических нишах.

Вообще в целом скотоводы хорошо разбираются в географическом и культурном ландшафте, могут поделиться знаниями
о названиях отдельных гор, предгорий, урочищ, рек, сезонных пастбищ, а также об их отличительных признаках, структуре растительности отдельных мест и о животном мире. Знакомство с географической средой происходит естественным образом, когда они из года в год перегоняют скот по кочевым маршрутам, выпасают их на разных сезонных пастбищах, поднимаются в горы для охоты. Кроме того, топонимические знания обогащаются путем получения соответствующей информации от старшего поколения (Zhaparov, 2011).

Современных скотоводов горных районов беспокоит состояние пастбищ, так как это среда их обитания и проживания, где они проводят ритуалы, чувствуют себя свободно от ограничений, поэтому любят подниматься до субальпийских и альпийских поясов. Однако обряды кулун байламай (привязывание к привязи (желе) жеребенка-сосунка), кымыз бузмай (первое употребление кумыса) в наше время проводятся не всеми скотоводами, в хозяйстве которых имеются косяки кобыл (уйур бээ). Зато почти повсеместно устраивается традиционная форма коллективного поочередного угощения – шерине, имеющего важное значение в поддержании социальных связей. Неплохо сохранены также традиции оказания помощи только что прикочевавшей семье в установке юрты и их угощении – өрүлүк, когда принято с собой приносить продукты из традиционных мучных изделий, напитки, сладости.

Нынешние кыргызы, в особенности кочующие по сезонам года, так же высоко ценят пастбища с богатыми травами, как хунну в древности (Дробышев, 2005. С. 45). Однако нынешние поколения скотоводов немаловажное значение придают и поливным обрабатываемым землям, которые могут использоваться также для выращивания кормов. Поддержанию пастбищ в хорошем состоянии в определенной степени способствуют пчеловоды. Многие скотоводы понимают значимость опыления. В последние годы на пастбищах разного вертикального пояса можно видеть пасеки, владельцами которых являются и некоторые местные жители, освоившие это дело в годы независимости.

Находясь на высокогорных пастбищах, опытные пастухи и в настоящее время пользуются эмпирическими народными зна-
ниями, помогающими им прогнозировать погоду, определять фазы вегетации растений, они же демонстрируют заботливое отношение к разным видам скота, унаследованное от отцов. Кроме того, наблюдая за соблюдением отдельных традиций по организации хо-зяйства, переработке мясных и молочных продуктов, организации перекочевок с использованием вьючных животных (хотя редко), из-готовлению традиционных предметов домашнего обихода и скотоводческого снаряжения, проведению взаимных коллективных уго-щений и т. д., можно проследить сохранившуюся связь с прошлыми эпохами.

Пастбища, включая самые отдаленные, на сегодня становятся территориями, где без особых препятствий внедряются современные компактные предметы быта и технические средства, удобные для мобильных скотоводов. Так, к примеру, солнечные батареи для выработки энергии, сотовые телефоны и другие предметы стали востребованными для многих кочующих скотоводов.

На летних кочевых участках устраиваются различные праздники и культурные мероприятия с проведением конноспортивных игр и других народных состязаний и развлечений. 27 июля 2002 года на высокогорном летнем пастбище Сон-Куль отпраздновали 200-летний юбилей известной исторической личности – Тай-лак баатыра. Другое культурное мероприятие было проведено летом 2010 г. в местности Таш-Тулга (пастбище Сон-Куль). Здесь был организован конкурс сказителей эпоса “Манас” на республиканском уровне. Летнее пастбище Кырчын стало местом проведения разных состязаний и народных развлечений в рамках Всемирных игр кочевников в 2014-м, 2016-м, 2018 гг.

Наряду с такими масштабными спортивными соревнованиями и культурными мероприятими проводятся праздники локального характера. Так, в частности, по информации Э. Эгенова, на сыртовом пастбище Туюк-Төр с конца 2000-х годов 15 августа ежегодно проводят праздник животноводов с участием представителей Тонского района и скотоводов Нарынской области, выпасающих свои стада на соседних участках, который не обходится без коллективного угощения. Проводятся некоторые виды народных игр
и развлечений, описанных в научных и научно-популярных трудах (Симаков, 1984; Омурзаков, Саралаев, 1981; Омурзаков, Мусин, 1973). На месте проведения праздника собираются не только все взрослые, но и дети (ПЗА, с. Бар-Булак Тонского района, 25.07. 2019 г.). Некоторые потомственные скотоводы хорошо помнят, как в советское время в августе колхозы и совхозы проводили на летних пастбищах праздник животноводов. Перед тружениками выступали руководители районов, председатели колхозов, директора совхозов, сами животноводы, приезжали профессиональные артисты, передвижные магазины-автолавки. Праздник животноводов с обширной пропагандистской и культурной программой помпезно отмечали и в других регионах бывшего СССР (Октябрьская, Самушкина, 2016. С. 70–79). Праздники современных скотоводов часто устраиваются для того, чтобы получить эмоциональный заряд, для поддержания межличностных, межобщинных связей.

Таким образом, сезонные пастбища продолжают иметь ключевое экономическое значение для скотоводов. В условиях ведения хозяйства с сочетанием экстенсивного и интенсивного методов роль такого естественного возобновляемого ресурса, как пастбище, несколько не принизилась по сравнению с досоветским и советским периодами. По существу, наличие сезонных пастбищ оказывает опосредованное положительное влияние на занятость населения, дает возможность скотоводам кочевать. Являясь одним из важных хранилищ биоразнообразия, они выполняют также средозащитную функцию. Результатом ведения горнодобывающих работ становится сужение участков для выпаса животных, материальные издержки которых компенсируются путем компромиссов, достигнутых с участием правительственных органов и местных властей. Нельзя забывать о социальном и культурном значении пастбищ, оказывающих заметное влияние на социальную организацию сезонно кочующих скотоводов, лучшее освоение обширных пространств, развитие топонимической памяти молодого поколения. Летние пастбища продолжают оставаться местом проведения праздников и церемоний, народных обычаев и ритуалов.
## 5.2. Организация пастищи:
изменения в правах пользования

У кыргызов, как и у многих кочевых народов, пастищища находились в коллективном владении родственных групп, тогда как скот – в частной собственности семей (Ильясов, 1963. С. 206; Абрамзон, 1971. С. 201; Барфилд, 2002. С. 62). В условиях экстенсивного пастищного скотоводства кочевникам приходилось прилагать большие усилия по сохранению поголовья своего стада в годы от бескормицы – жут. Тем не менее такое явление происходило циклически, было результатом не только “капризов природы”, но и следствием организации пастьбы, на что указывал А.Н. Ракитников. Речь в данном случае идет о перегруженности пастищи скотом, которая “могла быть причиной зимней бескормицы и независимо от метеорологических условий, и во всяком случае сильно ускоряла наступление этой бескормицы при всяком малейшем сдвиге метеорологических условий в плохую сторону” (Ракитников, 1936. С. 105). За период с 1907 по 1918 год на территории Фрунзенского, Каракольского, Нарынского кантонов большой джут был три раза и унес от 15 % до 30 % поголовья скота. Самой же крупной бескормицей первой трети ХХ в. по размерам охваченной им территории был джут 1927–1928 гг. Из 416 сельсоветов этому бедствию были подвергнуты 250, т. е. 60 % из общего числа (Джут, 1928. С. 8–9). В традиционном кыргызском обществе одним из важных путей сохранения поголовья был выпас скота на территории, принадлежавшем другому роду и племени. Обычные нормы правовых отношений допускали возможность использовать чужие территории, несмотря на то что пастищища группы, проявившей гостеприимство кочевых общин, могли испытать существенную нагрузку.

В советское время пастищные ресурсы, как и вся земля, принадлежали государству. Они находились в ведении разного уровня административно-территориальных структур республиканской власти. Их различали следующим образом:

* пастищища районного значения;

* пастищища областного значения;

* пастищища республиканского значения.
Регулированием вопросов использования обширных пастищ, отличающихся способностью прокормить большое количество разных видов стада, занимались республиканские власти в лице Министерства сельского хозяйства. К числу таких пастищ относились Ак-Сай, Арпа, Сон-Куль, Суусамыр и др. В целом сельские советы имели полномочия по принятию решений о правах на использование разных пастищ, носивших, однако, номинальный характер. Поскольку непосредственным производственным процессом занимались колхозы, “именно их руководство принимало все решения, основываясь на подробных параметрах, спускаемых вниз центральными органами власти” (Лихти, 2012. С. 53; Shamsiev, 2006. P. 56). Областные руководители иногда принимали решение использовать отдельные пастища для выпаса колхозно-совхозного скота двух районов. Их обозначали термином “пастища межхозяйственно-го пользования” — “чарбалар аралык пайдалануучу жайыттар”. Для того чтобы перегнать стада до таких пастищ, пастухи одного района должны были преодолевать сравнительно большие расстояния. Практиковалась также межреспубликанская кооперация, в рамках которой, согласно договорам, допускалось совместное использование пастищ. Так, Кыргызстан предоставлял возможность выпасать стада колхозов и совхозов Казахстана, Узбекистана, Таджикистана на пастищных пространствах Суусамыра, Чаткала, Чон-Алая, Узгена, Кара-Кульджи, Баткена. В свою очередь, отары кыргызских хозяйств могли выпасаться на близлежащих пастищах соседних республик, как это происходило, например, в странствах Кенес-Анархая Казахстана.

Для выпаса стад частников на разных сезонных пастищах отводились определенные пространства. А кандидатуры пастухов, которые должны были выпасать скот односельчан в летнее время года, согласовывались в правлении колхозов и совхозов. Установленный лимит на содержание скота в личных подворьях ограничивал доступ индивидуальных хозяйств к пастищам. Однако де-факто нередко личные хозяйства умудрялись пользоваться общественными ресурсами, включая пастища, в большей мере, чем это предусматривалось.
В постсоветское время произошел ряд изменений, связанных с использованием пастбищ. С первых лет независимости государство официально признало разные формы собственности. Поливные и богарные земли, пригодные для выращивания сельскохозяйственных культур, были распределены между жителями сельских районов. Приватизации подлежали не только земельные наделы, но и скот, техника, животноводческие комплексы и кошары, о чем подробнее написано в другой главе настоящей работы. По мнению бывшего директора департамента пастбищ при Правительстве Кыргызской Республики А. Эгембердиева, в ходе земельной реформы, проведенной в 1990-е годы, ею область пастбищ фактически не была охвачена.

Тем не менее следует отметить, что в 1999 г. был принят Земельный кодекс, служивший законодательной базой для регулирования вопросов управления пастбищами. Согласно Постановлению Правительства Кыргызской Республики, принято 4 июня 2002 г. "Об утверждении положения о порядке предоставления в аренду пастбищ"<fnref n="1" />, распределением зимних пастбищ, расположенных вблизи сел, занимались сельские управы (айыл өкмөту), а весенние и осенние пастбища были классифицированы как пастбища интенсивного использования и находились в ведении районных администраций, тогда как летние пастбища, входившие в категорию отдаленных, – в управлении областных государственных администраций (Кервен, Штайман и др. 2011; Креветт, 2012. С. 9).

Нормативно-правовой документ предоставлял право желающим отдельным лицам или группам взять в аренду определенные участки на конкурсной основе. Имеется точка зрения о том, что данная реформа, предусматривающая введение индивидуальных прав на аренду пастбищ, "разработана под влиянием классической теории прав собственности, в соответствии с которой ресурсы общего пользования находятся в режиме открытого доступа и поэтому подвержены чрезмерной эксплуатации со стороны незаслуженных бенефициаров" (Креветт, 2012. С. 5). Этим воспользовалась совсем небольшая часть кочующих скотоводов, в основном из числа

<footnote n="1">¹ URL: http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/53532/20?cl=ru-ru</footnote>
зажиточных хозяйств. Максимальный срок аренды, согласно зако-
надательству, составлял 49 лет. Некоторые скотоводы могли офор-
мить арендное соглашение и на меньший срок. Так, в ходе полевых
работ по висконсинскому проекту мы встречали хозяйства, брав-
шие в аренду летние пастища на 10 лет.

Однако многих скотоводов практика предоставления в аренду
пастищных участков не устраивала. Тем более пользователи недо-
статочно были информированы местными властями, а принимае-
мые решения не отличались прозрачностью. Наш респондент Жек-
шенбек летом 2007 г. сказал, что “нехорошо, когда небольшая кучка
людей, входя в состав ассоциации пастищепользователей, сами
получают в аренду на десять лет. У палки есть два конца. Недавно
на сессии айыльного кеңеша обсудили размер налога на пастище
и установили 8 сомов за гектар. В нашей долине имеются хозяйства,
которые пасут на наших территориях скот людей, проживающих
за пределами села, района. Это неправильно. Было бы лучше, если
платили налог из расчета на голову животных. Сейчас же раз-
мер оплачиваемого налога богатых хозяйств почти не отличается
от маленьких, составляя почти такие же суммы. В то же время
скотоводы, оформившие в аренду пастищные участки, охраня-
ют их, не пуская туда чужие стада” (ПЗА, с. Төлөк Кочкорского
района, 07.06. 2007 г.). Семейное хозяйство Мамбетова из с. Тоголок
Молдо арендовало 50 га территории на летнем пастище Сон-Куль
и 10 га на среднем джайлоо Ак-Сай. Кроме перечисленного, хозяй-
ство считалось арендатором 59 га на участке Чоң Боор-Албас, от-
носящемся к зимним пастищам (Jacquesson, 2010. С. 226).

Практика введения аренды пастищ в отдельных случаях по-
родила небольшие конфликтные ситуации. Арендаторы не хотели,
чтобы на их участках выпасались стада других хозяйств. Такие
участки могли располагаться также на кочевом маршруте, соот-
ветственно, перегонять стада в обход их не всегда было возможно,
поэтому пастухи должны были пройти через арендованную тер-
риторию быстро, не позволяя скоту стравливать подножный корм.
Другой изъян связан со степенью соблюдения социальной справед-
ливости в использовании пастищных ресурсов и оплате налогов.
Владельцы стад, арендовавшие участки, часто не брали в расчет емкость пастищ, где поголовье скота могло заметно превышать допустимую норму, что приводило к их деградации. Арендаторы стали обращаться с пастищными участками как с приобретенной землей, где действовали установленные ими правила, часто намеренно упускали возможность возобновления подножного корма качественными травами.

Система аренды пастищ стала преградой гибкости, присущей для пасторального поведения, с одной стороны, а с другой – скотоводам сложно было справиться со сложными процедурами оформления. К тому же местные государственные администрации не имели достаточного опыта в выполнении решений официального нормативного документа (Кервен, Штайман и др., 2011). Сельские управы в результате слабой осведомленности о своих пастищах (границы, расположение инфраструктуры, емкость) не могли разработать содержательные планы управления пастищами (Буслер, 2010. С. 24). Следствием недостаточной работы в выполнении положений постановления, включая нерегулярный и слабый сбор арендной платы, стала невостребованность договоров на пользование пастищными участками. Многие скотоводы продолжали выпасать свои стада без заключения контрактов.

В 2009 г. парламентом Кыргызской Республики был принят Закон “О пастищах”, согласно которому все виды пастищ находятся в государственной собственности. Контроль за управлением пастищными угодьями передается вновь созданным в сельских управах объединениям пастищепользователей (жайыт пайдалануучулар бирикмеси). Учрежденные как органы территориального общественного самоуправления, они должны представлять интересы владельцев скота и других пользователей угодий в вопросах пользования и улучшения пастищ. Все члены объединения пастищепользователей обладают первичными правами на использование пастищ, выделенных им на территории местного самоуправления.

Обсуждение законопроекта привело к решению отказаться от трехступенчатого управления. Разработчики учитывали здесь
очевидную истину о том, что никто лучше не знает проблемы пастбищ, чем непосредственные пользователи на уровне местных сообществ, которые должны принимать меры по улучшению этого вида природного ресурса. Определение размера платы за пользование пастбищами на местах, по мнению части скотоводов, позволяет учитывать особенность природно-географических условий, плаежную способность населения, общее количество скота<fnref n="1" />. Кстати, “пастбищные группы”, “ассоциации пастбищепользователей”, которые брали ответственность за управление пастбищами на общественных началах, стали появляться еще до принятия Закона “О пастбищах”. Содействие в этом оказывали международные и неправительственные организации. Так, в частности, общественный фонд “Ак-Терек”, с которым сотрудничал автор, организовал семинары с участием представителей местных властей и пользователей пастбищ, полезные встречи пастухов с геоботаниками Гипрозема, учеными НАН КР и других учреждений с пастухами, где обсуждались актуальные проблемы, связанные с рациональным использованием пастбищ<fnref n="2" />. Большую работу в этом направлении проводил Фонд развития села (RDF), который в настоящее время реализует проекты, затрагивающие в той или иной степени вопросы рационального использования возобновляемых природных ресурсов. Впоследствии группы и ассоциации указанного типа были легализованы в соответствии с законом (Буслер, 2010. С. 38).

С введением в действие Закона “О пастбищах” больше не стало возможным передавать угодья в аренду. В то же время учитывались ранее заключенные арендные отношения. Так, пользователям, имеющим зарегистрированное право на аренду пастбищных угодий, надлежало произвести обмен их права аренды на пастбищный билет, покрывающий выпас максимального количества животных в соответствии с оптимальной нагрузкой пастбищных площадей, охваченных арендой.

<footnote n="1">¹ См. также интервью А. Эгембердиева: Жайыт – элдин энчиси // Кыргыз Туусу. № 29 (23 417). 2009. 27 апреля.</footnote>

<footnote n="2">² Финальный отчет общественного фонда “Ак-Терек” по проекту изменения климата и природно-культурных ландшафтов Сон-Куля. Бишкек, 2008.</footnote>
Согласно закону, в сельских управах были созданы пастбищные комитеты (жайыт комитеттери) – исполнительные органы объединения пастбищепользователей, кроме которых, в комитет входят депутаты местных кенешей, главы местного самоуправления. Комитет занимается разработкой планов и их реализацией по использованию пастбищ местными сообществами, сбором платы за них, проведением мониторинга их состояния, выдачей пастбищных билетов, установлением и разрешением споров.

Комитету предоставлено также право управлять доходами, поступившими от оплаты за пользование пастбищами и другими ресурсами, направленными в качестве инвестиций в пастбищную инфраструктуру, на их содержание, управление и улучшение<fnref n="1" />. Такое новшество, законодательно внедряемое в практику, направлено на повышение ответственности самих пастбищепользователей по рациональному использованию территории выпаса скота, проведение работ по содержанию дорог, мостов и других объектов на таких участках в надлежащем состоянии. Нам казалось, что норма оплаты за пользование пастбищным ресурсом с расчетом на каждую единицу скота в определенной степени может служить экономическим рычагом воздействия на богатые хозяйства. Постановлением Правительства Кыргызской Республики от 19 июня 2009 года № 386 утверждено Типовое положение о порядке установления платы за использование пастбищ. Однако непрозрачность в предоставлении информации о численности стада, укрывательство фактов со стороны местных органов дают возможность ограничиться существенно меньшими платами. Возможно, они в дальнейшем будут ориентированы на качественный состав стада, чем на количественные показатели, что могло бы положительно повлиять на скотоводов не только в стремлении использовать интенсивные методы и придать элементы товарности, но и в бережном отношении к сетzonным пастбищам.

Существует важная проблема, связанная с недостаточным пониманием сути Закона “О пастбищах” не только со стороны многих

<footnote n="1">¹ Закон Кыргызской Республики “О пастбищах” от 26 января 2009 года № 30, г. Бишкек.</footnote>
пастухов, но и, что парадоксально, самих государственных чиновников профильных ведомств. Многие из них доходчиво не могут объяснить содержание закона, соответствующего положения и механизмы их практической реализации. В таких условиях огромную помощь местным государственным администрациям, департаменту пастбищ при Министерстве сельского хозяйства оказывают международные и неправительственные организации. В рамках проектов, преследующих практические задачи, их представители работают в тесной связи со скотоводами, тогда как у правительственных структур не доходят руки по причинам нерациональной организации работы, отсутствия денег на поездки в регионы и др. У многих владельцев стад до сих пор нет четкого понимания структуры, функций ассоциации пастбищепользователей, пастбищных комитетов. Они не могут четко представить, как должны строиться взаимоотношения пастбищного комитета с главой айыл өкмөтү и местным кеңешем.

В то же время перед государством стоит немало неотложных задач по решению комплекса вопросов как по развитию скотоводческой отрасли, так и по рациональному использованию пастбищных участков. Последний не приносит быстрой и ощутимой экономической отдачи, которая опосредована через скот, а социальный и культурный эффект проявляется в более открытой форме. Традиционное природопользование, что характерно кочующим скотоводам высокогорных районов, должно сочетаться с использованием интенсивных методов ведения хозяйства, переработкой продуктов животноводства, ориентированных в том числе на экспорт. Безустовно, разумная государственная политика в этой сфере имеет социально-экономическое, политическое, культурное значение.

Низшей единицей землепользования на пастбищных участках постсоветского периода следует считать общину, несмотря на то что в течение нескольких лет отдельные семьи, образующие одно хозяйство, имели юридическое право распоряжаться участками на летних пастбищах на условиях аренды. Вопрос закрепления пастбищ за отдельными семьями и кочевыми группами базируется на сочетании традиций, связанных с давностью пользования,
основанной на обычном праве и официальном разрешении местных властей.

Представители указанных небольших коллективов имеют
как стабильные территориальные (в деревнях), так и временные
сезонные (на летних, весенне-осенних стоянках) связи. Практи-
ка государства по введению нормы, предоставляющей право рас-
поряжаться кочевыми участками индивидуальным хозяйствам,
в 1990-е годы пришла в противоречие с традиционным коллек-
тивным пользованием и не оправдала себя. Отметим, что понятие
“родовая территория” на пастбищах, применяемое в традиционную
эпоху, на которое иногда ссылаются скотоводы, имеет больше поли-
тический и идеологический оттенок, поскольку такие участки нахо-
дятся в официальном владении и пользовании местных сообществ,
состав населения которых преимущественно отличается неодно-
родностью по генеalogической линии.

Семья как низшая единица землепользования более привязана
к стойбищам, где устанавливаются переносные жилища или по-
строены стационарные домики, имеются загоны для мелкого ско-
та, коновязь и дополнительные палатки или юрты, выполняю-
щие функции кухни, склада, и т. д. В прошлом кыргызы, так же
как и кочевники-монголы, свое жилье и освоенное хозяйственное
пространство представляли в качестве некоего центра, “вокруг ко-
торого концентрическими кругами располагался весь остальной
мир” (Жуковская, 2002. С. 26). Обычно осваиваемое территори-
альное пространство семей не отличается обширностью, хотя бо-
гатые хозяйства в редких случаях предпочитают расселяться обо-
собленно. Такой маленький участок, где живут члены семьи, как
и в прошлом, называется журт.

Находящиеся на одном участке летних стоянок маленькие
группы семей скотоводов не всегда имеют между собой близ-
кие родственные связи. Обычно они являются выходцами одного
села. Встречаются случаи, когда близкие соседи в селе расселя-
ются на одном участке. В то же время многие семьи, соседствую-
щие на летних стоянках, в деревнях живут в разных кварталах.
Количество семей, входящих в одну небольшую кочевую общину,
составляет от двух до пяти единиц, в каждом из которых числится
от трех до шести членов. Нередко можно видеть здесь детей род-
ственников, приехавших на летние каникулы. Указанный тип рас-
селения кочующих пастухов, составляющий небольшие группы
более широкого социального уровня, можно обозначить термином
“көчмөн айыл” (кочевая община), который тем не менее в наши дни
стал употребляться гораздо меньше для кочевой общины, расселен-
ной на одном участке. Ныне все больше для этой цели применяют
название местности или имена кочующих летом скотоводов, часто
старших и уважаемых. А для внутреннего обозначения друг друга
используют термин “коңшу”.

Следующий социальный уровень составляют несколько ко-
чевых общин, занимающих более широкое пространство. Между
ними обычно имеются административно-территориальные, со-
циально-родственные связи. Они могут устраивать поочередные
коллективные угощения – шерине, в которых участвует каждая
семья. В состав указанного уровня входят в среднем 10–12 кочу-
ющих семей. Так, например, в местности Таш-Дөбө, что в север-
ной части летнего пастбища Сон-Куль, в течение около десяти лет
расселялись 13–14 семей. При этом 2–3 хозяйства занимали одно
стойбище, а расстояние между дальними соседями составляло
1–2 км. Каждое лето эти семьи организовывали поочередное уго-
щение – шерине.

Ограниченно используемое пространство группой скотоводче-
ских хозяйств можно было бы обозначить термином “ассамблея ко-
чевого участка”. В экономико-экологическом плане такой кочевой
участок выступает в качестве среды обитания и производственно-
го пространства, может быть определен как социально-простран-
ственная единица, используемая конкретными группами кочевни-
ков, которые осуществляют над ней социальный контроль, о чем
пишет А. Буржо (Bourgeot, 2007. Pp. 383–393).

В первую очередь на степень нагрузки на осваиваемое про-
странство оказывает непосредственное влияние плотность кочевого
населения. Реальными субъектами природопользования на сезон-
ных пастбищах являются в основном животноводы, преследующие
цель содержать свой скот в упитанном состоянии за счет утили-
зации подножного корма. Разумеется, небольшая плотность стада
на единицу площади дает возможность полноценно использовать
кормовую растительность на своем участке. Размер стада не может
не оказывать влияние на движение, амплитуду кочевания скотово-
дов. В случае когда скотовод имеет большое стадо, ему надо больше
пастбищ со сменой стоянок. Качество травостоя является другим
обусловливающим фактором частоты перемены мест на пастбищах.

Если обратимся к средней численности скота, то на примере
овец и коз можно видеть, что их популяция претерпевает сезонные
колебания в течение всего производственного годичного цикла.
Так, в летнее время, когда используются обширные субальпий-
ские и альпийские пастбища, размеры стад, как правило, бывают
большими. В течение осеннего периода количество скота заметно
сокращается в результате забоя, продажи на рынках. Численность
животных обратно восстанавливается после приплодного периода.
Все это не может не оказывать влияния на биомассу, так необхо-
димую для скота. Из сказанного может сложиться впечатление,
что наибольшая нагрузка приходится на летние пастбища. Однако
такое представление можно считать правильным лишь частично,
если учесть сравнительно большой удельный вес летних пастбищ
в разрезе сезонных пастбищ плюс относительную кратковремен-
ность содержания скота здесь в силу природных циклов. Тем бо-
лее в 2000-е годы пастбища, расположенные далеко от населенных
пунктов, оставались недоиспользованными (Креветт, 2012. С. 6;
Farrington, 2005. P. 190f). К тому же каждая семья обычно оставляет
в деревнях несколько голов скота.

В вопросе организации и управления пастбищами в последние
годы более отчетливо обнажились проблемы с территориальными
спорами. Они возникают обычно в начале лета, когда скотоводы
направляются на отдаленные высокогорные пастбища, где выход-
цы из одного местного сообщества не пускают туда других, ранее
выпасавших здесь свои стада. Так, летом 2020 г. такие споры были
между жителями села Жерге-Тал Нарынского района и скотоводами
из Кочкорского района. Разногласия по вопросам прав пользования
пастбищными участками на территории обширного пастбища Арпа имели место между скотоводами сельской управы Тоголок Молдо Ак-Талинского района и Кызыл-Туу Ат-Башинского района. Такие же проблемы имеются между сельскими управами внутри районов и в их взаимоотношениях с лесхозами. В начале 1990-х годов в условиях глубокого кризиса с катастрофическим сокращением разных видов скота многие скотоводы перестали использовать дальние пастбища, некоторые из которых были переданы на долгосрочное пользование другим. В некоторых местах пастбищные участки передали на баланс лесхозов, которые платили соответствующие налоги. Вероятно, такие решения были приняты поспешно в узком кругу, не привлекались для обсуждения вопроса пастухи, местные жители, включая опытных специалистов в области животноводства, для того чтобы оценить не только текущую ситуацию, но и перспективу будущего. Очевидно, соответствующие правительственные структуры понимают сложность принятия решений, где, безусловно, будет недовольная сторона. Поэтому на нынешнем этапе официальные органы власти предлагают местным сообществам самим договариваться и находить компромиссы.

На утилизацию территорий с подножными кормами оказывает влияние фактор водопоя: в случае его наличия или отсутствия на определенном пространстве скотоводы могут расселиться или отказаться от такого шага. Именно отсутствие воды для питья для людей и разводимых ими животных не дает использовать большие территории зимних пастбищ, расположенных в относительно далеком расстоянии от населенных пунктов. Это характерно для районов, отличающихся бесснежностью и малоснежностью. В советское время на такие стойбища доставляли воду на машинах-водовозах. В то время имелись специальные резервуары для воды (чан), из которых сливали воду в железобетонные или металлические корыта, куда пригоняли скот на водопой. Такие участки сезонных пастбищ ныне выходят из оборота, что крайне плохо отражается как на содержании скота, так и на сохранении указанного вида природных ресурсов в нормальном состоянии для полноценной утилизации.
Связь кочующих пастухов с той природно-ландшафтной среждой, где они живут и занимаются выпасом скота, имеет значение не только в плане сохранения топонимической памяти, но и в формировании и развитии экологической культуры. Кроме того, частые сезонные перекочевки, преодоление порою сложных перевалов, выпас стада, проведение досуга позволяют скотоводам, которые кочуют по сезонным пастбищам, хорошо ориентироваться в горностепном пространстве. Как отмечает В.А. Тишков, охотники, скотоводы-номады отличаются от земледельцев с их “географической тупостью” пространственной осведомленностью. Для земледельцев характерен концентрический, круговой способ восприятия пространства, в центре которого находится его деревня, а дальние пространства составляют третий концентрический центр (Тишков, 2004. С. 16).

При выборе пастбищных участков надо учитывать и поведение разных видов скота, которые могут меняться в зависимости от метеорологических изменений. Так, в жаркую погоду легче и разумнее выпасать скот на самых высоких урочищах и склонах, где он чувствует себя хорошо и лучше пасется, чем на низинах. Утилизация подножного корма дальних пространств с использованием метода чередования участков оказывает положительное влияние на качество растительности вокруг стойбища. В прошлом в самые жаркие дни лета пастухи выпасали стада на более высоких участках гор, оставляя травы нижних зон на позднее холодное время. По рассказам старожилов, с наступлением прохладных дней даже невозможно перегнать стада на высокорасположенные участки, не говоря о вольном выпасе. Скот постоянно будет стремиться спуститься вниз. Как видим, поведение скота может служить своеобразным индикатором, что помогает наряду с другими методами наблюдения четче осознавать происходящие изменения климата и период наступления очередного сезона. По мнению отдельных бывших и ныне здравствующих пожилых пастухов, указанные факторы все же недостаточно учитываются современными кочующими скотоводами. Тем не менее при всей строгости оценки деятельности современного поколения скотоводов и утере
некоторых навыков они, как и араты Монголии, пасут скот в целом так же, как их далекие предки (см. об этом Дробышев, 2005. С. 46).

Среди современных кочующих скотоводов имеются и их отдельные представители, которые занимаются также охотой на диких животных. Именно этот вид деятельности позволяет людям уходить на далекие расстояния от стойбища и подниматься высоко до скалистых вершин. Этой категории людей прекрасно знакомы не только эти труднодоступные территории в целом, но и каждый микроучасток. Однако такое занятие для пастухов носит нерегулярный характер. В отличие от традиционной эпохи скотоводы-охотники не преследуют цель добыть пищу для своей семьи и общины, хотя, как это было указано в другом параграфе, среди них есть зарабатывающие на этом. Отдельных скотоводов это занятие привлекает азартом и как вид развлечения. В то же время это реальный шанс отстрелить дичь, мясо которой считается деликатесом.

При использовании пастбищ в весенне-осеннее время необходимо учитывать их отличительные черты, обусловленные рельефом горно-пересеченного пространства, где гребни гор защищают от сильных ветров. Следует не упускать из виду и структуру растительного покрова, в целом уступающего по питательности подножному корму альпийского пояса. Характерны также относительно слабая обеспеченность водой и кратковременность пребывания кочующих пастухов. Обычно продолжительность обитания и время выпаса скота составляет около одного месяца в зависимости от наступления устойчивой теплой погоды на летних пастбищах в начале лета и завершения уборочной работы на полях в осенний период. Отдельные пастбищные участки ограничиваются склонами гор, внутри которых располагаются кочевые территории, и не отличаются обширностью. Среди местного населения Ак-Талинского района Нарынской области для обозначения указанного типа пастбищ используются термины “орто жайлоо” или “ичке жайыт”. Род жоош из с. Куртка, согласно полевым исследованиям Б. Исакова, в начале ХХ в. владел таким пастбищем в местности Ак-Терек, расположенной внутри горных ложбин, где протекает одноименная речка.
Скотоводы выпасали свои стада здесь со второй половины августа до первой половины октября (Исаков Б., 2009. С. 114). И в постсоветское время выходцы с. Куртка спускаются сюда из высокогорного Сон-Куля с наступлением там прохлады, где занимают свои стойбища на обратном маршруте.

Скотоводы сельской управы Кызыл-Белес Ак-Талинского района разделяют сезонные пастбища на следующие три вида: 1. *Тоолуу жайыттар* (горные пастбища). К ним относятся такие обширные участки, как Бел-Булак, Жантык, Ат-Жайлоо, Сон-Куль, Бабык, расположенные на высоте около 3 000 м над уровнем моря. 2. *Орто жайыттар* (промежуточные пастбища), находящиеся на субальпийских поясах. Они представлены такими участками, как Ат-Кулак, Ак-Таш, Эски-Оюрма, Жаны-Оюрма, Күн-Тийбес, Ичке, Жошо. 3. *Этектеги жайыттар* (пастбища на низинах), которые растягиваются от подножья предгорья до деревни.

Пастушеские семьи в среднем занимают стойбища на расстоянии до 300–400 метров друг от друга. Здесь мы не видим концептацию нескольких жилищ в одном месте, как это бывает на летних стоянках. Каждая семья расселяется обособленно, что дает повод нам считать о дисперсном характере. На указанном сезонном пастбище скотоводы сосредоточивают свое внимание на пастьбе стада и не увлекаются охотой. С одной стороны, это связано с тем, что в эти периоды поведение стада требует от пастухов большего внимания, а с другой – учитываются народный опыт по бережному отношению к популяции диких животных, которые должны размножаться. В структуре численности стада тоже могут быть определенные изменения. Речь идет в основном об отсутствии или о минимальном количестве коров, которые находятся в эти периоды в деревне. Пастбищные пространства находятся в коллективном пользовании. Стада одних скотоводов, обитающих в указанной экологической нише в дневное время, могут выпасаться больным способом и поблизости от стойбища других.

Зимние пастбища, как правило, находятся на близко расположенных к населенным пунктам пространствах и отличаются бесснежностью или малым количеством снежных осадков.
Повсеместно для обозначения зимних пастищ люди пользуются термином “кыштоо”, или “кышкы жайыт”. На зимних пастищах преобладают сухолюбивые виды трав. Другим отличием следовало бы считать наличие хозяйственных построек для скота у всех владельцев независимо от размера стада. Почти все они располагаются в населенных пунктах во дворах стационарных домов сельчан. Небольшая часть скотоводов имеют кошары, навесы и другие постройки для скота в определенном удалении от села, где суровый холодный период не может сильно препятствовать проведению зимовки. Если часть таких построек — это бывшие колхозно-совхозные объекты, приватизированные местными жителями, то другая часть построена самими скотоводами. Обычно возле них имеются маленькие домики для семей, занятых уходом за скотом. В окрестности села Тоголок Молдо Ак-Талинского района почти все кошары бывшего колхоза были разрушены вскоре после приватизации. А в тех трех кошарах, которые были сохранены, новые владельцы из местных жителей проводят зимовку скота. В верхней части долины Төлөк Кочкорского района остаются 2–3 семьи, которые лучше адаптировались к сравнительно более неблагоприятному климату с залеганием толстого слоя снега.

Несмотря на то что в весенний, летний, осенний периоды основная часть стада сельчан находится вне пределов зимних пастищ, последние испытывают колоссальную нагрузку и сильно стравливаются. На зимних пастищных пространствах, где питательность подножного корма не так высоко оценивается, как на летниках, скот выпасают не только в зимнее время, но и в другие сезоны года. Так, в частности, происходит и в жаркие летние месяцы, когда сельские жители организуют выпас скота, не отправленного на высокогорные летние пастища. Обычно такие стада формируются из дойных коров, мелкого скота, оставленного для нужд семей. Несмотря на минимальное количество разных видов скота, зимние пастища стравливаются, что дает о себе знать в холодные зимние дни, когда скот надо держать в низинах. К тому же удельный вес зимних пастищ меньше, чем другие сезонные виды указанного природного ресурса. Поэтому ключевое значение
имеет заготовка достаточного объема кормов, без чего невозможно представить зимовку скота особенно в тех районах, где выпадает много снега.

В деревнях вначале стада выпасают на убранных от урожая земледельческих пространствах и близлежащих адырах. С наступлением зимы с глубоким снежным покровом ат-башинские, ак-талинские, нарынские кочевники переходят к стойловому содержанию скота. Кормовой рацион состоит в основном из заготовленных за лето и осенью однолетних, многолетних культурных трав и естественных лугов. Некоторые скотоводы берут скот односельчан для выпаса и в зимнее время, в чем последние заинтересованы. В бесснежных или малоснежных местах Кочкорского района продолжают выпасаться разные виды скота на близлежащих пастбищах. Так, например, в долине Төлөк подножный корм утилизируется в течение круглого года, поскольку здесь выпадает очень мало снега. А на высокогорном пастище Ак-Сай Ат-Башинского района имеются отдельные хозяйства, проводящие зимовку скота, несмотря на то что для этой местности характерна самая низкая температура.

В тех районах, где выпадает много снега, не позволяющего скот себеневать, люди вынуждены держать их на стойловом содержании до нескольких месяцев. Как показывают результаты наших исследований, в хозяйствах разводятся такие виды скота, которые лучше приспособлены к местным климатическим условиям. Лошади и овцы могут добывать себе корм путем себеневки, если толщина снежного покрова не очень глубокая. На территории Ат-Башинского района скот выпасается на разных сезонных пастбищах в течение шести-семи месяцев, в остальное же время года находится на стойловом содержании. И здесь прослеживается внутрирайонное локальное различие. Так, в северо-восточной части района скот содержали в стойле и давали исключительно заготовленный корм на 1–1,5 месяца дольше.

Для сравнительного изучения немалый интерес представляет опыт современных монголов. Й. Янзен пишет: “В идеальном случае пространственная организация выпаса в рамках сума состоит
из четырех сезонных мест для выпаса – зимних, весенних, летних и осенних пастбищ. Но во многих сумах один или даже два вида из этих пастбищ либо отсутствуют, либо слишком малы. Эти че- тыре вида пастбищных территорий могут делиться на более мел- кие участки, используемые различными группами скотоводов” (Янзен, 2016. С. 77). Традиционный цикл перекочевок в Южной Туве в первой половине 2000-х годов включал только летние и зим- ние пастбища. В летнее время скот пасли в глубоких травянистых логах близ источников воды. Стоянки были расположены недале- ко друг от друга, иногда образуя небольшие аалы из двух-четырех юрт. Такое размещение вызвано постоянной угрозой угона скота (Торгоев, 2005. С. 120).

В зависимости от травостоянные некоторые сельские управы и паст- бищные комитеты предусматривают участки сенокосов для заго- товки корма частного скота. Так, в селе Кең-Суу Тюпского района, помимо предоставления пастбищ для выпаса, выделяют участки с луговыми травами в качестве сенокоса (ПЗА, инф. А. Болотбеков, село Кең-Суу Тюпского района, 20.07.2014 г.). Отвод пастбищных участков с травяным покровом, где можно косить, практиковался и в советское время. За счет скошенного сена дополнялся запас фу-ража для зимовки скота. В совхозе “Соң-Көл” во время вегетации естественных трав не пускали стада выпасаться на сравнительно большой территории урочища Кашка-Суу. Это было своеобраз- ное огораживание, где специально выделенный человек охранял участок от потравы (ПЗА, инф. К. Исмаилов, 20.07.2006 г.). Есте- ственные луга на пастбищах составляют часть грубого корма, за- готовленного для зимовки скота в горных районах как северной, так и южной части республики.

Если мы сделаем некий сравнительно-исторический анализ по вопросу организации пастбищ, приходим к выводу, что отличие советского времени от нынешнего было связано с общественной собственностью практически на все, включая стада. Животноводы занимали те пастбищные участки, которые им указывали руковод- дители в правлениях колхозов и совхозов. Что же касается ампли- туды кочевания, маршрутов перекочевок, техники выпаса скота
на пастбищах, сильных различий нет. Как пишет А.Ф. Бурковский, основные сезонные пастбища общественных хозяйств Токтогульского района располагались в следующих географических зонах: летние — на высокогорных альпийских лугах и лугостепях Суусамырского хребта, Таласского Ала-Тоо, в верховьях Узун-Ахмат, на северо-восточных склонах Ферганского хребта, хребтах Атой-накский и Кок Ийрим-Тоо; зимние — в долинно-предгорных и среднегорных частях котловины, местами — в окрестностях населенных пунктов; весенне-осенние частично совпадали с зимними выпасами или вплотную примыкали к ним, располагаясь на более возвышенных местах (адырах). Расстояние между ближними зимними выпасами и летовками составляет 60, 70, 100, 150, 200 км (Бурковский, 1979. С. 61). После демонтажа колхозно-совхозной системы на организацию пастбищ существенное влияние стали оказывать такие факторы, как размеры стада, согласованные решения местных сообществ и сельских управл. а в последние годы пастбищных комитетов, являющихся исполнительным органом ассоциации пастбищепользователей.

Как видим, в правах пользования пастбищами в постсоветское время произошли изменения дважды. Первый из них связан с принятием Земельного кодекса Кыргызской Республики в 1999 г., на базе которого было принято Постановление Правительства, дающее индивидуальное право на аренду пастбищ. Однако в результате слабой организационной работы по распространению необходимой информации, сбору арендных платежей, недостаточной компетентности в вопросах границ и инфраструктуры пастбищ не все скотоводы заключали договоры на аренду. Отсутствие достаточного опыта не дало возможность органам государственной власти эффективно провести данную реформу, от которой пришлось отказаться.

Закон “О пастбищах” 2009 г. дал правовую основу для проведения второй реформы по использованию этого вида природных ресурсов. По закону пастбища остаются в государственной собственности и коллективном пользовании, но управление и вся ответственность передаются сельским управам. Передача в аренду запрещается, хотя учитываются ранее заключенные контракты.
Объединения пастбищепользователей начали создаваться в неко-
торых айыл өкмөтү еще до принятия закона, которые были леги-
тимитизированы впоследствии. Скотоводам выдаются пастбищные
билеты на выпас скота. Пастбищный комитет, являющийся испол-
нительным органом, занимается сбором налогов за пользование
угодьями, которые направляются на ремонт дорог, мостов и др.

При организации пастбищ необходимо учитывать следующие
факторы, к числу которых следует отнести ландшафт и размеры
кочевых участков, сезоны годового цикла, вопросы увеличения
и уменьшения поголовья скота в стадах, периоды вегетирования
растительного покрова и его структуру, амплитуду кочевания и ра-
диус выпаса. Семья, соседско-территориальные связи, личностные
отношения между скотоводами имеют определенное значение в ос-
воении пространства, начиная от стойбищ до ассамблеи кочевого
участка, кроме того, в этих вопросах необходим социальный кон-
троль. Территориальные споры на летних пастбищах между раз-
ными местными сообществами, нерешенные вопросы по поводу
владения участками между айыл өкмөтү и лесными хозяйствами
оказывают влияние на управление и организацию пастбищ.

5.3. Экологические проблемы

Отрицательные тенденции в развитии скотоводческого хозяй-
ства, связанные с погоней за увеличением общественного поголовья
разных видов скота, начались в эпоху Советского Союза. Постоян-
ное выбивание пастбищ на всех сезонных участках превратилось
в норму уже с 1960-х годов, при этом не учитывалась их естествен-
ная емкость (Лихти, 2012. С. 52; Жапаров, 2015. С. 236).

В 1980-е годы в республике насчитывалось до 12 млн голов
овец, 1,2 млн голов крупного рогатого скота и 300 тыс. лошадей.
Чрезмерное увеличение численности скота и превышение его ко-
личества на единицу площади в условиях экстенсивного хозяй-
ства привели к неуклонному нарастанию процесса деградации
пастбищных угодий. Более одной трети были засорены некормо-
выми растениями и закустарены, 1,7 млн га деградированы, из них
170 тыс. га – в сильной степени (Джолдошев, 1997. С. 168–169, Кляшторный, 1999. С. 7). По мнению С.П. Полякова, “... нерегулируемое количество скота нанесло и продолжает наносить колоссальный вред окружающей среде. Это повсеместно привело к постраве и оскудению пастбищных угодий” (2004. С. 159). Пастбища испытывали на себе колоссальную нагрузку, так как использовались бессистемно (Брусина, 1995. С. 97–98).

Проблема деградации пастбищ и пути их рационального использования начали широко обсуждаться с середины 1980-х годов. Свои мнения по этому вопросу высказывали не только ученые-специалисты, но и пастухи. О том, что прекрасные пастбища с сочными растительными покровами превращались в пустыни, говорили многие наши информаторы. Во время перестройки и в последние годы существования Советского Союза на большинстве высокогорных летников (жайлоо), не говоря уже о призимовочных угодьях, можно было видеть удручающую картину, связанную с превращением больших пространств с подножным кормом в пыль (Жапаров, 2009. С. 382). О пагубном влиянии избытка скота на окружающую среду хорошо были осведомлены некоторые люди, наблюдавшие за состоянием пастбищ. Так, в частности, по рассказу К. Абдурахманова, в совхозе “Комсомол” Кочкорского района на 1 га пастбищ выпасалось овец в три раза больше нормы (Ситнянский, 1993. С. 40). Чрезмерная нагрузка на пастбища вследствие непомерного увеличения поголовья скота привела к их деградации. Перевыпас скота превратил в песчаную пустыню и обширные плодородные пастбища Казахстана и Туркменистана (Хазанов, 1997. С. 26).

Предпринимаемые попытки внедрения пастбищеоборота не дали желаемого эффекта. Все основные работы, направленные на улучшение естественных угодий, проводились за счет государства. Многие даже экономически сильные хозяйства не выделяли для этой цели средств. Это привело к выработке у хозяйств потребительского отношения к пастбищам. Часто средства, выделяемые государством на почвоулучшающие работы и приобретение минеральных удобрений, использовались не по назначению. Особенно это было характерно для Нарынской, Иссык-Кульской
и Таласской областей, Московского и Чуйского районов (Ишенбекова, 2010. С. 16).

В ту эпоху, с одной стороны, решались экономические задачи по обеспечению поставок на общесоюзный рынок мяса, молока, шерсти, а с другой – причинялся серьезный ущерб экологической системе. Ухудшение качественного состояния пастищ в конечном итоге отрицательно сказывалось на тех же экономических показателях. Тем не менее взаимообусловленность экологических и экономических факторов осталась вне поля зрения государственных чиновников, которые не обращали внимания на предельно допустимые возможности пастищ республики, где можно было разводить на экстенсивной основе максимум 7–8 млн мелкого скота, о чем еще давно писал этнограф М.Т. Айтбаев (1962. С. 14).

По рассказу респондента С. Назаровой, проработавшей помощником чабана, а затем старшим чабаном, обычно уже в начале мая дорожники ДЭУ открывали перевал, очищая его от снега. "После 25 апреля мы то и дело смотрели на дорогу. При виде бульдозеров, тракторов думали, что они едут для того, чтобы очистить от снега дорогу. Спустя некоторое время мы должны были перекочевать на летние пастища в Сон-Куль. В это время там стояли сильные холода, метели, снег был еще глубоким. Причиной такого раннего кочевания по распоряжению руководителей совхоза было то, что в нижних зонах трудно становилось разместить многочисленные стада. К тому же начинались весенние земледельческие работы (ПЗА, с. Төлөк Кочкорского района, 24.03. 2006 г.). Вероятно, в советское время не всегда прислушивались к мнениям специалистов, недостаточно учитывали фазы вегетации подножного корма, что негативным образом отразилось, помимо прочих, на качестве пастищ.

Несмотря на отгон части стада, принадлежавшего хозяйствам Нарынского, Ак-Талинского, Кочкорского, Джумгальского районов, на такие пастища, как Кара-Куджур, Орто-Сырт и другие, на Сон-Куле концентрировалось огромное количество разных видов скота. Вследствие этого в окрестности высокогорного озера происходило опустынивание. Аналогичная картина наблюдалась и на других
пастбищах. Скудный травяной покров на деградированных пасти-
щах совершенно не удовлетворял потребности разного вида скота
в подножном корме.

В советский период наблюдалось потребительское отношение к естественным угодьям в вопросах администрирования, касающихся использования сезонных пастищ, не было бережного отношения и рационального подхода. В таких условиях никто не имел права переложить вину на скотоводов за последствия неразумного использования кочевых участков, тем более что они фактически не участвовали в принятии решений по вопросам утилизации сезонных пастищ. Это относится и к мобильным скотоводам других частей мира (Лихти, 2012. С. 237; Schlee, 1999). Когда поголовье скота намного превышало нормы на единицу площади, трудно было рассчитывать на применение метода ротации участков.

Деградация растительности на территориях, где выпасался скот, стала результатом воздействия антропогенного фактора. Различные экстремальные природные явления, повторяемые раз в несколько лет, не могли не оказать своего влияния. Одними из способов улучшения пастищ являлись засев семян кормовых растений и борьба с сорняками, для чего использовали также воздушный вид транспорта. Такие технические меры, как орошение и подкормка пастищ, были направлены на смягчение экологически вредного воздействия интенсифицированного использования пастищ (Дёрре, Бархардт, 2012. С. 238).

В 1990-е годы прошлого столетия резко сократилось поголовье скота и использовать такие отгонные пастища, как Сон-Куль, стало не под силу абсолютному большинству скотоводов. В результате они получили длительный отдых. С другой стороны, резко возросли антропогенные нагрузки на территории выпаса, расположенные недалеко от населенных пунктов. Перевыпас сопровождался почти полной деградацией присельских экосистем (Биоразнообразие, 2006. С. 7).

В течение пяти-семи лет травостой на субальпийских и альпийских зонах набрал силу, восстановился. Однако сказались негативные экологические последствия длительного неиспользования
травостоя отдаленных пастбищных участков. Речь идет о разрас-
тании вместе с кормовыми ценными травами непоедаемых трав.
А на дерновинные питательные злаки это оказало в некоторой
степени даже отрицательное воздействие, так как прошлогодняя
нестравленная трава образовывала мертвый покров, через кото-
рый очень трудно было пробиться молодым росткам зерновины.
Примерно такая же картина наблюдалась в начале 1990-х годов
в Агинских степях Бурятии. Как пишет Н.Н. Крадин, “округ на-
ходился на грани экологического кризиса, однако крупномас-
штабно он не успел развиться, поскольку развал СССР (1991 г.)
и политика приватизации (1993–1994 гг.) привели к глубокому эконо-
мическому кризису и упадку скотоводства в округе” (Крадин, 2007.
С. 346). Примеры использования пастбищ в Кыргызстане и Бурятии
в ущерб экологической системе были не единичными в бывших со-
юзных государствах.

Народные знания о среде обитания и его ресурсах в системе
экологических традиций развиваются как продукт многообразных
воздействий человека на природу (Карабукаев, 2018. С. 154). Дан-
ное мнение подтверждается, в частности, традиционными ботани-
ческими познаниями, о чем более подробно писал А. Байбосунов
(1990). Современные пастухи в целом хорошо различают основные
кормовые растения, произрастающие на разных высотных поясах
и об их питательных качествах. По их рассказам, на предгорьях
растут шыбак (полынь), кекире (василек горький), тулаң (ковыль),
чий (высокая жесткая степная трава, стебли которой идут на из-
готовление циновок), на орто жайлоо распространены тулаң, лу-
говые растения, эрмен (полынь горькая), шыбак, бетеге (овсяница)
и др. В то же время немало скотоводов имеют поверхностное пред-
ставление о питательных свойствах трав, не обращая внимания
на то, что животные вынуждены стравливать менее качественные
из них, поскольку нет хороших. Ж.Б. Доолбекова отмечает хорошее
знание растительности (свойства, сроки вегетации) мургабскими
кыргызами. У них существуют такие виды, как “тоют чөптөр” –
кормовые травы, “малга зыян келтирүүчү чөптөр” – ядовитые
растения для животных в общей классификации растительности
(2015. С. 16). Находясь на летнем пастище Кашка-Суу Кочкорского района, сотрудники одного отечественного фонда и специалисты Гипрозема в рамках проекта убедились, что не все нынешние пастухи четко различают качество разных кормовых трав. У бурят также были утеряны многие традиционные и даже сравнительно новые знания о скотоводстве. Далеко не все молодые пастухи знают о вкусовых качествах трав и умеют пользоваться приемами выпаса скота, которые применяли их родители (Крадин, 2016).

Порою современные скотоводы недостаточно соблюдают положительные традиции по бережному освоению ресурсов природы. Это связано как с утратой некоторых навыков, так и с игнорированием положительного опыта, накопленного предыдущими поколениями. После приватизации скота и имущества колхозов, совхозов многие пастухи не могли активно продолжать свою деятельность, как раньше, часть из них переориентировалась на другие виды работ, некоторые совершили “бегство в города”, что негативно отразилось на трансмиссии хозяйственных навыков скотоводов. Некоторые опытные животноводы и местные специалисты все же не скрывают озабоченности из-за нерационального использования сезонных пастбищ: перекочевка со скотом на летние пастбища с большой задержкой, возвращение на зимние участки раньше времени, когда еще неполностью убран урожай сельскохозяйственных культур. Во-первых, это создает большие неудобства земледельцам, во-вторых, присельные пастбища стравливаются не экономно. Возникают и конфликтные ситуации.

Часто неразумно используются высокогорные альпийские угодья. Скотоводы старшего поколения считают, что пастбища испытывают неравномерную нагрузку. Если, к примеру, одно уroчище всегда заполнено скотом, то на другом, более отдаленном, лишь изредка можно увидеть пасущихся животных. С одной стороны, слабое использование дальних и высоких участков частично объясняется боязнью волков, которые могут нанести ощутимый урон стадам, с другой – нежеланием и ленью самих животноводов.

В результате недостаточной эффективности стравливания ста- рые, несъеденные, пожелтевшие травы мешают созреванию свежих
кормовых растений. Интересную параллель в особенности утили-
зации пастищных участков и в то же время различие в причинах
и последствиях можно видеть на примере номадов, обитавших
на севере Кении. Если растительный покров сильно деградировал-
ся в радиусе нескольких километров вокруг колодцев в результата-
те перевыпаса, то некоторые территории, расположенные между
враждующими группами, страдают от недовыпаса (Schlee, 1999.
Р. 227-228). Как в высокогорных районах Кыргызстана, так и в са-
хельских пространствах Африки громадные проблемы, связанные
с экологией пастищ, продолжают требовать повышенного внима-
ния соответствующих правительственных структур.

Проработавшие всю жизнь в качестве чабанов С. Назарова,
Ы. Абдыкадыров из долины Төлөк Кочкорского района Нарынской
области отмечали, что за все лето по 3-4 семьи кучками распола-
гаются на одном месте (обычно на берегу озера Сон-Куль и вдоль
дороги) и даже не подумают поменять стойбища. На таких участках
идет интенсивный выпас скота. Нестравленными остаются высо-
когорные пояса, поскольку радиус выпаса стад многих скотоводов
остается небольшим, хотя имеющиеся участки позволяют увели-
чить его. Они отмечали, что раньше животноводы рассредоточи-
вались по узким горным впадинам (кокту-колот), как, например,
Соку-Таш, Көк-Булак, Чон-Соку-Таш, Жылуу-Булак, Сасык-Булак
(с. Төлөк Кочкорского района, 24-25.03.2006 г.).

Нынешнему молодому поколению делается упрек в том, что оно не чередует участки для выпаса с учетом состояния растительного покрова и его вызревания. В качестве одной из главных проблем нерационального использования пастищ представители старшего поколения назвали отсутствие четкой координации и ответственных людей. С принятием Закона “О пастищах” в 2009 г. такие функции легли на членов пастищных комитетов. Однако не все старые и новые проблемы решаются на должном уровне.

Озабоченность бывших чабанов совхозов разделяют и неко-
торые современные скотоводы, имеющие хорошие хозяйственные
навыки. Так, например, Э. Жакшылыков (1973 г. р.) сказал, что па-
стухи, проводящие летовку в Кашка-Суу, раньше отгоняли скот
на самые верхние пастбищные участки (төр). Тогда животные быстроно набирали жир, поскольку хорошо пасутся на прохладе, а участки на нижних частях сохранялись для выпаса в другое время года (с. Төлөк Кочкорского района, 08.06.2006 г.).

Резкое увеличение поголовья коз представляет серьезную экологическую опасность для степей Евразии, “поскольку козы интенсивнее вытаптывают пастбища, чем овцы, и выедают все виды трав почти под корень, не давая ресурсам быстро восстанавливаться”. Современными исследователями в Монголии также отмечается сокращение кочевок, ведущее к деградации пастбищ (Крадин, 2016. С. 16, 20). Губительное воздействие на пастбища, оказанное козами, отмечалось и в Кыргызстане. Как подчеркивают специалисты, “районированное разведение всех пород сельскохозяйственных животных предназначало козам использование неудобий и скалистых пастбищ” (Лущихина, Чебодаев, 2014. С. 204). Однако на практике не всегда так происходит. Тем не менее в горных районах северной части Кыргызстана козы не представляют серьезных опасений, так как их удельный вес не очень большой. Даже их можно было бы использовать для стравливания закустаренных участков, для того чтобы вернуть их в пастбищный оборот. Но как это организовать?

Скотоводам хорошо известны высокие питательные качества растительного покрова летних пастбищ по сравнению с подножным кормом зимников. В то же время они доступны в теплое время года только в течение примерно трех месяцев. Опытные пастухи адекватно оценивают роль летних пастбищ в нагуле скота, что положительно отражается на проведении успешной зимовки, получении приплода. Нелишне вспомнить выражение, бытовавшее у древних кыргызов: “Мал баксан, кыш бакпай, жай бак” (“Если хочешь пасти скот, то паси лучше летом, чем зимой”).

В определенной степени отрицательную роль в равномерном использовании пастбищ играет и фактор вовлечения агропасторальных обществ и их пастбищных территорий в новые экономические отношения. Сегодня в летнее время можно видеть концентрацию переносных традиционных жилищ кочевников боз үй (юрта)
в сравнительно больших количествах в некоторых местах вдоль побережья озера Сон-Куль, где встречают своих гостей и обслуживают местные члены туристических организаций.

На побережье озера во второй половине 2000-х годов жили также рыбаки (в том числе браконьеры), занимающиеся ловлей рыб, таких как сига и пелять, для продажи. По словам скотоводов, рыбаки оставались на Сон-Куле до конца декабря, несмотря на наступление сильных холодов (более -30°С) и выпадение обильного снега. На мой взгляд, вокруг таких стойбищ нагрузки на окружающую среду увеличиваются под воздействием антропогенного фактора. Экономические интересы, являющиеся приоритетными, нередко приходят в противоречие с экологической культурой и сознанием, вследствие чего природе наносится ущерб.

Среди части людей бытует обманчивое представление, что degree градированные пастбища способны относительно быстро восстанавливаться. Опытные скотоводы хорошо знают, что разные животные отдают предпочтение тем или иным типам растительности. Если овцы, лошади предпочитают пастись на участках с альпийскими лугами, то коровы и верблюды хорошо чувствуют себя на равнинах, где питаются высокими травами и колючими кустарниками (Finke, 2004; Жапаров, 2016. С. 69–70).

Представляют интерес результаты мониторинга конкретных пастбищных территорий. Так, по свидетельству геоботаника Гипрозема республики, коренного и масштабного изменения состава травостоя на пастбищах Сон-Куль и Кашка-Суу не произошло, изменилось лишь процентное соотношение видов растений. Наиболее приспособленные к этим условиям обитания они получили большое распространение, но их нельзя рассматривать как инородные или ненужные. Ведь это их ареал существования, но их распространение сдерживалось ранее выпасом скота. Другой вопрос, когда мертвый покров дерновинных злаков (т. е. прошлогодние листья) препятствует молодым побегам, угнетая их, на месте могут вырасти такие растения, которые менее ценны в кормовом отношении, а иногда и вредные, ядовитые или грубостебельчатые. Следовательно, выпас скота с оптимальной нагрузкой балансирует видовой
состав пастбищных трав<fnref n="1" />. Здесь надо учесть, что при оптимальной организации выпаса разных видов скота и перекочевки на другие места они через определенное время могут восстанавливать свое первоначальное состояние.

Скотоводство, основанное на пастбищном содержании животных, может оказать положительное влияние на территории выпаса. "Кочевой образ жизни по своей структуре экологичен, основан на сезонных передвижениях стад, что способствует сохранению степей и причиняет меньше всего ущерба природным средам" (Андрианов, 1985. С. 164). А.М. Хазанов пишет о том, что при условии рационального ведения мобильного скотоводства оно не оказывает разрушительного эффекта на экосистемы (Хазанов, 2008. С. 12). Имеются положительные примеры бережного отношения к пастбищам. Так, например, овцеводческое хозяйство "Саба ажы" Кочкорского района использовало сезонные территории с учетом состояния пастбищного травостоя и нагрузки овец на единицу площади. При смене пастбищ овцеводы ориентируются на природные индикаторы, такие как лунные фазы, положение звезд, поведение диких животных, состояние травостоя, и т. д. (Тулебаев, Ниязбекова, 2014. С. 166). К сожалению, на практике большинство скотоводов не всегда соблюдают разумный баланс в стравливании пастбищных участков, приводящий в итоге к ухудшению их качества.

При беседах с пастухами, которые выпасают скот в этих местах много лет, ими было отмечено, что происходит смена некоторых видов трав. Например, в урочище Тепши, на Сон-Куле, в долинной зоне появилось большое количество эдельвейсов, которых раньше там не наблюдалось. А вот растений с желтыми цветами (видимо, купальницы), по описанию пастухов, стало меньше, а местами они исчезли совсем и стали произрастать повыше, на горных участках. По устному рассказу геоботаника Л. Китаевой, это объясняется тем, что в долинной зоне за счет нагрузки идет уплотнение почвы, а травы, не выдерживающие плотности почвы, исчезают,

<footnote n="1">¹ Финальный отчет общественного фонда "Ак-Терек" по проекту изменения климата и природно-культурных ландшафтов Сон-Куля. Бишкек, 2008. С. 28.</footnote>
их заменяют более выносливые растения, которые легко переносят
вытаптывание. Этим объясняется распространение осоки, типча-
ка, кобрезии, овсеца. Согласно исследованию общественного фонда
“САРП Ала-Тоо”, отсутствие финансирования Кыргызгипрозема
для проведения мониторинга пастищ не дало возможности оценить
состояние пастищ и принять необходимые меры по предотвраще-
нию их деградации. Пастбищные же комитеты, на которых возложе-
ны эти обязанности по Закону “О пастищах”, не обладают достаточ-
ной квалификацией, и, более того, многие такие комитеты не видят
необходимости в проведении мониторинга. Отношение к пастищам
к как к нескончаемому дару, связанное с менталитетом, нужно преодо-
леть путем возрождения традиционных знаний и навыков<fnref n="1" />. Нужно
также отметить слабую организацию управления сезонными паст-
бищами в условиях наличия многочисленных частных хозяйств, ко-
торые часто стремятся оказаться в выигрышном положении, даже об-
ладая некоторыми основными традиционными навыками.

По мнению опытного аграрника Э. Исакова, вытаптывание
и выбивание растительного покрова под копытами крупного рогато-
го скота выделяется среди других факторов антропогенного воздей-
ствия человека. "Каждый животновод, желая улучшить свое эконо-
мическое положение, старается перевести свое поголовье с мелкого
рогатого скота на крупный, содержание же последних губительно
воздействует на наши пастища, на котором в основном произрас-
тает мелкая густая трава, подходящая для овец и коз, а от засилья
лошадей и быков трава вытаптывается и выгорает под их отходами.
На этих местах появляются неприхотливые сорняки. Так происхо-
дит сменяемость кормовых сортов растений на непоедаемую, сор-
ную и ядовитую"<fnref n="2" />. Респондентами отмечена также негативная роль
ветров, которые сушат почву и траву.

В местных сообществах часто говорят о том, что скотоводами
нерационально используются призимовые пастищные угодья.

<footnote n="1">¹ URL: http://file:///C:/Users/User/Downloads/WOCAT_QT_Summary_Kyr007ru.pdf</footnote>

<footnote n="2">² На пастищах Кыргызстана из-за перевыпаса наблюдается за-
мещение кормовых сортов травы на сорняки. URL: https://kg.kipress.org/
news:600079/?embed&pack=110</footnote>
Во-первых, это связывается с возвращением стад разных видов скота с высокогорных летних пастищ сразу же после уборки урожая, а в иные годы и до окончания осенних земледельческих работ. Во-вторых, большое количество скота пасется на небольшом радиусе от населенных пунктов, часто на отавах, что приводит в конечном итоге к быстрому истощению подножного корма.

В постсоветское время во многих зимниках хозяйственные строения и домики были разрушены, а близлежащие территории постепенно стали выходить из пастищного оборота. По рассказу некоторых респондентов, на таких участках заметно расширились ареалы колючих кустарников, где уже трудно пасти, к примеру, отары овец. К. Мукамбетов, несколько лет выпасавший скот односельчан в теплое время года, отметил, что такие участки ныне не используются скотоводами. Здесь овцы могут остаться в плену кустарников, поскольку шерсть животных может зацепиться за их ветки. В таких местах сравнительно легче чувствуют себя козы. Однако пастуху трудно контролировать все стадо во время выпаса (ПЗА, с. Кара-Коо Тонского района, 08.2014 г.). В конце 2000-х годов мы видели увеличение ареалов колючих кустарников типа карагана в верхней части горной долины Төлөк. Некоторые местные скотоводы жалели, что нет сейчас верблюдов, которые могли бы питаться этими растениями и приносить пользу пастищам.

Таким образом, основная нагрузка приходится на присельные участки. Нахождение большого числа скота на зимних пастищах более чем на полгода, приводит к деградации пастищ и эрозии почвы. К тому же, кроме разных видов скота, принадлежащих местному населению, на территориях сельских управ нередко сохранится и частный скот, владельцами которых являются люди, постоянно проживающие в районных, областных центрах и других городах. Это осуществляется путем отдачи скота на выпас (за плану) местным животноводам. На растительный покров присельных территорий отрицательно влияет и разведение малопродуктивных помесных овец, да и еще в условиях мелких крестьянских хозяйств, не способных к отгонному содержанию животных (Лущихина, Чебодаев, 2014).
Современные скотоводы зачастую видят свое экономическое благополучие в увеличении поголовья своих стад, не придавая должного значения состоянию пастбищ. Между тем далекие предки кыргызов стремились не допускать чрезмерной концентрации скота на пастбищах, понимая отрицательные последствия такого шага для целостности стада. Н.Н. Крадин отмечает, что кочевники эмпирически хорошо осознавали зависимость от динамического баланса между размерами пастбищ, количеством стад и численностью номадов и их семей, кочевавших на определенной территории. Здесь же, ссылаясь на А.М. Хазанова, он приводит монгольскую пословицу, которая гласит: “Без травы нет скота, без скота нет пищи” (2001. С. 35).

У кыргызов пастбища всегда находились в коллективном пользовании, качественное состояние поддерживалось организацией рационального выпаса и нормами обычного права. В наши дни пастбища также находятся в общинном пользовании. Однако мы не можем говорить о социальной справедливости по вопросу использования территорий выпаса. Если одни пытаются быть бережливыми в утилизации подножного корма, то другие пускают на такие территории свои большие стада, не делая ротации участков, что приводит к их деградации. При этом нередко богатые хозяйства платят намного меньше налога, чем это положено. Максимальную пользу извлекают от общинных пастбищ те скотоводы, которые первыми нарушают неписанные правила традиционного природопользования и решения, принятые правительственными структурами.

В традиционном обществе хорошо понимали зависимость материального благополучия от состояния пастбищ, для поддержания которых применяли сложную систему мер. К их числу относились чередование участков выпаса, разведение комплексного стада животных, которые потребляют разные виды трав (Тулебаев и др., 2014. С. 188–199). Однако эти знания и традиции часто игнорируются под влиянием реалий экономической жизни. Трудно говорить о пропорциях разводимых животных с учетом оптимальности во взаимодействии с пастбищем. Верблюдов же, которые могли бы питаться грубыми, колючими растениями, крайне мало.
В теоретическом плане такую ситуацию можно было бы объяснить феноменом “трагедии общинных ресурсов”, сформулированным Г. Хардиным (Ямсков, 2011. С. 47–62). Действительно, скотоводы часто перегружают перевыпасом пастбища, которые находятся в коллективном пользовании. Экономическую выгоду за счет общинного ресурса здесь имеют крупные скотовладельцы, среди которых числятся и те, кто используют наемную силу, а сами фактически не занимаются выпасом скота. Мне кажется, причинами такой экологической ситуации в высокогорных районах Кыргызстана являются, кроме прочего, слабый социальный контроль и нерациональное управление пастбищами, а не отсутствие частной собственности. Однако, учитывая хозяйственные традиции, особенности экосистемы и социальной организации сельского населения, а также уровень нынешнего развития, введение частной собственности на пастбища, кажется, не является выходом из положения.

Какие же выводы можно сделать из изложенного выше? Нынешние скотоводы пользуются хозяйственными навыками, унаследованными от предков. Однако некоторые значимые традиции и опыт бережливого отношения к пастбищам стали забываться. Потребительский подход к естественным угодьям прослеживался и в советское время. Аналогичное отношение наблюдается и в наши дни. Особенно большая нагрузка ложится на присельные пастбища, где выпасают скот и в жаркие летние дни. Главными причинами ухудшения состояния сезонных пастбищ являются: превышение поголовья скота на единицу площади, нерациональный выпас стада с учетом высотных зон, климата. Владельцы прежде всего думают о скоте, не придавая достаточного значения пастбищам, преследуя экономические выгоды в ущерб экологии. Из оборота выведены некоторые пастбищные участки, где ранее выпасали колхозные отары, а ныне стало невозможно пригнать овец. Скотоводы должны не гоняться за количеством, серьезное значение придавая качественному составу стада, а также заготовке кормов на зиму, что может в определенной степени способствовать поддержанию зимних участков в хорошем состоянии.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Главный вывод, который можно сделать в настоящей рабо-
те, — скот не потерял в наши дни своей значимости для кыргызов
в их жизнеобеспечении, поддержании социальных связей, освоен-
нии горно-степных пространств, сохранении биокультурного раз-
нообразия. Скот как товар, единица обмена, предмет дара, источ-
ник продуктов питания держит почти каждая семья, проживающая
в сельской местности. Разводимый скот продолжает оставаться
показателем уровня материального достатка и социального поло-
жения, несмотря на возрастающую роль денег, но в случае нужды
скот и его продукты выступают в качестве доступного источника.
Он имеет огромную социальную значимость при проведении се-
мейных праздников и торжеств, а также траурных ритуалов по-
хоронно-поминального цикла. Следовательно, навыки и знания,
накопленные многими поколениями скотоводов по разведению
домашних животных, остаются востребованными. Хозяйственно-
культурные традиции, природно-климатические условия, экономи-
ческая и политическая система оказывают непосредственное влия-
ние на технологию ведения скотоводства в современных условиях.

I

В досоветское время производственными единицами скотовод-
ческих хозяйств являлись отдельные малые и расширенные семьи,
имеющие родственные, территориальные, экономические связи
с более широкими социальными кругами, такими как община, пле-
мя. Семейно-общинная организация круглогодичного производ-
ственного цикла, частная собственность на скот и коллективное
пользование пастищами являлись характерными чертами тради-
ционного скотоводческого хозяйства. Других форм собственности
фактически не было. Семьи имели доступ к определенным сезон-
ным стойбищам с пастищными участками в пределах территорий
владения родов и племен, в состав которых они входили. За исключением нестабильных в военно-политическом отношении периодов, когда необходимо было находиться вместе, совершать кочевку большими группами, выставлять воинов для участия в сражениях, скотоводы имели большую самостоятельность, повседневная жизнь которых протекала в автономном режиме.

Споры и конфликты из-за пастбищ возникали в основном на приграничных территориях с соседними народами. Норма, согласно которому скотоводы, испытывающие трудности, обусловленные таким природным бедствием, как бескормица – джут, допускались на пастбищные участки других племен, свидетельствует о том, что кочевники способны были проявлять эмпатию по отношению к тем, кто оказался в трудном положении. Это можно объяснить как особенностями социальной организации, так и прекрасным пониманием того, что они сами тоже не застрахованы от массового падежа вследствие серьезных капризов природы и могут нуждаться в аналогичной поддержке. Переселенческая политика в колониальную эпоху привела к ограничению доступа местных скотоводов к пастбищным ресурсам, сужению их территорий, положив начало переходу кочевников к оседлости. Возникало немало спекуляций, споров и конфликтов по поводу прав на пастбищные участки.

## II

Предкам кыргызских скотоводов пришлось пройти сложные периоды глубоких трансформаций в течение первых двух десятилетий становления советской власти, когда они столкнулись с многочисленными препятствиями, не дающими им вести прежний размененный образ жизни, хотя определенные изменения в хозяйственной структуре, повседневной жизни произошли уже в колониальный период. Людям нелегко было идти вопреки своей воле на ломку привычного уклада жизни, тяжело отражавшуюся на их моральном психологическом состоянии. Многие не представляли себе, какую пользу могут принести коллективные хозяйства типа сельскохозяйственных артелей и товариществ по обработке земли. Добровольная сдача скота в пользу таких хозяйств, предшественников
колхозов и совхозов, частью населения сделана в связи с ожиданиями хорошей жизни от новой власти или боязни от применения по отношению к ним методов репрессивного воздействия. Альтернативой этому для некоторой части скотоводов стали попытки к бегству со своими стадами за пределы республики. Массовый убой скота некоторыми хозяйствами был открытой демонстрацией непринятия политики советского государства местным населением.

Обобществление скота и другого имущества с применением репрессивных мер, принудительная массовая седентаризация и выселение владельцев не только богатых, нередко и середняцких хозяйств за пределы области и республики, особенно бай-манапов, наложили тяжелый отпечаток на моральном состоянии скотоводов, переживших глубокую психологическую травму. Они вынуждены были вопреки своей воле в массовом порядке переходить от мобильного образа жизни к стационарной, что явилось для них большим испытанием. Ограничивать себя в сезонных передвижениях в географическом пространстве и жить по новым правилам, установленным советской властью, хотели не все. Скотоводы в целом не были готовы мириться с внедряемыми изменениями Страны Советов. Однако у государства была твердая линия, от которой пытались не отклоняться, а скотоводам пришлось считаться с этим и принять реальность.

Некоторые достижения в аграрной отрасли в целом, скотоводческой в частности были достигнуты в результате использования достижений науки и технологических новаций. Однако организацию производства в рамках, созданных не по инициативе снизу, а волевым решением партии и государства, куда вливались часто неоправданно большие ассигнования, трудно считать рациональной. В условиях параллельного функционирования традиционных норм социальных отношений и уставов колхозно-совхозной системы неизбежны были трудности для менеджеров общественных хозяйств, которые испытывали чувства раздвоенности. Авторы стратегии развития скотоводства в рамках социалистической экономики практически не вникали в особенности социальной организации жизни бывших кочевников, не учитывали
их хозяйственные навыки и знания, а также природно-климатические условия регионов.

Тем не менее люди приспособились к условиям социально-экономической, культурной жизни в селах, где колхозы и совхозы были основными хозяйственными предприятиями, распоряжавшимися основными земельными фондами, финансовыми и материальными ресурсами. Государство устанавливало лимит на содержание личными хозяйствами разных видов скота, хотя некоторые домохозяйства умудрялись разводить больше поголовья, чем это было предусмотрено по официальным решениям. Пастбища находились в государственной собственности и считались значимым возобновляемым природным ресурсом для обеспечения общественного поголовья подножным кормом. Именно благодаря наличию общирных пастищ количество разводимых овец в общественных хозяйствах республики достигло более 10 миллионов голов. Однако естественная емкость пастищ республики не могла выдержать нагрузку такого количество овец, не говоря уже о других видах скота. Сезонные пастища стали подвергаться деградации еще с 60-х годов ХХ в. Это стало следствием экономической политики советской власти, основной целью которой был рост производственных показателей, тогда как возможное негативное влияние на природу не учитывалось.

В общесоюзном разделении труда приоритетным направлением экономики Кыргызстана было животноводство, и в первую очередь овцеводство, занимавшее третье место после РСФСР и Казахстана. Коммунистическая партия как руководящая и направляющая сила, обладавшая всей полнотой власти, рассматривала ход выполнения плановых обязательств, перспективы развития на своих съездах, пленумах на общесоюзном и республиканском уровнях. В условиях господства административно-командной системы с директивной экономикой решения партии должны были беспрекословно выполняться. Устраивались социалистические соревнования с вручием победителям переходящих красных знамен и других призов тем животноводам, которые достигали высоких результатов в получении ягнят, настриге шерсти, удое молока, сдаче мяса.
Руководители райкомов, обкомов партии, председатели колхозов, директора совхозов и парторги свою миссию видели в основном в обеспечении хороших производственных показателей в отрасли. Были проложены автомобильные дороги вплоть до отдаленных летних пастищ, протягивались электрические линии на большинство зимних стойбищ, строились такие животноводческие комплексы, как овцетоварные фермы (ОТФ), молочнотоварные фермы (МТФ), стригальные пункты, домики для животноводов. Для общественного поголовья доставлялись комбикорм, сено, силос, сенаж, заготовленные усилием полеводов и механизаторов. Общественное поголовье находилось под наблюдением зоотехников и ветеринаров. Проводились селекционные работы по улучшению породного состава стад, в результате которых были вытеснены некоторые местные виды скота как малопродуктивные. Так, в частности, вместо грубошерстной овцы, разводимой в течение столетий, распространялись тонкорунные и полутонкорунные породы, считающиеся высокопродуктивными. Реализация всех этих работ требовала больших финансовых средств и материально-технического снабжения от государства.

В колхозно-совхозной системе чабаны, табунщики, доярки и другие работали под пристальным контролем прямых и непосредственных руководителей. Животноводы были жестко привязаны к общественным отарам, гуртам, табунам, для которых определенные бытовые условия создавались с учетом интересов государства, а не человека, для чего использовались некоторые методы материального и морального стимулирования, вся мощь пропаганды и агитации. Передовых животноводов хвалили по телевидению и радио, на страницах газет и журналов, распространяя их опыт.

Однако они были оторваны от социальной и культурной жизни села, а что касается бытовых условий, то в данном вопросе оставалось желать лучшего, хотя были случаи строительства типовых домов для животноводов. К моменту распада Советского Союза отдельные животноводы не имели своих домов в селах, где они бывали только по чрезвычайно важным делам и случаям транурного ритуала, связанного с кончиной из числа родственников,
соседей или другого знакомого человека. Руководителей колхозов-совхозов и районов прежде всего интересовало выполнение плановых обязательств, а не благополучная жизнь скотоводов и их семей. Фактически скотоводы общественных хозяйств находились под неусыпным контролем местных партийно-хозяйственных функционеров.

Некоторые чабаны коллективных хозяйств советского периода комфортно чувствовали себя рядом со своей отарой в горах, тогда как спускаясь в села и города, испытывали неудобства и какую-то тесноту, возможно пространственную. То, что это было так, отчетливо демонстрировалось повседневным поведением некоторых бывших пастухов, в том числе известных, обладающих государственными наградами. После демонтажа колхозов-совхозов и перехода общественного поголовья в частную собственность они испытывали дискомфорт и им требовалось немало времени для адаптации к условиям жизни в селах.

Модернизация скотоводческой отрасли в годы советской власти проводилась на основе директивных решений, принимаемых партийно-хозяйственным активом союзного государства и республики. Такие хозяйственные субъекты, как колхозы и совхозы, не имели самостоятельности в выборе стратегии планирования экономической деятельности. Руководством к действию были решения съездов, пленумов, конференций партии, с учетом которых составлялись годовые планы, принимались социалистические обязательства. На стадии подготовки к ним вносились коррективы по предложению райкомов, обкомов партии, которые активно вмешивались и в хозяйственные дела колхозов и совхозов.

Чабаны, табунщики и другие животноводы общественных хозяйств не имели реальных рычагов воздействия на принятие решений и превратились в послушных исполнителей, ожидающих указаний и приказов. Это привело к лишению инициативности в пользу патерналистской психологии. Государство представлялось в сознании людей как заботливый патрон. Такую модернизацию можно было бы назвать как модернизацию сверху, плодами которого мог пользоваться широкий круг людей, но в недостаточной
степени. Фактически она не способствовала реальному улучшению жизненно-бытовых условий скотоводов, да и всего сельского населения в целом.

Общинность и коллективное сознание, характерные социальной организации кыргызов, не только не противоречили колхозно-совхозной системе, но и неплохо вписывались в нее. Здесь наблюдается параллельное функционирование государственных порядков и немалых традиций и обычных норм народа. Вопреки предпринимаемым усилиям советской власти по искоренению традиционных социальных отношений и обычаев как пережитков прошлого, они оказались вполне жизнеспособными. Чувство общности в родственных коллективах давало определенную гарантию безопасности животноводам, в случаях когда кто-то из них мог оказаться под преследованием из-за растраты общественного поголовья. Родственники в буквальном смысле слова спасали такого родственника, возмещая убытки за счет определенного количества скота, выделенного для преследуемого.

Председатели колхозов, директора совхозов, партийные руководители не препятствовали такой взаимопомощи, а даже в скрытой форме поддерживали. Вероятно, в такие моменты их охватывали двоякие чувства. Во-первых, они думали о своей карьере, во-вторых, сами являлись частью родоплеменных, общинных структур. Именно комбинация прямых уставных, должностных обязательств с некоторыми местными традициями давала им хорошую возможность обладать не только официальной властью, но и авторитетом у колхозников и местных жителей.

Политика по отношению к животноводческой отрасли, как и во всех других сферах социально-экономической жизни республики, определялась союзным центром. При этом необходимо отметить, что мало внимания уделялось решению вопросов, касающихся удовлетворения потребностей и запросов основной масы населения. Инициативы предпринимчивых людей и отдельных хозяйствующих субъектов должны были не выходить за рамки экономической политики государства, носившего директивный
характер. Интенсификация отрасли, проводимая сверху, изначаль-
но не гарантировала обеспечения желаемых результатов.

В условиях, когда функционировали только государственная
и колхозно-кооперативная собственность, трудно было проявить
предприимчивость как рядовым скотоводам, так и руководителям
разного ранга. В течение нескольких десятилетий у некоторой
части членов коллективных хозяйств сформировались такие каче-
ства, как пассивность. Введение частной собственности на сред-
ства производства и рыночных механизмов, которое могло бы дать
существенный толчок технологическому, социально-культурному
развитию, не соответствовало идеологии и принципам государ-
ства, видевшего преимущества социалистического строя над ка-
питализмом.

Функционирующая система производства в колхозах и совхо-
зах не способствовала проведению реальной модернизации ско-
товодческой отрасли с насыщением рынка товарами, улучшением
жизненного уровня населения. Многие выдающиеся результаты
по получению приплода ягнят, настригу шерсти были достигнуты
за счет приписок. При этом надо отдать должное многим живот-
новодам, прилагающим большие усилия по обеспечению хороших
показателей. Хотя они пользовались ресурсами колхозов, для них
успешное проведение зимовки общественного скота, приплодная
кампания, сдача мяса и шерсти с хорошими показателями всегда
находились в центре внимания.

В личных подворьях сельское население держало определен-
ное количество разных видов домашнего скота. Многие стремились
держать больше голов скота, чем было установлено лимитом для се-
мей, скрывая их численность от руководителей хозяйств и сельских
советов. Были семьи, которые отдавали небольшое количество го-
лов скота чабану коллективных хозяйств из числа родственников
или друзей для содержания вместе с общественной отарой. В се-
лах для личного поголовья через социальные связи доставали корм
из колхозно-совхозного фонда.

Вероятно, председатели колхозов, директора совхозов пре-
красно понимали, что местные жители умудряются обходить
установленные нормы экономической жизни. С одной стороны, это было проявлением жалости, поскольку колхозники и работники совхозов не были заняты регулярной круглогодичной трудовой деятельностью и зарабатывали крайне мало, что не хватало для жизнеобеспечения. Во-вторых, стадо в личных подворьях могло служить определенной гарантией на случай, если кому-то из родственников вдруг придется возмещать убытки общественного поголовья. В конце концов разведение скота, являющееся издавна главной экономической ценностью, связано было с хозяйственно-культурной идентичностью. Известные чабаны, имеющие государственные награды, передовой опыт которых пытались распространять в районных, областных, республиканских масштабах, обычно имели даже сотни голов маточных овец, приплод которых использовался для улучшения показателей взятых трудовых обязательств.

Обрабатываемые поливные и богарные земли, пастищи находились в собственности государства. Сформированные стада из скота личных подворий выпасались только на определенных пастбищных участках согласно решению руководителей колхозов и совхозов. Индивидуальным хозяйствам запрещалось пасти скот даже на узких полосах с естественным травостоем. Им не разрешали также косить луга для личных подворий. Однако на практике люди находили возможность обходить некоторые запреты. А что им оставалось делать, когда содержание нескольких голов скота было серьезным подспорьем в жизнеобеспечении семьи в условиях отсутствия стабильных зарплат. Увеличение численности скота, прежде всего овец, без учета емкости подножного корма республики было главным фактором деградации пастбищ.

В советское время успешно применялись хозяйственные навыки, унаследованные от предков кочевников. Животноводы общественных хозяйств занимались знакомым видом трудовой деятельности. Они знали, как пасти животных на пастбищах в разные сезоны года и в период климатических изменений, совершать перекочевку, перегоняя стада по кочевым маршрутам. Прекрасно вла дея технологией разведения разных видов домашних животных,
скотоводы горных районов не обладали достаточными знаниями и навыками по извлечению ощутимой материально-финансовой выгоды от имеющегося в их личной собственности стада. Продажа мяса, молочных продуктов не только не поощрялась, напротив, считалась постыдным делом. В отличие от общественных хозяйств, личные подворья продолжали носить натуральный характер. Часто скот служил единицей платежа. В лучшем случае они сдавали шерсть, кожу заготовителям потребсоюза, за что получали определенную сумму наличными.

В советский период часто наблюдалось отрицательное отношение к опыту, накопленному многими поколениями предков кочевников. Это касалось и экологической культуры, и сознания, связанного с бережным отношением к пастбищам, разведению пород скота, наиболее приспособленных к местным природно-климатическим условиям.

Однако скот продолжал иметь социально-культурное значение. Обычаи и ритуалы жизненного цикла устраивались с жертвоприношениями, коллективными угощениями, преподнесением даров.

### III

Еще в годы перестройки было положено начало постсоветским трансформациям путем внедрения новых экономических отношений. Скотоводы некоторых общественных хозяйств, в том числе племенных заводов, могли брать в аренду определенное количество поголовья на основе заключенных договоров. Колхозы, совхозы ограничивались предоставлением арендаторам доступа к сезонным пастбищам, могли оказать некоторые услуги, связанные с лечением, осеменением и т. д. Обычно по договору арендатор сдавал в коллективное хозяйство определенное количество приплода тол, забирая излишки себе. Не многие решались брать на себя ответственность, прежде всего из-за отсутствия или недостаточности корма. К тому же пастбища был деградированы. Однако решительные, более предприимчивые люди проявляли смелость и брали в аренду маточных овец, яков и создавали неплохую стартовую базу к началу официального декларирования рыночных отношений. Именно они
наряду с некоторыми бывшими руководителями колхозов-совхозов показали относительно высокую степень социальной мобильности и стали преуспевающими скотовладельцами в постсоветское время.

Распад Советского Союза привел к разрушению былых экономических связей между отраслями единого народно-хозяйственного комплекса, тяжело отразился и на животноводстве. Катастрофический падеж численности всех видов скота в условиях гиперинфляции и системного кризиса стал серьезным испытанием для людей. Демонтаж колхозно-совхозной системы организации производства на селе был неожиданным для большей части тружеников аграрной сферы. В первые годы распада коллективных хозяйств люди переживали второй масштабный психоло-гический надлом. Если в 20–30-е гг. ХХ в. кочевники не желали отдавать личный скот в пользу колхозов, то в последнее десятиле-тие этого же века многие боялись брать на себя ответственность и организовывать экономическую деятельность в рамках других типов хозяйств, таких как, например, добровольные кооперативы, семейно-крестьянские, фермерские хозяйства. Такие люди не хотели принимать новую реальность, вследствие чего не могли при-способиться к условиям рыночных отношений. Это было на руку решительным, предприимчивым людям, стремившимся найти от-веты на современные вызовы жизни, так же как и тем, которые были у кормушки колхозов и совхозов, урвавшим намного больше скота, земельных наделов и техники в ходе приватизации. Когда государство перестало выступать в качестве донора, а механизмы контроля стали разрушаться, создались благоприятные условия для процветания коррупции.

Политика нового независимого государства по отношению к скотоводческой отрасли была связана с переходом к условиям рыночных отношений в экономике. Разгосударствление и приватизация скота и имущества колхозов и совхозов не только повлекли за собой изменение форм собственности, но и внесли существенные коррективы в сознание отдельных людей, в траекторию развития разного типа хозяйств. Приватизация земельных наделов и скота, проведенная по всей республике, фактически означала отстранение
государства от многих прежних забот, требующих материально-
финансовых расходов. Теперь уже самим скотоводам приходилось
думать о фураже, сельхозтехнике, зооветеринарном уходе за сво-
им стадом. Введение частной собственности в республике не могло
не повлиять на племенные хозяйства, оставшиеся до поры до вре-
мени в качестве государственных предприятий, имущество и скот
которых впоследствии также были приватизированы. В условиях
когда одни люди стали думать о том, как пережить трудные кри-
зисные годы, а другие решали задачу накопления первоначального
капитала, не все менеджеры племхозов были эффективными. Рас-
формирование племхозов с проведением приватизации было делом
времени, что и произошло спустя несколько лет.

В первые годы после развала Советского Союза скотоводы,
как и многие другие люди, работавшие в других сферах эконо-
мики, культуры, были растеряны и шокированы происходящим.
Они пытались найти свое место в экономической жизни, иногда
в том числе посредством отрицания прошлого положительного
опыта, испытывая кризис хозяйственно-культурной идентично-
сти. В сознании части людей выпас овец на протяжении десяти-
летий был пустой тратой времени, не приносившей им никакой
реальной пользы. Вероятно, на них повлиял такой фактор, как ка-
тастрофическое падение поголовья скота и престижа профессии.
Другие считали, что занятие земледелием, торговлей может обе-
спечить сытную жизнь, хотя не обладали достаточными навыка-
ми. В то же время во многом именно благодаря наличию скота
подавляющему большинству их удалось выжить в самые трудные
годы 90-х годов ХХ века. Несмотря на сильную девальвацию, скот
и его продукты были основным товаром, за счет продажи которых
приобретались продукты первой необходимости для семьи, дру-
гие предметы, оплачивались услуги.

Земельные наделы и скот по существу обеспечил сельское на-
селение, среди которых были и бывшие ответственные сотрудни-
ки колхозов-совхозов, оказавшиеся не у дел. Отсутствие финансов,
плохая обеспеченность сельскохозяйственной техникой и горю-
чими, повсеместное доминирование бартерного обмена, который,
как правило, происходил вущерб скотоводам, плохое состояние ка-
чественного состава стада и паствищ вынуждали людей обращать-
ся к давним традиционным знаниям и навыкам предков. В такие
кризисные годы и в скотоводстве, и в земледелии пригодились опыт
дедов по выпасу, лечению скота, кочеванию по сезонным пастви-
щам, обработке поливных земель с использованием рабочего скота,
перевозке грузов под вьюк и на арбах и т. д. Несмотря на потери
навыков в круглогодичном содержании скота на подножном корме
в советское время, в становлении и развитии семейно-крестьян-
ских, фермерских хозяйств определенную положительную роль
сыграл опыт, приобретенный в индивидуальных хозяйственных
подворьях.

Доступ к сезонным паствищам в постсоветское время имеет
свои особенности, обусловленные принадлежностью определен-
ных участков к административно-территориальным единицам,
памятью потомков о родовых стойбищах, стремлением выпасать
свои стада там, введением аренды паствищ на законодательной
основе, наличием спорных территорий между сельскими упра-
вами и районами, коллективным пользованием этого возобнов-
ляемого природного ресурса. На реальную практику использова-
ния паствищ сильное влияние оказывают рыночные отношения,
переход к которым от плановой директивной экономики был
сложной задачей.

Некоторые эксперты в определении экономической системы
переходного периода в Кыргызстане использовали понятие “вуль-
гарный рынок”. Экономические интересы многих скотоводов вхо-
дили в противоречие с экологическим сознанием и культурой, где
они упускают из внимания необходимость бережного отношения
к паствищам, либо попросту игнорируют этот аспект. Если одни
территории используются с колоссальной нагрузкой, то другие
остаются неосвоенными. Часто скотоводы способны добраться
на такие летние паствища, куда не может доехать автомобиль.

С трудностями выбора стратегии сталкивались многие жите-
ли горных районов, в том числе бывшие чабаны, табунщики, скот-
ники, яководы коллективных хозяйств. Им сложно было мириться
с демонтажом колхозно-совхозной системы, несмотря на то что это было фактом. Люди, отличавшиеся инертностью, пассивностью, привыкшие работать из-под палки, заняв выжидательную позицию, впадали в депрессивное состояние, вследствие чего упускали много драгоценного времени. Некоторые даже допускали мысль, что будет реанимирована прежняя система организации производства. Характерными признаками повседневной жизни села стали не только упорный труд многих, но и пьянство, воровство. Заимствование денег под проценты обанкротило многие семьи, оказавшиеся в сложном материальном положении.

Активные в социально-психологическом отношении люди, готовые принимать решения вопреки трудностям, брали на себя ответственность, сравнительно лучше и быстрее адаптировались к новым условиям. Они были в числе пионеров, преодолевших стереотипные взгляды кыргызов, связанные с неодобрительным отношением к продаже молочных продуктов и мяса, бытовавшим в сознании предков – акты сатпайт (молоко не продают). Молоко, топленое масло, кумыс для скотоводов горных районов стали такими же товарами, как основные продукты, в числе которых чай, спички, макароны. Отсутствие перерабатывающих предприятий продуктов животного происхождения в горных районах до последних лет не стало преградой в реализации скота, молочных изделий, мяса через другие каналы, включая мобильных коммерсантов, приезжающих даже на самые отдаленные летние пастища.

Рыночные отношения, стремительно ворвавшиеся в жизнь населения республики, пусть и с целым рядом искажений, способствовали изменению привычного советского образа жизни, заставили принять и приспособиться к новой политической и экономической системе. Прежнее общинное сознание нашло конкурента в лице индивидуального сознания, которое стало охватывать все больше людей, включая часть старшего поколения.

Стремление monetизировать произведенный товар животного и растительного происхождения, оказываемые услуги (ветеринарный уход, транспортировка скота и др.) стали обычным явлением транзитного периода. При всех минимальных ресурсах бедные
хозяйства натурального характера также стремились встроиться в рыночную экономику, удовлетворяя свои потребности. При выборе стратегии развития некоторые хозяйства были ориентированы на диверсификацию экономической деятельности, занимаясь, попадло скотоводства, земледелием, коммерцией, трудовой миграцией и др. Однако для жителей высокогорных районов республики, где имеются обширные пастища, доминирующим видом экономики, обеспечивающим жизнеобеспечение, продолжало оставаться скотоводство.

Вопреки критике, звучащей по сей день, реформа в сфере скотоводства начала давать свои положительные результаты, что обусловлено прежде всего функционированием разных форм собственности и рыночных отношений. Владельцы стада стали находить адекватные ответы современным вызовам, понимая, что отныне не стоит расчитывать на бесплатные ресурсы и покровительство. Численность разных видов скота была восстановлена, а что касается лошадей, крупного рогатого скота, то их количество давно превысило показатели позднесоветских лет. Это даже стало вызывать тревогу, поскольку представляет угрозу для пастищи, которые все больше подвергаются деградации. Стали уделять внимание улучшению качественного состава стада. Появились новые виды трудовой деятельности под воздействием рынка, чьими услугами стали пользоваться скотоводы, включая так называемых перекупщиков скота и заготовителей, которые берут на себя всю ответственность после заключения сделки.

Сейчас на рынках и в супермаркетах в свободном доступе разные сорта мяса и молочных продуктов, произведенных в республике, хотя доля переработанных и расфасованных продуктов, импортированных из стран ближнего зарубежья, по-прежнему пребладает. В многочисленных кафе и ресторанах, где проводятся семейные праздники и ритуальные обряды, подаются конина, баранина, закупленные на скотных рынках республики. Некоторые скотоводы научились ориентироваться на спрос рынка, в соответствии с которым весьма успешно наладили свои дела в хозяйстве. Неплохо заработала связь сельских производителей с городскими
потребителями. Но надо отметить, что экспорт продуктов скотоводства не отличается устойчивостью.

Однако модернизация в сфере скотоводства в соответствии с современными требованиями сталкивается с немалыми проблемами. Не совсем понятна государственная политика по отношению к скотоводческой отрасли. Усилия правительственных структур и местных властей по предоставлению необходимой информации, созданию условий для появления перерабатывающих предприятий, решению вопросов, связанных с недопущением дальнейшей деградации пастищных ресурсов и территориальных споров, соот действием по внедрению новых технологий, пока еще остаются неэффективными.

Особую тревогу вызывают вопросы, касающиеся продуктивности пастищ, которые снижаются с каждым годом в результате нерационального использования, а также под воздействием глобального изменения климата. Происходит рост деградации как на присельных, так и на отдаленных пастищах, находящихся в субальпийских и альпийских поясах. В случае непринятия адекватных, научно обоснованных мер пастищным ресурсам может быть нанесен колоссальный ущерб. Устойчивое, равномерное использование этого природного ресурса зависит от взаимосвязанных политических, экономических, экологических, социально-культурных факторов. Несмотря на использование интенсивных методов хозяйствования, скотоводы горных районов республики остаются зависимыми от климата и состояния подножного корма. Очевидно, пастища будут оставаться в коллективном пользовании с учетом особенностей социальной организации жителей горных районов, индивидуализированное же владение на нынешнем этапе не может способствовать решению экологических проблем пастищ.

Стоит вопрос о судьбе преемственности традиций ведения подвижного скотоводческого хозяйства. Не совсем понятно, кто и как будет в среднесрочной и отдаленной перспективе продолжать кочевать со стадами и пасти их в горах. Если учесть то, что в советский период в непосредственную работу по разведению скота
с выпасом их на сезонных пастбищах были вовлечены небольшое число людей из каждого села, трудно представить, какая часть молодежи будет ориентирована стать пастухами. В постсоветское время семьи, имеющие небольшие стада, предпочитают использовать наемных пастухов. Эти наемные работники тоже хотят, чтобы дети овладевали знаниями, учились в университетах. В то же время есть целесообразность продолжать использовать в том числе экстенсивные методы ведения скотоводства на пастбищном содержании, что позволит продолжать осваивать горные экосистемы, как это делали наши предки кочевники. Это очень важно в сохранении устойчивой связи человека, общества и природы.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

CNRS – Centre national de la recherche scientifique (Национальный центр научных исследований)

EHESS – École des hautes études en sciences sociales (Высшая школа социальных наук)

FAO – Food and Agriculture Organization of the United Nations (Продовольственная и сельскохозяйственная организация Объединенных Наций)

GIZ – Deutsche Gesellschaft für Internationale Zusammenarbeit (GIZ)
GmbH (Германское общество по международному сотрудничеству)

IFEAC – Institut français d’études sur l’Asie centrale (Французский институт исследований Центральной Азии)

LEAD – Livestock, Environment And Development (Инициатива по вопросам животноводства, окружающей среды и развития)

RDF – Rural Development Fund (Фонд развития села)

USAID – United States Agency for International Development (Агентство США по международному развитию)

АКД – автореферат кандидатской диссертации

АПК – Агропромышленный комплекс

БНЦ СО РАН – Бурятский научный центр Сибирского отделения
Российской академии наук

ГПЗ – Государственный племенной завод

ГПИ – Государственный проектный институт

ДВО РАН – Дальневосточное отделение Российской академии наук

ИВ РАН – Институт востоковедения Российской академии наук
ИСЦАУЗР – Инициативы стран Центральной Азии по управлению земельными ресурсами

ИЭА РАН – Институт этнологии и антропологии Российской академии наук

КХ – крестьянское хозяйство

МАЭ – Музей антропологии и этнографии

МВД – Министерство внутренних дел

МЖС – машинно-животноводческая станция

МИС – машинно-испытательная станция

МСХПП – Министерство сельского хозяйства и перерабатывающей промышленности

МТФ – молочнотоварные фермы

НАН КР – Национальная академия наук Кыргызской Республики

НИИЖиП – Научно-исследовательский институт животноводства и пастбищ

НПО – неправительственная организация

ОТФ – овцетоварные фермы

ОФ – общественный фонд

ПЗА – полевые записи автора

СМИ – средство массовой информации

СНГ – Содружество Независимых Государств

СПК – сельскохозяйственный производственный кооператив

ТОЗ – товарищество по обработке земли
СПИСОК ОСНОВНЫХ РЕСПОНДЕНТОВ

*Абдраев Куттубай* 1932 г. р., Көк-Жар Кочкорского района Нарын- ской области

*Абдразаков Курманбек* 1940 г. р., с. Оттук Тонского района Иссык- Кульской области

*Абдрахман уулу Касмакун* 1930 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарынской области

*Абдыкадыров Ысман* 1923 г. р., с. Төлөк Кочкорского района На- рынской области

*Абиев Турат* 1968 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарынской области

*Абитов Сынчыбек* 1958 г. р., с. Кара-Суу Ат-Башинского района Нарынской области

*Абыкаев Жайлообек* 1942 г. р., с. Кең-Суу Тюпского района Иссык-Кульской области

*Абылов Шакен* 1952 г. р., с. Тоголок Молдо Ак-Талинского района Нарынской области

*Айманов Конок* 1965 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарынской области

*Айманов Мукун*, с. Төлөк Кочкорского района Нарынской области

*Акматов Жолдошбек* 1966 г. р., с. Тоголок Молдо Ак-Талинского района Нарынской области

*Акнов Жолдошбек*, с. Оттук Тонского района Иссык-Кульской об- ласти
Ачакеев Мурзабек 1950 г. р., с. Көк-Жар Кочкорского района Нарынской области

Бегиматова Азбу 1940 г. р., с. Корул Алайского района Ошской области

Бейшеев Аманат 1939 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарын-ской области

Бейшеева Калипа 1938 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарын-ской области

Бекболотов Асанбек 1955 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарын-ской области

Болотбеков Айылчы 1988 г. р., с. Кең-Суу Тюпского района Иссык-Кульской области

Бурул (эмчи апа) 1915 г. р., с. Тоголок Молдо Ак-Талинского района Нарынской области

Дуйшеев Быкы 1929 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарынской области

Дуйшөнбек Капаров 1959 г. р., с. Тоголок Молдо Ак-Талинского района Нарынской области

Жакшылыкова Бүбуйша 1932 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарынской области

Жантемиров Кенжебек 1942 г. р., с. Кара-Суу Ат-Башинского района Нарынской области

Жанызаков Алымбек 1962 г. р., с. Кызыл-Туу Тонского района Иссык-Кульской области

Жороев Абазбек 1968 г. р., с. Корул Алайского района Ошской области

Жумагулов Рахат 1988 г. р., с. Кадыраалы Ак-Талинского района Нарынской области

Жумашев Бейшен 1951 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарын-ской области
Жээнбаев Сатыбай 1938 г. р., с. Корул Алайского района Ошской области

Жээнбеков Карымшак 1927 г. р., с. Корул Алайского района
Ошской области

Иманалиев Мали 1927 г. р., с. Кара-Суу Ат-Башинского района Нарынской области

Иманкулова Муңай 1932 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарын-ской области

Исмаилов Айман 1929 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарынской области

Исмаилов Конокбай 1964 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарын-ской области

Кадыралиев Абдырасул 1936 г. р., с. Корул Алайского района Ош-ской области

Карымшакова Асбүбү 1932 г. р., с. Кара-Булуң Ат-Башинского рай-она Нарынской области

Качкынбаев Замир, с. Тоголок Молдо Ак-Талинского района Нарынской области

Кашкаров Урдумбек 1939 г. р., с. Көк-Жар Кочкорского района Нарынской области

Конурова Жаңылай 1983 г. р., с. Корул Алайского района Ошской области

Кулманбетова Кеңешкан 1956 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарынской области

Курманов Жакен, с. Тоголок Молдо Ак-Талинского района Нарын-ской области

Кыдыралиев Искендер 1922 г. р., с. Тоголок Молдо Ак-Талинского района Нарынской области

Майлыбашев Мааданбек 1930 г. р., с. Кадыраалы Ак-Талинского района Нарынской области
Мамажанов Манап 1934 г. р., с. Корул Алайского района Ошской области

Мамбеткадыров Канат 1990 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарынской области

Мамбетов Кубанычбек 1941 г. р., с. Тоголок Молдо Ак-Талинского района Нарынской области

Маназаров Токтосун 1961 г. р., с. Корул Алайского района Ошской области

Мокеев Шаршенбек 1949 г. р., Көк-Жар Кочкорского района Нарынского области

Молдалиев Сооронбай 1922 г. р., с. Кадыраалы Ак-Талинского района Нарынской области

Моңолов Сүйүнаалы, с. Тоголок Молдо Ак-Талинского района Нарынской области

Мукашов Султан 1942 г. р., с. Кара-Суу Ат-Башинского района Нарынской области

Мурзаибраимов Нурлан 1963 г. р., с. Корул Алайского района Ошской области

Мусаев Зарлык 1945 г. р., с. Тоголок Молдо Ак-Талинского района Нарынской области

Мырзакматов Темирбек 1962 г. р., с. Көк-Жар Кочкорского района Нарынской области

Назарова Сагын 1947 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарынской области

Наматбеков Кемел 1931 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарынского области

Нурдинов Эркинбек, с. Тоголок Молдо Ак-Талинского района Нарынской области

Нуркемел уулу Бекболот 1954 г. р., с. Кара-Суу Ат-Башинского района Нарынской области
Осмоналиев Ташболот 1951 г. р., с. Корул Алайского района Ош-
ской области

Осмоналиева Улпат 1973 г. р., с. Корул Алайского района Ошской области

Осоева Перизат 1988 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарынской области

Өмүргазиева Мырзакан 1949 г. р., с. Кара-Суу Ат-Башинского района Нарынской области

Өмүрзакова Майрамбүбү 1946 г. р., с. Тоголок Молдо Ак-Талинс-
кого района Нарынской области

Рыскелдиев Кубатбек 1976 г. р., с. Кызыл-Туу Тонского района
Иссык-Кульской области

Садыков Абдымамыт 1923 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарынской области

Садыкова Сайнаке 1931 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарын-
ской области

Сакеева Жамалкан 1938 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарын-
ской области

Сатындиев Декен 1930 г. р., с. Тоголок Молдо Ак-Талинского райо-
на Нарынской области

Султангазиев Төлөбек 1966 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарынской области

Табалдиев Турусбек 1965 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарын-
ской области

Тагаев Рысбек 1957 г. р., с. Бар-Булак Тонского района Иссык-Куль-
ской области

Тейишов Шайхидин 1932 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарын-
ской области

Токталиев Карыбек, с. Баетов Ак-Талинского района Нарынской области
Тоялиев Азык, с. Тоголок Молдо Ак-Талинского района Нарынской области

Турганов Мелис 1967 г. р., с. Бар-Булак Тонского района Иссык-Кульской области

Үпөл 1975 г. р., Ат-Башинский район Нарынской области

Үсөнакунов Молдаалы, с. Оттук Тонского района Иссык-Кульской области

Үсөнтур уулу Жеңишбек 1993 г. р., с. Кара-Коо Тонского района Иссык-Кульской области

Чубакова Чынара 1966 г. р., Көк-Жар Кочкорского района Нарын-ской области

Шер Султан 1994 г. р., с. Корул Алайского района Ошской области

Шералиев Абдыкерим 1928 г. р., с. Кара-Суу Ат-Башинского района Нарынской области

Шерботоев Нуралы 1927 г. р., с. Гүлчө Алайского района Ошской области

Шырдаков Кабыл 1939 г. р., Көк-Жар Кочкорского района Нарын-ской области

Ысманов Нурлан 1982 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарынской области

Ысманов Осмон 1959 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарынской области

Эсенбек Жакшылыков 1973 г. р., с. Төлөк Кочкорского района Нарынской области
# СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

## Нормативно-правовые акты

1. Ведомости Верховного Совета Республики Кыргызстан. Январь. 1991. № 22. С. 694.

2. Ведомости Верховного Совета Республики Кыргызстан. Январь. 1992. № 1. С. 78–80.

3. Закон Кыргызской Республики “О пастбищах” от 26 января 2009 года № 30, г. Бишкек.

4. Закон Кыргызской Республики “О крестьянском (фермерском) хозяйстве” от 3 июня 1999 г. № 47. URL: http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/212/20?cl=ru-ru

5. Закон Республики Кыргызстан “О земельной реформе” от 19 апреля 1991 г. № 433-XII. URL: http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/875?cl=ru-ru

6. Закон Республики Кыргызстан “Об общих началах разгосударствления, приватизации и предпринимательства в Республике Кыргызстан” от 20 декабря 1991 г. № 683-XII // Ведомости Верховного Совета Республики Кыргызстан. Январь. 1991. № 22. URL: http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/898

7. Постановление Правительства Кыргызской Республики от 4 июня 2002 г. “Об утверждении положения о порядке предоставления в аренду пастбищ”. URL: http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/53532/20?cl=ru-ru

8. Указ Президента Республики Кыргызстан “Об особенностях разгосударствления и приватизации совхозов и других государственных (коммунальных) сельскохозяйственных предприятий в Республике Кыргызстан” // Ведомости Верховного Совета Республики Кыргызстан. Январь. 1992. № 1. С. 78–80.

9. URL: http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/898

10. URL: 2 http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/212/20?cl=ru-ru
11. URL: http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/53532/20?cl=ru-ru

12. URL: http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/875?cl=ru-ru

13. URL: http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/53532/20?cl=ru-ru

Статистические и другие источники

14. Ак-Талаа куттун жергеси [Текст] / Ө. Дөөлөев. Бишкек, б / и., 1996. 220 с.

15. Джут 1927–28 г. Фрунзе: Издание Киргизского статистического управления, 1928. 42 с.

16. Жусуп Абдрахман уулу. Бишкек: “Гулчынар” ЖЧК басмасы, 2018. 128 б.

17. Информация департамента пастбищ, животноводства и рыбного хозяйства для Министерства сельского хозяйства, пищевой промышленности и мелиорации Кыргызской Республики о проделанной работе в 2019 г.

18. Источник: Данные Гипрозема КР по урожайности пастбищ.

19. Итоги единовременного учета скота и домашней птицы в Кыргызской Республике (по состоянию на конец 2016 года). Бишкек, 2017.

20. Итоги единовременного учета скота и домашней птицы в Кыргызской Республике (по состоянию на конец 2015 года). Бишкек, 2016.

21. Итоги единовременного учета скота и домашней птицы в Кыргызской Республике (по состоянию на конец 2019 года). Бишкек, 2020.

22. Итоги первой сельскохозяйственной переписи Кыргызской Республики 2003 года. Бишкек, 2004.

23. Итоги учета домашнего скота и птицы по категориям хозяйств в разрезе областей, районов и городов Кыргызской Республики по состоянию на 1 января 2005 г. Бишкек, 2005.

24. Итоги учета скота и домашней птицы в Кыргызской Республике (по состоянию на конец 2018 года). Бишкек, 2019.

25. Итоги учета скота и домашней птицы по Кыргызской Республике на конец 2010 г. Бишкек, 2011. С. 25.
26. Итоги учета скота и домашней птицы по Кыргызской Республике на конец 2010 года. Бишкек, 2011. URL: http://www.stat.kg/media/publicationarchive/90b00499-ffa2-43f3-92c2-b41bcaf83a17.pdf

27. Итоги учета скота и домашней птицы по Кыргызской Республике. URL: http://www.stat.kg/ru/publications/okonchatelnye-itogiucheta-skota-po-sostoyaniyu-na-1012013g-po-polnoj-programme/

28. Итоги учета скота и птицы в Кыргызской Республике по состоянию на 1 января 2000 г. Бишкек, 2000.

29. 30 лет независимости Кыргызской Республики: цифры и факты. URL http://www.stat.kg/media/publicationarchive/24b4c5d6-1d78-4634-b90b-c0e6a5df9f3c.pdf

30. Кыргызская Республика: от уязвимости к процветанию // The World Bank Group, 1818 H Street NW, Washington. 71 с.

31. Мониторинг состояния пастбищ (ИСЦАУЗР). URL: http://file:///C:/Users/User/Downloads/WOCAT_QT_Summary_Kyr007ru.pdf

32. Окончательные итоги учета скота и домашней птицы в Кыргызской Республике по состоянию на 1 января 2002 г. Бишкек, 2002.

33. Отчет Всемирного банка. 2005 г.

34. Отчет RDF по итогам социологического исследования в рамках проекта по возрождению аборигенных пород животных: кыргызской лошади. Бишкек, 2022.

35. Рукопись отчета А. Жапарова, Ат-Башинский район, 2000.

36. Рукопись отчета А. Жапарова, Ак-Талинский район, 2000.

37. Сельское хозяйство Кыргызской Республики в 1991–1999 гг. Бишкек, 2000.

38. Сельское хозяйство Кыргызской Республики в 1999–2003 гг. Бишкек, 2004.

39. Сельское хозяйство Кыргызской Республики в 2004–2008 гг. Бишкек, 2009.

40. Финальный отчет общественного фонда “Ак-Терек” по проекту изменения климата и природно-культурных ландшафтов Сон-Куля. Бишкек, 2006.
## Материалы СМИ

41. Кыргыз Туусу. № 29 (23 417). 2009. 27 апреля.

42. *Осмонгазиева Т.* Вернемся к нашим баранам. URL: https://24.kg/archive/ru/community/87100-vernemsya-k-nashim-baranam.html

43. *Семенов Г.* Торговали – веселились, посчитали – прослезились // Слово Кыргызстана. 1992. 3 января.

44. Слово Кыргызстана. 1992. 3 января.

45. Теңир Тоо. 1996. № 30. 25 апреля.

46. Теңир-Тоо. 1995. № 84 (12075). 8 декабря.

47. Теңир-Тоо. 1995. № 22 (12109). 27 марта.

48. URL: https://www.turmush.kg/ru/news:76424

49. URL: https://kyrtag.kg/ru/news/v-kyrgyzstane-rastet-pogoloveyakov

50. URL: https://www.turmush.kg/news:385415/

51. URL: https://kg.akipress.org/news%3A600079/?embed&pack=onekg

52. 63.URL:http://www.Turmush//kg/ru/news:1458229/?from=portal&place=nouwread&b=104.07.2018

## Научная литература

53. Абашин С.Н. Советский кишлак. Между колониализмом и модернизацией. М.: Новое литературное обозрение, 2015.

54. Абашин С.Н. Молитва о дожде в Советской Средней Азии (мусульманские практики в атеистическом государстве) // Антропологический форум. 2016. № 28. С. 155–179.

55. Абдурасулов А.Х., С.Ш. Мамаев С.Ш., Жумаканов К.Т., Мырзакматов У.А. Животноводство Кыргызской Республики: состояние и перспективы // Новости науки в АПК. № 2 (11). 2018. С. 13–17.

56. Абдыкеримов К.А. Современное эпизоотическое состояние животноводства республики по инфекционным заболеваниям // Вестник Кырг НИИЖиП. № 2. 2007.

57. Абдырасулов Р. Неотложные проблемы и перспективы развития овцеводства в Кыргызстане // Пасторализм в Центральной Азии: материалы Международной научной конференции “Со-
стояние и перспективы развития животноводства в республиках Центральной Азии в условиях перехода к рыночной экономике” (Санкт-Петербург, 5–6 июня 1997 г.). М.: ГУП Тиография КТ РФ. 1997. С. 62–69.

58. **Абрамзон С.М.** К вопросу о патриархальной семье у кочевников Средней Азии // Крат. сообщ. Ин-та этнографии АН СССР. 1958. Вып. 28. С. 28–34.

59. **Абрамзон С.М.** Киргизы и их этногенетические и историко-культурные связи. Л.: Наука, 1971.

60. **Ажибеков С.А., Дуйшеев А.Д., Абдыкеримов К.** Животноводство и ветеринария // Горы Кыргызстана. Бишкек: Технология. 2001.

61. **Айтбаев М.Т.** Историко-культурные связи кыргызского и русского народов. Фрунзе: Изд-во АН Кирг ССР, 1957.

62. **Айтбаев М.Т.** Очерк охоты у киргизов ХІХ – начала ХХ века // Труды Института истории АН Кирг. ССР. Вып. V. Фрунзе, 1959. С. 77–111.

63. **Айтбаев М.Т.** Социально-экономическое отношение в киргизском аиле в ХІХ – начале ХХ века. Фрунзе: Киргизское гос. изд-во, 1962.

64. **Айтбаев М.Т.** Историко-этнографический очерк о кыргызах по материалам севера Кыргызстана. Бишкек, 2022.

65. **Акиев К.** Баскан жол. Фрунзе: Кыргызстан, 1983.

66. **Акматалиев А.А.** Кыргыз мүнүшкөрлүгү. Бишкек: Учкун, 1999.

67. **Акматалиев Т.А.** Формирование и развитие крестьянских (фермерских) хозяйств в Кыргызской Республике и повышение эффективности их деятельности: автореф. дис. ... канд. экон. наук. Бишкек, 2006.

68. **Алаев Л.Б.** Марксизм // Теория и методология истории / отв. ред. В.В. Алексеев, Н.Н. Крадин, А.В. Коротаев, Л.Е. Гринин. Волгоград: Учитель, 2014. С. 55–89.

69. **Альмеев И.А., Абдурасулов А.Х., Ногоев А.И., Тойгонбаев С., Сатканкулов Э., Жеенбекова Б.** Характеристика пород и типов коз Южного Кыргызстана. URL: http://arch.kyrlibnet.kg/uploads/36%20I.A.Alymov,%20A.X.Abdurasulov,%20
A.I.Nogoev, %20S. %20Toigonbaev, %20E. %20Satkankulov, %20B. Jeenbekova.pdf

70. Алтымышева З. 1920–1930-жж. Кыргызстанда Совет режи-
минин кулактарды тап катары жоюу саясаты. Кыргыз-Түрк
Манас университетинин Коомдук илимдер бөлүмү. PhD дис-
сертациясы. Бишкек, 2010.

71. Алтымышева З. Кыргызстанда жеке чарбаларды коллектив-
дештирүүнүн кесепеттери // Билим жана тарбия. № 2 (27). 2018.
С. 114–121.

72. Алтымышева З.А. Совет бийлигинин Кыргызстандагы кулак-
тарды тап катары жоюу саясатынын ишке ашырылышы (1020-
30): автореф. дис. ... канд. ист. наук. Бишкек, 2022.

73. Алымбаева А., Исмаилбекова А. Рефлексия из “поля”, или “ан-
тропология у себя дома” // Антропологический форум. 2016.
№ 28. С. 17 – 35.

74. Алымбаева Б. Поселения и жилища кетмен-тюбинских кирги-
зов // Культура и быт кетмень-тюбинских киргизов / отв. ред.
Т.Дж. Баялиева. Фрунзе: Илим, 1979.

75. Амоголонова Д.Д., Башаров И.П., Бюраева Ю.Г., Варнавский П.К., Куклина В.В., Нанзатов Б.З., Содномтилова, Шагланова О.А. Город и село в постсоветской Бурятии: социально-антрополо-гические очерки / отв. ред. Т.Д. Скрынникова. Улан-Удэ: Изд-во БЦО СО РАН, 2009.

76. Андрианов Б.В. Неоседлое население мира. М.: Наука, 1985.

77. Антипина К.И. Особенности материальной культуры и при-
ладного искусства южных киргизов. Фрунзе: Изд-во АН
КиргССР, 1962.

78. Асанканов А.А. Кыргызы Синьцзяна (КНР). Бишкек: Бийиктик, 2010.

79. Бабурин В.В., Шаменов М.Д. Предупреждение скотокрадства в Кыргызской Республике // Научный вестник Омской академии МВД России. 2013. № 2 (49). С. 20–24.

80. Бадараев Д.Д. Традиционные хозяйственные практики монго-
лоязычных номадов: скотоводство на сопредельных территориях
риях Монголии и России // Вестник социологии. 2016. № 3 (18). С. 175–194.

81. Байбосунов А. Донаучные представления киргизов о природе. Фрунзе: Мектеп, 1990.

82. Байбосунов А.Дж. Историческая роль воспитания скакунов-тулпаров в укладе жизни кыргызов и казахов (философский анализ) // Этносоциальные и этнокультурные процессы в Центральной Азии: история и современность. Бишкек, 2010. С. 378–388.

83. Бактыгулов Д.С. Организационно-хозяйственное укрепление колхозов Киргизии 1929–1937 гг. Бишкек, 1991.

84. Барт Ф. Личный взгляд на современные задачи и приоритеты в культурной и социальной антропологии // Этнографическое обозрение. 1995. № 3. С. 45–54.

85. Барфилд Т. Мир кочевников-скотоводов // Кочевая альтернатива социальной эволюции. Сер. “Цивилизационное измерение”. Т. 6 / отв. ред. Н.Н. Крадин, Д.М. Бондаренко. М., 2002. С. 43–61.

86. Баялиева Т.Дж. Доисламские верования и их пережитки у киргизов. Фрунзе: Илим, 1972.

87. Бежкович А.С. Историко-этнографические особенности киргизского земледелия // Тр. Ин-та этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. Новая сер. 1973. Т. 98. С. 32–69.

88. Бедность и миграция в горных странах / Г. Бакирова, Ч.С. Биялиева, Т. Дыйканбаева и др. Бишкек: Илим, 2006.

89. Безвуглый Л.Ф. Отчет по произведенному в 1914 г. обследованию животноводства в Пишпекском уезде Семиреченской области. СПб., 1916.

90. Бектемирова А.К. Нарын облусунун айыл чарбасынын абалы (1991–2005-жж.) // Известия вузов. Бишкек, 2006. С. 203–207.

91. Бектемирова А.К. Нарын облусунда агрардык-жер реформасынын жүрүшү // Известия вузов. Бишкек, 2006. С. 210–215.

92. Бектемирова А.К. Социально-экономическое развитие Нарынской области (1991–2005): автореф. дис ... канд. ист. наук. Бишкек, 2009.
93. Бектемирова А.К. История производства продукции коне-
водческих хозяйств в Кыргызской Республике // Актуальные
проблемы социально-гуманитарного и научно-технического
знания. Исторические науки. 2019. № 3 (19). С. 14.

94. Биоразнообразие и высокогорные экосистемы Кыргызстана.
Бишкек, 2006.

95. Боконтаева Д.К. Фермеры как социально-профессиональная группа: автореф. дис ... канд. социол. наук. Алматы, 1998.

96. Брусина О.И. Киргизия: социальные последствия аграрно-
го перенаселения // Этнографическое обозрение. 1995. № 4.
С. 96–106.

97. Бурковский А.Ф. Животноводство и земледелие в Кетмен-
Тюбинской долине // Культура и быт кетмень-тюбинских кир-
гизов / отв. ред. Т.Дж. Баялиева. Фрунзе: Илим, 1979. С. 55–68.

98. Буслер С. Общинное управление пастищами в Кыргызстане.
Пилотный проект в Нарынской области. Бишкек, 2010. 58 с.

99. Валиханов Ч.Ч. Собрание сочинений. В 5 т. Т. 1. Алма-Ата: Изд-во АН Каз. ССР, 1961.

100. Васильева Г.П. Отражение этносоциальных процессов в мате-
риальной культуре современной сельской семьи (на примере
народов Средней Азии и Казахстана) // Советская этнография.
1982. № 5. С. 41–51.

101. Воронин И. Сведения о дикокаменных киргизах // Зап. Рус.
геогр. о-ва. 1851. Кн. 5. С. 140–153.

102. Вяткин М.П. Путевые записки Омского гарнизонного полка лекаря Зибберштейна // Ист. архив. М., 1936. Т. 1. С. 223–258.

103. Головнев А.В. Историческая типология хозяйства народов Северо-Западной Сибири. Новосибирск: Изд-во Новосибирского университета, 1993.

104. Гомбожапов А.Д. К проблемам кочевников-животноводов Монголии // Вестник БНЦ СО РАН. 2011. № 3. С. 72–75.

105. Гурова О.Н. Верблюдоводство как элемент экстенсивного ис-
пользования земель в процессе опустынивания // Мир кочевых
цивилизаций: история и современность. Чита-Агинское, 2007.
С. 295–299.
106. Джолдошев К. Состояние пастищ и проблемы производства и заготовки кормов в Кыргызстане // Пасторализм в Центральной Азии: материалы Международной научной конференции “Состояние и перспективы развития животноводства в республиках Центральной Азии в условиях перехода к рыночной экономике” (Санкт-Петербург, 5–6 июня 1997 г.) М.: ГУП Типография КТ РФ, 1997. С. 168–177.

107. Дмитриченко А.П. Состав молока яка, его гибридов и киргизских коров // Материалы комис. экспедиц. исследов. 1930. Вып. 21. С. 229–235.

108. Джумагулов А. Семья и брак у киргизов Чуйской долины. Фрунзе: Изд-во АН Кирг. ССР, 1960.

109. Джунушалиев Дж. Время созидания и трагедий. Бишкек: Илим, 2003.

110. Дёрре А., Бархард П. Изменяющиеся системы, изменяющиеся воздействия – использование пастищ в постсоветском переходном периоде // Mountain Resaerch and Development. 2012. Vol. 32. № 3. P. R62–R73.

111. Дмитроченко А.П. Состав молока яка, его гибридов и киргизских коров // Материалы Комис. экспедиц. исслед. 1930. Вып. 21. С. 229–235.

112. Доолбекова Ж.Б. Традиционная экологическая культура кыргызов (на примере мургабских кыргызов в середине ХІХ – начале ХХ вв.: автореф. дис. ... канд. ист. наук. Бишкек, 2015. 28 с.

113. Доржу З.Ю. Актуальные проблемы занятости женщин Тувы в условиях перехода к рыночным отношениям // Ученые записки ТИГИ. Вып. XVIII. Кызыл, 1995. С. 14–23.

114. Дробышев Ю.И. Природопользование и восприятие природы у хунну // Восток. 2005. № 1. С. 44–55.

115. Дробышев Ю.И. Древние тюрки и окружающая среда // Этническая экология: народы и их культура. М.: Старый сад, 2008. С. 329–362.

116. Дробышев Ю.И. Запретные территории и природные культовые объекты кочевников Центральной Азии в цвете современ-
ной экологии // Этнос и среда обитания. Вып. III. М.: ИЭА РАН,
2012. С. 118–135.

117. Есбергенова С.Х. О почитании верблюда у народов Южного
Приаралья // Этнографическое обозрение. 2014. № 4. С. 119–126.

118. Жамбалова С.Г. Кочевой образ жизни в современном мире: проблемы традиционализма и модернизации // Ученые записки ЗабГГПУ. 2012. № 2 (43). С. 142–149.

119. Жамбалова С.Г. О перспективах монгольского номадизма в со-
временном мире // ХІ Конгресс антропологов и этнологов Рос-
сии: сб. материалов. М., Екатеринбург, 2015. С. 179.

120. Жаксон С. Каковы же все-таки достоинства кумыса: экологи-
ческие или социальные? // Наследие материальной и духовной
культуры Кыргызстана / отв. ред. А.З. Жапаров. Бишкек: Илим,
2005. С. 77–86.

121. Жапаров А.З. Кочевая община у кыргызов: культурные тради-
ции // Суверенный Кыргызстан: проблемы традиций и соци-
альной целостности. Бишкек: Илим, 1999. С. 29–42.

122. Жапаров А.З. Семья у кыргызов в постсоветское время //
III конгресс этнографов и антропологов России. М.: ИЭА РАН,
1999. С. 224.

123. Жапаров А.З. Традиционное скотоводство и социальная ор-
ганизация у кыргызов: дис. ... канд. ист. наук. Бишкек, 2002.
207 с.

124. Жапаров А.З. Биологическое время в традиционной культуре кочевников-кыргызов // Наследие материальной и духовной культуры Кыргызстана. Бишкек, 2005. С. 122–131.

125. Жапаров А.З., Жаксон С. Роль домашних животных в расшире-
нии социальных связей кочевников-кыргызов // Центральная
Азия и культура мира. 2005. № 1–2 (17–18). С. 67–81.

126. Жапаров А.З. Кочевники Внутреннего Тянь-Шаня и пастбищ-
ные ресурсы // Вклад кочевников в развитие мировой цивили-
зации: сб. материалы Международной научной конференции.
21–23 ноября 2007 г. Алматы: Дайк-Пресс, 2008. С. 153–157.

127. Жапаров А.З. Вопросы адаптации скотоводов к условиям ры-
ночных отношений // Материалы международной конферен-
ции “Мир номадизма: прошлое и будущее”. Бишкек: Типография ДП “Кыргыздипсервис”, 2009. С. 380–388.

128. **Жапаров А.З.** О значении верблюда в хозяйственной и культурной жизни кыргызов // Кыргызпатенттин кабарлары: интеллектуалдык менчик жана инновациялар маселелери. 2013. № 2. С. 43 – 54.

129. **Жапаров А.З.** Использование сезонных пастбищ в Кыргызстане и экологические проблемы // Мир Большого Алтая. 2015. № 1. С 235–244.

130. **Жапаров А.З.** Современное скотоводство в Кыргызстане // Этнографическое обозрение. 2016. № 2. С. 57–74.

131. **Жапаров А.З., Карабукаев К.Ш.** Народные знания о горных ландшафтах и экологическое сознание киргизов // Право и практика. 2017. № 3. С. 186–191.

132. **Жапаров А.З.** Разделение труда у скотоводов горных районов Кыргызстана / А.З. Жапаров // Энесай Кыргыз каганатынын тарыхын изилдеген илимпоз Мурат Кожобековдун 60 жылдык мааракесине арналган “Кыргыз каганаты тарыхы жана кыргыз таануу маселелери” аттуу эл аралык илимий-тажрыйбалык жыйындын материалдары (КМУ, Бишкек, 23. 11. 2018). Бишкек: Maxprint, 2018. С. 239–245.

133. **Жапаров А.З.** Кыргызские национальные войлочные изделия: современные трансформации // Этнографическое обозрение. 2019. № 1. С. 166–180.

134. Животноводство и скотоводство в Казахстане на этапе перехода к рыночным отношениям: материалы Международной конференции “Современное состояние скотоводства и животноводства в Казахстане и перспективы их развития” (Алматы, 12–13 января 1999 г.). М.: Типография ГНЦ РФ “НИОПИК”, 1999.

135. **Жуковская Н.Л.** Кочевники Монголии: Культура. Традиции. Символика: учеб. пособие. М.: Восточная литература, 2002.

136. **Жумаев Э.** Современное состояние животноводства в Кыргызской Республике // Пасторализм в Центральной Азии: материалы Международной научной конференции “Состояние
и перспективы развития животноводства в республиках Центральной Азии в условиях перехода к рыночной экономике” (Санкт-Петербург, 5–6 июня 1997 г.). М.: ГУП Типография КТ РФ, 1997. С. 78–96.

137. **Загиров А.Р.** Социально-экономическое состояние села Кыргызстана в 90-е годы ХХ века: автореф. дис. ... канд. ист. наук. Бишкек, 2006.

138. **Зеланд Н.Л.** Киргизы. Этнологический очерк // Западно-Сибирское отделение Русского географического общества. 1885. Вып. II. Кн. VII.

139. **Ильясов С.И.** Кооперативно-колхозное строительство в Киргизии в 1918–1929 гг. Фрунзе, 1959.

140. **Ильясов С.И.** Земельные отношения в Киргизии в конце ХІХ – начале ХХ в. Фрунзе: Изд-во АН КиргССР, 1963.

141. **Иманалиев М.** Кыргызстан и его будущее [Электронный ресурс]. URL: https://elgezit.kg/2020/04/28/muratbek-imanaliev-kyrgyzstan-i-ego-budushhee/

142. **Исаков Б.** Вертикальные перекочевки кыргызов в начале ХХ в. (на примере рода жоош из с. Куртка): материалы Международной научной конференции “Мир номадизма: прошлое и будущее”. ГП “Кыргыздипсервис”. Бишкек, 2009. С. 110–115.

143. **Иссык-Куль-Нарын**: энциклопедия. Фрунзе: Гл. ред. КСЭ, 1991.

144. **Ишенбекова Н.Т.** История животноводства Кыргызстана (1980–1990 гг.): опыт и проблемы: дис. ... канд. ист. наук. Бишкек, 2010.

145. **Кайыпов С.Т.** Памир кыргыздарынын сүттөн жана эттен жасалган тамак-аштары. Бишкек: Бийиктик, 2011.

146. **Калиновская К.П.** Скотоводы Восточного Казахстана // Полевые исследования Института этнологии и антропологии РАН. М., 2001. С. 226–237.

147. **Калышев А.Б.** Анкеты социологического исследования современного скотоводства в Казахстане: анализ и характеристика // Животноводство и скотоводство в Казахстане на этапе перехода к рыночным отношениям: материалы Международной конференции “Современное состояние скотоводства и животноводства в Казахстане и перспективы их развития” (Алматы,
12–13 января 1999 г.). М.: Типография ГНЦ РФ “НИОПИК”,
1999. С. 244–249.

148. Каниметов А.К., Ляшенко И.В. Экономика овцеводства Кирги-
зии. Фрунзе: Картпредприятие МСХ Киргизской ССР, 1976.

149. Карабукаев К.Ш. Экологическая культура общества. Бишкек: Maxprint, 2018.

150. Касиев К.С. Смена растительных поясов Кыргызстана как по-
следствия глобального потепления климата // Вестник ОмГАУ:
Сельскохозяйственные науки. 2016. № 3 (23). С.29–35.

151. Касмалиев М. Новые генотипы кыргызской популяции яков. Бишкек: Мини-типография Фонда сельская консультативная служба “АКАК”, 2008.

152. Кервен К., Штайман Б., Эшли Л., Диэр Ч., Рахим И-ур. Пасто-
рализм и фермерство в горах Центральной Азии: исследова-
тельский обзор. Вспомогательный документ ЦИГС. № 1. Сен-
тябрь 2011.

153. Кешикбаев А. Разгосударствление и приватизация в сельском хозяйстве // Сельское хозяйство Кыргызстана. 1991. № 11–12.

154. Кисель В.А. Тува в современном мире (взгляд стороннего на-
блюдателя) // Сибирь на рубеже тысячелетий. Традиционная
культура в контексте современных экономических, социаль-
ных и этнических процессов. СПб.: Европейский дом, 2005.
С. 144–151.

155. Кляшторный С.Г. Стелы Золотого озера (к датировке енисей-
ских рунических надписей) // Turcologica. К 70-летию академи-
ка А.А. Кононова. Л.: Наука. 1976. С. 258–260.

156. Кляшторный С.Г. Изменения в животноводческом и скотовод-
ческом секторе Кыргызстана. Медисон, США, 1999.

157. Кляшторный С.Г. “Сельскохозяйственная революция” в Кыр-
гызстане и предполагаемая тенденция развития (по результата-
там исследований летом 1998 г.) // Животноводство и скотовод-
ство в Казахстане на этапе перехода к рыночным отношениям:
материалы Международной конференции “Современное со-
стояние скотоводства и животноводства в Казахстане и пер-
спективы их развития” (Алматы, 12–13 января 1999 г.). М.: Ти-
пография ГНЦ РФ “НИОПИК”, 1999. С. 60–70.
158. Козлов В.И. *Основные проблемы этнической экологии* // Советская этнография. 1983. № 1. С. 3–16.

159. Козлов В.И. *Жизнеобеспечение этноса: содержание понятия и его экологические аспекты* // Этнос и среда обитания. Вып. 5. Исследование систем жизнеобеспечения / отв. ред. Н.А. Дубова. М.: Старый сад, 2017. С. 9–35.

160. Койчуев Т.К. *Постсоветская перестройка: теория, идеология, реалии. Бишкек, 1999.*

161. Кон И.С. *Мужчина в меняющемся мире* [Электронный ресурс]. URL: https://www.e-reading.club/chapter.php/104262/12/Kon.

162. Костенко Л.Ф. *Туркестанский край. Опыт военно-статистического обозрения Туркестанского военного округа* // Материалы для географии и статистики России. СПб., 1880. Т. 1.

163. Кочкунов А.С. *Этнические традиции кыргызского народа (социокультурные аспекты и некоторые вопросы генезиса). Бишкек, 2013.*

164. Кочкунов А.С. *Новое и традиционное в структуре современной киргизской сельской семьи* (по материалам Иссык-Кульской, Нарынской и Ошской областей) [Текст] / А.С. Кочкунов: автореф. дис. ... канд. ист. наук. М., 1986.

165. Кочкунов А.С. *Той* // *“Манас” энциклопедиясы*. Т. 2. Бишкек, 1995.

166. Крадин Н.Н. *Кочевые общества* (проблемы формационной характеристики). Владивосток: Дальнаука, 1992.

167. Крадин Н.Н. *Империя хунну*. М.: Логос, 2001.

168. Крадин Н.Н. *Складывание пасторально-клиентных отношений* в современном скотоводческом хозяйстве агинских бурят // Археология и культурная антропология Дальнего Востока. Владивосток: ДВО РАН, 2002. С. 249–257.

169. Крадин Н.Н. *Традиционные и современные черты скотоводства у агинских бурят* // Народы и культуры Сибири. Взаимодействие как фактор формирования и модернизации. Иркутск, 2002. С. 66–76.
170. Крадин Н.Н., Янков О.К. Трансформационные процессы в скотоводческом хозяйстве бурят-монгольских кочевников на рубеже ХХ–XXI вв. // Вестник РГНФ. 2006. № 4. С. 177–186.

171. Крадин Н.Н. Кочевники Евразии. Алматы: Дайк-Пресс, 2007.

172. Крадин Н.Н. Баранта и скотоводство в современной Туве // Мир кочевых цивилизаций: история и современность: материалы Международной конференции. Чита-Агинское, 2007. С. 209–212.

173. Крадин Н.Н. Традиции и современное состояние скотоводства у агинских бурят // Проблемы общей и региональной этнографии (К 75-летию А.М.Решетова). СПб.: МАЭ РАН. 2007. С. 228–249.

174. Крадин Н.Н. Трансформация скотоводческого хозяйства у агинских бурят в начале XXI века: сравнительный анализ // Вестник РГНФ. 2014. № 3. С. 205–214.

175. Крадин Н.Н. Мир кочевников и скотоводов в начале XXI в.: стратегии выживания в постсоциалистическом мире // XII Конгресс антропологов и этнологов России: Миссия антропологии и этнологии: научные традиции и современные вызоны. М., Ижевск: ИАЭ РАН, УИИЯЛ УрО РАН, 2017. С. 24–27.

176. Крадин Н.Н. Особенности трансформации скотоводческого хозяйства народов Внутренней Азии на рубеже ХХ–XXI вв. // Конгресс этнографов и антропологов России: докл. и выступления / отв. ред. В.А. Тишков и др. Саранск: НИИ гуман. наук при Правительстве Республики. Мордовия, 2007.

177. Крадин Н.Н. Опыт изучения трансформации скотоводческих обществ Внутренней Азии // ХІ Конгресс антропологов и этнологов России: сб. материалов. Екатеринбург, 2–5 июля 2015 г. М., Екатеринбург: ИЭА РАН, ИИА УрО РАН, 2015.

178. Крадин Н.Н. Процессы трансформаций скотоводческого хозяйства в Туве и Забайкалье на рубеже ХХ–XXI вв. // Этнографическое обозрение. 2016. № 2. С. 8–27.

179. Креветт В. Повышение устойчивости в использовании пастбищных земель в Кыргызстане // Mountain Research and Development. 2012. Т. 32. № 3. С. R5–R14.