# СКОТОВОДСТВО В ГОРНЫХ РАЙОНАХ КЫРГЫЗСТАНА
(прошлое и настоящее)

Amantour Japarov

► To cite this version:

Amantour Japarov. СКОТОВОДСТВО В ГОРНЫХ РАЙОНАХ КЫРГЫЗСТАНА (прошлое и настоящее).
Institut Français d'Etudes sur l'Asie Centrale., 2024, 978-9967-600-06-5. ⟨hal-05116836⟩

HAL Id: hal-05116836

https://hal.science/hal-05116836v1

Submitted on 24 Jul 2025

HAL is a multi-disciplinary open access archive
for the deposit and dissemination of scientific re-
search documents, whether they are published or not.
The documents may come from teaching and research
institutions in France or abroad, or from public or pri-
vate research centers.

L'archive ouverte pluridisciplinaire HAL, est des-
tinée au dépôt et à la diffusion de documents scien-
tifiques de niveau recherche, publiés ou non, émanant
des établissements d'enseignement et de recherche
français ou étrangers, des laboratoires publics ou
privés.

<figure><img src="image_1.png" /></figure>

Distributed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License
НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ
ИНСТИТУТ ИСТОРИИ, АРХЕОЛОГИИ И ЭТНОЛОГИИ
им. Б. ДЖАМГЕРЧИНОВА
ФРАНЦУЗСКИЙ ИНСТИТУТ ИССЛЕДОВАНИЙ
ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ (IFEAC)

А.З. Жапаров

СКОТОВОДСТВО В ГОРНЫХ
РАЙОНАХ КЫРГЫЗСТАНА
(прошлое и настоящее)
УДК: 636

ББК: 46.0

Ж: 33

Утверждено к печати Ученым советом Института истории, археологии и этнологии им. Б. Джамгерчинова
Национальной академии наук Кыргызской Республики

Ответственный редактор

А.М. Хазанов

Рецензенты:

В.М. Плоских – академик НАН КР, д-р ист. наук, профессор;

А.С. Кочкунов – д-р ист. наук, профессор;

С. Жаксон – PhD доктор антропологии

### Жапаров А.З.

Ж 33 Скотоводство в горных районах Кыргызстана: прошлое и настоящее. Монография / А.З. Жапаров; отв. ред. А.М. Хазанов. Институт истории, археологии и этнологии им. Б. Джамгерчинова НАН КР; Французский институт исследований Центральной Азии (IFEAC). – Бишкек, 2024 г. – 320 с.

ISBN ???

В книге рассматриваются экономические, социально-культурные, эко- логические аспекты скотоводства, продолжающего оставаться ведущим направлением хозяйственной деятельности сельского населения горных районов Кыргызской Республики. В центре внимания – антропология транс- формаций в среде современных скотоводов, происходящих в постсовет- ский период. Описаны и прояснены вопросы, касающиеся структуры эко- номической деятельности, видовых моделей скота, адаптации скотоводов к условиям рыночных отношений, организации пастибщ и их использования. На основе диахронного метода автор обращает свое внимание в некоторых случаях и на досветское и советское прошлое. Источниковую базу данной работы составили оригинальные эмпирические данные, собранные автором в 1998–2023 годах в ходе полевых исследований, а также официальные до- кументы, статистические данные, материалы средств массовой информации и др.

Книга может представлять интерес для этнографов, антропологов, исто- риков, социологов и других представителей общественно-гуманитарных наук, а также широкого круга читателей.

© Жапаров А.З.

© Французский институт исследований
Центральной Азии (IFEAC)
# СОДЕРЖАНИЕ

## КАК БЫЛА ОРГАНИЗОВАНА РАБОТА НАД КНИГОЙ?

<table><tr><td>Вместо введения</td><td>5</td></tr></table>

<table><tr><td>Глава І. БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ ОБЗОР</td><td>21</td></tr></table>

<table><tr><td>1.1. Публикации 90-х годов ХХ в.</td><td>21</td></tr></table>

<table><tr><td>1.2. Публикации 2000-2020-х годов</td><td>26</td></tr></table>

## ГЛАВА В. СОВРЕМЕННЫЕ СКОТОВОДЫ

<table><tr><td>В УСЛОВИЯХ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ</td><td>43</td></tr></table>

<table><tr><td>2.1. Сферы занятости населения для жизнеобеспечения</td><td>43</td></tr></table>

<table><tr><td>Скотоводство</td><td>43</td></tr></table>

<table><tr><td>Земледелие и огородничество</td><td>52</td></tr></table>

<table><tr><td>Охота</td><td>65</td></tr></table>

<table><tr><td>Торговля и обмен</td><td>70</td></tr></table>

<table><tr><td>Другие виды экономической деятельности</td><td>74</td></tr></table>

<table><tr><td>2.2. Скот – ценный капитал горных жителей</td><td>77</td></tr></table>

<table><tr><td>2.3. Демонтаж колхозно-совхозной системы и приватизация</td><td>91</td></tr></table>

<table><tr><td>2.4. Вызовы рыночных отношений: как происходит адаптация?</td><td>112</td></tr></table>

<table><tr><td>ГЛАВА ІІІ. СОЦИАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ</td><td>125</td></tr></table>

<table><tr><td>3.1. Семья</td><td>125</td></tr></table>

<table><tr><td>3.2. Соседские и родственные связи</td><td>138</td></tr></table>

<table><tr><td>3.3. Разделение труда</td><td>154</td></tr></table>

<table><tr><td>Глава IV. ВИДЫ СКОТА</td><td>167</td></tr></table>

<table><tr><td>Лошади</td><td>168</td></tr></table>

<table><tr><td>Овцы</td><td>179</td></tr></table>

<table><tr><td>Козы</td><td>187</td></tr></table>

<table><tr><td>Коровы</td><td>196</td></tr></table>

<table><tr><td>Яки</td><td>204</td></tr></table>

<table><tr><td>Верблюды</td><td>208</td></tr></table>

<table><tr><td>Ослы</td><td>214</td></tr></table>
## ГЛАВА V. ПАСТБИЩА 215

5.1. Экономическое и культурное значение пастбищ 215

5.2. Организация пастбищ: изменения в правах пользования 229

5.3. Экологические проблемы 248

## ЗАКЛЮЧЕНИЕ 262

Список сокращений 279

Список основных респондентов 281

Список использованных источников и литературы 287

Нормативно-правовые акты 287

Статистические и другие источники 288

Материалы СМИ 290

Научная литература 291

Научно-популярная литература 318
Светлой памяти моих родителей
Омуралиевой Алтынай и Жапарова Забирдина
посвящается эта книга

# КАК БЫЛА ОРГАНИЗОВАНА РАБОТА НАД КНИГОЙ?

## Вместо введения

Основным направлением хозяйственной деятельности населения горных районов Кыргызстана продолжает оставаться скотоводство. Отрасль, составившая основу экономики подавляющего большинства семей и местных сообществ, с глубокой древности имеет также в неменьшей степени социальное и культурное значение. Если в 20-е годы ХХ века скотоводам пришлось столкнуться с серьезными испытаниями в связи с масштабным переходом к оседлости и коллективизацией, то в последнем десятилетии им нужно было найти ответы на новые вызовы. Коллективизация сопровождалась обобществлением средств производства с применением репрессивных методов, в результате которого нередко были раскулачены и сосланы на Украину, в Казахстан и другие неведомые для них места в том числе совсем не богатые люди. Это был период, когда происходил психологический надлом в сознании людей, которым сложно было ориентироваться в противоречиях первых десятилетий советского строительства. Имелись случаи бегства людей за пределы республики, часть потомков которых и поныне живут в других странах.

Распад Советского Союза сопровождался демонтажом колхозно-совхозной системы на селе, следствием которого стали проявления очередной неразберихи и суматохи среди населения. Теперь уже поливные земельные наделы, скот и другое сельскохозяйственное имущество общественных хозяйств переходили в частную собственность. Большинство членов колхозов и совхозов, привыкшие
работать по команде и пользующиеся часто их ресурсами, не были готовы к приватизации. Многие опасались брать на себя ответственность за организацию и ведение своих хозяйств. Естественно, сказались также системный кризис тех лет, отсутствие кормов, зоотехнического и ветеринарного ухода, плохое состояние пастищ. Крестьянские, фермерские хозяйства начали организовывать производственную деятельность в новых условиях перехода на рыночные отношения. В период глобализации с быстрым развитием информационных технологий значимость скотоводства несколько не понизилась. В обществе есть понимание, что данное направление может принести стране и ее народу большую пользу как в экономическом плане, так и в продолжении многовековых хозяйственно-культурных традиций с учетом запросов современности. Существует точка зрения, согласно которой одним из наиболее приоритетных направлений должно стать развитие животноводства, чем успешно занимались предки кыргызов.

Так, в частности, М. Иманалиев в своей концептуальной статье о будущем страны, адресованной в большей степени тем, кто определяет политику государства по отношению к скотоводам, задается вопросом: "Доведение животноводства до логического конца в Кыргызстане разве не есть цель?" и далее пишет: "Надо упорно доводить начатое дело до логического конца: если занимаешься животноводством, то доведи его до консервов и колбасы, до дубленок и шуб и т. д" (Иманалиев, 2020). Между тем в скотоводстве Кыргызстана есть не только проблемы, имеющие практическое значение, но требующие своего решения, поскольку изучены довольно слабо, фрагментарно. Разные аспекты современного скотоводства до настоящего времени не стали объектами комплексного исследования этнографов и антропологов. Восполнение такого пробела следовало бы считать новым шагом в исследовании хозяйственной и социальной организации нынешних агропастушеских обществ. Учитывая это, автор решил обратиться к изучению этой темы, итогом которого стала предлагаемая монография. Некоторые аспекты скотоводства остались не затронутыми и ждут своих исследователей, включая автора данной работы.
После распада социалистической системы в бывших советских республиках ученые стали критически относиться к подходам, основанным лишь на трудах классиков марксизма-ленинизма, в том числе на учении об антагонистической непримиримости основных классов. Особенно это характерно для исследований последних десятилетий, где видны “отказ от жестких однолинейных теорий и схем, наличие множества концептуальных подходов, преодоление европоцентризма и колониализма” (Алексеев, Крадин и др., 2014). При этом не всегда отвергается все подряд, так как во всяком учении, в том числе в марксизме, имеются рациональные зерна, которые, как отмечает Л.Б. Алаев, “несмотря на свою размытость, сохраняют свою привлекательность для специалистов во всех отраслях гуманитарного знания” (Алексеев, Крадин и др. 2014. С. 88). С учетом такой тенденции, что, безусловно, идет только на пользу науке, было предпринято усилие по использованию ряда общеч научных и сугубо этнографических методов исследования.

В изучении антропологии трансформаций современного скотоводства в горных районах Кыргызстана мне казался методологически оправданным выбор объектов, значимыми критериями которых могли быть горная экосистема, наличие сравнительно большого количества пожилых животноводов бывших колхозов, совхозов, а также молодых скотоводов, совершающих сезонные кочевания. В исследовании проблем современного скотоводства они могли дать много информации, которая для нас оказалась бы очень ценной, поскольку основана на личном опыте таких людей. Использование такого способа заметно облегчило задачу по сбору нужных эмпирических данных для последующей интерпретации. При выборе географических и административных точек для проведения полевых исследований учитывался также фактор сравнительно хорошего сохранения многовековых хозяйственных навыков и культурных традиций в практике местного сообщества. Было интересно проследить изменения, происходящие в среде скотоводов в условиях перехода от колхозно-совхозной системы к свободным рыночным отношениям. Выбранные объекты должны были отражать характерные для скотоводов всех
горных территорий республики происходящие социально-экономические, культурные процессы.

Исследование на локальном уровне комплекса вопросов, касающихся земледелия у современных скотоводов, позволяет лучше и глубже раскрыть особенность функционирования этого сектора в определенном географическом и социальном пространстве. Такой подход, на мой взгляд, позволит получить ответы на такие вопросы, как динамика развития отрасли, отношение пастушеских обществ к земледелию с учетом современного этапа развития.

Изучение скотоводства в отрыве от таких отраслей хозяйства, как земледелие, охота, других видов экономической деятельности, некоторые из которых являются новыми для сельского населения, не могло бы дать целостное представление об этой теме. Думаю, интерпретация собранных полевых материалов по структуре производственной деятельности и оказываемых услуг населению в горных районах республики с объяснением причинно-следственных связей в определенной степени способствовала пониманию антропологии трансформаций в жизни самих скотоводов.

Интересные опыты полевой работы с респондентами описывают и анализируют А. Алымбаева и А. Исмаилбекова, которые дают определенную пищу для размышления по проблемам, касающимся методов полевых исследований антропологов. Вероятно, они в известной степени правы, когда пишут о том, что изучение собственного общества сковывает антрополога, в результате чего не совсем легко взглянуть на него свободным взглядом “пришельца извне” (2016. С. 17–35). Мне самому в ходе не только настоящего, но и предыдущих исследований тоже приходилось испытывать подобные чувства в связи с принадлежностью к культуре изучаемого народа, что создавало некоторые трудности. Однако в конкретном случае возможный неоправданный подход мог быть связан с обманчивой верой в то, что автор хорошо знает о жителях села своей республики и о происходящих процессах. Учитывая это, стремился глубже понять особенности современного скотоводства, старался вести свою работу с точки зрения как бы стороннего, несведущего в этих вопросах исследователя.
В одной из наших экспедиций с французским исследователем С. Жаксон, с которой я проводил полевые исследования много раз, участвовал крупный антрополог Гюнтер Шлей, что помогло мне обогатить исследовательские навыки по сбору эмпирических материалов. Нельзя не отметить определенную поддержку двум французским проектам со стороны Французского института исследований Центральной Азии (IFEAC), который частично финансировал полевые исследования отдельного участника и международного коллоквиума по проблемам номадизма, прошедшего в Бишкеке в 2010 г., организационный комитет которого возглавляли французский антрополог А. Буржо и автор данной монографии.

Между экспедициями, а также после завершения указанных проектов сам выезжал на “поле”, где продолжал собирать нужные эмпирические данные, которые составили основную источниковую базу настоящей работы. В проекте общественного фонда “Ак-Терек” “Изменение климата и биокультурные ландшафты”, реализованном при финансовой поддержке фонда Кристенсена (руководитель Н. Эсенгулова), участником которого я был, приходилось вести совместные работы с геоботаниками, экологами, со специалистами сельскохозяйственных наук, что предусматривало применение междисциплинарного метода.

Сбор полевых материалов осуществлялся премущественно с использованием стационарного метода, который может помочь исследователю провести детальное, глубокое изучение разных аспектов в периоды относительно долгого пребывания на конкретном месте (Этнология, 1994. С. 51). Такая работа была проведена в селах Тоголок Молдо, Тилектеш (Ак-Талинский район), Төлөк (Кочкорский район), Кара-Суу (Ат-Башинский район), Корул (Алайский район), на летних пастбищах Сон-Куль, Кашка-Суу, Беш-Белчир, Кара-Кужур (Нарынская область), Ичке-Төр (Тонский район). Длительное нахождение на выбранных объектах не ограничивалось лишь глубокими качественными интервью с респондентами. В течение полевых экспедиций и командировок нам удалось окунуться в среду кочующих скотоводов, жить вместе с ними и чувствовать на своей шкуре то, что они испытывают. Совершенно кстати в этой связи
вспомнить замечание К. Леви-Стросса о значимости такой практики: "Возможность примерки на себя интимного опыта другого – это одно из имеющихся средств для получения окончательного эмпирического подтверждения, потребность в котором ощущается и естественными, и гуманитарными науками; это не столько доказательство, сколько ручательство" (Леви-Стросс, 2000. С. 363). Такой подход, получивший название в этнографической науке как включенное наблюдение, стал одним из приоритетных при наполнении материалов и их анализе.

В ходе полевых работ не стал отвергать и маршрутный объезд, преследуя цель охватить для обследования более широкий круг населенных пунктов, пастбищ и скотных рынков. Данный подход по сравнению со стационарным в принципе менее полезен в плане глубины исследования, однако он помогает охватить более широкое географическое пространство и социальный круг. В моем конкретном случае маршрутный объезд позволил проверить, проанализировать материалы, собранные в ходе стационарного изучения, и получить некую репрезентативность. К числу таких объектов относятся села Ача-Кайыңды, Ак-Муз, Кара-Булун Ат-Башинского района, Ак-Тал, Терек, Куртка Ак-Талинского района, Лахол, Куланак, Учкун Нарынского района, Көк-Жар, Ак-Кыя Кочкорского района, Ала-Баш, Кара-Коо, Бар-Булак Тонского района, а также летние пастбища Сарала-Саз (Кочкорский район), Кызарт (Джумгальский район), Арпа (Ат-Башинский район), Сары-Бел (Тонский район). По большому счету трудно было представить процесс сбора нужных материалов без комбинации стационарных и маршрутных методов полевой этнографической экспедиции.

Выявление респондентов из числа хорошо знающих историю и культуру местного сообщества людей, опытных и молодых скотоводов, пользователей пастбищ, представителей официальной власти и других являлось важной частью начальной работы над телом. Для того чтобы иметь круг лиц, с кем можно было бы беседовать, я предварительно знакомился со справочной литературой, с энциклопедическими изданиями, консультировался с выходцами села, куда собирался на экспедицию. Бывали случаи, когда в моем
распоряжении еще до поездки на объект исследования был список из двух-трех человек – потенциальных информаторов. Если в одних случаях первая встреча была с такими людьми, то в других приходилось первым делом совершить визит в сельские управы, где получал общие сведения о населенном пункте и его населении. Тут же удавалось получить имена рекомендованных людей для проведения интервью по теме настоящей работы.

В проведении полевой исследовательской работы по поиску и сбору информации очень полезно замечание Ф. Барта, который писал: "Первым методологическим правилом в таком подходе должно быть использование или разработка техники поиска, которая позволила бы нам исследовать частное в его изменчивости, вместо следования шаблонам и схемам, побуждающим нас к поспешному схватыванию и характеристике (предполагаемой сущности) целого. Это означает, что нам следует выработать более осознанное отношение к тому, как мы проводим наше наблюдение, и быть менее озабоченными теми, что предстоит найти" (Барт, 1995. С. 48).

В большинстве случаев интервью с респондентами проводилось с применением структурированного качественного метода. Почти во всех индивидуальных беседах чувствовались открытость, взаимное доверие. За исключением редких случаев информаторы не запрещали указывать их фамилии в исследовании. Часто через них удавалось найти других людей, которые могли бы дать интересные сведения по вопросам хозяйственных, социально-культурных, экологических аспектов современного скотоводства в высокогорных районах республики. По возможности было предприятие усилие охватить для интервью людей разных возрастов, пола, социального и материального положения, профессий. Вместе с тем предпочтительными для меня были современные скотоводы, которые по сезонным пастбищам, опытные животноводы бывших колхозов и совхозов, руководители высшего и среднего звеньев советских коллективных хозяйств, люди, занятые другими видами экономической деятельности на селе.

Нередко приходилось вести беседы с несколькими скотоводами одновременно. Иногда это происходило естественным образом,
когда в одном месте находилась группа таких людей. Были случаи, когда работа с группами была инициирована руководителями указанных выше проектов. В ходе беседы одни выступали в качестве ведущих информаторов, а другие участвовали в беседе пассивно. Бывали и споры, когда приходилось проверять отдельную противоречивую информацию и восстанавливать реальную картину в процессе дальнейшей работы. Глубокие беседы с группами скотоводов были проведены на летних стойбищах пастищ Кашка-Суу, Сон-Куль, в селах Төлөк Кочкорского, Кара-Ой Ак-Талинского районов. Следует отметить, что основная часть полевых этнографических исследований была проведена в таких базовых населенных пунктах северных районов Центрального Тянь-Шаня, как Тоголок Молдо, Төлөк, Кара-Суу, которые могли дать характерные картины происходящих трансформаций в сфере скотоводства.

Полезная информация о состоянии пастищ была получена в ходе нескольких семинаров с участием пользователей этого вида природного ресурса, проведенных в селах Көк-Жар, Толок, в городе Бишкеке в рамках проекта "Изменение климата и биокультурные ландшафты". Во время подобных встреч пытался вести беседу с пастухами о таких вопросах, как организация годичного производственного цикла, технология разведения разных видов домашнего скота, проблемы использования пастищ и их состояние, влияние климатических изменений на хозяйственную деятельность, и т. д.

В ходе полевых экспедиций и командировок для меня важно было применить метод включенного наблюдения. Проживая со скотоводами, приходилось не только видеть то, чем и как занимаются пастухи и их семьи, обращать внимание на социально-психологические стороны их жизни, но и участвовать в каких-то работах, в том числе в перегоне стада одного хозяйства с альпийской зоны с наступлением прохладных дней осени. В связи с этим нужно отметить, что неменьшее значение придавалось визуальному изучению особенностей географического ландшафта мест пребывания, структуре растительности и водного обеспечения для того, чтобы лучше представить себе взаимообусловленность природного фактора и хозяйственно-культурных традиций и навыков.
Для лучшего осмысления трансформаций в скотоводстве пришлось обращаться также к специалистам государственных структур (отделы Министерства сельского хозяйства, продовольствия и водного хозяйства, департамент пастищ, управления сельского хозяйства районных, областных администраций), экспертам.

Исследование ряда проблем современного пастушеского скотоводства трудно осуществить без исторической ретроспективы, поскольку ответы на некоторые вопросы кроются именно в хозяйственной практике и социальной жизни минувших эпох. Кроме того, хотел проследить динамику развития отдельных элементов системы в относительно длительном временном измерении. Тем не менее основной акцент сделан на изучение нынешней, постсоветской хозяйственной и социальной жизни скотоводов. Необходимость выполнения такого двоякого характера поисковой работы обусловила применение диахронного и синхронного методов исследования, которые дополняли друг друга. Хотелось бы попутно отметить, что широко известный исследователь-номадолог Н.Э. Масанов в своей фундаментальной монографии опирался главным образом на указанные методы, что также повлияло на меня в выборе методологических подходов (1995).

После распада СССР во многих союзных республиках происходили глубокие социально-культурные, экономические, политические процессы трансформации. Общество по-разному реагировало на происходящее, где одни радовались, другие испытывали сложное и внутренне противоречивое психологическое состояние. С разрушением социалистической системы и переходом на рыночные отношения люди стали по-разному вести себя, что свидетельствовало об изменениях в их ментальности. Происходящие изменения не могли обойти стороной пасторальные общества, которые должны были найти достойный ответ на современные вызовы, чтобы адаптироваться к новым условиям.

Какие особенные и общие характерные черты наблюдаются в этой связи с современными скотоводов-кыргызов, среди которых немало бывших животноводов колхозов, совхозов, и их детей? В выявлении и раскрытии их важное место отводилось методу
сравнительного изучения с привлечением опубликованных материалов о других народах бывшего Советского Союза и дальнего зарубежья.

Многовековой опыт кочевого образа жизни с богатыми хозяйственными навыками, накопленными в течение долгого исторического периода, и приоритетное значение животноводства в экономическом районировании в годы функционирования колхозов, совхозов стали основными факторами выбора объектов для сравнения. Этот критерий натолкнул меня использовать сведения о других народах Центральной Азии в широком географическом понимании, включая монголов. Анализируя накопленные данные, пытался найти объяснения различиям (Эванс-Притчард, 1965. С. 13–36), не ограничиваясь иллюстрацией сходных черт и явлений. В антропологии следует важное место отводить познанию себя именно через различия. “Сравнительный метод, — как пишет А.Р. Радклиф-Браун, — представляет собой такой метод, благодаря которому мы переходим от частного к общему и от общего к еще более общему, надеясь подойти к универсальному, т. е. к характеристикам, которые в тех или иных формах могут быть обнаружены во всех человеческих обществах” (2001. С. 201). Применение данного метода позволило проанализировать немалую долю локальных эмпирических данных в контексте с более глобальными общими проблемами современного пасторализма.

В ходе исследования не просто было охватить разные аспекты, связанные с указанным направлением деятельности сельского населения. Тем не менее предпринимались усилия дать анализ наиболее значимым, на мой взгляд, проблемам с целью создания общей картины в жизни современных скотоводов. В этом отношении старался следовать примеру К. Хамфри, которая заметила необходимость целостного подхода, для того чтобы “понять все стороны жизни общества, которые она так или иначе затрагивает” (2010. С. 32). В отличие от нее, исследовавшей в своей монографии обширный круг проблем современных трансформаций, я ограничивался конкретной узкой темой. А с другой стороны, именно со скотоводством связана экономическая, социальная, культурная,
да и политическая жизнь многих людей, которые ассоциируют себя с потомками кочевников. Другой вопрос, насколько эффективно был применен данный метод, на который мне трудно ответить.

“Трагедия общинных ресурсов” является одним из важных теоретических вкладов в науку, предложенных известным американским географом Г. Хардиным. В связи с исследованием экологического аспекта пастбищ горных районов Кыргызстана не мог себе представить его без обращения к основным положениям этой теории, чтобы понять, в какой степени она отражает реальную ситуацию и может ли быть применена к кыргызским скотоводам в практическом плане. Порядок использования участков сезонных пастбищ в условиях перехода к рыночным отношениям, где плохо обстоит дело с социальным контролем, попытался рассмотреть с точки зрения “теории игр”.

Основную источниковую базу монографии составили полевые этнографические материалы, охватывающие интересные для научного анализа кейсы, которые автор собирал на протяжении многих лет. Основная часть сбора полевых этнографических материалов была проведена в Ак-Талинском, Ат-Башинском, Кочкорском районах Нарынской области. Эмпирические материалы также собраны в Алайском районе Ошской, Тонском районе Иссык-Кульской областей. В районах Нарынской области этнографические ежегодные исследования велись с 1998 по 2009 год в летние и осенние периоды. С учетом специфики темы, направленной на изучение условий жизни, быта и труда скотоводов высокогорных районов, концентрация основного внимания на Нарыскую область, где животноводство было главным направлением также в экономическом районировании в эпоху СССР, думается, вполне оправдана. Вначале такая экспедиция нами была организована в рамках проекта Висконсинского университета в Мэдисоне “Влияние экономических реформ на скотоводство в Центральной Азии” РСЕ-Г-98-00036-00 (руководители: А. Хазанов, К. Шапиро. Координатор проекта по Кыргызстану – С. Кляшторный). Для лучшего представления повседневной хозяйственной, социальной жизни скотоводов мною были проведены полевые исследования и в зимний период (села Ача-Кайыңды, Төлөк, Кара-Ой).
В 2000–2009 гг. в селах Тоголок Молдо, Куртка, Тилектеш Ак-Талинского района и в некоторых других деревнях Нарынской области были собраны полевые этнографические материалы в ходе экспедиций международных исследовательских проектов “Номадизм: этничность, идентичность, пространства и местная власть” (ACI № 501869), “Номадизм, общества, религия в тюрко-монгольском и Сибирском пространствах” (2001–2009 гг. Руководитель – А. Буржо), “Номадизм, общество и окружающая среда в Центральной и Северной Азии” (2010–2013 гг. Руководитель – Ш. Степанофф). Параллельно в 2010–2013 гг. удалось провести полевые исследования при поддержке фонда Фольксвагена по проекту Университета Мартина Лютера в Галле (Германия) с участием французского антрополога С. Жаксон.

Документы и материалы местных государственных администраций (айыл өкмөтү) послужили в качестве другого типа источников. К ним относятся хозяйственные книги местных жителей, в которых содержатся сведения об их собственности (земельные наделы, скот, другое движимое и недвижимое имущество). К данной группе источников относятся также официальные отчеты и сведения разных управлений, отделов районных, областных администраций.

Следующую группу источников составляют законы и другие нормативно-правовые документы. Изучение их может способствовать раскрытию особенностей процесса трансформации аграрного сектора в целом, скотоводства в частности в условиях обретенного суверенитета после распада Советского Союза. При исследовании процесса демонтажа колхозно-совхозной системы, сопровождающегося приватизацией земельных наделов, скота и другого имущества, акцент сделан на Закон Республики Кыргызстан “Об общих началах разгосударствления, приватизации и предпринимательства в Республике Кыргызстан” от 20 декабря 1991 г. № 683-XII<fnref n="1" />, который служил правовой основой для регулирования общественных отношений и процессов по мере накопления необходимой практики.

<footnote n="1">¹ URL: http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/898</footnote>
Закон Кыргызской Республики “О крестьянском (фермерском) хозяйстве” от 3 июня 1999 г. № 47¹ регулировал порядок создания и деятельности указанных в названии закона типов хозяйств, ставших широко распространенными в условиях перехода из социалистической системы к рыночным отношениям.

Правовой базой реформ, проводимых в аграрном секторе, стал Закон Республики Кыргызстан “О земельной реформе” от 19 апреля 1991 г. № 433-XII<fnref n="2" />. Помимо целого ряда других компонентов данного закона, большой интерес представлял порядок преобразования неэффективно работающих колхозов и других сельскохозяйственных предприятий.

В постсоветское время новое независимое молодое государство регулировало порядок пользования пастищами принятием двух важных документов, которые имели существенные отличия друг от друга. Так, согласно Постановлению Правительства Кыргызской Республики от 4 июня 2002 г. “Об утверждении положения о порядке предоставления в аренду пастиб什”<fnref n="3" />, владельцы стад имели право арендовать сезонные пастибища. Несмотря на временный характер, они пользовались этим природным ресурсом как приобретенными у государства участками. Однако в 2009 г. пришлось принять Закон Кыргызской Республики “О пастибищах”<fnref n="4" />, где была введена норма коллективного пользования сезонными выпасами. Эти документы были использованы при анализе вопросов, имеющих отношение к организации пастибщ и изменениям в пользовании ими в комбинации с полевыми этнографическими и другими материалами. Таким образом, законы, постановления, различные положения, принятые в целях реализации законодательства, входили в состав источниковой базы данной работы.

Не менее значимую группу источников составили статистические данные, подавляющая часть которых была предоставлена Национальным статистическим комитетом Кыргызской Республики.

<footnote n="1">¹ URL: http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/212/20?cl=ru-ru</footnote>

<footnote n="2">² URL: http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/875?cl=ru-ru</footnote>

<footnote n="3">³ URL: http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/53532/20?cl=ru-ru</footnote>

<footnote n="4">⁴ Закон Кыргызской Республики “О пастибищах” от 26 января 2009 года № 30, г. Бишкек.</footnote>
В его бюллетенях можно найти обзоры развития сельского хозяйства за все годы постсоветского периода. Немалый интерес представляли сведения о поголовье разных видов скота в республике в целом и в некоторых районах Нарынской области в частности, которые стали базовыми объектами исследования. Статистические данные по этому показателю, опубликованные в отчетах, бюллетенях, обзорах, позволили составить таблицу, отражающую динамику роста численности скота по годам. Не менее важно было показать площади сезонных пастбищ, которые содержались в публикациях указанного государственного ведомства, отчетах Всемирного банка, отдельных научных трудах. В работе даны также некоторые сведения о численности населения республики и Нарынской области, что позволит представить картину о примерном соотношении голов скота у жителей региона. В процессе работы были использованы статистические данные местных самоуправлений, отчеты неправительственных организаций.

Чрезвычайно интересно и полезно было работать с материалами международных и отечественных неправительственных организаций, которые реализовали проекты, носившие в основном прикладной характер. Очень полезным был отчет Мирового банка по животноводству 2005 г. Изменение климата и биокультурное разнообразие было темой ОФ “Ак-Терек”, что нашло отражение в его финальном отчете. ОФ САМР “Ала-Тоо” при поддержке различных организаций, в том числе Германского общества по международному сотрудничеству (GIZ), уже в течение многих лет проводит исследования, обучающие семинары, мониторинг состояния природных ресурсов с участием представителей местных сообществ. Опубликованные им каталог пастбищных растений Кыргызстана, брошюра по общинному управлению пастбищами, руководство по оценке воздействия выпаса на пастбища, информационные бюллетени отличаются хорошей информативностью, наглядностью, убедительностью проводимых анализов.

Интересные материалы содержатся в книгах по святым местам каждой области республики, опубликованных усилиями сотрудников культурно-исследовательского центра “Айгине”. В каждом
из них составители этих книг дали слово выходцам соответствующих областей, где есть некоторые сведения о трудностях переходного периода после распада СССР и об адаптации людей к новым условиям. Особый интерес для меня представляла книга, посвященная изучению святых мест Нарынской области (Нарындын наркы, 2013).

В процессе работы над книгой я не мог не обратиться к материалам средств массовой информации, которые могут служить одним из немаловажных видов источников. На страницах газет и журналов, сайтах информационных агентств было найдено немало нужных материалов, прежде всего в таких рубриках, как события, хроника. Репортажи с мест о событиях в социальной, экономической жизни местного населения, которому пришлось преодолеть трудные годы 1990-х, были хорошим дополнением к полевым этнографическим материалам. Аналитические статьи специалистов, журналистские расследования представляли в качестве источника безусловную ценность. Были проанализированы необходимые материалы, опубликованные в газетах “Кыргыз Туусу”, “Слово Кыргызстана”, “Теңир-Тоо”, “Вечерний Бишкек”, и др.

Другую группу источников составили аудио- и видеоматериалы, размещенные на различных информационных сайтах и радио (Akipress, 24 kg, kabar, bbc, Azattyk и др.), а также на ютуб-канале. Немало заслуживающей внимания информации дают материалы, которые знакомят посетителей таких интернет-ресурсов с крестьянскими, фермерскими хозяйствами, кооперативами, их опытом по организации производства. Такие сведения, как оказание помощи скотоводам, стада которых оказались в состоянии бескормицы, территориальные споры по использованию летовок, состояние пастбищ и другие в текстовом, графическом, звуковом видах и видео были важными источниками, носящими наглядный характер. Так, например, нерешенные на должном уровне спорные вопросы по территориальной принадлежности отдельных летних пастбищных участков в последние пару лет породили конфликтные ситуации между общинами скотоводов разных районов. Такие события размещались в том числе по инициативе отдельных людей в Интернете.
Данная работа может пригодиться в совершенствовании государственной политики по отношению к части общества, которая продолжает активно заниматься скотоводческим хозяйством. Соответствующие структуры правительства и местные власти могут учитывать результаты исследования в принятии решений с участием самих скотоводов по вопросам модернизации отрасли, бережливого отношения к среде обитания, прежде всего пастищам, адаптации к изменившимся условиям.

Автор выражает искреннюю признательность всем, кто оказывал содействие выходу в свет этой книги. Конструктивные критические замечания и пожелания коллег были учтены в ходе доработки рукописи и подготовки его к печати. Огромную признательность хотел бы выразить руководителям и коллективам Института истории, археологии и этнологии им. Б. Джамгерчинова Национальной академии наук Кыргызской Республики и Французского института исследований Центральной Азии, которые всячески поддерживали меня в процессе исследовательской работы.
# ГЛАВА I

# БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ ОБЗОР

## 1.1. Публикации 90-х годов ХХ в.

Скотоводство в Кыргызстане в последние два десятилетия ХХ века и почти столько же времени уже в XXI веке стало объектом исследования специалистов разных дисциплин. К их числу относятся экономисты, специалисты, представляющие сельскохозяйственные науки, ветеринары, географы, социологи. Разные проблемы скотоводства постсоветского периода привлекают внимание также этнографов и антропологов, но на недостаточном уровне. Следует отметить, что значительная часть научных трудов по этой проблеме была опубликована на иностранных языках.

Публикациям 1990-х гг. характерны некоторые особенности. Во-первых, отдельные труды, опубликованные в течение первого десятилетия после распада СССР, стали результатом исследований, которые были начаты еще в годы политики перестройки. Во-вторых, в них отражались как достижения, так и имеющиеся проблемы, доставшиеся в наследство от советской эпохи. Наконец, в-третьих, в них имелись некоторые авторские точки зрения по вопросам реформирования сельского хозяйства в республике в сложившихся новых условиях. Вскоре после упразднения союзного государства была опубликована монография К.С. Сулейманова и Б.К. Сулейманова, посвященная анализу животноводческой отрасли в Кыргызстане. Ими приведены конкретные примеры применения достижений зоотехнической науки в улучшении качественного состава стад и его продуктивности, расширении кормовой базы, эффективном и рациональном использовании пастибищ, стойловом содержании скота в зимний период. Однако материалы, использованные в книге, относятся в основном к советскому периоду, что, впрочем, не является существенным ее недостатком. Вероятно,
авторы при написании книги преследовали и практические задачи, надеясь на то, что при проведении реформы в отрасли рациональные опыты будут использованы уже в первые годы суверенитета. Ими привлечен широкий круг архивных, статистических материалов и конкретные показатели отдельных племенных хозяйств и колхозов (Сулейманов К., Сулейманов Б., 1995). Совхозы республики привлекли внимание историка Д. Нур уулу, который предпринял усилие охватить и некоторые проблемы перехода к новым условиям хозяйствования после распада Советского Союза (1993). Сложные, противоречивые процессы, происходящие в экономике, численности и составе рабочих аграрной отрасли, и их место в структуре сельского населения в 80-е годы ХХ в. были исследованы Б. Темирбаевым в рамках его кандидатской диссертации. Автором поставлены вопросы и высказаны суждения по начальному этапу реформирования сельского хозяйства (1993).

Ряд публикаций Г.Ю. Ситнянского посвящен изучению скотоводства в этнографическом аспекте. Его диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук охватила и первые годы распада Советского Союза, когда колхозы и совхозы стали преобразовываться в разные формы собственности. В других трудах автор сосредоточил свое внимание на технологии разведения скота в годовом цикле, степени сохранности и утери хозяйственных навыков, динамике поголовья овец в отдельных областях республики, урожайности пастищ и др. (Ситнянский, 1993. С. 37–51; он же, он же, 1997. С. 76–88; он же, 1998).

Ощутимый толчок в развитии исследований антропологии трансформаций в сфере скотоводства дал крупный международный проект “Влияние экономических реформ на скотоводство в Центральной Азии” РСЕ-Г-98-00036-00, координируемый Университетом Висконсин в Мэдисоне (руководители А. Хазанов и К. Шапиро). Проект был осуществлен в основном при финансовой поддержке Агентства США по международному развитию (USAID). На международных конференциях, организованных в рамках проекта, обсуждались экономические, политические, социальные, экологические, культурные аспекты скотоводства в условиях перехода новых
независимых государств Центральной Азии к рыночным отношениям. В материалах этих конференций нашло отражение состояние скотоводства в регионе, предлагались пути модернизации отрасли (Пасторализм, 1997; Животноводство и скотоводство, 1999). На международной конференции, состоявшейся в январе 1999 г., ее участники были ознакомлены с обзором программы и исследовательскими планами ученых Университета Висконсин в Мэдисоне в партнерстве с коллегами из Центральной Азии (Томас и др. 1999. С. 32–37).

Теоретические вопросы, связанные с модернизацией скотоводства в масштабе постсоциалистических стран, рассматриваются в нескольких публикациях А.М. Хазанова, где он отмечает трагические последствия перехода к оседлости плюс коллективизации с национализацией средств производства и выступает за модернизацию скотоводства, в процессе которой, возможно, будет продолжено рациональное и устойчивое освоение засушливых и полузасшливых экологических зон. Для автора, выступающего против слепого копирования западного опыта, модернизация есть экономический рост, основанный на технологических инновациях, с соответствующими изменениями социально-политических и культурных институтов. Ученый анализирует причины неудач многих проектов, в том числе в разных частях мира, считая одним из основных игнорирование особенностей социальной организации и землевладения скотоводов. Он уверен, что чрезмерный патернализм не может оказать добрую услугу тем, кто занят в этой отрасли. Скотоводы, по мнению автора, должны иметь го лос в принятии решений, участвовать в планировании и осуществлении программ развития (Khazanov, 1990. P. 81–99; он же, 1998. P. 7-23; Хазанов, 1997. С. 24–34; он же, 1999).

Известный тюрколог С.Г. Кляшторный, который координировал полевые исследования в Кыргызстане по указанному проекту, опубликовал статью о реформе, проводимой в республике, и состоянии скотоводства. Им проанализированы процесс деградации основных типов хозяйств-производителей сельскохозяйственной продукции, начавшийся еще при Советском Союзе, точки зрения
официальной власти и аграрной оппозиции на сельскохозяйственную политику Правительства Кыргызской Республики, реализованные к 1998 г. наиболее значительные программы. Результаты материалов, полученных в ходе полевых исследований, и другие источники позволили ему выявить причины и показать последствия в изменении структуры стада, резких нарушениях ее породности, ухудшении состояния пастибищ (Кляшторный, 1999; он же, 1999а).

Интересные процессы происходили в Казахстане, имевшие некоторые общие, а также отличительные черты по сравнению с Кыргызстаном. Проблемы современного состояния скотоводства входили в круг научных интересов Н.Э. Масанова. Основные проблемы современного скотоводства были четко обозначены в ходе работы международной научной конференции в Санкт-Петербурге, посвященной состоянию и перспективам развития отрасли, опубликованной затем в ее материалах. По мнению автора, помехой в развитии интенсивного земледелия и стойлового скотоводства является недостаточность водных ресурсов. В условиях специфических природных условий аридной зоны с ухудшенными почвенными пространствами скотоводство будет оставаться главным видом экономической деятельности сельского населения. В работе выявлены причины кризиса отрасли, снижения поголовья разных видов скота, уничтожения генофонда всех видов животных. На основе анализа полевых материалов и других источников он прогнозирует обратную номадизацию в сельских районах. При этом скотоводство будет трансформировано преимущественно в натурально-потребительскую форму (1997, С. 216–231). В другой статье Н.Э. Масанов подводит итоги этносоциологического исследования скотоводства, проведенного группой ученых в Алматинской области Казахстана (1999. С. 103–131).

Исследованию вопросов трансформаций в сфере скотоводства посвятила ряд своих публикаций О.Б. Наумова, которая проводила полевые исследования в Восточном Казахстане вместе с казахстанским коллегой С. Сагнаевой в рамках указанного выше Висконсинского проекта. Им удалось собрать оригинальные эмпирические материалы, легшие в основу ряда научных отчетов и публикаций.
В них особое внимание было уделено структуре экономики сельских
жителей и типам хозяйственных единиц, влиянию рыночных отно-
шений на население в целом и на скотоводов в частности. Заслужи-
вают внимания анализ богатых и бедных хозяйств, проблемы адап-
тации скотоводов к современным условиям, где показывается роль
социально-психологического фактора. В начальной стадии проекта
О.Б. Наумова не исключила вероятность возрождения кочевого ско-
товодства не только в тех районах, где хорошо сохранились тради-
ционные навыки. Такая картина может наблюдаться и в некоторых
других местах, где опыт ведения скотоводческого хозяйства на экс-
тенсивной основе в целом утрачен (1997. С. 112–121). Социально-
психологические проблемы, связанные с адаптацией современных
скотоводов к новым реалиям, разные типы хозяйств в условиях
кризиса, вопросы разгосударствления и экономической активности
были исследованы этим автором в других ее публикациях (Наумо-
ва, 1999; она же, 2000; она же, 2004).

С.К. Сагнаева в своей статье сосредоточила внимание на видах экономической деятельности и их соотношении в рамках крестьянских хозяйств и кооперативов на базе полевых материалов, собранных в 1998 г. в Западно-Казахстанской области (1999. С. 234–243).

А.Б. Калышевым сделан анализ достоинств и отдельных недо-
статков программы и инструментария массового социологического
исследования современного скотоводства в странах Центральной
Азии, разработанного Н.Э. Масановым и А.М. Хазановым с участи-
ем К. Шапиро, который был использован в Кыргызстане и Казах-
стане в ходе полевых исследований. Автор опирался здесь прежде
всего на опыт трехмесячного социологического исследования спе-
циалистов 140 хозяйств Алматинской и Южно-Казахстанской об-
ластей. В частности, предлагалось включить вопросы относительно
основных причин сокращения поголовья скота на селе: кражи, бо-
лезни скота, отсутствие кормов, падеж скота и т. д. (Калышев, 1999.
С. 244–249).

Большой интерес в проведении диахронного анализа хо-
зяйственной и социальной организации представляет моногра-
фия В.П. Курылева по кочевым и полукочевым казахам (1998).
Ритуальные и практические аспекты соколиной охоты, чем за-
нималась в прошлом часть кочевников, исследованы в трудах
Г.Н. Симакова (1998; 1999). Автором настоящей монографии были
опубликованы отдельные труды о культурных традициях общины,
современной семьи скотоводов (1999; 1999а).

Различные аспекты современного скотоводства, проводимые
реформы и социальные институты сельского населенияисследова-
ны экономистами, социологами, специалистами разных отраслей
сельскохозяйственных наук, к числу которых следовало бы отне-
сти А. Кешикбаева (1991), Т.Ж. Шайдуллаеву (1992), А.У. Орузбаева
(1993), Р. Абдырасулова (1997), К. Джолдошова (1997), Э. Жумаева
(1997), Ж.К. Боконтаеву (1998), Т.К. Койчуева (1999) и др.

Исследования 1990-х годов преимущественно были проведе-
ны по горячим следам происходивших преобразований. Ценность
таких трудов заключается в том числе и в том, что авторы сами
видели эти процессы, на которые имели также свои субъективные
взгляды. В них нередко содержались, кроме одобрения и критики,
конкретные предложения прикладного характера.

1.2. Публикации 2000–2020-х годов

После трудных 1990-х годов, когда многие люди больше ду-
мали о том, как прокормить себя и свою семью, что сказывалось
и на деятельности исследователей, постепенно стали активизиро-
ваться научные работы. Однако в силу отсутствия средств для по-
левых экспедиций ученые выезжали на поле либо на свои средства,
либо в рамках международных исследовательских проектов. От-
дельные специалисты привлекались к реализации проектов при-
кладного характера, в том числе под координацией министерств
и ведомств. Опыт ведения животноводства в недавнем прошлом
интересовал ряд историков как в теоретическом, так и в практиче-
ском планах. Так, Р.Б. Муканбетова считала, что для правильного
понимания существующих проблем и особенностей происходящих
процессов в сфере аграрного сектора в постсоветское время необ-
ходимо проанализировать кризисные тенденции, имевшие место
в 70-80-х годах ХХ в. (2010. С. 3).
Опыт и проблемы животноводства республики в 1980–1990-е гг. исследованы историком Н.Т. Ишенбековой. Ее диссертация имеет непосредственную связь с современными процессами в отрасли. Автор рассматривает комплекс вопросов в контексте аграрной политики государства, направленной на стратегию в вопросах интенсификации сельскохозяйственного производства. При этом она выявила немало недостатков, связанных с качественным составом стад, состоянием пастищ, обеспечением кормовой базой, производством животноводческой продукции, материально-культурной потребностью животноводов и др. (2010).

А.К. Бектемирова исследовала состояние сельскохозяйственной отрасли и ход аграрной реформы на материалах Нарынской области в своем диссертационном исследовании и других публикациях. В центре внимания этого автора были и производство продуктов животноводства (2006. С. 203–207; 2006а. С. 210–215; 2009. С. 11–14). Рассматривая указанный процесс, она, в частности, отмечает, что первый этап реформирования начался с реорганизации низкорентабельных колхозов и совхозов, раздачи земельных долей крестьянам. С привлечением статистических данных проанализирована динамика производства животноводческой продукции. Автор констатирует реальную ситуацию в отрасли, когда многие крестьяне стали вести натуральное хозяйство, обслуживая лишь потребности своей семьи.

Особенности сельскохозяйственного производства 1990-х годов рассматриваются в кандидатской диссертации А.Р. Загирова. Кроме того, в исследованиях автора затронуты проблемы снижения экономических показателей с развитием мелкотоварного производства, выведения из оборота 121 тыс. га пахотных земель. В результате этих негативных процессов произошла деиндустриализация сельского производства, техническая оснащенность снизилась в среднем на 35–40 %. Уровень оплаты труда на селе оказался самым низким среди других отраслей сельского хозяйства (Загиров, 2006. С. 9–10).

Социально-экономическая, политическая, культурная жизнь пасторальных сообществ, особенность происходящих трансформаций
стали объектами внимания антропологов. Проблемы использования пастищ, включая перевыпас, производство и реализацию продуктов скотоводства, появление новых владельцев стад и наемных пастухов, состояние современного скотоводства в целом и практические вопросы модернизации отрасли были проанализированы А.М. Хазановым на основе конкретных данных. Им составлен специальный номер журнала “Этнографическое обозрение” о современном состоянии скотоводства в постсоциалистических странах (Хазанов, 2016. № 2. С. 5–82; 2017. С. 45–85; Khazanov, 2012. P. 141–157; 2013. P. 5–23; Khazanov and Schlee (eds), 2012. Pp. 141–157). Этим же антропологом опубликована совместная статья с К. Шапиро по теоретическим и практическим аспектам современного скотоводства в Центральной Азии (2005. С. 503–534).

Современные процессы трансформации скотоводческого хозяйства, происходящие в Бурятии и Республике Тыва, исследованы в ряде публикаций Н.Н. Крадина. В них автор показывает кризис отрасли, обусловленный разрушением социалистической экономики, раскрывает причины деградации пастищ, угона чужого скота в 1990-м – начале 2000-х годов, принявшие трансграничный характер. На основе богатых полевых этнографических материалов показан производственный цикл у скотоводов, анализируются проблемы их социальной организации, организации пространства, а также пути развития скотоводства применительно к условиям наших дней. В его трудах проведен сравнительный анализ с другими народами Центральной Азии, включая Кыргызстан. Автор на основе данных агинских бурят, тувинцев, монголов, а также привлечения широкого круга материалов, касающихся других народов, основу сельского хозяйства которых составляет скотоводство, выделяет три варианта трансформации отрасли во Внутренней Азии, две из которых характеризуются как “экстенсивные”. Очевидно, кыргызы относятся, согласно его мнению, ко второму варианту, где произошел глубокий кризис и скотоводство восстанавливалось медленно и постепенно. В специальной статье автор рассматривает экологические аспекты скотоводства. В его трудах содержатся интересные выводы, имеющие теоретическое значение. Среди них имеется статья,
написанная в соавторстве с О.К. Янковым (Kradin, 2004, P. 95–109; он же, 2015. С. 41–70; Крадин, Янков, 2006. С. 177–186; Крадин, 2007. С. 134; он же, 2007 а. С. 209–212; он же, 2014. С. 205–214; он же, 2016. С. 8–27; он же, 2017. С. 24–27).

Реальным выходом из ситуации, если численность поголовья скота перешагнет 8-миллионный рубеж, Г.Ю. Ситнянский считает модернизацию традиционного скотоводства с интенсификацией расли. В этой связи он выступает за выпас скота больше на стерне, чем на естественных пастбищах, и за подсев некоторых видов растений, в том числе амаранта, огораживание пастбищных участков и орошение (2009. С. 259–280).

О.Б. Наумова считает, что экономические реформы в Казахстане – это попытка перейти от социалистической модернизации к капиталистической. Ее специальная работа посвящена этим “капиталистическим преобразованиям” в казахстанском животноводстве, отношению к ним сельского населения и социальным последствиям (Наумова, 2004. С. 4). В изучении современного скотоводства в регионе научный интерес представляет статья О.Б. Наумовой и С. Сагнаевой, посвященная антропологии постсоветских преобразований в сельских районах Казахстана. В зависимости от социально-психологических особенностей и отношения к трудовой деятельности, проявляемых в новых экономических условиях, они делят группы людей на “пассивный”, “активный” и “прадиционный” стили поведения. Результаты их исследования показали быстрый распад коллективных хозяйств до уровня семейных. Они не встретили ни одного хозяйства, которое было организовано по родовому принципу. В конце они приходят к выводу о том, что экономический кризис в республике не сопровождался демодернизацией социальной жизни (Наумова, Сагнаева, 2006. С. 235–251).

Об упразднении колхозов, а заодно с ним о солидарности в рамках этого предприятия, приведшего к детерриториализации и появлению беспрецедентного принципа социальной дифференциации, пишут французские участники международного проекта “Номадизм: этничность, идентичность, пространства и местная власть” (ACI № 501869). Пастушеская деятельность, по их мнению,
значительно сокращается, и семьи обращаются к натуральному сельскохозяйственному производству (думаю, что это происходит во первые самые трудные годы после приватизации. — А.Ж.). Вдоль дорог появляется множество небольших магазинов, торгующих преимущественно китайскими товарами. Многие бывшие колхозники занимаются торговлей с Китаем. В селах бывший государственный магазин превращается в частный киоск.

Кыргызское общество претерпело глубокие изменения с момента распада СССР. Помимо груза советского наследия во всех областях, нехватка ресурсов на местном уровне влечет за собой необходимость принятия логики захвата для обеспечения воспроизводства общественной жизни. Это подразумевает построение отношений солидарности далеко за пределами местного пространства. В этом контексте концепция взаимопомощи и различий в современном кыргызском обществе была глубоко трансформирована. Экономическая приватизация, политическая либерализация и открытость общества порождают новые формы солидарности. Они материализуются с появлением циркулирующих территорий, пересекающих границы страны, и с появлением политических деятелей, которые строят свою политическую легитимность, собираясь захватить ресурсы за пределами их традиционного социального пространства (Pétric et all, 2004).

Заслуживает внимания статья Дж. Фарингтона, написанная на основе полевых материалов, собранных в некоторых точках Кыргызстана в 2004 г. с охватом некоторых кооперативных хозяйств (“Заря”, “Айкол”) и хозяйств семей разных типов. Приватизация скота после развала Советского Союза, как он считает, — это бретня риска, так как поголовье впервые передается отдельным лицам, а не коллективам или кланам. Делая краткую историческую ретроспективу, автор пишет об этапе истории полукочевников кыргызов, когда происходило сокращение пастищных угодий, которое привело к нарушению сезонных миграций. Коллективизацию он выделяет как следующее крупное событие, которое было проведено принудительным путем, и указывает на сокращение количества юрт, рассматривая данный факт как показатель отсталости. В это
время снижается потребность в лошадях и верблюдах в качестве транспортных животных, поскольку стали использовать механизированные средства. Однако здесь напрашивается оговорка о том, что вьючные животные все-таки продолжали использоваться многими коллективными хозяйствами в течение десятилетий, потому что элементарно не хватало тракторов, автомобилей, отсутствовали дороги на большинстве пастищ. Третий этап — автор связывает приватизацию скота и имущества с началом обретения независимости республикой.

Автор концентрирует внимание на вопросах неравномерного использования сезонных пастищ, приватизированных транспортных средств, которые по частям были проданы дилерам из Китая, разделения труда в разных типах хозяйств, структуры и количественного состава отдельных семей, диверсификации экономики. Делается анализ, выявляются причинно-следственные связи происходящих процессов. Им делается вывод о том, что потомки полукочевников не растеряли хозяйственных навыков, а культурная идентичность сохраняется (Farrington, 2005. С. 171–197).

Пасторализм в плане исторической антропологии тщательно исследовала С. Жаксон в нескольких научных публикациях. В своей монографии она обращается к теоретическим подходам европейских антропологов и историко-этнографическим исследованиям советских ученых. Несмотря на интерес к теориям и моделям, она не пытается исследовать их применительно к кыргызам. Скорее она ставит хорошие вопросы, на которые хотела получить ответы в своем исследовании, связанные со спецификой системы скотоводства, с влиянием пасторализма на социальную структуру и организацию нынешних потомков кочевников. К их числу относится и определение роли современного поколения и пастушеской экономики в процессе интеграции. В работе достаточно большое внимание уделяется колониальному и советскому периодам. Видимо, автор ставила перед собой цель исследовать не только современные антропологические проблемы пасторализма у кыргызов, но также показать траекторию исторического пути, особенно начиная с колониального периода.
Анализируя проблемы демонтажа советской системы, автор обращает внимание на либерализацию индивидуальной деятельности, земельной реформы, включая пастища. Рассматривая ход разгосударствления на селе, она показывает влияние фактора родственных отношений на приватизацию скота и сельскохозяйственного имущества колхозов, а также поливных участков. Приводит конкретные примеры, где показана, какая доля приватизированного скота, земельных наделов и имуществ досталась разным семьям (Jacquesson, 2004. С. 203–244; она же, 2010).

Социально-экономические проблемы полукочевых сообществ Кыргызстана и Казахстана проанализированы в статье Р. Рахимова. Автор выделяет несколько исторических периодов, оказавших влияние на структуру скотоводческого хозяйства кыргызских кочевников. Рассматривая проблему социального противостояния местных сообществ в связи с появлением иностранных компаний на месторождениях золота в местности Жер-Уй Таласского района, автор обращает внимание на изменения ландшафта со времени проведения коллективизации. Нынешних же чабанов волновали вопросы определения границы, возможного ограничения доступа к пастищам, выплаты компенсации в случае смены участков для выпаса скота и, что немаловажно, сохранения окружающей среды с водными источниками в хорошем экологическом состоянии. В вопросах взаимоотношения с государством, как он пишет, важно проанализировать проблемы формирования государственной и местной политики по отношению к кочевым сообществам (2009. С. 385–391).

Объектом интереса Б. Петрик стал вопрос солидарности в постсоветском кыргызском обществе в контексте создания идентичности. Группы солидарности, по мнению автора, — это не просто традиционная племенная принадлежность, а сложные отношения внутри и за пределами родства, которые обеспечивают доступ к ресурсам. В условиях стремительного падежа скота, кризисного состояния сельского хозяйства на передний план выдвигается роль торговли, которая была простимулирована открытием границ. Автор рассматривает эти вопросы, в широком плане акцентируя свое
внимание на вопросах идентичности, формирования экономиче-
ской и политической власти.

Оглядываясь в прошлое, автор пишет о советском планирова-
нии, следствием которого стали стандартизация стад, повышенная
специализация профессий, приоритет общественной собственно-
сти. Им затрагиваются и вопросы породной, видовой структуры
стад. Доступ ко всяким ресурсам в сельских районах осуществлял-
ся через колхоз, в определении значения которого автор обращается
к трудам О. Роя и К. Хамфри. Делая ссылку на работу последней,
автор пишет о том, что общественная система была организована
вокруг колхоза, который выступал в качестве ключевого институ-
та не только в экономической, но и в политической и социальной
жизни.

Рассматривая вопросы шоковой терапии, приватизации, арен-
ды пастищ, сохранения за государством контроля значительной
части земельных ресурсов, миграции и другие, автор отмечает
преобладание животноводческих хозяйств семейного типа. При-
ватизация земли и скота не привела к появлению крупных поме-
стий или ферм. Животноводство, как и сельское хозяйство в целом,
носит натуральный характер. Это другие ресурсы, которые играют
фундаментальную роль в создании новых социальных и политиче-
ских связей (Pétric, 2011. С. 345–366; он же, 2013).

Видовая структура, техника скотоводства кыргызов Китая, ис-
следованные А. Асанкановым, могут представлять интерес в пла-
не сравнительного изучения. Ценность книги заключается в том,
что оригинальные этнографические данные, на базе которых напи-
сан соответствующий раздел, собраны автором в 2000–2010-е годы.
Асанканов пишет о разводимых видах, породности скота, в осо-
бенности яководства, а также их функциональных назначениях.
Им рассмотрены вопросы использования пастищ, совершения ко-
чевок (2013. С. 132–149).

Функционирование животноводства, где действовали по-
лулегальные правила, имело определенное распространение
в колхозах и совхозах Кыргызстана советской эпохи, затем оно
плавно перетекло и продолжалось в начальные годы обретения
независимости. Об этом на материалах одного из таджикских колхозов пишет С.Н. Абашин. Слабый контроль количества скота, находящегося на горных пастбищах, “позволял местным жителям содержать личный скот вместе с общественным, ... делая грань между понятиями “личный” и “общественный” очень условной”. В своей монографии автор описывает организацию управления, особенность арендных отношений, а также приватизацию, проведенную в 1990-е годы, в процессе которого возникали спорные ситуации (Абашин, 2015. С. 374–382).

Подвижное скотоводство в целом, а коневодство в частности стали объектами пристального внимания К. Ферре. Основная идея одной из ее статей заключается в том, что порода лошади может явиться критерием для определения того или иного сообщества (в данном случае автор скорее подразумевает этническую общность. – А.Ж.) так же, как и язык, территория и другие маркеры культуры. После обретения независимости лошадь в некоторых странах стала, по ее мнению, показателем самобытности, возвышающим национальное чувство.

Касаясь вопроса возрождения местной кыргызской лошади, о которой говорили в обществе, она пишет об активных поклонниках данной породы – А. Акунове, Ж. Рипар, которые предпринимали определенные шаги по ее сохранению, так как рассматривали ее как символ кыргызской национальной культуры. Проводимые мероприятия могли дать толчок развитию экотуризма в республике. В то же время в официальной программе развития коневодства на 2003–2010 гг. новокыргызская порода рассматривается как отечественная. Она считает, что слишком маленькая для одних, слишком большая для других, кыргызская лошадь хорошо подходит для тех, кто ездит на ней и ест ее (Ferret, 2011. P. 405–458).

В своей монографии, написанной на основе докторской диссертации, К. Ферре исследовала лошадей, разводимых в степях Средней Азии и тайге Сибири. Анализируя общие вопросы коневодства, связанные с историей отрасли, поголовьем лошадей, породностью, автор сосредоточила свое внимание на всех видах действия людей по уходу за ними (содержание, пастьба, опознание, выездка,
продажа и т. д.), на том, что дает это животное для человека в виде сырья, услуг, в повышении статуса. Детально рассмотрены вопросы, связанные с даром, продажей, обменом, затронуты ритуалы, конные игры и многие другие стороны. Часть этих проблем рассмотрена в другой ее статье (Ferret, 2009; 2010).

Современные вызовы, стоящие перед сельскими жителями в процессе адаптации к новым условиям, были обсуждены на международном симпозиуме по вопросам пасторализма, организованном летом 2011 г. Центром исследований горных сообществ Университета Центральной Азии (ЦИГС УЦА) и Швейцарской программой научных исследований (NCCR) "Север-Юг". На основе ряда докладов симпозиума в специальном номере авторитетного научного журнала под названием "Горные сообщества Центральной Азии в условиях переходного периода" был опубликован ряд статей В. Креветт, К. Лихти, А. Дёрре и П. Борхардт, Р. Де ля Мартинье, К. Кэрвен и других, написанных на базе оригинальных данных, собранных авторами в течение последних лет (Mountain Research, 2012).

Политические, экономические и социальные перемены в странах Центральной Азии стали общей темой специального номера журнала на французском языке. Координатору номера Ж. Торез удалось сформировать авторский коллектив, который предложил весьма интересные статьи на базе оригинальных данных (Revue d'etudes ... 2012). Крупный рогатый скот в системе агропасторализма, производство продукции земледелия и садоводства, коммерциализация мяса и молока, проблемы использования пастбищ на примере конкретных эмпирических материалов по Чуйской области исследовала Р. Де ля Мартинье (2012. С. 137–166).

Устойчивость вековых традиций кыргызского общества, связанная с взаимопомощью и солидарностью, продолжала функционировать при советской власти. Прочные родственные связи выступали серьезной гарантией в предотвращении административных, уголовных преследований от наказания пастухов и других работников скотоводческой отрасли, наносивших определенный экономический ущерб колхозам и совхозам в силу разных причин. Такие
проблемы гасились в рамках колхозов и совхозов, руководители которых не могли не учитывать особенность социальной организации, вековых традиций местного населения, членами которых сто и сами являлись. Однако вопросы взаимодействия государства и родственных отношений не стали объектом внимания исследователей в период господства советского режима. К этой фактически не изученной в антропологическом плане проблеме обратился Б. Исаков. Он справедливо считает, что в современной научной литературе уделяется недостаточное внимание постсоветскому периоду. Между тем некоторые стороны жизни сегодняшнего дня можно объяснить на основе изучения опыта прошлого. Автор исследует вопросы о том, как местным сообществам на периферии удалось интегрировать традиционные социальные (в значительной степени родственные) отношения с советской модернизацией.

Конкретные эмпирические материалы, собранные им в селе Куртка Ак-Талинского района, показывают роль родственных, общинных связей в принятии решения по переходу на рыночные отношения и в вопросах приватизации. Нельзя игнорировать также отношение государства к родственным отношениям и связям, которые вполне успешно существовали параллельно в советское время, на что акцентировал свое внимание упомянутый автор. Показывая роль родственной солидарности, которая никогда не прекращалась в прошлом, он прогнозирует, что такие отношения будут развиваться и иметь серьезное значение (Isakov, 2014. P. 33–48; он же, 2016, P. 55–81). Что касается заключения автора о сохранении устойчивости родственной взаимоподдержки в перспективе, то имеются основания для сомнений. Однако время покажет.

Ж. Де ля Круа в своей статье сосредоточила внимание на исследовании таких двух важных экономических ресурсов, как пастбища и гидроэнергетика. Она подробно останавливается на значении летних пастбищ и горного ландшафта для местного населения. Для этого автор приводит даже строки из текста местного поэта в переводе на английский язык. Интерес представляет степень значимости пастбища для представителей разных поколений. Так, если активиста НПО Розу волнует состояние пастбищ, то для ее
сына это не представляет особого интереса, более того, он проявляет откровенное равнодушие. В статье также нашли отражение проблемы хозяйственно-культурной идентичности. Информаторы данного автора причисляли себя к кочевникам (Féaux de la Croix, 2014. С. 49–67). Другая работа этого антрополога основана на ее наблюдениях на одном из летних пастищи Токтогульского района, где рассматриваются вопросы, касающиеся отношения к труду людей по степени состоятельности, а также разделения обязанностей, выполнения наемной работы. Из публикации можно заметить раздвоенность чувств респондента, которая скучает по городской жизни, но, с другой стороны, как и ее муж, ценит чистый воздух, джайлоо, а также устоявшиеся прочные социальные связи с родственниками и соседями (Féaux de la Croix, 2014. С. 49–67).

И. Местре посвятила свои исследования такому ключевому ресурсу скотоводческих обществ, как пастибища в контексте проблемы устойчивости развития местных сообществ. В своей докторской диссертации она дает историческую репрезентацию, хотя этим сильно не увлекается, что, на мой взгляд, вполне оправдано. Она отмечает позиции Мирового банка, ООН, агентств развития, которые выступали за быстрый переход республики на рыночную экономику в транзитный период, в том числе для преодоления бедности.

Проблемы реорганизации нерентабельных коллективных хозяйств, распределения земельных наделов в 1991–1993 гг., демонтужа колхозов и индивидуализации аграрного сектора в 1994–2004 гг. исследованы на базе конкретных статистических, полевых этнографических материалов. По мнению автора, после 2004 г. улучшаются сервис и инфраструктура для сельскохозяйственной деятельности, животноводческий сектор стал получать больше поддержки. Она обращает внимание на деятельность и трансформацию местной власти, которые были ответственными за приватизацию. Автор поддерживает точку зрения о том, что руководители колхозов и совхозов, остававшиеся под влиянием советской идеологии, выступали против приватизации.

В своих трудах И. Местре акцентировала внимание на проблемы пастищи, детально проанализировала соответствующие
законы и другие нормативные документы на основе эмпирических данных, полученных на таких объектах исследования, как местные сообщества “Эмгекчил”, “Эмгек-Талаа”, “Жерге-Тал” Нарынской области. Она проводит определенную типологизацию людей, имеющих дело со стадами, характеризует их экономическую деятельность. Так, скотоводы-фермеры, живущие на своих фермах, в минимальных объемах занимаются выращиванием растений. Бывшие руководители колхозов и совхозов, обладающие важным статусом, имеющие иногда и большие стада, заняты больше в земледелии, а также нередко развивают другие виды деятельности, такие как коммерция или предоставление технических услуг. В поле зрения автора оказались также интересные практики, связанные с приемом туристов, добычей золота. Она показывает, как деятельность по кустарной добыче золота стала фактором изменения территориализации и практики пастушества в местности, где расположен рудник. В летнее время мужчины чередовали работу на руднике с выпасом скота на пастбище.

По мнению автора, общинное управление скотоводческими ресурсами в целом оказывает положительное влияние на устойчивость сельских общин, которая достигается в результате открытости, где семьи, включая маргинальные, могут участвовать в управлении ресурсами, облегчении доступа к пастбищам благодаря улучшению инфраструктуры. Кроме того, общинное управление создает новые типы взаимодействий между пользователями агропасторальных и неагропасторальных пастбищ, а также между местными и национальными субъектами. Общинное управление пастушескими ресурсами является фактором расширения местных социально-экологических систем, диверсификации и интенсификации их взаимодействия внутри системы и с системами более высокого уровня. Автором определены качественные показатели отношений между обществом, окружающей средой и территорией, а также между пространственными объектами (Mestre, 2014; она же, 2019).

Заслуживает внимания исследование Николя Лескурьё о проведении кыргызов во взаимоотношениях человека и волка в горных регионах Кыргызстана. Подробно рассматриваются мифологические
представления, обряды, вражда между человеком и хищником, использование костей, шкур, поведение волков в зависимости от хозяйственной деятельности, влияние распада Советского Союза на охотничий промысел и ряд других аспектов. Автор посвятил специальный раздел экономическим изменениям, происходившим с распадом Советского Союза. Резкое сокращение поголовья скота, позднее реагирование основной части населения на приватизацию, уменьшение числа пастухов, особенность использования сезонных пастбищ с учетом численности скота и другие вопросы проанализированы с привлечением оригинальных эмпирических материалов (Lescureux, 2009).

Итоговой работой международного исследовательского проекта “Номадизм, общества и окружающая среда в Центральной и Северной Азии”, в котором мне довелось принимать участие, стала коллективная книга “Номадизм в Центральной и Северной Азии” под редакцией Ш. Степанофф, К. Ферре, Г. Лаказ и Ж. Торез, с привлечением широкого круга авторов. Структура книги включает такие большие разделы, как среда обитания и передвижения, устройство территории, тело и мир, человек и животное, кочевые и оседлые народы. В данной работе нашли отражение также проблемы кризиса постсоветского периода и адаптации к современным условиям жизнедеятельности (Stépanoff et all, 2013).

В рамках подготовки магистерской диссертации Лё Брис провела полевые этнографические исследования в Чоң-Алайском районе Ошской области летом 2022 г. и опубликовала статью, где она сосредоточила внимание на том, как гендерные отношения влияют на способ ведения скотоводства, а также социальную организацию (Le Bris, 2023).

Некоторые проблемы антропологии современного скотоводства в горных районах Кыргызстана были исследованы в нескольких публикациях автора данной монографии. В них затронуты изменения, происходящие в социальной, культурной, экономической жизни современных пастухов. Рассмотрены технологические, социальные, экологические аспекты скотоводства. В центре внимания автора находились вопросы, касающиеся особенностей приватизации
скота и сельскохозяйственного имущества, этапов раздробления
колхозов-совхозов, выбора стратегии для адаптации к условиям ры-
ночных отношений, семьи, разделения труда, материальной куль-
туры и прикладного искусства жителей горных районов (Жапаров,
2005. С. 67–81; 2007. С. 313–318; 2008. С. 153–157; 2009. С. 380–388;
2013. С. 49–53; 2015. С. 235–244; 2016. С. 55–72; Žaparov, 2010, 2011.
С. 325–342; Japarov, 2013. С. 267–269; 2017. С. 52–78; 2019. 166–180;
Caparov, 2019. С. 379–392 и др.). Некоторые вопросы постсоветских
трансформаций и современного пасторализма были освещены
в кооперации с другими авторами (Petric & Japarov, 2007. P. 69–89;
Esengulova et al. 2008).

Заслуживает внимания книга Э. Көчүмкуловой и М. Көчүм-
кулова “Советтик Өзбекстандын кыргыз чабандары”, предназна-
ченная для широкого круга читателей. В этом историко-этногра-
фическом очерке, кроме прочих, изложены воспоминания около
двадцати чабанов, что делает работу привлекательной. Социаль-
ные, межкультурные, хозяйственные связи с народами соседних
республик нашли отражение в некоторых примерах (2014). Не-
малый интерес представляют книги Фонда развития села (RDF)
“Пастбища кочевников”, “Обряды кочевья”, “Советы саяпкеров”
в рамках серии “Традиционные знания кыргызов в помощь жи-
вотноводам” (2015).

В плане сравнительного исследования проблем социально-
экономической трансформации скотоводства с некоторыми дру-
гими народами, имеющими сходство в хозяйственно-культурной
 традиции, представляют интерес публикации о народах Сибири,
Забайкалья, Монголии. Так, например, в статье С.П. Тюхтеневой
рассматривается особенность адаптации алтайцев к современным
условиям. Автор связывает возвращение их к скотоводству прежде
всего этнической традицией, где скотоводство являлось престиж-
ным в способе жизнеобеспечения. Кроме того, выделяются два дру-
гих аспекта. Один из них политический и связан с существовавшим
в советский период запретом содержать в личном подворье не боль-
ше лимитированного количества скота. Другой аспект рассматрива-
ется в ее диссертации в качестве концепта имущества в этнической
культуре народа и обусловлен представлениями алтайцев о собственности и социальном статусе человека, где скот всегда занимал ведущее место. Используя диахронный подход, она показывает роль скотоводства в процессе интеграции в более широкое социально-политическое пространство, включая постсоветскую Россию. Решающими факторами сохранения этнической культуры алтайцев она считает природную среду и социальную структуру общества (Тюхтенева, 2007. С. 178–218; она же, 2011. С. 120–123; она же, 2011 а). Процессы, происходящие в этой сфере у монголов в транзитный период, были рассмотрены в целом ряде исследований как местных, так и зарубежных ученых (Энхтувшин и др. 2013; Бадараев, 2016; Янзен, 2016; Altansan, 2013; Portisch, 2013. и др.).

Исследованиями вопросов адаптации сельского населения к постсоветским социально-экономическим условиям на примере Бурятии занималась группа ученых, результаты которых нашли отражение в коллективной монографии под редакцией Т.Д. Скрынниковой. Авторов интересовало влияние на адаптацию как требований новых экономических условий, так и этнокультурных, хозяйственных особенностей локальных сообществ. Приведены интересные фактические общехарактерные особенности переходного периода на более широком пространстве. В Бурятии, так же как в Кыргызстане, многие люди, занятые в животноводстве, наделенные имуществом коллективных хозяйств в ходе приватизации, не смогли рационально распорядиться своим “паем” и быстро лишились своего имущества (Амоголонова, Башаров и др., 2009).

Ценное исследование постсоветских трансформаций в азиатской части России на примере Бурятии проведено британским антропологом К. Хамфри, которое имеет также немаловажное методологическое значение. Ей удалось проследить болезненный процесс перехода от колхозно-совхозной организации к фермерским, крестьянским хозяйствам. В повседневной жизни людей, как она пишет, наблюдалось нечто похожее на “окрстьянивание”. На заре аграрных реформ люди с воодушевлением восприняли призыв властей выделиться из колхозов. Однако рыночные
условия для функционирования таких хозяйств не были созданы. По ее мнению, приватизация, которая ассоциировалась у сельского населения с “распродажей” колхозной собственности, подорвала эмоциональную связь между работниками и коллективом. Автор на основе восприятия населения и реального содержания анализирует такие ключевые понятия, как “фермерские” и “крестьянские” типы хозяйств (2010).

Нерациональная, неравномерная утилизация сезонных участков для выпаса, факторы, влияющие на ухудшение их качества, рассматриваются также в трудах геоботаников Гипрозема Кыргызской Республики, географов, биологов. Экономические, правовые, зооветеринарные аспекты современного скотоводства нашли отражения в монографиях и статьях Т.А. Акматалиева (2006), В.В. Бабурина, М.Д. Шаменова (2013), К.А. Абдыкеримова (2007), С.А. Ажибекова, А.Д. Дуйшеева, К. Абдыкеримова (2001), Е.М. Лущихиной, Д.В. Чебодаева (2014), В.А. Черткова, М.К. Касмалиева (2007), А.З. Тулобаева, Р. Салыкова (2016), К.С. Касиева (2016) и др.

Мировым банком и Международным банком реконструкции и развития также были проведены исследования, которые преследовали в первую очередь прикладные цели для содействия устойчивому развитию как местных сообществ, так и страны в целом. По инициативе Всемирной продовольственной программы летом 2005 г. в Бишкеке была проведена международная конференция, где были широко обсуждены проблемы опустынивания и деградации пастбищ в бывших советских республиках Центральной Азии, Монголии и южной части России.

Несмотря на проделанные исследовательские работы, существует множество вопросов, которые все еще не получили достаточного отражения в научной литературе. Данная монография подготовлена для восполнения пробелов в исследовании антропологии современного скотоводства в горных районах Кыргызстана, хотя немало вопросов, связанных с пасторализмом, предстоит еще исследовать.
# ГЛАВА II

## СОВРЕМЕННЫЕ СКОТОВОДЫ В УСЛОВИЯХ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ

### 2.1. Сферы занятости населения для жизнеобеспечения

#### Скотоводство

В настоящее время в мире насчитывается около 40 млн человек, для которых скотоводство остается основой материального благосостояния. Особенно большой удельный вес в структуре экономики оно занимает в засушливых, полузасушливых регионах, где сезонное использование пастищ может быть даже более рационально, чем земледелие. К числу скотоводов, имеющих многовековую традицию, можно отнести и кыргызов.

На протяжении многих веков местное население горных районов Кыргызстана, занимаясь скотоводческим хозяйством, вело кочевой образ жизни. Несмотря на то что земледелие, охота существовали как значимые виды хозяйства в структуре традиционной экономики, скотоводство оставалось всегда доминирующей отраслью, наиболее приспособленной к местным географическим условиям. Это давало возможность населению пользоваться естественными кормовыми угодьями среды обитания. Ими накоплен богатый опыт по культуре хозяйствования с учетом особенностей экологической системы, имеющей важное практическое значение и на современном этапе развития общества.

А.М. Хазанов, касаясь роли кочевников в историческом развитии, в частности, отмечает, что в аридных зонах, а также в тундре мобильное скотоводство вплоть до новейшего времени было наиболее рациональным и эффективным видом производящей экономики, что, собственно, сохраняется и в наши дни. Экономические подсчеты показали, что в пустынях, полупустынях и даже
во многих районах, занятых сухими степями, скотоводство, основанное на утилизации естественных пастбищ, требует меньших инвестиций и дает большую отдачу, чем земледелие, в том числе ирригационное (Хазанов, 2008. С. 12).

Скотоводческое хозяйство продолжало оставаться ведущей отраслью экономики республики на протяжении всего периода существования советской эпохи. При районировании отдельных направлений производства учитывались как природно-климатические условия в качестве наиболее выгодных для развития животноводства, так и приобретенные за многие века навыки по рациональному ведению этого вида хозяйственной деятельности местным населением. Еще в 1928 г. председатель Совнаркома Киргизской АССР Ж. Абдрахманов писал о значимости обеспечения качественного роста животноводства для валового дохода, отмечая при этом, что было бы ошибкой рассматривать его в отрыве от общесоюзного развития (Жусуп Абракман уулу, 2018. С. 59).

Киргизская ССР в общесоюзном разделении труда являлась одним из крупных поставщиков животноводческой продукции. Вопросы развития отрасли в республике рассматривались на пленуках и съездах Коммунистической партии, являвшейся в то время руководящей и направляющей силой советского общества. Руководители республики добивались от союзного государства выделения материально-финансовых средств для создания инфраструктуры животноводческого сектора в необходимых объемах. Тем более это поощрялось политическим центром, поскольку в экономическом разделении труда развитию животноводства в целом, овцеводства в особенности отводилось серьезное значение. Были проложены автомобильные дороги вплоть до отдаленных летних пастбищ, проведено электричество к зимним стоянкам, построены такие животноводческие комплексы, как овцетоварные фермы (ОТФ), молочнотоварные фермы (МТФ), стригальные пункты, и др. Возле кошар для отары овец имелись построенные для семей чабанов специальные домики из двух–трех комнат (Жапаров, 2009. С. 381).

Со стороны государства проводилась серьезная идеологическая работа по поднятию уровня престижности профессии
чабана, табунщика, яковода, доярки и др. Высокие показатели их трудовых достижений передавались по каналам радио и телевидения, публиковались на страницах периодической печати, такие люди удостаивались различных государственных наград. Из числа животноводов избирались депутаты разного уровня Советов вплоть до Верховного. С одной стороны, животноводам приходилось трудиться в тяжелых условиях, а с другой – их статус и материальное положение поддерживались государством, выступавшим в качестве гаранта (Isakov, 2014. P. 43). Скотоводы, как и представители других отраслей народного хозяйства, брали на себя социалистические обязательства в рамках планов колхозов и совхозов. Вопросами реализации произведенных продуктов скотоводы не занимались.

Возможно, значение географического детерминизма в принятии решений по социально-экономическому развитию не имело бы столь существенного значения, если республика и союзный центр направляли усилия на развитие и других отраслей, придавая экономике горных районов комплексный характер. Если учесть наличие немалых полезных ископаемых, разведанных специалистами-геологами, развитие промышленного сектора в этой горной территории выглядело вполне реальным. Однако роль животноводства оставалась на протяжении всего периода существования союзного государства наиболее важной. Обслуживанием отрасли занималось абсолютное большинство сельских жителей, включая земледельцев, механизаторов, руководителей колхозов-совхозов, районов и областей разного ранга. Надо было выполнить взятые планы по производству мяса, шерсти и других продуктов животноводства.

В Кыргызстане скотоводство является одним из наиболее значимых направлений экономической деятельности личных подсобных, крестьянских, фермерских хозяйств и в постсоветское время. По всей стране в среднем отрасль дает сельскому населению поло-вину их дохода. В современном кыргызском обществе скот продолжает иметь немалое социальное и культурное значение, остается экономической ценностью для населения, включая часть городских
жителей. Определяющее значение здесь принадлежит историче-
ской традиции народа, связанной с многовековыми навыками веде-
ния кочевого скотоводства. Не менее значимую роль играет фактор
наличия огромных пастбищных ресурсов.

Главным образом природно-климатические условия высоко-
горных районов детерминировали ведущую роль скотоводческой
отрасли в структуре хозяйственной деятельности местного насе-
ления. Прежде всего это связано с наличием обширных пастбищ-
ных ресурсов, что составляет около 90 % сельскохозяйственных
угодий республики. Такие высокогорные пастбища, как Арпа,
Ак-Сай, Сон-Куль, Кара-Кужур, Сарала-Саз, сырты Тонского
и Джеты-Огузского районов, и другие занимают огромные терри-
тории и входят в число экономически важных ресурсов животно-
водства республики.

Трудовая занятость современного сельского населения, и в осо-
бенности проживающих в высокогорных районах, преимуществен-
но связана с разведением разных видов скота, что оказывает
существенное влияние на особенность экономики и культуры кыр-
гызского населения. В условиях неразвитости других секторов эко-
номики подавляющая часть людей решают основную социальную
проблему – общественно полезный труд, связанный с уходом за жи-
вотными в своих стадах. Трудно было бы представить, например,
чем бы занималось и каким другим источником дохода могло обе-
спечивать жизнедеятельность население Ат-Башинского или Алай-
ского районов в трудные переходные годы постсоветского периода,
если бы не было скота.

Ныне почти все сельские семьи имеют свои стада независимо
от вида трудовой деятельности. Большое значение в этом, видимо,
имеют исторические, хозяйственно-культурные традиции. Однако
весомую роль играет здесь материальный интерес. В зависимости
от активности, сферы деятельности подавляющее большинство
сельских жителей вовлечено в процессы ухода за животными в соб-
ственных стадах. Даже часть мигрантов, находящихся за предела-
ми страны, для поднятия благосостояния и экономического разви-
тия семей предпочли вкладывать свободные деньги на расширение
стада. Из множества примеров приведу одну. Так, например, по ин-
формации Улпат Осмоналиевой, брат ее мужа Талант купил для уве-
личения численности стада семьи 100 голов овец (ПЗА, 1973 г.
р., с. Корул, Алайский р-н, 28.10. 2008 г.).

Разведение разных видов скота — главное занятие сельского населения, которое продолжает занимать огромный удельный вес в экономике страны, когда в жизнь прочно входит такое понятие, как “рыночные отношения”. Многие современники хорошо помнят, как в начале 1990-х годов, в условиях экономического кризиса, тяжело отразившегося на уровне жизни населения, домашний скот потерял былую значимость, а профессия пастуха стала не такой престижной, как раньше. В обществе проявлялось некое пренебрежительное отношение к нелегкому труду животновода. Вероятно, такое отношение характерно было для большей части постсоветского пространства, о чем свидетельствуют материалы этнографов, социологов. В Туве, к примеру, к середине 1990-х годов упал престиж профессии чабана, а юноши и девушки неуклонно утрачивали навыки кочевой жизни (Доржу, 1995. С. 8).

Первая половина 1990-х годов характеризовалась перманент-
ным сокращением поголовья всех видов скота, разводимых в раз-
ных типах хозяйств: “С разрушением советской системы измени-
лись сеть экономических связей, структура производства, сама
форма собственности. В сельской местности сила кризиса материа-
лизовалась разрушительным падением численности скота (около
60 %)” (Raphaele de la Martiniere, 2012. P. 138).

Стремительное сокращение численности всех видов скота в на-
чале суверенитета в результате изменения государственной поли-
тики по отношению к отрасли в сторону минимизации финансо-
во-материальной поддержки было характерно и для Казахстана.
Отмена правительственных субсидий негативно отразилась на ка-
честве инфраструктуры и услуг в животноводческом секторе Мон-
голии, который раньше был ориентирован на внешний рынок (Ма-
санов, 1997. С. 218; Янзен, 2016. С. 75). Особенно остро ощущалось
это в овцеводческой отрасли. По мнению части сельских жителей,
разведение овец стало убыточным занятием. Для них показалось,
что земледельческое хозяйство выгоднее и может оказаться более рентабельным, чем скотоводство. При этом многие люди, прежде активно занимавшиеся скотоводством, не учитывали особенностей местных природно-климатических условий, наличия огромных пастищных ресурсов (пусть они и были деградированы к этому времени), последствий резкой переориентации и смены приоритетов.

Использование метода проб и ошибок сельским населением в массовом порядке породило серьезные экономические проблемы. Скот стал обесцениваться. Такая обстановка создала благоприятную почву для предприимчивых людей, которые умело воспользовались неадекватным отношением к скоту со стороны их владельцев. Они приобретали скот у сельского населения по очень низким ценам и перепродавали на рынке значительно дороже. В условиях острого дефицита наличных денег взрослые овцы, валухи, ярки стали использоваться в качестве единиц обмена и средств платежа. Иррациональные подходы в проведении различных праздничных мероприятий и юбилеев, ставшие следствием роста этнического самосознания, также оказали отрицательное воздействие на скотоводческий сектор. Во время пышных праздников и других мероприятий резалось много скота разных видов. По случаю юбилейных торжеств исторических личностей, широко известных и малоизвестных народных героев (элдик баатыр), партийных и государственных деятелей устанавливались десятки, а иногда сотни юрт, в каждом из которых варилось мясо зарезанного животного.

С 1990 г. до начала 2000-х годов в результате упадка скотоводческой отрасли многие специалисты, к числу которых относились как профессиональные животноводы, так и квалифицированные ветеринары, зоотехники, руководители ферм, остались не у дел. Многие опытные чабаны, табунщики вынуждены были адаптироваться к условиям жизни без больших стад, возле которых они находились постоянно. Некоторые ушли на пенсию. Встречаются случаи, когда бывшие животноводы средних лет мигрировали в города, так же, как и молодые сельчане. Так, в частности,
Самыйбек, проработавший в колхозе Карла Маркса Тонского рай-
она, переехал жить в Бишкек, где относительно быстро освоил
некоторые виды строительных работ. Он признался, что удалось
сравнительно легко решить жилищные проблемы, укрепиться
материально и был счастлив жить в городе (ПЗА, Бишкек, 2010).
Другие стали привыкать к постоянной оседлости на селе, несмо-
тря на ностальгию по недавнему кочевому образу жизни.

В трудные кризисные годы после распада СССР некоторые
люди активно занимались скотокрадством, сделав его своеобраз-
ной профессией. Воры настолько приловчились к этому “промышлен-
лу”, что могли угонять скот стадами. Посягательство на чужое
имущество и скот для некоторых людей стало выходом из слож-
ной экономической ситуации, в каком они оказались. С 1992
по 1995 год в республике наблюдался резкий рост скотокрадства,
статистика которой выглядит следующим образом: 1992 г. – 2 736
фактов, 1993 г. – 3 027, 1994 г. – 3 182, 1995 г. – 4 272 фактов кражи
скота. Снижение темпов роста кражи скота начинается с 1998 г.
в результате принимаемых мер нормативного и организационного
характера со стороны органов внутренних дел республики. Тав-
рирование крупных видов скота независимо от формы собствен-
ности по приказу губернатора следует считать в качестве одного
из положительных опытов Нарынской области в предотвращении
кражи животных (Бабурин, Шаменов, 2013. С. 20–22). Обычно хи-
щения скота совершались после тщательного изучения особенно-
стей пастбищного участка, где выпасают скот, возможных марш-
рутов для угона, местонахождения пастухов, расположения кошар
и загонов.

Кражи скота наблюдались и в других частях постсоветско-
го пространства. В Казахстане большинство краж совершали
в осенне-зимнее время, когда имеется сравнительно большой спрос
на мясо, что позволяло быстро сбыть похищенное (Ханов Т.А., Бир-
жанов К.К., 2016.). В Южной Сибири и Забайкалье этот вид уголов-
ного преступления был широко распространен. В перечень терри-
торий, подверженных нападениям тувинских скотокрадов, входила
не только Тува, но также соседние республики – Хакасия, Алтай
и Монголия (Кисель, 2005. С. 149). В 1990-е годы серьезные международные противоречия возникали между тувинскими и монгольскими скотоводами, обусловленные обоюдными кражами на приграничных территориях (Крадин, 2007. С. 209–212). Как видим, кражи скота здесь нередко получали транснациональный характер.

К концу 1990-х годов, когда уже был нанесен колоссальный ущерб, большинство людей стали менять свое отношение к отрасли и больше обращать внимание на развитие скотоводства. Обстоятельные содержательные беседы с информаторами, наши наблюдения непосредственно в высокогорных сельских районах Нарынской, Иссык-Кульской областей показывают, что к началу 2000-х годов увеличилось количество людей, занимавшихся скотоводством с большой охотой, а численность разных видов скота стала постепенно расти. Аналогичные процессы происходили и среди других народов, для которых скотоводство было ведущим направлением экономической деятельности. Так, возвращение к скотоводству как престижному, общественно одобляемому занятию и образу жизни с соответствующей системой жизнеобеспечения в постсоветский период наблюдалось среди алтайцев (Тюхтенева, 2011. С. 120). Такое отношение в свою очередь положительно сказывалось на показателях произведенной животноводческой продукции, хотя это достигалось преодолением немалых сложностей.

Настоящим бичом в годы независимости стали, помимо краж животных, нападения волков, создававшие серьезные проблемы для скотоводческой отрасли. В зимнее время волки стали спускаться до самых населенных пунктов. Мы не раз слышали такие факты, когда добычей хищников становились десятки голов скота одного хозяйства. Бейшен из долины Төлөк говорит об изменениях в поведениях волков: “Теперь они стали более изощренными и хитрыми. Если человек пасет стадо, то нынче волки пасут человека и нападают на скот, когда последний не может составить реальную угрозу. Нередко они спускаются до деревни” (ПЗА, с. Төлөк, Кочкорский район, 2007). Примерно такие же мнения высказывали в других районах. Повсеместно скотоводы говорят об увеличении количества волков. Официальные власти установили премию за отстрел
хищника. Однако бывают случаи, когда такие охотники имели неприятные проблемы с органами милиции из-за отсутствия разрешительных документов на хранение и использование оружия. В конце 2010 года в средствах массовой информации сообщалось об интересном случае с задержанием волка без всякого оружия. Молодой пастух из Ат-Башинского района догнал на лошади волка, набросил на него свою шубу и схватил живого хищника. Скорее всего, появление волков в окрестностях сел в зимнее время связано с недостаточностью их кормовой базы в верхних поясах. В советское время в предгорьях, где имелись кошары и проводилась зимовка общественного скота, оставалось много отар. Эти пространства выступали защитной зоной, за пределы которых практически не спускались хищники.

Несмотря на указанные и другие имеющиеся проблемы, скотоводство переживает новый этап своего развития и ведется преимущественно в частных хозяйствах семей, кооперативах. Прилагаются усилия по улучшению качественного состава стад как по собственной инициативе владельцев, так и при содействии правительственных структур и неправительственных, международных организаций. С большим трудом, но идет постепенный процесс придания товарной направленности в скотоводческих хозяйствах, ведется работа по применению интенсивных методов разведения животных.

Таким образом, сохранение и развитие скотоводства в высокогорных регионах республики имеет как экономическое, так и социальное, культурное значение. Местное население хочет и может продолжать вековые традиции предков, что позволяет обеспечивать преемственность культуры кочевников. Перманентное сокращение поголовья скота сельского населения, происходившее в 1990-е годы, сменилось определенной стабилизацией отрасли, что сказалось на увеличении животноводческой продукции. Скотоводство как основа экономики жителей горных районов ведется силами многочисленных индивидуальных семейных, крестьянских и реже фермерских хозяйств, что говорит о его дисперсном характере. Как видим, после распада Советского Союза прослеживаются противоречивые
тенденции с неоднозначными результатами. Хорошее знание и на-
выки ведения традиционного хозяйства не гарантировали скотово-
дам легкого приспособления к новым вызовам постиндустриальной
цивилизации.

Земледелие и огородничество

Обработка посевных площадей для получения продуктов зем-
леделия всегда была одним из важных хозяйственных занятий
кыргызов, несмотря на сравнительно меньшую развитость по от-
ношению к скотоводческой отрасли. Земледелие давало кочевни-
кам необходимые продукты растениеводства. Скотоводы обладали
определенными хозяйственными навыками, знали тонкости в про-
ложении ирригационных сооружений, вспашке участков и севе
удобрений, поливе, уборке и обмолоте урожая и т. д. Продукты рас-
тительного происхождения составляли неотъемлемую составную
часть рациона питания кыргызов, определенный дефицит которых
восполняли в прошлом за счет обмена с оседло-земледельческими
народами. Собственно, у кыргызов прогрессирующее развитие зем-
леделия в XVII–XVIII вв. И. Петров расценивает как “начало глу-
бинного широкого процесса, намечавшегося у киргизов в период
окончательного расселения на определенной территории” (Петров
1961. С. 86–87). Тенденция роста в последующее время обрела необ-
ратимый характер, способствуя одновременно использованию эле-
ментов интенсивного ведения скотоводческого хозяйства.

О сравнительно широком развитии указанной отрасли сель-
ского хозяйства говорят и разнообразные письменные источники,
и материалы из Рукописного фонда НАН КР. Лекарь Зибберштейн,
например, описывая распространение хлебопашества в Восточном
Прииссыккулье, отмечал: “Во всю дорогу нашу я нигде не виды-
вал такого изобилия в хлебе, как здесь: пшеница, ярица, овес, го-
рох и другие произрастания имеют тут самое цветущее состояние”
(Вяткин, 1936. С. 241). О том, что почти все “черные киргизы” за-
нимались хлебопашеством и что оно развито более, чем у кирги-
зов Большой орды (т. е. у казахов), сообщалось и в одном из ранних
русских источников (Воронин, Нифантьев, 1851. С. 140–153). Ч. Валиханов писал: “Только земледелие составляет общенародное занятие. Каждый киргиз сеет хлеб и – относительно потребности номада в этом продукте – в большем количестве” (Валиханов, 1961. С. 327.) Пшеница и просо выращивались и в долине Ат-Баши – на высоте 6 700 футов (Бежкович, 1973. С. 36).

Как видим, земледелие занимало свою нишу в структуре хозяйственной деятельности предков кыргызов. Они стремились придать в определенной степени комплексный характер своей экономике, получившей неуклонное развитие в последующие эпохи. В советское время сельскохозяйственные предприятия типа колхозов, совхозов, МЖС и других прилагали усилия по расширению посевных площадей. Были освоены для земледелия немало каменистых участков, строились ирригационные каналы, железобетонные лотки для орошаемой воды. Государство обеспечивало необходимой сельскохозяйственной техникой, удобрениями. В учебных заведениях готовились соответствующие кадры со среднеспециальным и с высшим образованием.

Следует отметить, что в тех районах, где приоритетным направлением сельского хозяйства было скотоводство, земледелие выполняло, по сути, обслуживающую роль. Иначе говоря, ведущая отрасль оказывала непосредственное влияние на видовой состав культурных растений в хозяйствах, где выращивали зерновые культуры, многолетние, однолетние травы, такие как люцерна, эспарцет. В целях приготовления сочных кормов на зиму (сенаж, силос) сеяли кукурузу, горох. Почти весь выращенный ячмень шел на укрепление кормовой базы, поскольку он в дробленом виде наряду с другими видами фуража играл важную роль в зимовке скота. В хозяйствах собирали также солому пшеницы, ячмень, которые были хорошим подспорьем в продолжительный холодный период года. Колхозы и совхозы придавали исключительное значение заготовке кормов для общественного скота на зиму. На косовицу, сбор сена привлекались рабочие близких городов, поселков, ученики средних школ, учащиеся профессионально-технических училищ. Ход этой важной сельскохозяйственной кампании широко освещался
на страницах периодической печати, контролировался районными, областными органами Коммунистической партии.

Для развития данной отрасли прокладывались дороги, строились каналы и другие ирригационные сооружения, осваивались целинные площади, внедрялись новые достижения агротехники. Должное внимание уделялось вопросам обеспечения грузовыми автомобилями, тракторами, комбайнами, другими видами сельхозтехники, подготовки кадров и повышения социального статуса полеводов, механизаторов путем морального и материального стимулирования.

В то же время личные подворья в горных районах республики не проявляли усилий для развития земледелия, так как, во-первых, не ощущали особую необходимость в этом, когда продукты растительного происхождения можно было покупать в магазинах. К тому же обычно колхозы и совхозы привозили для своих работников и их семей муку, картошку, капусту, морковь и т. д. Здесь сказывалась доминирующая роль скотоводческого направления, остававшегося важным материальным источником, несмотря на то что государство устанавливало лимиты на количество скота для содержания в личных подсобных хозяйствах семей. Во-вторых, в советское время, кроме своих огородов, сельчане не имели поливных обрабатываемых земельных наделов, что никак не стимулировало их на выращивание сельскохозяйственных культур. Недостаточное развитие земледелия в горных районах объясняется в числе прочих фактором обеспечения населения привозными зерновыми, овощными продуктами, в какой-то степени развивавшим у людей иждивенческое поведение. Такую психологию некоторые наши информаторы называют известным среди широкого круга населения выражением: "Алма, быш, оозума түш" ("Яблоко, поспей и упади мне в рот").

Определенным индикатором недостаточной развитости культуры земледелия в районах, где скотоводческий сектор был доминирующим в экономике, было и состояние огородно-садовых участков сельчан. Удельный вес семей, эффективно обрабатывающих свои огороды, был низким. На редких приусадебных участках
выращивались овощные культуры. Относительно распространен-
ным видом корнеплодов был картофель. В большинстве случаев
сельские жители использовали огородные участки для заготовки
корма для личного скота. Кроме люцерны и эспарцета, они засе-
вали ячмень, горох. Следует отметить, что у многих семей огоро-
ды оставались необработанными, неухоженными, где часто можно
было видеть сорные растения. В первую очередь к их числу отно-
сились чабаны, табунщики и другие категории людей, постоянно
не проживающие в деревне, которые не вели оседлый образ жизни
в течение года. А в некоторых случаях, как показывают результаты
исследований, часть семей, занятых выпасом и содержанием обще-
ственного стада, получали земли для строительства дома и огород-
ные участки намного позже. Так, например, некоторые скотоводы
племенного завода “Соң-Көл”, являющиеся выходцами из долины
Төлөк, стали оформлять такие участки и строить индивидуальные
стационарные дома лишь в начале 1990-х годов. До этого они поль-
зовались казенными жилищами барачного типа без приусадебных
участков, где сами бывали редко.

Наш информатор Темирбек Мырзакматов из села Көк-Жар
Кочкорского района провел сравнение советской эпохи с постсо-
ветским временем. По его рассказу, в советское время на посев-
ных участках работало малое количество людей, в число которых
входили полеводы-ирригаторы, механизаторы. "Тогда мы могли
удовлетвориться двумя мешками картофеля. Сейчас же можно ви-
деть активную деятельность людей по культивированию разных
видов овощей и фруктов. Потребление же картошки сильно вы-
росло, и люди намного расширили размеры посевных площадей
для его выращивания".

Дальше он рассказал о собственном опыте: "В 1990 году
желающим колхозникам дали поливные участки размером 0,1 га.
Я одним из первых решил взять в аренду такой участок. По до-
говору я должен был сдать племхозу 1 тонну картошки. Вначале
мне показалось очень трудным поливать, окучивать такую терри-
торию. Оказывается, мы привыкли обрабатывать свои огороды,
чем и ограничивались. Осенью собрал хороший урожай и получил
солидную прибыль. В 1991 году по собственному желанию уволился с должности заведующего мастерским из-за хронической нехватки денег. Прибыль с одного гектара составила 20 тыс. рублей. В те годы сумма моей годичной заработной платы в племхозе была равна всего 5 тыс. рублей. Односельчане неодобрительно смотрели на мою инициативу, говорили “Ой бул жанын жейт го!” (“Он же не дает себе покоя!”). Сейчас же я вижу, как многие люди сами с большим усердием и охотой стали обрабатывать 3–4 гектара земли”.

Нет сомнения, что Т. Мырзакматова следует отнести в категорию активных, смелых людей, не боящихся трудностей, так как он своим примером продемонстрировал односельчанам, что при желании и усердии много можно добиться (ПЗА, с. Көк-Жар Кочкорского района, 19.01. 2006 г.).

С момента распада Советского Союза в земледельческой отрасли произошли глубокие изменения. Сельское население получило свои наделы в ходе приватизации, с которыми отныне имели право сами распоряжаться. Так, например, во время роспуска колхоза “Тилектеш” Ак-Талинского района на каждого члена семьи выделили по 0,60 га земли<fnref n="1" />. Респондент, проживающий в нижней части ущелья, где расположен средневековый архитектурный памятник Таш-Рабат (Ат-Башинский район), говорила нам о том, что при распределении паев ее семье досталось по 0,64 га на душу (всего получили 8 членов семьи), что составило всего 5,12 га<fnref n="2" />. Получив свои доли, сельчане пытались обрабатывать в силу возможностей и способностей. При этом нужно учитывать степень благоприятности для выращивания отдельных культур в разных районах области. Так, к примеру, треть территории Ат-Башинского района из-за климатических условий является рискованной для зерновых культур. К ней следует отнести северо-восточную часть, где расположены такие населенные пункты, как Ак-Муз, Ак-Моюн, Өзгөрүш, Первое Мая, Талды-Суу. В 1999–2000 гг. в с. Өзгөрүш выращиванием

<footnote n="1">¹ Рукопись отчета автора по проекту Висконсинского университета, 2000. С. 10.</footnote>

<footnote n="2">² Там же. С. 22.</footnote>
ячменя занимались лишь 6–7 семей. Люди при принятии решения
учитывают фактор раннего наступления зимы (на 1 месяц) и позд-
него прихода весны (тоже на 1 месяц). В постсоветское время мест-
ное население стало отводить поливные площади под выращивание
картофеля и других видов овощных культур, в основном корнепло-
дов (чеснок, морковь), хотя удельный вес их остается минимальным.
Часть скотоводов предпочитают ceять многолетние или однолетние
травы (люцерна, эспарцет), что важно для обеспечения дополни-
тельным кормом скота.

Несколько иная картина наблюдается в западной части терри-
тории района, где сосредоточены села Казыбек, Кызыл-Туу, Кара-
Булун, Кара-Суу и др. Микроклимат этого пространства, полу-
чившего название Кара-Коюн, отличается сравнительно лучшими
условиями для вызревания таких зерновых культур, как пшеница
и ячмень, хотя в отдельные годы погода преподносит неожиданные
“сюрпризы”, что негативно сказывается на земледелии.

В структуре посевов важное место с 1990-х и до середины
2000-х годов почти повсеместно занимало зерноводство. Кроме
того, как и по всей территории, пригодной для обработки, выра-
щиваются овощи (в основном корнеплоды). Люди стали отводить
небольшие участки под морковь, чеснок, капусту и другие овощные
культуры.

Наши ежегодные наблюдения с 1998 года показывают, что не-
мало поливных площадей Ат-Башинского района оставались необ-
работанными. Часть приватизированных земельных наделов инди-
видуальные хозяйства используют под сено. В 2000 году владельцы
таких участков продавали 1 га травы на укос по 1000 сомов (око-
ло 18 долларов США), так как в тот период эспарцет могли засеять
главным образом отдельные богатые хозяйства. Позднее этим ста-
ли заниматься многие.

Недостаточное использование посевых площадей связано
с рядом факторов, главными из которых следует считать: 1) вплоть
до распада коллективных хозяйств ведущим видом занятий остава-
лось скотоводство, а земледелие ограничивалось лишь частичным
обслуживанием этой отрасли; 2) с распадом колхозов и совхозов
и переходом на рыночные отношения многие люди только начали активно заниматься полеводством; 3) отсутствие или недостаточность финансовых, материальных средств для возделывания земельных наделов; 4) неприоритетность земледелия для отдельных хозяйств; 5) зависимость от неблагоприятных погодных условий; 6) недостаточная обеспеченность поливной водой.

Тем не менее земледелие стало для высокогорных районов одним из значимых видов экономической деятельности. Произведенные продукты были направлены главным образом на внутреннее потребление, что говорит о преобладании натурального характера производства. Однако есть немало примеров, где овощи (картофель, чеснок, морковь и др.) выращивают для продажи на рынках. Такая практика в хозяйственной жизни местного населения свидетельствует об их стремлении пополнять бюджет и за счет земледелия, и огородничества.

Климатические условия Ак-Талинского района позитивно скажываются на выращивании зерновых культур. По мнению ряда наших информаторов, основные проблемы – недостаточность воды для полива и несоблюдение агротехнических требований. Несмотря на эти и некоторые другие проблемы, местное население стало активно проявлять себя в земледельческом секторе. Фермерское хозяйство З. Мусаева из села Тоголок Молдо Ак-Талинского района в 2000-е годы стабильно сеяло зерновые на 15,5 га, культурные травы – на 10 га, картофеля – примерно на 1 га земли (ПЗА, инф. З. Мусаев, Ак-Талинский район, 2004 г.). В сельском округе “Терек” Ак-Талинского района в 1999 г. одноименным кооперативом было засеяно 70 га пшеницы, 40 га ячменя, 60 га люцерны, 44 га картофеля, 4 га овощных культур. За оказание различных услуг в полеводстве были установлены следующие тарифы: вспашка, сев, боронование за 1 га – 270 сомов, уборку сена с 1 га – 400 сомов, укос травы за 1 га – 118 сомов (ПЗА, с. Терек, Ак-Талинского района, 2004 г.). Следует отметить высокое качество пшеницы, культивируемой в этом районе, которую в 1990-е, 2000-е годы нарасхват приобретали перекупщики и предприниматели из Джалал-Абадской и Ошской областей, иной раз прямо с поля. На большегрузных автомобилях они имеют
возможность проезжать с коммерческой целью в течение двух–трех месяцев, когда автомобильная дорога через перевал Сары-Кыр открыта для сообщения.

Успехи в земледелии владельцы приватизированных участков связывают с обеспеченностью водой и своевременным поливом посевных площадей. В Тоголок Молдо полив сельскохозяйственных культур проводится начиная с апреля по ноябрь. За сезон осуществляют такие виды поливов, как **кара сугат** (зерновые) – полив одного гектара стоил в 2003 году 24 сома, **жер сугат** (многолетние травы) – 24 сома, огород обычно поливают 4–5 раз по 4 часа – 5 сомов. Имеется также вид полива – **дан сугат**. В ноябре, когда еще течет река Куртка, земледельцы орошают 400–500 гектаров земли для того, чтобы почва впитала влагу перед тем, как земля замерзнет. Такой вид полива называется **тоңдурма**. В местном самоуправлении функционирует ассоциация водопользователей “Көлмө”, зарегистрированная при поддержке государства для реконструкции ирригационных сооружений, в том числе за счет привлечения средств Мирового банка, Азиатского банка развития, а также для решения вопроса распределения воды для полива. Директора ассоциации называют в народе по традиции **мурап**. Он имеет двух помощников, для обозначения которых используют термин **көк башы**. В указанном году в сельской управе орошались 127 гектаров огорода, 1 649 гектаров поливных земель, а фактическая площадь земли составила 3 200 гектаров. Большой проблемой для населения в течение десятков лет была недостаточная обеспеченность орошаемой водой из-за плохого состояния ирригационного сооружения и труднодоступного рельефа местности (ПЗА, информация представителей ассоциации водопользователей “Көлмө”, 17. 06. 2003 г.).

Интересные процессы, связанные с приобретением навыков земледельческого дела, происходили в долине Төлөк Кочкорского района. Нижняя точка, где расположено одноименное село, находится на уровне 2 015 м. Испокон веков люди в этой небольшой горной долине занимались пастбищным скотоводством. Если не считать единичные примеры, которые не носили устойчивого характера, местное население стало обрабатывать свои огороды лишь
с середины 1990-х годов. Сейчас в огородах высаживают картофель, чеснок, морковь. А на поливных участках, большая часть которых расположены в пойме реки Төлөк, люди выращивают главным образом ячмень для фуража. А. Бекболотов, бывший глава сельской управы, поведал нам в 2006 г. по этому поводу следующее: "В советское время в Төлөке выращивали ячмень с горохом для корма. В молодости слышал, что здесь созревает ячмень, однако до сих пор лично не убедился. Часто доходит до молочно-спелой зрелости. Возможно, мы занимаемся севом поздно, упуская время. Думаю, что на низко расположенных участках зерно созревает хорошо. В целом здесь люди не утружддали себя занятием земледелием и даже плохо знали его тонкости. Привозили по 2-3 мешка картошки из села Көк-Жар, которое являлось центром совхоза. Сейчас сами хорошо освоили способы выращивания картофеля. Все больше людей сажают в огородах чеснок, морковь. Я первым начал выращивать морковь. Это был 1990 год. Односельчане вот уже три года стали этим заниматься".

По сообщению этого респондента, в 2000-е годы в Төлөке возделывались около половины поливных и богарных участков. Местное сообщество в 2006 г. получило возможность расширить посевные площади путем решения проблемы с орошаемой водой. Их предложение по капитальному ремонту русла реки протяженностью 2 км было одобрено Агентством развития и инвестирования сообществ Кыргызской Республики, которое известно под аббревиатурой ARIS (ПЗА, инф. А. Бекболотов, 1955 г. р. с. Төлөк Кочкорского района, 25.03.2006 г.).

Некоторые старожилы говорили, что в 1940-1950-е годы ячмень, выращенный на полях этой горной долины, использовали в пищу. Вероятно, в трудные военные и послевоенные годы население вполне было удовлетворено и недозревшим зерном. Информатор Сагын Назарова вспоминает: "Неплохо вызревал здесь ячмень. Поскольку он созревал до полной спелости, отдельные люди перерабатывали в толокно. Однажды мы взяли у человека по имени Кеңеш по мешку ячменя для приготовления толокна. Возможно, проблема связана с некачественным семенем. В советское время
ячмень выращивали для скота фермы, смешивая с горохом” (ПЗА, с. Төлөк Кочкорского района, 09.10.2007 г.).

Часть жителей села Төлөк уже продали свои наделы, полученные при распределении земель с территории Көк-Жара. Отметим, что общая площадь, полученная ими при приватизации, составила 124 га. Отдаленность расстояния и ограниченные материально-технические и финансовые возможности стали серьезным препятствием. Встречались случаи, когда посевные площади, принадлежавшие төлөкцам, обрабатывали жители села Көк-Жар на определенных условиях вознаграждения (ПЗА, 08.10.2007 г.). На наш взгляд, жители из села Төлөк вполне могли бы использовать выделенные наделы с большей пользой. Для этого целесообразно было бы объединиться в группы людей, чтобы легче решать все вопросы, связанные с приобретением горюче-смазочных материалов, пахотой, поливом, уборкой урожая, перевозкой, на основе четкой организации труда с распределением обязанностей. Тем не менее исследования показали, что среди жителей долины Төлөк происходит динамичный процесс активного их приобщения к огородничеству и земледелию.

В Кочкорском районе насчитываются десятки семей, для которых выращивание отдельных видов растительных культур стало иметь неменьшее экономическое значение, чем скотоводство. Так, в частности, в селе Кум-Дөбө выращивание картофеля не только для собственного потребления, но и на продажу стало привлекательным занятием для многих семей. Вырученные средства многие местные жители направляли на покупку автомобиля, строительство дома и совершали другие крупные расходы для своих нужд.

В годы независимости сельские люди стали еще лучше осваивать тонкости земледелия и садоводства, понимать их экономическое значение для своих семей. Многие стали активизировать производственную деятельность на своих обрабатываемых наделах. Здесь важную роль играли инициативные, предприимчивые люди, усилиями которых отрасль поднимается на новый уровень развития в условиях существования разных форм собственности.
Ныне можно видеть, как богаче и разнообразнее стали виды убранных с земельных участков сельскохозяйственных культур. Тем не менее большинство жителей высокогорных районов в структуре посева отдают предпочтение культурным травам, учитывая необходимость заготовки корма для скота.

Среди сельских жителей встречаются люди, критически оценивающие технику ведения земледельческого хозяйства новыми владельцами приватизированных наделов. По их мнению, выращивание разных культурных растений на небольших участках негативно влияет на севооборот, ухудшает качество почвы и снижает плодородность поливных земель. К минусам выделения земельных наделов в частную собственность считают небрежное отношение к земле со стороны некоторых владельцев. Не все соблюдают основные требования агротехнических работ. Наши информаторы Шаршенбек Мокеев, Медер, Темирбек Мырзакматов из села Көк-Жар Кочкорского района в этой связи сказали: "В советское время всего два полевода могли полить три-четыре гектара земли. Сейчас же мы не можем нормально полить даже один гектар в связи с тем, что каждый владелец прокладывает арыки так, как ему хочется, не считаясь с соседями. Несоблюдение агротехнических приемов приводит не только к потере урожая, но и эрозии почвы. Оказывается, не все одинаково относятся к приватизированным участкам. Например, один из собственников, имеющий свой надел повыше, не удаляет сорные травы, семена которых с водой проносит на другие участки. Не все правильно поливают. Некоторые из-за использования поливной воды сверх нормы превращают участок соседей в болото. В советское время ни капли поливной воды не расходовалось зря. Все бережно относились к воде и земле" (ПЗА, 19.01. 2006 г.).

Обращая внимание на использование сельскохозяйственных машин, транспорта и ведение земледельческих работ, видим определенный откат назад к традиционным доиндустриальным способам обработки, уборки и доставки урожая, что было характерно особенно для первых 12–15 лет суверенитета. Нередко отдельные крестьянские хозяйства стали вспахивать поливные участки
плугом с помощью тягловой силы, а собранный урожай перевозить на гужевом транспорте. Встречались случаи перевозки зерна, картофеля вьюком.

Сельскохозяйственному инвентарю, приспособленному для коня, придавали значение и в масштабе государства. Так, в 1996 г. через объединение “Дыйкан-Ордо” раздали 130 наименований инвентаря членам крестьянских хозяйств, имевшим свидетельства. Глава такого типа хозяйства “Шарип” из села “8 марта” Ш. Арпачиев, выступая на этом мероприятии, выразил признательность высшему руководству страны за заботу. Далее он сказал, что полученный им конный инвентарь является бесценным богатством, так как “не придется покупать дорогостоящие горюче-смазочные материалы, прибегать к услугам трактористов, за что надо платить тоже немало. Выращенные травы, картошку, зерно уберем и доставим сами. Здесь имеется все, начиная с хомута (каамыт) и вожжей (божу). Скоро нам обещают косилку, плуг, грабли (Теңир-Тоо. 1996. № 30. 25 апреля). Возврат к использованию традиционных методов ведения земледелия был распространен повсеместно. Такая практика продолжалась до середины 2000-х годов, после которого стали сравнительно быстро переходить на применение механизированной сельскохозяйственной техники. Тем не менее единичные случаи использования скота в земледельческих работах встречаются и в последние годы. О том, что все виды весенне-полевых и осенних уборочных работ выполняют с помощью лошади, несмотря на то что без проблем мог бы оплатить оказываемую услугу техникой, говорил наш респондент из с. Четинди Тонского района летом 2020 г. А в 2022 г. 70-летний житель Ат-Башинского района сказал, что лошадиную силу по-прежнему используют в хозяйственных работах семьи.

Кроме того, в сельских управах функционировал небольшой парк сельхозтехники, получивший название техсервис, основной задачей которого было оказание услуг населению в проведении весенних, осенних земледельческих работ. Поскольку эта часть сельхозтехники еще не была приватизирована, руководитель сервиса был в подчинении местного самоуправления. Физически
устаревшие тракторы, комбайны, принадлежавшие как техсерви-
сам, так и отдельным частным механизаторам, часто ломались,
требовали ремонта. Их не хватало, а люди стояли в очередях, что-
бы вспахать участки или собрать урожай зерновых. В соседнем
Казахстане, Сибири частным хозяйствам удавалось пользоваться
техникой еще не полностью разрушенных колхозов.

Постепенно в деревнях стало увеличиваться количество сель-
хозтехники благодаря усилиям частников, которые покупали часто
использованную сельхозтехнику. Затем стали появляться новые,
приобретенные сразу или на условиях лизинга. В результате замет-
но улучшилось качество оказываемых услуг земледельцам. Однако
проблемы, связанные с низким уровнем обеспеченности пахотными
землями на душу населения (всего 12,3 % земель страны являются
пахотными), деградация таких наделов отрицательно сказываются
на урожайности, о чем говорится в публикации группы Всемирно-
го банка: "Сельское хозяйство в значительной степени опирается
на ирригационную систему, унаследованную с советского периода,
а внедрение передовых методов отстает"<fnref n="1" />.

Подводя итоги, следует отметить, что земледелие для населе-
ния высокогорных районов в постсоветское время стало играть еще
большую роль по сравнению с прошлым. Если в советскую эпоху
в полеводстве были заняты колхозники, работники совхозов под ру-
ководством бригадиров и агрономов, ныне почти каждая сельская
семья стала заниматься обработкой своих приватизированных на-
делов. В худшем случае поливные участки дают в аренду. Такие
земельные наделы к сегодняшнему дню превратились в важный ис-
точник дохода сельского населения.

Трудно представить сегодняшнее скотоводство с сочетанием
$tрадиционных и интенсивных методов без земледелия. Скотово-
ды прекрасно понимают значимость поливных, богарных участков
в расширении кормовой базы животноводства. В годы независимо-
сти многие люди, в том числе бывшие пастухи общественных стад,
сумели освоить тонкости земледельческого дела в рамках частных,

<footnote n="1">¹ Кыргызская Республика: от уязвимости к процветанию // The World Bank Group, 1818 H Street NW. Washington. C. 56.</footnote>
кооперативных хозяйств. В 1990-х годах сельчане вынуждены были возвратиться к уже уходящему в историческое прошлое опыту предков в проведении весенне-полевых работ с использованием тягловой силы и рабочего скота. Получившие земельные наделы сельчане не всегда имели достаточные средства, чтобы оплачивать механизированные услуги. Тем более что тракторы, комбайны, автомобили также были приватизированы, многие из которых требовали ремонта. Однако в нынешнее время, несмотря на имеющиеся проблемы с техникой, удобрениями, недостаточностью агротехнических знаний, земледелие и огородничество переживают очередной этап в своем развитии.

## Охота

Предки кыргызов во все времена, начиная из глубины веков, занимались охотой, которая стала частью их хозяйственной деятельности, несмотря на то что порой она имела развлекательный, спортивный характер. Этот вид традиционной деятельности занимал свою достойную нишу в структуре хозяйства населения, ведущего кочевой образ жизни. Археологические, письменные, этнографические и другие виды источников дают основание считать, что охота являлась одним из важных занятий кыргызов с древности и в Средневековье (Абрамзон, 1971; Айтбаев, 1959; Айтбаев, 2022; Кушкумбаев, 2010; Кляшторный, 1976; Худяков, 2010; Симаков, 1989; он же, 1998; он же, 1999; Акматалиев, 1999).

Важным фактором, обусловливающим роль охоты в структуре экономики народа в прошлом, следует считать наличие множества разновидностей диких животных и птиц. Богатство хозяйства мира Кыргызстана в контексте с указанным видом хозяйства отмечали русские авторы в конце ХІХ в. (Костенко, 1880. С. 42–43; Зеланд, 1885. С. 10–11).

О том, что охота являлась важным видом экономической деятельности, говорит удельный вес дичи и птиц в пище кыргызов в разные периоды годичного цикла. Об этом же свидетельствует наличие людей, специализировавшихся на охоте и уделявших
много времени подготовке охотничих принадлежностей, уходивших в степи и горы для преследования и добычи дичи.

Настоящими охотниками в полном смысле слова главным образом выступали выходцы из семей рядовых кочевников. Они, занимаясь своим делом на регулярной основе, накапливали необходимые навыки, тогда как представители высших слоев общества рассматривали ее больше как развлечение. Для простых людей охота была хозяйственным занятием для обеспечения семьи пищей. В этом плане заслуживает внимания автобиографический рассказ известного акына-импровизатора Калыка Акиева, отец которого в трудные годы начала ХХ века кормил свою семью главным образом за счет охоты. Представители же верхушки общества занимались охотой намного реже, для организации досуга, отдыха. Причем принимали участие в основном в составе групп, коллектива.

В советское время охотились с использованием ружей, капканов и других средств, а также таких необходимых приемов, как преследование, выжидание, и т. д. Пушни на сдавалась государству, представителем которого являлось в этой сфере "Заготживсырье" (Охотничье-промысловые организации, 1969 г.). Заядлые охотники, которые преимущественно были выходцами из семей скотоводов, часто уходили в горы, где отстреливали парнокопытных диких животных, горных индеек (улар), мясо которых кыргызы ценили и причисляли к деликатесам.

К началу 1990-х годов в условиях социально-экономического кризиса небольшая часть сельского населения продолжала заниматься охотой как одним из видов экономической деятельности. В 1992 году мы видели, как в селе Кара-Булуң Ат-Башинского района местный кузнец изготавливал на заказ капканы для ловли сурков. В это время шкуры этого животного еще ценились, из них шили головные уборы – тумак. Следует отметить, в это дело были вовлечены как кочующие по сезонным пастбищам скотоводы, так и некоторые жители села, работающие в других сферах. Как рассказывали информаторы, заказчики преследовали цель продавать пушнину на рынках, где имелся определенный спрос (ПЗА, с. Кара-Булуң Ат-Башинского района, 25.08.1992 г.).
По рассказам местных жителей долины Төлөк, в 2005–2009 го-
ды заметно уменьшилась популяция сурков на территориях паст-
бищ, в пределах которых они кочуют. Охотники отстреливали их,
ставили капканы, силки (тузак) (ПЗА, Кочкорский район, 2006 г.).
Если в прошлом люди ограничивались получением шкуры, то позд-
нее некоторые стали употреблять его мясо. А жир сурка считался це-
лебным средством, которое широко использовали в народной меди-
цине. Один из молодых информаторов сообщил о применении жира
указанного животного для приготовления традиционной жареной
выпечки (боорсок) отдельными семьями. При этом они не всегда
учитывали, что мясо и жир сурка могут стать и причиной болезни
людей. Вероятно, об этом многие стали задумываться особенно по-
сле того, как в восточной части Иссык-Кульской долины был отме-
чен факт заболевания людей, где именно сурки стали носителями
и переносчиками болезней.

Любители рассматриваемого вида присваивающего хозяйства
после развала колхозов и совхозов продолжали заниматься отстре-
лом и ловлей дичи, съедобных птиц. Встречалось немало случаев,
когда местные жители уходили на несколько дней, сопровождая
азартных охотников-земляков, проживавших в городах. Так, в част-
ности, один известный общественный деятель приезжал на отпуск
в родное село и уходил в горы за парнокопытной дичью (кийик)
на несколько дней в район горы Кында Ат-Башинского района.
С ним находились двое-трое местных, физически крепких, опыт-
ных парней, хорошо знавших местность, повадки животных (ПЗА,
пастбище Беш-Белчир Ат-Башинского района, 17.07.1999 г.).

С середины 90-х годов ХХ века в течение нескольких лет не-
большая часть сельских жителей увлекалась охотой на отдельные
виды ловчих птиц. Их покупали представители стран из Ближнего
Востока, которые контрабандным путем вывозили их в свои стра-
ны. За проданную птицу они платили, по оценкам местных, хоро-
шие деньги. Поэтому ловлей таких птиц стали заниматься люди,
не имеющие представления о технике охоты, но были мотивиро-
ваны денежными вознаграждениями в случае успеха. Очевидно,
в контрабандном вывозе птиц, в том числе занесенных в Красную
книгу редких и исчезающих видов животных, было замешано нема-
ло людей и организаций, с которыми в обязательном порядке стал-
кивались потенциальные покупатели. Несмотря на то что их задер-
живают, возбуждают уголовные, дисциплинарные дела по факту
попытки вывоза редких ловчих птиц, охота для указанной цели
продолжалась еще несколько лет.

Охота на волчат (бөлтүрүк), которых преподносят ценителям
в качестве подарка, вызывает неоднозначную реакцию со стороны
общественности. Подобные факты, несмотря на задержания, от-
мечены нами в долине Төлөк Нарынской области, когда в обмен
на дарение люди получали вознаграждения в виде наличных денег
или скота. Для того чтобы добыть детенышей волка, охотники, про-
живающие в Ат-Башинском районе, сначала находят берлогу и ждут
возвращения взрослых особей – родителей – с целью сначала за-
стрелить их, чтобы они не размножались и не мстили, что не всегда
удается. Обычно только после этого забирают волчат (Lescureuchs,
2009. P. 239). В данном случае, как и в случае с ловчими птицами,
охотники преследовали цели для получения экономической выгоды
и в значительно меньшей степени у них было стремление поддер-
живать и расширять социальные связи.

В настоящее время некоторые скотоводы небольшими времен-
ными коллективами стали охотиться за волками, популяция ко-
торых увеличилась в годы суверенитета. За отстреленные головы
волков государство платит от 2 000 до 6 000 сомов в качестве приза.
Однако охота на волков скотоводами в первую очередь направле-
на на минимизацию угрозы со стороны этого хищного животного
для разводимого скота. Известны отдельные случаи, когда людям
приходилось бороться с ними почти голыми руками, что опасно
для жизни. Поэтому данная категория охотников не столько заин-
тересована в деньгах, хотя и они немаловажны для них, сколько пу-
тем отстрела волков они вынуждены защищать свои стада. Встре-
чаются редкие примеры обработки шкуры волка для последующего
использования. Информационный портал “Турмуш” поместил за-
метку “Карышкырдын терисинен тигилген А. Касымовдун 80 миң
сомдук тон, ичиктерин кимдер алышат?” (Кто покупает верхнюю
теплую одежду стоимостью 80 тыс. сомов, сшитую А. Касымо-
вым?) об уроженце Ат-Башинского района, который живет с 1996 г.
в Чуйской области. Он шьет для людей зимние вещи, называемые
карышкыр ичик на продажу, для изготовления которых требуется
6–7 волчьих шкур. Необходимое сырье он покупает у охотников
всех областей республики<fnref n="1" />.

Местные жители с. Кара-Булуң рассказывали, что некото-
рые охотники продают отдельные кости, зубы, шкуры волков,
на которых есть спрос. Однако такие факты являются единичны-
ми и не имеют повсеместного характера, что, конечно же, зависит
от спроса, который тоже не растет. Здесь уместно вспомнить о сим-
волическом значении волка в культуре разных народов мира, в том
числе индейцев Северной Америки. В мифологии народов, живу-
щих в контакте с этим хищным животным, он выступает как кор-
милец, покровитель (Lescureux, 2009. P. 11–12). В духовной куль-
туре кыргызов, как и многих других народов, часто присутствует
образ волка, а некоторые органы и части тела животного широко
использовались в охранительных и медицинских целях.

Описанная выше охотничья деятельность, связанная с ловлей
сурков, ловчих птиц, носила временный характер и имела мало
общего с подлинной охотой, где люди, вовлеченные в этот вид за-
нятия, не только могут радоваться успехам, но и терпеть опреде-
ленные лишения. В настоящее время в горных населенных пунктах
есть, конечно, люди, улекающиеся охотой. При этом следует от-
метить, что этот вид деятельности привлекает главным образом
истинных любителей и носит нерегулярный характер. Люди зани-
маются им в свободное от других более важных в экономическом
плане занятий. Нам представляется, что ныне охотой занимаются
не в связи с недостатком пищи или ценной пушнины, все это сель-
чане имеют в своих подворьях или могут купить на базарах либо
в магазинах. Если в одних случаях ходят на охоту для развлечения
и добычи дичи, что может разнообразить пищевой рацион мясом
парнокопытных (аркар, кулжа), то в других случаях – вынужден-
но, в целях сохранения целостности стада от хищных зверей (волки,

<footnote n="1">¹ URL: https://www.turmush.kg/news:385415/</footnote>
(шакалы). Уменьшение экономической значимости охоты характерно и для современных тувинцев (Мышлявцев, 2002). У бурятов охота стала терять свое былое значение с интенсификацией разведения животноводства (Musch, 2008. С. 59).

В постсоветское время охотники занимаются также сопровождением иностранцев, получивших лицензию на отстрел трофейных животных, как, например, горный баран Марко Поло.

Таким образом, охота как традиционный вид хозяйственных занятий не имеет ныне ключевого экономического значения для семей. Этим промыслом занимаются главным образом большие любители, которым процесс преследования и отстрела дичи доставляет внутреннее удовлетворение. Охота для некоторых является активным видом отдыха. Реже стали использовать различные силки, капканы в пассивной охоте, что объясняется как утерей навыков, так и материальной незаинтересованностью. Охота на хищных животных проводится обычно вынужденно, в целях обеспечения сохранности поголовья скота на отгонных пастищах.

## Торговля и обмен

В 1990-е годы как сельское население в целом, так и бывшие животноводы колхозов, совхозов пытались найти свою экономическую нишу для обеспечения жизнедеятельности семей. Немалой части людей пришлось заниматься непривычными, новыми для них занятиями. В мелкой торговле многие видели спасательный круг в условиях системного кризиса после распада бывшего Советского Союза. При этом в традиционном представлении кыргызов горных районов, где доминирующим видом хозяйственной деятельности было скотоводство, занятие торговлей имело негативный оттенок. Даже в годы перестройки, когда определенное распространение получили такие понятия, как “аренда”, “хозяйственный расчет”, массово осуждались предпримчивые люди, занимающиеся торговлей. Однако впоследствии занятие торговлей получило повсеместное распространение, и даже среди членов семей некоторых скотоводов. На начальном этапе освоения нового вида экономической
деятельности коммерсанты стали продавать свои товары на обочинах дорог и тротуаров, используя в качестве примитивных витрин столы или самодельные разборные лавки. При этом они должны были обеспечивать себя запасом необходимых товаров, за покупкой которых по оптовым ценам ездили в города, включая Бишкек, где можно было приобрести дешевле. На следующей стадии развития были налажены поставки нужных товаров, в результате чего появился выбор: либо коммерсант едет за товаром сам, или покупает привезенный. Отдельные предприимчивые люди стали припособабливаться к мелкой торговле, в процессе которой мигрировали в урбанизированные населенные пункты, совершив “бегство в города”. Среди людей, занятых в “челночной торговле”, которые обеспечивали потребность людей в недостающих товарах, когда многие заводы и фабрики остановились, было немало активных сельских жителей. Для других же торговый бизнес оказался непосильным, в результате чего они вынуждены были вернуться к привычным или менее рискованным видам деятельности. Сейчас в сельских населенных пунктах высокогорных районов имеются маленькие киоски и большие магазины, которые появились в результате приватизации и неустанного труда людей, занятых в сфере торговли.

В годы гиперинфляции и огромного дефицита наличных денег (сначала рубля, затем национальной валюты – сома) средством платежа и единицей торгового обмена служила в основном овца, на которую обменивали продукты питания, товары повседневного спроса, одежду, кроме того, она служила платежным средством за выполненную работу. При расчете за такие дорогие товары, как юрта, ценовой единицей служили крупные виды скота (лошадь, корова).

В населенных пунктах высокогорных районов республики имеется категория коммерсантов, занимающихся заготовкой шерсти, шкуры, пуха. Приобретенные у местного населения указанные виды скотоводческого сырья в основном экспортировались в соседний Китай через предпринимателей этой страны, имеющих коммерческие связи с заготовителями на местах. В последние
5-6 лет в связи с развитием производства предметов декоративно-прикладного искусства, функционированием предприятий по выпуску одежды, обуви наблюдается определенный спрос и на внутреннем рынке.

Коммерциализация переработанных молочных продуктов – еще одно направление в торговой деятельности семей, занятых в скотоводстве. По рассказам некоторых информаторов, сушенный соленый сыр круглой формы – *курут*, который продают в магазинах, на базарах, приносит ощутимую финансовую прибыль в семейный бюджет. Все больше скотоводов стали откармливать животных для продажи на рынках, сдавать молоко для переработки на маслозаводы.

Перекупщики скота относятся к категории людей, инициативных и обладающих способностью успешно реализовывать товар. Некоторые из них начали вовлекаться в такую деятельность уже в последние годы перестройки и достаточно ярко раскрыли свой потенциал уже после разгосударствления и приватизации, проведенных в том числе в аграрном секторе в рамках государственной политики, направленной на переход на рыночные отношения. Перекупщики старались заработать деньги за счет торговой сделки, где они покупали скот ниже рыночной стоимости, а продавали непосредственно на рынках с накрутками. В целях извлечения прибыли от посреднической деятельности они должны регулярно следить за колебаниями цен на рынках, изучать спрос на разные виды скота.

Перекупщиков следует рассматривать как посредническое звено между производителем животноводческой продукции и покупателем. Несмотря на критику части населения и призывы государственных структур их ликвидировать, перекупщики оказались, на мой взгляд, в нужное время в нужном месте. Их деятельность можно оправдать хотя бы тем, что сами скотоводы уже пробовали сбывать скот на рынках. Получалось это у них не совсем хорошо, к тому же тратили много времени и усилий, от которых не получали удовлетворения. Оказалось, проще продавать перекупщикам по устраивающей обе стороны цене, не выходя со своего двора
или стойбища на сезонных пастбищах. В 2009–2010-х и в 2014 годах в ходе полевых этнографических исследований у меня сложилось мнение, что многие скотоводы с охотой идут на сделки с перекупщиками. Последние же на регулярной основе отслеживают наличие упитанных лошадей, крупного рогатого скота, баранов у местного населения, среди которых и сами проживают. Как правило, они очень предприимчивы, имеют грузовые и легковые автомобили, хорошо налаженные связи, быстро выезжают на место, где можно приобрести живность, оперативно работают посредством мобильных телефонов, распространяя информацию и используя возможности Интернета, в основном WhatSapp.

На скотных рынках можно видеть перекупщиков, отличающихся от описанного выше типа. Речь идет о категории людей, способных не только торговать скотом, но и скупать животных непосредственно на рынках для последующей продажи здесь же и в этот же день с наценкой. Таких активных людей, заложивших основы нового вида экономической деятельности в условиях рыночных отношений, можно встретить на всех крупных скотных рынках страны. Они вполне заслуженно занимают свое место в трудовой сфере. На Ат-Башинском скотном рынке, где автор впервые побывал летом 2000 г. в составе экспедиции под руководством С.Г. Кляшторного, можно было купить сено, фураж из зерновых культур. Здесь же коммерсанты принимали шерсть, кожу. Со стабилизацией скотоводческой отрасли рынок намного расширился и оживился, там совершалось множество актов купли-продажи, а значение скотных рынков существенно улучшилось. Многие предприимчивые богатые люди вкладывали материальные и финансовые средства на строительство таких объектов, так как почуяли прибыльность проекта. Кочкорский, Ат-Башинский и другие скотные рынки области стали занимать важное место в социально-экономической, культурной жизни населения. Деятельность указанных рынков, кроме всего прочего, можно было бы рассматривать как своеобразный индикатор по определению состояния скотоводства, пастбищ, уровня жизни сельчан. Интересно наблюдать за социальными отношениями между отдельными индивидами, так же как
и группами людей, совершающих торговые сделки или просто изучающих спрос и предложение на рынке.

На подобных рынках можно приобрести и жилища переносного типа (юрта, палатки), такой необходимый скотоводческий инвентарь, как конские снаряжения (ат жабдыктары), веревки (жип-шуу), подковы для лошадей (ат така) и гвозди для подков (таканын мыгы) к ним, и др. Для покупки скота на местные рынки приезжают коммерсанты, большинство из которых занимаются перепродажей по более высокой цене на крупном скотном рынке, расположенном в г. Токмоке.

## Другие виды экономической деятельности

Одним из видов экономической деятельности в горных районах стало транспортное обслуживание скотоводов по перевозке отдельных видов животных, которым продолжают заниматься в первую очередь бывшие механизаторы общественных хозяйств, приватизировавшие грузовые автомобили колхозов и совхозов, а также поколение молодых людей, рожденных в годы перестройки и суверенитета. Обычно скотоводы привлекают их во время перекочевок на дальние пастбища для доставки юрт, палаток и других предметов домашнего обихода, а также для перевозки предназначенного на продажу скота на рынки. За доставку водители берут определенную плату на основе устного договора. При определении тарифа за услуги по перевозке учитываются, помимо прочего, вид и количество скота. Так, например, в 2007–2008 гг. скотоводы из с. Корул Алайского района пользовались грузовыми автомобилями для перевозки коров до летнего пастбищного участка Демей на Сары-Таше, расстояние до которого составляет 104 км. В зависимости от договоренности платили за такую услугу от 100 до 150 сомов (ПЗА, 2009 г. с. Корул Алайского района, 10.2009 г.). Услугами по доставке скота до летнего пастбища в последние 2–3 года стали активно заниматься в Тонском районе. Некоторые владельцы стад предпочитают с наступлением прохладных дней перевести крупный рогатый скот на грузовиках, чтобы перегон не сказался на их упитанности.
В селах можно увидеть, кроме грузовых автомобилей, небольшие прицепы для легковых машин со сравнительно большим объемом мощности, специально оборудованные для перевозки скота. Их мы неоднократно видели в селе Кара-Суу Ат-Башинского, Көк-Жар Кочкорского, Гүлчө Алайского районов. Информатор из с. Көк-Жар говорил, что он нередко возит на Кочкорский скотный рынок телят на прицепе своего легкового автомобиля. Тем более дорога хорошая и короткая. Если учесть то обстоятельство, что у сельского населения горных районов существенно увеличилось поголовье скота и люди могут оплатить труд водителей, последние остаются востребованными, особенно накануне и в дни, когда рынок открыт для продавцов и покупателей.

В сельских местностях имеется категория людей, оказывающих услуги с использованием сельскохозяйственной техники во время вспашки, сева, уборки урожая, косовицы. Так, например, в селе Кара-Коо функционируют небольшие добровольные бригады со своей техникой, которые оказывают услуги вплоть до доставки и скирдования сена. Респондент Ж. Исмаилов (1957 г. р. с. Кара-Коо Тонского района, 21.07. 2015 г.) входит в состав такой бригады, где имеются косилка, приобретенная в Германии, автомобиль марки ГАЗ-53, пресс-подборщик, произведенный раньше на заводе сельскохозяйственного машиностроения в столице Кыргызстана. Бригада может выполнить весь трудовой цикл от уборки сена до складывания в указанном заказчиком месте. Только надо произвести оплату за услуги, согласно тарифу, принятому в местном сообществе. В 2023 г. в указанном селе работали 8 бригад. Заказчики платили за укос – стоимость 10 литров солярки и 1500 сомов, за тюкование сена – стоимость 10 литров солярки и 10 сомов за каждый тюк, доставка – от 1000 сомов в зависимости от расстояния, скирдование на указанном месте – 15 сомов за каждый тюк. Курс сома по отношению к доллару в это время составлял примерно 87,80 = 1$ (ПЗА, с. Кара-Коо, Тонского района, 08.08.2023).

Одними из видов трудовой деятельности для некоторых сельских, отдельных общин стали валяние кошм, изготовление сувениров. Если в прошлом домашние виды промыслов обеспечивали
предметами быта, скотоводческими снаряжениями потребность собственной семьи, то ныне этим занимаются также для извлечения прибыли. Войлочные орнаментированные ковры (шырдак), произведенные в Нарынском, Ат-Башинском районах, продаются на рынках, магазинах. Их нередко берут туристы на местах. Кстати, некоторые скотоводы сочетают свое основное занятие с приемом туристов, которые предпочитают ближе ознакомиться с бытом современных пастухов.

Несмотря на то что производство меда было неплохо знакомо кыргызам (Айтбаев, 1957. С. 71–73), в советское время немногие занимались этим делом. В наши дни профессия пасечника стала привлекательной для некоторых выходцев из высокогорных районов. Мне приходилось слышать хвалебные отзывы в адрес молодых кыргызов, освоивших за короткое время тонкости работы с пчелами как во время медосбора, так и в зимнее время, со стороны опытных пасечников с многолетним стажем.

Женщины часто заняты сбором лекарственных трав, плодов дикорастущих кустарников. Добыча золота на месторождениях и реке Нарын – дополнительный источник для семейного бюджета отдельных скотоводов. Нельзя не упомянуть немногочисленных членов семей скотоводов, работающих в местных государственных администрациях, больницах, школах, детских садах, лесхозах, заповедниках и т. д. и получающих небольшую, но стабильную ежемесячную заработную плату.

Как видим, скотоводство имеет приоритетное значение в структуре экономики хозяйств высокогорных районов республики, не только благодаря географической обусловленности, но и способности кыргызов на высоком уровне организовать ведение хозяйства, используя на практике унаследованные от предков навыки. Скотоводы горных районов Кыргызстана, преодолевая трудные годы первого десятилетия суверенитета, стали активно, чем в советские годы, заниматься земледелием и огородничеством. Коммерческая деятельность, которая была малознакомой сферой для многих, успешно стала осваиваться членами семей
различного социального происхождения. В условиях рыночных
отношений появились новые виды экономической деятельности,
к числу которых относятся: оказание платных услуг в обработке
поливных земель, севе, уборке урожая с использованием механи-
зированной техники; транспортировка грузов и животных. Свою
нишу заняли перекупщики скота, ремесленники, изготавливаю-
щие на продажу сувениры, войлочные изделия. С ликвидацией
социального пакета, гарантированного советским режимом, в ко-
тором был предусмотрен самый необходимый набор для жизнедея-
тельности, сельские жители были вынуждены стать активными
и расторопными, для того чтобы найти свое место в условиях ры-
ночных отношений, заниматься определенными видами экономи-
ческой деятельности для обеспечения своих семей.

2.2. Скот – ценный капитал горных жителей

В настоящей работе не ставится задача провести специаль-
ную типологизацию скотоводческих хозяйств. Однако необходимо
вкратце останавливаться на том, почему я использую дефиницию
“агропасторальное общество”. В нынеших условиях фактически
все скотоводческие хозяйства независимо от формы собственности
параллельно занимаются земледелием. Даже те хозяйства, матери-
альное богатство которых основано на производстве продукции
скотоводства, не игнорируют земледелие, где обычно кто-то из чле-
нов семьи или близкие родственники занимаются выращиванием
культурных трав. Для современных скотоводов обрабатываемые зе-
мельные площади стали представлять большую значимость в обе-
спечении кормовой базы.

Часть скотоводов, которые все сезоны года находятся рядом со
стадами, кочуют по сезонным пастищам, продолжая осваивать
в том числе дальние высокогорные альпийские пояса, что важ-
но в жизнеобеспечении местных сообществ. Другая значительная
часть жителей, несмотря на то что в теплое время года могут отдать
скот на выпас другим, в другие сезоны повседневно занимаются
уходом за собственными стадами.
Сочетание скотоводства с земледелием оказывает влияние на образ жизни, особенность культуры, где традиционные элементы предков сохраняются неплохо. Таким образом, комплексное ведение скотоводства и земледелия при ведущей роли первого дает основание использовать термин “агропасторальное общество” применительно к скотоводам высокогорных районов Кыргызстана.

Теперь о значении скота. В современном кыргызском обществе скот продолжает оставаться одним из важных ценностей, как это было в традиционную эпоху. Главным образом это обусловлено за-метной ролью скотоводческого хозяйства в структуре экономики как отдельных семей, местных сообществ, так и в масштабе страны в целом. Как известно, Кыргызская Республика остается аграрной страной, а другие отрасли экономики, соответствующие вызовам современных условий, пока еще не превратились в мощную движу-щую силу, где могли бы найти применение многочисленные люди с разным уровнем квалификации. Более того, фактически были раз-рушены существующие промышленные предприятия, разорваны былые торгово-экономические связи с бывшими союзными респуб-ликами, приведшие к негативным явлениям в социально-экономи-ческой жизни. В таких условиях скот остается материальным бо-гатством для населения, включая даже некоторую часть городских жителей.

Главная социальная значимость скота в начальные годы тран-зитного периода заключается в том, что его разведение обеспечи-вало многих людей трудовой занятостью. За стадами стали уха-живать не только рядовые труженики. Этим занимались и бывшие руководители высшего и среднего звеньев уже расформированных колхозов и совхозов, потерявшие в результате перехода к частной собственности свои должности. Естественно, определяющее значе-ние здесь принадлежит хозяйственной и культурной традиции, так как предки нынешних кыргызов в течение многих веков успешно занимались кочевым скотоводством, обеспечившим наряду с дру-гими отраслями экономики жизнедеятельность людей. Не менее важную роль выполнял фактор наличия огромных пастбищных ре-сурсов, благоприятно влиявших на разведение разных видов скота.
Традиционные вопросы, приветствия при встрече с представителями других общин, племен: “Мал, жан аманбы?” или “Мал баш аманбы?” (в смысле “Все ли благополучно?”, “Все ли здоровы?”, но дословно: “Скот и душа в порядке?”) широко бытовали вплоть до последней четверти ХХ века, а позже стали употребляться все реже и реже. В то же время и в наши дни отдельные пожилые люди, хорошо знающие традиции предков и живущие на селе, подобным образом приветствуют людей, занимающихся животноводством. Термин мал в этой фразе означает домашний скот, а термин жан — душу человека. Как видим, здесь достаточно четко обозначена роль скота, когда люди интересуются прежде всего целостностью развородимых животных, с чем непосредственно связано здоровье и благополучие человека, занимающегося скотоводством. При наличии достаточного количества животных у конкретной семьи, например, в доме становится тепло и уютно. Экономическая самодоста точность не позволяет ее членам быть материально зависимыми от внешних источников. Напротив, члены богатых хозяйств имеют возможность повысить социальный статус среди сородичей, соседей, сверстников. Учитывая значение скота в кыргызском обществе, многие люди стремятся достичь рентабельности своих хозяйств с достаточным поголовьем скота, обеспечивающим стадо оборот. Это характерно прежде всего для высокогорных районов, где основным источником дохода населения продолжает оставаться скотоводство.

Как и в традиционную эпоху, скот продолжает выступать в ка честве одного из важных средств в определении социального ста туса сельских жителей. Как нам известно, в прошлом положение человека в значительной степени зависело от наличия скота и его количества. При этом обращали внимание не только на числен ность, но и видовой состав поголовья. Лошади и овцы были наи более ценными видами животных. Такая традиция поддерживается и нынешними поколениями кыргызов. Состоящие скотоводы отдают приоритет тем животным, удельный вес которых заметно превышает другие виды домашних животных. Однако в совре менных рыночных реалиях повышается значимость и крупного
рогатого скота. До сих пор социальный статус человека, занимаемое положение в социуме определяются наличием разных видов скота. Вероятно, его высокая роль в социальных отношениях будет сохраняться в кыргызском обществе и в ближайшие десятилетия. Для расширения и углубления социальных связей скот по-прежнему используется в качестве действенного средства (устройство общественных трапез, народных развлечений, оказание помощи бедным и одиноким).

Скот по-прежнему считается главным показателем зажиточности многих людей и семей, проживающих в сельской местности. Иначе говоря, скот – это мерило и главный маркер богатства (Жапаров, Жаксон, 2005. С. 67–81; Raphaele de la Martiniere, 2012, С. 146). В кочевом обществе степень зажиточности людей издавна определяли размером стада. В наши дни приходится часто слышать о богатстве людей, имеющих большие стада скота, от их соседей, односельчан. Известность некоторых давно вышла за пределы сельских управ, района, чему способствуют большие стада овец, табунны лошадей, гурты яков. В горных районах Нарынской области развивают свои хозяйства немало целеустремленных и предпринимчивых людей, использующих наемных пастухов и работников, занятых как в выпасе скота, так и на других подсобных работах. Сами владельцы больших стад скота, находясь во главе небольшой социальной общности, включающей членов семьи и наемных работников, принимают решение по организации производственного цикла. В условиях новых экономических отношений им же принадлежит последнее слово в реализации скотоводческих продуктов. Цену скота хорошо знают и люди, работающие в других сферах, стремясь содержать свои стада: “Многие из торговых деятелей должны заниматься скотоводством, так как оно по сей день гарантирует высокий социальный статус” (Попова, 2015. С. 183).

В современных условиях продолжают использовать отработанные способы повышения авторитета среди сородичей, где мерилом выступает скот. К наиболее эффективным из них следует отнести устройство коллективных угощений, преподнесение дара, материальной помощи. Основная масса сельчан отдают должное и лестно
отзываются о состоятельных кочевниках, проявляющих определенную щедрость и оказывающих помощь бедным и одиноким.

В результате углубленных бесед, личных наблюдений, встреч с сельчанами, проведенных нами на протяжении последних 15 лет, мы пришли к выводу, что такие умудренные жизненным опытом люди, как А. Садыков из села Төлөк, умело могут использовать скот как инструмент для расширения своего влияния. Он является выходцем из знатного рода, одним из потомков известного Чоко баатыра. Родился в 1926 г. и провел раннее детство на горных просторах Ат-Башинского района. В годы коллективизации отца раскулачили, а остальные члены семьи вынуждены были переехать в Кочкорскую долину, где проживали ближайшие родственники матери. Проработал он на протяжении долгих лет чабаном совхоза. Затем поднялся по служебной лестнице, окончив сельхозтехникум в селе Курмөнтү Тюпского района, ныне носящем имя академика К. Каракеева. Он занимал должность управляющего фермой № 2 племенного завода "Соң-Көл", центр которого располагался в селе Көк-Жар Кочкорского района. Обладает твердым характером, лидерскими качествами и харизматичен. Интересуется историей и культурой края, соблюдает столпы исламской веры. Имеет большое стадо овец, табуны лошадей, другие виды скота. Его имя хорошо известно по всему району.

По рассказам жителей села Төлөк, А. Садыков каждый год устраивает в честь религиозных праздников мусульман *Орозо айта*, *Курман айта*, календарного праздника народов Востока *Нооруза* коллективные угощения с приглашением большого числа людей из ближайших сел. При этом обычно он режет крупное животное, где главным блюдом является беш бармак, или иначе "нарын". Его супруга при помощи своих снох на Нооруз обычно готовит ритуальную похлебку көжө для угощения всех приглашенных, кроме того, всем гостям подают национальный напиток – кымыз. Кстати, этот напиток в данной семье всегда хранили и в осенне-зимний период. В конце первого десятилетия XXI века они стали по таким праздникам раздавать мясо, чтобы люди могли варить дома и угощаться всей семьей. В 2014 г. он оказал финансовую помощь
в сумме 100 тыс. сомов для ремонта местной школы. Естественно, это стало возможно благодаря наличию в его распоряжении большого стада.

Аналогичные методы для повышения статуса в обществе применялись и некоторыми кочевыми в прошлом народами, имевшими много общего с кыргызами. Так, например, С.Е. Толыбеков отмечал, что угощение для укрепления авторитета в народе у ка-захов было весьма действенным методом. В этой связи он писал: “Немаловажное значение для усиления политического и экономи-ческого влияния крупного скотовладельца на массу кочевников имели периодически проводимые пиршества, а также система го-степриимства. Чем обильнее и богаче было угощение, чем больше поток гостей, тем быстрее росло количество приверженцев и ору-женосцев у данного скотовладельца” (Толыбеков, 1971). Сидящие за дасторканом обменивались мнениями, рассказывали новости, интересные истории, генеалогические предания, былины, вели речь о традициях предков, обсуждали животрепещущие вопросы и могли принимать какие-то решения по проблемам, представляю-щим общий интерес. Молодые люди, обслуживающие гостей, под-растающее поколение имели возможность в таких случаях приоб-щиться к культуре своего народа. И здесь имел место активный процесс формирования социальной памяти, что служило гаранти-ей преемственности поколений в широком смысле этого понятия. Естественно, предмет разговора между сотрапезниками сегодня претерпел определенные изменения, что обусловлено социальны-ми, экономическими, политическими, культурными и другими факторами.

По информации, полученной от односельчан, после приплод-ной кампании 2006 года один из богатых скотовладельцев раздал социально уязвимым семьям около 30 ягнят в качестве помощи, ко-торая, надо отметить, была оказана и в последующие годы. В тех случаях, когда собирали средства для нужд местного сообщества или для ремонта инфраструктуры села, инициаторы обычно об-ращаются в первую очередь к таким людям. По сообщениям ин-форматоров, в большинстве случаев они обычно вносят больше,
чем остальные жители местного сообщества. Когда требуются материально-финансовые средства в интересах всех жителей (ремонт дорог, общественных зданий, проведение культурных мероприятий и т. д), идут к владельцам состоятельных хозяйств, рассчитывая на их поддержку.

Среди местного населения ощутимое влияние имеют главы семей, оказывающие в таких случаях помощь на нужды общества. Отдельные из них пользуются своим материальным положением, оказывая влияние на людей, принимающих официальное решение на уровне сельской управы. Выступают в роли заботливого патрона, успешно манипулируя коллективным сознанием односельчан. Видимо, щедрость части богатых людей объясняется как готовностью оказать помощь слабым, так и стратегией, направленной на обеспечение себе социального, политического капитала.

Богатые семьи, владеющие большими стадами, имеют хорошую возможность для налаживания контактов с чиновниками районных, областных администраций, республиканских ведомств, успешными предпринимателями, преподавателями учебных заведений, пользуются случаем и приглашают нужных людей погостить во время отпуска. Встречается немало примеров, когда владелец стада выделяет скот для проведения общественных или частных мероприятий. Некоторые городские жители, в том числе государственные служащие, нанимают пастухов для ухода за своими стадами. Все эти люди знают цену и значение домашнего скота, который всегда помогал устанавливать и расширять социальные связи.

Однако нельзя утверждать, что подобные примеры имеют на селе широкое и повсеместное распространение. Помимо прочего, меньшую активность в использовании скота можно было бы объяснить как отсутствием властных амбиций многих богатых владельцев скота, так и индивидуализацией сознания вследствие признания разной формы собственности на законодательном уровне. В данном случае мы имеем в виду прежде всего частную собственность.

Заметим, что истоки традиций, связанных с повышением авторитета человека с использованием скота, уходят в прошлые века. Так, в частности, отцы и деды людей нынешнего поколения много
вели разговоров о широте души и щедрости известного манапа второй половины ХІХ – начала ХХ в. Шабдан баатыра. Среди людей ходили разговоры о том, что он мог слезть со своего коня и отдать его нуждающемуся. Такая его характеристика встречается и в научной, и в художественной литературе. Народный поэт Кыргызстан на Абдрасул Токтомушев приводит факт, когда Шабдан в качестве помощи дал старухе Бөйтө лошадь и дойную корову с теленком, завоевав таким образом непререкаемый авторитет (Токтомушев, 1992. С. 66–67). Представляя самый высший слой социальной иерархии на основе именно таких отношений, Шабдан баатыр стрешился сформировать и отшлифовать в своем характере благородные человеческие качества. В то же время без особого труда были удовлетворены его потребности: табуны лошадей, стада овец пригоняли для него многие богатые кочевники (Осмонов, 1992. С. 48), которые, вероятно, хотели быть замеченными и желали упрочить связи с таким известным человеком, обладающим значительной властью. Поэтому, на наш взгляд, ему не стоило большого труда по высить свое социальное положение и укрепить авторитет среди разных слоев населения путем перераспределения полученного в свое распоряжение скота.

Угощение как эффективная форма поддержания престижа используется кыргызами не обязательно в связи с семейными торжествами и народными обрядами. Нередко тои на своей малой родине организуют люди, проживающие за пределами места, где они родились и выросли. Часто устроителями праздников для своих родственников, односельчан выступают чиновники, занимающие государственные должности, коммерсанты, более или менее хорошо зарабатывающие, представители криминальных структур. Поводом для устройства коллективной трапезы может быть, например, тризна (аш) в честь своих отцов и дедов, умерших 10, 20 и более лет тому назад. В южной части страны в честь таких обрядов предусматривают проведение конноспортивной игры – улак тартыш. Осенью 2008 г. мы наблюдали весь процесс поминального мероприятия в местности Корул Алайского района, где в качестве главного приза на козлодрании был выставлен легковой автомобиль (ПЗА, село
Корул Алайского района, 25.10.2008 г.). Следует отметить, что в учреждении призов, помимо устроителя праздника, участвуют его близкие родственники, друзья и др. Они могут внести какую-то сумму наличных, ковры и другие предметы интерьера и быта в качестве приза, с учетом степени близости их отношений с хозяином мероприятия. Здесь социальные связи имеют большое значение: в зависимости от степени родства или близости кто-то может выделить тушу зарезанного теленка, предназначенного для угощения, или козы для национальной игры – козлодрания, коней, на которых выступают участники игры.

В прошлом устроителями коллективной трапезы по случаю праздничных и траурных обрядов, помимо главного человека, от лица которого они организовывались, выступали его близкие родственники. Их называли в народе *той ээси* (Кочкунов, 1995). Сегодня, несмотря на тенденцию к индивидуализации, такая традиция в целом сохраняет свое значение. В качестве хозяев, устраивающих обильное угощение, приглашенные воспринимают членов семьи – братьев, сестер и других ближайших родственников. И на самом деле нередко встречаются примеры, когда именно они несут как материальные, так и моральные обязательства в организации и проведении такого угощения.

В конкурентной борьбе для занятия ключевой должности в системе государственного управления коллективное угощение продолжает использоваться в качестве эффективного механизма привлечения сторонников. Это относится в равной мере как к людям, претендующим на должность главы местного самоуправления, так и к кандидатам в народные депутаты и президенты страны. Устройщик угощения рассчитывает на распространение позитивной информации участниками трапезы и получателями подарков среди более широкого социального круга, имеющего право голоса. На массовое сознание оказывает определенное воздействие необходимая помощь человека, обладающего властью, конкретной семье в устройстве ритуальных угощений (*жентек, аш* и т. д.).

Обильность угощения по-прежнему вызывает положительные эмоции у приглашенных гостей, а гостеприимство хозяина
становится предметом разговора. Нередко примеры одних могут служить образцами для подражания. Если же скот, зарезанный для угощения гостей, оказался неупитанным или же угощение не отличается богатством накрытого стола, то это, напротив, наносит устроителю трапезы моральный ущерб, снижает его авторитет в конкретном случае. Многие прекрасно понимают, что предки кыргызов старались это учитывать, так как ясно осознавали, что хорошая организация общественной трапезы (встреча, отличное обслуживание, угощение, проводы) могла повысить репутацию человека, а допускаемые изъяны и недостатки негативно повлиять на авторитет в глазах родственников, соседей, друзей, других возможных участников угощения. Согласно традиции, участники трапезы давали благословение (бата) с произнесением вслух самых лучших пожеланий в адрес хозяина дома и его семье. Распространение обычая бата алуу во всех регионах страны в современных условиях говорит о функционировании традиционных норм социальных отношений в наши дни, хотя и в несколько трансформированном виде.

Хорошо понимая роль скота в жизни любого человека, семьи, родители прививали своим детям знания и навыки, связанные с разумным ведением кочевого хозяйства, участием в коллективных взаимоотношениях с родственниками, соседями. Каждый отец и каждая мать хотели видеть в лице своих детей достойных продолжателей традиций предков, преуспевающих и на должном уровне представляющих фамилию во взаимоотношениях с разными категориями людей. Особенность хозяйственно-культурного типа не могла не оказать существенное влияние на социализацию детей. Многие игры для маленьких способствовали познанию уклада жизни номадов. В играх использовались отдельные кости животных, игрушки и предметы, сделанные из скотоводческого сырья. Со временем они ясно осознавали свою принадлежность к потомкам кочевников. Приобретение первого животного для ребенка было целым праздником, он обычно в такой ситуации находился в превосходном настроении, делился впечатлениями со сверстниками. С момента, когда ему сказали, что ягненок или жеребенок
принадлежит ему, он испытывал чувство хозяина и стремился быть похожим на взрослых. В таком случае ребенок начинает с большой охотой ухаживать, следить за своим животным, сохраняя и оберегая его. Такие традиции не потеряли своего социального значения и соблюдаются немалой частью нынешнего поколения, в особенности среди тех, в хозяйствах которых скотоводство имеет значительный удельный вес.

На высокогорных альпийских лугах Сон-Куля, Аксая, Арпы, Кара-Кужура и других летних пастищах нам неоднократно доводилось видеть, как помогают своим родителям и близким взрослым родственникам дети, в том числе младшего возраста. Несмотря на еще совсем юный возраст, они уже имеют те минимальные навыки, позволяющие отогнать, пригнать стадо, присматривать за отдельными видами скота. Среди детей потомственных скотоводов можно встретить детей, которые начали садиться на лошадь, когда им исполнилось всего один-два года, правда, вместе со старшими при перекочевках с одного сезонного пастища на другое. Так, например, Нуржан, с ранних лет начала ездить верхом на коне с матерью, будучи грудным ребенком (Žaparov, 2011. P. 337). Еще в дошкольные годы она, уверенно управляя конем в окрестностях стойбища, умела без затруднений пригнать или отогнать отару овец, пасущуюся недалеко от стойбища.

Как известно, в советское время государство проводило политику, направленную на повышение престижа профессии животновода, в особенности овцевода, табунщика. Социальный статус овцеводов, табунщиков, доярок поднимался за счет сравнительно хорошей оплаты труда, материального и морального стимулирования, пропаганды их успехов на страницах периодической печати, собраниях, пленумах и съездах, передачах по радио и телевидению. Организовывались социалистические соревнования, а победителям вручили призы, грамоты. Опыт наиболее успешно работающих недарко предлагали распространять среди других хозяйств. Присуждение передовым животноводам высоких государственных наград оказывало влияние на некоторых молодых людей в выборе стратегии трудовой жизни.
Через партийные, комсомольские организации проводилась работа, чтобы стимулировать выбор юношей и девушек, решивших связать свое будущее с трудной, но почетной профессией скотоводства. На их примерах стремились привлекать к такой деятельности других молодых людей. На собраниях колхозов и совхозов можно было видеть ритуальную передачу чабанского посоха отца сыну, что воспринималось как сложение династии профессионалов-чабанов и обеспечение преемственности.

Для детей животноводов специально открывались школы-интанаты с соответствующими условиями. Запросы и нужды пастухов ставились на передний план, поскольку от результатов их труда во многом зависело выполнение планов колхозами и совхозами. За несвоевременную доставку фуража для общественного скота, товаров повседневной необходимости, продуктов питания, газет и журналов довольно серьезно спрашивали на заседаниях правлений хозяйств и бюро партийного комитета. Как вспоминает бывший главный зоотехник из села Баетов Ак-Талинского района, в советскую эпоху в случае если чабан жаловался на сбои в обслуживании, вопрос могли рассматривать на заседании партийного бюро райкома. Первый секретарь нередко угрожал нерадивым руководителям среднего звена административными, уголовными видами преследований в присутствии прокурора, начальника районного отдела милиции. Виновные, отделавшиеся испугом, затем отмечали с другими ответственными работниками такое событие, где их, к счастью, не наказали гораздо строже. Естественно, это было характерно особенно для тех районов, где приоритетной отраслью сельского хозяйства было скотоводство.

Тем не менее идеологическая работа отчасти носила декларативный характер. Нередко встречались факты, когда распадались бригады животноводов, сформированных из молодых людей, так как некоторые из них, испытав все тяготы профессии скотовода, предпочитали получить среднеспециальное и высшее образование в столице республики и в других городах. Некоторые молодые люди специально работали в течение одного-двух лет, рассчитывая получить направление колхоза или совхоза в вуз, при наличии
которого поступление было почти гарантированно, особенно если они выбирали сельхозтехникумы или сельскохозяйственный институт им. К.С. Скрябина, расположенный в г. Бишкеке.

Отец одного из наших информаторов по имени Мамбет, с которым мы проводили подробные интервью несколько раз, даже жили в его доме в разные периоды года, был известным табунщиком, хорошо знакомым животноводам всей Нарынской области. За высокие показатели он был удостоен звания Героя Социалистического Труда. Впоследствии сын стал продолжателем дела отца, а вся его трудовая биография была связана с коневодством. В глазах односельчан за ними прочно закрепился образ табунщиков. Традиция, связанная с трудовой династией семьи, поддерживается и его детьми, что позволяет утверждать о реальной преемственности, выступающей в качестве важнейшего связующего звена между прошлым, настоящим и будущим в обеспечении преемственности хозяйственных, культурных традиций народа, исторической и социальной памяти. Одновременно глава семьи выполняет функцию, способствующую формированию самосознания членов своей семьи, включая отдельно живущих взрослых детей (Žaparov, 2011). Достигается это путем участия в воспитании детей и внуков, в ходе которого не последнее место занимают воспоминания о его родителях, детстве и последующих этапах биографии.

Социализация человека, о котором идет речь, происходила в рамках семьи и общества, где были законсервированы народные традиции, проявляющиеся в быту и культуре, социальных отношениях. Он родился и взрослел в пределах горной экологической системы, где люди занимались кочевым скотоводством. Кстати, вся его жизнь фактически проходит на его малой родине, что оказало огромное влияние на успешное освоение хозяйственно-культурных традиций предков, стереотипов и норм поведения. То же самое можно сказать и об эстетических запросах и о предпочтениях.

Среди современных жителей высокогорных районов в целом сохраняются вековые народные традиции предков. В большей степени такая картина присуща скотоводам. Очевидно, особенность
производительной деятельности, связанной с сезонными передви-
жениями, оказывает на это сильное влияние.

Почти все виды скота, которых разводят в высокогорных райо-
нах, в той или иной степени используются при проведении различ-
ных семейных, общественных церемоний, похоронно-поминальных
ритуалов. В одних случаях, например, он может стать жертвенным
животным, в других – средством развлечения, например, скакуны,
иноходцы на скачках, боевые кони – на коллективных состязаниях
наподобие козлодрания, чтобы создавать праздничную атмосферу.
На крупных и других мероприятиях с угощением достаточно стро-
го сохраняются традиции распределения костей с мясом (устукан)
с учетом возраста сотрапезников, что имеет важное социальное
и культурное значение в сохранении преемственности.

В кыргызском традиционном обществе были хорошо развиты
домашние промыслы, которые в конце ХХ – начале XXI века стали
терять былую значимость, т. е. в семьях намного меньше стали ис-
пользоваться такие виды сырья, как шерсть, кожа, шкура, конский
волос, для изготовления войлока (кийиз), подстилки из мерлушек
(көлдөлөн), кожаных сосудов (саба, чанач), крепких веревок (аркан)
и т. д. Еще с конца 1980-х годов они стали вытесняться фабричны-
ми изделиями, импортированными из других стран. Тем не менее
во многих селах высокогорных районов все еще сохранились тра-
диции по применению некоторых видов скотоводческого сырья,
например шерсти, которая используется для производства стега-
ных войлочных ковров с узорами – шырдаков, не только украшаю-
щих интерьер жилища, но и служащих в качестве приданого, дара.
В наши дни их делают также по заказу и в целях продажи туристам,
на рынках (Жапаров и др. 2019. С. 166–180).

Следствием снижения удельного веса семей, обрабатываю-
щих скотоводческое сырье для изготовления предметов быта, хо-
зяйственного снаряжения, становится утрата знаний и навыков.
В принципе это естественный процесс в условиях современного
этапа развития с открытой рыночной экономикой.

Сейчас, когда мы можем говорить о массовости ремесла с боль-
шой натяжкой, активно стали демонстрировать свое мастерство
представители нового поколения дизайнеров, модельеров, работающих с использованием войлока. При этом они опираются на накопленный опыт кочевников по созданию предметов материальной культуры, удовлетворяющих одновременно эстетические вкусы потребителей. Имеется множество частных предприятий, отвечающих вызовам новых экономических условий, которые четко представляют значение овцеводства, в том числе для сохранения и развития культурной самобытности народа.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что в сельских районах республики скот продолжает быть не только богатством в экономическом смысле слова. Наличие стада дает возможность многим семьям в разной степени активности быть вовлеченными в процессы выпаса, ухода за животными. Без последних невозможно было бы представить трудовую занятость населения высокогорных районов, имеющего большие площади пастищ. Неоднократно подчеркивалось, что менталитет народа мало изменился и наличие скота у человека способствует повышению его социального статуса в обществе, установлению и расширению сети социальных связей, привлечению сторонников, даже помогает владельцу заработать политический капитал.

В высокогорных районах с обширными пастищами скот опосредованным образом оказывает влияние на социализацию детей. Любовь к животным, трудовые биографии отцов и дедов становятся факторами, определяющими будущую профессию молодых людей. Овечья шерсть в отличие от конских волос, кожи все еще широко используется в изготовлении традиционных и современных вещей.

## 2.3. Демонтаж колхозно-совхозной системы и приватизация

Переход к другим условиям хозяйствования и обобществление средств производства в годы установления советской власти породили немало социальных противоречий и конфликтных ситуаций. Насильственные методы коллективизации не только разрушили основные элементы производительных сил сельского хозяйства,
но и вызвали ответную реакцию со стороны скотоводов-кочевников: организовывались мелкие террористические акты в отношении официальных должностных лиц, в некоторых местах массово забивали скот, что имело широкое распространение в 1929–1930-е гг. Противники новой власти таким образом демонстративно выражали свое отношение к проводимой политике по отношению к кочевникам. Они считали, что лучше поступить так, чем отдавать свой скот в распоряжение коллективного хозяйства. Были случаи, когда отдельные кочевники бежали из республики, преимущественно в Китай (Джунушалиев, 2003. С. 164–165; Алтымышева, 2018. С. 117–118). При этом таких “перебежчиков”, которые угнали свои стада, было немало. А в случаях, когда таким людям не удавалось перегнать все стада, оставшееся поголовье скота в срочном порядке конфисковывалось и передавалось на баланс коллективных хозяйств (Алтымышева, 2022. С. 16).

В идеологической обработке массового сознания лидеры противников новой власти нередко использовали услуги представителей духовенства. В частности, такие действия были совершены в Ат-Башинском районе, о чем говорили пожилые респонденты. Так, в частности, жители западной части долины из племени черик открыто протестовали, когда советская власть стала отбирать скот для организации коллективного хозяйства. До создания сельских советов трудно было справиться с местным населением, немалая часть которого выступала за сохранение привычного образа жизни. Духовные лидеры в лице молдо говорили людям, что при новой власти им придется стать неверными, есть свинину (ПЗА, инф. А. Шералиев, 1928 г. р.; М. Иманалиев, 1927 г. р. Ат-Башинский р-н, с. Кара-Суу, 10.09.2007 г.). Необходимость менять привычный образ жизни в сложившихся политических условиях для части кочевников оказалась чрезвычайно трудной задачей, учитывая, что процесс перехода к новым условиям сопровождался раскулачиванием не только богатых, но и средних скотовладельцев. Нередко жертвыми репрессивных методов становились даже главы средних по размерам хозяйств (Джунушалиев, 2003. С. 149; Бактыгулов, 1991. С. 78; Алтымышева, 2010. С. 38–40).
Эти сложные годы становления советского государства сопровождались порой соперничеством родов, в результате чего выявляли в том числе мнимых богачей для раскулачивания. Прекрасно интегрированные в местные аппараты, люди иногда с успехом использовали силу советской власти в интересах своего рода, о чем пишет И. Оайон. Преобладающую силу родовой солидарности по сравнению с классовым антагонизмом хорошо представляли и местные партийные ячейки в Казахстане. “Они использовали информированность населения о существующем соперничестве между какими-либо родами и их экономико-политическими элитами. Иначе говоря, коренные представители советской власти на уровне районов и сельсоветов опирались на родовые связи в процессе проведения политики центральной власти” (2009. С. 69–70).

В то же время основная часть скотоводов стала связывать свои перспективы с советской властью. Вследствие обобществления скота и сельскохозяйственного инвентаря, а также совместной производственной деятельности на первый план вышел интерес государства в лице новых хозяйственных единиц (ТОЗ, сельхозартели), которые впоследствии трансформировались в колхозы (Ильясов, 1959). В советскую эпоху “заботливая” опека колхозов и совхозов приводила в конечном итоге к распространению среди населения патерналистской психологии. Инициативы предприимчивых людей и отдельных хозяйствующих субъектов должны были не выходить за рамки экономической политики государства, носившей директивный характер.

Отрицательные тенденции в развитии скотоводческого хозяйства начали проявляться еще в 1970-е годы прошлого столетия, которые в первую очередь были связаны с погоней за увеличением общественного поголовья разных видов скота, прежде всего овец, где недостаточно учитывались возможности пастбищных ресурсов. Так, в 1980-е годы в республике насчитывалось до 12 млн голов овец, 1,2 млн голов крупного рогатого скота и 300 тыс. лошадей. Чрезмерное увеличение численности скота и превышение его количества на единицу площади в условиях экстенсивного хозяйства привели к неуклонному нарастанию процесса деградации
пастищных угодий. Более одной трети были засорены некормовыми растениями и закустарены, 1,7 млн га деградированы, из них 170 тыс. га в сильной степени (Джолдошев, 1997. С. 168–169; Кляшторный, 1999. С. 7).

Низкая емкость подножного корма компенсировалась за счет заготовленных грубых сочных кормов и фуража, оказавшихся спасением для животных в условиях серьезной деградации пастищи. В колхозах и совхозах значительная часть посевных площадей отводилась для обслуживания животноводческого сектора. Иначе головя, на них выращивались такие многолетние травы, как люцерна, эспарцет, ячмень, кукуруза, горох, для заготовки концентратов, сенажа и силоса. В период приплодной кампании и зимовки скота каждому стаду доставлялись указанные виды заготовленных кормов согласно разработанному рациону. Следует при этом отметить, что они предназначались главным образом маточным животным и молодняку, тогда как валухи, ярки, лошади оставались в основном на отгонах. Это было присуще для тех районов, которые отличались малоснежностью или бесснежностью зимнего времени.

Негативное воздействие на развитие скотоводства в эпоху СССР оказал и запрет на содержание в индивидуальных хозяйствах сельчан более 10 овец, одной коровы и одной лошади. Через сельские советы личным подворьям обязывали сдавать государству мясо. В случае невыполнения плана чабаны вынуждены были сдавать в пользу колхозов и совхозов шерсть, состриженную со своих личных овец, а полученный приплод причисляли в счет общественного стада. Когда производили изъятие телят, жеребят, ягнят в пользу колхозов и совхозов, получившее название в народе “сдача в контракт”, использовались методы устрашения, силовые приемы, обыски домов и хозяйственных построек и навесов для частного скота. Как призналась А. Бегматова, 1940 г. р., из участка Кең-Жылга сельской управы Корул Алайского района, проработавшая секретарем, а затем председателем сельсовета, когда возникала опасность срыва плана сдачи государству мяса, они обходили каждое подворье. Обычно такая работа проводилась к концу года. Мы увозили лишний скот, даже если владельцы были против. Часто мне приходи-
лось выявлять это, давать команду, чтобы вывели их из дворов. Сейчас думаю, из-за того что я была женщиной, они вынуждены были мириться с этим, не поднимая шума (ПЗА, с. Корул Алайского района, 30.10.2008 г.). Следствием такого отношения к личным подсобным хозяйствам сельчан стало подавление их инициативности и предприимчивости, а также сокрытие части поголовья животных от учета в хозяйственных книгах. Среди населения нередко возникали не проявленные в открытой форме недовольства. Разрешение содержать минимальное количество скота, которое действовало вплоть до конца 1980-х годов, отрицательно сказывалось на общем благосостоянии сельского населения.

В условиях функционирования государственной и колхозно-кооперативной собственности на средства производства сельские жители для непосредственного ухода за общественными животными привлекались дважды, т. е. во время проведения искусственного осеменения (куут мезгили) и в период приплодной кампании (мал төлдөтүү). Строители, механизаторы, полеводы занимались в основном строительством и ремонтом кошар, овцетоварных и молочнотоварных комплексов, заготовкой грубых и сочных кормов. Соответствующие по своим специальностям услуги оказывали технические и ветеринарные кадры. На развитие животноводческой отрасли отпускались немалые финансовые средства. Тем не менее к началу 1990-х годов рассматриваемый нами сектор сельского хозяйства испытывал серьезные кризисные явления.

Однако все же необходимо отметить, что в советский период было реализовано много хороших проектов, способствовавших социально-экономическому, культурному развитию села, в том числе районов, специализировавшихся на животноводческом секторе. О создании хорошей инфраструктуры и проявленной заботе государства к животноводам и их семьям с охотой воспоминали мои информаторы среднего и пожилого возрастов, не отмечая негативные стороны проводимой политики и идеологии по отношению к животноводам.

К моменту распада СССР скотоводческая отрасль экономики в Кыргызстане находилась уже в кризисном состоянии, которая
началась еще до политики перестройки. В условиях разрыва былых общесоюзных хозяйственно-экономических связей, отсутствия государственной поддержки в обеспечении техникой, горюче-смазочными материалами, фуражом, ветеринарным сервисом и удобрениями колхозно-совхозная система, основанная на административно-командной, директивной экономике, оказалась “на мели”. Стала сокращаться численность поголовья общественного скота, снижалась его продуктивность, так же как и урожайность в земледельческой отрасли. Преодоление этой кризисной ситуации оказалось крайне сложной задачей и было связано с необходимостью реформирования всей системы. Одни утверждали, что разделение колхозов и совхозов может привести к развалу многих крепких хозяйств, а производственные мощности не могут быть использованы в полную силу. Здания и сооружения, конюшни и коровники и другие объекты могут остаться бесхозными. И это в то самое время, когда крестьянские хозяйства не имеют зернотоков, мастерских, свидетельствующих о слабой материально-технической оснащенности (Кешикбаев, 1991. С. 5–6). Известный экономист А. Орузбаев поддерживал позицию тогдашнего советника президента страны Т. Танаки, который выступал за постепенный переход сельского хозяйства к рыночным отношениям (Орузбаев, Кубаев, 2002. С. 66–109). Досбол Нур уулу писал, что надо учитывать особенности и последствия разгосударствления и приватизации для сельского хозяйства и что этот процесс должен осуществляться постепенно, и только на основе полной добровольности трудовых коллективов совхозов (1993. С. 230–231).

Среди исследователей существовала и такая точка зрения, согласно которой приватизация и создание различных форм собственности являются единственным путем выведения сельского хозяйства из кризиса (Жумаев, 1997. С. 85). Г.Ю. Ситнянский считал, что выходом из кризисного состояния является быстрый переход к рыночным отношениям. Он писал: “...необходимо приватизировать общественный скот, передав его в собственность сельским жителям. Эта мера поможет решить проблему переизбытка скота, поскольку хозяин не станет держать больше, чем сможет
прокормить, зато вырастет продуктивность каждой отдельной головы скота. Будет решена и проблема перевыпаса: сокращение головья улучшит ситуацию на пастьбищах” (1993. С. 49).

Уже в первые годы 90-х годов ХХ в. обозначились тенденции по разгосударствлению и приватизации общественной собственности в аграрном секторе. Они были связаны с упразднением колхозов и совхозов путем разукрупнения, разделения, ликвидации и создания на их базе крестьянских и фермерских хозяйств. Вероятно, Ж.К. Боконтаева права, отмечая: “Особенностью преобразований в сельском хозяйстве Кыргызстана является форсированное создание новой аграрной структуры, основывающейся на позиции “рыночного экстремизма”. В результате задача формирования многоукладной экономики, проводимая со стороны МСХП ПКыргызской Республики, свелась к волевому административному реформированию колхозов и совхозов, беспорядочному образованию крестьянских и фермерских хозяйств без учета принципа добровольности” (Боконтаева, 1998. С. 17). Тем не менее при всех издержках, упущениях, допущенных несправедливостях такой шаг был оправданым, если учесть патерналистскую психологию жителей села, которые привыкли работать по команде.

В плане сравнения немалый интерес представляют процессы, происходившие в постсоветское время в других республиках бывшего СССР. Как пишет О.Б. Наумова: “Экономические реформы неавertively Казахстана в сельском хозяйстве, в частности в животноводстве, имели целью смену собственника средств производства. Предполагалось, что разгосударствление совхозов и передача скота крестьянам, которые могли бы затем объединяться в кооперативные хозяйства, стимулируют личную заинтересованность новых мелких хозяев и повысят эффективность животноводства. Одновременно государственная поддержка животноводства была сведена к минимуму” (Наумова, 2004. С. 4). В Горном Алтае с середины 1990-х годов стали организовываться крестьянские и фермерские хозяйства, СПК. При реорганизации и роспуске колхозов и совхозов, согласно решениям общих собраний, все движимое и недвижимое имущество (скот, техника, стоянки, кошары) были разделены
на паи. Наиболее предприимчивые алтайцы, объединив полученные на паи скот и технику, создали частные хозяйства. Определенная часть этих хозяйств вскоре была ликвидирована в связи с неплатежеспособностью (Тюхтенева, 2007. С. 194).

Многие информаторы говорили, что еще с последних лет поликирестройки начинается сокращение численности стада в колхозах и совхозах: "... только за июль–ноябрь 1991 г. поголовье овец сократилось на 2 млн 638 тыс. голов. Проверка показала, что только 17,6 % скота была реализована, а остальные 82,4 % исчезли в хозяйствах под различными предлогами. Сложившаяся ситуация в агропромышленном комплексе республики поставила вопрос разработки самостоятельной аграрной политики” (Загиров, 2006. С. 9).

Бартер, который доминировал в те годы, открывал перед колхозными руководителями большие возможности для злоупотреблений, когда они обменивали скот на топливо, моторные масла, запчасти, строительные материалы и т. п. В этой связи интерес представляет работа британского антрополога К. Хамфри по материалам Бурятии. Она писала, что бартер вездесущ. Так, директор одного из предприятий жаловался, что он может расплачиваться только мукой (2010. С. 131). Отдельные руководители, понимая, что старая система разрушается, попросту использовали для личного обогащения такой прием, как списание скота и другого имущества. В условиях когда государственный контроль и спрос явно ослабли, реальная экономическая власть, которой эти руководители обладали на местном уровне, предоставила им возможность работать на себя. Республиканская инвентаризационная комиссия Министерства сельского хозяйства и продовольствия, работавшая в колхозах и совхозах в течение двух месяцев, выявила, что "из 1 124 проданных хозяйствами грузовых автомобилей треть приобретена руководящими лицами. Им "досталось" и больше половины легковых автомобилей"<fnref n="1" />. Это позволяло им существенно укрепить свое материальное положение и накопить первоначальный капитал. Подобный сценарий в разгосударствлении и приватизации наблюдался по всему Кыргызстану.

<footnote n="1">¹ Слово Кыргызстана. 1992. 3 января.</footnote>
В соответствии с политикой государства, направленной на переход к новым рыночным отношениям в экономике, было принято решение реформировать аграрный сектор. Реформы, в частности, предусматривали разгосударствление и приватизацию сельскохозяйственного имущества и скота. Закон “Об общих началах разгосударствления, приватизации и предпринимательства в Республике Кыргызстан” регламентировал осуществление приватизации “путем передачи на возмездной и невозмездной основе государственных и коммунальных предприятий ... в собственность трудовых коллективов, чабанских, других крестьянских и семейных хозяйств”<fnref n="1" />. Этот закон и Указ Президента страны А. Акаева “Об особенностях разгосударствления и приватизации совхозов и других государственных (коммунальных) сельскохозяйственных предприятий в Республике Кыргызстан”<fnref n="2" /> стали правовой основой проведения аграрных реформ. В колхозах и совхозах стали проводить раздел земли, скота и другого имущества между сельским населением. В эти годы фактически было положено начало процессу формирования крестьянских и фермерских хозяйств, которые в правовом отношении были базированы на законах о крестьянском хозяйстве, о предпринимательстве, об аренде и арендных отношениях.

Племенные заводы в целом были зажаты в тиски экономического кризиса. Несмотря на то что оставались на балансе государства, они испытывали хронический дефицит материально-финансовых средств. Сами овцеводы были вынуждены заниматься непривычными для них ранее и другими видами трудовой деятельности (заготовка фуража, стрижка и др.), чтобы выжить в таких условиях. Относительно судьбы племзаводов были жаркие споры и дискуссии среди политиков и аграрников. Если одни выступали за передачу их в частные руки, то другие считали, что они должны оставаться только в государственной собственности. Как бы то ни было, но племхозы подверглись приватизации в последнюю очередь.

<footnote n="1">¹ Ведомости Верховного Совета Республики Кыргызстан. Январь. 1991. № 22. С. 694.</footnote>

<footnote n="2">² Там же. С. 78–80.</footnote>