# ЗОЛОТЫЕ АППЛИКАЦИИ И ТРУБОЧКИ-ПРОНИЗИ В ПРЕСТИЖНОМ ЖЕНСКОМ КОСТЮМЕ В ГУННСКОЕ ВРЕМЯ

Anna Mastykova

► To cite this version:

Anna Mastykova. ЗОЛОТЫЕ АППЛИКАЦИИ И ТРУБОЧКИ-ПРОНИЗИ В ПРЕСТИЖНОМ ЖЕНСКОМ КОСТЮМЕ В ГУННСКОЕ ВРЕМЯ. АРХЕОЛОГИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ, 2021, 1, pp.146-159. <hal-04101841>

HAL Id: hal-04101841

https://hal.science/hal-04101841

Submitted on 21 May 2023

HAL is a multi-disciplinary open access archive
for the deposit and dissemination of scientific re-
search documents, whether they are published or not.
The documents may come from teaching and research
institutions in France or abroad, or from public or pri-
vate research centers.

L'archive ouverte pluridisciplinaire HAL, est des-
tinée au dépôt et à la diffusion de documents scien-
tifiques de niveau recherche, publiés ou non, émanant
des établissements d'enseignement et de recherche
français ou étrangers, des laboratoires publics ou
privés.

Public Domain
ISSN 2687-1211

№ 1 (4), 2021

АРХЕОЛОГИЧЕСКОЕ
НАСЛЕДИЕ

<figure><img src="image_1.png" /></figure>

0+

АРХЕОЛОГИЧЕСКОЕ
НАСЛЕДИЕ

№ 1 (4), 2021
<figure><img src="image_2.png" /></figure>

АРХЕОЛОГИЧЕСКОЕ
НАСЛЕДИЕ

2021

№ 1 (4)

<figure><img src="image_3.png" /></figure>

Воронеж
Издательско-полиграфический центр
«Научная книга»
2021
УЧРЕДИТЕЛЬ:

ООО «Археологический парк «Аргамач»

Журнал зарегистрирован

Управлением Федеральной службы по надзору в сфере связи,
информационных технологий и массовых коммуникаций по Липецкой области.

Свидетельство о регистрации средства массовой информации
ПИ № ТУ48-00362 от 27 сентября 2018 г.

Журнал выходит один раз в год

АРХЕОЛОГИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ

Главный редактор

кандидат исторических наук

А. Н. Голотвин

РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ:

д. и. н. Н. А. Тропин (председатель), д. и. н. А. З. Винников, д. и. н. В. В. Енуков, А. В. Ерохин, д. и. н. Е. Ю. Захарова, к. и. н. В. Н. Ковалевский, д. и. н. Д. А. Ляпин, д. и. н. А. П. Медведев, к. и. н. А. Н. Наумов, к. и. н. Ю. Д. Разуваев, д. и. н. А. М. Обломский, к. и. н. А. А. Синицын, к. и. н. А. Н. Усачук, к. и. н. М. В. Цыбин, д. г. н. Ю. Г. Чендев, д. и. н. Е. А. Шинаков, д-р Р. Диннис, д-р Н. Рейнолдс

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:

к. и. н. А. Н. Бессуднов (зам. гл. редактора), к. и. н. А. А. Остапенко (отв. секретарь), к. и. н. А. А. Бессуднов, И. Е. Бирюков, к. и. н. А. В. Воронцов, к. и. н. Е. И. Гак, к. и. н. Г. Л. Земцов, к. и. н. М. В. Ивашов, А. А. Иншаков, к. и. н. С. Г. Комаров, к. и. н. В. А. Сарапулкин, д. и. н. Ю. В. Селезнёв, к. и. н. Р. В. Смольянинов, к. и. н. И. В. Федюнин

АДРЕС РЕДАКЦИИ:

398024, Липецкая область, г. Липецк,
ул. им. Кирова, д. 13,
телефон: +79205428634

E-mail: archnasledie-journal@yandex.ru

Номер подписан в печать 15.03.2021 г.

Цена свободная

ИЗДАТЕЛЬ:

ООО ИПЦ «Научная книга»
394018, г. Воронеж, ул. Никитинская, 38, оф. 308
А. В. Мастыкова

ЗОЛОТЫЕ АППЛИКАЦИИ И ТРУБОЧКИ-ПРОНИЗИ
В ПРЕСТИЖНОМ ЖЕНСКОМ КОСТЮМЕ В ГУННСКОЕ ВРЕМЯ

Резюме. Статья посвящена рассмотрению вопроса о местоположении золотых аппликаций и пронизей в женском «княжеском» костюме эпохи Великого переселения народов. Эти элементы костюма широко распространены в Европе и Средиземноморье от Испании до Кавказа. Они были найдены на Верхнем Дону в женском погребении на поселении Мухино-2 и поэтому представляют интерес для археологии этого региона. Золотые бляшки-аппликации разных форм встречаются чаще всего в женских погребениях. Они, как правило, нашивались на одежду — на ворот, рукава, пекторальную часть или на накидку/покрывало. Золотые пронизи входили в состав ожерелий или могли быть самостоятельными украшениями.

Ключевые слова: Верхний Дон, Великое переселение народов, гуннское время, женский «княжеский» костюм, престижная мода, Унтерзибенбрунн.

Поводом для написания данной работы послужило обнаруженное в 2002 г. «княжеское» погребение на поселении Мухино-2 на Верхнем Дону в Липецкой области (Земцов, 2004). Это ингумация молодой женщины 20—29 лет (Добровольская, 2015. С. 52, 53), сопровождавшаяся богатым инвентарем, в том числе многочисленными бляшками из золотой фольги с отверстиями для нашивания (рис. 1, 1—24) и с тремя золотыми тройными пронизями (рис. 1, 25—27). Могила относится к числу захоронений «княжеских» варварских элит первой половины V в., так называемой группы (горизонта) Унтерзибенбрунн (Untersiebenbrunn). Погребение датируется периодом D2 (380/400—440/450 гг.) по хронологии европейского Барбарикума, что соответствует ранней части гуннского времени в Восточной Европе (Земцов, 2003; Мастыкова, 2014; Мастыкова, 2016; Добровольская, 2015)<fnref n="1" />. Золотые бляшки и пронизи, являющиеся чаще всего украшениями костюма, характерны для «княжеских» погребений горизонта Унтерзибенбрунн и уже неоднократно были сюжетом специальных исследований (Mastykova, 2006; Мастыкова, 2014, там же библиография). В данной работе особое внимание будет уделено позиции этих украшений в престижном костюме.

**Нашивные бляшки-аппликации.** Золотые нашивные аппликации в эпоху Великого переселения народов использовались для украшения, прежде всего, различных дегиеталей одежды. Эта традиция восходит к боевому раннему времени. Известно, что обычай расшивать одежду золотыми бляшками характерен для сарматской культуры I—III вв. (например: Марченко, 1996, с. 33, 139—143, рис. 7—11; Максименко, 1998, рис. 56; Зайцев, 2004, с. 185, рис. 10, 8—10, 12—15 и т. д.). Ими украшали ворот, рукава, подол платья, головные уборы и обувь, как, например, показано в реконструкциях костюмов знатной сарматки, похороненной в кургане Соколова могила, или жрицы из кургана Хохлач, у которой костюм включал и покрывало (Ковпаненко, 1986. Рис. 122; Засецкая, 2008. Рис. 9; Засецкая, 2011. С. 12. Ил. 112). В кургане могильника Дачи золотые аппликации находились на покрытии седла (L'Or des Amazones, 2001. P. 204).

Примерно в то же время золотые нашивные бляшки появляются и в погребениях греческого и эллинизированного населения Северного Причерноморья. В Восточном некронолепе Фанагории in situ зафиксированы детали отделки одежды — расшивка золотыми бляшками в захоронении девочки второй половины I в. в склепе 38/2003 (Трейстер, 2015б. С. 462—464. Кат. № 144, 146. Табл. 45, 2, 3), в погребении молодой женщины 15—18 лет в склепе 11450/2001 первой половины II в. (Трейстер, 2015 г. С. 327), в погребениях 27/2004 (костяк 2) I—II вв.; 84/2006 середины I — середины II в. (Трейстер, 2015б. С. 484, 502. Кат. № 169, 190; Табл. 55, 3; 62, 1А—Г). В Херсонесе Таврическом золотые бляшки имеются в материалах I—III вв. (Журавлев, 2017. С. 108. Кат. 204, 205. Табл. 56; 57; 61; Кат. 211, 212, 227, 228. Табл. 56; 57; 61; 63; 64; 67; Кат. 210. Табл. 56; 57; 61).

<footnote n="1">¹ В настоящее время материал этого погребения готовится к полной публикации.</footnote>
Обычай обшивать детали костюма золоты-
ми бляшками существует и в Крыму, как в позд-
нескифских могильниках в богатых погребе-
ниях I—II вв. (например, Усть-Альминский не-
крополь, Заветное: *Пуздровский*, 2017. С. 23.
Табл. 11; *Богданова*, 1989. С. 35), так и позд-
нее, в III—IV вв. (например, Нейзац, Инкерман:
*Храпунов*, 2011. С. 46. Рис. 49, 29—68; *Веймарн*,
1963. С. 20, 29, 34. Рис. 8, 1, 3).

Для позднеримского времени, в основном
III в., золотые аппликации известны в сарма-
то-аланских комплексах, например, в курга-
не 1 у с. Нагорное в Северо-Западном Причер-
номорье (Гудкова, 1984. Рис. 12, 2, 3); в курган-
ном погребении у слободы Котовая (Можары)
в Нижнем Поволжье (Берхин, 1961. Рис. 1, 10,
11); в кургане 46 у ст. Усть-Лабинская на Кубани
(Гущина, 1994. Табл. 50, 480/5); в находке у озе-
ра Батырь в Казахстане (Скалон, 1961. Рис. 6).

Конечно, эти золотые аппликации сармат-
ской эпохи имеют разные формы и лишь ча-
стично могут быть сопоставлены с бляшками
из богатых находок гуннского времени. Речь
идет о самом принципе украшения одежды ме-
таллическими бляшками-накладками — обы-
чай не столь уж распространеный в Европе
того времени. Бляшки сарматской эпохи геоме-
трических и особенно растительных мотивов,
как считают исследователи, не были простым
отражением конкретных форм, а несли определ-
ленную смысловую нагрузку (Засецкая, 2011.
С. 214). Сохранялся ли этот содержательный
смысл бляшек в эпоху Великого переселения
народов трудно сказать, но надо подчеркнуть,
что такое разнообразие форм, как в сарматское
время, уже не отмечается, и существует лишь
несколько достаточно стандартных форм зол-
лотых аппликаций. Штампованный орна-
мент в виде псевдозерни или скани на нашив-
ных накладках-бляшках стал характерным для
всей эпохи переселения народов и бытовал до-
вольно широко. При этом, несмотря на просто-
ту форм накладок эпохи переселения народов,
трудно найти абсолютно похожие. Так, напри-
мер, круглым бляшкам из мухинского погребе-
ния полная аналогия была найдена лишь, как
ни странно, в датируемом I в. склепе 3 некро-
поля Беляус в Северо-Западном Крыму (Дашев-
ская, 1976. Рис. 4, 2; 2014. С. 78, 79. Табл. 165, 7).

Как уже было сказано, насколько можно су-
дить по погребальному контексту, золотые ап-
пликации использовались в первую очередь
для украшения различных деталей одежды.
В женском погребении на поселении Мухи-

но-2 золотые бляшки были обнаружены двух
видов — декорированные и гладкие без деко-
ра (рис. 1, 1—24), и местоположение их в ко-
стюме было различное.

Бляшки из золотой фольги округлой,
треугольной, зигзагообразной формы со
штампованным декором в виде ложной зер-
ни, с отверстиями для нашивания (рис. 1,
1—19) были обнаружены в основном в районе
груди погребенной.

К сожалению, для интересующей нас эпо-
хи Великого переселения народов очень ред-
ко надежно фиксируется положение подобных
накладных бляшек непосредственно на костя-
ке погребенного. Тем не менее удается все же
выделить несколько типичных позиций.

**Позиция 1:** накладные бляшки украша-
ли ворот и рукава платья. Яркой иллюстраци-
ей этого является сделанное В. В. Шкорпилом
описание захоронения из керченского склепа
165.1904 г., периода D2 (380/400—440/450 гг.).
На погребенной в нем женщине (ингумация 4)
сохранилось длинное платье, ворот и рукава
которого были расшиты 55 золотыми круглыми
бляшками. И если ворот был украшен од-
ним рядом — бляшки четко фиксировались
вокруг шеи костяка, то на рукавах они лежали
отдельными «кучками», что свидетельствовало
о каком-то ином декоре (Шкорпил, 1907.
С. 48). Реконструкция, предложенная И. Дамм,
вероятнее всего, отражает композиционные
реалии расшивки платья покойной (Damm,
1999. S. 82. Abb. 61) (рис. 2).

В женском погребении Хохфельден
(Hochfelden) в Эльзасе (Франция), датируемом
также периодом D2, золотые бляшки двумя
рядами были нашиты на рукава, на запястьях
и на локтях (Hatt, 1965. P. 250) (рис. 3, 1). За-
хороненная здесь женщина имела типичный
восточногерманский костюм с двумя двупла-
стинчатыми фибулами на плечах (о костюме
см.: Bierbrauer, 1975. S. 71—78) (рис. 3, 2). По-
гребение принадлежит представительнице
варварской аристократии, скорее всего, из се-
мьи какого-нибудь военачальника на службе
Рима (Kazanski, 2018). Предполагается, что зол-
лотыми бляшками могли украшать не толь-
ко ворот и рукава платья, но и рукава какой-
то верхней одежды (см. реконструкцию: *L'Or
des princes barbares*, 2000. No. 13, 4—6). Впро-
чем, для реконструкции верхней одежды, на
мой взгляд, данных недостаточно — все бляш-
ки могли быть нашиты и на платье.
В Майене (Mayen) (Рейн-Палатинат, Гер-
мания) в погребении 17 позднеримского вре-
мени, совершенном в саркофаге, аппликации
были зафиксированы у шеи погребенного
(Haberey, 1942. S. 274).

Позиция 2: накладные бляшки-аппликации нашивались на пекторальную часть констюма или накидку/покрывало. Вполне возможно, что в погребении в Мухино золотыми бляшками было украшено платье погребенной молодой женщины, поскольку все аппликации были обнаружены в районе груди. В то же время нельзя исключать, что погребенная могла быть накрыта покрывалом, расшитым этими треугольными, округлыми и зигзаговидными бляшками из золота.

В знаменитом керченском погребении 1837 г. с золотой маской (вторая половина III — начало IV в.) верхняя часть тела погребенного, от головы до пояса, была покрыта шерстяной тканью с 560 золотыми нашивками, которая разрушилась при доступе воздуха в погребальную камеру, но металлические накладки зафиксированы in situ (Древности, 1854. С. 10, 12; Reinach, 1892. P. 40; Тайна золотой маски, 2009. № 15—30). Насколько можно судить по имеющейся информации, золотые аппликации могли украшать не только шерстяное покрывало, но и одежду погребенного (Древности, 1854. Табл. 22, 1, 3, 4, 6, 22—25; 23, 10—12, 14; Reinach, 1892. Pl. 22, 1, 3, 4, 6, 22—25; 23, 10—12, 14).

В склепе 7, датированном концом IV — на-
чалом V в., некрополя Сувлу-Кая (Бахчисарай,
Крым) 58 золотых аппликаций обнаружены
*in situ* на ключицах и верхней части груди по-
гребенной женщины (рис. 4, 1). Причем на-
шивные бляшки округлой и треугольной фор-
мы чередовали друг друга, четко подчеркивая
треугольный край обшивки одежды (Масякин,
2012. С. 10. Рис. 48; 54; Masyakin, 2013. Abb. 10)
(рис. 4, 2).

В погребении 1 кургана 1 северокавказ-
ского могильника Юзбаш-Сулак II (Дагестан)
(Маслов, 2018. Рис. 4, 6; 6, 3) позднесарматско-
го (позднеримского) времени двадцать золо-
тых накладок также лежали в области ключи-
цы, десять — по центру груди (рис. 5).

В североафриканской могиле Кудиат-За-
тер (Kudiat-Zateur) второй четверти V в., рас-
положенной на территории Туниса, принад-
лежавшей знати Вандальского королевства,
бляшки-накладки были рассеяны по всей
верхней части тела погребенной (CRAI, 1916.

P. 15, 16; Ben Abed, 2008). Такая же позиция от-
мечена и в захоронении Эран (Airan) в Норман-
дии (Франция) периода D2, где 160 апплика-
ций найдены вместе в виде скопления рядом
с большими фибулами, которые находились
на плечах или груди покойной. Эти бляшки
«должны были образовывать верхний край
одежды или же были прикреплены на некий
пластрон, помещенный на грудь» (BSAF, 1920.
Р. 262; возможные реконструкции см.: Pilet,
2001. Fig. 5; 7; Pilet, 2008). В этих случаях мож-
но предполагать и наличие какой-либо накид-
ки (покрывала), закрывавшей верхнюю часть
тела покойной. Погребение в Эране, так же как
и упомянутое выше захоронение в Хохфельде-
не, принадлежит варварской знати, интегри-
ровавшейся в римскую военную систему.

Позиция 3: нашивные золотые бляшки-
аппликации украшали только нижнюю часть
платья. Подобная позиция для эпохи Великого
переселения фиксируется крайне редко. Такой
случай отмечен в керченском склепе 154/1904
(погребение 2: период D2, т. е. 380/400—
440/450 гг.) — золотые круглые бляшки, как
сказано в отчете В. В. Шкорпила, были «при-
шиты к длинному платью в ряд, на одинако-
вом расстоянии, от пояса до ног» (Шкорпил,
1907. С. 43).

Итак, речь идет о золотых декоративных
элементах, нашитых либо на различные дета-
ли одежды (ворот, грудь, рукава и т. д.), либо на
покрывало или накидку. Впрочем, нельзя ис-
ключать, что в одном погребении могли быть
украшены золотыми аппликациями и одежда,
и какое-либо покрывало.

Однако имеются примеры иного применения бляшек в уборе. В погребении № 1 (середина — вторая треть V в.) в Мериде (Mérida) в испанской провинции Эстремадура, которое принадлежит женщине из числа варварской аристократии, достоверно зафиксировано использование золотых бляшек в качестве украшения головы. Они были обнаружены in situ на лобной части черепа погребенной женщины (Heras Mora, Olmedo Gracera, 2015. Fig. 15.3; 15.5; In tempore Sueborum, 2017. Cat. 56; Heras Mora, Olmedo Gracera, 2018. Fig. 2; 3) (рис. 6, 1). Вероятно, это была либо диадема с нашитыми золотыми бляшками, либо они могли быть пришитыми на какой-то головной убор. При этом, также in situ, золотые аппликации с сохранением рядности были прослежены на груди покойной между двумя большими двупластинчатыми фибулами, расположенными на плечах (рис. 6, 2).
Реконструкция головного украшения — налобной повязки с золотыми аппликациями, — предлагается и для погребения 82 конца IV — первой половины V в., могильника Лучистое в Юго-Западном Крыму (рис. 6, 3). На территории могильника в небольшом углублении было обнаружено 265 компактно сложенных золотых предметов — серьги, золотые пронизи, луновидные подвески, бусы, округлая бляха полихромного стиля. Среди них находились и многочисленные нашивные аппликации. Бляшки зигзаговидной и треугольной форм, как и все остальные предметы, были, по мнению авторов, нашиты на ткань и образовывали правильную ленту (Айбабин, 1998. С. 283—285, 299. Рис. 14). Впрочем, ничто не свидетельствовало о принадлежности этой группы предметов только головному убору — повязке/диадеме (Мастыкова, 2014. С. 145—147). Скорее всего, «тайник» погребения 82 некрополя Лучистое содержал какую-то свернутую одежду, украшенную золотыми аппликациями и округлой бляхой — имитацией броши, ожерельем из бус и колье из золотых пронизок, луновидных подвесок, ромбовидных разделителей, таким, как, например, в Гурзуфе, также в Юго-Западном Крыму, или в Гранаде-Альбайсин (Granada-Albaícín) в Южной Испании (Mączyńska, 2005. Fig. 1; 6). Впрочем, учитывая находку из Мериды, нельзя исключать наличие в этом костюме и головного украшения.

**Бляшки из золотой фольги плоские, треугольной формы, гладкие без декора, с тремя отверстиями для нашивания** (рис. 1, 20—24) лежали в ногах женщины, погребенной на поселении Мухино-2. Всего обнаружено восемь бляшек, из них семь экземпляров лежали в районе левой ступни, одна — в районе правой ступни.

Как уже говорилось, в сарматскую эпоху было принято расшивать золотыми бляшками не только одежду, но и обувь. В Юго-Западном Крыму, в погребении 232 могильника Заветное, I — начала II в., обувь погребенного была украшена гладкими полусферическими накладками с отверстиями для пришивания (Фирсов, 2009. С. 445, 447. Рис. 2, 12, 13, 17). В этом же регионе в некрополе Бельбек IV в погребении 223 конца первой — второй четверти II в. возле ступней ног захороненной женщины лежали нашивные бляшки с рубчатым декором округлой и подтреугольной

формы (Ахмедов, 2001. С. 175, 186. Рис. 6). В склепе первой половины III в. у с. Мичурино в предгорном Крыму (Белогорский район) нашивными декорированными бляшками была украшена не только одежда погребенной женщины, но и ее обувь (Мульд, 2001. С. 51, 55. Рис. 5, 29).

Что касается эпохи Великого переселения народов, то для этого времени мне неизвестны подобные случаи обшивки обуви у погребенных. Подчеркну, в мухинском захоронении обувные аппликации гладкие, что в принципе не характерно для рассматриваемого времени, когда нашивные бляшки практически всегда имеют штампованный тисненый декор. Поиск параллелей — именно недекорированных треугольных аппликаций — привел к фанагорийским материалам конца IV — первой половины V в., где в составе погребальных венков имеются треугольные элементы, напоминающие мухинские накладки, но только без отверстий для нашивания (например, склепы 8/1988, 1.1991 Западного некрополя «МТФ»: Трейстер, 2015б. С. 422—424, 430. Кат. 104, 113. Табл. 28, 6, 7; 30, 2, 3). Интересно отметить, что в фанагорийских склепах не всегда венки клали на голову покойного. Есть случаи, когда элементы погребальных венков могли находиться, например, в сумочке, положенной у плеча, или в районе пояса (Трейстер, 2015в. С. 101—103).

Однако местонахождение золотых треугольных накладок в мухинском погребении — в районе ступней покойной женщины — и пробитые у бляшек по трем углам отверстия для нашивания не оставляют сомнений в том, что это были обувные аппликации.

**Золотые тройные пронизи.** Золотые тройные пронизи с поперечным рифлением поверхности (рис. 1, 25—27), обнаруженные в мухинском погребении, имеют с одной стороны сплошную поверхность с поперечным рифлением, с другой — три соединенные с поперечным рифлением трубочки. По стыкам трубочек напаяны разделительные отрезки крученой проволоки. Пронизи из трех свернутых трубочек были обернуты полоской рифленой фольги, края украшены обоймицами из двух рядов рубчатой проволоки. Они найдены в основном в районе груди погребенной.

Пронизи из золотых рифленых трубочек известны в Северном Причерноморье уже в IV в. до н. э., а во II—I вв. до н. э. широко рас-
пространены у населения Прикубанья и Крыма, а также в Греции и Иране (Трейстер, 2015в. С. 126). Они хорошо представлены в Римской империи (например: Deppert-Lippitz, 1997. Abb. 4; 5).

С I в. н. э. такие пронизи в Северном Причерноморье встречаются повсеместно. Одинарные и двойные рифленые пронизи представлены, например, в Херсонесе в материалах I—III вв. (Журавлев, 2017. С. 85—89. Кат. 153—155, 157—161, 164—168. Табл. 48; 49). В Фанагории золотые с поперечным рифлением пронизи, как одинарные, так и спаянные из нескольких трубочек, также известны в материалах I—III вв. Восточного некрополя (Трейстер, 2015а. С. 355, 356, 378, 381. Кат. 20. Табл. 7, 3; Кат. 42. Табл. 13, 2; Кат. 47. Табл. 13, 8; Мордвинцева, 2015. С. 540, 548. Кат. 244, 259. Табл. 77, 5; 82, 2 и т. д.). Одинарные золотые пронизи с поперечным рифлением в боатых «варварских» погребениях в I—IV вв. чаще всего встречаются в комплекте с накладными золотыми бляшками, например: курган Хохлач, І в. (Засецкая, 2011. Ил. 104, а); склеп 853 последней трети І в. Усть-Альминского некрополя (Пуздровский, 2017. С. 25. Табл. 11, 4); в погребениях I — начала II в. могильника Заветное (Фирсов, 2009. С. 446. Рис. 2, 9); могила № 374 II века некрополя Нейзац (Храпунов, 2011. С. 46. Рис. 49, 1—28); в склепе первой полловины III в. у с. Мичурино (Мульд, 2001. С. 55. Рис. 5, 30). В склепе № 485, датированном IV в., некрополя Нейзац две золотые рубчатые одинарные пронизи найдены в составе набора обшивки одежды (Храпунов, 2014. С. 183. Рис. 6, 3, 32).

В гуннское время подобные пронизи отменены у оседлого населения на Боспоре Киммерийском, в Юго-Западном Крыму и Танаисе (Мастыкова, 2005. С. 261; Mastykova, 2006. P. 292; Мастыкова, 2014. С. 142, 143). Они продолжают встречаться и позднее в постгуннское время, например, в склепе № 11.1989 г. могильника Черная Речка в Юго-Западном Крыму (Хайрединова, 2002. Рис. 11, 2).

Золотые многочастные и одинарные с поперечным рифлением пронизи известны в находках горизонта Унтерзибенбрунн (380/400—440/450 гг.): Рабапордань (Rábapordány, Северо-Западная Венгрия), Гранада-Альбайсин, Мерида, погребение 8 (Alfoldi, 1932. Таф. 10; Tempelmann-Mączyńska, 1986; Heras Mora, 2015. Fig. 15.8; In tempore Sueborum, 2017. P. 82. Кат. 57), а также и позднее, напри-

мер в Диндешть (Dindeşti, Северо-Западная Румыния) (Harhoiu, 1998. Таф. 94, 4), относящемся уже к горизонту Смолин (Smolin, Южная Моравия), то есть к периоду D2/D3 «варварской» хронологии (430/440—460/470 гг.).

Все такие пронизи сделаны одинаково — свернуты из рифленых полосок тонкого золотого листа/фольги по длинной оси. Двойные, тройные, четверные пронизи спаяны между собой продольными сторонами по длине трубочек. По мнению И. А. Сапрыкиной, изучившей фанагорийские золотые пронизи, вряд ли они изготавливались для каждого конкретного заказчика. Скорее всего, эти изделия делались впрок и использовались затем мастерами-ювелирами по мере необходимости для создания многочастных пронизей или для составления ожерелий. Форма и размеры пронизей, толщина и шаг рифления фольги свидетельствуют о стандартизации производства этих украшений (Сапрыкина, 2015. С. 231—234).

Однако из всего блока приведенных находок нет ни одной полной аналогии мухинским пронизям. Исключение составляет колье из коллекции А. Л. Бертье-Делагарда, приобретенное в 1893 г. в Керчи (Andrási, 2008. P. 36, 37. Cat. 9. Pl. 4; 5). Оно состоит из девяти пронизей с поперечной рифленой поверхностью и восьми инкрустированных подвесок<fnref n="1" />. Из этих девяти пронизей восемь сформированы из четырех рифленых трубочек, края пронизей украшены рубчатыми обоймицами. И только одна пронизь состоит из трех соединенных трубочек без дополнительных деталей. Четырехчастные пронизи из этого колье — наиболее близкая параллель мухинским пронизям, которые по технике изготовления более сложные, чем керченские. Тем не менее как те, так и другие не относятся к массовому производству, а представляют собой штучные украшения, сделанные ювелиром на заказ, вероятно, в одном из северопричерноморских центров.

Стоит отметить, что золотые тройные пронизи из мухинского погребения — и частично из керченского колье (1893 г.) — по технике изготовления сопоставимы с золотой двойной пронизью из склепа 38/2003 второй половины I в. н. э. Восточного некрополя Фанагории (Трейстер, 2015б. С. 466. Кат. 148. Табл. 47, 2).

<footnote n="1">¹ Подобные подвески также входят в состав ожерелья, происходящего предположительно из Майкопа (Damm, 1988. S. 132, 133. № 44. Abb. 91, 92).</footnote>
Эта пронизь тоже с одной стороны имеет сплошную поверхность, а с другой — две со-единенные трубочки, но, в отличие от мухин-ской, украшенные филигранными кастами со вставками. Так же, как и у мухинских и керчен-ских, по краю фанагорийской пронизи напая-ны обоймицы. С точки зрения М. Ю. Трейсте-ра, пронизь из Фанагории и ей подобные пред-ставляют своеобразную и компактную группу элементов ожерелий, неизвестных за предела-ми Северного Причерноморья. Такое наблюде-ние позволило исследователю предположить, что эти предметы изготавливались, вероят-ней всего, в мастерских Боспора в традициях позднеэллинистического времени (Трейстер, 2015в. С. 135). Безусловно, фанагорийская пронизь лишь отчасти напоминает пронизи из мухинского погребения, но, тем не менее, особенности ее изготовления совпадают с де-талями изготовления мухинских. Морфология и сопоставимый способ изготовления этих золотых изделий позволяют предположить еди-ный источник их происхождения. Очевидно, мухинские пронизи, а также и пронизи из кер-ченского колье 1893 г., восходят к боспорским образцам, известным еще в позднеремское время. Скорее всего, мода на такие золотые пронизи распространялась из одного центра.

Что касается позиции в костюме стандарт-ных пронизей из золотых трубочек с попереч-ным рифлением, то зафиксировано, что они входили в состав ожерелий (например, Херсо-нес: Журавлев, 2017. С. 84. Кат. 150. Табл. 48; За-падный некрополь, «МТФ», Фанагория: Шавы-рина, 2013. С. 443—445. Рис. 20, 3) или могли использоваться для обшивки одежды (Керчь, склеп 154/1904, ингумации 2 и 7: Шкорпил, 1907. С. 43).

Каким образом использовались золотые тройные пронизи в костюме «мухинской» женщины, сложно сказать, возможно, они входили в состав ожерелья, но, учитывая их кра-соту и «штучность», — они могли служить и самостоятельным украшением.

***

Итак, пусть немногочисленные, но доста-точно показательные примеры накладных золотых бляшек и пронизей, найденных в раз-личных погребениях in situ, позволяют ут-верждать, что, с одной стороны, «княжеский» костюм женского погребения в Мухино содер-жит вполне типичные для аристократическо-го убора элементы, широко распространен-

ные в Европе от Пиренейского полуострова до понто-кавказского региона. С другой стороны, их позиция в погребении вполне обычна для этого типа предметов и хорошо зафиксирована, в частности, в северо-понтийском регионе. Это лишний раз подчеркивает южное, понтийское происхождение мухинской «прин-цессы», уже установленное не только с помо-щью биоархеологических исследований (До-бровольская, 2015. С. 53—55), но и благодаря изучению золотых аппликаций из мухинского погребения, показавшему, что они являются продукцией позднеантичных боспорских ма-стерских (Сапрыкина, 2014; 2015. С. 255—265; 2017. С. 174—176). По мнению И. А. Сапрыки-ной, изученные ею трехчастные пронизи из женского погребения на поселении Мухино-2 изготовлены в классической античной техни-ке, активно использовавшейся и в позднерем-ское, и в раннесредневековое время на Боспо-ре (2015. С. 255—265).

Что касается традиций обшивки костю-ма золотыми аппликациями, то такой обы-чай засвидетельствован не только в степном, сармато-аланском контексте, но и у оседлого в значительной степени эллинизированного населения Северного Причерноморья в рим-ское время. То же самое можно сказать и об обшивке обуви аппликациями — такой спо-соб украшения фиксируется в I—III вв. у степ-няков, а также и у оседлого населения Юго-Западного и предгорного Крыма, где сарма-то-аланский элемент был не единственным. Поэтому в данном случае сложно говорить, какое именно влияние отражает костюм му-хинской «принцессы», безусловно, имеющий южные корни.

На сегодняшний день для гуннского вре-мени погребение «принцессы» на поселении Мухино-2 остается самым ярким и богатым на Верхнем Дону. Однако в средней полосе Рос-сии это не единственное престижное захоро-нение, материал которого отражает «княже-скую» культуру гуннского времени. Отмечу находку предметов в с. Круглица (Поршнино) в Урицком районе Орловской области, в со-став которой входят две большие двупластин-чатые фибулы с полихромным декором, пер-стень и меч (Рыбаков, 1953. С. 50; Кропоткин, 1970. № 1044; Засецкая, 1982. С. 30). Вместе с мухинской могилой это две самые северные точки в Восточной Европе, откуда происходят «княжеские» погребения горизонта Унтерзи-бенбрунн.
Айбабин А. И. Ранние комплексы могильника у села Лучистое в Крыму / А. И. Айбабин, Э. А. Хайрединова // МАИЭТ. — 1998. — Т. VI. — С. 274—311.

Ахмедов И. Р. Богатое погребение II в. н. э. из могильника Бельбек IV / И. Р. Ахмедов, И. И. Гущина, Д. В. Журавлев // Труды ГИМ/Отв. ред. И. И. Гущина, Д. В. Журавлев. — Москва : ГИМ, 2001. — Вып. 118: Поздние скифы Крыма. — С. 175—186.

Берхин И. П. О трех находках позднесарматского времени в Нижнем Поволжье / И. П. Берхин // АСГЭ. — 1961. — № 2. — С. 141—153.

Богданова Н. А. Могильник первых веков нашей эры у с. Заветное / Н. А. Богданова // Труды ГИМ / Отв. ред. М. П. Абрамова. — Москва : ГИМ, 1989. — Вып. 70: Археологические исследования на юге Восточной Европы. — С. 17—70.

Веймарн Э. В. Археологичні роботи в районі Інкермана / Э. В. Веймарн // Археологічні пам'ятки УРСР. Стародавні пам'ятки Інкерманської долини. — Киів : Видавництво Академії наук Українськой ССР, 1963. — Т. XIII. — С. 15—89.

Гудкова А. В. Земледельцы и кочевники в низовьях Дуная I—IV вв. н. э. / А. В. Гудкова, М. М. Фокеев. — Киев : Наукова Думка, 1984. — 120 с.

Гущина И. И. «Золотое кладбище» римской эпохи в Прикубанье / И. И. Гущина, И. П. Засецкая. — Санкт-Петербург : Фарн, 1994. — 172 с.

Дашевская О. Д. Каменные склепы Беляуского могильника / О. Д. Дашевская // КСИА. — 1976. — Вып. 145. — С. 55—60.

Дашевская О. Д. Некрополь Беляуса / О. Д. Дашевская. — Симферополь : ЧП «Предприятие Феникс», 2014. — 284 с.

Добровольская М. В. Привилегированное женское погребение с поселения Мухино 2 гуннского времени на Верхнем Дону: биоархеологическая реконструкция / М. В. Добровольская, Г. Л. Земцов, А. В. Мастыкова, М. Б. Медникова // РА. — 2015. — № 1. — С. 44—58.

Древности Боспора Киммерийского, хранящиеся в Императорском музее Эрмитаж : атлас / Сост. Ф. А. Жиль, Л. Э. Стефани, рис. Р. Пикара и Ф. Солнцева. — Санкт-Петербург : Типография Академии наук, 1854. — 77 л. ил., карт.

Журавлев Д. В. Золото Херсонеса Таврического (Ювелирные изделия из собрания Государственного исторического музея) / Д. В. Журавлев, Е. Ю. Новикова, С. А. Коваленко, М. С. Шемаханская. — Москва : ООО «РИА Внешторгиздат», 2017. — 360 с.

Зайцев Ю. П. Варварские погребения Крыма II в. до н. э. — I в. н. э. / Ю. П. Зайцев, В. И. Мордвинцева // Сарматские культуры Евразии: проблемы региональной хронологии / Отв. ред. Б. А. Раев. — Краснодар : Наследие Кубани, 2004. — С. 174—204.

Засецкая И. П. Классификация полихромных изделий гуннской эпохи по стилистическим данным / И. П. Засецкая // Древности эпохи Великого переселения народов V—VIII веков / Отв. ред. А. К. Амброз, И. Ф. Эрдели. — Москва : Наука, 1982. — С. 13—30.

Засецкая И. П. Золотые украшения из кургана Хохлач — классические образцы сарматского полихромного звериного стиля I — начала II в. н. э. / И. П. Засецкая // Сокровища сарматов : Каталог выставки к 100-летию со дня рождения академика Бориса Борисовича Пиотровского / Ред. И. П. Засецкая. — Санкт-Петербург ; Азов : Изд-во Азовского музея-заповедника, 2008. — С. 29—43.

Засецкая И. П. Сокровища кургана Хохлач. Новочеркасский клад / И. П. Засецкая. — Санкт-Петербург : Гос. Эрмитаж, 2011. — 328 с.

Земцов Г. Л. Миграционные потоки III—V вв. н. э. и Верхнедонской регион (на примере поселения Мухино 2) / Г. Л. Земцов // Контактные зоны Евразии на рубеже эпох / Отв. ред. Д. А. Сташенков. — Самара : СОИКМ, 2003. — С. 108—116.

Земцов Г. Л. Отчет о проведении археологических работ в Задонском районе Липецкой области экспедицией ЛГПУ в 2002 г. Липецк, 2004 / Г. Л. Земцов // Архив ИА РАН. Ф-1. Р-1. № 28007.

Ковпаненко Г. Т. Сарматское погребение I в. н. э. на Южном Буге / Г. Т. Ковпаненко. — Киев : Наукова думка, 1986. — 150 с.

Кропоткин В. В. Римские импортные изделия в Восточной Европе (II в. до н. э. — V в. н. э.) / В. В. Кропоткин // САИ / Под общ. ред. Б. А. Рыбакова. — Москва : Наука, 1970. — Вып. Д1—27. — 280 с.
Максименко В. Е. Сарматы на Дону (археология и проблемы этнической истории) / В. Е. Максименко // Донские древности / Отв. ред. В. Б. Виноградов. — Азов : Изд-во Азовского краеведческого музея, 1998. — Вып. 6. — 304 с.

Марченко И. И. Сираки Кубани: (по материалам курганных погребений Нижней Кубани) / И. И. Марченко. — Краснодар : Изд-во КубГУ, 1996. — 340 с.

Маслов В. Е. Богатое погребение эпохи Великого переселения народов из Северного Дагестана / В. Е. Маслов, В. Л. Державин // Stratum plus. — 2018. — № 4. — С. 333—346.

Мастыкова А. В. «Княжеский» костюм с золотыми аппликациями в эпоху Великого переселения народов / А. В. Мастыкова // КСИА. — 2014. — № 232. — С. 136—150.

Мастыкова А. В. «Княжеское» женское погребение на поселении Мухино-2 гуннского времени на Верхнем Дону / А. В. Мастыкова, Г. Л. Земцов // КСИА. — 2014. — Вып. 234. — С. 200—222.

Мастыкова А. В. Богатое погребение на поселении Мухино-2 на Верхнем Дону и имущественная градация привилегированных могил гуннского времени в Барбарикуме (группа Унтерзибенбрунн) / А. В. Мастыкова, Г. Л. Земцов // КСИА. — 2016. — № 244. — С. 131—145.

Мастыкова А. В. О происхождении «княжеского» костюма варваров гуннского времени (Горизонт Унтерзибенбрунн) / А. В. Мастыкова, М. М. Казанский // Труды ГИМ / Отв. ред. И. В. Белоцерковская. — Москва : ГИМ, 2005. — Вып. 145: II Городцовские чтения. — С. 253—267.

Масякин В. В. Отчет об археологических исследованиях некрополя Сувлу-Кая в 2011 г. 2012 / В. В. Масякин, А. А. Волошинов, Д. А. Масюта, И. И. Неневоля // НА ИА НАН Украины.

Мордвинцева В. И. Каталог. Краснодарский государственный историко-археологический музей-заповедник им. Е. Д. Фелицына / В. И. Мордвинцева, Е. А. Хачатурова, Т. В. Юрченко // Фанагория. Результаты археологических исследований / Под общ. ред. В. Д. Кузнецова. — Москва : ИА РАН, 2015. — Т. 2: Золото Фанагории / Отв. ред. М. Ю. Трейстер. — С. 535—555.

Мульд С. А. Позднесарматское погребение в Центральном Крыму / С. А. Мульд // МАИЭТ. — 2001. — Т. VIII. — С. 51—66.

Пуздровский А. Е. Полевые исследования Усть-Альминского некрополя в 2004—2007 гг. / А. Е. Пуздровский, А. А. Труфанов. — Симферополь : ИП Бровко А. А., 2017. — 372 с.

Рыбаков Б. А. Древние русы / Б. А. Рыбаков // СА. — 1953. — Т. XVII. — С. 23—104.

Сапрыкина И. А. Техника изготовления и химический состав золотых изделий из погребения № 1 на поселении Мухино-2 в контексте определения «маркеров статусности» / И. А. Сапрыкина // КСИА. — 2014. — Вып. 234. — С. 223—233.

Сапрыкина И. А. Техника изготовления золотых изделий из Фанагории / И. А. Сапрыкина // Фанагория. Результаты археологических исследований / Под общ. ред. В. Д. Кузнецова. — Москва : ИА РАН, 2015. — Т. 2: Золото Фанагории / Отв. ред. М. Ю. Трейстер. — С. 208—265.

Сапрыкина И. А. Золотые изделия из «княжеского» погребения с поселения Мухино-2 гуннского времени на Верхнем Дону: редкие техники изготовления? / И. А. Сапрыкина, А. В. Мастыкова // Stratum plus. — 2017. — № 4. — С. 165—180.

Скалон К. М. О культурных связях Восточного Прикаспия в позднесарматское время / К. М. Скалон // АСГЭ. — 1961. — Вып. 2. — С. 114—140.

Тайна золотой маски. Каталог выставки [Санкт-Петербург, 21 апреля — 3 сентября 2009 г.] / Авт. текста и ред. А. М. Бутягин. — Санкт-Петербург : Изд-во Гос. Эрмитажа, 2009. — 204 с.

Трейстер М. Ю. Каталог. Государственный музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина / М. Ю. Трейстер // Фанагория. Результаты археологических исследований / Под общ. ред. В. Д. Кузнецова. — Москва : ИА РАН, 2015а. — Т. 2: Золото Фанагории / Отв. ред. М. Ю. Трейстер. — С. 340—390.

Трейстер М. Ю. Каталог. Институт археологии РАН / М. Ю. Трейстер // Фанагория. Результаты археологических исследований / Под общ. ред. В. Д. Кузнецова. — Москва : ИА РАН, 2015б. — Т. 2: Золото Фанагории / Отв. ред. М. Ю. Трейстер. — С. 391—534.

Трейстер М. Ю. Золото Фанагории. Типологический, стилистический и хронологический анализ / М. Ю. Трейстер // Фанагория. Результаты археологических исследований / Под общ. ред. В. Д. Кузнецова. — Москва : ИА РАН, 2015в. — Т. 2: Золото Фанагории / Отв. ред. М. Ю. Трейстер. — С. 77—181.

Трейстер М. Ю. Заключение / М. Ю. Трейстер // Фанагория. Результаты археологических исследований / Под общ. ред. В. Д. Кузнецова. — Москва : ИА РАН, 2015г. — Т. 2: Золото Фанагории / Отв. ред. М. Ю. Трейстер. — С. 326—339.
Фирсов К. Б. Ювелирные изделия из некрополя первых веков н. э. у с. Заветное в Юго-Западном Крыму / К. Б. Фирсов // Боспорский феномен. Искусство на периферии античного мира / Ред. М. Ю. Вахтина [и др.]. — Санкт-Петербург : Нестор-История, 2009. — С. 437—449.

Хайрединова Э. А. Женский костюм варваров Юго-Западного Крыма в V — первой половине VI в. / Э. А. Хайрединова // МАИЭТ. — 2002. — Т. ІХ. — С. 53—118.

Храпунов И. Н. Некоторые итоги исследований могильника Нейзац / И. Н. Храпунов // Исследования могильника Нейзац / Науч. ред. И. Н. Храпунов. — Симферополь : Доля, 2011. — С. 13—113.

Храпунов И. Н. Об имущественной и социальной дифференциации населения предгорного Крыма позднеримского времени / И. Н. Храпунов, А. А. Стоянова // КСИА. — 2014. — Вып. 234. — С. 176—199.

Шавырина Т. Г. Исследования Западного некрополя Фанагории (по материалам раскопок 1987—2000 гг.) / Т. Г. Шавырина, О. М. Ворошилова // Фанагория / Ред. В. Д. Кузнецов. — Москва : ИА РАН, 2013. — Т. 1: Материалы по археологии и истории Фанагории. — С. 415—481.

Шкорпил В. В. Отчет о работе в Керчи в 1904 г. / В. В. Шкорпил // ИАК. — 1907. — Вып. 25. — С. 1—66.

Alföldi A. Funde aus der Hunnenzeit und ihre ethnische Sonderung / A. Alföldi. — Budapest : Magyar Nemzeti Múzeum, 1932. — 90 S.

Andrási J. The Catalog of the Collection / J. Andrási // The Berthier-Delagarte Collection of Crimean Jewellery in the British Muzeum and Related Material / D. Kidd, B. Ager (eds.). — London : The British Muzeum, 2008. — P. 33—66.

Ben Abed A. Présence vandale dans le pays de Carthage / A. Ben Abed // Rome et les Barbares. La naissance d'un nouveau monde. — Venise : Skira, 2008. — P. 331—333.

Bierbrauer V. Die ostgotischen Grab- und Schatzfunde in Italien / V. Bierbrauer. — Spoleto : Centro Italiano di Studi sull'Alto medoevo, 1975. — 368 S.

BSAF. — Paris, 1920.

Damm I. G. Goldschmiedearbeiten der Völkerwanderungszeit aus dem nördlichen Schwarzmegebiet. Katalog der Sammlung Diergard 2 / I. G. Damm // Kölner Jahrbuch für Vor- und Frühgeschichte. — 1988. — Bd. 21. — S. 65—210.

Damm I. G. Völkerwanderungszeitliche Frauentracht / I. G. Damm // Unbekannte Krim. Archäologische Schätze aus drei Jahrtausenden / Hrsg. T. vonWerner. — Heidelberg : Kehrer Verlag, 1999. — S. 76—83.

Deppert-Lippitz B. Spätrömische Goldperlen / B. Deppert-Lippitz // Perlen: Archäologie, Techniken, Analysen / Hrsg. U. von Freeden, A. Wieczorek. — Bonn : Rudolf Habelt GmbH, 1997. — S. 63—76.

CRAI. — Paris, 1916.

Haberey W. Spätantike Gräber aus Gräben von Mayen / W. Haberey // Bonner Jahrbücher. — 1942. — Bd. 147. — S. 249—284.

Harhoiu R. Die frühe Völkerwanderungszeit in Rumänien / R. Harhoiu. — Bukarest : Editura Enciclopedică, 1998. — 268 S.

Hatt J.-J. Une tombe barbare du Ve siècle à Hochfelden (Bas-Rhin) / J.-J. Hatt // Gallia. — 1965. — T. 23. — P. 250—256.

Heras Mora F. J. Identidad y contexto en la necrópolis tardorromana de Mérida / F. J. Heras Mora, A. B. Olmedo Gracera // Identidad y etnicidad en Hispania. Propuestas teóricas y cultura material en los siglos V—VIII / Dir. J. A. Quirós Castillo, S. Castellanos García. — Bilbao : Universidad del País Vasco, 2015. — P. 275—290.

Heras Mora F. J. "Rechila, Rex Suevorum, Emeritam Ingreditur". La Sedes Regia de Mérida a través de sus princesas / F. J. Heras Mora, A. B. Olmedo Gracera // In Tempore Sueborum. El Tiempo de los Suevos en la Gallaecia (411—585). Volumen de Estudios / Coord. J. López Quiroga, A. M. Martinez Tejera. — Ourense : Deputacion Provincial de Ourense ; Armonía Universal, 2018. — P. 457—460.

In Tempore Sueborum. El Tiempo de los Suevos en la Gallaecia (411—585). Volumen de Estudios / Coord. J. López Quiroga, A. M. Martinez Tejera. — Ourense : Deputacion Provincial de Ourense ; Armonía Universal, 2018. — 546 p.

Kazanski M. La tombe de Hochfelden / M. Kazanski, A. Mastykova // In Tempore Sueborum. El Tiempo de los Suevos en la Gallaecia (411—585). Volumen de Estudios / Coord. J. López Quiroga, A. M. Martinez Tejera. — Ourense : Deputacion Provincial de Ourense ; Armonía Universal, 2018. — P. 109—114.
Mączyńska M. La question de l'origine des pendeloques en forme de lunules à décor au repoussé de l'époque des grandes migrations / M. Mączyńska // La Méditerranée et le monde mérovingien: témoignes archéologiques / Dir. X. Delestre, P. Périn, M. Kazanski. — Aix-en-Provence : Association Provence Archéologie, 2005. — P. 247—255.

Mastykova A. À propos des Alains en Occident à l'époque des Grandes Migrations: le costume à appliques en or / A. Mastykova, M. Kazanski // Gallia et Hispania en el contexto de la presencia "germánica" (ss. V—VII). Balance y Perspectivas / J. López Quiroga, A. M. Martínez Tejera, J. Moríin de Pablos (eds.). — Oxford : Archaeopress, 2006. — P. 289—305.

Masyakin V. Die Nekropole von Suvlu-Kaja / V. Masyakin, A. Voloshinov, I. Nenevolja // Die Krim. Goldene Insel im Sehwarren Meer. Griechen — Skythen — Goten / Red. S. Müller, M. Schmauder. — Bonn : LVR LandsMuseum Bonn, 2013. — S. 372—379.

L'Or des Amazones. Peuples nomades entre Asie et Europe Vle siècle av. J.-C. — IVe siècle apr. J.-C. — Paris : Paris-Musées, 2001. — 300 p.

L'Or des princes barbares. Du Caucase à la Gaule Ve siècle après J.-C. — Paris : Éditions de la Réunion des musées nationaux, 2000. — 223 p.

Pilet C. Témoignages de modes germaniques orientales dans la Lyonnaise Seconde (Normandie actuelle): bilan provisoire / C. Pilet // International Connections of the Barbarians of the Carpathian Basin in the 1st—5th Centuries A. D. / E. Istvánovits, V. Kulcsár (eds.). — Aszód-Nyíregyháza : András Museum — Osváth Museum Fondation, 2001. — P. 419—429.

Pilet C. Le trésor d'Airan (Normandie, France) / C. Pilet // Rome et les Barbares. La naissance d'un nouvel monde / Dir. J.-J. Aillagon. — Venise : Palazzo Grassi, Skira, 2008. — P. 268—271.

Reinach S. Antiquités du Bosphore Cimmérien / S. Reinach. — Paris, 1892. — 213 p.

Tempelmann-Mączyńska M. Der Goldfund aus dem 5. Jahrhundert n. Chr. aus Granada-Albaicín und seine Beziehungen zu Mittel- und Osteuropa / M. Tempelmann-Mączyńska // Madrider Mitteilungen. — 1986. — Bd. 27. — S. 375—388.

## СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ

**МАСТЫКОВА Анна Владимировна**, ведущий научный сотрудник отдела сохранения археологического наследия Института археологии РАН, доктор исторических наук, 117292, Москва, ул. Дм. Ульянова, д. 19, e-mail: amastykova@mail.ru

A. V. Mastykova

## GOLD APPLIQUES AND DECORATIVE GOLD TUBES IN THE PRESTIGIOUS WOMEN'S COSTUME FROM THE HUNNIC PERIOD

**Summary.** The article deals with location of golden applications and Decorative Tubes on women's "princely" costumes dated back to the Migration Period. These costume elements are widespread in Europe and Mediterranean from Spain to Caucasus. They have also been found in the Upper Don region, in a female burial at the Mukhino-2 settlement and therefore are of some interest for archaeology of this region, too. Golden applications of various shapes are most often found in female burials. They were usually sewn on clothes – on a neckband, sleeves, a pectoral part or a cape/mantle. Golden Decorative Tubes were a part of necklaces or could be used as separate ornaments.

**Key words:** Upper Don region, Migration Period, Hunnic age, women's "princely" costume, prestigious fashion, Untersiebenbrunn.

## ABOUT THE AUTHOR

**MASTYKOVA Anna Vladimirovna**, Leading Research Associate, Department of Archaeological Heritage Preservation, Institute of Archaeology, Russian Academy of Sciences, Doctor of Historical Sciences, 117292, Moscow, ul. D. Ulyanova, 19, e-mail: amastykova@mail.ru
<figure><img src="image_4.png" /><figcaption>Рис. 1. Золотые бляшки-аппликации и тройные пронизи из женского погребения на поселении Мухино-2. Фото С. В. Ольховского</figcaption></figure>

<figure><img src="image_5.png" /><figcaption>Рис. 2. Реконструкция костюма ингумации 4 из склепа 164.1904 г. в Керчи (по: Damm, 1999. Abb. 61)</figcaption></figure>
<figure><img src="image_6.png" /><figcaption>Рис. 3. Положение нашивных бляшек в погребении Хохфельден. 1 — по: Hatt, 1965. Fig. 1; 2 — по: Bierbrauer, 1975. Abb. 10, 1</figcaption></figure>

<figure><img src="image_7.png" /><figcaption>Рис. 4. Бляшки из склепа 7 некрополя Сувлу-Кая. 1 — по: Масякин [и др.], 2012. Рис. 54; 2 — по: Masyakin, Voloshinov, Nenevolja, 2013. Abb. 10</figcaption></figure>
<figure><img src="image_8.png" /><figcaption>Рис. 5. Реконструкция расположения золотых украшений из погребения 1 кургана 1 могильника Юзбаш-Сулак-II
(по: Маслов, Державин, 2018. Рис. 2)</figcaption></figure>
<figure><img src="image_9.png" /><figcaption>Рис. 6. Золотые накладные аппликации на головных уборах.</figcaption></figure>

1, 2 — погребение № 1 некрополя Мерида;
3 — реконструкция расположения золотых украшений на головном уборе из могилы 82 некрополя Лучистое.

1, 2 — по: *Heras Mora, Olmedo Gracera*, 2018. Fig. 2; 3;

3 — по: *Айбабин, Хайрединова, 1998*. Рис. 14