Радомир 14.04.2008 написал: Выдержки из книги Гребенникова Мой мир. ЭФФЕКТ ПОЛОСТНЫХ СТРУКТУР В то лето я побывал на Заколдованном Озере еще четыре раза, в разное время дня и в разную погоду. К концу лета пчелы мои разлетались тут в невероятном количестве, доставляя в норки откудато яркожелтую цветочную пыльцу -- одним словом, чувствовали себя прекрасно. Чего не скажешь обо мне: в метре от обрыва, над их гнездами -- явственный комплекс неприятнейших ощущений, метрах в пяти -- без таковых. И опять недоумение: ну почему же именно тут чувствуют себя прекрасно и растения, и эти пчелы, гнездящиеся здесь же в великом множестве, o так что обрыв испещрен их норками, как не в меру ноздреватый сыр, а местами -- почти как губка? Разгадка пришла много лет позднее, когда пчелоград в Камышловской долине погиб: пашня подступила к самому обрыву, который изза этого обвалился, и теперь там не только ни норки, ни травинки, но и огромная гнуснейшая свалка. У меня осталась лишь горстка старых глиняных комков -- обломков тех гнезд -- с многочисленными каморками ячейками. Ячейки были расположены бок о бок и напоминали маленькие наперстки, или, скорее, кувшинчики с плавно сужающимися горлышками; я уже знал, что пчелы эти относятся к виду Галикт четырехпоясковый -- по числу светлых колечек на продолговатом брюшке. На моем рабочем столе, заставленном приборами, жилищами муравьев, кузнечиков, пузырьками с реактивами и всякой иной всячиной, находилась широкая посудина, наполненная этими ноздреватыми комками глины. Потребовалось чтото взять, и я пронес руку над этими дырчатыми обломками. И случилось чудо: над ними я неожиданно почувствовал тепло. Потрогал комочки рукой -- холодные, над ними же -- явное ощущение тепла; вдобавок появились в пальцах какието неведомые мне раньше толчки, подергивания, тиканья. А когда я пододвинул миску с гнездами на край стола и склонил над нею лицо, ощутил то же, самое, что на Озере: будто голова делается легкой и большой, тело проваливается кудато вниз, в глазах -- искроподобные вспышки, во рту -- вкус батарейки, легкая тошнота. Я положил сверху картонку -- ощущения те же. Крышку от кастрюли -- будто ее и нет, и это чтото пронзает преграду насквозь. Следовало немедленно изучить феномен. Но что я мог сделать дома без каких бы то ни было физических приборов? Исследовать гнездышки помогали мне сотрудники Схематический многих институтов нашего ВАСХНИЛ городка*. Но, увы, приборы не реагировали на них нисколько: ни точнейшие термометры, ни регистраторы ультразвука, ни электрометры, ни магнитометры. Провели точнейший химический анализ этой глины -- ничего особенного. Молчал и радиометр. (o ВАСХНИЛ в бывшем СССР -- Всесоюзная академия сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина. ВАСХНИЛгородком по сей день называют в обиходе Краснообск, городок сибирских ученых аграрников под Новосибирском.) Зато руки, обычные человеческие руки -- и не только мои! -- явственно ощущали над гнездовьями то тепло, то как бы холодный ветерок, то мурашки, то тики, то более густую, вроде киселя, среду; у одних рука тяжелела, у других будто чтото подталкивало ее вверх; у некоторых немели пальцы, сводило мышцы предплечья, кружилась голова, обильно выделялась слюна. Сходным образом вел себя пучок бумажных трубок, сплошь заселенных пчелами листорезами. В каждом тоннеле помещался сплошной ряд многослойных стаканчиков из обрезков листьев, закрытых вогнутыми круглыми -- тоже из листьев -- крышечками; внутри стаканчиков -- шелковые овальные коконы с личинками и куколками. Я предлагал людям, ничего не знающим о моей находке, подержать ладонь или лицо над гнездовьем листорезов, и все подробно протоколировал. Результаты этих необычных экспериментов вы можете найти в моей статье О физикобиологических свойствах гнездовий пчел опылителей, опубликованной в третьем номере Сибирского вестника сельскохозяйственной науки за 1984 год. Там же приведена и формула открытия -- краткое физическое объяснение этого удивительного явления. Отталкиваясь от пчелиных гнезд, я натворил несколько десятков искусственных сотов из пластика, бумаги, металла, дерева, и оказалось, что причина всех этих непривычных ощущений -- никакое не биополе, а размеры, форма, количество, взаиморасположение полостей, образованных любыми твердыми телами. И попрежнему организм это чувствовал, а приборы молчали.Назвав находку эффектом полостных структур -- ЭПС, я усиленно продолжал и разнообразил опыты, и Природа продолжала раскрывать мне свои сокровенные тайны одну за другой. Оказалось, что в зоне действия ЭПС заметно угнетается развитие сапрофитных почвенных бактерий, дрожжевых и иных грибков, прорастание зерен пшеницы, меняется поведение микроскопических подвижных водорослей хламидомонад, появляется свечение личинок пчел листорезов, а взрослые пчелы в этом поле ведут себя намного активнее, и работу по опылению растений заканчивают на две недели раньше. (Сапрофитные организмы -- питающиеся мертвыми останками растений.) Оказалось, что ЭПС ничем не экранируется, подобно гравитации, действуя на живое сквозь стены, толстый металл, другие преграды. Оказалось, что если переместить ячеистый предмет на новое место, то человек ощутит ЭПС не сразу, а через несколько секунд или минут, в прежнем же месте остается след, или, как я его шутя назвал, фантом, ощутимый рукою через десятки минут, а то и спустя месяцы. Оказалось, что поле ЭПС убывает от сотов не равномерно, а окружает их целой системой невидимых, но иногда очень четко ощутимых оболочек. Оказалось, что животные (белые мыши) и люди, попавшие в зону действия даже сильного ЭПС, через некоторое время привыкают к нему, адаптируются. Иначе и быть не может: нас ведь повсюду окружают многочисленные большие и малые полости, решетки, клетки -- живых и мертвых растений (да и наши собственные клетки), пузырьки всяких поролонов, пенопластов, пенобетонов, сами комнаты, коридоры, залы, кровли, пространства между деталями пультов, приборов, машин, между деревьями, мебелью, зданиями. Оказалось, что столб или луч ЭПС сильнее действует на живое тогда, когда он направлен в противосолнечную сторону, а также вниз, к центру Земли. Оказалось, что в сильном поле ЭПС иногда начинают заметно врать часы, и механические, и электронные -- не иначе как тут задействовано и Время. Оказалось, что все это -- проявление Волн Материи, вечно подвижной, вечно меняющейся, вечно существующей, и что за открытие этих волн физик Луи да Бройль еще в 20х годах получил Нобелевскую премию, и что в электронных микроскопах используются эти волны.Оказалось. да много чего оказалось, но это уведет нас в физику твердого тела, квантовую механику, физику элементарных частиц, то есть далеко в сторону от главных героев нашего повествования -- насекомых.А ведь мне удалосьтаки сделать приборчики для объективной регистрации ЭПС, отлично реагирующие на близость насекомьих гнезд. Вот они на рисунке: герметические сосуды, в которых на паутинках наклонно подвешены соломинки и обожженные ветки -- рисовальные угольки; на дне немного воды, чтобы исключить электростатику, мешающую опытам при сухом воздухе. Наводишь на верхний конец индикатора старое осиное гнездо, пчелиные соты, пучок колосьев -- индикатор медленно отходит на десятки градусов. Чуда здесь нет: энергия мерцающих электронов обоих многополостных тел создает в пространстве систему суммарных волн, волна же -- это энергия, способная произвести работу по взаиморасталкиванию этих предметов даже сквозь преграды, подобные толстостенной стальной капсуле (на фотографии). Трудно представить, что сквозь ее броню запросто проникают волны крохотного легкого осиного гнездышка, которое видно на снимке, и индикатор внутри этой тяжеленной глухой капсулы убегает от давно нежилого осиного гнезда порой на полоборота -- но это так. Сомневающихся прошу посетить Музей агроэкологии под Новосибирском, где вы увидите все это своими глазами. Там же, в Музее, стоит всегда действующий сотовый обезболиватель; каждый, севший на этот стул под футляр, в котором находятся несколько рамок с пустыми, но полномерными сотами медоносной пчелы (по пчеловодному сушь), почти наверняка почувствует нечто через несколько минут (что именно, напишите мне, буду благодарен), а вот у кого болит голова -- через считанные минуты простится с болью, во всяком случае, на несколько часов. Мои обезболиватели успешно применяются в разных уголках страны -- секрета из своей находки я не делал. Излучение четко уловимо рукой, если ее ладонью вверх подносить снизу к футляру с сотами, который может быть картонным, фанерным, а еще лучше -- из жести, с наглухо запаянными швами.