Радомир 25.01.2007 написал: Посвящение: Народу Мексики—в Прошлом, Настоящем ''' и Грядущем. 12 сентября 1993 года я сидел в гостях у моего коллеги Р. Бьювэла и мы обсуждали план нашей будушей книги Тайна Ориона. Около года мы вместе работали над ней и недавно побывали на встрече с издателями. Воодушевленные их приемом, но утомленные и плохо выспавшиеся, мы пытались между делом ознакомиться со свежими газетами. Просматривая одну из них, я обратил внимание на статью Майкла Роботэма, озаглавленную: ОН РАЗГАДАЛ ВЕКОВУЮ ЗАГАДКУ (рядом были снимки какогото храма и жутковатой скульптуры летучей мыши). Среди них имелась и фотография героя статьи с пояснением: Человек, который раскрыл тайну образов майя. Заинтригованный всем этим, я принялся читать статью. Выяснилось, что пирамида, дворец и другие памятники, о которых шла речь, находились гдето в юговосточной Мексике, в местечке под названием Паленке. Это был один из городов, некогда построенных индейцами майя, высокоодаренным народом, культура которого вдруг прекратила свое существование в IX веке н.э.* Сейчас их потомки занимаются фермерством в более северном районе. Паленке * Точнее, закончился один из периодов, как известно из истории майя, да и из содержания данной книги (см. ниже) (пер.) же и другие равнинные города майя стали добычей джунглей. А человек на фотографии, раскрывший секрет майя, оказался неким Морисом Коттереллом, который держал перед собой копию крышки саркофага из пирамиды. Я уже слышал о таинственной крышке из Паленке, преимущественно в связи с теориями о богах из космоса. Меня приятно удивило, что Коттерелл не занимается подобным спекулятивным вздором. Он, похоже, анализировал символику крышки с научных позиций, изучая мифологию майя и пытаясь связать все это с циклами солнечной активности. Приводил он и приемлемые объяснения того, почему культура индейцев майя потерпела крах. Это обстоятельство во многом оставалось загадкой, но исследования Коттерелла проливали новый свет на этот вопрос. Читая эту публикацию, я понял, как мало мы.знаем о майя, да и о других доколумбовых цивилизациях Америки. Я (как и многие другие) видел документальные фильмы, например, о тайнах Наска в Перу, но не представлял себе историю центральноамериканских культур в целом, в отличие, скажем, от культур Европы, Египта или Месопотамии. Я также не представлял себе, насколько высока была техника строительства мексиканских пирамид и храмов. Побывав в Египте, в том числе у Великой пирамиды, я думал, что это — либо огромные, геометрически простые здания, либо руины. Пирамиды в Мексике не были похожи на египетские; скорее, они напоминали вавилонские зиккураты или китайские пагоды. Однако, подобно египетским, мексиканские пирамиды были связаны с культом усопших, а кроме того, повидимому, их символика имела отношение к культу неба. Мы с Робертом Бьювэлом в упомянутой выше книге Тайна Ориона выдвинули новую звездную теорию происхождения египетских пирамид, и теперь мне было очень любопытно узнать, не нашел ли этот Коттерелл подобной символики мексиканских пирамид. Из газетной статьи об этом трудно было узнать, и я решил, что непременно вернусь к этому вопросу, когда у меня будет побольше времени. Через несколько месяцев, в мае 1994 года, я отправился в Корнуолл, чтобы впервые лично познакомиться с Морисом Коттереллом. Тайна Ориона была опубликована еще в феврале, а БиБиСи показала документальный (фильм) Великая Пирамида — ворота к звездам'. Книга наша в один день стала бестселлером, несмотря на сильное противодействие ряда египтологов, недовольных тем, что мы отказались от академической рутины. Я было уже забыл во всей этой суете вокруг книги и фильма 6 существовании крышки из Паленке, но знакомство с Коттереллом и его работой было для меня делом приятным и полезным. Я поразился широте его взглядов и оригинальности его работы — его, как исследователя, похоже, интересовали не только индейцы майя, но и множество других тем. Началось с того, что я позвонил Коттереллу. В телефонной беседе он не был словоохотлив, но мы договорились, что встретимся во время уикэнда и проведем вместе столько времени, сколько необходимо, чтобы ознакомиться с большим количеством материала, которым он располагал. Коттерелл жил в сельском доме XVIII века, на берегу реки Тамар. Стучаться мне не пришлось: услышав, что я подъехал, хозяин вышел и открыл ворота. Оставалось только поздороваться и войти в дом, чтобы побеседовать за чашкой чая. Морису Коттереллу было тогда лет сорок, но выглядел он моложе. Он оказался человеком подвижным и говорливым. Взяв по чашке чая, мы отправились в его кабинет, где он стал излагать свои теории и чертить графики. Около шести часов он читал мне свои лекции, но, слушая его пояснения и глядя на графики, я забыл о времени, настолько все услышанное и увиденное было для меня новым и интересным. Я слушал очень внимательно, даже нетерпеливо, стремясь узнать как можно больше. Порой наш разговор принимал слишком специальный характер, и я силился вспомнить, чему меня учили 25 лет назад на занятиях по дифференциальному исчислению или квантовой механике. Потом мы играли с ацетатными копиями крышки из Паленке, складывая их одна на другую и перемешая, чтобы получились причудливые образы богов или драконов. У его работы было две стороны — научнорациональная и интуитивноартистическая, но обе являлись сторонами одной медали. Образы, открытые на крышке, были не лишены своеобразной логики, а его научные построения — своеобразной красоты. Обе стороны составляли, таким образом, единое целое.