Радомир 31.01.2007 написал: 1.1. Методология Основой дальнейших рассуждений явится допущение того, что окончательная проверка истинности сколь угодно глубоко обоснованной абстрактной идеи возможна лишь на уровне обыденного сознания. Причем тезис этот признаваться будет справедливым вне зависимости от того, как давно в среде самоуглубленных теоретиков эта идея превратилась в избитую истину. Хотя, конечно, согласимся, что на уровне, допустим, квантовой физики наш принцип применим далеко не так прямолинейно, как может показаться неподготовленному носителю обыденного сознания (привычное понимание законов окружающего нас мира в микромире работает не всегда). Итак, далее под обыденностью понимается то самое свойство нашего восприятия, благодаря которому мы всегда стремимся реализовать инженерный подход, не особо интересующийся, к примеру, общим обоснованием запрета на вечный двигатель, но занятый практическим решением механической головоломки: как бы так приладить одну железку к другой, чтоб они никогда не остановились. Мы будем исходить из предположения, что если официальная теория, вообщето сомневается в правомочности некоторого мысленного эксперимента, но обиходное сознание безупречно ставит его, то окончательной реальностью, с которой обязаны мы считаться, должен быть успех обыденного сознания, указывающий на необходимость доработки теории. Мы будем исходить из проблематичности тех абстрактных формулировок, которые лопаются, не выдержав натиска предметного наполнения, осуществленного обыденным сознанием. 1.2. Структурная схема человека. Возражения критиков федоровской идеи кажутся вполне обоснованными. И правда, разве можно хотя бы помыслить существование двух одинаковых людей? Ведь даже разница между новорожденными однояйцовыми близнецами, пренебрегающая к тому же имеющимися биологическими различиями, тотчас обнаруживается в несовпадении их пространственных координат! В дальнейшем это обернется существенным расхождением биографий и жизненных опытов. Как же можно изготовить совершенно идентичного со мной человека? - это первая часть вопроса, являющегося камнем преткновения на пути принятия принципиальной возможности осуществления глобального воскрешения. Зададимся, однако, вопросом, что есть человек? В соответствии с традиционными дуалистическими представлениями, каждый из нас выражается в виде суммы идеальной и материальной компонент. Человек - это, в общемто, механическое взаимодействие двух функциональных блоков: тела и психики. Или, по терминологии основателя некробионики С.А. Стебакова, конструкция человека состоит из телесного манипулятора (биопротеза) и управляющего им психического аппарата. Иными словами, человек - это личность, управляющая биопротезом. Общаясь с людьми, мы контактируем именно с их личностями. Конечно, автономно общаться между собой могут и биопротезы, но такое общение требует отдельного рассмотрения, поскольку не является собственно человеческим. Именно собственная личность скрывается за маской того лица, которое постоянно и подчас довольно пристрастно наблюдает за нами из глубины рефлексивного зеркала. Именно к собственной личности обращаемся мы в ходе непрерывного внутреннего монолога. Кроме тех механизмов избирательного торможения, которые личность получила по наследству или выработала самостоятельно, у нее нет никакой защиты от грубых воздействий внешней среды. У личности нет кожи. Есть только множество прямых и обратных связей, накрепко связывающих ее с биопротезом. Собственно, поле этих связей и является внешней для наших личностей средой. Это так, поскольку к объективной действительности наши личности подключены все равно не иначе, как через рецепторы биопротезов. А, кстати, сама по себе объективная действительность является лишь великолепной гипотезой, объясняющей структуру мира с минимальной избыточностью. Таким образом, внешней средой для личности каждого из нас являются только выходные характеристики его индивидуального биопротеза - те соматические сигналы, которые либо извещают нас о погоде на улице, либо днем и ночью напоминают о несовершенстве нашего тела. Но человек просто не способен слишком долго мириться с несовершенством! 1.3. Личность как память. Оставив вопрос более педантичного разделения идеального и материального в человеке и целиком положившись на свою интуицию, далее мы попробуем грубо классифицировать все влияния, испытываемые личностью, и, следовательно, её формирующие. Критериальным признаком выберем принцип разделения внешних воздействий на те, которые, так и не миновав кордона из фильтров подсознания, осели в областях бессознательного, и те, которые благополучно достигли нашего восприятия. Ясно, что формируют личность влияния обоих типов, но всё же непосредственно ощущаться нашими личностями могут лишь осознаваемые нами сигналы. Хотя подсознание и способно в нужный момент вытолкнуть какието важные факты на озаренную светом разума поверхность, мы для простоты от этой способности абстрагируемся. Следовательно, далее имеет смысл говорить только о тех визуальных, аудиальных и кинестетических сигналах внешнего для личности мира, которые были сознанием восприняты. Итак, мы рассматриваем личность как сумму воздействовавших на нее впечатлений, которые были восприняты сознанием. Восприняты - значит, запомнены, потому что иначе их просто как будто и не было. А поскольку все воспоминания содержатся в памяти. То есть личностью является только то, что. хранит память?. Но нет! Ведь я - это сфокусированный на настоящем пучок сиюминутных мыслей и переживаний, это именно тот трепетный, ощущающий и осознающий себя миг между прошлым и будущим, который только может, но отнюдь не обязан использовать память! Ведь я, и правда, лишь изредка обращаюсь в этот архив. Совершенно произвольно могу я воспользоваться или памятью долговременной, допустим, о детстве, припомнив, чему учили меня в школе. Или могу обратиться к памяти недолговечной и с гораздо большим трудом восстановить, какую погоду обещали на сегодня. Или уже без всякого труда могу вернуться мыслью к тому моменту, когда три секунды назад посмотрел в окно, проверяя верность прогноза. И, наконец, воспринимая это событие уже как часть настоящего, я вспоминаю(!), на чем оборвалась моя мысль в менее отдаленном прошлом - всего долю секунды назад. А подумал я о том, что любое из принадлежащих прошлому событий, независимо от срока их давности, наш мозг хранит в области, именуемой памятью. В настоящем он лишь активизирует воспоминания об этих событиях. Настоящего, по сути, реально не существует, это математическая абстракция, исчезающемалая величина - лишь постоянно скользящая крайняя точка отрезка, обозначающего прошлое. Проекция части этого отрезка на плоскость сознания и называется памятью. Человек, живущий в настоящем, пользующийся воспоминаниями о прошлом и строящий планы на будущее, есть не что иное, как ПАМЯТЬ, в том числе и память об этих планах на будущее. Двигаясь по дороге времени, мы можем наблюдать за путем лишь в зеркальце заднего обзора. 1.4. Память как код Поскольку память есть просто список впечатлений, какойто набор их, запас. Я отвлекся и вспомнил, каким был минуту назад. Сейчас я сижу за столом, а тогда выходил в другую комнату. Сейчас я задумался над тем - запятая - нужно ли ставить тут знак препинания, а минуту назад думал о чемто совсем постороннем. Хоть я и вырос из себя, но с ним у нас, помимо общего, есть масса различий. Я и он отнюдь не тождественны. Может, и правда: не бывает двух конгруэнтных людей. Но существует, однако, громадный класс идентичных объектов. Абсолютно идентичных. Мы можем, к примеру, написать какоето слово: пускай это будет ЧЕЛОВЕК. А рядом - еще ЧЕЛОВЕК. Конечно, пока эти объекты - какието закорючки на бумаге в данном случае - окидываются одним взглядом, сосуществуют во времени, имеющуюся между ними разницу заметить нетрудно. Вопервых, она состоит в несовпадении пространственных координат. А кроме того, определяется случайными факторами, влияющими на качество печати. Однако вся прелесть, содержащаяся в возможности нужное число раз воспроизвести такой объект, каким является выбранный нами ЧЕЛОВЕК, заключается в том, что ничто не мешает нам взять чистый лист и там, на непорочной белизне, повторно отобразить извлеченный из другого измерения потаенных глубин памяти тот самый информационный код, который определяет порядок расположения символов данного алфавита. И тогда воскрешенный на белом листе ЧЕЛОВЕК зазвучит особенно гордо. Таким образом, для запоминания и копирования любого предмета, будь то система мазков типографской краски или же любая другая материальная конструкция, подобная, к примеру, элементам органического вещества, нам не требуется ничего другого, кроме как знания ее информационного кода. Раз личность является исключительно памятью, собственно списком, последовательностью некоторых символов, то человек есть не что иное, как информационный код этой памяти. Совместно с кодом биопротеза, конечно, но полную информацию о человеке, о том, что позволяет однозначно идентифицировать каждого из нас, хранит именно код его памяти. Разумеется, этот код можно запомнить, скопировать, переписать - нельзя только стереть. Когда говорят, что информация неуничтожима, подразумевают то, что для ликвидации рассеянной в мире памяти о какомто явлении понадобилось бы элиминировать всю материю мира. Нам остается робко надеяться, что средство, адекватное этой цели, мы отыщем не раньше того, как сумеем перестроить свою природу. Значит, понимание личности как памяти (или информационного кода), беспрепятственно позволяет носителю обыденного сознания, свободному от набора задаваемых любым доктринерством догм, заложить человека в электронную память и при необходимости переслать по линии связи. Для этой пересылки мы вполне можем воспользоваться известным нам принципом передачи сообщений, при котором подлежащая пересылке информация накладывается на несущий материальный сигнал. Важно, что в качестве сигнала, модулируемого кодом памяти телеграфируемого человека, может выступать как текущий по кабелю электрический ток, так и, скажем, пронизывающий некое темпоральное пространство лазерный луч хронального генератора. Возможно, что некоторое подобие таких генераторов подробно описано в монографии А.Вейника (11). Первоначально мы исходили из традиционной для дуализма парадигмы о возможности разложения человека на две составляющие - сознание и тело. Наши рассуждения были бы откровенно неполными, если б мы не попытались принять противоположной аксиоматики. Итак, встанем на точку зрения основного постулата монизма, понимающего человека в виде нерасторжимого психосоматического единства. Но повторение алгоритма проделанных рассуждений приведет нас к обнадеживающему выводу и в этом случае! Окажется, что такая смена исходного посыла принципиально ничего не меняет. Разница обнаружится лишь в том, что если дуалист намеревается передавать сравнительно компактный код одной невесомой памяти, то монист обрекает себя на несравненно более трудоемкий процесс. Желая переслать испытуемого, он вынужден будет преобразовывать в информационный код все сто килограмм живого веса. Возможно, однако, что косвенным подтверждением наличия в этом замысле рационального зерна может считаться бродящее в умах и безусловно имеющее право на существование, хотя и сомнительное, мнение о предпочтительности худобы над полнотой. Ведь в этом случае информационный код худого человека, действительно, окажется гораздо короче. А значит, при прочих равных более высокий шанс на прохождение телетранспортировки получит именно худой! Но, согнав с лица улыбку, снова прислушаемся к критике оппонентов Федорова. 1.5. Тождественен ли я себе? Вторая часть возражения критиков идеи тотального воскрешения заключается в том, что каждому из нас, говорят они, умирать будет ненамного легче от сознания того, что когдато в будущем его заменят неотличимой от него копией, пускай похожей на него в миллион раз больше, чем схожи две капли воды. Хотя замены при этом не сможет обнаружить даже никто из его родных, в подобном же положении окажутся и сами окружающие. Дескать, в общефилософском плане это, конечно, отрадно, но все же тогда перед нами (а точнее, вообще неизвестно перед кем) будет уже совсем другое человечество, с каждым из нас связанное только односторонне. Причем, далеко не с нашей стороны.Неужели правда, моя неповторимая личность, наконецто настроившаяся на смысловую волну этого возражения, безвозвратно канет в безличный океан энтропии и уже никогда не сможет отождествить себя со снятой с нее копией?. Пожалуй, в этом оппоненты Федорова правы безоговорочно. Но только в видуто они имеют тот частный и вырожденный случай, при котором подвергшийся копированию оригинал сосуществует, стоит рядом со своим дубликатом! Тот случай, при котором двойники продолжают жизнедеятельность параллельно друг с другом! Конечно, с течением времени жизненный опыт каждого из них будет все больше и больше отклоняться от прежнего статускво, обрастать индивидуальными чертами, склоняясь в сторону индивидуализации. Однако же рассматриваемая нами идея подразумевает в чемто сходную, но принципиально иную ситуацию. Никто не намеревается копировать живого и здравствующего человека: а стоит ли так множить сущее? Суть анализируемого нами концепта заключается в том, что информационный слепок снимается с личности в самый последний, предсмертный для нее момент. Это есть момент, непосредственно предшествующий окончательному (памятуя о том, что информация неуничтожима) затуханию сознания, составленного содержанием памяти. Используя этот слепок, в неопределенном пока, но частично зависящем от нас Грядущем вознесшиеся до немыслимых высот нравственности потомки заботливо синтезируют умершего человека - каждого из нас во всем богатстве его внутреннего мира, со всеми его влечениями и антипатиями, всеми страстями и пороками, которые сейчас, быть может, нам кажутся омерзительными. В какойто мере мы уже сегодня можем понять стремление сберечь все это, поставив ему в параллель то, как современное человечество дрожит над каждым из умирающих языков, вкупе составляющих лингвистическое богатство нашей истории. Итак, стоило нам развести во времени существования этих двойников, как Второй стал таким же продолжением Первого, каким ясиюминутный естественно продлеваю бытие себявчерашнего, который просто принял на сон грядущий снотворного. И для него, т.е. для менявчерашнего, в данном случае вообщето не важно, отключился ли он на много часов или же на много веков. Не важно для него, нежился ли он под сенью Морфея или же был всецело во власти Танатоса. Продремал он - или пролежал в чуть более глубоком анабиозе. Неважно! Потому что спал он как убитый. Убитый, но как бы. 1.6. Зрительный образ Мы выяснили, что применение инженерного подхода к проверке осуществимости нашего замысла, кажется, действительно одаривает жаждущую бессмертия личность рационально обоснованной надеждой. Но рвущаяся за свои пределы личность, потеряв опору веры, боится позволить себя обмануть. А потому попробуем для лучшего уяснения существа дела закрепить свои представления, прибегнув к помощи метафоры. Памятуя о том, что человек - это личность, а личность есть память, представим последнюю в виде строки чисел. Как же образовалась эта строка? Представим, что мы видели, как гигантский лототрон мира в течение некоторого времени выбрасывал пронумерованные шары. И вот мы смотрим на их шеренгу, застывшую в желобке лототрона. Поскольку под памятью мы понимаем некоторую комбинацию мыслеобразов, выхваченных мозгом из безостановочной круговерти мира, то вполне можем каждый пронумерованный шар соотнести с одним из этих мыслеобразов. Тогда вмещающий их выходной желобок лототрона окажется аллегорией биопротеза, управляемого личностью. Таким образом, живой человек понимается нами как постоянно пополняющийся ряд случайно выпадающих шаров, завершающих в желобе причудливую траекторию своего броуновского движения. Ясно, что переполнение желобка означает смерть биопротеза. Но, к счастью, не сразу, а, допустим, лишь через сорок дней, неторопливо опрокидывается омертвевшее вместилище мыслеобразов, возвращая свое содержимое в бетономешалку безличности. Однако за это время ничто не способно запретить нам без лишней спешки, аккуратно переписать в блокнот номера всех мыслеобразов, что составляли личностный код памяти. А после того - разве сможет чтолибо помешать нам отыскать достаточно емкий, совершенный и сверкающий резервуар, чтобы скрупулезно заполнить его теми шарами, номера которых были записаны прежде? Ничто не воспретит нам, а, напротив, только будет обязывать с особой, сыновней заботой возложить в желоб пьедестала тот последний шар, номер коего завершал список. Очевидно, этот мыслеобраз соответствовал категорическому нежеланию умирать. А после этого лототрон мира снова начнет генерировать комбинацию чисел. Как ни в чем не бывало ляжет первый шар новой серии рядом с тем, чей номер завершал наш список.Человек не умер: он просто закрыл глаза. Неужели всетаки старуха с косой?!. Но я ведь еще не готов. Я не хочу умирать! Нехочу! Этого не должно быть!!. Но. Ну, что же!? Или я уже умер? Наконец человек решается приоткрыть один глаз. Оказывается, прошло много веков, изменились все представления и нормы - кроме одной: каждая личность безоговорочно заслуживает и неукоснительно требует такого к себе отношения, принципы и нормы которого она сама для себя выработала за тот период начального становления, который в доисторические времена назывался ограниченной пределами жизнью. Метафора ничего не доказывает. Но она помогает каждому разобраться в сложном, не дожидаясь вердикта специалистов. Помогает выработать осмысленное отношение к миру и, не пользуясь никакими категориальными заморочками, ДЛЯ СЕБЯ уяснить, что ждет за бугорком всех нас и каждого в отдельности. Пожалуй, на это имеет право каждый. Пожалуй даже, в этом состоит его первейшая обязанность. На этот счет можно даже пофантазировать, предложив свою трактовку описанных Р. Моуди субъективных воспоминаний об околосмертных явлениях. Сделав допущение о реальности этих далеко не единичных, но все равно остающихся гипотетическими наблюдений, можно искать объяснения им, двигаясь в одном из, по крайней мере, двух направлений. Либо это, как принято считать в масскультуре, суть свидетельства бессмертия души - той вечной субстанции, которая после обусловленного смертью затухания биоритмов невозмутимо продолжает свое существование, вселившись в новое материальное тело. При этом, как полагают, данное гиперличностное образование забирает себе все самые лучшие черты, которые только наработал человек в течение жизни. Такое понимание имеет под собой богатейший опыт мифологорелигиозных представлений, однако эмпирически достоверных подтверждений оно пока не получило или почти не получило. Для современной личности (европейца) подобное понимание бессмертия является малопривлекательным. Оно не греет душу, поскольку совершенно не избавляет нас от смерти. Но существует, однако, другая возможность трактовки странного сходства галлюцинаций тех людей, которые перенесли клиническую смерть. Эта возможность позволяет представить, что. после биологической смерти индивида личность его, простившись с телом, выходит в некое трансперсональное пространство. Далее, двигаясь в этом пространстве, она втягивается в энергетический колодец, образованный хрональным лучом, исходящим от генератора, запущенного обитателями не то 47-го, не то 147 века. Вряд ли сможет ктото сегодня опровергнуть (или же подтвердить) подобное заявление. Увы, подавляющее большинство носителей обыденного сознания просто не воспримет его всерьез. Увы, потому что именно это, опуская технические тонкости, буквально следует из рационального осмысления самой логики исторического процесса. И даже подтверждение гипотезы об элементарном химизме кислородного голодания, объясняющего феномен Моуди, ослабить силу этого тезиса не в состоянии. Потому, что само это описание околосмертных явлений взято нами условно, лишь в качестве лежащего на поверхности примера такого понимания истории, которое способно окончательно завершить пробуждение в человеке деятельного конструктивного начала, начатое европейским Возрождением.