Радомир 14.04.2008 написал: Продолжение выдержек из книги Гребенникова Мой мир. Эффект многополостных структур. Летом 1988 года, разглядывая в микроскоп хитиновые покровы насекомых, перистые их усики, тончайшие по структуре чешуйки бабочкиных крыльев, ажурные с радужным переливом крылья златоглазок и прочие Патенты Природы, я заинтересовался необыкновенно ритмичной микроструктурой одной из довольно крупных насекомьих деталей. Это была чрезвычайно упорядоченная, будто выштампованная на какомто сложном автомате по специальным чертежам и расчетам, композиция. На мой взгляд, эта ни с чем не сравнимая ячеистость явно не требовалась ни для прочности этой детали, ни для ее украшения. Ничего такого, даже отдаленно напоминающего этот непривычный удивительный микроузор, я не наблюдал ни у других насекомых, ни в остальной природе, ни в технике или искусстве; оттого, что он объемно многомерен, повторить его на плоском рисунке или фото мне до сих пор не удалось. Зачем насекомому такое? Тем более структура эта -- низ надкрыльев -- почти всегда у него спрятана от других глаз, кроме как в полете, когда ее никто и не разглядит. Я заподозрил: никак это волновой маяк, обладающий моим эффектом многополостных структур? В то поистине счастливое лето насекомых этого вида было очень много, и я ловил их вечерами на свет; ни до, ни после я не наблюдал не только такой их массовости, но и единичных особей. Положил на микроскопный столик эту небольшую вогнутую хитиновую пластинку, чтобы еще раз рассмотреть ее страннозвездчатые ячейки при сильном увеличении. Полюбовался очередным шедевром Природы ювелира, и почти безо всякой цели положил было на нее пинцетом другую точно такую же пластинку с этими необыкновенными ячейками на одной из ее сторон. Но не тутто было: деталька вырвалась из пинцета, повисела пару секунд в воздухе над той, что на столике микроскопа, немного повернулась по часовой стрелке, съехала -- по воздуху! -- вправо, повернулась против часовой стрелки, качнулась, и лишь тогда быстро и резко упала на стол. Что я пережил в тот миг -- читатель может лишь представить. Придя в себя, я связал несколько панелей проволочкой; это давалось не без труда, и то лишь когда я взял их вертикально. Получился такой многослойный хитиноблок. Положил его на стол. На него не мог упасть даже такой сравнительно тяжелый предмет, как большая канцелярская кнопка: чтото как бы отбивало ее вверх, а затем в сторону. Я прикрепил кнопку сверху к блоку -- и тут начались столь несообразные, невероятные вещи (в частности, на какието мгновения кнопка начисто исчезла из вида!), что я понял: никакой это не маяк, а совсем Другое.Лишь у одного вида сибирских насекомых я обнаружил эти антигравитационные структуры. Не называю даже отряд, к которому относится это насекомое: похоже, оно на грани вымирания, и тогдашняя вспышка численности была, возможно, локальной и одной из последних. Так вот, если я укажу род и вид -- где гарантии того, что маломальски смыслящие в биологии нечестные люди, рвачи, всякого рода дельцы не кинутся по колкам, оврагам, луговинам, чтобы выловить, быть может, последние экземпляры этого Чуда Природы, для чего не остановятся ни перед чем, даже если потребуется перекорчевать десятки колков, перепахать сотни полян -- уж слишком заманчива добыча? Еще бы! Только нет, нечестные люди: пусть для вас все, рассказанное в этой главе и приложении, останется научной фантастикой, а самим вам Природа загадки этой не раскроет -- как говорится, немало нужно каши съесть; вырвать же тайну насильно -- не выйдет, и залог тому несколько миллионов видов насекомых, пока еще живущих на планете. Фрагментах большого ведьминого кольца красавцев мухоморов. К слову: нижние пластинки грибов -- генераторы сильнейшего ЭПС, и созревшие меж ними мельчайшие споры не просто падают вниз, а засылаются по прихотливо изогнутым путям в далекие укромные уголки лесной подстилки.Но оставаться перед читателем полным жадиной я не хочу. И дарю исследователям другой Патент Природы, тоже связанный с Движением и Гравитацией. Физики утверждают: создание безопорного движителя невозможно. Иначе говоря, аппарат, полностью изолированный от окружающей среды, не полетит и не поедет: ни автомобиль без наружных колес, ни самолет с зачехленными винтом и мотором, ни ракета с заткнутыми дюзами. Исключение составляет лишь барон Мюнхгаузен, умудрившийся когдато выдернуть себя за волосы из болота. Дело было в 1981 году под Новосибирском, когда мы изучали энтомофауну люцерны -- ее опылителей и вредителей. Идя по полю, я быстрыми движениями сачка как бы косил люцерну, затем содержимое сачка -- насекомых, листья, цветы, сбитые обручем, -- перевалил в темную коробку, к которой приставил стеклянную банкуморилку. Таков жестокий способ изучения видового состава насекомых на полях, иного не придумано -- увы, это была моя работа, за которую я получал зарплату в Институте земледелия и химизации сельского хозяйства. Только хотел захлопнуть крышку морилки и кинуть туда ватку с эфиром -- как на свет выскочил. светлый кокончик. Он был овальным, на вид довольно плотным, непрозрачным. Не иначе ктото из пленников случайно его вытолкнул в морилку: не может ведь сам кокон прыгать! Но кокончик, опровергая мои сомнения, прыгнул еще раз; ударившись о стеклянную стенку, упал на дно. Пришлось жертвовать уловом -- перепуганные насекомые с явной радостью кинулись на волю. А я изолировал странный кокон и спрятал в отдельную пробирку. Дома рассмотрел его в бинокулярный микроскоп -- ничего особенного, кокон как кокон; в длину миллиметра три, в ширину -- миллиметр с небольшим. На ощупь стенки его были прочными -- как то и быть должно. Кокон энергично прыгал тогда, когда его освещало -- или прогревало? -- солнце; в тени он успокаивался. Прыжки его достигали тридцати миллиметров в длину и, что еще более замечательно -- пятидесяти миллиметров в высоту! Насколько я мог уловить, кокон летел почти не кувыркаясь, плавно; впрочем, тут нужна скоростная киносъемка. Несомненно, механическое движение кокону изнутри сообщала личинка или куколка насекомого. Но как это происходило, увидеть было невозможно.Забегая вперед, скажу, что из кокона вышел наездник семейства ихневмонид, принадлежащий к виду Батиплёкгес анурус, полезный тем, что личинки его паразитируют на вредителе люцерны долгоносикефитонбмусе. Летающему кокону полагалось в конечном итоге попасть в прохладное укрытие -- в земляную трещину; в сачок же мой он угодил, наверное, во время своего странного путешествия, а именно в момент прыжка. Все это сильно смахивало на полтергейст -- необъяснимые прыжки бытовых предметов, уже не раз описанные в печати. Я клал кокон на стекло и внимательно смотрел снизу: может, личинка перед прыжком както втягивает его низ, а потом резко отпускает? Ничего подобного -- никаких вмятин, а кокон исправно и высоченно подпрыгивал, как я его ни перекатывал; было еще более замечательным, что с горизонтального и скользкого стекла он взлетал не вертикально, а наклонно! Я замерил траектории: в длину они составляли до 35, в высоту -- почти 50 миллиметров, то есть кокон подлетал на высоту, в тридцать раз превышающую его толщину! Лишить эту летающую капсулу опоры, чтобы она не лежала ни на чем? Но как? А так: положить ее на слой рыхлой ваты! Сказано -- сделано. Тонко тереблю клочок ватки -- получилось облачко с нерезкими туманными краями. Осторожно кладу кокон на облачко, выставляю на солнце, с нетерпением жду: ведь удар, если он наносится обитателем кокона по нижней его стенке, заставляя ее отскакивать от опоры, теперь не сработает: погасится тончайшими пружинящими волоконцами хлопка, и, по идее, кокон почти не шевельнется. Но нет: вдруг мой кокончик срывается с места и стремительно летит от не шелохнувшейся ватки, как и положено -- вверх и вбок. Замеряю прыжок в длину -- сорок два миллиметра, то есть норма. Насекомое, наверное, совершало свой бросок или удар не по нижней, а по верхней части кокона, во всяком случае делало там нечто такое, что приводило капсулу в движение. Если говорить честно, то это сейчас я в волнении; тогда же, в восемьдесят первом, ничего сверхъестественного в прыжках моего пленника я не узрел, так как вовсе не знал, что безопорных движителей, согласно физике, не бывает и быть не может. А то бы наплодил сотнюдве этих наездничков, благо, они оказались нередкими, и исследовал бы все досконально. Ну а теперь пофантазируем немного: захотелось бы, скажем, батиплектесу улететь с Земли вообще. У взрослого, крылатого, это б не получилось изза потолка: атмосфера наша сверху редкая, не для крылатых; иное дело личинка в коконе. Подняла она свою капсулу в прыжке на свои пять сантиметров, в верхней же точке поддала ее еще таким же образом, и еще, и еще, и если бы кокон был надежно герметичным -- имею в виду запас воздуха для дыхания пилота -- то что помешало бы выходу аппарата за пределы атмосферы и дальнейшему беспредельному наращиванию скорости? А ничто! Вот в чем манящая, невероятная ценность безопорных движителей, объявленных, увы, несбыточной фантазией. Да и нефизику трудно себе представить: что же такое там делает крохотная личинка, если ее вместилище взлетает на пятисантиметровую высоту? Такого просто не может быть -- и тем не менее оно прыгает. Физики говорят: это за пределами наук, так как противоречит законам природы. Закавыка в том, что Батиплектес анурус этого не знает. Не знали запрета физиков и опытные, видные биологи, честно написавшие на 26й странице академического определителя насекомых Европейской части СССР (том III, часть З): Кокон подпрыгивает в результате резких движений личинки внутри кокона. Одним словом, действующий -- и проверенный! -- образчик надежного безопорного движителя и даю читателю, так что заводи наездников этого вида, изобретай, конструируй, мастери -- и в добрый путь!