Что-то про больницы у вас много историй. Вот вам еще. Было лично со мной в стройотряде в 84-ом году под Архангельском. Угораздило меня во время воскресного выхода на природу получить в лоб обухом топора. Нет, не думайте - ничего такого. Просто приняли изрядно, чувак стал дровишки рубать, а я рядом за щепочками нагнулся, костерок запалить. Ну он, замахиваясь, и угодил мне в лоб, рассек бровь. Ну я, помянув чью-то мать и падшую женщину, сказав испуганному обидчику, что ничего страшного, приложил к брови подорожник и продолжил свое занятие - сбор щепочек и зажигание костра. И тут подваливает ко мне Доктор - врач отряда, Ромкой звать, как фамилия не помню, с 5 курса третьего меда, классный веселый малый, тоже втертый изрядно, и говорит, опять же, помянув чью-то мать и падшую женщину: « Да у тебя …ой-ей-ей… голова кружится?…ой….сюда быстро…садись…это… сумку мою быстро…ой…сейчас -сечас…». Короче, сажает меня на пень, достает бинты и начинает перевязывать. Гляжу, одну упаковку бинта извел, вторую открывает. Понятно, в лесу зеркал нет, сам я посмотреть свою рану не могу, спрашиваю у Ромы: - Чего это ты там делаешь?». Он молчит. И бинтует дальше. Я спрашиваю: - Ты, Рома, собственно, кто по специальности? - Врач, - говорит. - Это по профессии, - говорю, - врач. А конкретно по специальности? - Это не важно! - Ну а все-таки? Он, немного помявшись: - Стоматолог. - Что ты там мне, блин, делаешь, - говорю я, помянув чью-то мать и падшую женщину. - Делаю, как учили, - говорит, продолжая бинтовать. Короче, забинтовал меня насовсем. У медиков это «шапочкой Гиппократа» называется. То есть вся голова в бинту, только нос торчит и один глаз выглядывает. Утром в понедельник Рома встречает меня на разводе на работу и аж визжит: - Ты еще здесь? Быстро в Холмогоры в больницу! До Холмогор минут 20 автобусом. Ну, как я туда добирался - пропускаю. Прикиньте сами: идет такое чудо по улице, вразвалочку, в зубах беломорина, вся башка в бинтах, одним глазом на мир смотрит. Короче, прохода не было. Как я в той больнице с милиционером общался - тоже пропускаю. Там же зоны вокруг. А намедни со строгача трое в побег ушли, дороги перекрыты и все такое. В результате милиционер мне поверил и даже помог - велел в регистратуре записать на прием и принять без очереди. И вот дверь «хирург». А день - понедельник. А вокруг - коллеги по несчастью, местные, пострадавшие за пьяные выходные. У всех гипс, у кого на руке, у кого на ноге и т.д. Общаются, понимаешь, что с кем было. Типа один с мотоцикла, второй с балкона, третий в драке один против семерых. И тут я подхожу. Спрашивают: - Ну, а ты-то как? - Да вот, топором, - отвечаю я лаконично. Вижу притихли, поглядывают так…это… уважительно. Да, чуть не забыл. Вплотную (именно вплотную, а не через 2-3 метра, как между другими дверями) к двери «хирург» другая дверь - «психиатр». Захожу, значит. И вижу, что внутри между «хирургом » и «психиатром» стенки-то нет, только ширма. Сажусь, врач, молодой мужик, спрашивает, что случилось. Не знаю, говорю, наш доктор велел к вам ехать. Начинает он меня разматывать. Семь потов сошло с бедняги, две упаковки все-таки. Эх, видали бы вы его рожу, когда он размотал! Я на секунду даже замандражил - вдруг правда чего серьезное. А он и говорит, перегнувшись за ширму: - Саша, кажется это твой клиент! Жгут бы ему, на шею! После чего берет пузырек зеленки, открывает, прикладывает к отверстию палец, переворачивает пузырек, ставит на место и зеленым пальцем проводит мне два раза по лбу. И, сквозь зубы: - Пошел вон! Ну в кабинете-то зеркало было. Смотрю - на брови у меня уже слегка затянувшаяся царапина, совсем не глубокая, в длину сантиметра в полтора, не более. А теперь представьте себе, судари мои, как я вышел в коридор к этим, загипсованным! Через коридор, как сквозь строй. А кто мог ходить, те два квартала провожали свистом и улюлюканьем. Хорошо, автобус подошел почти сразу. И поминал я на обратном пути, кроме падших женщин, не чью-нибудь, а конкретно Ромину мать. И всех других его предков. И придумывал, какую над ним учинить казнь, и все не мог достойную выбрать. А Рома, нехороший человек, в Архангельск уехал. Сказал, за бинтами. Минут на 10 мы с ним разминулись.