Как мы ходили признаваться. Было нам тогда лет 12-14. Мой друг Паша был тогда искусным пиротехником, как он сам себя называл. Обычно он звонил мне и говорил "Выходи, я тут бомбу сделал, шас шарахнем". Я приходил к нему во двор и Паша с гордостью демонстрировал мне свое новое изобретение размером с муравья, завернутое в фольгу, которое сейчас должно было шарахнуть. Надо сказать, что двор дома, где жил Паша был не обычный, а "писательский". В этом доме жили сплошь писатели со своими собаками, и интеллигентными детьми. В подъезд так просто не пройдешь - злая лифтерша обязательно спросит, к кому вы идете и постороннего человека ни за что не пустит. Так нам тогда казалось. В тот день Пашин голос по телефону звучал с особенной гордостью за свой новый шедевр пиротехнического искусства. Бомбочка была чуть больше обычного, размером, с большого муравья, или даже с таракана, и выглядела соответственно - туловище из фольги и несколько лапок- фитилей. Паша как всегда велел мне отойти на 10 метров а сам пытался поджечь фитилек. Но в тот день был сильный ветер и бомбочка не зажигалась. Тогда мы решили пойти и шандарахнуть ее в подъезде. Паша сказал, что все это фигня, бомбочка шарахнет слабо и никто ничего даже не заметит. Кроме нас. В чужой подъезд нас не пустили, пришлось идти в подъезд, где жила Пашина бабушка. Выбираем место на подоконнике , Паша зажигает фитиль. Отходим, ждем. Ничего нет. Начинаем осторожно подходить. И тут шандарахнуло! Ну не так чтоб очень сильно, но достаточно чтобы полуглухая лифтерша внизу услышала шум. Просто грохот и больше ничего, на подоконнике даже следов не осталось. Дальше - драпаем на улицу что есть мочи. За собой слышим хлопающие двери, голос глухой вахтерши и другие прелести жизни. Бежим. И тут на бегу, задыхаясь и задыхаясь Паша начинает говорить. -Ну все! Пи%дец мне. Тебе-то что. Тебе ничего. А мне. Моя ... бабушка. Все. Все. Расскажет. Родителям. Меня убъют. Соседи. Все. Пошли. -Куда? -Пошли признаваться. В милицию Такого развития событий я совсем не ожидал. Я начал убеждать друга не ходить в милицию. -Ты мне друг или не друг, - отрезал Паша. Этот вопрос сразу все решил и мы пошли признаваться. Единственный пункт милиции, которое мы знали - был пункт у метро. Мы вошли в подъезд со двора и подошли к двери отделения. Этот момент я запомнил навсегда. Представьте себе - небольшая комната, красная лампочка (или это мне так показалось) что-то типа прилавка, за ним решетка, за решеткой милиционер что-то читает. Паша идет вперед подходит к прилавку и начинает заикаясь "признаваться". Я прячусь за его спиной. -Мы ... тут ... в подъезде! Взорвали! Бомбу! Времена тогда были не те. Поэтому милиционер устало поднял на нас голову, посмотрел и сказал -Ну и что. Идите в детскую комнату милиции и там признавайтесь. Мне то что. И углубился в чтение. Паша оторопел. Такого развития событий он не ожидал. Тут я подумал, что Паша сейчас потянет меня признаваться в детскую комнату милиции, тогда нас даже может быть посадят. Вообщем, испугался не на шутку. И тут мне в голову пришло единственно верное в тот момент решение. -Паша, - сказал я. - Куда ты меня привел! Это же МУР! Про Московский Уголовный Розыск мы знали из полублатных песен. Слово МУР Пашу испугало. Дальше мы долго бежали и добирались домой дворами. Насколько я знаю, история не имела для Паши последствий - его бабушки в тот момент не было дома, а лифтерша почему-то ей не рассказала. Через много лет я позвонил Паше и спросил его, пошел бы он тогда признаваться в детскую комнату и он не задумываясь ответил да.