Model: adugeen/authorship-e5-small
Author: adugeen
Pipeline: sentence-similarity
Library: sentence-transformers
Tags: sentence-transformers, safetensors, bert, sentence-similarity, feature-extraction, generated_from_trainer, dataset_size:276686, loss:MultipleNegativesRankingLoss, arxiv:1908.10084, arxiv:1705.00652, base_model:intfloat/multilingual-e5-small, base_model:finetune:intfloat/multilingual-e5-small, model-index, text-embeddings-inference, endpoints_compatible, region:us
Base models (finetune): id: intfloat/multilingual-e5-small
Card metadata: tags: sentence-transformers, sentence-similarity, feature-extraction, generated_from_trainer, dataset_size:276686, loss:MultipleNegativesRankingLoss
base_model: intfloat/multilingual-e5-small
widget: source_sentence: Печенеги отступали. Они могли запросто убить оставшегося позади князя Владимира, мальчишку и старика, но получили приказ - уходить. Куря - печенежский хан, проигравший бой с князем, был смертельно ранен.
Воины забрали его и вернулись на прежнее место стоянки, где были оставлены обозы с провиантом и разбит временный лагерь. Гийяр не отходил от отца ни на шаг, надеясь не то на чудо, не то на лекарей. Ведь кроме него у мальчишки никого не было. Мать он потерял ещё совсем крохой.
Куря был властным и жестоким правителем. К сыну относился хорошо, но никогда не баловал. Для Гийяра отец всегда был идеалом, многие завидовали его решимости и хитроумию. "Власть держится на страхе" - часто говорил он. Но теперь он находился между жизнью и смертью. И чёрная чаша весов была намного тяжелее...
Великий хан умер ночью, не приходя в сознание.
Парень понимал, что вынужден стать следующим ханом, ведь по линии отца у него больше родственников не было. Но это значило одно. Снова совершать набеги на Киев и Новгород, продолжать дело Кури, а значит - обернуться против своих друзей, поступить подло по отношению к князю, Алекше и Оленьке. А есть ли у него выбор?
Да. И сейчас это его выбор. Отец не подскажет ему, не поможет, не укажет верный путь. Да и не послушал бы Гийяр его. Он никогда не сможет стать таким жестоким, как отец. Но теперь мальчик понимал, откуда тот черпал свою ненависть, злость, обиду и жажду крови. У него никогда не было настоящего друга, который смог бы подставить плечо, дать дружеский совет. Несмотря на орды подчинённых ему печенегов и хазар, отец был одинок. Не ставил никого рядом с собой, унижал, жестоко наказывал воинов, заслужив тем самым "страх и уважение". Так считал он сам. И такой позиции придерживались печенеги...
А Гийяр? Алекша спас ему жизнь, не зная, что тот враг. А когда узнал, разве захотел убить его? Ведь печенеги сожгли его деревню и убили дедушку.
Но Гийяр не мог понять, как вообще такое возможно. То ли христианину так и полагается, молча переносить все невзгоды, что посылает ему судьба, то ли русский дух настолько силён, что не может опускаться до мести. Не понимал..., а жажда мести разгоралась в его душе. Оленька... Храбрая девчушка с чёлкой и длинной светлой косой... Нет! О ней даже не думай!
Он должен наказать убийцу отца, даже если тот сам, обманутый Кривжей, ввязался в бой. И тут же сердце возражало. "Так нельзя".
Ты ведь уже принял решение. Там, на поле боя, когда отец проиграл. Ты остановил разъяренных печенегов, готовых разорвать ненавистного князя Владимира. А чудной дед и мальчишка? Помешали бы они этому? Нет.
Разве парень мог сказать такие слова?
Перед глазами снова появляется та картина.
Молодой князь ударил Курю мечом и выбил из седла. Мальчик бросается к отцу. Орда печенегов уже не сдерживает коней, рвущихся к бою. Ещё секунда, и они сорвутся с места. Поляна обагрится кровью.
"Нет! -останавливает их Гийяр. - Это был честный поединок. Уходим!"
Воины нехотя, но послушно разворачивают коней.
Почему они послушали его? Он ведь не хан. Ответ один. Они доверяют ему. Как и его отцу.
Так что же делать?
Глупый мальчишка. Ты всё решил. Ты возглавишь печенежский союз племён, но не посмеешь напасть на Киевскую Русь.
Гийяр вышел из шатра. Кругом, куда не посмотри выстроилось войско. В ожидании молодого хана они перешёптывались, спорили, ругались. Но тут все разом замолчали. Они были готовы услышать решение Гийяра.
- Слушайте! Печенеги- свободные воины! -голос мальчика не дрогнул.- Вы можете следовать за мной, а можете примкнуть к кангарам! Я же считаю, что мы должны разбить половцев, которые давно зарятся на наши земли! Кто со мной?!
Ответом было одобрительное и дружное "Ура!"
Печенеги ушли с русской земли, но не навсегда. Через какое-то время они вернулись с новым ханом, чтобы ввязаться в междоусобную войну между Ярославом Мудрым и Святополком Окаянным, на стороне последнего.
sentences: http://vk.com/audio?performer=1&q=Hollywood%20Undead%20Coming%20Back%20Down
Пустые улицы большого города, что освещались утренним солнцем. На переулках встречались редкие прохожие, которые с удивлением смотрели на полураздетого парня, шагающего вдоль улиц Магнолии.
"Сумасшедший,"- подумают многие, но разве это неправда? Нет, это, правда, это чистейшая, правда, которая с каждым днём гложет его душу. Он был сумасшедшим до того как она пришла в его жизнь, и остался таким после того как она ушла...
Каждый день, прогуливаясь по улицам утреннего города, он с улыбкой на губах, и с грустью в глазах вспоминал все моменты, когда она ходила вместе с ним. Каждый раз, ему чудилось, что она с ним, что она не оставила его, но это ведь неправда, или правда? Что за чушь? Конечно, же, она уже не с ним, она там далеко наверху от них...
Он всегда слушал её звонкий, но одновременно робкий голос, от которого так и хотелось прижать к себе и не отпускать никогда, но он отпустил, туда, от, куда не возвращаются.... И теперь, её голос постепенно растворяется из его мыслей.
С ней, он чувствовал, что он не такой как все, с ней, он мог быть особенным, но зачем теперь быть таким, если её нет? Теперь, он лишь одно лицо, в той толпе, что окружила его. Возможно, его и заметят, но точно не как личность, его знала лишь она, но она ушла...
Someday, someday
Но когда-нибудь, когда-нибудь
I know you're coming back
Я знаю, ты вернешься...
Строчки сами всплыли у него в голове. Песня, которую он услышал недавно по радио, всегда преследовала его. Не важно где, на улице, в метро, в машине, или дома, он всегда вспоминал её... Ту, что изменила его жизнь, и ту, которая сейчас очень далеко от него...
Шагая по улицам просыпавшегося города, он невольно прошёл-то место, где она покинула этот мир. Воспоминания нахлынули его, но он попытался их отогнать, но разве это возможно? Нет... Он это знал, но всё же противится судьбе. Какая ирония, не правда ли?
Грязная улица, в старом районе Магнолии, насквозь была пропитана кровью, куревом, и алкоголем. Она ведь предлагала уйти, а он не послушался её. Глупец. Маленький наивный глупец, который ничего не боится, хотя всё совсем наоборот...
Маньяк, от которого они бежали, был пропитан безумством, но разве безумством называют алкоголь? Кто знает, кто знает... А жертвы, пьяного человека, прибежали в какую-то улочку, из которой убежать невозможно, или тупик... Одно всего лишь слово, а сколько паники оно приносит... Пятясь, они встали, во что-то похожее не грязь, или это и была грязь? Кто знает, кто знает... Замахнувшись, маньяк направил перечный ножик на парня, и кинул его. Банально да? Но девушка, успела встать перед ним, и по этому, удар пришёлся прямо в живот.
Что было дальше, парень помнил смутно, но было очевидно, на его глазах, за него умерла его Джувия. Странно, да? Вроде бы должно быть наоборот, а получилось так. На его руках, была её кровь, а он видимо потерял сознание...
Теперь, мир слишком серый, хотя нет, он кроваво-красный, такой же, как и её любимый цвет. Странно да? Любит дождь, но любимый цвет красный... Но разве имеет ли это значение, если Джувия ушла со сцены, навсегда? Возможно, это и был её час, а может быть, она жила бы ещё дольше, но всё же прошла мимо, так же, как и всё хорошее, в этом алчном мире...
И этот факт, заставил его повзрослеть, и принять реальность со всеми её составляющими... Трудно, было лишь по началу, а сейчас он привык, и даже вполне справляется, но что-то поменяется, и это, что-то произойдёт слишком быстро...
Она никогда не задумывалась, о том, будут ли её помнить, или не заплачут ли они, когда она умрет, нет, у неё даже мыслей таких не было, ведь ты была в своих мечтах. Думала, что будешь жить вечно, как бог, или дьявол. Она думала, что тебя не пробьёт никакая пуля, но всё же ошиблась... Простой ножик отнял твою жизнь, и знаешь, я не жалею об этом, ведь, ты всегда была с крыльями, как у ангела, хоть ты не всегда была счастлива, пока, в твоей жизни не запели посланники Божьи...
И снова, его пробирает дрожь, он думает, что сейчас она подбежит, сзади, и, закрыв глаза, скажет "Угадай кто?" И ты как обычно просто скажешь с улыбкой "Джувия. Моя Джуви." И темноволосый поклянётся, всем богам, что она смущается от его слов. Ведь это правда...
Будние дни потихоньку вытесняют её голос из его головы, а сам он погружается, в суету города. Возможно, он забудет её, найдёт другую, и они заживут счастливо, или будет одинок всё жизнь, вспоминая её. Кто знает, чем закончится эта история, но однажды они встретятся. Через сто лет, через века, тысячелетия, не важно... Они встретятся, и это главное....
А пока, темноволосый скажет лишь одно предложение, и с ухмылкой пойдёт в сторону дома...
- Кода же ты спустишься, Джуби?
Всего лишь за несколько секунд, мир может поменяться, до неузнаваемости. Берегите это время, и возможно, в будущем время само преподнесет вам подарок..., Больно... Слишком больно... Больно каждое мгновение, каждый вздох причиняет просто немыслимую боль. А она лежит совсем рядом, бездыханная. Вокруг люди, но он их просто не видит. Он видел как она умерла, она смотрела прямо на него в этот момент и хотела поцеловать.
"Magic can do much, but not death".
Он отгородился от всего вокруг, осталась только боль. И вдруг вспышка ярости, а перед его взором гаснущие глаза Белль. Ярость заставила его подняться с колен и направиться к убийце. При ходьбе, в ноге проснулся вулкан, но это было уже не важно. Боль в душе заглушала все остальное.
"Она умерла из-за меня".
Он подошел к убийце, тот лежал на земле и ухмылялся. Он выполнил свою месть и был собой доволен. Мужчина с яростью начал душить убийцу своей тростью, но ухмылка не сходила с его лица. Голда пытались оттащить, но ярость придала ему огромную силу, и вскоре глаза пирата погасли. Но Голду не стало от этого легче, он лишь почувствовал, что предал ее веру. Убив Белль, пират убил все человеческое в Голде, остался только монстр. Монстр с разбитым сердцем.
Эмма хотела надеть на него наручники, но не смогла. Импульсом он отбросил ее и ее родителей от себя. Его кожа начала меняться, и одежда также вмиг переменилась. Совершив убийство, он снова стал крокодилом, безжалостным Румпельштильцхеном. Он снова подошел к Белль и упал перед ней на колени. Он смотрел на ее холодное лицо и просто не мог поверить, что ее теплые глаза не посмотрят с нежностью на свое чудовище. Из груди вырвался жуткий нечеловеческий крик, будто он звал душу любимой, но она не откликалась.
И снова ярость, безумная ярость и слезы. Она виновата лишь в том, что влюбилась в чудовище, подарила ему счастье. Но ее смерть забрала все.
Было совсем не так, как тогда в замке. Тогда он хотя бы знал, что его принцесса в порядке, теперь...
Слишком больно...
Румпельштильцхену не хотелось ступить за черту города и все забыть. Он не мог забыть свою принцессу, хоть воспоминания и приносили страдания. Он хотел просто умереть рядом с той девушкой, которая забрала его сердце., До этого момента я ничего не чувствовал. Пустота и темнота. После того, как эта тварь вцепилась мне в шею я успел мысленно со всеми попрощаться и был готов к смерти. Но это была не она. На том свете не может быть так неопределенно и темно. Значит, я все ещё жив. А раз так, я скоро выберусь отсюда...
По телу словно прошел электрический разряд. Я вздрогнул и распахнул глаза.
Честно признаться, я даже не сразу понял где нахожусь. И в данный момент меня это совсем не тревожило, потому, что перед собой я увидел знакомое лицо мага. Единственный, кто мне нравился после Джейса и с первого взгляда сумел заполучить моё сердце. Да, это несомненно был он. За столькие годы впервые в стенах института кто-то кроме сумеречных охотников.
- Магнус Бейн, - с максимальной холодностью, какая только возможна в данной ситуации, прокомментировал очевидное я.
Так уж принято у нас, охотников. Не кинусь же я к нему на шею с поцелуями и фразочками примитивных типа: "О, привет! Давненько не виделись. Я так скучал".
Чисто физически в данный момент я и не мог себе такого позволить. Да и видел я мага всего во второй раз в своей жизни. Но, черт возьми, этого было достаточно, чтобы подцепить меня на крючок как глупого карася!
- Александр Лайтвуд, - снисходительно улыбнулся Магнус.
Похоже после долгой отключки у меня начала кружиться голова, но это показалось даже приятно.
Я открыл было рот чтобы задать вопрос, но гость опередил меня.
- Только не спрашивай, что я здесь делаю, - он прожег меня взглядом медовых глаз. - Ходж переживал за твою жизнь и, как я вижу, не напрасно.
Это было именно то, что я и хотел спросить. Если он умеет читать мысли - это весьма плачевно. Предпочитаю держать свои мысли при себе.
Бейна снова что-то развеселило и он криво улыбнулся отворачиваясь от меня. Это подтвердило мои догадки.
- Ладно, не буду тебя смущать, - маг поднялся. - Ты еще слишком слаб и отдых лишним не будет.
Магнус сделал странное движение похожее на полупоклон и направился к двери.
"Нет, так просто ты от меня не уйдешь".
Мне действительно хотелось, чтобы он побыл рядом, чтобы не уходил так быстро. Он мне нравился, насколько можно судить по одной мимолетной встрече глазами. Хотя я не готов был признаться в этом даже себе.
- Я нормально себя чувствую, - не своим голосом заметил я, провожая мага взглядом.
Тот не остановился. - Бейн! - снова никакой реакции. - Стой! - в яростном бессилии я ударил рукой по кровати и мгновенно вернувшаяся боль заставила меня стиснув зубы едва слышно простонать.
Маг замер.
- Хочешь, чтобы я остался? - в его словах я услышал весьма недвусмысленный намек. - Я нужен тебе?
Фигура в черной мантии развернулась ко мне. Бейн вскинул бровь ожидая ответа.
- Ой, иди к дьяволу! - психанул я, неожиданно даже для самого себя, но пути назад уже не было.
- ...
- Убирайся, - процедил я сквозь зубы, в душе умоляя его не слушать моих слов.
- Ладно, - примирительно тряхнул головой Магнус. - Прости.
Он вернулся к моей койке.
Я смерил его сердитым взглядом и "совершенно случайно" встретился с прекрасными глазами. Его взор проникал прямо в душу, заставлял подчиняться воле хозяина.
Другого описания я бы дать не смог, но может только на меня он так действовал.
- У тебя тоже красивые глаза, - сделал комплимент он.
- Хватит! - я прикусил губу, чувствуя, как краска приливает к моему лицу.
- Да, извини, - опомнился Магнус. - Я понял, что тебе это не нравится. Что ж, придется играть по твоим правилам. - Бейн пожал плечами и весьма глупо улыбнулся.
Мне осталось только покачать головой.
- Там, на вечеринке вампиров... - я замялся, - Как ты узнал, что я... гей?
- Глупый вопрос, не находишь? - сладко улыбнулся он, в то время как его обволакивающий голос в очередной раз взял меня в свой плен.
- Да, пожалуй. - поспешно ответил я, и добавил как-бы между прочим, - Как ты меня тогда назвал?
- Жгучей бестией, - маг будто ждал этого вопроса.
Я скорчил скептическую физиономию, а вот Бейн выпрямился и посерьезнел.
И неожиданно положил руку на мою ладонь, заставив меня невольно напрячься.
- Знаешь ли, - откровенно признался он, - я не занимаюсь благотворительностью и не спасаю от смерти сумеречных охотников...
На секунду он замолчал, видимо размышляя, стоит ли продолжать признание или лучше забить пока не поздно.
Я чуть наклонил голову в знак крайней заинтересованности и маг, вздохнув, продолжил.
- Мне было наплевать на просьбу Ходжа и поначалу я отказал ему... Но... после того как он назвал мне имя... Будь на твоем месте кто-то другой, меня бы здесь не было.
Магнус пронзил меня взглядом. И тут я решился.
- Мог бы сформулировать проще, - заметил я.
- В смысле?
- Ты мне тоже небезразличен.
Плечи мага затряслись от смеха.
- Что на этот раз не так? - возмутился я освобождая руку.
- Ты тоже не очень красноречив. Но не беда. Я не беседовать сюда пришел.
Бейн провел ладонью по моей щеке, отчего меня бросило в жар, потом наклонился и осторожно коснулся моих губ.
Я подался было вперед требуя большего, но тот неожиданно отстранился.
- Что опять? - недовольно закатил глаза я.
- Мне нравится тебя злить, - признался Магнус скривив столь желанные губы в усмешке. - Ты такой сексуальный, когда заводишься.
- Ты просто пользуешься моей дееспособностью. Если бы я мог подняться...
Маг не дал мне закончить угрозу и с новой страстью накрыл мои губы своими. На этот раз я превозмогая боль обхватил руками его шею и сильнее притянул его к себе. Тот слегка улыбнулся не прерывая поцелуя. Моя голова продолжала кружиться.
Наконец, тяжело дыша, Бейн отстранился.
- Пока ты в таком состоянии, на большее не рассчитывай, - с улыбкой пригрозил он.
- Можно подумать, ты делаешь мне одолжение. - принял вызов я. - Тебе это нужно не меньше.
- Ты наглеешь прямо на глазах, - вынес вердикт маг.
- Ты ещё плохо меня знаешь.
- Тогда до скорой встречи. Признаюсь, буду скучать, - Магнус Бейн уже во второй раз за этот вечер направился к двери. И на этот раз я его не останавливал.
- Да, я тоже, - выдохнул я жалея, что не вижу сейчас его лица.
Дверь за Бейном закрылась. Я остался один и через пару минут вновь отключился.
С того дня минули почти два месяца. Я старался не думать о возможностях встречи с магом. Чтобы первым делать шаг навстречу я был слишком горд... Или стеснителен, но все-же многое в моей жизни изменилось после нашей встречи. В первую очередь, я стал по-другому смотреть на Джейса. Он не привлекал меня так как раньше, хотя несомненно все же нравился. Однако фантазии мои занимал исключительно этот высокомерный и эпатажный тип - Магнус Бейн. Даже если я пытался мысленно послать его к черту и выкинуть из головы, со временем все больше убеждался, что это невозможно.
- Алек, ты здесь? - в дверях появился Джейс.
- Что случилось? - я не оглянулся на него: не хотел видеть.
"Правда?"
- Ходж сказал - вечером отправляемся на охоту. Ты с нами?
- Естественно, что за вопросы?
- Просто ты выглядишь усталым, - с сочувствием заметил парень.
"Будто тебя это волнует", - с горечью подумал я.
- Тебе кажется.
Повисло напряженное молчание. Я хотел, чтобы он ушел. Впервые в жизни я не хотел с ним разговаривать. С человеком, которого ещё недавно мечтал затащить в постель. Боже!
- Слушай, - он вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь, - мы же друзья... мы братья. Если у тебя какие-то проблемы, ты не должен держать их в себе. Поговори с нами. Со мной. Я уверен, что вместе мы легко справимся с твоей... депрессией.
Джейс положил руку на мое плечо. Раньше он часто так делал и мне это нравилось, но сейчас его вмешательство в мою личную жизнь лишь нагнетало ситуацию. В последнее время я всеми силами пытался унять уже много лет мучившие меня чувства к приёмному брату. Бейн должен быть уверен в том, что кроме него мне никто не нужен.
- Нет у меня никаких проблем, я просто хочу побыть один. Ты можешь оставить меня в покое? - как можно мягче постарался сказать я.
"Вообще-то он хочет помочь. Не его вина, что я гей".
- Я понимаю твои чувства... - осторожно начал он.
- Нет, - отрезал я, вдруг оглянувшись на него.
Тот даже отступил назад.
- Ты не понимаешь меня, а я не понимаю вас с Клэри. Это вполне логично, это совершенно разные чувства и никто не винит тебя в моих переживаниях, но я разберусь с ними сам. Я знаю чего хочу.
- Хорошо, - Джейс опустил глаза.
Никогда за ним такого не наблюдал.
- Твое дело, - пожал плечами он и, выйдя за дверь, вновь оставил меня в одиночестве.
Не знаю, сколько времени я простоял так размышляя, правильно ли поступил и не обидел ли чувства брата.
Дверь в комнату открылась. Я решил, что Джейс вернулся, бросил на него недовольный взгляд и... замер в изумлении.
На пороге стоял Магнус Бейн, одетый, как и всегда, в лучших своих традициях: в серых облегающих брюках с заниженной талией и усыпанным блестками широким ремнем, белой майке и кожаной куртке с бессчетным количеством цепей и заклепок. Броский макияж составлял темную подводку глаз сверху и золотисто-перламутровую, потолще, снизу.
Я понимал, что нужно как-то поприветствовать гостя, но, будто проглотив язык, продолжал безмолвно пялиться на него.
- Пришел проверить, как ты себя чувствуешь, - без лишних формальностей сообщил Бейн.
"Мое сердце упало на пол и откатилось к его ногам, оставляя кровавую полосу".
- Если бы ты хотел проверить как я себя чувствую - пришёл бы раньше. - с нотками обиды ответил я. - Тебе просто заняться нечем? Решил прогуляться до института?
- А мог бы вообще не придти, - заметил маг.
Такая перспектива меня совершенно не вдохновила.
- У меня тоже есть чувства, Алек. Я мог колебаться, сомневаться, правильно ли поступаю и хочу ли этого на самом деле. - Магнус подошел ближе и остановился напротив меня.
Я стоял опустив голову и потупив взгляд. Кто я такой, чтобы обвинять его в чем-то? Эгоист. Всё это время, страдая и мечтая о встрече, я ни на секунду не задумался о том, что чувствует он. С каким трудом ему дается признание самому себе. У него тоже есть гордость, на которую ему пришлось наступить, чтобы явиться сюда. Ко мне. Снова.
- Ты бы сам ко мне ни за что не пришел, - снова в точку.
"Да".
- Прости, - шепчу едва различимо.
Маг изучает меня кошач, source_sentence: А если бы мы встречали Новый Год вместе, м?
Знаешь, я бы не хотела, что бы мы проводили его в гостях у кого-то из нас, нет. Это была бы беготня, еще и суета, готовка и прочее, а это немного не то, чего бы я хотела, это не то самое, не идеальное-неидеальное-простое-непростое. Может, если бы нас какими-то силами свыше пустили к друзьям, то мы бы посидели, пообщались бы. Это было бы классно, знаешь? Просто сидеть и говорить то, что хочешь, а потом мы пошли бы в комнату, взяв что-то из выпивки и вкусностей. То, что выбрала бы ты, ведь знаешь - я не умею пить. Бейлиз, может? И я либо не выпью больше глотка, либо выпью очень много. Я люблю шоколад с не очень давних пор. Мы сели бы на кровать, а ты сняла бы свои каблуки, высокие и очень крутые, жалуясь мне на усталость и боль от них. Я пожалела бы, но все-таки не смога бы удержаться и не позлорадствовать о том, что на мне балетки. Может, даже просто носки, раз уж у друзей. Ты положила бы ноги на кровать, возможно, согнула бы их в коленях, и это выглядело бы очень мило в роскошном платье. Нам было бы очень жарко, но, знаешь, не из-за того, что мы рядом или что-то в этом роде, нет, а просто из-за того, что сумбурный и иногда многолюдный Новый Год всегда так поступает. А ведь, казалось бы, зимний праздник.
Я бы хотела держать тебя за руку, ведь я люблю твои малюсенькие ручки, как у ребенка, разве что со взрослым маникюром и взрослыми кольцами, которые так мешают сжимать крепко руку. И ты бы разрешила, ведь так? Хах, возможно ты бы даже колола меня своими большими ногтями, мы бы начали щекотать друг друга, в этом я уверена, а ведь и так жарко, эх. Волосы растрепанные, мокрые от пота, фу. Но классно.
Мы болтали бы всю ночь, мы же любим это дело, да? Может, мы вспоминали бы что-то из наших старых приколов в интернете, вспоминали бы наше общение до того, как между нами началось зарождаться что-то большее, чем "Привет, кло*, как дела? Норм, а ты?". Мы бы, думаю, посидели в гаджетах, посмотрели бы фотографии. Если бы у меня попадалось что-то такое, чего не хотелось бы показывать тебе - неудачное фото, к примеру - я начала бы прятать телефон, а ты пыталась бы отнять, чтобы все-таки посмотреть. И наоборот. А под утро мы уснули бы.
И, знаешь, мы когда-то называли себя парой. Мы никогда не были парой, хах? Чертовски, чертовски глупо. Но кто мы тогда? А никто не знает, ведь, как сказала как-то раз ты, моя любимая ванилька и любительница статусов, "Определить - значит, ограничить". Это, вроде, Оскар Уайльд, мне он нравится.
*производное от "клон", аналог "бро". Смысл в том, что было много общего.
Описать прогулку? Пусть это будет лето. Жарки Питер, м? Очень жаркий, как в прошлом году, когда дышать было нечем, и я буквально купалась в Неве и ходила так мокрой по городу. В Бургер Кинге на это даже не особо обратили внимание, как я помню - понимали. Мы бы вышли из дома и поехали бы к метро на маршрутке. На маршрутке, так как мы бы просто не выжили после сорокаминутной ходьбы от моего дома до метро, хоть я уже и проходила через такое. И это ужасно. В метро мы купили бы жетоны и немного поспорили бы по поводу питерских жетонов и московских карточек, я одержала бы победу. Ведь, знаешь, жетоны в замкнутом кругу, их не нужно особо производить. Карточки же одноразовые, они выкидываются и приходится производить новые. Мы бы закончили на этом и продолжали бы шутить на тему "вражды" Питера и Москвы - наше любимое. И, знаешь, Питер лучше. Войдя в вагон, мы бы сели, так как станция, на которой живу, почти что конечная. Кто-то из нас положил бы голову на плечо другой, это было бы очень мило и, возможно, неудобно. В пользу своего метро ты бы еще сказала, что у вас есть WiFi и бесконечная ветка. Я бы согласилась, так как тоже так считаю. Слишком много о метро, не так ли, хах?
Мы вышли бы на нужной станции и умирали бы от жары, таскаясь с сумками. Войдя в ТЦ Галерея (он у нас большой и многолюдный, я его называю "местом всех встреч"), мы бы, думаю, направились на предпоследний этаж к фудкорту. Мы бы долго решали, где мы будем есть, хотя... нет, нет, недолго. Ты бы все взяла в свои руки и потащила бы к... не к Макдональду, не захотела бы ты стоять в очереди. Может, блинчики или крошка-картошка? Не знаю. Возможно, мы выбрали бы Бургер Кинг или KFC, ведь там можно энное количество раз наливать воду. Взяли бы один стакан на двоих и налили бы спрайт, наш особенный напиток. У нас были бы в нем две трубочки. А еще, мы мыкали бы от удовольствия, попивая блаженный и, главное, холодный спрайт. Это было бы мило, мы даже сказали бы это вслух. Доев, мы бы набрали еще раз полный стакан спрайта и пошли бы ходить по торговому комплексу. Представим, что у нас много денег с собой, м? Мы бы зашли рядом с едой в отдел, где много сладостей: леденцов, мармеладок, карамелек, жвачек, сладких "лент", конфет. Набрали бы много-много всего, чтобы потом ходить по магазином и есть это все. Мы взяли бы еще чего-нибудь для моей племянницы, которая обязательно спросила бы: "А что вы мне купили?".
Мы ходили бы по отделам, я люблю "H&M" и "RESERVED" и не люблю "Zara". Хотя, скорее всего, именно ее ты больше всех и любишь. Но мне было бы жутко скучно в ней.
Я купила бы себе футболок, а ты обуви. Я знаю, как ты любишь обувь. Я постоянно бы нападала на клетку, вспоминая Винчестеров*, ты бы тоже со мной шутила на эту тему, только без лишнего фанатизма и посмеиваясь надо мной. А я нашла бы и любимую рубашку Миши, и любимую шапку Джареда, и любимый джемпер Дженсена. Уставшие, мы вернулись бы домой и, было бы логично предположить, что мы завалимся в кроватку. Но нет, конечно, ни в коем случае. Мы ляжем очень поздно, потому что нельзя спать, когда мы рядом, во сне мы теряем время. Да?
*персонажи сериала "Сверхъестественное". Дальше идет перечисление ведущих акторов данного шоу.
Я соскучилась, так давай побудем вместе в письменной форме еще, ты не против? Только я не знаю, куда нам пойти. А давай просто лежать на кровати.
Так вот, мы просто лежим, и между нами молчание, наше любимое молчание. Та тишина, которую нельзя назвать неловкой. У нас нет такой. Скорее, родная, теплая, привычная, уютная. Даже когда мы разговариваем о чем-то действительно, так сказать, неловком и волнительном, мы можем замолчать, и это не будет опять же чем-то неуместным. Я бы сидела в айпаде, думаю, а ты в телефоне. О да, мы поспорили бы, что лучше - эпл или андройд. Отняли бы друг у друга гаджеты, ища в них неудобства и недочеты. Надеюсь, я одержала победу в этом вымышленном споре. Черт, а может, мы посмотрим фильм или сериал? Я столько раз выказывала в переписках наших желание посмотреть с тобой вживую что-то, я так хотела этого, и все еще хочу. Мы даже на расстоянии несколько раз умудрялись так смотреть сериалы и фильмы. И так часто мы не досматривали, ты всегда убегаешь куда-то по делам. Среди нас двоих только я лодырь, который сидит дома, выходя из помещения лишь на учебу.
Хм, так что бы мы посмотрели? Давай "Faking it", давно хочу посмотреть его. Или, если ты разрешишь включить что-то мной уже просмотренное, то я посажу тебя смотреть "Shameless". Я правда хочу, что бы ты посмотрела его. Я постаралась бы не спойлерить, но хорошо, что ты спокойно к ним относишься, и мне не надо опасаться за свое здоровье, если я проговорюсь. Я буду говорить: "Вот, вот, смотри, сейчас такое будет". А ты, надеюсь, меня заткнешь. Прозвучало так, почему-то, будто поцелуем, но нет.
Ой, а еще у нас будут чипсы и "наш спрайт". Хотя, я лучше возьму что-то мучное, а не чипсы. Но ты, я знаю, их любишь. Если мы просидим так до самой ночи, мы захотим спать, наверное. И, если мы не выключим и нормально не ляжем, то мы просто уснем на фоне голосов Ноэля, Кэма, Эммы и прочих людей нам знакомых-незнакомых. Черт, нет, мы же будем смотреть в озвучке. Как жаль. Я проснусь раньше, чем ты, но не встану, я бду ждать, пока проснешься ты. Посижу в айпаде, может. Когда же ты проснешься, я скажу, что ты просто невероятная соня. Я, кстати, хочу, что бы именно ты сделала завтрак. Ты же умеешь готовить, ты не я.
sentences: Не слушай меня, прошу! Я хочу тебе кое-что сказать, поэтому не слушай меня. Я хочу это сказать тебе, прямо тебе, но чтобы ты не слышал. Или чтобы забыл спустя мгновение.
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ
Кричу это. У себя в голове. Знакомым. Не тебе. Всем, всему, всегда, но не тебе, но никогда тебе. Господи, не слушай меня. Отвлекись от меня сейчас же, чтобы я мог сказать тебе то, что хочу, и то, что чувствую. Тихо. Внутри это будет очень громко, но не могу с такой громкостью сказать это вслух, не при тебе. Ты должен отвлечься, тогда я скажу тихо, ты не услышишь. Может, ты спросишь: "Что ты сказал?" И я отвечу: "Ничего, ничего". И ты не переспросишь снова, не станешь просить сказать, потому что ты привык. Я часто говорю себе под нос и не отвечаю, что сказал, когда переспрашиваешь. Тебя это так бесило. Может, и сейчас бесит, но ты уже не обращаешь внимания.
У меня есть столько всего тебе сказать. Но когда ты говоришь: "Ну, расскажи что-нибудь. Что угодно. Давай же". Я замолкаю. Я не знаю, что говорить. Спустя много минут я могу рассказать что-то. Например, какой-то глупый сон или впечатления о только что прочитанной книге. А ты любишь книги.
Господи, как я ненавижу то, что ты ненавидишь себя! Хватит!
Прекрати! Мне больно на это смотреть.
Но прекрати это делать не ради меня, а ради себя. Ты же знаешь, только так это будет правильно. Не ненавидь себя, пожалуйста, не вини себя, когда знаешь, что не виноват. Почему всегда все обстоятельства и весь мир против тебя, а? Мне так жаль.
Сильнее людей я не встречал. Да, я не так много людей встречал... Но разве может человек быть еще сильнее? Да может, наверное, кому я вру, мир большой, людей много... но к черту, важно ли это? Нет. Важна лишь твоя сила и дух. Ты воин, ты мой воин. У тебя даже есть такая футболка, на ней написано "warrior". Ах, как она идет тебе. Воин.
Борись, Дин, борись, не сдавайся. Отдыхай, расслабляйся, но не сдавайся и живи, живи, живи. Ты самый живой человек с мертвенно уставшей душой. Настолько живой, что я с тобой рядом чувствую, что тоже живу. Такое ощущение, что до тебя я и не жил. Потому что до тебя все было слишком иначе. Теперь я вижу мир другими глазами. Может, дело в возрасте, вырос или что. Но все же ты принял огромное участие в выстраивании мира вокруг меня, потому что ты огромная часть этого мира. Это можешь даже услышать, послушать. Да я тебе даже это писал.
Ах, да я и говорил тебе, и писал, что люблю. Но мы же друзья, это нормально. Просто то "я люблю тебя", что хочу прокричать... это не то "я люблю тебя", которое ты говоришь с улыбкой, растрепывая мне волосы. Я люблю быть низким. Рядом с тобой.
На ум приходят строчки группы "A Big Great World"
I am feeling so small*
Черт, да эта песня вообще сплошной... я. Я почувствовал в ней себя тогда, когда мы... перестали по моей вине общаться на какое-то время. Я убивался и даже бился головой об шкаф, сидя на полу, кажется. Тогда к моим крикам о любви добавлялись другие.
Say something, I'm giving up on you**
Не хочу больше чувствовать именно эту строку.
Потом я кинула тебе клип этой песни. Спустя какое-то время. Этим я призналась тебе во многом, это было письмо с шифром, которое не должно быть никогда расшифровано. Я кричала, а ты не слушала. Потому что я умею тихо кричать. И слава богу.
*Я чувствую себя таким маленьким/незначительным
**Скажи же что-нибудь, я отдаляюсь от тебя, Pov Хорхе.
Всем привет, меня зовут Хорхе Бланко. Я работаю в оффисе своего отца, совсем скоро я стану главным. Мне двадцать четыре года, у меня есть девушка Макарена Мигель, внешность у неё на любителя, но это не имеет значения главное что я люблю её. Макарена она очень взрывная девушка, очень эмоциональная, не только в жизни, но и в постели. Но от статуса бабника я не избавился, я продолжаю ходить по клубам, признаюсь честно девушек я просто обожаю, но сплю только с одной. Ещё у меня есть бывшая девушка Мартина, эта девчонка сводила меня с ума в школьные годы, она была просто шикарна в постели, такое умеет только она. К сожалению или к счастью мы расстались, правда совсем недавно, буквально полтора года назад, но мы продолжаем общаться.
Встав с тёплой постельки я направился в душ, после бурной ночи с Макареной, целую ночь она ублажала меня, ещё у неё очень слабый характер, я могу издеваться над ней, но в хорошем смысле, в этом союзе главный я. Когда я встречался с Тини, доминировала она, у неё сильный характер, она даст отпор любому. Приняв душ я вышел из ванной и направился в спальню.
- Жожик, ты что сегодня работаешь? помоему у тебя выходной, куда ты собрался? - послышался голос любимой из-под одеяла.
- Никуда я не собрался, я просто принимал душ, кстати сегодня идём в клуб, - сказал я и надел на себя спортивные штаны.
- Ок, в восемь буду готова, твои друзья пойдут с нами? - недовольно спросила она. Мои друзья самые лучшие люди в мире, они не только мои друзья, но и друзья Мартины. Диего и Лодовика, эта просто двое невменяемых людей, но они такие милые. Руджеро и Канди, они не очень любят клубы и шумные вечеринки, они любят побыть наедине друг с другом, несмотря на то что мы разные, мы лучшие друзья. А ещё Мечи, она лучшая подруга Ти, а заодно и моя.
- Конечно, куда я без них, не надо мне говорить что они плохие, - недовольно проговорил я и вышел из спальни. Дом у нас большой, но тут всегда такой беспорядок. Это просто невыносимо, Макарена почти не убирается, целыми днями сидит дома и бездельничает, как только заговоришь про уборку и готовку, она начинает целовать меня, а дальше вы знаете что происходит.
- Я и не собиралась, - послышалось из комнаты. Я спустился вниз и принялся искать свою футболку, но найти её просто не реально. Спустя несколько минут, я всё-таки нашёл свою футболку. Пройдя на кухню я залез в холодильник, но ничего съедобного я там не нашёл.
- В этом доме, есть что-нибудь поесть? - прокричал я и поставил руки в бок. Макарена спускалась со второго этажа, она была почти обнажённой, лишь простынь скрывала её прелести. Хотя скрывать особо было нечего, грудь была очень маленькой, ноги короткие, другое дело Марти.
- Что ты кричишь? Ты же знаешь что я не умею готовить, найми домработницу и вообще зачем тебе еда когда у тебя есть я, - прошептала она и сбросила с себя простынь, ткань упала к её ногам, оставив Макарену обнажённой. Я подошёл к ней и страстно поцеловал её, я любил грубость. Я могу целую ночь над ней грубо издеваться и она не скажет мне не слова. Повалив нас на диван я спустился к её груди....
- Бланко, ты в своём репертуаре? - нежный, но в тоже время наглый голосок послышался у меня за спиной. Конечно это была Тинка, её голос я узнаю из тысячи. Встав с дивана и подняв кареглазую за собой, я чмокнул Ти в щёчку.
- Ты чего здесь делаешь? Тебя никто не звал сюда, - злобно прошипела Макарена и натянула на себя простынку. Я всегда был рад видеть Мартину, она всегда для меня останется родным человеком, но я её не люблю.
- Не ори, Хорхе я пришла по делу, - серъёзно сказала она и посмотрела на меня. Когда она звала меня по имени, то это значит что действительно что-то срочное.
- Да я весь во внимание, - спокойно сказал я и сел на диван.
- Можно поговорить наедине? - неуверенно спросила она. Что это с ней, первый раз вижу её такой, неуверенной.
- Макарена выйди, - сказал я, та недовольно цыкнув покинула гостиную. Мартина присела рядом со мной на диван, теребя в руках край своего платья.
- Хорхе, мне негде жить, я продала свой дом, хочу купить побольше, родители уехали, а ключи не оставили, единственный вариант это ты, можно у тебя пожить? - с надеждой спросила она и посмотрела на меня. У неё самые красивые глаза, которые я только встречал в жизни.
- Хм, я конечно не против, но если Мака против, то ты извини, - сказал я, Макарена конечно откажется, но не буду же я перечить собственной девушки, ради своей бывшей.
- Понятно, значит пойду к Мечи, - поникше сказала она и встала с дивана. Блин что же делать, нельзя так поступать.
- Стой, давай спросим у неё, может она согласиться, Макарена иди сюда, - крикнул я и поссотрел на Тини, на лице у неё было полное отчаинье.
- Чего надо? - грубо спросила она и встала напротив нас.
- Мака, понимаешь Мартине негде жить, можно она поживёт у нас? - спросил я и посмотрел на неё, её лицо тут же изменилось.
- Ещё чего, пускай у своих друзей живёт, - грубо произнесла она и вздёрнула головой вверх, она возомнила себя здесь королевой, ну уж нет, мой дом и моя бывшая будет жить здесь.
- Макарена, ты похоже забыла чей это дом, Мартина будет здесь жить сколько нужно, это не обсуждается, - прошипел я и злобно взглянул на Маку, она похоже расстерялась и не знала что сказать, поэтому просто убежала в комнату.
- Может не нужно было так, я могла пожить у Мечи, - тихий голос раздался на ухом. Я был очень зол.
- Замолчи, тебе сказали можно, значит можно, надоели, - прокричал я и ушёл в кухню. Как же дальше жить, эти двое сведут меня с ума.
Pov Хорхе.
- Где мой лифчик? - кричала Мартина с первого этажа.
- Где мои штаны? - а это уже Макарена из соседней комнаты. Еслиб я знал что эти две девушки сведут меня с ума за два дня, я бы никогда не пустил Мартину жить к нам. Макарена постоянно меня ревновала и просто ненавидела Тини, а та в свою очередь делала ей всё назло. Два дня подряд в моём доме не умолкают женские голоса, соседи приходили уже три раза, я не знаю что с ними делать. А ещё у меня не было секса уже два с половиной дня, только мы с Макареной начинаем процесс, Марти вваливается к нам в комнату, за это я готов её убить. Сейчас я собираюсь на работу, Мартина в институт, а Макарена на какую-то важную встречу, посиделки с подружками называются, хотя подруг у неё маловато.
- Ну Хорхе, иди сюда, помоги найти мне мой лифчик, пожалуйста, - ныла Тинка со второго этажа, я бы предложил ей надеть лифчик Макарены, но ведь он ей маловат.
- Мартина, я его даже в глаза не видел, - спокойно сказал я и спустился вниз. Конечно вся эта ситуация меня не радует, но в этом есть плюс я могу видеть Марти и её шикарное тело голым, пару раз когда она мылась я "нечаянно" заходил в ванну и смотрел на Тини, она такая милашка когда злиться. Не было-бы у меня Макарены, я бы вновь начал встречаться с Тини, сказать честно пару раз в постели я представлял Ти, её волосы пахнущие шоколадом и стройные ножки, а у Макарены нет таких потрясающих волос как у Тини, да и ножки не подарок.
- Ну и где его искать? - спросил я и начал искать этот чёртов лифчик Тини.
- Твоя девушка умеет убираться? Почему у вас такой бардак в доме? Я не могу так жить, - простонала она и, устало села на диван. Эх, как же она права, Макарена совсем забросила мой дом, нужно нанимать домработницу. Повернув голову в сторону и приподняв непонятную вещь я обнаружил, чёрный кружевной лифчик и я сразу понял что вещь принадлежит Марти, ведь у Макарены нет таких лифчиков, они у неё все невзрачные и серые.
- Это твоё? - спросил я и поднял вещицу с тумбы. Марти заметно покраснела и попыталась отнять у меня свою вещь, но я совсем не хотел этого делать.
- Оставь его мне, он очень красивый, он когда-нибудь тебя пригодится, обещаю, - прошептал я на ушко Ти, она удивлённо посмотрела на меня, а потом пошло улыбнулась. Она всегда понимала меня с полуслова, ей не нужны были мои намёки.
- Я к твоим услугам, а сейчас я пойду и возможно сегодня не приду ночевать, я останусь у Мерси, она говорит что соскучилась по мне, я же всё-таки долгое время была в Лондоне, - сказала она и скрылась в ванной.
- Ты была в Лондоне? Почему ты не сказала мне? - спросил я и натянул на себя брюки, а затем и рубашку.
- Я знала что у тебя были проблемы с твоей девушкой и не звонила долгое время, помнишь четыре месяца мы с тобой не общались, вот тогда я и была в Лондоне и, знаешь я прекрасно отдохнула, - мечтательно сказала она и вышла из ванной, на ней была одета юбка чуть выше колена, нежно-розовая блузка и туфли на шпильке, это её обычная одежда в институт.
- Макарена мы уехали, я буду поздно вечером, а Тини сегодня ночует у подруги, так что ты можешь целый день, а потом и ночь отдыхать, - спокойно сказал я и обул лаковые туфли. Через два месяца я займу места своего отца, я в предвкушение этого дня. Родители у меня очень порядочные люди, они просто ненавидят Макарену.
- Я счастлива, пока, - крикнула она со второго этажа. Я вышел из дома и направился к своей машине. Сев в неё я принялся ждать Тини, иногда мне кажется что она не бывшая, а настоящая. Любви конечно нет, но влечение как к женщине есть огромное. Спустя минуту из дома вышла Мартина, бормача что-то при этом себе под нос.
- Твоя девушка просто идиотка, она не умеет ни готовить, ни убираться, даже нормально формулировать свои мысли не умеет, как ты можешь с ней встречаться? - нервно спрашивала она, усаживаясь ко мне в машину.
- Зато в постели она просто бомба, - сказал я и выехал со двора.
- Ясно, - произнесла она и отвернулась. Она что обиделась? Я не стал ничего больше спрашивать, лишь продолжил путь к универу.
Закончив свой рабочий день я устало откинулся на спинку стула и тяжело выдохнул. На часах восемь вечера, а домой совсем не хочется. Каждый день одно и тоже, хочется разнообразия. Телефон который лежал на столе, начал настойчиво трезвонить, посмотрев на экран я увидел незнакомый номер, нажав кнопку принять я поднёс телефон к уху.
- Алло, - тихо сказал я.
- Эм, здравстуйте, вы знаете девушек по имени Мартина Штоссель, Мерседес Ламбре, Лодовика Комельо и Канделария Молфесе? - мужской голос раздался на том конце прово, Сегодня, прыгая на кровати, Кира сломала ее. Она отчаянно пыталась допрыгнуть до потолка, но ничего не получалось, и опилки лишь тщетно сыпались на пол. Никто не слышал ни скрежета пружин, ни грохота; не было видно и самой поломки.
Мать, ругая дочь, в ответ получила лишь усталое равнодушие, что, конечно же, вывело ее из себя. Крича что-то нечленораздельное, она стучала ногой по сломанному предмету. Женщина не понимала, что она делала только хуже, но гнев в ее крови взял верх.
- Да как ты смеешь, паршивая девчонка! Я только и делала, что ухаживала за твоей кроватью! А ты решила устроить погром?! Знаешь, что?! Я это так не оставлю! - на этих словах женщина, чуть ли не снимая дверь с петель, выбежала из комнаты.
Кира резко опустилась на колени. Прижав руки к кровати, она пыталась сдерживать ее невыносимый скрежет.
Взяв молоток и гвозди из кладовой, девочка безнадежно колотила по обломкам, пытаясь хоть как-то их соединить. Но все оказалось безрезультатно: обломки лишь с еще большим стремлением раскалывались под гнетом гвоздей.
Она легла на пол. Легкий сквозняк щекотал ее спину.
- Я никогда не смогу допрыгнуть до потолка, - сказала Кира и выдохнула.
- А вдруг это не так?
Кира резво встала. На ее лице появилась маска недоумения, а в груди начал разжигаться огонек страха. Откуда этот голос?
- Не бойся, глупышка, - голос был очень мягок.
- Откуда ты? Я тебя раньше не слышала...
- А разве это важно?
- А что, нет?
- Почему это должно быть важно? Разве нельзя просто поговорить с тобой?
- Ты думаешь, я буду говорить с незнакомым голосом?
- А почему нет?
- Так. Мне надоедает эта игра в вопросы. Говори, что или кто ты есть?
Внезапно наступило молчание, после чего последовало продолжительное гудение.
Голос начал напевать песенку, не песню, а именно песенку. Любимую песенку Киры, которую она заводила каждый раз, когда ломалось что-нибудь в ее комнате.
- Я могу построить тебе новую кровать. Гораздо лучше этой. В ней будет много цветов и сладостей...
Девочка оживилась. В ее речи послышались нотки радости.
- Правда? Ты сделаешь это?
- Да, но вот только...
- Что "только"?
- Только она будет не настоящей. Ты не сможешь на ней спать, но она будет в твоей комнате. - голос откашлялся. - Ах, да. Кроме тебя ее никто не увидит.
Девочка задумчиво улыбнулась.
- Но когда же я смогу увидеть свою кровать?
Голос начал смеяться. Сильно, долго, но мягко. Этот смех был очень и очень необычен: вроде бы и добрый, а вроде бы и с насмешкой.
Жалость.
Жалость управляла им.
- Почему ты смеешься?
- Да потому что ты глупая девочка, которая даже не может решить.
- Я вовсе не глупа!
- Да? Так ответь: тебе нужно то, что я предлагаю?
- Но это же вовсе не настоящая кровать! - Кира приложила руки к лицу. - На ней я не смогу допрыгнуть до потолка!
Голос опять залился смехом.
- ПОЧЕМУ ТЫ СМЕЕШЬСЯ ВСЕ ВРЕМЯ?!
- Да потому что ты уже решила. Уже давным-давно решила.
- И что же я решила?
- Ты согласна, ведь так?
Кира замешкалась, но, все же, выдавила из себя неуверенное "да".
Голос пропал, оставив после себя огромную кровать, с большим матрасом и мягкими подушками. На такой кровати, определенно, можно было бы допрыгнуть до потолка., source_sentence: Тяжёлые портьеры с тихим шелестом разъехались в стороны, впуская внутрь свет. Он был серо-белым и больно бил по привыкшим к темноте глазам. Я потушил стоявшие на ночном столике свечи и поднялся с кровати.
Этот день не предвещал ничего необычного. Я как всегда проснулся на несколько мгновений раньше всеобщей побудки. На автомате привёл себя в порядок и облачился в свой длинный чёрный балахон, подпоясав его серебряным шнурком - знаком жнецов. Надел на голову ненавистный обруч, который сильно давил на лоб, но без которого я не мог появиться вне своей кельи - он указывал на мою принадлежность к Высшей касте. Последний штрих - Кольцо верности.
Моя келья располагалась на самом престижном ярусе - нижнем. Местные ещё называли его Колыбелью теней. Там имели право находиться только жнецы Высшей касты - те, кого Смерть выбрала своими советниками.
Каждый рассвет я поднимался на отсчётный ярус, где получал указания от Старейшин, а затем приступал к своей работе. Я - собиратель душ.
Я пересёк учебный зал, где обучались молодые жнецы. Когда-то я и сам сидел на этих скамьях и тщательно внимал каждому слову профессора. Наверное, именно мои старательность и упорство помогли мне дослужиться до Высшей касты.
Само место, где мы обитали, называлось Храмом. Он располагался вне пространства и времени. Храм был сделан из белого, красного и чёрного мрамора и имел очень высокие своды. Кое-где они достигали такой высоты, что их невозможно было увидеть. Такие своды назывались небесами.
Обитатели Храма жили в кельях - просторных круглых комнатах. Поскольку времени для нас не существовало, но внутри всё равно тикали биологические часы, были придуманы рассветы и закаты. Храм был окутан белой, светящейся пеленой, поэтому на закате, когда требовалось ложиться спать, портьеры на всех окнах задвигались. На рассвете же наоборот - они разъезжались в разные стороны. Делалось всё это в единое для всех время, и изменить закрытие и раскрытие портьер даже в личных кельях было невозможно.
Наконец, я на своём ярусе. Сегодня в зале было на удивление пусто - внутри оказался лишь один Старейшина. Когда я вошёл, он стоял спиной ко мне, опрокинув назад голову и разглядывая небеса.
- Вам следует быть более расторопным, брат Рихард, - сказал он спокойно, не отрывая взгляда от небес. - Особенно когда для Вас припасено такое задание.
Его слова заставили меня оживиться: они обещали что-то посложнее простого сбора душ.
- И каково же оно? - спросил я, стараясь придать голосу безразличие.
- Не обольщайтесь, это не просто интересная игра, - Старейшина наконец обернулся и посмотрел мне в глаза. - Вы будете иметь дело с очень необычным экземпляром.
Чуть приподняв полы путавшегося в ногах балахона, Старейшина подошёл ближе ко мне.
- Мы давно охотимся за душой этого человека. Смерть не раз вносила его в свои списки, но каким-то неведомым образом он уже четыре раза от нас ускользал. Опытнейшие жнецы не смогли справиться с этим заданием. Тогда Смерть отдала приказ отправить к этому человеку именно Вас, - Старейшина сделал ударение на последнем слове. - Не подведите её. Иначе Вы знаете, что Вас ждёт.
Он бросил взгляд на Чёрное око. Это колодец, располагавшийся в центре этого зала. Он использовался в качестве наказания для неверных или просто неугодных Смерти жнецов. Они подвергались так называемому Перевоплощению. Виновного сбрасывали в чёрное жерло этого колодца, после чего он исчезал из Храма навсегда. Ходил слух, что казнённые обретали новую жизнь на земле, только в другой ипостаси (поэтому процедура называлась Перевоплощением). Однако не было никого, кто бы смог подтвердить это или опровергнуть, поэтому все боялись быть подвергнутыми Перевоплощению.
- Я ни разу не позволял Вам и Смерти усомниться в своём профессионализме. Задание будет выполнено, - сухо произнёс я.
- Приятно слышать уверенность в Вашем голосе, но не теряйте бдительности. На этот раз Ваша вылазка в мир людской будет длительной. Времени Вам будет дано столько, сколько потребуется, но помните - Смерть не любит ждать. Вам нужно войти в доверие к этому человеку, узнать его как можно лучше, чтобы его душа сама потянулась к Вам. Тогда Вы сможете беспрепятственно её забрать, и задание будет считаться выполненным.
Воровато оглянувшись, Старейшина склонился к моему уху и шепнул:
- А ещё в случае успеха я позабочусь о том, чтобы Вы примкнули к нам.
Он намекал на то, что поможет мне получить самую высокую должность Храма - должность Старейшины.
Я коротко кивнул.
- Я могу приступить к заданию?
- Разумеется. Служки соберут Вам всё, что потребуется для людской жизни, и Вы можете немедленно отправляться.
Я снова кивнул и направился к выходу. Уже у самых дверей я обернулся и спросил:
- А как зовут моего подопечного?
- Тилль Линдеманн.
Едва я почувствовал, что твёрдо стою ногами на земле, как на меня налетел сильный порыв холодного ветра и начал нещадно резать оголённые участки кожи. Я потёр замёрзшие руки, прижал их ко рту, чтобы согреть своим горячим дыханием, но от этого было мало толку. Шапкой меня снарядить не удосужились, поэтому голова тоже ощущала все прелести выдавшейся в этом году суровой немецкой зимы.
Я осмотрелся. Вокруг лишь засыпанные снегом деревья. Никаких признаков того, что поблизости кто-то обитает. Выкидывать меня прямо на порог объекта было опасно и подозрительно, поэтому я оказался в некотором отдалении от места назначения. И теперь, стоя в этом заснеженном лесу, я понятия не имел, куда мне направляться. Я решил поддаться интуиции, которая меня редко подводила. Жнецы имеют много способностей: например, мы умеем подавлять сознание людей или становиться невидимыми, когда нам это необходимо, но почему-то внутреннего компаса в нас не встроено.
Ноги проваливались в глубокие сугробы. Чертыхаясь, я медленно продвигался вперёд, внимательно выискивая вдалеке хоть какие-то признаки человеческого жилья, однако тщетно. Я мысленно перебирал все те знания, которые когда-то получил об этом регионе, но так и не смог припомнить, чтобы тут были характерны такие погодные условия. Даже подумал о том, что вышла ошибка, и меня закинули в какое-то другое место.
Время шло, а пейзажи вокруг не менялись, зато начинало темнеть. Я уже начал беспокоиться, но не давал панике полностью овладеть мной. Только когда над лесом поднялся ополовиненный диск луны, я обессилено повалился на землю, подложив под себя рюкзак, в котором был собран минимум одежды. Рук я уже совершенно не чувствовал, а голова раскалывалась от холода. В мыслях крутилось, что такой мастер своего дела как я не может так глупо провалиться, но сил дальше двигаться не было.
- Я лишь немного... отдохну, - успокаивал я самого себя, пытаясь разлепить настырно закрывающиеся веки. Но тело меня уже не слушалось. Перед тем, как окончательно отдать себя в объятия сна, я, кажется, услышал скрип снега.
Придя в себя, я первым делом почувствовал запах молока. Было на удивление тепло, даже жарко. Приоткрыв один глаз, я увидел напротив себя задорно пляшущие язычки пламени в камине. Опустил взгляд вниз - моё тело плотно закутано в толстое одеяло, а сам я лежу на каком-то диванчике.
Где я?
В голове неохотно начали ворочаться шестерёнки воспоминаний, проворачивая назад сегодняшние события. Рассвет, Старейшина, задание, лес, холод, обморок, пустота. Я ещё раз по мере возможностей осмотрел себя, даже заглянул под одеяло. Кто-то заботливо притащил меня из леса, стянул всю одежду и согрел. Окинул взглядом комнату - моего добродетеля не наблюдалось.
Я осторожно попытался подняться на локтях, на что тело отозвалось неприятной ноющей болью. Скривившись, я всё же привёл себя в сидячее положение и ещё раз тщательно всё осмотрел. Комната была небольшой и весьма неухоженной. Повсюду валялись какие-то обёртки, на полу стояли пустые бутылки, кое-где виднелись и грязные тарелки. Обои местами отходили, обнажая деревянные стены, практически всё было исписано именами каких-то людей и различными странными названиями, значения которых я не понимал. Однако было видно, что хозяин любит свою берлогу и ни за что не расстанется с ней.
Входная дверь протяжно заскрипела, и в комнату вошёл здоровенный детина, державший в руках кружку, по размерам больше похожую на ведро.
- Очухался, - буркнул он, протягивая мне "ведро". - Пей.
Тёплое молоко. Я не был большим поклонником этого напитка, но внезапно ощутил, что именно его сейчас требует мой организм, и жадно припал к кружке. Парень, сидевший напротив и угрюмо наблюдающий за мной из-под отросшей чёлки, смотрел на меня несколько минут, после чего спросил:
- Какого лешего тебя в лес-то понесло?
Я кое-как оторвал себя от молока.
- Машина на трассе заглохла, пошёл за помощью и заблудился, - выдал я заранее подготовленную легенду.
- Считай, пропала твоя тачка, - фыркнул незнакомец. - У нас тут сейчас не самый спокойный народец обитает. Скорее всего, уже прибрали к рукам твою лошадку.
Я постарался сделать разочарованный вид.
- Эх, ну что ж я так!
- Ты в полицию попробуй обратиться, но это вряд ли тебе поможет. Меня кстати, Тилль зовут.
Я аж подавился, услышав имя своего спасителя.
- Эй, ну ты аккуратнее! - Тилль дернулся в мою сторону, но я жестом остановил его.
- А я..кхм-кхм...Рихард, - прохрипел я, пытаясь перебороть приступы кашля.
- Застрял ты, похоже, здесь, Рихард, - Тилль кивком указал на окно. На улице не на шутку разбушевалась метель.
- Удача, если мы завтра вообще сможем из дома выйти, - вздохнул Тилль. - Уже неделю метёт, зараза, и всё никак не успокоится. Так что обождать придётся, прежде чем я докину тебя хотя бы до Шверина.
Я неуверенно пожал плечами, чтобы Тилль не подумал, что я напрашиваюсь.
- Только ты, слышь, сам себе будешь жрать готовить, я тебе не хозяюшка. Ну и мне заодно можешь, - ухмыльнулся Тилль. - Арендная плата, так сказать, за предоставленную жилплощадь.
Я согласно кивнул.
- Ну и ладушки. Ах, да, пшёл вон с моего дивана!
Помня о том, что мне нужно наладить с этим человеком контакт, и злить его ни в коем случае не следует, я послушно встал, укутавшись в одеяло.
- Пф, тоже мне, - хмыкнул Тилль, глядя на то, как я пытаюсь поудобнее завернуть
sentences: scrtrm - piano #11
В тихом-тихом углу улицы(если это вообще угол) сидели два ребенка примерно одинакового возраста точно не достигнувшие десяти, а то может и девяти лет от роду. Вокруг не было никого из тех шумных взрослых, которых все дети почему-то недолюбливали. Однако, кроме этих двоих, на улице изредка пробегали, а то и проезжали, на полной скорости подростки на велосипедах и на скейтбордах. Некоторые из них тихо и не спешно ездили на роликах, оборачиваясь по сторонам и смотря ларьки с мороженным. На улице лето. Июнь вроде бы, а дети уже во всю развлекаются, забыв про учёбу.
А те два ребёнка всё так же сидели на двух лавочках, параллельных друг другу, изредка бросая взгляды на друг друга и поспешно отворачиваясь, когда один из них замечал эти взгляды. Шум листьев рядом цветущей поздней черёмухи добавлял романтичности картине. Быстрые школьники не раз смеялись над ними, не задумываясь над тем, что чувствуют эти дети. Первая любовь всегда приходит по разному.
Мальчик с голубыми волосами, одетый в тонкую светло-оранжевую рубашку и загнутыми до колена коричневыми брюками подошёл к девочке и спросил:
- П-привет. Тебе не нужен кот? С-синий такой, с чёрными глазами и маленьким рюкзачком на спине?
- Н-нет, спасибо, - ответила девочка, отворачиваясь в сторону. - Да и у меня уже есть кот. Второго родители не разрешат.
- Понятно, а этого кота Хэппи звали. Добрый такой, отзывчивый, понимающий. Хороший, в общем, кот.
- А у меня кота, ну вернее не кота, а кошку, Шарли зовут. Но она странная, не разговаривающая, грубая, даже стер... Как там взрослые говорят, сте-рво-зная, она у меня. И общаться не любит.
- Я уверен, Хэппи бы нашёл к ней подход и разговорил бы её. И она б стала такой же как и он.
- Не знаю, я, то есть мы никогда не пробовали.
- А давай попробуем и узнаем! Ну, так ты со мной?
- Х-хорошо!
Через девять лет
- Шарли, а ты бы хотела стать кошкой? Ну или её завести?
- Нет, Хэппи, у меня уже есть один. Одного достаточно.
- Вспоминаем детство, а Шарли?
- Угадал, Хэппи! Вспоминаю детство и то самое место.
- Ну а всё же, кто этот кот?
- А почему ты думаешь, что это кот?
- Так ты же сама сказала! Склеротичка!
- Я не говорила такого!
- Говорила!
- Нет!
- Не нет, а да!
В старом парке на двух параллельных скамейках сидела молодая пара, которая о чём-то спорила и ни одна из сторон не хотела уступать. А парк всё так же никто не посещал, лишь изредка подростки катались на велосипедах и роликах. А на дворе всё так же был июнь и под шум поздней черёмухи влюблённые шли по старому заброшенному углу улицы старого отстроенного парка., Бабах! - новая молния с грохотом разрезала небо. Непогода продолжалась уже третий день. Кагура поёжилась. Дождь она не любила - такая погода лишала её единственного доступного ей счастья - полётов. Общение с Кохаку успело надоесть хуже горькой редьки - парень не говорил ни о чём, кроме как о способах убить Нараку. Девушка, конечно, понимала, почему он очень был сосредоточен на своей мести, но - ветер свидетель! - нельзя же было думать только об одном! Настроение не улучшало и то, что с самого начала грозы сам Нараку был необычайно деловит: создавал новое порождение, что Кагуру немало беспокоило, и варил какое-то чрезвычайно вонючее зелье, отравлявшее воздух.
- Кагура! - голос Нараку заставил демоницу вздрогнуть. - До моего приказа из замка - ни шагу! Ты мне понадобишься!
- Напомню, что в дождь я летать не могу, - стараясь сдержать в своём голосе гнев, ответила девушка. После того как Нараку избавился от Хакудоши, поглотив ребёнка за то, что заподозрил его в предательстве, Кагура старалась быть максимально осторожной.
- Я никогда ничего не забываю, - в небрежно брошенной фразе Повелительнице Ветра послышалась угроза - Нараку словно бы напомнил ей про попытку улететь с двумя осколками Шикона.
Два последующих дня каждый был занят своими делами: Нараку корпел над своими котлами, Кохаку тренировался, Кагура боролась с завистью к Канне, которая эмоций не испытывала и от смеси страха с нервным ожиданием не мучалась.
Всё проходит. Прошли и дождь, и время приготовления зелья, и время создания нового порождения. Кагура рассматривала сидящую перед ней девушку и ощущала, что что-то с ней явно было не так. И лишь через минуту поняла - она вообще не чувствовала новое порождение Нараку! Не было ни демонической ауры, ни запаха, ни малейшего звука - даже стука сердца не улавливали чуткие уши демонессы!
- Кагура, что застыла? Я же сказал тебе - слетай и принеси своей сестре одежду! - Нараку заметно возвысил голос.
- В замке и так одежды полно - пусть сама подберёт! - ответила та.
- Я сказал: слетай и принеси, - сквозь зубы прошипел полудемон.
"Чёрт, что этот паук задумал, что я услышать не должна? Точно какую-нибудь гадость, чтобы меня помучительней убить! Что же делать, что же делать?! Сбежать? Нет, у него моё сердце... Дьявол, мне поставлен мат!" - рассуждала Повелительница Ветра, идя по коридорам.
- Кагура-доно, что-то случилось? - демонесса так ушла в свои мысли, что не заметила появления рядом Кохаку.
- Кохаку-кун... - девушка замялась и присела на одно колено - смотреть на парня сверху вниз сейчас ей совершенно не хотелось, - в моей комнате есть шкатулка... красная с синими птицами...
Охотник на демонов внимательно смотрел в глаза если не подруге, то уж точно союзнице, и старался угадать, что у той на душе.
- ...прямоугольная. Длиной... немного длиннее моего веера, - Кагура на двух руках показала своё оружие, и ребёнок кивнул в знак того что запомнил, - шириной - примерно как твоя ладонь от пальцев до основания ладони. Закрытая. В общем, если... хотя скорее уж "когда"... меня убьет Нараку, постарайся передать её как-нибудь Сессёмару. Ты ведь его помнишь?
Кохаку снова кивнул.
- Скажешь, что это от меня. Пусть ломает замок - ключ всегда при мне.
- А Вы?
- Ты же знаешь, какие небезопасные игры мы с тобой затеяли... - Кагура встала, провела ладонью по волосам парня и вышла из замка. Кохаку украдкой смахнул набежавшую слезу.
Когда через полчаса девушка вернулась с ворохом одежды, разговор уже явно завершался.
- Отлично. Раз уж их сила в единстве и воле каждого - вряд ли что-то сможет уничтожить их лучше. После такого даже Кохаку их перебьёт без проблем! - казалось, даже голос нового порождения был неуловим, появляясь словно из неоткуда и ежесекундно меняя тембр.
- Кстати, забыл представить, - полудемон явно был чем-то доволен, - её зовут Чиё. Этой ночью вы действуете вдвоём. Компания Инуяши разделилась - это их и погубит. Кстати, Кагура, ты хорошо мне послужила. Если этой ночью не облажаешься - получишь своё сердце.
"Интересно, я хотя бы рассвет увижу?" - мысленно попрощалась с жизнью Повелительница Ветра.
- Кагура, повторяю специально для тебя - делаешь всё, что прикажет Чиё, - с ядовитой усмешкой промолвил Нараку. Повелительница Ветра первую фразу прослушала - в тот момент полудемон демонстративно отдавал Чиё сердце первого порождения Нараку. Вместо ответа женщина взмахнула веером, и перо с двумя демонессами взлетело.
- Эй, Чиё, а что ты умеешь, а? Как будешь Инуяшу и остальных убивать?
- Даже не пытайся на меня напасть, чтобы отобрать сердце - я сильнее, - проговорила своим непонятным голосом та. Кагура дернулась: "Догадливая стерва!"
- И я не буду их убивать. Я сделаю так, что они сами все будут искать смерти. Давай быстрее, нас ждут, или, вернее, не ждут в трёх местах.
- В трёх? - удивлённо вскинула бровь Повелительница Ветра. - Группа Инуяши разделилась на три?
Чиё коротко хохотнула. Хохот был столь же неприятным, как и голос.
- Не твоё дело. Начнём с...
- Санго, уверен, их души пребывают в лучшем мире, - тихо проговорил Мироку.
- Спасибо за поддержку, хооши-сама.
С момента резни в замке Нараку и селении охотников на демонов прошёл ровно год. Санго, оставив Инуяшу, Шиппо и Кагомэ в деревне Каэдэ, отправилась навестить могилы своих родственников и товарищей. То, что девушка взяла с собой Мироку, парень воспринял как знак особого доверия и, несмотря на всё своё желание, старался себя вести подобающе, что ему пока удавалось. За день он с Санго обновил надгробные таблички, помог, по её просьбе, повыдергать разросшиеся на могилах растения, совершил нужные обряды.
- Эх. Интересно, где сейчас Кохаку? - вздохнула охотница.
Монах поднял к глаза к небу: его потаённые молитвы услышаны не были. Парень до последнего надеялся, что девушка не вспомнит про брата - каждый раз, когда это происходило, она впадала в тяжёлую меланхолию.
- Санго-тян, мы обязательно найдём его. Найдём и вырвем из лап Нараку, - Мироку обнял охотницу. Та хныкнула ему в плечо. Кирара принялась утешительно мяукать.
- Хооши... можно Вы... поспите в одном доме со мной? - всхлипывая, тихонько попросила девушка.
- Санго, я могу спросить...
- Я просто не хочу оставаться одна. Надеюсь, моё предложение Вы не воспримете, как разрешение распускать руки! - последнюю фразу Санго произнесла уже более жёстким тоном. Мироку подавил вздох разочарования.
- Ладно, обещаю вести себя соответственно своему духовному званию.
- Спасибо. Пойдём укладываться - скоро стемнеет.
- Блин, ну вот понесла бабку нелёгкая чёрти куда на ночь глядя! - раздражённо рявкнул Инуяша.
- Заметь, я, как мико, должна была бы пойти сама! И пошла бы, да только она запретила - сказала, что незачем лекарства из моего мира всем подряд показывать - вопросы ненужные возникнут.
- А она не права?
Тррррр.
- Шиппо, хватит уже - достал до одурения своей трыкалкой! - Инуяша бросил в кицунэ злой взгляд.
- Отстань! Мне Кагомэ-тян игрушку принесла, и я буду играть! - выкрикнул ребёнок, прикрывая собой наполненный бубенчиками мячик.
- Чёрт, ну уши же вянут и голова звенит! Кагомэ, дура, зачем эту гадость принесла?
- Сидеть!
Трещ.
- Это не гадость. Это игрушка. Инуяша, ну он же ребёнок - пусть играется! И нет бы за себя порадоваться - смотри, сколько я твоей любимой лапши принесла! - мико постаралась переключить его внимание на что-то приятное.
Тррррр.
- Хоть какая-то польза от тебя и твоей эпохи, - буркнул полудемон.
- Хам!
- Стерва!
- Сидеть!
Трещ.
- Второй раз уже! - проорал беловолосый парень с пола.
Трррррррр.
- Заслужил! - в тон ему ответила Кагомэ, потирая пальцами виски - звон мячика начал и у неё вызывать головную боль, но доброта, подпитываемая упрямством и нежеланием согласиться сейчас с полудемоном, не давали ей запретить играть лисёнку. - Интересно, как там Мироку с Санго?
- Поди этот блудист там разошёлся, - ответил парень, поднимаясь с пола.
- Инуяша, Мироку-сама знает, когда нужно сдержаться.
- Угу. Как от нашей охотницы получит - так сразу начинает сдерживаться.
Тррррр.
- Ладно, давайте спать! - Кагомэ демонстративно улеглась в спальный мешок, надеясь, что её примеру последуют и остальные. Вскоре в хижине действительно стало темно и тихо.
Кагура и Чиё приблизились к первой цели.
- ...сюда...
Санго, услышав непонятно чей голос, открыла глаза и увидела, как на неё падает человеческая тень. Девушка отреагировала полностью инстинктивно - пнула тень двумя ногами в живот. Та охнула.
- Сопротивляешься, недотрога? Не бойся - я оттрахаю тебя приятно!
Девушка с удивлением узнала по голосу Мироку и поняла, почему Кирара её не разбудила, как она это обычно делала при появлении чужих запахов.
- Эй, ты что, головой ударился? - ошарашенно спросила охотница. Вместо ответа парень снова прыгнул на Санго. Та откатилась со своего футона в сторону и поморщилась от боли - под локоть попали осколки какого-то сосуда, и пара впилась в кожу.
"Какого чёрта! Он, что ли, напился? Нечем вроде! И что тут делает эта керамическая гадость - мы же только убрались, и на полу ничего не было! - судорожно пыталась разобраться Санго, просыпаясь окончательно и уворачиваясь от новой попытки схватить её. - Точно! Значит, отрава такая!"
- Не уйдёшь теперь! Сделай же мне приятно! - Мироку в очередном скачке удалось навалиться на девушку. Одну руку он смог захватить, вторую при неудачном кувырке прижала собой сама Санго. Ноги девушки парень придавил своими, так что ударить та не могла никак. Обычного мужчину тренированная охотница смогла бы без проблем сбросить, но её нынешний противник тоже был хорошо подготовлен. Свободной рукой парень разорвал бельё девушки.
- Кирара, убери его!
Единственной причиной, по которой кошка не вмешалась раньше, были особые отношения между её хозяйкой и компаньоном - если бы кто другой попытался сотворить такое на её глазах с охотницей, он уже через секунду валялся бы с разорванным горлом и выпущенными кишками. Теперь же, наконец-то получив приказ, Кирара мгновенно обернулась и просто снесла в прыжке ударом тела Мироку с Санго.
- Держи, но не трогай! - крикнула девушка, бросаясь в угол, где лежали её вещи. Большинство сост, Кто придумал праздновать Рождество всем вместе? Какой садист? За что он меня так ненавидит?
За окнами была метель, которая, казалось, отрезала наш домик от всего остального мира. А мне хотелось отрезать себя от всех в принципе. Угораздило же меня согласиться помогать Риху на кухне. Надо было предвидеть, что с ним будет он.
Я крошил овощи для салата с особой сосредоточенностью, стараясь не поднимать глаз от разделочной доски, но у меня не всегда это получалось. Я не удержался и бросил взгляд на них: Пауль подошёл к Рихарду сзади и приобнял его за талию, Рих мягко, но настойчиво отодвинул его руки, намекая на то, что они сейчас не одни, но всё же довольно улыбнулся. Я непроизвольно сжал рукоятку ножа ещё сильнее, так, что костяшки пальцев побелели, и принялся крошить овощи ещё мельче, превращая их в кашу. Я упорно пытался загнать обуревающие меня чувства и эмоции куда-нибудь в самый дальний уголок своей души, стараясь, чтобы они не проступили у меня на лице. Какое мне дело до наших голубков? Никакого.
Рука Рихарда плавно легла на мою. Я вздрогнул от неожиданности и выронил нож, жалобно звякнувший от удара об пол.
- По-моему, уже достаточно, - мягкий голос лид-гитариста нежно обволакивал моё заиндевевшее сердце, словно тёплое одеяло, и заставлял его оттаивать. Рих поднял с пола нож, положил его на стол, забрал у меня доску с овощами и направился обратно к плите. С некоторых пор у Рихарда появилась привычка ходить по дому с обнажённым торсом, и сейчас, когда он дефилировал по кухне в фартуке поверх чуть смуглого голого тела, мне стоило больших усилий не пялиться на него и не захлёбываться слюнями. Поэтому, бросив короткий взгляд на его спину, я постарался как можно быстрее отвернуться.
С недавних пор мне стало казаться, что Пауль за мной следит. Я не раз замечал на себе его прищуренный взгляд. Может, ревнует? Ну и пускай, пусть хоть немного помучается.
- Спасибо, Тилль, - настойчиво произнёс Пауль и посмотрел на дверь. Уж не знаю, был ли этот жест случайным или же преднамеренным, но я и так понял намёк. Угрюмо кивнув, я вышел, прикрыв за собой дверь. Стоило мне отойти на пару шагов, как я услышал, что со стола упали кастрюли (или же были специально оттуда скинуты чьими-то нетерпеливыми руками). Я стиснул зубы и отошёл подальше от кухни.
Шнайдеру кое-как удалось уговорить меня спуститься к ужину. Я резко захлопнул блокнот, в котором уже почти не осталось чистых страниц, неохотно поднялся со стула и спустился в столовую, мрачно думая, что впереди ещё неделя такого кошмара. Почему надо было тащить меня в этот чёртов загородный дом, где вокруг один лес? И на глазах вечно Рихард с Паулем... Я был уверен, что вид этой парочки за столом сразу отобьёт у меня аппетит. Например, когда Пауль снова как бы незаметно положит Рихарду руку на колено, отчего у Риха покраснеют уши, он начнёт нервно посмеиваться, затем как бы случайно уронит вилку на пол, нагнётся, чтобы неловко клюнуть своего любовника в руку, после чего у Пауля на лице обязательно появится довольная улыбка сытого кота. Ненавижу.
Вся группа уже сидела за столом, орудуя столовыми приборами над приготовленным нами ужином. Моя порция одиноко стояла в стороне - значит, они не были уверены в том, что я приду. Я молча взял её и сел за стол, никак не отреагировав на пожелания приятного аппетита. Кажется, они думают, что у меня творческий кризис. Это было бы мне на руку - меня побаивались трогать, предоставляя меня самому себе. А вот рука Пауля медленно потянулась вправо, к Рихиному колену. Во рту всё окислилось, я с трудом сдержал рвотный позыв. Не стоит заводиться... Не стоит заводиться... Не стоит заводиться!
Я откинул вилку в сторону, за столом воцарилась гробовая тишина. Я знал, что ещё несколько минут никто ничего не скажет: все будут дожидаться, пока я уйду, чтобы не попасться под горячую руку.
И я ушёл. Зачем портить людям настроение. У них ведь атмосфера праздника. Завтра же грёбаное Рождество.
Оливер зашёл ко мне, когда было уже за полночь. Я сидел за столом и усердно строчил в блокноте. Рифма хлестала из меня без остановки, меня словно тошнило строчками стихотворения; мне было плохо, но всё, чем я мог себе помочь - это писать и писать, выплёскивая из себя всё то, что накопилось.
В комнате было темно: я писал, сидя у окна, и мне вполне хватало света фонаря на улице.
- Я могу чем-нибудь тебе помочь?
Я едва сдержался, чтобы нервно не засмеяться: конечно, можешь, Олли! Задуши Пауля. Нет, лучше застрели. Или утопи. Сделай хоть что-нибудь, чтобы это маленькое чудовище не появлялось рядом с Рихардом!
- Нет, спасибо, у меня всё в порядке.
Оливер недоверчиво посмотрел на меня, но не стал ничего говорить, за что я был от души ему благодарен. Я порой завидовал его спокойствию, терпению и, пожалуй, мудрости. У нас с ним значительная разница в возрасте, но порой мне кажется, что он значительно опытнее меня. Наверное, всё дело в его спокойном и немного загадочном взгляде. Говорят, глаза - зеркало души. Я бы с большим интересом заглянул в душу к Оливеру. Пожалуй, это один из немногих людей, чья душа меня в принципе интересует.
Мы молчали. За окном в причудливом вальсе кружились снежинки, а ветер, словно строгий балетмейстер, сурово ворчал на них. Тикали настенные часы, тихо и глухо, будто подстраивались под стук моего сердца. Оливер ещё стоял за моей спиной. Мне казалось, он хочет ещё что-то мне сказать, но я не понимал, почему он медлит, вроде бы в его взгляде не было нерешительности. В конце концов, он развернулся и направился к выходу, очевидно, передумав и решив оставить этот разговор на потом. Он лишь спросил напоследок:
- Тебе что-нибудь привезти из города? Мы со Шнайдером забыли лыжи, а нам уж больно хочется покататься, пока снег не начал превращаться в грязь.
- Захватите мне чистый блокнот.
И Оливер ушёл, снова оставив меня наедине с блокнотом. Черкнув ещё пару строк, я понял, что фонтан идей иссяк. Я задумчиво пролистал исписанные неаккуратным почерком страницы. Осталась лишь одна чистая. Только сейчас я понял, что все стихи, написанные здесь, посвящены Рихарду.
Я решил лечь спать не столько потому что устал, сколько из желания убить время. Время... Как же я его ненавижу. Вероятно, потому что упустил его. Пока я писал свои стихи, время капало, словно вода из плохо закрытого крана. И я опоздал. Теперь Рихард разделяет свою широкую кровать не со мной, а с тем, кто оказался проворнее, быстрее, сообразительнее. А я так и остался лежать под холодным одеялом один, наедине со своими стихами, которые я никому и никогда не покажу. И я постепенно становлюсь колючим, и, кажется, обрастаю коркой льда.
Сон не приходил. Я уже потерял счёт тому времени, в течение которого я лежал на спине, глядя на белоснежный потолок, по которому скользили тени снежинок. Тишина гудела в ушах. Хотя я довольствовался ей не так уж и долго.
Спустя какое-то время, к моему негодованию, я услышал скрип кровати в соседней комнате. Я до последнего надеялся, что мне это показалось. Нет. Не показалось.
Скрипы стали сильнее, деревянные башенки у изголовья кровати начали стучаться б стену, и я услышал его голос. Громкий протяжный стон, затем серия чуть более частых. Мне казалось, я слышал даже его дыхание.
Меня словно ударили в грудь, выбив весь воздух из лёгких. Было больно и обидно. Я пожалел, что поселился рядом с Рихардом. Я накрыл голову подушкой, стараясь не слышать этого кошмара, но тщетно; вскочил с кровати, начал ходить по комнате, подавляя желание броситься в соседнюю и раскидать любовников как котят. Хотелось обличить, пристыдить их. Впрочем, перед кем? Все итак давно обо всём знали и, как взрослые, адекватные люди, закрывали на это глаза. Так что я просто выставлю себя дураком.
Какофония из стонов и скрипов становилась всё громче. Я обессилено упал на кровать, моля Бога, чтобы скорее всё закончилось, и закрыл глаза. Слышны были стоны только Рихарда. Я представил, что он сейчас здесь, со мной, что это я сжимаю в руках его ягодицы, оставляя на них иссиня-красные полумесяцы, что это я нежно вхожу в него, что он подо мной вздрагивает от наслаждения...
В паху медленно созревал огненный шар. Он обжигал всё внизу живота, периодически посылая наиболее жаркие импульсы. Я приспустил резинку пижамных штанов, всё ещё не открывая глаза. Моё дыхание заходилось, стоны по ту сторону стены учащались, горячая плоть была готова лопнуть от напряжения.
Два громких, резких выдоха. Его - мой. В моём, кажется, проскользнуло эхо его имени, которое обожгло мне горло.
Всё вокруг стихло. Тишина снова прокралась в мои уши.
Мне было гадко. Но всё-таки я был счастлив от того, что нам с Рихардом было хорошо. Я бы смог удовлетворить его не только физическое желание, я бы смог доставить удовольствие и его душе. Я бы многое смог...
Откинув со лба влажные от пота волосы, я повернулся на бок и достаточно быстро уснул.
Меня разбудили холодные лучи-иголочки недружелюбного зимнего солнца, проникавшие в мою спальню. Едва я разлепил глаза, будильник на прикроватной тумбочке услужливо показал мне время: без пяти десять. Я впервые за долгое время чувствовал себя хорошо. Мне казалось, что несколько предыдущих недель я карабкался в высокую, крутую гору и, наконец достигнув вершины, скатился с неё вниз, будто на санках, наслаждаясь скоростью и свистом ветра в ушах. Казалось, что я только что передал эстафетную палочку и был рад, что предыдущий, мой этап остался позади. Пускай я его и проиграл.
Я не стал нежиться в кровати, упиваясь своим хорошим настроением, а спешно встал, накинул халат и спустился вниз, в столовую. Там был один лишь Флаке, он сидел за столом, читая книгу и прихлёбывая кофе маленькими глоточками.
- Доброе утро!
Клавишник оторвался от книги и дружелюбно улыбнулся.
- Доброе. Как спалось?
- Замечательно! - широко улыбаясь, сказал я. Впервые за последнее время мне ничего не снилось, чему я был несказанно рад, ведь все мои сны крутились вокруг Рихарда. Либо это были кошмары, в которых он был с Паулем, либо это были прекрасные сны, в которых мы были вместе и любили друг друга, и от этого мне было невыносимо больно просыпаться. Поэто, source_sentence: Фэш думал, что Василиса - глупая рыжеволосая шпионка, которая выполняет любые приказы своего отца, идет по стопам Огнева для достижения высшей точки власти. Думал, она пытается разрушить жизни Ника и старшего Лазарева. Парень считал, что девочка лишь втирается в доверие, делает вид, что она такая добрая и милая, вечно краснеющая и невинная красавица. А на самом деле внутри ее души свернулась кольцами змея, ожидающая момента, когда придется вонзить свои зубы в шею противника и впрыснуть яд.
Фэш думал, что Василиса никогда не сможет научиться летать. Люди, расхаживающие по земле, не могут почувствовать крылья за спиной, "отключить руки" и взмыть в голубое небо. Не способны почувствовать порывы ветра на своей коже и понять, какого это превратиться в птицу.
Драгоций уверял себя в том, что совершенно не завидует ее умению находить выход из сложных ситуаций, улыбаться, продолжать шутить и веселиться, хорошо зная о приближающемся нападении Астрагора. Драгоций считал правильным скрывать эмоции, не открывать толпе свои чувства, мысли и страхи, ведь так живется легче. Поэтому об этой легкой зависти никто и не знал. Даже Ник.
Фэш думал, что Василиса вечно будет выделять из толпы, потому что уважающие себя часовщики не делают всякие акробатические номера в свободное время. И, тем более, не лазают по деревьям.
Парень считал, что Василиса - глупая девчонка, потому что дерзит и перечит старшим, постоянно пререкается с компанией Марка, подбрасывая в пламя напряженности все больше сухих поленьев. Парень точно знал, когда-то она заплатит за все свои действия и колкие слова, и даже позволял себе растягивать губы в фальшивой улыбке, размышляя об этих недалеких временах.
Драгоций ненавидел ее за то, что она одарила его сочувствующим взглядом и попыталась пожалеть, понять, когда узнала об его сиротстве. Фэш считал, что девочка могла не спрашивать у него о старых временах и не пытаться подбодрить, что ему жалость совершенно не нужна.
Фэш думал, Василиса - слишком слабая для того, чтобы выжить после случая с Алым Цветком, ведь никто ранее из носителей черного ключа не выживал. Наверное, поэтому Драгоций решил помочь ей. На парня повлияла милая улыбка Огневой. Фэш тогда для себя решил, что в последний раз делает ей подобное одолжение и дарит жизнь, пообещал не вспоминать о злополучном дне возвращения к Астрагору из-за рыжеволосой.
Драгоций думал, что Василиса не победит великого духа, пусть даже выучит тысячу эферов, что Огнева - немощная и бессильная девчонка, которая только и умеет, что помогать другим и строить из себя героиню дешевого романа. Он пообещал, что не присоединится к ней, не будет помогать. Фэш считал, что лишь делает вид и притворяется ее другом.
Драгоций думал, что не влюбится в нее, не пойдет на поводу каких-то нелепых чар рыжеволосой, но он лишь в очередной раз ошибался.
sentences: Гарри крутит колесико зажигалки, Тикки заканчивает есть свое печенье и смотрит на него укоризненно, как бы говоря прекрати-это-парень-не-поможет (но он не может, черт, попросту не может, потому что курение - это привычка, единственный быстрый способ перестать желать смерти Элеонор, потому что, хэй, он супергерой, ему нельзя убивать невинных людей).
Гарри виновато улыбается и з-а-т-я-г-и-в-а-е-т-с-я сигаретным дымом до жжения в горле, черных точек перед глазами и адской боли где-то между ребер, вспоминая переплетенные пальцы любви всей его жизни и девушки, отравляющей его существование с самого первого класса.
У нее папа - мэр города, вещи от мировых брендов, красивая (но пустая) внешность и целый воз ужасных поступков, и Гарри понятия не имеет, что Луи в ней мог найти (нашел).
- Ты сильный, - говорит его маленькая подруга, садясь на плечо. - То, что Луи начал встречаться с Элеонор, не так страшно, как создания, с которыми ты постоянно сражаешься.
(гораздо страшнее)
- Конечно, - хрипит Гарри вместе с косой, натянутой улыбкой на лице, и Тикки ему, кажется, верит, кладя маленькую ладошку на щеку в знак одобрения.
Гарри шестнадцать. Он должен ходить на свидания, веселиться с друзьями и наслаждаться жизнью, но вместо этого он спасает Париж чуть ли не ежедневно, летая по городу на дурацком йо-йо, словно человек-паук, и полагаясь на силу маленького браслета (красного, в крапинку, как крылья Божьей Коровки).
(а еще Гарри пытается скрыть от всех свою (не очень) маленькую влюбленность в Луи Томлинсона, его одноклассника, рядом с которым не может связать даже двух слов и удержаться на ногах.
теперь это неважно, потому что (его) Лу встречается с Элеонор, и парень чувствует, как в груди что-то жжет, а желание жить с каждым днем уменьшается в геометрической прогрессии, ой-ой).
Первым замечает Нуар, и не то чтобы Гарри удивлен этому факту, просто как-то странно, что этот раздражающий, дерзкий и совершенно-не-похожий-на-взрослого кот почувствовал его притворство.
- Все в порядке, Божья Коровка? - спрашивает он, когда они побеждают Рефлекту, и остается несколько минут до превращения.
Зеленые глаза за маской выглядят (по-настоящему) обеспокоенными, и Гарри хотел бы поверить в реальное волнение Кота о своей жизни, но это не в его силах.
Гарри фыркает и пытается держать себя в руках (вдох-выдох, мальчик), потому что они ведь напарники, и он не обязан открывать свою душу, верно? (к тому же, говорить с Нуаром о любви все равно что с ребенком, он рассмеется, не поймет)
- Разумеется, с чего ты взял, что что-то не так, котик? - Гарри легонько бьет его по носу, Гарри смеется и делает вид, что он действительно в порядке, пусть внутри и все ноет и скандирует пиздец-пиздец-пиздец-я-так-облажался (снова).
Нуар морщит нос и смотрит еще более пристально, перехватывая его ладонь и качая головой, не верю, мол, придумай что-нибудь получше.
- Я просто чувствую, - ушки на его голове дергаются, и Гарри дергается тоже, пытаясь уйти (убежать) и вернуться домой, чтобы покурить в одиночестве, но хватка Кота крепкая, а голос отчаянный, почти умоляющий, когда он просит рассказать (поделиться).
- Это не твое, черт возьми, дело, - шипит Гарри, все-таки вырывая руку, и спрыгивает с крыши. - До встречи на следующем задании, напарник.
У Луи - морские глаза, ослепительные улыбки и вечный румянец на щеках (и он такой красивый, господи, что Гарри готов поклоняться ему, как своему личному Богу).
Иногда Луи замечает его взгляды и подмигивает, и Стайлс, правда, знает, что это все несерьезно, но ничего не может с собой поделать, улыбаясь так широко, что болят скулы, потому что, черт, он влюблен, влюблен, влюблен так сильно, так глупо, так по-детски (кажется, уже целую вечность).
Гарри мечтает взять Луи за руку (чтобы тот позволил это сделать), превратиться в чертову Божью Коровку и подняться на самый верх Эйфелевой, чтобы обниматься с ним над всем Парижем.
(и Гарри знает, что в шестнадцать он должен желать заняться сексом с человеком, который нравится, но этого нет, потому что уже четыре года Луи хочется только л-ю-б-и-т-ь, и ничего больше).
В понедельник Луи целует Элеонор на глазах у всего класса, и Гарри чувствует, как внутри него взрываются (города, вселенные, сверхновые), но молчит (когда любишь, всегда молчишь).
Гарри приходит в свою пустую квартиру (родители уехали по работе на неделю куда-то в Америку, и не сказать, что Стайлсу все равно, или что он не скучает, просто ему не до них сейчас, правда) и падает на диван, желая только одного - умереть (впервые так сильно за последнее время).
Он вытаскивает из комода бутылку вина, хотя ему еще лет пять как нельзя принимать спиртное, и пьет весь вечер, пока перед глазами не начинают летать черные точки, а голова кружиться. Гарри думает, что притворится больным и останется завтра дома (нет никакого желания видеть любимого человека, который счастлив с другим).
Тикки говорит, что он не может просто так взять выходной, зло не дремлет, и все такое, но Гарри все равно, он верит, что Нуар справится сам.
В итоге Квами вытаскивает его на задание, и Гарри ненавидит ее так так сильно, что не хочет видеть еще ближайшие несколько дней.
Кот уже на месте и смеряет его (снова) взглядом, наполненным волнением, но Гарри лишь отмахивается и отворачивается, чтобы быстренько выпить еще одну таблетку ибупрофена - голова раскалывается так, будто там целый пчелиный улей.
Они едва не заваливают эту битву, потому что Нуар постоянно оглядывается на Стайлса и пытается его прикрыть, а Гарри просто чувствует себя зомби (мозги не соображают, тело едва слушается), но в конце концов все заканчивается как всегда, хорошо, и Гарри обессиленно прислоняется к стене какого-то здания, прикрывая глаза (сейчас бы оказаться на необитаемом острове, посреди дикой природы и бушующего океана).
- Ты можешь рассказать мне, что происходит, я пойму, - говорит Нуар, подходя к нему, и Гарри хмыкает, потому что Кот все еще последний, кому бы он доверился.
- Все в порядке, - цедит Гарри с раздражением. - Просто небольшие проблемы в жизни и похмелье.
- Я лишь хочу помочь, - в голосе парня проскальзывают обиженные нотки, и Гарри (почти) его жаль.
- Мне никто не может помочь, понимаешь? Мне нужно, чтобы все оставили меня в покое, и перестали пытаться что-то выяснить и исправить.
- Дай мне шанс, - просит Нуар и, черт, он действительно волнуется, теперь Гарри не может это игнорировать. - Мы можем встретиться где-нибудь и поговорить. В костюмах, конечно же.
И Гарри не знает, что руководит им, когда он говорит "да".
В среду к Стайлсу приходит Зейн (лучший друг из категории вместе-с-детства-и-навсегда). Он приносит с собой "1+1" и мороженое, но когда видит состояние Гарри, то просто утягивает его с собой на кровать, чтобы обнять.
- Как ты думаешь, от любви можно умереть? - спрашивает Гарри, положив голову Зейну на грудь и прислушиваясь к мерному стуку сердца, чувствуя (господи-боже-мой-наконец) умиротворение.
Зейн тихо смеется над глупостью Гарри, но все равно обнимает крепче, прижимая к себе, потому что знает, что нужно его младшему другу (знает, как лечить его больное сердце).
- Хаз, ты же знаешь, что Луи с Элеонор не смогут быть дольше недели, она достанет его своим отвратительным характером и писклявым голосом, - шепчет он. - Твоя любовь никуда от тебя не денется.
Гарри тихо всхлипывает и прижимает ноги к телу, сворачиваясь клубочком. Он выглядит истощенным и слабым, и Зейн чувствует боль от этого, но ничего не может поделать (разве что врезать Томлисону, хоть это и глупо).
Гарри чувствует себя маленькой букашкой, которую вот-вот растопчут, у него нет сил, энергии (и веры в лучшее, кстати, тоже с недавних пор).
Гарри думает, что не достоин быть супергероем и спасать мир, потому что не может спасти даже самого себя.
Гарри обещает себе стать чуть сильнее (ради всего мира) и поговорить-таки с Нуаром (потому что вина гложет его изнутри, и с ней надо что-то делать), ведь именно это и делают супергерои - забывают о себе, заботясь о других - верно?
(на следующий день Гарри замазывает круги под глазами и выкуривает последнюю сигарету, выкидывая пачку к черту с хватит себе под нос.
Гарри учится терпению, начинает здороваться с Луи и Элеонор и даже поздравляет их, и пытается меньше смотреть на парня (последнее не получается, но ни одну великую цель нельзя достигнуть сразу, так что)).
В четверг Гарри покупает чипсы, конфеты и газировку (он понятия не имеет, что именно любит Кот) и идет на встречу с Нуаром в один из самых малонаселенных районов города, где никто точно не заметит их, даже не надеясь на то, что разговор с ним хоть как-то поможет ему.
- Ты здесь, - вскрикивает парень, вскакивая со своего места, и его глаза загораются искренней радостью, когда он видит конфеты и все остальное. - Господи, тебе не нужно было все это приносить.
Гарри пожимает плечами, потому что, черт, это же ерунда, и усаживается, откидываясь на спинку лавочки.
- Давай начнем сразу. Чем быстрее, тем лучше, верно? - усмехается он, сплетая свои пальцы в замок от внезапного чувства неловкости и испуга.
- Ты расскажешь мне, что происходит? - недоверчиво интересуется Нуар.
- Ты ведь не отстанешь, а мне уже осточертела твоя забота, словно я маленький ребенок. Со мной не случилось ничего такого, от чего надо оберегать. Просто человек, которого я люблю уже четыре года, встречается с другим, и это, оказывается, гораздо хуже, чем описывают в книгах. Мне кажется, что я сгораю заживо, когда вижу их, идущих по коридору, и это убивает, понимаешь? Потому что я знаю, что у меня нет никаких шансов, я всего лишь глупый троечник с последней парты, у которого ни внешности, ни богатого отца, в отличие от его чертовой девушки с отцом-мэром, - заканчивает Гарри с полным опустошением внутри, ведь это первый раз, когда он рассказывает свою историю кому-то, кроме лучшего друга.
- Я думаю, я понимаю, - кивает Нуар, выглядя серьезным и неожиданно удивленным, и приобнимает его за плечи, заставляя прижаться к себе.
Гарри тяжело дышать после такого откровения, и его сердце бьется чересчур быстро, так что он забывает о том, что они с Кот, Аято сжимает кулаки, глядя на уже въевшееся в душу имя. "Юи Комори".
Он - её Господин. И она обязана подчиняться ему. И, следуя этому правилу, сейчас должна воскреснуть.
Злоба пожирает его, заставляя тихо рычать. Обычно подвёрнутая штанина опущена.
- Знаешь, так ты выглядишь немного... Небрежно.
Удар - по надгробному камню проходит трещина. Фото расщепляется надвое. Он готов поспорить, что она сейчас стоит позади него. Губы поджаты, девушка едва ли сдерживает слёзы. Руки нервно теребят и без того помятую юбку. Он готов поспорить, что сейчас она тихо скажет что-то про то, что хозяин могилы будет недоволен. И он готов поспорить, что если он обернётся, она исчезнет.
Аято устало облокачивается на дерево. Дождь приятно охлаждает разгорячившееся тело.
- Я не разрешал тебе умирать...
И он готов поспорить, что она сейчас улыбается.
Рейджи садится на скамейку. Луну скрыли тучи - он уверен, что скоро пойдёт дождь. Вампир элегантным движением поправляет очки. И почему ему захотелось придти сюда именно сейчас?...
Чутьё вампира не обмануло. На каменный портрет падает несколько капель, а через несколько секунд дождь уже льёт стеной.
Рейджи так и не двинулся с места, несмотря даже на настойчивое мяуканье за спиной. Видимо, не выдержав, на скамейку запрыгивает небольшая кошка. Сиреневые глаза чуть светятся, а насквозь мокрая белая шёрстка больше похожа на половую тряпку.
- Знаешь...
В шуме дождя голос парня едва различим, но кошка лишь наклоняет голову набок.
- Это крайне не вежливо. Из-за тебя я тут промок до нитки.
На шее кошки едва различимо поблёскивает миниатюрный нательный крестик на серебряной цепочке... Наверное, показалось.
- Райто, а ты всегда носишь эту шляпу?
Вампир усмехается. Он сам не знает, когда и зачем он начал носить эту шляпу. Но девушка действительно заметила - при ней он всегда был в шляпе. Был...
Райто провёл пальцами по трещине, разделяющей камень на две части. Парень тут же распознал запах брата. Прикусив губу, он вновь присел на скамейку. Он уже знал, кому сегодня влетит по полной программе.
- Считай себя избранной, маленькая стервочка.
Чёрная шляпа с красной лентой ложится на замысловатые узоры камня. Вампир усмехается и встаёт.
Обострённое обоняние тут же улавливает знакомый запах. Усмешка тут же перерастает в широкую довольную улыбку. Зелёные глаза хитро прищуриваются.
- Мы ещё встретимся, маленькая стервочка.
Запах клубники с примесью металла.
Канато вновь и вновь вглядывается в так полюбившиеся ему черты. Несмотря на новизну, изображение на надгробном камне уже слегка стёрлось. Тонкие пальцы судорожно сжимают плюшевого медвежонка, перебирая короткую искусственную шерсть. Парень до сих пор не понял, как это могло случиться. Он отчётливо помнил, как вошёл в её комнату, намереваясь испугать девушку. Он отчётливо помнил ту безмятежность, что застыла на лице Юи. Он отчётливо помнил тот неистовый холод, исходящий от коченеющего тела девушки.
Слёзы катятся из глаз, оставляя за собой мокрые дорожки. Он редко плакал. Уж лучше смеяться, не правда ли?
- Знаешь, ты права.
Уголки губ парня чуть приподнимаются. Слёзы начинают течь с новой силой. Улыбка становится ещё шире, обнажая белоснежные клыки.
- Смех продлевает жизнь, ведь так?
И он смеётся. Несмотря на то, что уже задыхается от рыданий.
Шу чуть щурится и отворачивается от фонаря, по его мнению так неуместно расположенному здесь по его же просьбе. И о чём он тогда думал?! Ах да, о Юи...
- Знаешь... Я вовсе не боюсь темноты, Шу. Просто я хочу видеть лицо того, кто скрывается в этой тьме.
Вампир еле слышно вздыхает. Фонарь полностью освещает его фигуру, что немного раздражает. Ему неловко просто сидеть на могиле когда-то настолько заинтересовавшей его девушке. Шу жутко хочется спать, но вновь услышать её голос хочется ещё больше.
Парень смотрит прямо в глаза портрета из-под опущенных ресниц. Ему кажется, что он слышит её тихий смущённый голос. Два пальца ложатся на глаза портрета Юи, хоть и не закрывая, но хотя бы перекрывая им обзор на вампира.
Лёгкая, даже немного грустная усмешка отражается на лице Шу.
- Закрой свои глаза, пожалуйста.
Ему показалось, или Юи действительно ему улыбнулась?..
- И не оправдывайся передо мной.
Субару фыркает, смотря на чёрно-белую фотографию Юи. Парень, тихо рыча, кидает нож на могильную плиту. Он тут же втыкается в неё, оставляя вокруг себя паутину мелких трещин. Субару, сжав кулаки, приседает напротив портрета и долго всматривается в знакомые черты лица.
- Ты... Мне кажется, ты не такой, как они.
Парень скалится и уже более вольно располагается напротив камня.
- А ведь ты мне обещала, помнишь? Ты обещала, что убьёшь меня. И что теперь?..
Первые капли дождя упали на щёку Юи. Какому-нибудь сопливому романтику покажется, что это напоминает её слёзы. В ответ на это Субару вполне может рассмеяться этому человеку в лицо. Уж он-то знает, что её слёзы не такие. Её слёзы всегда внутри.
Беловолосый улыбается. Он уверен - она его слышит.
Несколько парней стоят около свежей могилы, не решаясь проронить и слова. По разноцветным зонтам барабанит дождь. Один из вампиров не выдерживает и делает шаг к могиле.
- Она... Умерла навсегда, да? - голос Канато дрожит.
Парень, не получив ответа на свой вопрос, сильнее прижимает к себе своего плюшевого мишку. Он обводит взглядом братьев и делает ещё одну попытку разрушить эту мёртвую тишину.
- Но ведь... Рейдзи, ты же когда-то спасал Юи!
Рейдзи качает головой и поправляет очки. На смену всем недавним чувствам пришла уже знакомая, но тем не менее ненавистная апатия.
Канато благоразумно замолкает и сжимает мягкую лапу Тедди. В голову влетает рассеянная мысль о том, что Юи всегда говорила с медведем, как со старым знакомым. Пусть когда-то это и раздражало, но сейчас он был готов простить Юи и это.
Небо просветлело. Райто, отреагировав на это первым, сложил зонт и игриво посмотрел на белую кошку, сидящую на могиле. Рейдзи, проследив за взглядом брата, понятливо хмыкнул.
- Слушайте, а вы верите в переселение душ? - голос Райто звучит непривычно громко.
Аято усмехается и смотрит на надпись, которую до этого загораживала кошка. И ему почему-то кажется, что они немного поспешили.
"Заткнись и спи.", -Мукуро, смотри, смотри - это облачко похоже на барашка.
Иллюзионист открыл глаза, солнце на миг ослепило его, но он все уже умудрился рассмотреть то самое облачко, о котором говорил Тсуна.
-Мм. Скорее похоже на гору сладкой ваты, чем на барашка.
При этих словах он улыбнулся Саваде, отчего тот сразу же покраснел. Легкая усмешка сорвалась с губ Хранителя Тумана, ему всегда до безумия нравилось смотреть как смущается его любимый...босс, нет, любимый.. просто любимое Небушко.Несмотря на то, что Тсунаёши повзрослел, порой он вел себя как ребенок.
-Знаешь, Мукуро,а мне кажется, что ты будучи иллюзионистом обладаешь довольно странной фантазией.
Иллюзионист посмотрел на Десятого. Разве мог он рассказать ему, Тсунаёши, о тех фантазиях, что посещали его, особенно по ночам.
Когда начались их отношения, Мукуро согласился на некоторые условия, которые поставил перед ним Савада.Он, несмотря на свою горячую итальянскую кровь, страсть, присущую любому представителю данной национальности, согласился на эти условия. Слишком поздно он осознал, что его любимый такой стеснительный, что даже порой сорвать с его губ поцелуй - такая проблема. Несмотря на то, что они жили вместе уже второй год, Савада оставался...девственником.И снова на губах Рокудо отразилась странная задумчивая улыбка. Когда он так сильно изменился, когда стал изменять своим принципам? Раньше, он бы не задумываясь просто взял был бы Вонголу, не спрашивая того - хочет он этого или нет. Однако многое поменялось, насилие в отношении этого парня он отмел сразу же. Он ведь любит .Савада любит его, но почему и от чего? Продолжая смотреть на Тсуну, он задавал себе эти вопросы уже, наверное, в тысячный раз. Почему он так рад тому, что может вот так спокойно сидеть здесь, в парке на лужайке и улыбаться ему? Савада Тсунаёши - человек, который изменил его и мир внутри. Странный мальчик, без особого дарования, не смелый, но и не трусливый .А когда дело касалось его семьи, друзей - отважнее его не найдешь никого .От чего же он, Рокудо Мукуро, холодный, циничный, ненавидящий мафию, убийца, так счастлив, находясь рядом с Десятым боссом Вонголы?
Легкое прикосновение к его руке вывело Рокудо из потока размышлений.
-Мукуро, что-то случилось?
В глазах, этих карамельных глазах, неожиданно отразилось переживание и страх.
-Все в порядке, милый, все хорошо. Просто задумался.
Потянувшись к Саваде,он, обхватив того за талию, усадил себе на колени, нежно прижимая к своей груди. Пальцы ласково поглаживали волосы, губы трепетно целовали, заставляя Тсунаёши смущаться еще больше. Податливое, разгоряченное тело парня сносило крышу у Мукуро и, когда легкий стон вырвался из груди любимого, иллюзионист скользнул ладонями под рубашку, поглаживая спину, заставляя выгибаться, стонать и сильнее прижиматься. Губами провел влажную дорожку по шее к ушку.
-Му-ку-ро..
Тсуна дрожал всем телом от возбуждения каждый раз, когда Мукуро ласкал его, ему хотелось, чтобы тот ни за что и никогда не останавливался.
-Не останавливайся, Мукуро.
От этих слов руки Мукуро замерли, он ведь давно мечтал, чтобы его любимый сказал ему это.А сейчас он взглянул в глаза Тсунаёши, пальцем провел по щеке и, неожиданно для себя, прижал его к себе со всей нежностью. Как же хотелось вот так сидеть с ним, прижимаясь, слушая биение любимого сердца, ощущать ласковые прикосновения теплых рук, чувствовать дыхание на своей коже, что обжигало и сводило с ума. В уголках глаз сверкнули слезы. От чувства, что сейчас охватило Рокудо, хотелось плакать. Какое же это счастье - быть кому-то нужным, важным. Быть любимым.
-Я никогда не остановлюсь, обещаю тебе, мое Небо!
Отстранившись слегка от Мукуро, Тсуна поцеловал того в губы, пальцами стирая слезы с щек.
-А я никогда не оставлю тебя, мой Туманчик!
Солнце уже коснулось макушек деревьев, а они продолжали сидеть молча, ведь им не нужны были слова. Они понимали друг друга и без них.
-Джудаймее...Где вы?
Вдали послышали крики Гокудеры. Хранитель Урагана носился по парку в поисках своего босса.
Рокудо выдохнул, Тсуна улыбнулся, они понимали, что пришло время им возвращаться в тот мир, который не терпит сентиментальностей и нежностей. Мир мафии жесток и беспощаден, но эти двое, живя в нем, хранили чувство, которое связало их .И, несмотря на войны, потери, они пронесут это чувство до того дня, когда их не станет уже на земле. Но, кто знает, может придет время и они встретятся снова, ибо настоящая любовь вечна и не угасает, несмотря на года и века., source_sentence: - Канда! Я ещё согласился на пассив "снизу" ! Но это уже даже не пассив, это уже без актив какой-то!
- А что ты от меня хочешь-то? Я уже не могу сдерживаться!
- Не вдавливай меня ТАК в стену-то!
- Тч. Мояши, хватит елозить и наслаждайся моментом!
- Но это не честно! По отношению, между прочим, к те...ммммм!!!
- Тч. Мояши, что это?
- Бантик!
- Я вижу, на кой чёрт ты мне его завязал?
- Так ты похож на подарок!
- Счас Мугеном огребёшь!
- А почему ты не спросишь "Кому?"
- Мне это не интересно! А кому?
- Мне!!! ... *Чмок*
- Хм... меня это не устраивает!
- Чего?!!
- Того!
- ММММ!!!
- Комуи! Что это значит? Что с Алленом?
- Что? А, Канда. Аллена Уолкера ранили на миссии!
- Это я уже понял! Что с ним, говори конкретней! - самурай встряхнул начальника.
- Не повышай на меня голос! - возмутился смотритель.
- Вот с вашей сестрой что-нибудь случится, я вам тоже скажу "Не кричите!" Что с Мояши?
- Эх... на миссии Аллен ослеп. Но не переживай. Это временно! Зрение восстановится! Месяца через 3!
- 3 МЕСЯЦА?!
- Да! Ты уж не обижай его пока.
- Без вас знаю!
- Ты куда?
- К Аллену, куда же ещё! - грозно рявкнул самурай.
- Ох уж эти голубки...
- К-кто здесь? - Аллен сидел на койке, завернувшись в одеяло.
- ... - шаги приближались.
- Н-не подходи! - а вы бы не испугались, прежде оставшись в одиночестве, среди акум, в густом лесу, без зрения? То-то же!
- "Не оставлю!"
- Чистая Сила! - занёс руку, предупреждая врага.
- "Ни за что больше не оставлю одного!" Аллен! - подхватить тонкое тельце на руки, прижать к себе, ладонью накрыв глаза Мояши, как в первом поцелуе. И коснуться уголка ротика своими губами.
- К-Канда?!
- Не волнуйся! Я стану твоими глазами пока ты продолжаешь быть моим Сердцем Невинности.
А ты уставший идёшь с миссии.
А я уставший иду с тренировки.
Твои ноги истоптаны.
POV Канды.
Моя голова болит.
Твои руки ноют.
Моё сердце истомилось.
И вот мы идём друг на друга, поднимаем грустные, измученные глаза друг к другу.
Ты останавливаешься.
Дурак, что-то говоришь.
Что-то кричишь.
О чём-то молчишь.
Как-то смотришь.
О чём-то волнуешься.
Снова о чём-то кричишь.
С грустью смотришь.
О ком ты мучаешься?
Делаешь шаг, ещё один.
Хватаешь за воротник.
Привстаёшь на носочках.
Целуешь...
Дурак, ты же устал!
Дурак, я же устал!
Я останавливаюсь.
Дурак, что-то отвечаю.
Что-то кричу.
На чём-то замолкаю.
Тупо смотрю.
Что-то щемит.
Опять что-то ору.
Отрешённо смотрю.
За кого-то волнуюсь.
Стою.
Настораживаюсь.
Всё равно.
Неужели?!
Отвечаю на поцелуй.
Как же мы устали!
- Давно?
- Всегда, Мояши.
- Нет, честно, я ненавижу голубей! А особенно белых! - скандалил Лави идя по коридору Чёрного Ордена.
- Чем же они тебе не нравятся? - спросила девушка-китаянка.
- Да блин, сидят везде где не попадя и сверху какают!
И только они зашли за поворот, как услышали:
- Нет, Канда, прекрати! Нас могут увидеть!
- Да кто нас тут может увидеть, Мояши?
- Ну, кто-нибудь! Ах... Юу!
- Мимо голубятни никто не проходит! Это надёжная часть замка!
- Ну, ну, ну ладно... но почему именно тут?
- А кто верещал что ему романтики не хватает? - Канда недвусмысленно зажимал Аллена на подоконнике.
Лави и Линали шарахнулись обратно.
- Хотя знаешь, Ли. Может в этих голубках что-то и есть!
Дышать становится всё труднее, меня загоняют в угол. Я испуганно оборачиваюсь и вижу... его.
- Ты, проклятый! - окрикивает строгий японец.
А я молчу, дыхание сбилось, взволнован. Что ему нужно?
- Не думал что ты опустишься до краж, Мояши.
Что? Краж? Каких краж, Юу?
- Ты о чём?
- Именно ты, о я не сомневаюсь, - он издевается? - ты украл у меня одну вещь.
- Канда, я ничего не брал! - откуда это чувство безысходности? Он остановился.
- Либо верни мне его, либо я заберу твоё! - Что? Я его не понимаю! Что он делает? Хватает за подбородок, тащит на себя. И... боже, что это? Он... Я чувствую его губы и сам не пониая - отвечаю! Канда, ты, ты, ты... настоящий вор! Ты крадёшь моё сердце!
- К-канда... - руки повисли. Не соображаю.
- Верни моё сердце, Грёбанный Стручок!
- Я... ни за что! Я оставлю его себе! А ты... уже забрал моё...
Волновался как-то Аллен, ведь Канда был на миссии. И вот шлёт он ему письмо через голема.
А: Ты там вообще живой, БаКанда?
К: Да, Аллен. Живой, я живой!
А: Канда! Что с тобой? Тебе плохо? Умираешь? Тебя Линали поцеловала? Держись друг!
К: Ты чё? Со мной всё хорошо, Мояши!
А: Фух... не пугай меня так больше.
- Эй, Канда, не грусти! Это так на тебя не похоже!
- Тебе легко говорить. У вас с Лави всё налаживается. А на меня Уолкер даже не смотрит!
- Ты поговори с ним!
- Тч, и так каждый день видимся!
- Нет, Юу, поговори с ним, как со мной! Всё образумиться слышишь?
- Не верю я в это.
- А ты поверь! Чудо - бывает!
http://vkontakte.ru/photo63528512_276702591
-Не отдам. Слышите?! Никогда не отдам вам Канду!!!
- Это не тебе решать, Аллен Уолкер!
- Не. Подходите. К. Нам.
- Он принадлежит нам!
- Я... он... УБЬЮ!!!
http://vkontakte.ru/photo63528512_276702661
sentences: Сегодня, прыгая на кровати, Кира сломала ее. Она отчаянно пыталась допрыгнуть до потолка, но ничего не получалось, и опилки лишь тщетно сыпались на пол. Никто не слышал ни скрежета пружин, ни грохота; не было видно и самой поломки.
Мать, ругая дочь, в ответ получила лишь усталое равнодушие, что, конечно же, вывело ее из себя. Крича что-то нечленораздельное, она стучала ногой по сломанному предмету. Женщина не понимала, что она делала только хуже, но гнев в ее крови взял верх.
- Да как ты смеешь, паршивая девчонка! Я только и делала, что ухаживала за твоей кроватью! А ты решила устроить погром?! Знаешь, что?! Я это так не оставлю! - на этих словах женщина, чуть ли не снимая дверь с петель, выбежала из комнаты.
Кира резко опустилась на колени. Прижав руки к кровати, она пыталась сдерживать ее невыносимый скрежет.
Взяв молоток и гвозди из кладовой, девочка безнадежно колотила по обломкам, пытаясь хоть как-то их соединить. Но все оказалось безрезультатно: обломки лишь с еще большим стремлением раскалывались под гнетом гвоздей.
Она легла на пол. Легкий сквозняк щекотал ее спину.
- Я никогда не смогу допрыгнуть до потолка, - сказала Кира и выдохнула.
- А вдруг это не так?
Кира резво встала. На ее лице появилась маска недоумения, а в груди начал разжигаться огонек страха. Откуда этот голос?
- Не бойся, глупышка, - голос был очень мягок.
- Откуда ты? Я тебя раньше не слышала...
- А разве это важно?
- А что, нет?
- Почему это должно быть важно? Разве нельзя просто поговорить с тобой?
- Ты думаешь, я буду говорить с незнакомым голосом?
- А почему нет?
- Так. Мне надоедает эта игра в вопросы. Говори, что или кто ты есть?
Внезапно наступило молчание, после чего последовало продолжительное гудение.
Голос начал напевать песенку, не песню, а именно песенку. Любимую песенку Киры, которую она заводила каждый раз, когда ломалось что-нибудь в ее комнате.
- Я могу построить тебе новую кровать. Гораздо лучше этой. В ней будет много цветов и сладостей...
Девочка оживилась. В ее речи послышались нотки радости.
- Правда? Ты сделаешь это?
- Да, но вот только...
- Что "только"?
- Только она будет не настоящей. Ты не сможешь на ней спать, но она будет в твоей комнате. - голос откашлялся. - Ах, да. Кроме тебя ее никто не увидит.
Девочка задумчиво улыбнулась.
- Но когда же я смогу увидеть свою кровать?
Голос начал смеяться. Сильно, долго, но мягко. Этот смех был очень и очень необычен: вроде бы и добрый, а вроде бы и с насмешкой.
Жалость.
Жалость управляла им.
- Почему ты смеешься?
- Да потому что ты глупая девочка, которая даже не может решить.
- Я вовсе не глупа!
- Да? Так ответь: тебе нужно то, что я предлагаю?
- Но это же вовсе не настоящая кровать! - Кира приложила руки к лицу. - На ней я не смогу допрыгнуть до потолка!
Голос опять залился смехом.
- ПОЧЕМУ ТЫ СМЕЕШЬСЯ ВСЕ ВРЕМЯ?!
- Да потому что ты уже решила. Уже давным-давно решила.
- И что же я решила?
- Ты согласна, ведь так?
Кира замешкалась, но, все же, выдавила из себя неуверенное "да".
Голос пропал, оставив после себя огромную кровать, с большим матрасом и мягкими подушками. На такой кровати, определенно, можно было бы допрыгнуть до потолка., Конец года - это пора для радости, в предчувствии надвигающихся каникул, свободы. Это было начало мая, когда на улице уже тепло, а по утрам зябко. Когда цветы уже расцвели и начали благоухать. Сырая земля покрывалась травиночками, и по ней туда-сюда сновали букашки-таракашки.
Птицы летали над деревьями, чирикая и стрекоча, а какая-то особенно усердно напевала:
~ midori tanabiku namimori no
dainaku shounaku nami ga ii
itsumo kawaranu
sukoyaka kenage
aa~
tomo ni utaou
namimorichuu ~
Да... это была та самая чокнутая птичка, хозяином которой был не мене чокнутый Хибари Кёя. Хотя назвать его так прилюдно ни у кого бы язык не повернулся... ну, почти ни у кого.
Времена школьной поры прошли, и теперь настали не менее насыщенные времена студенчества. Так уж получилось, судьбы злая шутка, что бедного Саваду Тсунаёши перенаправили в университет, где главой дисциплинарного комитета был страх и ужас его жизни - Хибари Кёя! Ну, разумеется после репетитора... но не об этом сейчас. Любопытно, что бедного Саваду Тсунаёши, ошибочно, запихнули сразу на 2 курс! М-да... не повезло ребёнку...
Но тут фортуна повернулась к нему своим рылом, и в его классе он повстречал замечательного человека - Аллена Уолкера.
С ним они мигом сдружились и стали, не разлей вода. Но это было осенью, а теперь весна! А это значит...
Сцена 1. Дубль 1.
- Тсуна, не переживай ты так! Сдашь ты эти экзамены! Ведь и я, и твой репетитор занимались с тобой весь учебный год! Ты даже начал понимать азы электрофизики! - успокаивал вечно лояльный седой, поглаживая Тсуну по пушистой каштановой шевелюре. - Ну, а если что, останешься на второй год! Вон, некоторые так уже 3 раза делали! - кивнул он на Канду, что сидел у окна в конце класса.
Канда Юу, о-о-о! Это, вообще, отдельная история! Хулиган, отличник, красавец, последняя скотина, человек чести, бездарь, гроза всех и вся... чувства смешанные. Как всё это и ещё много "положительных" качеств находятся в одном человеке, Аллен отказывался понимать!
- Но он хотя бы крутой, и отличник, а я как был никчемным, таким и останусь. Мне не сдать эти экзамены, ни за что в жизни! - продолжал страдать Тсуна, схватившись за голову. Таким он был, слишком неуверенным в себе, пессимистичным, а ещё последним неудачником... список можно продолжить. Но в тоже время, ради друзей он был готов на многое! Его отзывчивость, доброта не знала границ. Если кто-то обижал его друзей, его глаза становились оранжевыми, а сам он серьёзным и мега-сильным.
- БаКанда-то?! Ха-ха-ха! - рассмеялся Уолкер. - Дурак дураком! Он просто везунчик с репутацией и внешностью! И всё! - он многозначительно хмыкнул. - А ты, ты добрый и милый! Просто будь поувереннее в себе, и всё получится!
- Эх, и как ему удается быть таким уверенным? У меня так не получается... - вздохнул Савада, посмотрев на Канду. - Да, и при этом он ничего не делает, лишь сидит на своём месте, но все девчонки возле него вьются.
Но тут, вдруг, Канда посмотрел в их сторону, а Тсуна тут же отвернулся и сжался, будто его только что облили ледяной водой.
- Фух...
Аллен тоже посмотрел на Канду и, показав ему язык, отвернулся.
- Пф! И что они в нём нашли, не понима... - вот теперь уже Аллен замер уставившись на дверной проём, откуда излучалась аура смерти. Это был Хибари Кёя
"Что ему нужно?!"
Сцена 2. Дубль 1.
- Кто... кто посмел прийти в университет без сменки?!!!
Тут Уолкер посмотрел на пол и вздрогнул. Грязь! Лужи грязи от военных сапог, а такие сапоги только у...
- Канда Юу! - взревел Кёя.
Но парень лишь одарил его своим обычным, равнодушным взглядом, полным холода.
- Что-то не так?
- Ты, травоядное! - подойдя к Канде, Хибари ласково отодвинул парту. - Ты ответишь за то, что испачкал полы! - он насквозь прожигал взглядом.
- Хм, ещё чего, - гордые синие глаза пронизывали холодом в ответ. Вдобавок он закинул ногу на ногу. - Сменка порвалась, другой я не нашёл, пришлось идти в университет так.
- Да плевать я хотел! Босиком ходи! А помещение пачкать не смей! - рычал Кёя.
- Завтра так и сделаю - фыркнул тот. - Это всё?
- Будешь неделю мыть полы в этом коридоре! - нахмурился глава дисциплинарного комитета. - И начнёшь, прямо сейчас!
- Тч, не намерен. Для этого есть уборщицы, и... - бросил короткий взгляд в сторону Уолкера и Тсуны. - Дежурные.
- Чего-о-о?! - возмутился Уолкер. - За коридор мы не отвечаем!
- Хм, - хмыкнул Кёя, и мальчик решил помолчать. - Ты запачкал ты и убирай, а иначе... - глаза сверкнули не по-доброму. - Камикорос!
- Нет желания драться, но раз ты настаиваешь! - Канда поднялся с места, смотря на парня с вызовом. Он не собирался отдавать своему главному сопернику звание грозы университета.
- О, это будет интересно, - злорадно ухмыльнулся. - Все вон! Пока не перебил.
Весь класс, что жался по стеночкам, моментально высыпал в коридор. Кроме Тсуны и Аллена, что заворожено наблюдали за событиями. Савада со страху вцепился в руку Уолкера, а сам парень обеспокоенно смотрел в сторону длинноволосого японца. - Юу... - тихо позвал он.
- Правильно, свидетели ни к чему, - так же ухмыльнулся Канда, разминая руки. - Вы, двое, разве не ясно было сказано? - глянул он в сторону парней.
- Аллен, может... - тихо проскулил Тсуна, прекрасно знавший нрав Хибари.
Белобрысый, что всё это время переводил взгляд с Кёя на Канду, вздохнул, опустив глаза, и поддался на уговоры Савады, позволив утащить себя в коридор.
Сцена 3. Дубль 1.
- Хе... - Хибари странно хмыкнул, краем глаза наблюдая за ушедшими.
Канда так же молча, проводил подростков взглядом и вновь посмотрел на своего противника. Эта ухмылка ни о чём добром не говорила.
Хибари неожиданно ударил парня в живот так, что тот отлетел к окну.
- Тч... - Канда согнулся, но быстро пришёл в себя и поднялся. Последовал ответный удар.
- Хм... слабак! - Кёя быстро блокировал этот удар и подсечкой сбил противника с ног.
Юу не растерялся и ударил его по ногам, тоже завалив на пол и сел на него, как на скамейку. Потом поднялся и заломил тому руки, пригибая к полу.
- Бесишь!
Хибари вывернулся и с разворота ударил по лицу.
- Травоядные должны молчать и подчиняться!
- Я такой сволочи подчиняться не собираюсь! - удар в бок по печени.
Кёя ударил по голове тонфа.
- А тебя никто не спрашивает! Дисциплина на первом месте!
Канда заехал ногой в живот. Сапогами это очень жестоко.
- Пока меня никто не трогает, я спокоен!
- Пока не нарушаешь правила, спокоен я! - парень с силой ударил по солнечному сплетению.
- Кх... ублюдок, - сморщился Юу.
- Тоже мне - наглый! Думаешь, хуй отрастил, и тебе всё дозволено?! - прорычал Хибари.
- Говори, что хочешь, но полы мыть я не собираюсь, - тем же тоном ответил противник.
- Но таки вымоешь! - снова ударил глава дисциплинарного комитета.
- Завтра вообще не явлюсь. И плакал ваш кубок за первое место по баскетболу, - вытерпел Канда.
- Ты мне тут не угрожай! Незаменимых людей не бывает! А тем более тебя заменить - раз плюнуть!
- Ох, тогда это же отлично! Завтра целый день проваляюсь в кровати и не увижу этого мелкого. Задолбал пялиться.
- М? А причём тут Аллен?! - Кёя вскинул бровь.
- Притом, что достал, - вздохнул Юу, - странный он какой-то. И смотрит на меня как-то странно.
- Радовался бы! Все остальные от тебя шарахаются. С такими темпами и до онанизма недалеко, или ты уже? - усмехнулся Хибари.
- Пф, нет... и что вообще за вопросы? Уолкер меня в последнюю очередь интересует.
- Я не об этой козявке говорю! А про то, что с твоим характером ни одна девушка к тебе не подойдёт!
- Хе, - усмехнулся Канда. - Спорим, я любую за день смогу закадрить? И заняться сексом.
- Ты-то? Ха! И за месяц не справишься! - оскалился Кёя.
- Так значит, спорим? - приподнялся Юу. - Но тогда и ты участвуешь.
- Хе, даю тебе неделю! - Хибари убрал тонфа и протянул свою руку.
- Договорились, - пожал руку тот. - И кто станет целью?
- Хм... а тот, кто первый войдёт в этот кабинет! Чтоб уж честно было. В подтверждение победы принесу тебе нижнее бельё жертвы! - глава дисциплинарного комитета крепче сжал руку и, рванув на себя, перекинул Канду через спину на пол. - Но учти, если ты проиграешь, будешь драить университет весь год!
- Тч... ладно - Юу поднялся, держась за спину. - Я тебе это не прощу.
Тут в дверь тихонько постучались.
- А если выиграешь ты, я на год от тебя отстану! - хмыкнул Кёя и повернулся к двери.
- Хибари-сан! Я, конечно, понимаю, что дисциплина - это святое, и поддерживаю ваше решение надрать этому придурку зад! Но у нас тут урок, а мне реферат сдавать! - зашёл безупречный Аллен Уолкер, в которого намертво вцепился Савада пытаясь остановить.
Сцена 4. Дубль 1.
Канда посмотрел на мальчишку и издал тихий звук, похожий на кошачье шипение. Видимо он не ожидал, что первыми в класс зайдут именно эти двое.
- Проходи, зашёл уже, - хмыкнул Юу и, отвесив Хибари подзатыльник, поспешил вернуться на своё место.
- О, ты ещё живой?! Печально... - покачал головой Аллен. - Ребята заходите, Хибари ушёл! - тут же в дверь повалили остальные. И последним зашёл преподаватель. Беловолосый достал из сумки рисунки и чертежи, после чего развесил, взял указку и начал рассказывать реферат по экологии.
Вообще, он не был отличником, но большим трудягой!
Если раньше Юу мечтал отсидеть последние уроки и свалить домой, то теперь его желанием было, чтобы уроки никогда не заканчивались.
"Тч, Шпендель. Почему, почему ты так не вовремя свалился мне на голову?!" - думал он, делая вид, что слушает.
- ... И вот поэтому для спасения китов так важно прекратить стрельбу и перевоз нефти через океан! У меня всё! - закончил рассказ.
- Ну что ж, думаю, на 4-ку вполне хватит.
- Что?! Но учитель, у него потрясающий доклад! - защебетал одногруппник.
- Он много готовился, волновался, почему четыре?! - заступился за Аллена Тсуна.
- Да прекрасный доклад, если честно, не ожидал, - высказался человек, которого меньше всего это могло волновать. Канда смотрел на преподавателя.
- Э-Э-Э?! - ошалел весь класс.
- А... э-эт-то... - залился румянцем Уолкер.
- Ну ладно, 5!
Юу, победно ухмыльнувшись, перевел взгляд на Аллена. Тот потупился и уставился в пол.
"Хм, возможно это будет не так уж и ужасно", - почему-то только сейчас Кан, - Доброе утро, - шепот щекочет мне ухо. Совсем не хочется разлеплять глаза и встречать новый день. Поворачиваюсь, притягивая тебя ближе, и утыкаюсь носом тебе в грудь, ощущая запах сладостей, которые нравятся нам обоим. Я ежусь от холода, пытаясь вслепую найти края уютного одеяла и снова окунуться в сон. Ты замечаешь это и заботливо укрываешь меня. Твои пальцы перебирают мои волосы, а губы легко касаются моего лба. Мы так и застываем в этой позе на некоторое время.
Проходит всего несколько минут, а потом я резко сажусь на кровати и начинаю ворчать, что уже давно пора вставать, ведь сегодня предстоит поездка на природу вместе с друзьями. У тебя на лице появляется улыбка, а руки тянут обратно, заставляя вновь откинуться на подушки. На улице льет дождь, барабаня в окна, а что еще делать в такой день, если не нежиться в уютной постели в объятиях любимого?
Сколько времени мы были знакомы, прежде, чем узнали о чувствах друг друга? Да, я не помню этого, но кто считает? Главное, что в моей памяти до сих пор бережно хранится момент, когда ты наконец услышал те важные слова. Перед глазами всплывают счастливые мгновения, словно кадры, запечатлевшие всё в мельчайших деталях. Это произошло в морозный январский день. Весёлая компания молодых людей не могла просто сидеть дома взаперти и упустить такой хороший случай для прогулки по заснеженному лесу и прочих зимних забав.
Ты тогда оказался вне нашего поля зрения, а темнота уже начала опускаться на землю. Конечно, мне ничего не оставалось, кроме как отправиться на поиски. На моем лице застыло удивление, когда я застал тебя за странным занятием: было забавно наблюдать за тобой, выводящим акварелью и баллончиками с краской некие узоры прямо на снегу. Твои необычность и непредсказуемость притягивали к себе мою натуру.
- Ты мне нравишься. Очень, - кажется, будто всё замерло, и в звенящей тишине прозвучали простые слова, которые тяжело произнести. Что могло толкнуть меня просто взять и сказать их? Однако ответ на этот вопрос уже не важен, теперь он оставил место для беспокойства. Твои эмоции сложно прочитать. Так было всегда. Молчание нагнетает напряжение между нами.
Прикосновение ледяных пальцев к моей щеке выводит из оцепенения, сковавшего тело. Я еле-еле различаю, что ты сейчас говоришь, но некоторые обрывки фраз всё же приобретают смысл. Никогда не верил в чудеса, да вот только сейчас понимаю: они случаются. Маленькое чудо - узнать об ответных чувствах того, кто так много значит для тебя.
Мы идем с тобой по заметенным снегом улицам. Вьюга, завывая, дует в лицо, сбивая прохожих с пути, а у меня на душе - спокойствие и умиротворение... Когда ты рядом, происходящее вокруг не имеет значения, и нет дела до всех остальных.
Мне слышно, как твои зубы стучат от холода. Сжавшись, ты прячешь нос в высокий ворот куртки. Я уверен, что твои руки в карманах давно не могут отогреться и принять нормальную температуру.
- Замерз? - спрашиваю, заглядывая в карие глаза, обрамленные черными ресницами, на которые тихо падают снежинки, и, не дожидаясь ответа, тяну тебя в ближайшее кафе.
- Пойдем домой, а то воспаление легких подхватишь, - строго замечаешь ты, уже направляясь в сторону нашего подъезда.
- Постой, разве не видишь, какая чудесная погода? - знаешь ведь, что мне нравится гулять под дождем, подставляя лицо падающим холодным каплям.
Тебе в голову быстро приходит мысль, как заставить меня уйти в более сухое и теплое место. Долго не раздумывая, рывком притягиваешь к себе, прижимаясь к моим губам. От неожиданности я приоткрываю их, а руками начинаю гладить твою спину, к которой прилипла изрядно промокшая рубашка. Не спеша, ты углубляешь поцелуй, еще больше раззадоривая. Именно так и предполагалось, правда?
Кое-как справившись с замком, мы вваливаемся в полутемную квартиру, едва сумев устоять на ногах. Перед глазами до сих пор стоит пелена дождя. Ты сразу же резко прижимаешь меня к стене, и твой язык врывается в мой рот в неистовом поцелуе, беспорядочно двигается вдоль зубов и возвращается к моему языку. Я не стремлюсь брать инициативу на себя, мне всегда нравилось плавиться под натиском твоих ласк и ожидать, что же ты предпримешь дальше. У тебя почти всегда ледяные пальцы, и у меня мурашки бегут по коже от приятных, но холодных прикосновений. Тебе нравится смотреть, как прогибается моя спина, когда ты рисуешь на ней невидимые линии. В джинсах уже становится тесно, а в голове образуется пустота, заполняемая лишь тобой. Твои руки опускаются ниже, нащупывая пряжку ремня. О, ты же сам затеял эту игру, малыш, так давай поиграем?
Я, всё так же находясь в крепких объятиях, делаю неожиданный разворот, привычно занимая роль актива. Ты с замиранием сердца смотришь на меня, прекратив все действия. Улыбнувшись, провожу языком по твоему уху, чуть прикусывая мочку, от чего твои дрожащие пальцы перемещаются вверх и судорожно сжимают мои волосы, с которых стекает вода. Нетерпеливо расстегиваю пуговицы твоей рубашки, попутно оставляя несколько багровых отметин на шее и на груди. До меня доносится стон, и я продолжаю медленную пытку, стягивая с тебя брюки вместе с бельем. В тишине, разбавляемой нашим тяжелым дыханием, раздается шумный выдох, когда я делаю несколько движений рукой по основанию члена, а затем, лизнув головку, отстраняюсь, глядя в одурманенные глаза.
- Спальня, - шепчешь ты, крепко держась за край тумбочки, стоявшей рядом.
Просить дважды нет смысла, ведь у меня самого уже нет сил терпеть это тянущее ощущение, образовавшееся внизу живота.
Легко подхватываю тебя на руки и иду в ту комнату, в которой мы столько раз занимались любовью.
Кровать встречает нас знакомым скрипом, когда я опускаю тебя, нервно кусающего губы. Ты хватаешь меня и тянешь на себя, отчего оказываешься прижатым моим телом. Твои руки скользят по моим бокам, помогая снять футболку и, приложив некоторые усилия, приподнявшись, обводишь языком мои соски, слегка царапая их зубами.
Чувствуя необходимость скорейшей разрядки, я пытаюсь как можно скорее снять джинсы и нашарить в ящичке шкафа смазку и презервативы. Нетерпеливо устраиваюсь поудобнее между твоих ног, разводя их в стороны и немного сгибая в коленях. Выдавливаю гель и поочередно аккуратно ввожу в тебя пальцы, растягивая проход. Слышу твое сдавленное шипение и стараюсь отвлечь своими ласками, покрывая грудь и плечи поцелуями, кое-где чуть прикусывая кожу.
Ты заерзал и недовольно уставился на меня, требуя большего. Я с удовольствием подчиняюсь. Приставляю член ко входу и медленно вхожу, на что получаю еле заметный кивок, как разрешение продолжать. Спустя несколько толчков ты выгибаешься в позвоночнике, и на моем лице появляется улыбка. Я увеличиваю темп, двигаясь всё быстрее.
Оргазм стремительно накрывает нас с головой, даря столь долгожданное наслаждение. Со сбившимся дыханием, со звездочками в глазах падаю рядом с тобой, раскрасневшимся, тяжело дышащим, но таким любимым. Ты прижимаешься ко мне, положив голову на мою грудь. Делать сейчас что-либо выше всяких сил - я продолжаю лежать, поглаживая твои волосы и вслушиваясь в биение наших сердец.
Почему я тебя тогда не послушал? Зачем позволил тебе мокнуть под дождем вместе со мной? Если бы не эта ошибка, ты бы не подхватил серьезную болезнь. Меня до сих пор терзает чувство вины. Очень тяжело осознавать, что погубил чью-то жизнь... Особенно того, кто был центром моей Вселенной.
Я продолжаю жить прошлым, не могу не вспоминать те немногие, но такие дорогие моему сердцу моменты, проведенные с тобой. Мы совсем недолго были вместе. Меня часто можно встретить на том самом месте в лесу, где я открылся тебе. Иногда мне кажется, что сквозь сильную метель вижу твой силуэт. Ты улыбаешься и делаешь несколько шагов навстречу, а потом исчезаешь...
Если бы только была возможность еще раз услышать такое теплое "доброе утро", почувствовать горячее дыхание, щекочущее ухо, хоть что-нибудь...
Пока ты был рядом, было совсем не важно, что происходит вокруг. Но теперь, когда я наблюдаю за ненастной погодой в окно, у меня нет светлых мыслей и легкости, что возникали раньше. Даже летом мое сердце сковывает лед, который уже не удастся растопить.
pipeline_tag: sentence-similarity
library_name: sentence-transformers
metrics: cosine_accuracy, cosine_accuracy_threshold, cosine_f1, cosine_f1_threshold, cosine_precision, cosine_recall, cosine_ap, cosine_mcc
model-index: name: SentenceTransformer based on intfloat/multilingual-e5-small
results: task: type: binary-classification
name: Binary Classification
dataset: name: Unknown
type: unknown
metrics: type: cosine_accuracy
value: 0.9214652872665756
name: Cosine Accuracy
verified: no, type: cosine_accuracy_threshold
value: 0.3258066475391388
name: Cosine Accuracy Threshold
verified: no, type: cosine_f1
value: 0.7519700297119235
name: Cosine F1
verified: no, type: cosine_f1_threshold
value: 0.28451085090637207
name: Cosine F1 Threshold
verified: no, type: cosine_precision
value: 0.7465213209361975
name: Cosine Precision
verified: no, type: cosine_recall
value: 0.7574988613442645
name: Cosine Recall
verified: no, type: cosine_ap
value: 0.8411912148109758
name: Cosine Ap
verified: no, type: cosine_mcc
value: 0.7019559271431105
name: Cosine Mcc
verified: no
Likes: 0 | All-time downloads: 41
Created: 2025-06-17 08:09:57