It also drew on accounts by Russian and Ukrainian émigrés and exiles dating back to the 1930s, and on an analysis of official Soviet documents such as the Soviet census.
В ней также учтена информация русских и украинских эмигрантов и изгнанников, начиная с 1930-х годов, а также анализ официальных советских документов, таких как советские переписи.