"Our political activism and the content of the songs was just a reaction to where we were, and what we were surrounded by, which was just abject horror," Stipe said later.
«Наша политическая активность и содержание песен было реакцией на то, где мы были, и то, чем мы были окружены, эта реакция была просто призренным ужасом» — говорил Стайп позже.