Fleming wrote to the real Bond's wife, "It struck me that this brief, unromantic, Anglo-Saxon and yet very masculine name was just what I needed, and so a second James Bond was born.
Флеминг писал жене Бонда: «Я заметил, что это короткое, неромантичное, англосаксонское и, прежде всего, мужское имя, было то, что было мне нужно, и таким образом родился второй Джеймс Бонд».