Later measurements placed the value much closer to 1/137, at which point he switched his line of reasoning to argue that one more should be added to the degrees of freedom, so that the value should in fact be exactly 1/137, the Eddington number.
Более поздние измерения дали значение гораздо ближе к 1/137, после чего он сменил логику своих рассуждений, утверждая, что единица должна быть добавлена к степеням свободы, так что значение должно быть точно 1/137, «число Эддингтона».