By the time of the death of Leo, the composer had already been living for several years with Schloezer and had become estranged from his first family, so much so that the parents did not even meet at the burial of their son.
К моменту смерти Льва композитор уже несколько лет жил со своей второй женой в фактическом браке, а его отношения с первой семьёй были окончательно испорчены — родители не встретились даже на могиле сына.