He may have joined the Gülşenî sufi order, as he shows an intimate knowledge of the sufi lodge in Cairo, and a graffito in which he referred to himself as "Evliya-yı Gülşenî" (Evliya of the Gülşenî).
Весьма возможно, что он присоединился к суфийскому ордену Гюльшени, что следует из изучения его дома в Каире и граффити, в котором его имя написано как «Evliya-yı Gülşenî» (Эвлия из Гюльшени).