Schlitt confesses that he had already decided to end his life and agreed to the meeting only "so my wife would be able to say ‘he tried’ after I was gone".
Шлитт признаётся, что он уже решил покончить со своей жизнью и согласился только для того, «чтобы моя жена могла бы сказать: „он пытался“ уже после моей кончины».