Strauss's personal intervention at this point saved them, and he was able to take them back to Garmisch, where the two remained under house arrest until the end of the war.
Лишь своевременное личное вмешательство Штрауса помогло спасти их; он смог вывезти обоих в Гармиш, где они оставались, находясь под домашним арестом, до конца войны.