Its portrayal of vampirism as a disease of contagious demonic possession, with its undertones of sex, blood and death, struck a chord in Victorian Europe where tuberculosis and syphilis were common.
Он изображал вампиризм как болезнь (заразная демоническая одержимость) с оттенками секса, крови и смерти, задев чувствительные струнки в Викторианской Европе, когда туберкулёз и сифилис были обычным явлением.