During the 1930s, he also began promoting Isotype as an International Picture Language, connecting it both with the adult education movement and with the Internationalist passion for new and artificial languages, although he stressed in talks and correspondence that Isotype was not intended to be a stand-alone language, and was limited in what it could communicate.
В течение 1930-х он также начал пропагандировать использование Isotype в качестве международного языка изображений, совмещая это и с движением за обучение взрослых и с интернационалистической страстью к новым и искусственным языкам, хотя и подчеркивал в обсуждениях и переписке, что Isotype не предназначен для того, чтобы быть автономным языком, и что он имеет ограниченную область применения.