It raised many questions about the fundamental nature of art, challenging the viewer to consider whether erasing another artist's work could be a creative act, as well as whether the work was only "art" because the famous Rauschenberg had done it.
Он поднял многие вопросы о природе искусства, дав возможность зрителю решать, может ли стертая работа другого художника быть творческим актом, может ли быть эта работа искусством только потому, что знаменитый Раушенберг стер её.