Despite Stiernsköld's swearing to "boil soup on his leather pants before surrendering" he was nevertheless forced to leave the city on December 11.
Несмотря на клятву Стирнскёльда "варить суп из собственных кожаных штанов, но не сдаваться", он в итоге был вынужден оставить город 11 декабря.