While his humanism borrowed some elements from naturalism, he in general believed that humanity controlled its own destiny through the assertion of will, whereas the naturalists tended to see the individual as powerless and desperate against forces beyond personal control.
Его гуманизм включал элементы натурализма, но заявлял о том, что человек строит свою собственную судьбу через утверждение воли, в то время как натуралисты склонны были рассматривать человека бессильным против внешних сил, которые он не может контролировать.