As the power and knowledge of the Númenóreans had grown throughout the course of the Second Age, all had become increasingly preoccupied with the limits placed on their contentment—and eventually their power—by mortality, the purpose of which they began to question.
Поскольку сила и знания Нуменора выросли в течение Второй Эпохи, его жителей стали всё больше терзать пределы, наложенные на их удовлетворение (а в конце концов — и на власть) их смертностью, в цели которой они начали сомневаться.