In the succession of ages, whose model is ultimately Hesiod, the age of Jupiter and its relation to the golden age and the current age of man are crafted with deliberate tension.
Последовательность человеческих эпох, чья модель в конечном счете, восходит к Гесиоду, возраст Юпитера, его отношение к золотому веку и текущий возраст человека приводятся с намеренной напряженностью.