But they had a greater regard for the interests of the common people, they had less respect for political shibboleths, and they had an extra capacity for realistic, and if necessary ruthless experimentation.
Но они больше прислушивались к интересам простых людей, у них было меньше политического и экономического доктринёрства и у них был дополнительный потенциал для реалистичного и, при необходимости, безжалостного вмешательства для достижения необходимых целей.