(Предположим, что я не обращаю внимания на слово «зверинец») Вот, скажем, мой командир (большой души человек) нещадно драл меня за справедливую критику в адрес нашего партийного секретаря (который по совместительству был хреновым переводчиком), когда я посмел его обвинить в искажении смысла в присутствии всех на оперативке — но согласился признать её справедливость, когда встретился со мной наедине. Какой отсюда вывод?