Daria/rus_authors huggingface dataset:
Григорьевна , что вы оставили для меня одну кадриль ? — Ах , боже мой ... Такая досада ! У меня все кадрили разобраны , — ответила она , не глядя на него.— Неужели ? Так скоро ? — спросил глухим голосом Бобров.— Ну да , — Нина нетерпеливо и насмешливо приподняла плечи . — Зачем же вы опоздали ? Я еще в вагоне обещала все кадрили ... — Вы , значит , совсем позабыли обо мне ! — сказал он печально.Звук его голоса тронул Нину . Она нервно сложила и опять развернула веер , но не подняла глаз.— Вы сами виноваты . Почему вы не подошли ? .. — Но ведь я только для того и приехал на пикник , чтобы вас видеть ... Неужели вы шутили со мной , Нина Григорьевна ? Она молчала , в замешательстве теребя веер . Ее выручил подлетевший к ней молодой инженер . Она быстро встала и , даже не обернувшись на Боброва , положила свою тонкую руку в длинной белой перчатке на плечо инженера . Андрей Ильич следил за нею глазами ... Сделав тур , она села , — конечно , умышленно , подумал Андрей Ильич , — на другом конце площадки . Она почти боялась его или стыдилась перед ним.Прежняя , давно знакомая , тупая и равнодушная тоска овладела Бобровым . Все лица стали казаться ему пошлыми , жалкими , почти комичными . Размеренные звуки музыки непрерывными глухими ударами отзывались в его голове , причиняя раздражающую боль . Но он еще не потерял надежды и старался утешить себя разными предположениями : « Не сердится ли она за то , что я не прислал ей букета ? Или , может быть , ей просто не хочется танцевать с таким мешком , как я ? — догадался он . — Ну , что же , она , пожалуй , и права . Ведь для девушек эти пустяки так много значат ... Разве не они составляют их радости и огорчения , всю поэзию их жизни ? » Когда стало смеркаться , вокруг павильона зажгли длинные цепи из разноцветных китайских фонарей . Но этого оказалось мало : площадка оставалась почти не освещенною . Вдруг с обоих ее концов вспыхнули ослепительным голубоватым светом два электрические солнца , до сих пор тщательно замаскированные зеленью деревьев . Березы и грабы , окружавшие площадку , сразу выдвинулись вперед . Их неподвижные кудрявые ветви , ярко и фальшиво освещенные , стали похожи на театральную декорацию первого плана . За ними , окутанные в серо-зеленую мглу , слабо вырисовывались на совершенно черном небе круглые и зубчатые деревья чащи . Кузнечики в степи , не заглушаемые музыкой , кричали так странно , громко и дружно , что казалось , будто кричит только один кузнечик , но кричит отовсюду : и справа , и слева , и сверху.Бал длился , становясь все оживленнее и шумнее . Один танец следовал за другим . Оркестр почти не отдыхал ... Женщины , как от вина , опьянели от музыки и от сказочной обстановки вечера.Аромат их духов и разгоряченных тел странно смешивался с запахом степной полыни , увядающего листа , лесной сырости и с отдаленным тонким запахом скошенной отавы . Повсюду — то медленно , то быстро колыхались веера , точно крылья красивых разноцветных птиц , собирающихся лететь ... Громкий говор , смех ,
шарканье ног о песок площадки сплетались в один монотонный и веселый гул , который вдруг с особенной силой вырывался вперед , когда музыка переставала играть.Бобров все время неотступно следил за Ниной . Раза два она чуть-чуть не задела его своим платьем . На него даже пахнуло ветром , когда она пронеслась мимо . Танцуя , она красиво и как будто беспомощно изгибала левую руку на плече своего кавалера и так склоняла голову , как будто бы хотела к этому плечу прислониться ... Иногда мелькал край ее нижней белой кружевной юбки , развеваемой быстрым движением , и маленькая ножка в черном чулке с тонкой щиколоткой и крутым подъемом икры . Тогда Боброву становилось почему-то стыдно , и он чувствовал в душе злобу на всех , кто мог видеть Нину в эти моменты.Началась мазурка . Было уже около девяти часов . Нина , танцевавшая со Свежевским , воспользовалась тем временем , когда ее кавалер , дирижировавший мазуркой , устраивал какую-то сложную фигуру , и побежала в уборную , легко и быстро скользя ногами в такт музыке и придерживая обеими руками распустившиеся волосы . Бобров , видевший это с другого конца площадки , тотчас же поспешил за нею следом и стал у дверей ... Здесь было почти темно ; вся уборная — маленькая дощатая комнатка , пристроенная сзади павильона , — находилась в густой тени . Бобров решился дождаться Нины и во что бы то ни стало заставить ее объясниться . Сердце его часто и больно билось , пальцы , которые он судорожно стискивал , сделались влажными и холодными.Через пять минут Нина вышла . Бобров выдвинулся из тени и преградил ей дорогу . Нина слабо вскрикнула и отшатнулась.— Нина Григорьевна , за что вы меня так мучите ? — сказал Андрей Ильич , незаметно для себя складывая руки умоляющим жестом . — Разве вы не видите , как мне больно . О ! Вы забавляетесь моим горем ... Вы смеетесь надо мной ... — Я не понимаю , что вам нужно . Я и не думала смеяться над вами , — ответила Нина упрямо и заносчиво.В ней проснулся дух ее семейства.— Нет ? — уныло спросил Бобров . — Что же значит ваше сегодняшнее обращение со мной ? — Какое обращение ? — Вы холодны со мной , почти враждебны . Вы отворачиваетесь от меня ... Вам даже самое присутствие мое на вечере неприятно ... — Мне решительно все равно ... — Это еще хуже ... Я чувствую в вас какую-то непостижимую для меня и ужасную перемену ... Ну , будьте же откровенны , Нина , будьте такой правдивой , какой я вас еще сегодня считал ... Как бы ни была страшна истина , скажите ее . Лучше уж для вас и для меня сразу кончить ... — Что кончить ? Я не понимаю вас ... Бобров сжал руками виски , в которые лихорадочно билась кровь.— Нет , вы понимаете . Не притворяйтесь . Нам есть что кончить . У нас были нежные слова , почти граничившие с признанием , у нас были прекрасные минуты , соткавшие между нами какие-то нежные , тонкие узы ... Я знаю , — вы хотите сказать , что я заблуждаюсь ... Может быть , может быть ... Но разве не вы велели мне приехать на пикник , чтобы иметь возможность поговорить без посторонних ?
Нине вдруг стало жаль его.— Да ... Я просила вас приехать ... — произнесла она , низко опустив голову . — Я хотела вам сказать ... Я хотела ... что нам надо проститься навсегда.Бобров покачнулся , точно его толкнули в грудь . Даже в темноте было заметно , как его лицо побледнело.— Проститься ... — проговорил он задыхаясь . — Нина Григорьевна ! .. Слово прощальное — тяжелое , горькое слово ... Не говорите его ... — Я его должна сказать.— Должны ? — Да , должна . Это не моя воля.— Чья же ? Кто-то подходил к ним . Нина вгляделась в темноту и прошептала : — Вот чья.Это была Анна Афанасьевна . Она подозрительно оглядела Боброва и Нину и взяла свою дочь за руку.— Зачем ты , Нина , убежала от танцев ? — сказала она тоном выговора . — Стала где-то в темноте и болтаешь ... Хорошее , нечего сказать , занятие ... А я тебя ищи по всем закоулкам . Вы , сударь , — обратилась она вдруг бранчиво и громко к Боброву , — вы , сударь , если сами не умеете или не любите танцевать , то хоть барышням бы не мешали и не компрометировали бы их беседой tête-à-tête ... 1 в темных углах ... Она отошла и увлекла за собою Нину.— О ! Не беспокойтесь , сударыня : вашу барышню ничто не скомпрометирует ! — закричал ей вдогонку Бобров и вдруг расхохотался таким странным , горьким смехом , что и мать и дочь невольно обернулись.— Ну ! Не говорила я тебе , что это дурак и нахал ? — дернула Анна Афанасьевна Нину за руку . — Ему хоть в глаза наплюй , а он хохочет ... утешается ... Сейчас будут дамы выбирать кавалеров , — прибавила она другим , более спокойным тоном . — Ступай и пригласи Квашнина . Он только что кончил играть . Видишь , стоит в дверях беседки.— Мама ! Да куда же ему танцевать ? Он и поворачивается-то насилу-насилу.— А я тебе говорю : ступай . Он когда-то считался одним из лучших танцоров в Москве ... Во всяком случае , ему будет приятно.Точно в далеком , сером колыхающемся тумане видел Бобров , как Нина быстро перебежала всю площадку и , улыбающаяся , кокетливая , легкая , остановилась перед Квашниным , грациозно и просительно наклонив набок голову . Василий Терентьевич слушал ее , слегка над ней нагнувшись ; вдруг он расхохотался , отчего вся его огромная фигура затряслась , и замотал отрицательно головою . Нина долго настаивала , потом вдруг сделала обиженное лицо и капризно повернулась , чтобы отойти . Но Квашнин с вовсе не свойственной ему живостью догнал ее и , пожав плечами с таким видом , как будто бы хотел сказать : « Ну , уж ничего не поделаешь ... надо баловать детей ... » — протянул ей руку . Все танцующие остановились и с любопытством устремили глаза на новую пару . Зрелище Квашнина , танцующего мазурку , обещало быть чрезвычайно комичным.Василий Терентьевич выждал такт и вдруг , повернувшись к своей даме движением , исполненным тяжелой , но своеобразно величественной красоты , так самоуверенно и ловко сделал первое pas , что все сразу в нем почуяли бывшего отличного танцора . Глядя на Нину сверху вниз , с гордым , вызывающим и веселым поворотом головы ,
не танцевал , а шел под музыку эластичной , слегка покачивающейся походкой . И огромный рост и толщина , казалось , не только не мешали , но , наоборот , увеличивали в эту минуту тяжеловесную грацию его фигуры . Дойдя до поворота , он остановился на одну секунду , стукнул вдруг каблуком о каблук , быстро завертел Нину на месте и плавно , с улыбающимся снисходительно лицом , пронесся по самой середине площадки на толстых упругих ногах . Перед тем местом , откуда Квашнин взял Нину , он опять завертел свою даму в быстром , красивом движении и , неожиданно посадив на стул , сам остановился перед ней с низко опущенной головой.Его тотчас же окружили со всех сторон дамы , упрашивая пройтись еще один тур . Но он , утомленный непривычным движением , тяжело дышал и обмахивался платком.— Довольно , mesdames ... пощадите старика ... — говорил он , смеясь и насилу переводя дух . — Не в мои годы пускаться в пляс . Пойдемте лучше ужинать ... Общество садилось за столы , гремя придвигаемыми стульями ... Бобров продолжал стоять на том самом месте , где его покинула Нина . Чувства унижения , обиды и безнадежной , отчаянной тоски попеременно терзали его . Слез не было , но что-то жгучее щипало глаза , и в горле стоял сухой и колючий клубок ... Музыка продолжала болезненно и однообразно отзываться в его голове.— Батюшка мой ! А я-то вас ищу-ищу и никак не найду . Что это вы куда запропастились ? — услышал Андрей Ильич рядом с собой веселый голос доктора . — Как только приехал , меня сейчас же за винт усадили , насилу вырвался ... Идем ужинать . Я нарочно два места захватил , чтобы вместе ... — Ах , доктор ! Идите один . Я не пойду , не хочется , — через силу отозвался Бобров.— Не пойдете ? Вот так история ! — Доктор пристально поглядел в лицо Боброву . — Да что с вами , голубушка ? Вы совсем раскисли , — заговорил он серьезно и с участием . — Ну , уж как хотите , а я вас не оставлю одного . Идем , идем , без всяких разговоров.— Тяжело мне , доктор . Гадко мне , — ответил тихо Бобров , машинально , однако , следуя за увлекавшим его Гольдбергом.— Пустяки , пустяки , идем ! Будьте мужчиной , плюньте ... « Или есть недуг сердечный ? Иль на совести гроза ? » — неожиданно продекламировал Гольдберг , нежно и крепко обвивая рукой талию Боброва и ласково заглядывая ему в лицо . — Я вам сейчас пропишу универсальное средство : « Выпьем , что ли , Ваня , с холода да с горя ? .. » Мы , по правде сказать , с этим Андреа уже порядочно наконьячились ... Ах , и пьет же , курицын сын ! Точно в пустую бочку льет ... Ну , будьте мужчиной , милочка ... Знаете ли , Андреа вами очень интересуется . Идем , идем ! .. Говоря таким образом , доктор тащил Боброва в павильон . Они уселись рядом . Соседом Андрея Ильича с другой стороны оказался Андреа.Андреа , еще издали улыбавшийся Боброву , потеснился , чтобы дать ему место , и ласково погладил его по спине.— Очень рад , очень рад , садитесь к нам поближе , — сказал он дружелюбно . — Симпатичный человек ... люблю таких ... хороший человек ...
Коньяк пьете ? Андреа был пьян . Его стеклянные глаза странно оживились и блестели на побледневшем лице ( только полгода спустя стало известно , что этот безупречно сдержанный , трудолюбивый , талантливый человек каждый вечер напивался в совершенном одиночестве до потери сознания ) ... « А и в самом деле , может быть , станет легче , если выпить , — подумал Бобров , — надо попробовать , черт возьми ! » Андреа дожидался с наклоненной бутылкой в руке . Бобров подставил стакан.— Та-ак ? — протянул Андреа , высоко подымая брови.— Так , — ответил Бобров с печальной и кроткой улыбкой.— Ладно ! До которых пор ? — Стакан сам скажет.— Прекрасно . Можно подумать , что вы служили в шведском флоте . Довольно ? — Лейте , лейте.— Друг мой , но вы , вероятно , выпустили из виду , что это Martel под маркой VSOP — настоящий , строгий , старый коньяк.— Лейте , не беспокойтесь ... И Бобров подумал с злорадством : « Ну что ж , и буду пьян , как сапожник . Пусть полюбуется ... » Стакан был полон . Андреа поставил бутылку на стол и стал с любопытством наблюдать за своим соседом . Бобров залпом выпил вино и весь содрогнулся от непривычки.— Дитя мое , у вас червяк ? — спросил Андреа , серьезно поглядев в глаза Боброва.— Да , червяк , — уныло покачал головою Андрей Ильич.— В сердце ? — Да.— Гм ! .. Значит , вы хотите еще ? — Лейте , — сказал Бобров покорно и печально.Он с жадностью и с отвращением пил коньяк , стараясь забыться . Но странно , — вино не оказывало на него никакого действия . Наоборот , ему становилось еще тоскливее , и слезы еще больше жгли глаза.Между тем лакеи разнесли шампанское , Квашнин встал со стула , держа двумя пальцами свой бокал и разглядывая через него огонь высокого канделябра . Все затихли . Слышно было только , как шипел уголь в электрических фонарях и звонко стрекотал неугомонный кузнечик.Квашнин откашлялся.— Милостивые государыни и милостивые государи ! — начал он и сделал внушительную паузу . — Я думаю , никто из вас не усомнится в том искреннем чувстве признательности , с которым я подымаю этот бокал ! Я никогда не забуду сделанного мне в Иванкове радушного приема , и сегодняшний маленький пикник благодаря очаровательной любезности посетивших его дам останется для меня навсегда приятнейшим воспоминанием . Пью за ваше здоровье , mesdames ! Он поднял кверху свой бокал , сделал им в воздухе широкий полукруг , отпил из него немного и продолжал : — К вам , мои ближайшие сотрудники и товарищи , обращаю слово . Не осудите , если оно будет носить характер поучения : по летам я старик , сравнительно с большинством присутствующих , а на старика за поучение можно и не обижаться.Андреа нагнулся к уху Боброва и прошептал : — Посмотрите , какие рожи делает этот каналья Свежевский.Свежевский действительно выражал своим лицом самое подобострастное и преувеличенное внимание . Когда Василий Терентьевич упомянул о своей старости , он и головой и руками начал делать протестующие жесты.— Я все-таки повторю старое ,
, — продолжал Квашнин . — Держите высоко наше знамя . Не забывайте , что мы соль земли , что нам принадлежит будущее ... Не мы ли опутали весь земной шар сетью железных дорог ? Не мы ли разверзаем недра земли и превращаем ее сокровища в пушки , мосты , паровозы , рельсы и колоссальные машины ? Не мы ли , исполняя силой нашего гения почти невероятные предприятия , приводим в движение тысячемиллионные капиталы ? .. Знайте , господа , что премудрая природа тратит свои творческие силы на создание целой нации только для того , чтобы из нее вылепить два или три десятка избранников . Имейте же смелость и силу быть этими избранниками , господа ! Ура ! — Ура ! Ура ! — закричали гости , и громче всех выделился голос Свежевского.Все встали со своих мест и пошли чокаться с Василием Терентьевичем.— Гнусная речь , — сказал доктор вполголоса . После Квашнина поднялся Шелковников и закричал : — Господа ! За здоровье нашего уважаемого патрона , нашего дорогого учителя и в настоящее время нашего амфитриона : за здоровье Василия Терентьевича Квашнина ! Ура ! — Ура-а ! — подхватили единодушно все гости и опять пошли чокаться с Квашниным.Потом началась какая-то оргия красноречия . Произносили тосты и за успех предприятия , и за отсутствующих акционеров , и за дам , участвующих на пикнике , и за всех дам вообще . Некоторые тосты были двусмысленны и игриво неприличны.Шампанское , истребляемое дюжинами , оказывало свое действие : сплошной гул стоял в павильоне , и произносившему тост приходилось каждый раз , прежде чем начать говорить , долго и тщетно стучать ножом по стакану . В стороне , на отдельном маленьком столике , красавец Миллер приготовлял в большой серебряной чаше жженку ... Вдруг опять поднялся Квашнин , на лице его играла добродушно-лукавая улыбка.— Мне очень приятно , господа , что наш праздник как раз совпал с одним торжеством семейного характера , — сказал он с обворожительной любезностью . — Поздравимте от всей души и пожелаем счастья нареченным жениху и невесте : за здоровье Нины Григорьевны Зиненко и ... — он замялся , потому что позабыл имя и отчество Свежевского ... — и нашего товарища , господина Свежевского ... Крики , встретившие слова Квашнина , были тем громче , что сообщаемая им новость оказалась совсем неожиданной . Андреа , услышавший рядом с собою восклицание , более похожее на мучительный стон , обернулся и увидел , что бледное лицо Боброва искривлено внутренним страданием.— Коллега , вы еще не все знаете , — шепнул Андреа . — Послушайте-ка , я сейчас скажу пару теплых слов.Он уверенно поднялся , уронив при этом свой стул и расплескав половину бокала , и воскликнул : — Милостивые государи ! Наш многоуважаемый хозяин из весьма понятной , великодушной скромности не докончил своего тоста ... Мы должны поздравить нашего дорогого товарища , Станислава Ксаверьевича Свежевского , с новым назначением : с будущего месяца он займет ответственный пост управляющего делами правления общества ... Это назначение будет , так сказать ,
молодых от глубокоуважаемого Василия Терентьевича ... Я вижу на лице нашего высокочтимого патрона неудовольствие ... Вероятно , я нечаянно выдал приготовленный им сюрприз и потому прошу прощения . Но , движимый чувством дружбы и уважения , я не могу не пожелать , чтобы наш дорогой товарищ , Станислав Ксаверьевич Свежевский , и на новом своем поприще в Петербурге оставался таким же деятельным работником и таким же любимым товарищем , как и здесь ... Но я знаю , господа , никто из нас не позавидует Станиславу Ксаверьевичу ( он остановился и с едкой насмешкой посмотрел на Свежевского ) ... и потому что все мы так дружно желаем ему всего хорошего , что ... Речь его была внезапно прервана громким лошадиным топотом . Из чащи точно вынырнул верхом на взмыленной лошади какой-то человек без шапки , с лицом , на котором застыло , перекосив его , выражение ужаса . Это был десятник , служивший у подрядчика Дехтерева . Бросив на средине площадки лошадь , дрожавшую от усталости , он подбежал к Василию Терентьевичу и , фамильярно нагнувшись к его уху , стал что-то шептать ... В павильоне сделалось вдруг страшно тихо , и , как раньше , слышно было только шипение угля и назойливый крик кузнечика.Красное от вина лицо Квашнина побледнело . Он нервно поставил на стол бокал , который держал в руке , и вино из бокала расплескалось по скатерти.— А бельгийцы ? — спросил он отрывисто и хрипло . Десятник отрицательно замотал головой и опять зашептал что-то под самым ухом Квашнина.— А , черт ! — воскликнул вдруг Квашнин , вставая с места и комкая в руках салфетку . — Надо же было ... Подожди , ты сейчас же отвезешь на станцию телеграмму к губернатору . Господа , — громко и взволнованно обратился он к присутствующим , — на заводе — беспорядки ... Надо принимать меры , и ... и , кажется , нам лучше всего будет немедленно уехать отсюда ... — Так я и знал , — презрительно , со спокойной злобой сказал Андреа.И в то время , когда все засуетились , он медленно достал новую сигару , нащупал в кармане спички и налил себе в стакан коньяку.Наедине ( франц . ) .Началась бестолковая , нелепая сумятица . Все поднялись с мест и забегали по павильону , толкаясь , крича и спотыкаясь об опрокинутые стулья . Дамы торопливо надевали дрожащими руками шляпки . Кто-то распорядился вдобавок погасить электрические фонари , и это еще больше усилило общее смятение ... В темноте послышались истерические женские крики.Было около пяти часов . Солнце еще не всходило , но небо заметно посветлело , предвещая своим серым , однообразным тоном начало ненастного дня . Бледный , тусклый , однообразный полусвет занимающегося утра , так быстро и неожиданно сменивший яркое сияние электричества , придавал картине общего смятения страшный , удручающий , почти фантастический характер . Человеческие фигуры казались привидениями из какой-то фантастической бредовой сказки . Измятые бессонной ночью , взволнованные лица были страшны . Обеденный стол , залитый вином и беспорядочно загроможденный посудой ,
чудовищном , внезапно прерванном пиршестве.Около экипажей суматоха была еще безобразнее : испуганные лошади храпели , взвивались на дыбы и не давались зануздывать ; колеса сцеплялись с колесами , и слышался треск ломающихся осей ; инженеры выкрикивали по именам своих кучеров , озлобленно ругавшихся между собою . В общем , получалось впечатление того оглушительного хаоса , который бывает только на больших ночных пожарах . Кого-то переехали или , может быть , раздавили . Был слышен вопль.Бобров никак не мог отыскать Митрофана . Раза два или три ему послышалось , будто его кучер отзывается на крик откуда-то из самой середины перепутавшихся экипажей . Но проникнуть туда не было никакой возможности , потому что давка становилась с каждой минутой все сильнее и сильнее.Вдруг в темноте вспыхнул высоко над толпой красным пламенем огромный керосиновый факел . Послышались крики : « С дороги ! С дороги ! Посторонитесь , господа ! С дороги ! » Стремительная человеческая волна , гонимая сильным напором , подхватила Андрея Ильича , понесла его за собой , чуть не сбросив с ног , и плотно прижала между задком одной пролетки и дышлом другой . Отсюда Бобров увидел , как между экипажами быстро образовалась широкая дорога и как по этой дороге проехал на своей тройке серых лошадей Квашнин . Факел , колебавшийся над коляской , обливал массивную фигуру Василия Терентьевича зловещим , точно кровавым , дрожащим светом.Вокруг его коляски выла от боли , страха и озлобления стиснутая со всех сторон обезумевшая толпа ... У Боброва что-то стукнуло в висках . На мгновение ему показалось , что это едет вовсе не Квашнин , а какое-то окровавленное , уродливое и грозное божество , вроде тех идолов восточных культов , под колесницы которых бросаются во время религиозных шествий опьяневшие от экстаза фанатики . И он задрожал от бессильного бешенства.Когда проехал Квашнин , сразу стало немного свободнее , и Бобров , обернувшись назад , увидел , что дышло , давившее ему спину , принадлежало его же собственной пролетке . Митрофан стоял около козел и зажигал факел.— Скорей на завод , Митрофан ! — крикнул Андрей Ильич , садясь . — Чтоб через десять минут поспеть , слышишь ! — Слушаю-с , — ответил мрачно Митрофан.Он обошел пролетку кругом , чтобы влезть на козлы , как подобает всякому хорошему кучеру , справа , разобрал вожжи и прибавил , полуобернувшись назад : — Только ежели лошадей зарежем , вы тогда , барин , не серчайте.— Ах , все равно ... Осторожно , с громадным трудом выбравшись из этой массы сбившихся в кучу лошадей и экипажей и выехав на узкую лесную дорогу , Митрофан пустил вожжи . Застоявшиеся , возбужденные лошади подхватили , и началась сумасшедшая скачка . Пролетка подпрыгивала на длинных , протянувшихся поперек дороги корнях , раскатывалась на ухабах и сильно накренялась то на левый , то на правый бок , заставляя и кучера и седока балансировать.Красное пламя факела металось во все стороны с бурным ропотом . Вместе с ним метались вокруг пролетки длинные ,
... Казалось , что тесная толпа высоких , тонких и расплывчатых призраков неслась рядом с пролеткой в какой-то нелепой пляске . Призраки то перегоняли лошадей , вырастая до исполинских размеров , то вдруг падали на землю и , быстро уменьшаясь , исчезали за спиной Боброва , то забегали на несколько секунд в чащу и опять внезапно появлялись около самой пролетки , то сдвигались тесными рядами и покачивались и вздрагивали , точно перешептываясь о чем-то между собою ... Несколько раз ветви частого кустарника , окаймлявшего дорогу , хлестали Митрофана и Боброва по лицам , будто чьи-то цепкие , тонкие , протянутые вперед руки.Лес кончился . Лошади зашлепали ногами по какой-то луже , в которой запрыгало и зарябилось багровое блестящее пламя факела , и вдруг дружным галопом вывезли на крутой пригорок . Впереди расстилалось черное , однообразное поле.— Да погоняй же , Митрофан , мы с тобой никогда не доедем ! — крикнул Бобров нетерпеливо , хотя пролетка и без того неслась так , что дыхание захватывало . Митрофан проворчал что-то недовольным басом и ударил кнутом Фарватера , скакавшего , изогнувшись кольцом , на пристяжке . Кучер недоумевал , что сделалось с его барином , всегда любившим и жалевшим своих лошадей.На горизонте огромное зарево отражалось неровным трепетанием в ползущих по небу тучах . Бобров глядел на вспыхивающее небо , и торжествующее , нехорошее злорадство шевелилось в нем . Дерзкий , жестокий тост Андреа сразу открыл ему глаза на все : и на холодную сдержанность Нины в продолжение нынешнего вечера , и на негодование ее мамаши во время мазурки , и на близость Свежевского к Василию Терентьевичу , и на все слухи и сплетни , ходившие по заводу об ухаживании самого Квашнина за Ниной ... « Так и надо ему , так и надо , рыжему чудовищу , — шептал Бобров , ощущая такой прилив злобы и такое глубокое сознание своего унижения , что даже во рту у него пересохло . — О , если бы мне теперь встретиться с ним лицом к лицу , я бы надолго смутил самодовольный покой этого покупателя свежего мяса , этого грязного , жирного мешка , битком набитого золотом . Я бы оставил хорошую печать на его медном лбу ! .. » Чрезмерное количество выпитого сегодня вина не опьянило Андрея Ильича , но действие его выразилось в необычайном подъеме энергии , в нетерпеливой и болезненной жажде движения ... Сильный озноб потрясал его тело , зубы так сильно стучали , что приходилось крепко стискивать челюсти , мысль работала быстро , ярко и беспорядочно , как в горячке . Андрей Ильич , незаметно для самого себя , то разговаривал вслух , то стонал , то громко и отрывисто смеялся , между тем как пальцы его сами собой крепко сжимались в кулаки.— Барин , да вы никак больны ? Нам бы домой ехать , — сказал несмело Митрофан.Эти слова вдруг привели Боброва в неистовство , и он закричал хрипло : — Не разговаривай , дурак ! .. Гони ! .. Скоро с горы стал виден и весь завод , окутанный молочно-розовым дымом . Сзади , точно исполинский костер , горел лесной склад .
множество маленьких черных человеческих фигур . Еще издали было слышно , как трещало в пламени сухое дерево . Круглые башни кауперов и доменных печей то резко и отчетливо выдвигались из мрака , то опять совершенно тонули в нем . Красное зарево пожара ярким и грозным блеском отражалось в бурной воде большого четырехугольного пруда . Высокая плотина этого пруда вся сплошь , без просветов , была покрыта огромной черной толпой , которая медленно подвигалась вперед и , казалось , кипела . И необычайный — смутный и зловещий — гул , похожий на рев отдаленного моря , доносился от этой страшной , густой , сжатой на узком пространстве человеческой массы.— Куда тебя несет , дьявол ! Не видишь разве , что едешь на людей , сволочь ! — услыхал Бобров впереди грубый окрик , и на дороге , точно вынырнув из-под лошадей , показался рослый бородатый мужик , без шапки , с головой , сплошь забинтованной белыми тряпками.— Погоняй , Митрофан ! — крикнул Бобров.— Барин ! Подожгли , — услышал он дрожащий голос Митрофана.Но тотчас же он услышал свист брошенного сзади камня и почувствовал острую боль удара немного выше правого виска . На руке , которую он поднес к ушибленному месту , оказалась теплая , липкая кровь.Пролетка опять понеслась с прежней быстротой . Зарево становилось все сильнее . Длинные тени от лошадей перебегали с одной стороны дороги на другую . Временами Боброву начинало казаться , что он мчится по какому-то крутому косогору и вот-вот вместе с экипажем и лошадьми полетит с отвесной кручи в глубокую пропасть . Он совершенно потерял способность опознаваться и никак не мог узнать места , по которому проезжал . Вдруг лошади стали.— Ну , чего же ты остановился , Митрофан ? — раздражительно закричал Бобров.— А куда ж я поеду , коли впереди люди ? — отозвался Митрофан с угрюмым озлоблением в голосе.Бобров , как ни всматривался в серый предутренний полумрак , ничего не видел , кроме какой-то черной неровной стены , над которою пламенело небо.— Каких ты там еще людей видишь , черт возьми ! — выругался он , слезая с пролетки и обходя лошадей , покрытых белыми комьями пены.Но едва он отошел пять шагов от лошадей , как убедился , что то , что он принимал за черную стену , была большая , тесная толпа рабочих , запружавшая дорогу и медленно , в молчании подвигавшаяся вперед . Пройдя машинально вслед за рабочими шагов пятьдесят , Андрей Ильич повернул назад , чтобы найти Митрофана и объехать завод с другой стороны . Но ни Митрофана , ни лошадей на дороге не было . Митрофан ли поехал в другую сторону отыскивать барина , или сам Бобров заблудился — понять этого Андрей Ильич не мог . Он стал кричать кучера — никто ему не откликался . Тогда Бобров решил догнать только что оставленных рабочих и с этой целью опять повернулся и побежал , как ему казалось , в прежнюю сторону . Но , странно , рабочие точно провалились сквозь землю , и вместо них Бобров уперся с разбегу в невысокий деревянный забор.Забору этому не было конца ни вправо , ни влево .
взбираться по какому-то длинному , крутому откосу , поросшему частым бурьяном . Холодный пот струился по его лицу , язык во рту сделался сух и неподвижен , как кусок дерева ; в груди при каждом вздохе ощущалась острая боль ; кровь сильными , частыми ударами била в темя ; ушибленный висок нестерпимо ныл ... Ему казалось , что подъем бесконечен , и тупое отчаяние овладевало его душой . Но он продолжал карабкаться наверх , ежеминутно падая , ссаживая колени и хватаясь руками за колючие кусты . Временами ему представлялось , что он спит и видит один из своих лихорадочных болезненных снов . И панический переполох после пикника , и долгое блуждание по дороге , и бесконечное карабканье по насыпи — все было так же тяжело , нелепо , неожиданно и ужасно , как эти кошмары.Наконец откос кончился , и Бобров сразу узнал железнодорожную насыпь . С этого места фотограф снимал накануне , во время молебна , группу инженеров и рабочих . Совершенно обессиленный , он сел на шпалу , и в ту же минуту с ним произошло что-то странное : ноги его вдруг болезненно ослабли , в груди и в брюшной полости появилось тягучее , щемящее , отвратительное раздражение , лоб и щеки сразу похолодели . Потом все повернулось перед его глазами и вихрем понеслось мимо , куда-то в беспредельную глубину.Андрей Ильич очнулся от обморока по крайней мере через полчаса . Внизу , у подножия насыпи , там , где обыкновенно с несмолкаемым грохотом день и ночь работал исполинский завод , была необычная , жуткая тишина . Бобров с трудом поднялся на ноги и пошел по направлению к доменным печам . Голова его была так тяжела , что с трудом держалась на плечах , больной висок при каждом движении причинял невыносимую боль . Ощупывая рану , он опять почувствовал пальцами липкое и теплое прикосновение крови . Кровь была также у него во рту и на губах : он слышал ее соленый , металлический вкус . Сознание еще не вполне вернулось к нему , и усилие вспомнить и уяснить прошедшее причиняло ему сильную головную боль . Острая тоска и отчаянная , беспредметная злоба переполняли его душу ... Утро заметно уже близилось . Все было серо , холодно и мокро : и земля , и небо , и тощая желтая трава , и бесформенные кучи камня , сваленного по сторонам дороги . Бобров бесцельно бродил между опустевших заводских зданий и , как это случается иногда при особенно сильных душевных потрясениях , говорил сам с собою вслух . Ему хотелось удержать , привести в порядок разбегавшиеся мысли.— Ну , скажи же , скажи , что мне делать ? Скажи ради бога , — страстно шептал он , обращаясь к кому-то другому , постороннему , как будто сидевшему внутри его . — Ах , как мне тяжело ! Ах , как мне больно ! .. Невыносимо больно ! .. Мне кажется , я убью себя ... Я не выдержу этой муки ... А другой , посторонний , возражал из глубины его души , также вслух , но насмешливо-грубо : — Нет , ты не убьешь себя . Зачем перед собой притворяться ? .. Ты слишком любишь ощущение жизни , для того чтобы убить себя . Ты слишком немощен духом для этого .
боишься физической боли . Ты слишком много размышляешь.— Что же мне делать ? Что же мне делать ? — шептал опять Андрей Ильич , ломая руки . — Она такая нежная , такая чистая — моя Нина ! Она была у меня одна во всем мире . И вдруг — о , какая гадость ! — продать свою молодость , свое девственное тело ! .. — Не ломайся , не ломайся ; к чему эти пышные слова старых мелодрам , — иронически говорил другой . — Если ты так ненавидишь Квашнина , поди и убей его.— И убью ! — закричал Бобров , останавливаясь и бешено подымая кверху кулаки . — И убью ! Пусть он не заражает больше честных людей своим мерзким дыханием . И убью ! Но другой заметил с ядовитой насмешкой : — И не убьешь ... И отлично знаешь это . У тебя нет на это ни решимости , ни силы ... Завтра же опять будешь благоразумен и слаб ... Среди этого ужасного состояния внутреннего раздвоения наступали минутные проблески , когда Бобров с недоумением спрашивал себя : что с ним , и как он попал сюда , и что ему надо делать ? А сделать что-то нужно было непременно , сделать что-то большое и важное , но что именно , — Бобров забыл и морщился от боли , стараясь вспомнить . В один из таких светлых промежутков он увидел себя стоящим над кочегарной ямой . Ему тотчас же с необычайной яркостью вспомнился недавний разговор с доктором на этом самом месте.Внизу никого из кочегаров не было : все они разбежались . Котлы давно успели охладеть . Только в двух крайних топках еще рдел еле-еле каменный уголь ... Безумная мысль вдруг , как молния , мелькнула в мозгу Андрея Ильича . Он быстро нагнулся , свесил ноги вниз , потом повис на руках и спрыгнул в кочегарку.В куче угля была воткнута лопата . Бобров схватил ее и торопливыми движениями принялся совать уголь в оба топочные отверстия . Через две минуты белое бурное пламя уже гудело в топках , а в котле глухо забурлила вода . Бобров все бросал и бросал , лопату за лопатой , уголь ; в то же время он лукаво улыбался , кивал кому-то невидимому головой и издавал отрывистые , бессмысленные восклицания . Болезненная , мстительная и страшная мысль , мелькнувшая еще там , на дороге , овладевала им все более . Он смотрел на огромное тело котла , начинавшего гудеть и освещаться огненными отблесками , и оно казалось ему все более живым и ненавистным.Никто не мешал . Вода быстро убавлялась в водомере . Клокотание котла и гудение топок становилось все грознее и громче.Но непривычная работа скоро утомила Боброва . Жилы в висках стали биться с горячечной быстротой и напряженностью , кровь из раны потекла по щеке теплой струей . Безумная вспышка энергии прошла , а внутренний , посторонний , голос заговорил громко и насмешливо : — Ну , что же , остается сделать одно еще движение ! Но ты его не сделаешь ... Basta ... 1 Ведь все это смешно , и завтра ты не посмеешь даже признаться , что ночью хотел взрывать паровые котлы . Солнце уже показалось на горизонте в виде тусклого большого пятна , когда Андрей Ильич пришел в заводскую больницу.Доктор ,
раненых и изувеченных людей , умывал руки под медным рукомойником . Фельдшер стоял рядом и держал полотенце . Увидев вошедшего Боброва , доктор попятился назад от изумления.— Что с вами , Андрей Ильич , на вас лица нет ? — проговорил он с испугом.Действительно , вид у Боброва был ужасный . Кровь запеклась черными сгустками на его бледном лице , выпачканном во многих местах угольною пылью . Мокрая одежда висела клочьями на рукавах и на коленях ; волосы падали беспорядочными прядями на лоб.— Да говорите же , Андрей Ильич , ради бога , что с вами случилось ? — повторил Гольдберг , наскоро вытирая руки и подходя к Боброву.— Ах , это все пустяки ... — простонал Бобров . — Ради бога , доктор , дайте морфия ... Скорее морфия , или я сойду с ума ! .. Я невыразимо страдаю ! .. Гольдберг взял Андрея Ильича за руку , поспешно увел в другую комнату и , плотно притворив дверь , сказал : — Послушайте , я догадываюсь , что вас терзает ... Поверьте , мне вас глубоко жаль , и я готов помочь вам ... Но ... голубушка моя , — в голосе доктора послышались слезы , — милый мой Андрей Ильич ... не можете ли вы перетерпеть как-нибудь ? Вы только вспомните , скольких нам трудов стоило побороть эту поганую привычку ! Беда , если я вам теперь сделаю инъекцию ... вы уже больше никогда ... понимаете , никогда не отстанете.Бобров повалился на широкий клеенчатый диван лицом вниз и пробормотал сквозь стиснутые зубы , весь дрожа от озноба : — Все равно ... мне все равно , доктор ... Я не могу больше выносить.Доктор вздохнул , пожал плечами и вынул из аптечного шкафа футляр с правацовским шприцем . Через пять минут Бобров уже лежал на клеенчатом диване в глубоком сне . Сладкая улыбка играла на его бледном , исхудавшем за ночь лице . Доктор осторожно обмывал его голову.Хватит , довольно ( итал . ) .
Александр КупринМой милый , сердитый друг ! Я потому пишу — сердитый , что заранее воображаю себе : сначала ваше изумление , а потом негодование , когда вы получите это письмо и узна́ете из него , что я не сдержала слова , обманула вас , уехав внезапно из города , вместо того чтобы ждать вас завтра вечером , как это было условлено , в моей гостинице . Дорогой мой , я просто-напросто бежала от вас , или нет , вернее — от нас обоих , бежала от того мучительного , неловкого и ненужного , что неминуемо должно было произойти между нами.И не торопитесь с едкой улыбкой на губах обвинять меня в спасительном благоразумии : ведь вам больше всех на свете известно , как оно покидает меня в самых нужных случаях ! Бог свидетель , до последней минуты я не знала , поеду ли я на самом деле , или не поеду . Вот и теперь я совсем не уверена в том , что до конца устою против нестерпимого соблазна еще один раз , хоть мельком , хоть издали взглянуть на вас.Я даже не знаю , удержусь ли я от того , чтобы не выскочить из вагона после третьего звонка , и потому , окончив это письмо ( если только мне удастся его окончить ) , я отдам его носильщику и прикажу ему опустить письмо в ящик в тот самый момент , когда поезд тронется . А я буду из окна следить за ним и чувствовать , точно при прощании с вами , как тоскливо , тоскливо сожмется мое сердце.Простите меня : все , что я говорила вам о лиманах , о морском воздухе и о докторах , будто бы уславших меня сюда из Петербурга , все это было неправдой ! Я приехала только потому , что меня вдруг неудержимо потянуло к вам , потянуло снова изведать хоть жалкую частицу того горячего , ослепительного счастья , которым мы когда-то наслаждались расточительно и небрежно , точно сказочные цари.Я думаю , из моих рассказов вы могли составить себе довольно ясное понятие об образе моей жизни среди того громадного зверинца , который называется петербургским обществом . Визиты , театры , балы , обязательные четверги у нас , благотворительные базары и т. д. и т. д. , и во всем этом я должна участвовать в качестве красивой вывески над служебными и коммерческими делами мужа . Только , пожалуйста , не ждите от меня избитой тирады о мелочности , пустоте , пошлости , лживости , — я уж не помню , как это говорится в романах , — нашего общества . Я втянулась в эту жизнь , полную комфорта , приличных манер , свежих новостей , связей и влияний , и у меня никогда бы не хватило сил от этой жизни отказаться . Но сердце мое не участвует в ней . Мечутся предо мной какие-то люди , говорят какие-то слова , и сама я что-то делаю , что-то говорю , но ни люди , ни слова не затрагивают моей души , и мне минутами кажется , что все это происходит где-то в страшном отдалении от меня , точно в книге или на картине , точно « понарочку » , как выражалась когда-то моя нянька — Домнушка.И вдруг среди этой тусклой и равнодушной жизни меня , точно волной , взмыло наше милое , сладкое прошлое .
, которые так радостны , что после них целый день ходишь в каком-то блаженном опьянении , и в то же время так бедны содержанием , что если их рассказать не только постороннему , но даже самому близкому человеку , — выйдет ничтожно и плоско до смешного . Рассказывающие хорошо свои сны часто лгут , говорит у Шекспира Меркуцио , и — боже мой , какая в этом глубокая психологическая правда ! Ну , так вот и я однажды проснулась утром после такого сна . Я видела себя в лодке вместе с вами где-то далеко-далеко в море . Вы сидели на веслах , а я лежала на корме и глядела в голубое небо . Вот и все . Лодка тихонько покачивалась , а небо было такое глубокое , что мне временами казалось , будто я гляжу вниз в бездонную пропасть . И какое-то непостижимое , радостное чувство так нежно , так гармонично овладело моей душой , что мне захотелось в одно и то же время заплакать и засмеяться от избытка счастья . Я проснулась , но этот сон остался в моей душе , точно прирос к ней . Небольшим усилием воображения мне часто удавалось вызывать его в памяти и вместе с этим вновь испытать слабую тень той радости , которая его сопровождала.Иногда это случалось в гостиной , во время какого-нибудь пустого разговора , который слушаешь не слыша , и тогда я должна была закрывать на несколько мгновений руками глаза , чтобы не выдать их неожиданного сияния . О , как сильно , как неотступно повлекло меня к вам . Точно живая , воскресла предо мной пленительная волшебная сказка , в которой промелькнула шесть лет тому назад под ласковым южным небом наша любовь . Все мне вдруг вспомнилось : внезапные ссоры , с нелепой ревностью и смешными подозрениями , и веселые примирения , после которых наши поцелуи приобретали новую прелесть первого поцелуя ; нетерпеливые ожидания в условленном месте ; чувство тоскливой пустоты в те минуты , когда мы , расставшись вечером , чтобы сойтись опять на другой день утром , по многу раз оборачивались одновременно назад и издали , из-за плеч разделявшей нас толпы , розовой от пыльного солнечного заката , встречались глазами ; вспоминалась мне вся эта сверкающая жизнь , полная могучего , неудержимого счастья ! Мы не могли усидеть на месте . Нас жадно тянуло к новым местам и новым впечатлениям . Как хороши были наши далекие поездки в этих допотопных , душных дилижансах , завешанных грязной парусиной , в обществе хмурых немцев , с жилистыми красными шеями , с лицами , точно вырезанными грубо из куска дерева , и чинных тощих немок , которые делали широкие , изумленные глаза , прислушиваясь к нашему сумасшедшему хохоту . А эти случайные завтраки у какого-нибудь « доброго , старого , честного колониста » , под тенью цветущей акации , в глубине маленького , чистенького дворика , обнесенного белой низкой стеной и усыпанного морским песком ? С каким невероятным аппетитом набрасывались мы на жареную скумбрию и на местное мутное и кислое вино , не переставая делать тысячи нежных и смешных глупостей , вроде того исторического дерзкого поцелуя ,
в негодовании обернуться к нам спинами . А теплые июльские ночи на тонях ? .. Помните ли вы этот удивительный лунный свет , который был так ярок , что казался преувеличенным , неправдоподобным ; это спокойное озаренное море , играющее переливами серебристого муара , а на его блестящем фоне темные силуэты рыбаков , которые , выбирая сети , однообразно и ритмично , все сразу наклоняются в одну и ту же сторону ? Но иногда нами овладевала потребность в городском шуме , в сутолоке , в чужих людях . Затерявшись в незнакомой толпе , мы бродили , прижавшись друг к другу , и еще теснее , еще глубже сознавали нашу взаимную близость . Помните ли вы это , дорогой мой ? Что касается меня , я помню каждую мелочь и болею этим . Ведь это все мое , оно живет во мне и будет жить всегда , до самой смерти . Я никогда , если бы даже хотела , не в силах отделаться от него ... Понимаете ли , — никогда ; а между тем его на самом деле нет , и я терзаюсь сознанием , что не могу еще раз по-настоящему пережить и перечувствовать его . Бог или природа , — я уж не знаю , кто , — дав человеку почти божеский ум , выдумали в то же время для него две мучительные ловушки : неизвестность будущего и незабвенность , невозвратность прошедшего.Получив мою короткую записочку , которую я послала вам из гостиницы , вы тотчас же поспешили ко мне . Вы торопились и были взволнованы : это я узнала издали по вашим скорым , нервным шагам и по тому еще , что , прежде чем постучаться , вы довольно долго стояли в коридоре около моего номера . Я сама взволновалась в эту минуту не меньше вас , представляя себе , как вы стоите там , за дверью , всего в двух шагах от меня , бледный , крепко притиснув руку к сердцу , глубоко и трудно переводя дыхание ... И почему-то в то же время мне казалось невозможным , несбыточным , что я сейчас , через несколько секунд , увижу вас и буду слышать ваш голос . Я испытывала настроение , похожее на то , которое бывает в полусне , когда довольно ясно видишь образы , но вместе с тем , не просыпаясь , говоришь себе : это неправда , это — сон.Вы изменились за это время , возмужали и как будто бы выросли ; черный сюртук идет к вам гораздо больше , чем студенческий мундир , манеры у вас стали сдержанней , глаза смотрят уверенней и холодней , модная остроконечная бородка положительно красит вас . Вы нашли , что я тоже похорошела , и я охотно верю , что вы сказали это искренно , тем более что я прочла это в вашем первом , беглом и несколько удивленном взгляде . Ведь каждая женщина , если она не безнадежно глупа , никогда не ошибется насчет того впечатления , которое произвела ее наружность ... Когда я ехала сюда , то всю дорогу , сидя в вагоне , старалась представить себе нашу встречу . Признаюсь , я никак не думала , что она выйдет такой странной , напряженной и неловкой для нас обоих . Мы обменивались незначительными , обыденными словами о моей дороге , о Петербурге , о здоровье , но глазами мы пытливо всматривались в лица друг друга , ревниво отыскивая в них новые черты ,