Daria/rus_authors huggingface dataset:
( я уже проснулся , но еще не вставал ) стук палки раздался у меня под окном , и голос , который я тотчас признал за голос Гагина , запел : Ты спишь ли ? Гитарой Тебя разбужу ... Я поспешил отворить ему дверь.— Здравствуйте , — сказал Гагин , входя , — я вас раненько потревожил , но посмотрите , какое утро . Свежесть , роса , жаворонки поют ... С своими курчавыми блестящими волосами , открытой шеей и розовыми щеками он сам был свеж , как утро.Я оделся ; мы вышли в садик , сели на лавочку , велели подать себе кофе и принялись беседовать . Гагин сообщил мне свои планы на будущее : владея порядочным состоянием и ни от кого не завися , он хотел посвятить себя живописи и только сожалел о том , что поздно хватился за ум и много времени потратил по-пустому ; я также упомянул о моих предположениях , да кстати поверил ему тайну моей несчастной любви . Он выслушал меня с снисхождением , но , сколько я мог заметить , сильного сочувствия к моей страсти я в нем не возбудил . Вздохнувши вслед за мной раза два из вежливости , Гагин предложил мне пойти к нему посмотреть его этюды . Я тотчас согласился.Мы не застали Асю . Она , по словам хозяйки , отправилась на « развалину » . Верстах в двух от города Л. находились остатки феодального замка . Гагин раскрыл мне все свои картоны . В его этюдах было много жизни и правды , что-то свободное и широкое ; но ни один из них не был окончен , и рисунок показался мне небрежен и неверен . Я откровенно высказал ему мое мнение.— Да , да , — подхватил он со вздохом , — вы правы ; всё это очень плохо и незрело , что делать ! Не учился я как следует , да и проклятая славянская распущенность берет свое . Пока мечтаешь о работе , так и паришь орлом ; землю , кажется , сдвинул бы с места — а в исполнении тотчас ослабеешь и устаешь.Я начал было ободрять его , но он махнул рукой и , собравши картоны в охапку , бросил их на диван.— Коли хватит терпенья , из меня выйдет что-нибудь , — промолвил он сквозь зубы , — не хватит , останусь недорослем из дворян . Пойдемте-ка лучше Асю отыскивать.Мы пошли.Дорога к развалине вилась по скату узкой лесистой долины ; на дне ее бежал ручей и шумно прядал через камни , как бы торопясь слиться с великой рекой , спокойно сиявшей за темной гранью круто рассеченных горных гребней . Гагин обратил мое внимание на некоторые счастливо освещенные места ; в словах его слышался если не живописец , то уж наверное художник . Скоро показалась развалина . На самой вершине голой скалы возвышалась четырехугольная башня , вся черная , еще крепкая , но словно разрубленная продольной трещиной . Мшистые стены примыкали к башне ; кой-где лепился плющ ; искривленные деревца свешивались с седых бойниц и рухнувших сводов . Каменистая тропинка вела к уцелевшим воротам . Мы уже подходили к ним , как вдруг впереди нас мелькнула женская фигура , быстро перебежала по груде обломков и поместилась на уступе стены , прямо над пропастью.— А ведь это Ася ! — воскликнул Гагин , — экая сумасшедшая !
дворике , до половины заросшем дикими яблонями и крапивой . На уступе сидела , точно , Ася . Она повернулась к нам лицом и засмеялась , но не тронулась с места . Гагин погрозил ей пальцем , а я громко упрекнул ее в неосторожности.— Полноте , — сказал мне шёпотом Гагин , — не дразните ее ; вы ее не знаете : она , пожалуй , еще на башню взберется . А вот вы лучше подивитесь смышлености здешних жителей.Я оглянулся . В уголке , приютившись в крошечном деревянном балаганчике , старушка вязала чулок и косилась на нас чрез очки . Она продавала туристам пиво , пряники и зельтерскую воду . Мы уместились на лавочке и принялись пить из тяжелых оловянных кружек довольно холодное пиво . Ася продолжала сидеть неподвижно , подобрав под себя ноги и закутав голову кисейным шарфом ; стройный облик ее отчетливо и красиво рисовался на ясном небе ; но я с неприязненным чувством посматривал на нее . Уже накануне заметил я в ней что-то напряженное , не совсем естественное ... « Она хочет удивить нас , — думал я , — к чему это ? Что за детская выходка ? » Словно угадавши мои мысли , она вдруг бросила на меня быстрый и пронзительный взгляд , засмеялась опять , в два прыжка соскочила со стены и , подойдя к старушке , попросила у ней стакан воды.— Ты думаешь , я хочу пить ? — промолвила она , обратившись к брату , — нет ; тут есть цветы на стенах , которые непременно полить надо.Гагин ничего не отвечал ей ; а она , с стаканом в руке , пустилась карабкаться по развалинам , изредка останавливаясь , наклоняясь и с забавной важностью роняя несколько капель воды , ярко блестевших на солнце . Ее движенья были очень милы , но мне по-прежнему было досадно на нее , хотя я невольно любовался ее легкостью и ловкостью . На одном опасном месте она нарочно вскрикнула и потом захохотала ... Мне стало еще досаднее.— Да она как коза лазит , — пробормотала себе под нос старушка , оторвавшись на мгновенье от своего чулка.Наконец Ася опорожнила весь свой стакан и , шаловливо покачиваясь , возвратилась к нам . Странная усмешка слегка подергивала ее брови , ноздри и губы ; полудерзко , полувесело щурились темные глаза. « Вы находите мое поведение неприличным , — казалось , говорило ее лицо , — всё равно : я знаю , вы мной любуетесь » .— Искусно , Ася , искусно , — промолвил Гагин вполголоса.Она вдруг как будто застыдилась , опустила свои длинные ресницы и скромно подсела к нам , как виноватая . Я тут в первый раз хорошенько рассмотрел ее лицо , самое изменчивое лицо , какое я только видел . Несколько мгновений спустя оно уже всё побледнело и приняло сосредоточенное , почти печальное выражение ; самые черты ее мне показались больше , строже , проще . Она вся затихла . Мы обошли развалину кругом ( Ася шла за нами следом ) и полюбовались видами . Между тем час обеда приближался . Расплачиваясь со старушкой , Гагин спросил еще кружку пива и , обернувшись ко мне , воскликнул с лукавой ужимкой : — За здоровье дамы вашего сердца ! — А разве у него , — разве у вас есть такая дама ? — спросила вдруг Ася.
Да у кого же ее нет ? — возразил Гагин.Ася задумалась на мгновенье ; ее лицо опять изменилось , опять появилась на нем вызывающая , почти дерзкая усмешка.На возвратном пути она пуще хохотала и шалила . Она сломала длинную ветку , положила ее к себе на плечо , как ружье , повязала себе голову шарфом . Помнится , нам встретилась многочисленная семья белокурых и чопорных англичан ; все они , словно по команде , с холодным изумлением проводили Асю своими стеклянными глазами , а она , как бы им назло , громко запела . Воротясь домой , она тотчас ушла к себе в комнату и появилась только к самому обеду , одетая в лучшее свое платье , тщательно причесанная , перетянутая и в перчатках . За столом она держалась очень чинно , почти чопорно , едва отведывала кушанья и пила воду из рюмки . Ей явно хотелось разыграть передо мною новую роль — роль приличной и благовоспитанной барышни . Гагин не мешал ей : заметно было , что он привык потакать ей во всем . Он только по временам добродушно взглядывал на меня и слегка пожимал плечом , как бы желая сказать : « Она ребенок ; будьте снисходительны » . Как только кончился обед , Ася встала , сделала нам книксен , и , надевая шляпу , спросила Гагина : можно ли ей пойти к фрау Луизе ? — Давно ли ты стала спрашиваться ? — отвечал он с своей неизменной , на этот раз несколько смущенной улыбкой , — разве тебе скучно с нами ? — Нет , но я вчера еще обещала фрау Луизе побывать у ней ; притом же я думала , вам будет лучше вдвоем : г. Н . ( она указала на меня ) что-нибудь еще тебе расскажет.Она ушла.— Фрау Луизе , — начал Гагин , стараясь избегать моего взора , — вдова бывшего здешнего бургомистра , добрая , впрочем пустая старушка . Она очень полюбила Асю . У Аси страсть знакомиться с людьми круга низшего ; я заметил : причиною этому всегда бывает гордость . Она у меня порядком избалована , как видите , — прибавил он , помолчав немного , — да что прикажете делать ? Взыскивать я ни с кого не умею , а с нее и подавно . Я обязан быть снисходительным с нею.Я промолчал . Гагин переменил разговор . Чем больше я узнавал его , тем сильнее я к нему привязывался . Я скоро его понял . Это была прямо русская душа , правдивая , честная , простая , но , к сожалению , немного вялая , без цепкости и внутреннего жара . Молодость не кипела в нем ключом ; она светилась тихим светом . Он был очень мил и умен , но я не мог себе представить , что с ним станется , как только он возмужает . Быть художником ... Без горького , постоянного труда не бывает художников ... а трудиться , думал я , глядя на его мягкие черты , слушая его неспешную речь , — нет ! трудиться ты не будешь , сжаться ты не сумеешь . Но не полюбить его не было возможности : сердце так и влеклось к нему . Часа четыре провели мы вдвоем , то сидя на диване , то медленно расхаживая перед домом ; и в эти четыре часа сошлись окончательно.Солнце село , и мне уже пора было идти домой . Ася всё еще не возвращалась.— Экая она у меня вольница ! — промолвил Гагин . — Хотите ,
вас ? Мы по пути завернем к фрау Луизе ; я спрошу , там ли она ? Крюк не велик.Мы спустились в город и , свернувши в узкий , кривой переулочек , остановились перед домом в два окна шириною и вышиною в четыре этажа . Второй этаж выступал на улицу больше первого , третий и четвертый еще больше второго ; весь дом с своей ветхой резьбой , двумя толстыми столбами внизу , острой черепичной кровлей и протянутым в виде клюва воротом на чердаке казался огромной , сгорбленной птицей.— Ася ! — крикнул Гагин , — ты здесь ? Освещенное окошко в третьем этаже стукнуло и отворилось , и мы увидали темную головку Аси . Из-за нее выглядывало беззубое и подслеповатое лицо старой немки.— Я здесь , — проговорила Ася , кокетливо опершись локтями на оконницу , — мне здесь хорошо . На тебе , возьми , — прибавила она , бросая Гагину ветку гераниума , — вообрази , что я дама твоего сердца.Фрау Луизе засмеялась.— Н. уходит , — возразил Гагин , — он хочет с тобой проститься.— Будто ? — промолвила Ася , — в таком случае дай ему мою ветку , а я сейчас вернусь.Она захлопнула окно и , кажется , поцеловала фрау Луизе . Гагин протянул мне молча ветку . Я молча положил ее в карман , дошел до перевоза и перебрался на другую сторону.Помнится , я шел домой , ни о чем не размышляя , но с странной тяжестью на сердце , как вдруг меня поразил сильный , знакомый , но в Германии редкий запах . Я остановился и увидал возле дороги небольшую грядку конопли . Ее степной запах мгновенно напомнил мне родину и возбудил в душе страстную тоску по ней . Мне захотелось дышать русским воздухом , ходить по русской земле . « Что я здесь делаю , зачем таскаюсь я в чужой стороне , между чужими ? » — воскликнул я , и мертвенная тяжесть , которую я ощущал на сердце , разрешилась внезапно в горькое и жгучее волнение . Я пришел домой совсем в другом настроении духа , чем накануне . Я чувствовал себя почти рассерженным и долго не мог успокоиться . Непонятная мне самому досада меня разбирала . Наконец я сел и , вспомнив о своей коварной вдове ( официальным воспоминанием об этой даме заключался каждый мой день ) , достал одну из ее записок . Но я даже не раскрыл ее ; мысли мои тотчас приняли иное направление . Я начал думать ... думать об Асе . Мне пришло в голову , что Гагин в течение разговора намекнул мне на какие-то затруднения , препятствующие его возвращению в Россию ... « Полно , сестра ли она его ? » — произнес я громко.Я разделся , лег и старался заснуть ; но час спустя я опять сидел в постели , облокотившись локтем на подушку , и снова думал об этой « капризной девочке с натянутым смехом ... » « Она сложена , как маленькая рафаэлевская Галатея в Фарнезине , — шептал я , — да ; и она ему не сестра ... » А записка вдовы преспокойно лежала на полу , белея в лучах луны.На следующее утро я опять пошел в Л. Я уверял себя , что мне хочется повидаться с Гагиным , но втайне меня тянуло посмотреть , что станет делать Ася , так же ли она будет « чудить » , как накануне . Я застал обоих в гостиной , и ,
! — оттого ли , что я ночью и утром много размышлял о России , — Ася показалась мне совершенно русской девушкой , да , простою девушкой , чуть не горничной . На ней было старенькое платьице , волосы она зачесала за уши и сидела , не шевелясь , у окна да шила в пяльцах , скромно , тихо , точно она век свой ничем другим не занималась . Она почти ничего не говорила , спокойно посматривала на свою работу , и черты ее приняли такое незначительное , будничное выражение , что мне невольно вспомнились наши доморощенные Кати и Маши . Для довершения сходства она принялась напевать вполголоса « Матушку , голубушку » . Я глядел на ее желтоватое , угасшее личико , вспоминал о вчерашних мечтаниях , и жаль мне было чего-то . Погода была чудесная . Гагин объявил нам , что пойдет сегодня рисовать этюд с натуры ; я спросил его , позволит ли он мне провожать его , не помешаю ли ему ? — Напротив , — возразил он , — вы мне можете хороший совет дать.Он надел круглую шляпу à la Van Dyck , блузу , взял картон под мышку и отправился ; я поплелся вслед за ним . Ася осталась дома . Гагин , уходя , попросил ее позаботиться о том , чтобы суп был не слишком жидок : Ася обещалась побывать на кухне . Гагин добрался до знакомой уже мне долины , присел на камень и начал срисовывать старый дуплистый дуб с раскидистыми сучьями . Я лег на траву и достал книжку ; но я двух страниц не прочел , а он только бумагу измарал ; мы всё больше рассуждали и , сколько я могу судить , довольно умно и тонко рассуждали о том , как именно должно работать , чего следует избегать , чего придерживаться и какое собственно значение художника в наш век . Гагин , наконец , решил , что он « сегодня не в ударе » , лег рядом со мною , и уж тут свободно потекли молодые наши речи , то горячие , то задумчивые , то восторженные , но почти всегда неясные речи , в которых так охотно разливается русский человек . Наболтавшись досыта и наполнившись чувством удовлетворения , словно мы что-то сделали , успели в чем-то , вернулись мы домой . Я нашел Асю точно такою же , какою я ее оставил ; как я ни старался наблюдать за нею — ни тени кокетства , ни признака намеренно принятой роли я в ней не заметил ; на этот раз не было возможности упрекнуть ее в неестественности.— А-га ! — говорил Гагин , — пост и покаяние на себя наложила.К вечеру она несколько раз непритворно зевнула и рано ушла к себе . Я сам скоро простился с Гагиным и , возвратившись домой , не мечтал уже ни о чем : этот день прошел в трезвых ощущениях . Помнится , однако , ложась спать , я невольно промолвил вслух : — Что за хамелеон эта девушка ! — и , подумав немного , прибавил : — А все-таки она ему не сестра.Прошли целые две недели . Я каждый день посещал Гагиных . Ася словно избегала меня , но уже не позволяла себе ни одной из тех шалостей , которые так удивили меня в первые два дня нашего знакомства . Она казалась втайне огорченной или смущенной ; она и смеялась меньше . Я с любопытством наблюдал за ней.
; но по всему было заметно , что она с детства не была в женских руках и воспитание получила странное , необычное , не имевшее ничего общего с воспитанием самого Гагина . От него , несмотря на его шляпу à la Van Dyck и блузу , так и веяло мягким , полуизнеженным , великорусским дворянином , а она не походила на барышню ; во всех ее движениях было что-то неспокойное : этот дичок недавно был привит , это вино еще бродило . По природе стыдливая и робкая , она досадовала на свою застенчивость и с досады насильственно старалась быть развязной и смелой , что ей не всегда удавалось . Я несколько раз заговаривал с ней об ее жизни в России , об ее прошедшем : она неохотно отвечала на мои расспросы ; я узнал , однако , что до отъезда за границу она долго жила в деревне . Я застал ее раз за книгой , одну . Опершись головой на обе руки и запустив пальцы глубоко в волосы , она пожирала глазами строки.— Браво ! — сказал я , подойдя к ней , — как вы прилежны ! Она приподняла голову , важно и строго посмотрела на меня.— Вы думаете , я только смеяться умею , — промолвила она и хотела удалиться ... Я взглянул на заглавие книги : это был какой-то французский роман.— Однако я ваш выбор похвалить не могу , — заметил я.— Что же читать ! — воскликнула она и , бросив книгу на стол , прибавила : — Так лучше пойду дурачиться , — и побежала в сад.В тот же день , вечером , я читал Гагину « Германа и Доротею » . Ася сперва всё только шныряла мимо нас , потом вдруг остановилась , приникла ухом , тихонько подсела ко мне и прослушала чтение до конца . На следующий день я опять не узнал ее , пока не догадался , что ей вдруг вошло в голову : быть домовитой и степенной , как Доротея . Словом , она являлась мне полузагадочным существом . Самолюбивая до крайности , она привлекала меня , даже когда я сердился на нее . В одном только я более и более убеждался , а именно в том , что она не сестра Гагина . Он обходился с нею не по-братски : слишком ласково , слишком снисходительно и в то же время несколько принужденно.Странный случай , по-видимому , подтвердил мои подозрения.Однажды вечером , подходя к винограднику , где жили Гагины , я нашел калитку запертою . Не долго думавши , добрался я до одного обрушенного места в ограде , уже прежде замеченного мною , и перескочил через нее . Недалеко от этого места , в стороне от дорожки , находилась небольшая беседка из акаций ; я поравнялся с нею и уже прошел было мимо ... Вдруг меня поразил голос Аси , с жаром и сквозь слезы произносившей следующие слова : — Нет , я никого не хочу любить , кроме тебя , нет , нет , одного тебя я хочу любить — и навсегда.— Полно , Ася , успокойся , — говорил Гагин , — ты знаешь , я тебе верю.Голоса их раздавались в беседке . Я увидал их обоих сквозь негустой переплет ветвей . Они меня не заметили.— Тебя , тебя одного , — повторила она , бросилась ему на шею и с судорожными рыданиями начала целовать его и прижиматься к его груди.— Полно , полно , — твердил он , слегка проводя рукой по ее волосам.
остался я неподвижным ... Вдруг я встрепенулся . « Подойти к ним ? .. Ни за что ! » — сверкнуло у меня в голове . Быстрыми шагами вернулся я к ограде , перескочил через нее на дорогу и чуть не бегом пустился домой . Я улыбался , потирал руки , удивлялся случаю , внезапно подтвердившему мои догадки ( я ли на одно мгновенье не усомнился в их справедливости ) , а между тем на сердце у меня было очень горько . « Однако , — думал я , — умеют же они притворяться ! Но к чему ? Что за охота меня морочить ? Не ожидал я этого от него ... И что за чувствительное объяснение ? » Я спал дурно и на другое утро встал рано , привязал походную котомочку за спину и , объявив своей хозяйке , чтобы она не ждала меня к ночи , отправился пешком в горы , вверх по течению реки , на которой лежит городок 3 . Эти горы , отрасли хребта , называемого Собачьей спиной ( Hundsrück ) , очень любопытны в геологическом отношении ; в особенности замечательны они правильностью и чистотой базальтовых слоев ; но мне было не до геологических наблюдений . Я не отдавал себе отчета в том , что во мне происходило ; одно чувство было мне ясно : нежелание видеться с Гагиными . Я уверял себя , что единственной причиной моего внезапного нерасположения к ним была досада на их лукавство . Кто их принуждал выдавать себя за родственников ? Впрочем , я старался о них не думать ; бродил не спеша по горам и долинам , засиживался в деревенских харчевнях , мирно беседуя с хозяевами и гостями , или ложился на плоский согретый камень и смотрел , как плыли облака , благо погода стояла удивительная . В таких занятиях я провел три дня , и не без удовольствия , — хотя на сердце у меня щемило по временам . Настроение моих мыслей приходилось как раз под стать спокойной природе того края.Я отдал себя всего тихой игре случайности , набегавшим впечатлениям ; неторопливо сменяясь , протекали они по душе и оставили в ней , наконец , одно общее чувство , в котором слилось всё , что я видел , ощутил , слышал в эти три дня , — всё : тонкий запах смолы по лесам , крик и стук дятлов , немолчная болтовня светлых ручейков с пестрыми форелями на песчаном дне , не слишком смелые очертания гор , хмурые скалы , чистенькие деревеньки с почтенными старыми церквами и деревьями , аисты в лугах , уютные мельницы с проворно вертящимися колесами , радушные лица поселян , их синие камзолы и серые чулки , скрипучие , медлительные возы , запряженные жирными лошадьми , а иногда коровами , молодые длинноволосые странники по чистым дорогам , обсаженным яблонями и грушами ... Даже и теперь мне приятно вспоминать мои тогдашние впечатления . Привет тебе , скромный уголок германской земли , с твоим незатейливым довольством , с повсеместными следами прилежных рук , терпеливой , хотя неспешной работы ... Привет тебе и мир ! Я пришел домой к самому концу третьего дня . Я забыл сказать , что с досады на Гагиных я попытался воскресить в себе образ жестокосердой вдовы ; но мои усилия остались тщетны . Помнится , когда я принялся мечтать о ней ,
перед собою крестьянскую девочку лет пяти , с круглым любопытным личиком , с невинно выпученными глазенками . Она так детски-простодушно смотрела на меня ... Мне стало стыдно ее чистого взора , я не хотел лгать в ее присутствии и тотчас же окончательно и навсегда раскланялся с моим прежним предметом.Дома я нашел записку от Гагина . Он удивлялся неожиданности моего решения , пенял мне , зачем я не взял его с собою , и просил прийти к ним , как только я вернусь . Я с неудовольствием прочел эту записку , но на другой же день отправился в Л.Гагин встретил меня по-приятельски , осыпал меня ласковыми упреками ; но Ася , точно нарочно , как только увидала меня , расхохоталась без всякого повода и , по своей привычке , тотчас убежала . Гагин смутился , пробормотал ей вслед , что она сумасшедшая , попросил меня извинить ее . Признаюсь , мне стало очень досадно на Асю ; уж и без того мне было не по себе , а тут опять этот неестественный смех , эти странные ужимки . Я , однако , показал вид , будто ничего не заметил , и сообщил Гагину подробности моего небольшого путешествия . Он рассказал мне , что делал в мое отсутствие . Но речи наши не клеились ; Ася входила в комнатку и убегала снова ; я объявил наконец , что у меня есть спешная работа и что мне пора вернуться домой . Гагин сперва меня удерживал , потом , посмотрев на меня пристально , вызвался провожать меня . В передней Ася вдруг подошла ко мне и протянула мне руку ; я слегка пожал ее пальцы и едва поклонился ей . Мы вместе с Гагиным переправились через Рейн и , проходя мимо любимого моего ясеня с статуйкой мадонны , присели на скамью , чтобы полюбоваться видом . Замечательный разговор произошел тут между нами.Сперва мы перекинулись немногими словами , потом замолкли , глядя на светлую реку.— Скажите , — начал вдруг Гагин , с своей обычной улыбкой , — какого вы мнения об Асе ? Не правда ли , она должна казаться вам немного странной ? — Да , — ответил я не без некоторого недоумения . Я не ожидал , что он заговорит о ней.— Ее надо хорошенько узнать , чтобы о ней судить , — промолвил он , — у ней сердце очень доброе , но голова бедовая . Трудно с нею ладить . Впрочем , ее нельзя винить , и если б вы знали ее историю ... — Ее историю ? .. — перебил я , — разве она не ваша ... Гагин взглянул на меня.— Уж не думаете ли вы , что она не сестра мне ? .. Нет , — продолжал он , не обращая внимания на мое замешательство , — она точно мне сестра , она дочь моего отца . Выслушайте меня . Я чувствую к вам доверие и расскажу вам всё.Отец мой был человек весьма добрый , умный , образованный — и несчастливый . Судьба обошлась с ним не хуже , чем со многими другими ; но он и первого удара ее не вынес . Он женился рано , по любви ; жена его , моя мать , умерла очень скоро ; я остался после нее шести месяцев . Отец увез меня в деревню и целые двенадцать лет не выезжал никуда . Он сам занимался моим воспитанием и никогда бы со мной не расстался , если б брат его , мой родной дядя , не заехал к нам в деревню .
постоянно в Петербурге и занимал довольно важное место . Он уговорил отца отдать меня к нему на руки , так как отец ни за что не соглашался покинуть деревню . Дядя представил ему , что мальчику моих лет вредно жить в совершенном уединении , что с таким вечно унылым и молчаливым наставником , каков был мой отец , я непременно отстану от моих сверстников , да и самый нрав мой легко может испортиться . Отец долго противился увещаниям своего брата , однако уступил наконец . Я плакал , расставаясь с отцом ; я любил его , хотя никогда не видал улыбки на лице его ... но , попавши в Петербург , скоро позабыл наше темное и невеселое гнездо . Я поступил в юнкерскую школу , а из школы перешел в гвардейский полк . Каждый год приезжал я в деревню на несколько недель и с каждым годом находил отца моего всё более и более грустным , в себя углубленным , задумчивым до робости . Он каждый день ходил в церковь и почти разучился говорить . В одно из моих посещений ( мне уже было лет двадцать с лишком ) я в первый раз увидал у нас в доме худенькую черноглазую девочку лет десяти — Асю . Отец сказал , что она сирота и взята им на прокормление — он именно так выразился . Я не обратил особенного внимания на нее ; она была дика , проворна и молчалива , как зверек , и как только я входил в любимую комнату моего отца , огромную и мрачную комнату , где скончалась моя мать и где даже днем зажигались свечки , она тотчас пряталась за вольтеровское кресло его или за шкаф с книгами . Случилось так , что в последовавшие за тем три , четыре года обязанности службы помешали мне побывать в деревне . Я получал от отца ежемесячно по короткому письму ; об Асе он упоминал редко , и то вскользь . Ему было уже за пятьдесят лет , но он казался еще молодым человеком . Представьте же мой ужас : вдруг я , ничего не подозревавший , получаю от приказчика письмо , в котором он извещает меня о смертельной болезни моего отца и умоляет приехать как можно скорее , если хочу проститься с ним . Я поскакал сломя голову и застал отца в живых , но уже при последнем издыхании . Он обрадовался мне чрезвычайно , обнял меня своими исхудалыми руками , долго поглядел мне в глаза каким-то не то испытующим , не то умоляющим взором и , взяв с меня слово , что я исполню его последнюю просьбу , велел своему старому камердинеру привести Асю . Старик привел ее : она едва держалась на ногах и дрожала всем телом.— Вот , — сказал мне с усилием отец , — завещаю тебе мою дочь — твою сестру . Ты всё узнаешь от Якова , — прибавил он , указав на камердинера.Ася зарыдала и упала лицом на кровать ... Полчаса спустя мой отец скончался.Вот что я узнал . Ася была дочь моего отца и бывшей горничной моей матери , Татьяны . Живо помню я эту Татьяну , помню ее высокую стройную фигуру , ее благообразное , строгое , умное лицо , с большими темными глазами . Она слыла девушкой гордой и неприступной . Сколько я мог понять из почтительных недомолвок Якова , отец мой сошелся с нею несколько лет спустя после смерти матушки .
тогда в господском доме , а в избе у замужней сестры своей , скотницы . Отец мой сильно к ней привязался и после моего отъезда из деревни хотел даже жениться на ней , но она сама не согласилась быть его женой , несмотря на его просьбы.— Покойница Татьяна Васильевна , — так докладывал мне Яков , стоя у двери с закинутыми назад руками , — во всем были рассудительны и не захотели батюшку вашего обидеть . Что , мол , я вам за жена ? какая я барыня ? Так они говорить изволили , при мне говорили-с.Татьяна даже не хотела переселиться к нам в дом и продолжала жить у своей сестры , вместе с Асей . В детстве я видывал Татьяну только по праздникам , в церкви . Повязанная темным платком , с желтой шалью на плечах , она становилась в толпе , возле окна , — ее строгий профиль четко вырезывался на прозрачном стекле , — и смиренно и важно молилась , кланяясь низко , по-старинному . Когда дядя увез меня , Асе было всего два года , а на девятом году она лишилась матери.Как только Татьяна умерла , отец взял Асю к себе в дом . Он и прежде изъявлял желание иметь ее при себе , но Татьяна ему и в этом отказала . Представьте же себе , что должно было произойти в Асе , когда ее взяли к барину . Она до сих пор не может забыть ту минуту , когда ей в первый раз надели шелковое платье и поцеловали у ней ручку . Мать , пока была жива , держала ее очень строго ; у отца она пользовалась совершенной свободой . Он был ее учителем ; кроме его , она никого не видала . Он не баловал ее , то есть не нянчился с нею ; но он любил ее страстно и никогда ничего ей не запрещал : он в душе считал себя перед ней виноватым . Ася скоро поняла , что она главное лицо в доме , она знала , что барин ее отец ; но она так же скоро поняла свое ложное положение ; самолюбие развилось в ней сильно , недоверчивость тоже ; дурные привычки укоренялись , простота исчезла . Она хотела ( она сама мне раз призналась в этом ) заставить целый мир забыть ее происхождение ; она и стыдилась своей матери , и стыдилась своего стыда , и гордилась ею . Вы видите , что она многое знала и знает , чего не должно бы знать в ее годы ... Но разве она виновата ? Молодые силы разыгрывались в ней , кровь кипела , а вблизи ни одной руки , которая бы ее направила . Полная независимость во всем ! да разве легко ее вынести ? Она хотела быть не хуже других барышень ; она бросилась на книги . Что тут могло выйти путного ? Неправильно начатая жизнь слагалась неправильно , но сердце в ней не испортилось , ум уцелел.И вот я , двадцатилетний малый , очутился с тринадцатилетней девочкой на руках ! В первые дни после смерти отца , при одном звуке моего голоса , ее била лихорадка , ласки мои повергали ее в тоску , и только понемногу , исподволь , привыкла она ко мне . Правда , потом , когда она убедилась , что я точно признаю ее за сестру и полюбил ее , как сестру , она страстно ко мне привязалась : у ней ни одно чувство не бывает вполовину.Я привез ее в Петербург . Как мне ни больно было с ней расстаться ,
; я поместил ее в один из лучших пансионов . Ася поняла необходимость нашей разлуки , но начала с того , что заболела и чуть не умерла . Потом она обтерпелась и выжила в пансионе четыре года ; но , против моих ожиданий , осталась почти такою же , какою была прежде . Начальница пансиона часто жаловалась мне на нее . « И наказать ее нельзя , — говаривала она мне , — и на ласку она не поддается » . Ася была чрезвычайно понятлива , училась прекрасно , лучше всех ; но никак не хотела подойти под общий уровень , упрямилась , глядела букой ... Я не мог слишком винить ее : в ее положении ей надо было либо прислуживаться , либо дичиться . Из всех своих подруг она сошлась только с одной , некрасивой , загнанной и бедной девушкой . Остальные барышни , с которыми она воспитывалась , большей частью из хороших фамилий , не любили ее , язвили ее и кололи как только могли ; Ася им на волос не уступала . Однажды на уроке из закона божия преподаватель заговорил о пороках . « Лесть и трусость — самые дурные пороки » , — громко промолвила Ася . Словом , она продолжала идти своей дорогой ; только манеры ее стали лучше , хотя и в этом отношении она , кажется , не много успела.Наконец ей минуло семнадцать лет ; оставаться ей долее в пансионе было невозможно . Я находился в довольно большом затруднении . Вдруг мне пришла благая мысль : выйти в отставку , поехать за границу на год или на два и взять Асю с собою . Задумано — сделано ; и вот мы с ней на берегах Рейна , где я стараюсь заниматься живописью , а она ... шалит и чудит по-прежнему . Но теперь я надеюсь , что вы не станете судить ее слишком строго ; а она хоть и притворяется , что ей всё нипочем , — мнением каждого дорожит , вашим же в особенности.И Гагин опять улыбнулся своей тихой улыбкой . Я крепко стиснул ему руку.— Всё так , — заговорил опять Гагин , — но с нею мне беда . Порох она настоящий . До сих пор ей никто не нравился , но беда , если она кого полюбит ! Я иногда не знаю , как с ней быть . На днях она что вздумала : начала вдруг уверять меня , что я к ней стал холоднее прежнего и что она одного меня любит и век будет меня одного любить ... И при этом так расплакалась ... — Так вот что ... — промолвил было я и прикусил язык.— А скажите-ка мне , — спросил я Гагина : дело между нами пошло на откровенность , — неужели в самом деле ей до сих пор никто не нравился ? В Петербурге видала же она молодых людей ? — Они-то ей и не нравились вовсе . Нет , Асе нужен герой , необыкновенный человек — или живописный пастух в горном ущелье . А впрочем , я заболтался с вами , задержал вас , — прибавил он , вставая.— Послушайте , — начал я , — пойдемте к вам , мне домой не хочется.— А работа ваша ? Я ничего не отвечал ; Гагин добродушно усмехнулся , и мы вернулись в Л. Увидев знакомый виноградник и белый домик на верху горы , я почувствовал какую-то сладость — именно сладость на сердце ; точно мне втихомолку меду туда налили . Мне стало легко после гагинского рассказа.
смеха ; но она вышла к нам вся бледная , молчаливая , с потупленными глазами.— Вот он опять , — заговорил Гагин , — и , заметь , сам захотел вернуться.Ася вопросительно посмотрела на меня . Я в свою очередь протянул ей руку и на этот раз крепко пожал ее холодные пальчики . Мне стало очень жаль ее ; теперь я многое понимал в ней , что прежде сбивало меня с толку : ее внутреннее беспокойство , неуменье держать себя , желание порисоваться — всё мне стало ясно . Я заглянул в эту душу : тайный гнет давил ее постоянно , тревожно путалось и билось неопытное самолюбие , но всё существо ее стремилось к правде . Я понял , почему эта странная девочка меня привлекала ; не одной только полудикой прелестью , разлитой по всему ее тонкому телу , привлекала она меня : ее душа мне нравилась.Гагин начал копаться в своих рисунках ; я предложил Асе погулять со мною по винограднику . Она тотчас согласилась , с веселой и почти покорной готовностью . Мы спустились до половины горы и присели на широкую плиту.— И вам не скучно было без нас ? — начала Ася.— А вам без меня было скучно ? — спросил я.Ася взглянула на меня сбоку.— Да , — отвечала она . — Хорошо в горах ? — продолжала она тотчас , — они высоки ? Выше облаков ? Расскажите мне , что вы видели . Вы рассказывали брату , но я ничего не слыхала.— Вольно ж вам было уходить , — заметил я.— Я уходила ... потому что ... Я теперь вот не уйду , — прибавила она с доверчивой лаской в голосе , — вы сегодня были сердиты.— Я ? — Вы.— Отчего же , помилуйте ... — Не знаю , но вы были сердиты и ушли сердитыми . Мне было очень досадно , что вы так ушли , и я рада , что вы вернулись.— И я рад , что вернулся , — промолвил я.Ася повела плечами , как это часто делают дети , когда им хорошо.— О , я умею отгадывать ! — продолжала она , — бывало , я по одному папашину кашлю из другой комнаты узнавала , доволен ли он мной или нет.До того дня Ася ни разу не говорила мне о своем отце . Меня это поразило.— Вы любили вашего батюшку ? — проговорил я и вдруг , к великой моей досаде , почувствовал , что краснею.Она ничего не отвечала и покраснела тоже . Мы оба замолкли . Вдали по Рейну бежал и дымился пароход . Мы принялись глядеть на него.— Что же вы не рассказываете ? — прошептала Ася.— Отчего вы сегодня рассмеялись , как только увидели меня ? — спросил я.— Сама не знаю . Иногда мне хочется плакать , а я смеюсь . Вы не должны судить меня ... по тому , что я делаю . Ах , кстати , что это за сказка о Лорелее ? Ведь это ее скала виднеется ? Говорят , она прежде всех топила , а как полюбила , сама бросилась в воду . Мне нравится эта сказка . Фрау Луизе мне всякие сказки сказывает . У фрау Луизе есть черный кот с желтыми глазами ... Ася подняла голову и встряхнула кудрями.— Ах , мне хорошо , — проговорила она.В это мгновенье долетели до нас отрывочные , однообразные звуки . Сотни голосов разом и с мерными расстановками повторяли молитвенный напев : толпа богомольцев тянулась внизу по дороге с крестами и хоругвями.— Вот бы пойти с ними ,
, прислушиваясь к постепенно ослабевавшим взрывам голосов.— Разве вы так набожны ? — Пойти куда-нибудь далеко , на молитву , на трудный подвиг , — продолжала она . — А то дни уходят , жизнь уйдет , а что мы сделали ? — Вы честолюбивы , — заметил я , — вы хотите прожить не даром , след за собой оставить ... — А разве это невозможно ? « Невозможно » , — чуть было не повторил я ... Но я взглянул в ее светлые глаза и только промолвил : — Попытайтесь.— Скажите , — заговорила Ася после небольшого молчания , в течение которого какие-то тени пробежали у ней по лицу , уже успевшему побледнеть , — вам очень нравилась та дама ... Вы помните , брат пил ее здоровье в развалине , на второй день нашего знакомства ? Я засмеялся.— Ваш брат шутил ; мне ни одна дама не нравилась ; по крайней мере теперь ни одна не нравится.— А что вам нравится в женщинах ? — спросила Ася , закинув голову с невинным любопытством.— Какой странный вопрос ! — воскликнул я.Ася слегка смутилась.— Я не должна была сделать вам такой вопрос , не правда ли ? Извините меня , я привыкла болтать всё , что мне в голову входит . Оттого-то я и боюсь говорить.— Говорите ради бога , не бойтесь , — подхватил я , — я так рад , что вы , наконец , перестаете дичиться.Ася потупилась и засмеялась тихим и легким смехом ; я не знал за ней такого смеха.— Ну , рассказывайте же , — продолжала она , разглаживая полы своего платья и укладывая их себе на ноги , точно она усаживалась надолго , — рассказывайте или прочтите что-нибудь , как , помните , вы нам читали из « Онегина » ... Она вдруг задумалась ... Где нынче крест и тень ветвей Над бедной матерью моей ! — проговорила она вполголоса.— У Пушкина не так , — заметил я.— А я хотела бы быть Татьяной , — продолжала она всё так же задумчиво . — Рассказывайте , — подхватила она с живостью.Но мне было не до рассказов . Я глядел на нее , всю облитую ясным солнечным лучом , всю успокоенную и кроткую . Всё радостно сияло вокруг нас , внизу , над нами — небо , земля и воды ; самый воздух , казалось , был насыщен блеском.— Посмотрите , как хорошо ! — сказал я , невольно понизив голос.— Да , хорошо ! — так же тихо отвечала она , не смотря на меня . — Если б мы с вами были птицы , — как бы мы взвились , как бы полетели ... Так бы и утонули в этой синеве ... Но мы не птицы.— А крылья могут у нас вырасти , — возразил я.— Как так ? — Поживите — узнаете . Есть чувства , которые поднимают нас от земли . Не беспокойтесь , у вас будут крылья.— А у вас были ? — Как вам сказать ... Кажется , до сих пор я еще не летал.Ася опять задумалась . Я слегка наклонился к ней.— Умеете вы вальсировать ? — спросила она вдруг.— Умею , — отвечал я , несколько озадаченный.— Так пойдемте , пойдемте ... Я попрошу брата сыграть нам вальс ... Мы вообразим , что мы летаем , что у нас выросли крылья.Она побежала к дому . Я побежал вслед за нею — и несколько мгновений спустя мы кружились в тесной комнате , под сладкие звуки Ланнера . Ася вальсировала прекрасно , с увлечением . Что-то мягкое ,
вдруг сквозь ее девически строгий облик . Долго потом рука моя чувствовала прикосновение ее нежного стана , долго слышалось мне ее ускоренное , близкое дыханье , долго мерещились мне темные , неподвижные , почти закрытые глаза на бледном , но оживленном лице , резво обвеянном кудрями.Весь этот день прошел как нельзя лучше . Мы веселились , как дети . Ася была очень мила и проста . Гагин радовался , глядя на нее . Я ушел поздно . Въехавши на середину Рейна , я попросил перевозчика пустить лодку вниз по течению . Старик поднял весла — и царственная река понесла нас . Глядя кругом , слушая , вспоминая , я вдруг почувствовал тайное беспокойство на сердце ... поднял глаза к небу — но и в небе не было покоя : испещренное звездами , оно всё шевелилось , двигалось , содрогалось ; я склонился к реке ... но и там , и в этой темной , холодной глубине , тоже колыхались , дрожали звезды ; тревожное оживление мне чудилось повсюду — и тревога росла во мне самом . Я облокотился на край лодки ... Шёпот ветра в моих ушах , тихое журчанье воды за кормою меня раздражали , и свежее дыханье волны не охлаждало меня ; соловей запел на берегу и заразил меня сладким ядом своих звуков . Слезы закипали у меня на глазах , но то не были слезы беспредметного восторга . Что я чувствовал , было не то смутное , еще недавно испытанное ощущение всеобъемлющих желаний , когда душа ширится , звучит , когда ей кажется , что она всё понимает и всё любит ... Нет ! во мне зажглась жажда счастия . Я еще не смел назвать его по имени , — но счастья , счастья до пресыщения — вот чего хотел я , вот о чем томился ... А лодка всё неслась , и старик перевозчик сидел и дремал , наклонясь над веслами.Отправляясь на следующий день к Гагиным , я не спрашивал себя , влюблен ли я в Асю , но я много размышлял о ней , ее судьба меня занимала , я радовался неожиданному нашему сближению . Я чувствовал , что только с вчерашнего дня я узнал ее ; до тех пор она отворачивалась от меня . И вот , когда она раскрылась , наконец , передо мною , каким пленительным светом озарился ее образ , как он был нов для меня , какие тайные обаяния стыдливо в нем сквозили ... Бодро шел я по знакомой дороге , беспрестанно посматривая на издали белевший домик ; я не только о будущем — я о завтрашнем дне не думал ; мне было очень хорошо.Ася покраснела , когда я вошел в комнату ; я заметил , что она опять принарядилась , но выражение ее лица не шло к ее наряду : оно было печально . А я пришел таким веселым ! Мне показалось даже , что она , по обыкновению своему , собралась было бежать , но сделала усилие над собою — и осталась . Гагин находился в том особенном состоянии художнического жара и ярости , которое , в виде припадка , внезапно овладевает дилетантами , когда они вообразят , что им удалось , как они выражаются , « поймать природу за хвост » . Он стоял , весь взъерошенный и выпачканный красками , перед натянутым холстом и , широко размахивая по нем кистью , почти свирепо кивнул мне головой , отодвинулся ,
накинулся на свою картину . Я не стал мешать ему и подсел к Асе . Медленно обратились ко мне ее темные глаза.— Вы сегодня не такая , как вчера , — заметил я после тщетных усилий вызвать улыбку на ее губы.— Нет , не такая , — возразила она неторопливым и глухим голосом . — Но это ничего . Я нехорошо спала , всю ночь думала.— О чем ? — Ах , я о многом думала . Это у меня привычка с детства : еще с того времени , когда я жила с матушкой ... Она с усилием выговорила это слово и потом еще раз повторила : — Когда я жила с матушкой ... я думала , отчего это никто не может знать , что с ним будет ; а иногда и видишь беду — да спастись нельзя ; и отчего никогда нельзя сказать всей правды ? .. Потом я думала , что я ничего не знаю , что мне надобно учиться . Меня перевоспитать надо , я очень дурно воспитана . Я не умею играть на фортепьяно , не умею рисовать , я даже шью плохо . У меня нет никаких способностей , со мной должно быть очень скучно.— Вы несправедливы к себе , — возразил я . — Вы много читали , вы образованны , и с вашим умом ... — А я умна ? — спросила она с такой наивной любознательностью , что я невольно засмеялся ; но она даже не улыбнулась . — Брат , я умна ? — спросила она Гагина.Он ничего не отвечал ей и продолжал трудиться , беспрестанно меняя кисти и высоко поднимая руку.— Я сама не знаю иногда , что у меня в голове , — продолжала Ася с тем же задумчивым видом . — Я иногда самой себя боюсь , ей-богу . Ах , я хотела бы ... Правда ли , что женщинам не следует читать много ? — Много не нужно , но ... — Скажите мне , что я должна читать ? скажите , что я должна делать ? Я всё буду делать , что вы мне скажете , — прибавила она , с невинной доверчивостью обратясь ко мне.Я не тотчас нашелся , что сказать ей.— Ведь вам не будет скучно со мной ? — Помилуйте , — начал я.— Ну , спасибо ! — возразила Ася , — а я думала , что вам скучно будет.И ее маленькая горячая ручка крепко стиснула мою.— Н. ! — вскрикнул в это мгновенье Гагин , — не темен этот фон ? Я подошел к нему . Ася встала и удалилась.Она вернулась через час , остановилась в дверях и подозвала меня рукою.— Послушайте , — сказала она , — если б я умерла , вам было бы жаль меня ? — Что у вас за мысли сегодня ! — воскликнул я.— Я воображаю , что я скоро умру ; мне иногда кажется , что всё вокруг меня со мною прощается . Умереть лучше , чем жить так ... Ах ! не глядите так на меня ; я , право , не притворяюсь . А то я вас опять бояться буду.— Разве вы меня боялись ? — Если я такая странная , я , право , не виновата , — возразила она . — Видите , я уж и смеяться не могу ... Она осталась печальной и озабоченной до самого вечера . Что-то происходило в ней , чего я не понимал . Ее взор часто останавливался на мне ; сердце мое тихо сжималось под этим загадочным взором . Она казалась спокойною — а мне , глядя на нее , всё хотелось сказать ей , чтобы она не волновалась . Я любовался ею , я находил трогательную прелесть в ее побледневших чертах , в ее нерешительных ,
воображалось , что я не в духе.— Послушайте , — сказала она мне незадолго до прощанья , — меня мучит мысль , что вы меня считаете легкомысленной ... Вы вперед всегда верьте тому , что я вам говорить буду , только и вы будьте со мной откровенны ; а я вам всегда буду говорить правду , даю вам честное слово ... Это « честное слово » опять заставило меня засмеяться.— Ах , не смейтесь , — проговорила она с живостью , — а то я вам скажу сегодня то , что вы мне сказали вчера : « Зачем вы смеетесь ? » — и , помолчав немного , она прибавила : — Помните , вы вчера говорили о крыльях ? .. Крылья у меня выросли — да лететь некуда.— Помилуйте , — промолвил я , — перед вами все пути открыты ... Ася посмотрела мне прямо и пристально в глаза.— Вы сегодня дурного мнения обо мне , — сказала она , нахмурив брови.— Я ? дурного мнения ? о вас ! .. — Что это вы точно в воду опущенные , — перебил меня Гагин , — хотите , я , по-вчерашнему , сыграю вам вальс ? — Нет , нет , — возразила Ася и стиснула руки , — сегодня ни за что ! — Я тебя не принуждаю , успокойся ... — Ни за что , — повторила она , бледнея. « Неужели она меня любит ? » — думал я , подходя к Рейну , быстро катившему темные волны. « Неужели она меня любит ? » — спрашивал я себя на другой день , только что проснувшись . Я не хотел заглядывать в самого себя . Я чувствовал , что ее образ , образ « девушки с натянутым смехом » , втеснился мне в душу и что мне от него не скоро отделаться . Я пошел в Л. и остался там целый день , но Асю видел только мельком . Ей нездоровилось ; у ней голова болела . Она сошла вниз , на минутку , с повязанным лбом , бледная , худенькая , с почти закрытыми глазами ; слабо улыбнулась , сказала : « Это пройдет , это ничего , всё пройдет , не правда ли ? » — и ушла . Мне стало скучно и как-то грустно-пусто ; я , однако , долго не хотел уходить и вернулся поздно , не увидав ее более.Следующее утро прошло в каком-то полусне сознания . Я хотел приняться за работу — не мог ; хотел ничего не делать и не думать ... и это не удалось . Я бродил по городу ; возвращался домой , выходил снова.— Вы ли г-н Н. ? — раздался вдруг за мною детский голос . Я оглянулся ; передо мною стоял мальчик . — Это вам от фрейлейн Annette , — прибавил он , подавая мне записку.Я развернул ее — и узнал неправильный и быстрый почерк Аси . « Я непременно должна вас видеть , — писала мне она , — приходите сегодня в четыре часа к каменной часовне на дороге возле развалины . Я сделала сегодня большую неосторожность ... Придите ради бога , вы всё узнаете ... Скажите посланному : да » .— Будет ответ ? — спросил меня мальчик.— Скажи , что да , — отвечал я.Мальчик убежал.Я пришел к себе в комнату , сел и задумался . Сердце во мне сильно билось . Несколько раз перечел я записку Аси . Я посмотрел на часы : и двенадцати еще не было.Дверь отворилась — вошел Гагин.Лицо его было пасмурно . Он схватил меня за руку и крепко пожал ее . Он казался очень взволнованным.— Что с вами ? — спросил я.Гагин взял стул и сел против меня.