Daria/rus_authors huggingface dataset:
. Впрочем , это понятно : вы молоды.Рудин произнес это последнее слово как-то странно : не то он завидовал Наталье , не то он сожалел о ней.— Да ! молодость ! — прибавил он . — Вся цель науки — дойти сознательно до того , что молодости дается даром.Наталья внимательно посмотрела на Рудина : она не поняла его.— Я сегодня целое утро разговаривал с вашей матушкой , — продолжал он , — она необыкновенная женщина . Я понимаю , почему все наши поэты дорожили ее дружбой . А вы любите стихи ? — прибавил он , помолчав немного. « Он меня экзаменует » , — подумала Наталья и промолвила : — Да , очень люблю.— Поэзия — язык богов . Я сам люблю стихи . Но не в одних стихах поэзия : она разлита везде , она вокруг нас ... Взгляните на эти деревья , на это небо — отовсюду веет красотою и жизнью ; а где красота и жизнь , там и поэзия.— Сядемте здесь , на скамью , — продолжал он . — Вот так . Мне почему-то кажется , что когда вы попривыкнете ко мне ( и он с улыбкой посмотрел ей в лицо ) , мы будем приятели с вами . Как вы полагаете ? « Он обращается со мной , как с девочкой » , — подумала опять Наталья и , не зная , что сказать , спросила его , долго ли он намерен остаться в деревне.— Всё лето , осень , а может быть , и зиму . Я , вы знаете , человек очень небогатый ; дела мои расстроены , да и притом мне уже наскучило таскаться с места на место . Пора отдохнуть.Наталья изумилась.— Неужели вы находите , что вам пора отдыхать ? — спросила она робко.Рудин повернулся лицом к Наталье.— Что вы хотите этим сказать ? — Я хочу сказать , — возразила она с некоторым смущеньем , — что отдыхать могут другие ; а вы ... вы должны трудиться , стараться быть полезным . Кому же , как не вам ... — Благодарю за лестное мнение , — перебил ее Рудин . — Быть полезным ... легко сказать ! ( Он провел рукою по лицу . ) Быть полезным ! — повторил он . — Если б даже было во мне твердое убеждение : как я могу быть полезным — если б я даже верил в свои силы , — где найти искренние , сочувствующие души ? .. И Рудин так безнадежно махнул рукою и так печально поник головою , что Наталья невольно спросила себя : полно , его ли восторженные , дышащие надеждой речи она слышала накануне ? — Впрочем , нет , — прибавил он , внезапно встряхнув своей львиной гривой , — это вздор , и вы правы . Благодарю вас , Наталья Алексеевна , благодарю вас искренно . ( Наталья решительно не знала , за что он ее благодарит . ) Ваше одно слово напомнило мне мой долг , указало мне мою дорогу ... Да , я должен действовать . Я не должен скрывать свой талант , если он у меня есть ; я не должен растрачивать свои силы на одну болтовню , пустую , бесполезную болтовню , на одни слова ... И слова его полились рекою . Он говорил прекрасно , горячо , убедительно — о позоре малодушия и лени , о необходимости делать дело . Он осыпал самого себя упреками , доказывал , что рассуждать наперед о том , что хочешь сделать , так же вредно , как накалывать булавкой наливающийся плод , что это только напрасная трата сил и соков . Он уверял ,
что нет благородной мысли , которая бы не нашла себе сочувствия , что непонятыми остаются только те люди , которые либо еще сами не знают , чего хотят , либо не сто́ят того , чтобы их понимали . Он говорил долго и окончил тем , что еще раз поблагодарил Наталью Алексеевну и совершенно неожиданно стиснул ей руку , промолвив : « Вы прекрасное , благородное существо ! » Эта вольность поразила m-lle Boncourt , которая , несмотря на сорокалетнее пребывание в России , с трудом понимала по-русски и только удивлялась красивой быстроте и плавности речи в устах Рудина . Впрочем , он в ее глазах был чем-то вроде виртуоза или артиста ; а от подобного рода людей , по ее понятиям , невозможно было требовать соблюдения приличий.Она встала и , порывисто поправив на себе платье , объявила Наталье , что пора идти домой , тем более , что monsieur Volinsoff ( так она называла Волынцева ) хотел быть к завтраку.— Да вот и он ! — прибавила она , взглянув в одну из аллей , ведущих от дому.Действительно , Волынцев показался невдалеке.Он подошел нерешительным шагом , издали раскланялся со всеми и , с болезненным выражением на лице обратясь к Наталье , проговорил : — А ! вы гуляете ? — Да , — отвечала Наталья , — мы уже шли домой.— А ! — произнес Волынцев . — Что ж , пойдемте.И все пошли к дому.— Как здоровье вашей сестры ? — спросил каким-то особенно ласковым голосом Рудин у Волынцева . Он и накануне был очень с ним любезен.— Покорно благодарю . Она здорова . Она сегодня , может быть , будет ... Вы , кажется , о чем-то рассуждали , когда я подошел ? — Да , у нас был разговор с Натальей Алексеевной . Она мне сказала одно слово , которое сильно на меня подействовало ... Волынцев не спросил , какое это было слово , и все в глубоком молчании возвратились в дом Дарьи Михайловны.Перед обедом опять составился салон . Пигасов , однако , не приехал . Рудин не был в ударе : он всё заставлял Пандалевского играть из Бетховена . Волынцев молчал и поглядывал на пол . Наталья не отходила от матери и то задумывалась , то принималась за работу . Басистов не спускал глаз с Рудина , всё выжидая , не скажет ли он чего-нибудь умного . Так прошло часа три довольно однообразно . Александра Павловна не приехала к обеду — и Волынцев , как только встали из-за стола , тотчас велел заложить свою коляску и ускользнул , не простясь ни с кем.Ему было тяжело . Он давно любил Наталью и всё собирался сделать ей предложение ... Она к нему благоволила — но сердце ее оставалось спокойным : он это ясно видел . Он и не надеялся внушить ей чувство более нежное и ждал только мгновенья , когда она совершенно привыкнет к нему , сблизится с ним . Что же могло взволновать его ? какую перемену заметил он в эти два дня ? Наталья обращалась с ним точно так же , как и прежде ... Запала ли ему в душу мысль , что он , быть может , вовсе не знает нрава Натальи , что она ему еще более чужда , чем он думал , ревность ли проснулась в нем , смутно ли почуял он что-то недоброе ... но только он страдал ,
себя.Когда он вошел к своей сестре , у ней сидел Лежнев.— Что это ты так рано вернулся ? — спросила Александра Павловна.— Так ! соскучилось.— Рудин там ? — Там.Волынцев бросил фуражку и сел.Александра Павловна с живостью обратилась к нему.— Пожалуйста , Сережа , помоги мне убедить этого упрямого человека ( она указала на Лежнева ) в том , что Рудин необыкновенно умен и красноречив.Волынцев промычал что-то.— Да я нисколько с вами не спорю , — начал Лежнев , — я не сомневаюсь в уме и красноречии г. Рудина ; я говорю только , что он мне не нравится.— А ты его разве видел ? — спросил Волынцев.— Видел сегодня поутру , у Дарьи Михайловны . Ведь он у ней теперь великим визирем . Придет время , она и с ним расстанется , — она с одним Пандалевским никогда не расстанется , — но теперь он царит . Видел его , как же ! Он сидит — а она меня ему показывает : глядите , мол , батюшка , какие у нас водятся чудаки . Я не заводская лошадь — к выводке не привык . Я взял да уехал.— Да зачем ты был у ней ? — По размежеванию ; да это вздор : ей просто хотелось посмотреть на мою физиономию . Барыня — известно ! — Вас оскорбляет его превосходство — вот что ! — заговорила с жаром Александра Павловна , — вот что вы ему простить не можете . А я уверена , что , кроме ума , у него и сердце должно быть отличное . Вы взгляните на его глаза , когда он ... — « О честности высокой говорит ... » — подхватил Лежнев.— Вы меня рассердите , и я запла́чу . Я от души сожалею , что не поехала к Дарье Михайловне и осталась с вами . Вы этого не сто́ите . Полноте дразнить меня , — прибавила она жалобным голосом . — Вы лучше расскажите мне об его молодости.— О молодости Рудина ? — Ну да . Ведь вы мне сказали , что хорошо его знаете и давно с ним знакомы.Лежнев встал и прошелся по комнате.— Да , — начал он , — я его хорошо знаю . Вы хотите , чтобы я рассказал вам его молодость ? Извольте . Родился он в Т ... ве от бедных помещиков . Отец его скоро умер . Он остался один у матери . Она была женщина добрейшая и души в нем не чаяла : толокном одним питалась и все какие были у ней денежки употребляла на него . Получил он свое воспитание в Москве , сперва на счет какого-то дяди , а потом , когда он подрос и оперился , на счет одного богатого князька , с которым снюхался ... ну , извините , не буду ... с которым сдружился . Потом он поступил в университет . В университете я узнал его и сошелся с ним очень тесно . О нашем тогдашнем житье-бытье я поговорю с вами когда-нибудь после . Теперь не могу . Потом он уехал за границу ... Лежнев продолжал расхаживать по комнате ; Александра Павловна следила за ним взором.— Из-за границы , — продолжал он , — Рудин писал к своей матери чрезвычайно редко и посетил ее всего один раз , дней на десять ... Старушка и скончалась без него , на чужих руках , но до самой смерти не спускала глаз с его портрета . Я к ней езжал , когда проживал в Т ... ве . Добрая была женщина и прегостеприимная , вишневым вареньем , бывало , всё меня потчевала .
. Господа печоринской школы скажут вам , что мы всегда любим тех , которые сами мало способны любить ; а мне так кажется , что все матери любят своих детей , особенно отсутствующих . Потом я встретился с Рудиным за границей . Там к нему одна барыня привязалась из наших русских , синий чулок какой-то , уже немолодой и некрасивый , как оно и следует синему чулку . Он довольно долго с ней возился и , наконец , ее бросил ... или нет , бишь , виноват ; она его бросила . И я тогда его бросил . Вот и всё.Лежнев умолк , провел рукою по лбу и , словно усталый , опустился на кресло.— А знаете ли что , Михайло Михайлыч , — начала Александра Павловна , — вы , я вижу , злой человек ; право , вы не лучше Пигасова . Я уверена , что всё , что вы сказали , правда , что вы ничего не присочинили , и между тем в каком неприязненном свете вы всё это представили ! Эта бедная старушка , ее преданность , ее одинокая смерть , эта барыня ... К чему это всё ? .. Знаете ли , что можно жизнь самого лучшего человека изобразить в таких красках — и ничего не прибавляя , заметьте , — что всякий ужаснется ! Ведь это тоже своего рода клевета ! Лежнев встал и опять прошелся по комнате.— Я вовсе не желал заставить вас ужаснуться , Александра Павловна , — проговорил он наконец . — Я не клеветник . А впрочем , — прибавил он , подумав немного , — действительно , в том , что вы сказали , есть доля правды . Я не клеветал на Рудина ; но — кто знает ! — может быть , он с тех пор успел измениться — может быть , я несправедлив к нему.— А ! вот видите ... Так обещайте же мне , что вы возобновите с ним знакомство , узнаете его хорошенько и тогда уже выскажете мне свое окончательное мнение о нем.— Извольте ... Но что же ты молчишь , Сергей Павлыч ? Волынцев вздрогнул и поднял голову , как будто его разбудили.— Что мне говорить ? Я его не знаю . Притом у меня сегодня голова болит.— Ты , точно , что-то бледен сегодня , — заметила Александра Павловна , — здоров ли ты ? — У меня голова болит , — повторил Волынцев и вышел вон.Александра Павловна и Лежнев посмотрели ему вслед и обменялись взглядом , но ничего не сказали друг другу . Ни для него , ни для нее не было тайной , что происходило в сердце Волынцева. « Что с вами ? » ( франц . ) мой честный малый — дочка ( франц . ) .Дюма-сына ( Dumas-fils ) ( франц . ) .Ну , конечно , сударь , с удовольствием ( франц . ) .Прошло два месяца с лишком . В течение всего этого времени Рудин почти не выезжал от Дарьи Михайловны . Она не могла обойтись без него . Рассказывать ему о себе , слушать его рассуждения стало для нее потребностью . Он однажды хотел уехать , под тем предлогом , что у него вышли все деньги : она дала ему пятьсот рублей . Он занял также у Волынцева рублей двести . Пигасов гораздо реже прежнего посещал Дарью Михайловну : Рудин давил его своим присутствием . Впрочем , давление это испытывал не один Пигасов.— Не люблю я этого умника , — говаривал он , — выражается он неестественно , ни дать ни взять , лицо из русской повести ; скажет : « Я » ,
и с умилением остановится ... « Я , мол , я ... » Слова употребляет всё такие длинные . Ты чихнешь , он тебе сейчас станет доказывать , почему ты именно чихнул , а не кашлянул ... Хвалит он тебя , точно в чин производит ... Начнет самого себя бранить , с грязью себя смешает — ну , думаешь , теперь на свет божий глядеть не станет . Какое ! повеселеет даже , словно горькой водкой себя попотчевал.Пандалевский побаивался Рудина и осторожно за ним ухаживал . Волынцев находился в странных отношениях с ним . Рудин называл его рыцарем , превозносил его в глаза и за глаза ; но Волынцев не мог полюбить его и всякий раз чувствовал невольное нетерпение и досаду , когда тот принимался в его же присутствии разбирать его достоинства . « Уж не смеется ли он надо мною ? » — думал он , и враждебно шевелилось в нем сердце . Волынцев старался переломить себя ; но он ревновал его к Наталье . Да и сам Рудин , хотя всегда шумно приветствовал Волынцева , хотя называл его рыцарем и занимал у него деньги , едва ли был к нему расположен . Трудно было бы определить , что́ собственно чувствовали эти два человека , когда , стискивая по-приятельски один другому руки , они глядели друг другу в глаза ... Басистов продолжал благоговеть перед Рудиным и ловить на лету каждое его слово . Рудин мало обращал на него внимания . Как-то раз он провел с ним целое утро , толковал с ним о самых важных мировых вопросах и задачах и возбудил в нем живейший восторг , но потом он его бросил ... Видно , он только на словах искал чистых и преданных душ . С Лежневым , который начал ездить к Дарье Михайловне , Рудин даже в спор не вступал и как будто избегал его . Лежнев также обходился с ним холодно , а впрочем , не высказывал своего окончательного мнения о нем , что очень смущало Александру Павловну . Она преклонялась перед Рудиным ; но и Лежневу она верила . Все в доме Дарьи Михайловны покорялись прихоти Рудина : малейшие желания его исполнялись . Порядок дневных занятий от него зависел . Ни одна partie de plaisir 1 не составлялась без него . Впрочем , он не большой был охотник до всяких внезапных поездок и затей и участвовал в них , как взрослые в детских играх , с ласковым и слегка скучающим благоволением . Зато он входил во всё : толковал с Дарьей Михайловной о распоряжениях по имению , о воспитании детей , о хозяйстве , вообще о делах ; выслушивал ее предположения , не тяготился даже мелочами , предлагал преобразования и нововведения . Дарья Михайловна восхищалась ими на словах — и только . В деле хозяйства она придерживалась советов своего управляющего , пожилого одноглазого малоросса , добродушного и хитрого плута . « Старенькое-то жирненько , молоденькое худенько » , — говаривал он , спокойно ухмыляясь и подмигивая своим единственным глазом.После самой Дарьи Михайловны Рудин ни с кем так часто и так долго не беседовал , как с Натальей . Он тайком давал ей книги , поверял ей свои планы , читал ей первые страницы предполагаемых статей и сочинений .
. Впрочем , Рудин , казалось , и не очень заботился о том , чтобы она его понимала — лишь бы слушала его . Близость его с Натальей была не совсем по нутру Дарье Михайловне . « Но , — думала она , — пускай она с ним поболтает в деревне . Она забавляет его , как девочка . Беды большой нет , а она все-таки поумнеет ... В Петербурге я это всё переменю ... » Дарья Михайловна ошибалась . Не как девочка болтала Наталья с Рудиным ; она жадно внимала его речам , она старалась вникнуть в их значение , она повергала на суд его свои мысли , свои сомнения ; он был ее наставником , ее вождем . Пока — одна голова у ней кипела ... но молодая голова недолго кипит одна . Какие сладкие мгновения переживала Наталья , когда , бывало , в саду , на скамейке , в легком , сквозной тени ясеня , Рудин начнет читать ей гётевского « Фауста » , Гофмана , или « Письма » Беттины , или Новалиса , беспрестанно останавливаясь и толкуя то , что ей казалось темным ! Она по-немецки говорила плохо , как почти все наши барышни , но понимала хорошо , а Рудин был весь погружен в германскую поэзию , в германский романтический и философский мир и увлекал ее за собой в те заповедные страны . Неведомые , прекрасные , раскрывались они перед ее внимательным взором ; со страниц книги , которую Рудин держал в руках , дивные образы , новые , светлые мысли так и лились звенящими струями ей в душу , и в сердце ее , потрясенном благородной радостью великих ощущений , тихо вспыхивала и разгоралась святая искра восторга ... — Скажите , Дмитрий Николаич , — начала она однажды , сидя у окна за пяльцами , — ведь вы на зиму поедете в Петербург ? — Не знаю , — возразил Рудин , опуская на колени книгу , которую перелистывал , — если соберусь со средствами , поеду.Он говорил вяло : он чувствовал усталость и бездействовал С самого утра.— Мне кажется , как не найти вам средства ? Рудин покачал головой.— Вам так кажется ! И он значительно глянул в сторону.Наталья хотела было что-то сказать и удержалась.— Посмотрите , — начал Рудин и указал ей рукой в окно , — видите вы эту яблоню : она сломилась от тяжести и множества своих собственных плодов . Верная эмблема гения ... — Она сломилась оттого , что у ней не было подпоры , — возразила Наталья.— Я вас понимаю , Наталья Алексеевна ; но человеку не так легко сыскать ее , эту подпору.— Мне кажется , сочувствие других ... во всяком случае , одиночество ... Наталья немного запуталась и покраснела.— И что вы будете делать зимой в деревне ? — поспешно прибавила она.— Что я буду делать ? Окончу мою большую статью — вы знаете — о трагическом в жизни и в искусстве — я вам третьего дня план рассказывал — и пришлю ее вам.— И напечатаете ? — Нет.— Как нет ? Для кого же вы будете трудиться ? — А хоть бы для вас.Наталья опустила глаза.— Это не по моим силам , Дмитрий Николаич ! — О чем , позвольте спросить , статья ? — скромно спросил Басистов , сидевший поодаль.— О трагическом в жизни и в искусстве , — повторил Рудин . — Вот и г. Басистов прочтет . Впрочем ,
с основной мыслью . Я до сих пор еще не довольно уяснил самому себе трагическое значение любви.Рудин охотно и часто говорил о любви . Сначала при слове : любовь — m-lle Boncourt вздрагивала и навастривала уши , как старый полковой конь , заслышавший трубу , но потом привыкла и только , бывало , съежит губы и с расстановкой понюхает табаку.— Мне кажется , — робко заметила Наталья , — трагическое в любви — это несчастная любовь.— Вовсе нет ! — возразил Рудин , — это скорее комическая сторона любви ... Вопрос этот надобно совсем иначе поставить ... надо поглубже зачерпнуть ... Любовь ! — продолжал он , — в ней всё тайна : как она приходит , как развивается , как исчезает . То является она вдруг , несомненная , радостная , как день ; то долго тлеет , как огонь под золой , и пробивается пламенем в душе , когда уже всё разрушено ; то вползет она в сердце , как змея , то вдруг выскользнет из него вон ... Да , да ; это вопрос важный . Да и кто любит в наше время ? кто дерзает любить ? И Рудин задумался.— Что это Сергея Павлыча давно не видать ? — спросил он вдруг.Наталья вспыхнула и нагнула голову к пяльцам.— Не знаю , — прошептала она.— Какой это прекраснейший , благороднейший человек ! — промолвил Рудин , вставая . — Это один из лучших образцов настоящего русского дворянина ... M-lle Boncourt посмотрела на него вкось своими французскими глазками.Рудин прошелся по комнате.— Заметили ли вы , — заговорил он , круто повернувшись на каблуках , — что на дубе — а дуб крепкое дерево — старые листья только тогда отпадают , когда молодые начнут пробиваться ? — Да , — медленно возразила Наталья , — заметила . Точно то же случается и с старой любовью в сильном сердце : она уже вымерла , но всё еще держится ; только другая , новая любовь может ее выжить.Наталья ничего не ответила. « Что это значит ? » — подумала она.Рудин постоял , встряхнул волосами и удалился.А Наталья пошла к себе в комнату . Долго сидела она в недоумении на своей кроватке , долго размышляла о последних словах Рудина и вдруг сжала руки и горько заплакала . О чем она плакала — бог ведает ! Она сама не знала , отчего у ней так внезапно полились слезы . Она утирала их , но они бежали вновь , как вода из давно накопившегося родника.В тот же самый день и у Александры Павловны происходил разговор о Рудине с Лежневым . Сперва он всё отмалчивался ; но она решилась добиться толку.— Я вижу , — сказала она ему , — вам Дмитрий Николаевич по-прежнему не нравится . Я нарочно до сих пор вас не расспрашивала ; но вы теперь уже успели убедиться , произошла ли в нем перемена , и я желаю знать , почему он вам не нравится.— Извольте , — возразил с обычной флегмой Лежнев , — коли уж вам так не терпится ; только , смотрите , не сердитесь ... — Ну , начинайте , начинайте.— И дайте мне выговорить всё до конца.— Извольте , извольте , начинайте.— Итак-с , — начал Лежнев , медлительно опускаясь на диван , — доложу вам , мне Рудин действительно не нравится . Он умный человек ... — Еще бы ! — Он замечательно умный человек ,
хотя в сущности пустой ... — Это легко сказать ! — Хотя в сущности пустой , — повторил Лежнев , — но это еще не беда : все мы пустые люди . Я даже не ставлю в вину ему то , что он деспот в душе , ленив , не очень сведущ ... Александра Павловна всплеснула руками.— Не очень сведущ ! Рудин ! — воскликнула она.— Не очень сведущ , — точно том же голосом повторил Лежнев , — любит пожить на чужой счет , разыгрывает роль , и так далее ... это всё в порядке вещей . Но дурно то , что он холоден , как лед.— Он , эта пламенная душа , холоден ? — перебила Александра Павловна.— Да , холоден , как лед , и знает это и прикидывается пламенным . Худо то , — продолжал Лежнев , постепенно оживляясь , — что он играет опасную игру , — опасную не для него , разумеется ; сам копейки , волоска не ставит на карту — а другие ставят душу ... — О ком , о чем вы говорите ? Я вас не понимаю , — проговорила Александра Павловна.— Худо то , что он не честен . Ведь он умный человек : он должен же знать цену слов своих , — а произносит их так , как будто они ему что-нибудь стоят ... Спору нет , он красноречив ; только красноречие его не русское . Да и , наконец , красно говорить простительно юноше , а в его года стыдно тешиться шумом собственных речей , стыдно рисоваться ! — Мне кажется , Михайло Михайлыч , для слушателя всё равно , рисуетесь ли вы , или нет ... — Извините , Александра Павловна , не всё равно . Иной скажет мне слово , меня всего проймет , другой то же самое слово скажет или еще красивее , — я и ухом не поведу . Отчего это ? — То есть вы не поведете , — перебила Александра Павловна.— Да , не поведу , — возразил Лежнев , — хотя , может быть , у меня и большие уши . Дело в том , что слова Рудина так и остаются словами и никогда не станут поступком — а между тем эти самые слова могут смутить , погубить молодое сердце.— Да о ком , о ком вы говорите , Михайло Михайлыч ? Лежнев остановился.— Вы желаете знать , о ком я говорю ? О Наталье Алексеевне.Александра Павловна смутилась на мгновение , но тотчас же усмехнулась.— Помилуйте , — начала она , — какие у вас всегда странные мысли ! Наталья еще ребенок ; да , наконец , если б что-нибудь и было , неужели вы думаете , что Дарья Михайловна ... — Дарья Михайловна , во-первых , эгоистка и живет для себя ; а во-вторых , она так уверена и своем уменье воспитывать детей , что ей и в голову не приходит беспокоиться о них . Фи ! как можно ! одно мановенье , один величественный взгляд — и всё пойдет как по ниточке . Вот что думает эта барыня , которая и меценаткой себя воображает , и умницей , и бог знает чем , а на деле она больше ничего , как светская старушонка . А Наталья не ребенок ; она , поверьте , чаще и глубже размышляет , чем мы с вами . И надобно же , чтобы эдакая честная , страстная и горячая натура наткнулась на такого актера , на такую кокетку ! Впрочем , и это в порядке вещей.— Кокетка ! Это вы его называете кокеткой ? — Конечно его ... Ну , скажите сами , Александра Павловна , что за роль его у Дарьи Михайловны ?
идолом , оракулом в доме , вмешиваться в распоряжения , в семейные сплетни и дрязги — неужели это достойно мужчины ? Александра Павловна с изумлением посмотрела Лежневу в лицо.— Я не узнаю вас . Михайло Михайлыч , — проговорила она . — Вы покраснели , вы пришли в волнение . Право , тут что-нибудь должно скрываться другое ... — Ну , так и есть ! Ты говоришь женщине дело , по убеждению ; а она до тех пор не успокоится , пока не придумает какой-нибудь мелкой , посторонней причины , заставляющей тебя говорить именно так , а не иначе.Александра Павловна рассердилась.— Право , мосьё Лежнев ! вы начинаете преследовать женщин не хуже г. Пигасова ; но , воля ваша , как вы ни проницательны , все-таки мне трудно поверить , чтобы вы в такое короткое время могли всех и всё понять . Мне кажется , вы ошибаетесь . По-вашему , Рудин — Тартюф какой-то.— В том-то и дело , что он даже не Тартюф . Тартюф , тот по крайней мере знал , чего добивался ; а этот , при всем своем уме ... — Что же , что же он ? Доканчивайте вашу речь , несправедливый , гадкий человек ! Лежнев встал.— Послушайте , Александра Павловна , — начал он , — несправедливы-то вы , а не я. Вы досадуете на меня за мои резкие суждения о Рудине : я имею право говорить о нем резко ! Я , может быть , не дешевой ценой купил это право . Я хорошо его знаю : я долго жил с ним вместе . Помните , я обещался рассказать вам когда-нибудь наше житье в Москве . Видно , придется теперь это сделать . Но будете ли вы иметь терпение меня выслушать ? — Говорите , говорите ! — Ну , извольте.Лежнев принялся ходить медленными шагами по комнате , изредка останавливаясь и наклоняя голову вперед.— Вы , может быть , знаете , — заговорил он , — а может быть , и не знаете , что я осиротел рано и уже на семнадцатом году не имел над собою на́большего . Я жил в доме тетки в Москве и делал что хотел . Малый я был довольно пустой и самолюбивый , любил порисоваться и похвастать . Вступив в университет , я вел себя , как школьник , и скоро попался в историю . Я вам ее рассказывать не стану : не стоит . Я солгал , и довольно гадко солгал ... Меня вывели на свежую воду , уличили , пристыдили ... Я потерялся и заплакал , как дитя . Это происходило на квартире одного знакомого , в присутствии многих товарищей . Все принялись хохотать надо мною , все , исключая одного студента , который , заметьте , больше прочих негодовал на меня , пока я упорствовал и не сознавался в своей лжи . Жаль ему , что ли , меня стадо , только он взял меня за руку и увел к себе.— Это был Рудин ? — спросила Александра Павловна.— Нет , это не был Рудин ... это был человек ... он уже теперь умер ... это был человек необыкновенный . Звали его Покорским . Описать его в немногих словах я не в силах , а начав говорить о нем , уже ни о ком другом говорить не захочешь . Это была высокая , чистая душа , и ума такого я уже не встречал потом . Покорский жил в маленькой , низенькой комнатке , в мезонине старого деревянного домика .
. Бывало , он даже чашкой чаю не мог попотчевать гостя ; а единственный его диван до того провалился , что стал похож на лодку . Но , несмотря на эти неудобства , к нему ходило множество народа . Его все любили , он привлекал к себе сердца . Вы не поверите , как сладко и весело было сидеть в его бедной комнатке ! У него я познакомился с Рудиным . Он уже отстал тогда от своего князька.— Что же было такого особенного в этом Покорском ? — спросила Александра Павловна.— Как вам сказать ? Поэзия и правда — вот что влекло всех к нему . При уме ясном , обширном , он был мил и забавен , как ребенок . У меня до сих пор звенит в ушах его светлое хохотанье , и в то же время он Пылал полуночной лампадой Перед святынею добра ... Так выразился о нем один полусумасшедший и милейший поэт нашего кружка.— А как он говорил ? — спросила опять Александра Павловна.— Он говорил хорошо , когда был в духе , но не удивительно . Рудин и тогда был в двадцать раз красноречивее его.Лежнев остановился и скрестил руки.— Покорский и Рудин не походили друг на друга . В Рудине было гораздо больше блеску и треску , больше фраз и , пожалуй , больше энтузиазма . Он казался гораздо даровитее Покорского , а на самом деле он был бедняк в сравнении с ним . Рудин превосходно развивал любую мысль , спорил мастерски ; но мысли его рождались не в его голове : он брал их у других , особенно у Покорского . Покорский был на вид тих и мягок , даже слаб — и любил женщин до безумия , любил покутить и не дался бы никому в обиду . Рудин казался полным огня , смелости , жизни , а в душе был холоден и чуть ли не робок , пока не задевалось его самолюбие : тут он на стены лез . Он всячески старался покорить себе людей , но покорял он их во имя общих начал и идей и действительно имел влияние сильное на многих . Правда , никто его не любил ; один я , может быть , привязался к нему . Его иго носили ... Покорскому все отдавались сами собой . Зато Рудин никогда не отказывался толковать и спорить с первым встречным ... Он не слишком много прочел книг , но во всяком случае гораздо больше , чем Покорский и чем все мы ; притом , ум имел систематический , память огромную , а ведь это-то и действует на молодежь ! Ей выводы подавай , итоги , хоть неверные , да итоги ! Совершенно добросовестный человек на это не годится . Попытайтесь сказать молодежи , что вы не можете дать ей полной истины , потому что сами не владеете ею ... молодежь вас и слушать не станет . Но обмануть вы ее тоже не можете . Надобно , чтобы вы сами хотя наполовину верили , что обладаете истиной ... Оттого-то Рудин и действовал так сильно на нашего брата . Видите ли , я нам сейчас сказал , что он прочел немного , но читал он философские книги , и голова у него так была устроена , что он тотчас же из прочитанного извлекал всё общее , хватался за самый корень дела и уже потом проводил от него во все стороны светлые , правильные нити мысли , открывал духовные перспективы . Наш кружок состоял тогда , говоря по совести ,
. Философия , искусство , наука , самая жизнь — всё это для нас были одни слова , пожалуй , даже понятия , заманчивые , прекрасные , но разбросанные , разъединенные . Общей связи этих понятий , общего закона мирового мы не сознавали , не осязали , хотя смутно толковали о нем , силились отдать себе в нем отчет ... Слушая Рудина , нам впервые показалось , что мы , наконец , схватили ее , эту общую связь , что поднялась , наконец , завеса ! Положим , он говорил не свое — что за дело ! — но стройный порядок водворялся во всем , что мы знали , всё разбросанное вдруг соединялось , складывалось , вырастало перед нами , точно здание , всё светлело , дух веял всюду ... Ничего не оставалось бессмысленным , случайным : во всем высказывалась разумная необходимость и красота , всё получало значение ясное и , в то же время , таинственное , каждое отдельное явление жизни звучало аккордом , и мы сами , с каким-то священным ужасом благоговения , с сладким сердечным трепетом , чувствовали себя как бы живыми сосудами вечной истины , орудиями ее , призванными к чему-то великому ... Вам всё это не смешно ? — Нисколько ! — медленно возразила Александра Павловна , — почему вы это думаете ? Я вас не совсем понимаю , но мне не смешно.— Мы с тех пор успели поумнеть , конечно , — продолжал Лежнев , — всё это нам теперь может казаться детством ... Но , я повторяю , Рудину мы тогда были обязаны многим . Покорский был несравненно выше его , бесспорно ; Покорский вдыхал в нас всех огонь и силу , но он иногда чувствовал себя вялым и молчал . Человек он был нервический , нездоровый ; зато когда он расправлял свои крылья — боже ! куда не залетал он ! в самую глубь и лазурь неба ! А в Рудине , в этом красивом и статном малом , было много мелочей ; он даже сплетничал ; страсть его была во всё вмешиваться , всё определять и разъяснять . Его хлопотливая деятельность никогда не унималась ... политическая натура-с ! Я о нем говорю , каким я его знал тогда . Впрочем , он , к несчастию , не изменился . Зато он и в верованиях своих не изменился ... в тридцать пять лет ! .. Не всякий может сказать это о себе.— Сядьте , — проговорила Александра Павловна , — что вы , как маятник , по комнате ходите ? — Этак мне лучше , — возразил Лежнев . — Ну-с , попав в кружок Покорского , я , доложу вам , Александра Павловна , я совсем переродился : смирился , расспрашивал , учился , радовался , благоговел — одним словом , точно в храм какой вступил . Да и в самом деле , как вспомню я наши сходки , ну , ей-богу же , много в них было хорошего , даже трогательного . Вы представьте , сошлись человек пять-шесть мальчиков , одна сальная свеча горит , чай подается прескверный и сухари к нему старые-престарые ; а посмотрели бы вы на все наши лица , послушали бы речи наши ! В глазах у каждого восторг , и щеки пылают , и сердце бьется , и говорим мы о боге , о правде , о будущности человечества , о поэзия — говорим мы иногда вздор , восхищаемся пустяками ; но что за беда ! .. Покорский сидит , поджав ноги ,
бледную щеку рукой , а глаза его так и светятся . Рудин стоит посередине комнаты и говорит , говорит прекрасно , ни дать ни взять молодой Демосфен перед шумящим морем ; взъерошенный поэт Субботин издает по временам , и как бы во сне , отрывистые восклицания ; сорокалетний бурш , сын немецкого пастора , Шеллер , прослывший между нами за глубочайшего мыслителя по милости своего вечного , ничем не нарушимого молчанья , как-то особенно торжественно безмолвствует ; сам веселый Щитов , Аристофан наших сходок , утихает и только ухмыляется ; два-три новичка слушают с восторженным наслаждением ... А ночь летит тихо и плавно , как на крыльях . Вот уж и утро сереет , и мы расходимся , тронутые , веселые , честные , трезвые ( вина у нас и в помине тогда не было ) , с какой-то приятной усталостью на душе ... Помнится , идешь по пустым улицам , весь умиленный , и даже на звезды как-то доверчиво глядишь , словно они и ближе стали , и понятнее ... Эх ! славное было время тогда , и не хочу я верить , чтобы оно пропало даром ! Да оно и не пропало , — не пропало даже для тех , которых жизнь опошлила потом ... Сколько раз мне случалось встретить таких людей , прежних товарищей ! Кажется , совсем зверем стал человек , а сто́ит только произнести при нем имя Покорского — и все остатки благородства в нем зашевелятся , точно ты в грязной и темной комнате раскупорил забытую стклянку с духами ... Лежнев умолк ; его бесцветное лицо раскраснелось.— Но отчего же , когда вы поссорились с Рудиным ? — заговорила Александра Павловна , с изумлением глядя на Лежнева.— Я с ним не поссорился ; я с ним расстался , когда узнал его окончательно за границей . А уже в Москве я бы мог рассориться с ним . Он со мной уже тогда сыграл недобрую штуку.— Что такое ? — А вот что . Я ... как бы это сказать ? .. к моей фигуре оно нейдет ... но я всегда был очень способен влюбиться.— Вы ? — Я. Это странно , не правда ли ? А между тем оно так ... Ну-с , вот я и влюбился тогда в одну очень миленькую девочку ... Да что вы на меня так глядите ? Я бы мог сказать вам о себе вещь гораздо более удивительную.— Какую это вещь , позвольте узнать ? — А хоть бы вот какую вещь . Я , в то , московское-то время , хаживал по ночам на свидание ... с кем бы вы думали ? с молодой липой на конце моего сада . Обниму ее тонкий и стройный ствол , и мне кажется , что я обнимаю всю природу , а сердце расширяется и млеет так , как будто действительно вся природа в него вливается ... Вот-с я был какой ! .. Да что ! Вы , может , думаете , я стихов не писал ? Писал-с , и даже целую драму сочинил , в подражание « Манфреду » . В числе действующих лиц был призрак с кровью на груди , и не с своей кровью , заметьте , а с кровью человечества вообще ... Да-с , да-с , не извольте удивляться ... Но я начал рассказывать о моей любви . Я познакомился с одной девушкой ... — И перестали ходить на свидание с липой ? — спросила Александра Павловна.— Перестал . Девушка эта была предобренькое и прехорошенькое существо , с веселыми ,
и звенящим голосом.— Вы хорошо описываете , — заметила с усмешкой Александра Павловна.— А вы очень строгий критик , — возразил Лежнев . — Ну-с , жила эта девушка со стариком отцом ... Впрочем , я в подробности вдаваться не стану . Скажу вам только , что эта девушка была точно предобренькая — вечно , бывало , нальет тебе три четверти стакана чаю , когда ты просишь только половину ! .. На третий день , после первой встречи с ней , я уже пылал , а на седьмой день не выдержал и во всем сознался Рудину . Молодому человеку , влюбленному , невозможно не проболтаться ; а я Рудину исповедовался во всем . Я тогда находился весь под его влиянием , и это влияние , скажу без обиняков , было благотворно во многом . Он первый не побрезгал мною , обтесал меня . Покорского я любил страстно и ощущал некоторый страх перед его душевной чистотой ; а к Рудину я стоял ближе . Узнав о моей любви , он пришел в восторг неописанный : поздравил , обнял меня и тотчас же пустился вразумлять меня , толковать мне всю важность моего нового положения . Я уши развесил ... Ну , да ведь вы знаете , как он умеет говорить . Слова его подействовали на меня необыкновенно . Уважение я к себе вдруг возымел удивительное , вид принял серьезный и смеяться перестал . Помнится , я даже ходить начал тогда осторожнее , точно у меня в груди находился сосуд , полный драгоценной влаги , которую я боялся расплескать ... Я был очень счастлив , тем более , что ко мне благоволили явно . Рудин пожелал познакомиться с моим предметом ; да чуть ли не я сам настоял на том , чтобы представить его.— Ну , вижу , вижу теперь , в чем дело , — перебила Александра Павловна . — Рудин отбил у вас ваш предмет , и вы до сих пор простить не можете ... Держу пари , что не ошиблась ! — И проиграли бы пари , Александра Павловна : вы ошибаетесь . Рудин не отбил у меня моего предмета , да он и не хотел его у меня отбивать , а все-таки он разрушил мое счастье , хотя , рассудив хладнокровно , я теперь готов сказать ему спасибо за это . Но тогда я чуть не рехнулся . Рудин нисколько не желал повредить мне , — напротив ! Но вследствие своей проклятой привычки каждое движение жизни , и своей и чужой , пришпиливать словом , как бабочку булавкой , он пустился обоим нам объяснять нас самих , наши отношения , как мы должны вести себя , деспотически заставлял отдавать себе отчет в наших чувствах и мыслях , хвалил нас , порицал , вступил даже в переписку с нами , вообразите ! .. Ну , сбил нас с толку совершенно ! Я бы едва ли женился тогда на моей барышне ( столько-то во мне еще здравого смысла оставалось ) , но по крайней мере мы бы с ней славно провели несколько месяцев , вроде Павла и Виргинии ; а тут пошли недоразумения , напряженности всякие — чепуха пошла , одним словом . Кончилось тем , что Рудин в одно прекрасное утро договорился до того убеждения , что ему , как другу , предстоит священнейший долг известить обо всем старика отца , — и он это сделал.— Неужели ? — воскликнула Александра Павловна.— Да , и , заметьте ,
сделал — вот что чудно́ ! .. Помню до сих пор , какой хаос носил я тогда в голове : просто всё кружилось и переставлялось , как в камер-обскуре : белое казалось черным , черное — белым , ложь — истиной , фантазия — долгом ... Э ! даже и теперь совестно вспоминать об этом ! Рудин — тот не унывал ... куда ! носится , бывало , среди всякого рода недоразумений и путаницы , как ласточка над прудом.— И так вы и расстались с вашей девицей ? — спросила Александра Павловна , наивно склонив головку набок и приподняв брови.— Расстался ... и нехорошо расстался , оскорбительно , неловко , гласно , и без нужды гласно ... Сам я плакал , и она плакала , и чёрт знает что произошло ... Гордиев узел какой-то затянулся — пришлось перерубить , а больно было ! Впрочем , всё на свете устроивается к лучшему . Она вышла замуж за хорошего человека и благоденствует теперь ... — А признайтесь , вы все-таки не могли простить Рудину ... — начала было Александра Павловна.— Какое ! — перебил Лежнев , — я плакал , как ребенок , когда провожал его за границу . Однако , правду сказать , семя там у меня на душе залегло тогда же . И когда я встретил его потом за границей ... ну , я тогда уже и постарел ... Рудин предстал мне в настоящем своем свете.— Что же именно вы открыли в нем ? — Да всё то , о чем я говорил вам с час тому назад . Впрочем , довольно о нем . Может быть , всё обойдется благополучно . Я только хотел доказать вам , что если я сужу о нем строго , так не потому , что его не знаю ... Что же касается до Натальи Алексеевны , я не буду тратить лишних слов ; но вы обратите внимание на вашего брата.— На моего брата ! А что ? — Да посмотрите на него . Разве вы ничего не замечаете ? Александра Павловна потупилась.— Вы правы , — промолвила она , — точно ... брат ... с некоторых пор я его не узнаю ... Но неужели вы думаете ... — Тише ! он , кажется , идет сюда , — произнес шёпотом Лежнев . — А Наталья не ребенок , поверьте мне , хотя , к несчастию , неопытна , как ребенок . Вы увидите , эта девочка удивит всех нас.— Каким это образом ? — А вот каким образом ... Знаете ли , что именно такие девочки топятся , принимают яду и так далее ? Вы не глядите , что она такая тихая : страсти в ней сильные и характер тоже ой-ой ! — Ну , уж это , мне кажется , вы в поэзию вдаетесь . Такому флегматику , как вы , пожалуй , и я покажусь вулканом.— Ну , нет ! — проговорил с улыбкой Лежнев ... — А что до характера — у вас , слава богу , характера нет вовсе.— Это еще что за дерзость ? — Это ? Это величайший комплимент , помилуйте ... Волынцев вошел и подозрительно посмотрел на Лежнева и на сестру . Он похудел в последнее время . Они оба заговорили с ним ; но он едва улыбался в ответ на их шутки и глядел , как выразился о нем однажды Пигасов , грустным зайцем . Впрочем , вероятно , не было еще на свете человека , который , хотя раз в жизни , не глядел еще хуже того . Волынцев чувствовал , что Наталья от него удалялась , а вместе с ней , казалось , и земля бежала у него из-под ног.
( франц . ) .На другой день было воскресенье , и Наталья поздно встала . Накануне она была очень молчалива до самого вечера , втайне стыдилась слез своих и очень дурно спала . Сидя , полуодетая , перед своим маленьким фортепьяно , она то брала аккорды , едва слышные , чтобы не разбудить m-lle Boncourt , то приникала лбом к холодным клавишам и долго оставалась неподвижной . Она всё думала — не о самом Рудине , но о каком-нибудь слове , им сказанном , и погружалась вся в свою думу . Изредка приходил ей Волынцев на память . Она знала , что он ее любит . Но мысль ее тотчас его покидала ... Странное она чувствовала волнение . Утром она поспешно оделась , сошла вниз и , поздоровавшись с своею матерью , улучила время и ушла одна в сад ... День был жаркий , светлый , лучезарный день , несмотря на перепадавшие дождики . По ясному небу плавно неслись , не закрывая солнца , низкие , дымчатые тучи и по временам роняли на поля обильные потоки внезапного и мгновенного ливня . Крупные , сверкающие капли сыпались быстро , с каким-то сухим шумом , точно алмазы ; солнце играло сквозь их мелькающую сетку ; трава , еще недавно взволнованная ветром , не шевелилась , жадно поглощая влагу ; орошенные деревья томно трепетали всеми своими листочками ; птицы не переставали петь , и отрадно было слушать их болтливое щебетанье при свежем гуле и ропоте пробегавшего дождя . Пыльные дороги дымились и слегка пестрели под резкими ударами частых брызг . Но вот тучка пронеслась , запорхал ветерок , изумрудом и золотом начала переливать трава ... Прилипая друг к дружке , засквозили листья деревьев ... Сильный запах поднялся отовсюду ... Небо почти всё очистилось , когда Наталья пошла в сад . От него веяло свежестью и тишиной , той кроткой и счастливой тишиной , на которую сердце человека отзывается сладким томлением тайного сочувствия и неопределенных желаний ... Наталья шла вдоль пруда по длинной аллее серебристых тополей ; внезапно перед нею , словно из земли , вырос Рудин.Она смутилась . Он посмотрел ей в лицо.— Вы одни ? — спросил он.— Да , я одна , — отвечала Наталья , — впрочем , я вышла на минуту ... Мне пора домой.— Я вас провожу.И он пошел с ней рядом.— Вы как будто печальны ? — промолвил он.— Я ? .. А я хотела вам заметить , что вы , мне кажется , не в духе.— Может быть ... это со мною бывает . Мне это извинительнее , чем вам.— Почему же ? Разве вы думаете , что мне не от чего быть печальной ? — В ваши годы надо наслаждаться жизнью.Наталья сделала несколько шагов молча.— Дмитрий Николаевич ! — проговорила она.— Что ? — Помните вы ... сравнение , которое вы сделали вчера ... помните ... с дубом.— Ну да , помню . Что же ? Наталья взглянула украдкой на Рудина.— Зачем вы ... что вы хотели сказать этим сравнением ? Рудин наклонил голову и устремил глаза вдаль.— Наталья Алексеевна ! — начал он с свойственным ему сдержанным и значительным выражением , которое всегда заставляло слушателя думать , что Рудин не высказывал и десятой доли того , что теснилось ему в душу ,
! вы могли заметить , я мало говорю о своем прошедшем . Есть некоторые струны , до которых я не касаюсь вовсе . Мое сердце ... кому какая нужда знать о том , что́ в нем происходило ? Выставлять это напоказ мне всегда казалось святотатством . Но с вами я откровенен : вы возбуждаете мое доверие ... Не могу утаить от вас , что и я любил и страдал , как все ... Когда и как ? Об этом говорить не сто́ит ; но сердце мое испытало много радостей и много горестей ... Рудин помолчал немного.— То , что я вам сказал вчера , — продолжал он , — может быть до некоторой степени применено ко мне , к теперешнему моему положению . Но опять-таки об этом говорить не стоит . Эта сторона жизни для меня уже исчезла . Мне остается теперь тащиться по знойной и пыльной дороге , со станции до станции , в тряской телеге ... Когда я доеду , и доеду ли — бог знает ... Поговоримте лучше о вас.— Неужели же , Дмитрий Николаевич , — перебила его Наталья , — вы ничего не ждете от жизни ? — О , нет ! я жду многого , но не для себя ... От деятельности , от блаженства деятельности я никогда не откажусь , но я отказался от наслаждения . Мои надежды , мои мечты — и собственное мое счастие не имеют ничего общего . Любовь ( при этом слове он пожал плечом ) ... любовь — не для меня ; я ... ее не стою ; женщина , которая любит , вправе требовать всего человека , а я уж весь отдаться не могу . Притом нравиться — это дело юношей : я слишком стар . Куда мне кружить чужие головы ? Дай бог свою сносить на плечах ! — Я понимаю , — промолвила Наталья , — кто стремится к великой цели , уже не должен думать о себе ; но разве женщина не в состоянии оценить такого человека ? Мне кажется , напротив , женщина скорее отвернется от эгоиста ... Все молодые люди , эти юноши , по-вашему , все — эгоисты , все только собою заняты , даже когда любят . Поверьте , женщина не только способна понять самопожертвование : она сама умеет пожертвовать собою.Щеки Натальи слегка зарумянились , и глаза ее заблестели . До знакомства с Рудиным она никогда бы не произнесла такой длинной речи и с таким жаром.— Вы не раз слышали мое мнение о призвании женщин , — возразил с снисходительной улыбкой Рудин . — Вы знаете , что , по-моему , одна Жанна д'Арк могла спасти Францию ... Но дело не в том . Я хотел поговорить о вас . Вы стоите на пороге жизни ... Рассуждать о вашей будущности и весело , и не бесплодно ... Послушайте : вы знаете , я ваш друг ; я принимаю в вас почти родственное участие ... А потому я надеюсь , вы не найдете моего вопроса нескромным : скажите , ваше сердце до сих пор совершенно спокойно ? Наталья вся вспыхнула и ничего не сказала . Рудин остановился , и она остановилась.— Вы не сердитесь на меня ? — спросил он.— Нет , — проговорила она , — но я никак не ожидала ... — Впрочем , — продолжал он , — вы можете не отвечать мне . Ваша тайна мне известна.Наталья почти с испугом взглянула на него.— Да ... да ; я знаю , кто вам нравится . И я должен сказать — лучшего выбора вы сделать не могли .