Daria/rus_authors huggingface dataset:
сотрудничать , то миллионы бы имел . Больше вашего зарабатывал бы.— Не сомневаюсь ... Чего же не сотрудничаете ? — Не хочу ! — Почему же ? — Не хочу , вот и всё ! Совесть есть ! Нешто человек с совестью может в ваших журналах писать ? Никогда ! Я даже не читаю никогда газет ! Считаю болванами тех , кто выписывает их , тратит деньги ... — А я наоборот , — заметил мировой , — считаю тех болванами , кто не тратит деньги на газеты ... — Доктор не в духе сегодня , — сказал я . — Не будем его трогать ... — Кто вам сказал , что я не в духе ? Я в духе ... Вы потому так заступаетесь за газеты , что в них пишете , а по-моему , они ... тьфу ! Яйца выеденного не стоят . Врут , врут и врут . Первые вруны и сплетники ! Газетчики — те же адвокаты ... Врут и не имеют совести ! — Я был адвокатом , — сказал мировой , — а совесть имел.Предположенский и Козоедов переглянулись и ехидно улыбнулись.— Я не про вас говорю ... Я вообще ... Вообще все мошенники ... И газетчики , и адвокаты , и все ... Я , вместо того чтобы молчать , продолжал заступаться за газетчиков . Мировой продолжал заступаться за адвокатов ... В коляске поднялся спор.— А медицина-то ваша ? — ухватился я . — Медицина ? Что она стоит ? Небось не врете ? Только денежки берете ! Что такое доктор ? Доктор есть предисловие гробокопателя ... вот что-с ! Впрочем , я не знаю , для чего я с вами спорю ? Разве у вас есть логика ? Вы кончили университет , но рассуждаете , как банщик ... — Говорите хладнокровно ! Можно , полагаю , и без оскорблений ! — Газетчиков и адвокатов ругаем , — забасил Предположенский , — а самой настоящей-то врали и не видим ... Потолкуйте-ка с тестюшкой , он любого адвоката по брехательной части за пояс заткнет ... И так далее ... Слово за слово , гримаса за гримасой , сплетня за сплетней , и дело зашло чёрт знает куда ... Мы начали рассказывать всё , что за зиму накопилось в наших душах друг против друга . Мы перещеголяли старых девок.Между тем пока мы , не выспавшиеся , полупьяные , каверзили друг против друга , солнце поднималось всё выше и выше ... Туман исчез окончательно , и начался летний день ... Было кругом тихо , славно ... Только мы одни нарушали тишину ... Подъехав к первому попавшемуся болотцу , мы вылезли из коляски и , сердитые , надутые , побрели в разные стороны . Водворять среди нас согласие взялся Козоедов . Он подбросил высоко вверх трехкопеечную монету , выстрелил в нее и попал . Мы все вместе подняли монету , сосчитали на ней число следов от дроби и кое-как разговорились.Предположенский согнал коростеля и убил . Мы его поздравили и крикнули « ура » . Согласие было бы окончательно водворено , если бы не доктор . Доктор , пока мы поздравляли Предположенского с первым успехом , подошел к коляске , развязал кулек и принялся ублажать себя водочкой и закуской.— Доктор ! Что это вы там делаете ? — крикнул Отлетаев.— Ем и пью.— Какое же вы имеете право распоряжаться ? — А что ? — Это для вас положено ? Не понимаю этого , извините , свинства ! Не мог подождать !
раскупорили ? Батюшки ! Это моя настойка ! Какое вы имеете право , милостивый государь ? — Не кричите , пожалуйста ! Потише ! — Ведь эту настойку я для себя взял ! Слаб здоровьем , взял настойки , и ... на поди ! Раскупорили ! Просили его ! Заверните балык ! — Не заверну ! Вам , неприличный и неделикатный человек , должно быть известно , что на охоте всё общее ... Какой вы , извините , невежа ! Доктор выпил рюмку настойки и назло Отлетаеву отрезал себе огромнейший кусок балыка . Предположенский подскочил к коляске и , чтобы насолить тестю , выпил из горлышка половину настойки ... У Отлетаева навернулись слезы.— Это вы назло ? — зашептал он , — хорошо же ! Хорошо ! Вот вы как ... Мерси боку ... 1Мировой , не знавший , в чем дело , подошел к коляске.— А-а-а ? .. Закусываете ? — спросил он . — А не рано ли ? Впрочем , одну пропустить не мешает ... За ваше здоровье ! Мировой налил себе рюмку настойки и выпил.— Очень хорошо-с ! Прекрасно-с ! — крикнул уже Отлетаев.— Что прекрасно ? — спросил мировой.— Ничего ... Отлетаев сел в коляску , бросил на траву кулек , иронически нам поклонился и ударил кучера Петра по спине.— Поезжай ! — крикнул он.— Куда это вы ? — удивились мы ... — Ежели я вам противен ... необразован ... Козоедов ! Иди садись , голубчик ! Где нам , мужикам , с господами учеными охотиться ? Освободим их от своего присутствия ! Иди , милый ! — Куда же вы ? Что вы дурака корчите ? — Ежели я дурак , то зачем вам беспокоиться ? .. Пущай ! Я и есть дурак ... Прощайте-с ... я домой ... — А мы же на чем поедем ? — На чем знаете ... Коляска моя.— Да ты , тестюшка , белены , что ли , объелся ? — крикнул Предположенский.Козоедов сел рядом с Отлетаевым и смиренно снял шляпу.— Ты с ума сошел ? — продолжал Предположенский . — Вылезай из коляски ! — Не вылезу . Прощай , зять ! Ты человек образованный , гуманный , цивилизованный ... А я ... Что я ? — А ты — дурак ! Господа , что же это такое ? Кто его раздразнил ? Вы , доктор ? Вы , чёрт вас возьми , вечно лезете со своим ученым носом не в свое дело ! — Я для вас не тесть ... Прошу не орать , — обиделся доктор . — Коли будете орать , так и я уеду ... — И уезжайте ! Велика потеря ! Скажите пожалуйста ! Доктор пожал плечами , вздохнул и полез в коляску . Мировой махнул рукой и тоже полез в коляску.— Мы вечно так , — вздохнул он . — Никогда у нас ничего не выходит ... — Погоняй ! — крикнул Отлетаев.Петр чмокнул губами , дернул вожжи , и коляска тронулась с места.Я и Предположенский переглянулись.— Стой ! — крикнул я и побежал за коляской . — Стой ! — Стой ! — заорал Предположенский . — Стой , скоты ! Коляска остановилась , и мы уселись.— Я тебе всё это припомню ! — сказал , сверкая глазами , Предположенский и погрозил тестю кулаком . — Всё ! До смерти будешь помнить этот день ! До самого дома мы ехали молча . В душах наших радости высшего качества сменились самыми скверными чувствами . Мы готовы были слопать друг друга и не слопали только потому , что не знали , с какого конца начать лопать ...
к отлетаевскому дому , на террасе сидела мадам Отлетаева и пила кофе ... — Вы приехали ? — удивилась она . — Что так рано ? Мы вылезли из коляски и молча направились к воротам.— Куда же вы , господа ? — закричала мадам Отлетаева . — А кофе пить ? А обедать ? Куда вы ? Мы повернулись к крыльцу и молча , внушительно погрозили нашими огромными кулаками . Предположенский плюнул по направлению к крыльцу , выругался и отправился спать в конюшню.Дня через два Отлетаев , Предположенский , Козоедов , мировой , земский врач и я сидели в доме Отлетаева и играли в стуколку . Мы играли в стуколку и по обыкновению грызли друг друга ... Дня через три мы поругались насмерть , а через пять пускали вместе фейерверк ... Мы ссоримся , сплетничаем , ненавидим , презираем друг друга , но разойтись мы не можем . Не удивляйтесь и не смейтесь , читатель ! Поезжайте в Отлетаевку , поживите в ней зиму и лето , и вы узнаете , в чем дело ... Глушь — не столица ... В Отлетаевке рак — рыба , Фома — человек и ссора — живое слово ... Очень благодарен ( франц . merci beaucoup ) .
Через базарную площадь идет полицейский надзиратель Очумелов в новой шинели и с узелком в руке . За ним шагает рыжий городовой с решетом , доверху наполненным конфискованным крыжовником . Кругом тишина ... На площади ни души ... Открытые двери лавок и кабаков глядят на свет божий уныло , как голодные пасти ; около них нет даже нищих.— Так ты кусаться , окаянная ? — слышит вдруг Очумелов.— Ребята , не пущай ее ! Нынче не велено кусаться ! Держи ! А ... а ! Слышен собачий визг . Очумелов глядит в сторону и видит : из дровяного склада купца Пичугина , прыгая на трех ногах и оглядываясь , бежит собака . За ней гонится человек в ситцевой крахмальной рубахе и расстегнутой жилетке » . Он бежит за ней и , подавшись туловищем вперед , падает на землю и хватает собаку за задние лапы . Слышен вторично собачий визг и крик : « Не пущай ! » Из лавок высовываются сонные физиономии , и скоро около дровяного склада , словно из земли выросши , собирается толпа.— Никак беспорядок , ваше благородие ! .. — говорит городовой.Очумелов делает полуоборот налево и шагает к сборищу . Около самых ворот склада , видит он , стоит вышеписанный человек в расстегнутой жилетке и , подняв вверх правую руку , показывает толпе окровавленный палец . На полупьяном лице его как бы написано : « Ужо я сорву с тебя , шельма ! » да и самый палец имеет вид знамения победы . В этом человеке Очумелов узнает золотых дел мастера Хрюкина . В центре толпы , растопырив передние ноги и дрожа всем телом , сидит на земле сам виновник скандала — белый борзой щенок с острой мордой и желтым пятном на спине . В слезящихся глазах его выражение тоски и ужаса.— По какому это случаю тут ? — спрашивает Очумелов , врезываясь в толпу.— Почему тут ? Это ты зачем палец ? .. Кто кричал ? — Иду я , ваше благородие , никого не трогаю ... — начинает Хрюкин , кашляя в кулак.— Насчет дров с Митрий Митричем , — и вдруг эта подлая ни с того , ни с сего за палец ... Вы меня извините , я человек , который работающий ... Работа у меня мелкая . Пущай мне заплатят , потому — я этим пальцем , может , неделю не пошевельну ... Этого , ваше благородие , и в законе нет , чтоб от твари терпеть ... Ежели каждый будет кусаться , то лучше и не жить на свете ... — Гм ! .. Хорошо ... — говорит Очумелов строго , кашляя и шевеля бровями . — Хорошо ... Чья собака ? Я этого так не оставлю . Я покажу вам , как собак распускать ! Пора обратить внимание на подобных господ , не желающих подчиняться постановлениям ! Как оштрафуют его , мерзавца , так он узнает у меня , что значит собака и прочий бродячий скот ! Я ему покажу Кузькину мать ! .. Елдырин , — обращается надзиратель к городовому , — узнай , чья это собака , и составляй протокол ! А собаку истребить надо . Немедля ! Она наверное бешеная ... Чья это собака , спрашиваю ? — Это , кажись , генерала Жигалова ! — кричит кто-то из толпы.— Генерала Жигалова ? Гм ! .. Сними-ка , Елдырин , с меня пальто ... Ужас как жарко ! Должно полагать , перед дождем ...
могла тебя укусить ? — обращается Очумелов к Хрюкину.— Нешто она достанет до пальца ? Она маленькая , а ты ведь вон какой здоровила ! Ты , должно быть , расковырял палец гвоздиком , а потом и пришла в твою голову идея , чтоб сорвать . Ты ведь ... известный народ ! Знаю вас , чертей ! — Он , ваше благородие , цыгаркой ей в харю для смеха , а она — не будь дура и тяпни ... Вздорный человек , ваше благородие ! — Врешь кривой ! Не видал , так , стало быть , зачем врать ? Их благородие умный господин и понимают , ежели кто врет , а кто по совести , как перед богом ... А ежели я вру , так пущай мировой рассудит . У него в законе сказано ... Нынче все равны ... У меня у самого брат в жандармах ... ежели хотите знать ... — Не рассуждать ! — Нет , это не генеральская ... — глубокомысленно замечает городовой.— У генерала таких нет . У него всё больше легавые ... — Ты это верно знаешь ? — Верно , ваше благородие ... — Я и сам знаю . У генерала собаки дорогие , породистые , а эта — чёрт знает что ! Ни шерсти , ни вида ... подлость одна только ... И этакую собаку держать ? ! .. Где же у вас ум ? Попадись этакая собака в Петербурге или Москве , то знаете , что было бы ? Там не посмотрели бы в закон , а моментально — не дыши ! Ты , Хрюкин , пострадал и дела этого так не оставляй ... Нужно проучить ! Пора ... — А может быть , и генеральская ... — думает вслух городовой.— На морде у ней не написано ... Намедни во дворе у него такую видел.— Вестимо , генеральская ! — говорит голос из толпы.— Гм ! .. Надень-ка , брат Елдырин , на меня пальто ... Что-то ветром подуло ... Знобит ... Ты отведешь ее к генералу и спросишь там . Скажешь , что я нашел и прислал ... И скажи , чтобы ее не выпускали на улицу ... Она , может быть , дорогая , а ежели каждый свинья будет ей в нос сигаркой тыкать , то долго ли испортить . Собака — нежная тварь ... А ты , болван , опусти руку ! Нечего свой дурацкий палец выставлять ! Сам виноват ! .. — Повар генеральский идет , его спросим ... Эй , Прохор ! Поди-ка , милый , сюда ! Погляди на собаку ... Ваша ? — Выдумал ! Этаких у нас отродясь не бывало ! — И спрашивать тут долго нечего , — говорит Очумелов.— Она бродячая ! Нечего тут долго разговаривать ... Ежели сказал , что бродячая , стало быть и бродячая ... Истребить , вот и всё.— Это не наша , — продолжает Прохор.— Это генералова брата , что намеднись приехал . Наш не охотник до борзых . Брат ихний охоч ... — Да разве братец ихний приехали ? Владимир Иваныч ? — спрашивает Очумелов , и всё лицо его заливается улыбкой умиления.— Ишь ты , господи ! А я и не знал ! Погостить приехали ? — В гости ... — Ишь ты , господи ... Соскучились по братце ... А я ведь и не знал ! Так это ихняя собачка ? Очень рад ... Возьми ее ... Собачонка ничего себе ... Шустрая такая ... Цап этого за палец ! Ха-ха-ха ... Ну , чего дрожишь ? Ррр ... Рр ... Сердится , шельма ... цуцык этакий ... Прохор зовет собаку и идет с ней от дровяного склада ... Толпа хохочет над Хрюкиным.— Я еще доберусь до тебя !
Антон ЧеховЗемская больница . За отсутствием доктора , уехавшего жениться , больных принимает фельдшер Курятин , толстый человек лет сорока , в поношенной чечунчовой жакетке и в истрепанных триковых брюках . На лице выражение чувства долга и приятности . Между указательным и средним пальцами левой руки — сигара , распространяющая зловоние.В приемную входит дьячок Вонмигласов , высокий коренастый старик в коричневой рясе и с широким кожаным поясом . Правый глаз с бельмом и полузакрыт , на носу бородавка , похожая издали на большую муху . Секунду дьячок ищет глазами икону и , не найдя таковой , крестится на бутыль с карболовым раствором , потом вынимает из красного платочка просфору и с поклоном кладет ее перед фельдшером.— А-а-а ... мое вам ! — зевает фельдшер . — С чем пожаловали ? — С воскресным днем вас , Сергей Кузьмич ... К вашей милости ... Истинно и правдиво в псалтыри сказано , извините : « Питие мое с плачем растворях » . Сел намедни со старухой чай пить и — ни боже мой , ни капельки , ни синь-порох , хоть ложись да помирай ... Хлебнешь чуточку — и силы моей нету ! А кроме того , что в самом зубе , но и всю эту сторону ... Так и ломит , так и ломит ! В ухо отдает , извините , словно в нем гвоздик или другой какой предмет : так и стреляет , так и стреляет ! Согрешихом и беззаконновахом ... Студными бо окалях душу грехми и в лености житие мое иждих ... За грехи , Сергей Кузьмич , за грехи ! Отец иерей после литургии упрекает : « Косноязычен ты , Ефим , и гугнив стал . Поешь , и ничего у тебя не разберешь » . А какое , судите , тут пение , ежели рта раскрыть нельзя , всё распухши , извините , и ночь не спавши ... — М-да ... Садитесь ... Раскройте рот ! Вонмигласов садится и раскрывает рот.Курятин хмурится , глядит в рот и среди пожелтевших от времени и табаку зубов усматривает один зуб , украшенный зияющим дуплом.— Отец диакон велели водку с хреном прикладывать — не помогло . Гликерия Анисимовна , дай бог им здоровья , дали на руку ниточку носить с Афонской горы да велели теплым молоком зуб полоскать , а я , признаться , ниточку-то надел , а в отношении молока не соблюл : бога боюсь , пост ... — Предрассудок ... ( пауза ) . Вырвать его нужно , Ефим Михеич ! — Вам лучше знать , Сергей Кузьмич . На то вы и обучены , чтоб это дело понимать как оно есть , что вырвать , а что каплями или прочим чем ... На то вы , благодетели , и поставлены , дай бог вам здоровья , чтоб мы за вас денно и нощно , отцы родные ... по гроб жизни ... — Пустяки ... — скромничает фельдшер , подходя к шкапу и роясь в инструментах . — Хирургия — пустяки ... Тут во всем привычка , твердость руки ... Раз плюнуть ... Намедни тоже , вот как и вы , приезжает в больницу помещик Александр Иваныч Египетский ... Тоже с зубом ... Человек образованный , обо всем расспрашивает , во всё входит , как и что . Руку пожимает , по имени и отчеству ... В Петербурге семь лет жил , всех профессоров перенюхал ... Долго мы с ним тут ... Христом-богом молит : вырвите вы мне его , Сергей Кузьмич !
Отчего же не вырвать ? Вырвать можно . Только тут понимать надо , без понятия нельзя ... Зубы разные бывают . Один рвешь щипцами , другой козьей ножкой , третий ключом ... Кому как.Фельдшер берет козью ножку , минуту смотрит на нее вопросительно , потом кладет и берет щипцы.— Ну-с , раскройте рот пошире ... — говорит он , подходя с щипцами к дьячку . — Сейчас мы его ... тово ... Раз плюнуть ... Десну подрезать только ... тракцию сделать по вертикальной оси ... и всё ... ( подрезывает десну ) и всё ... — Благодетели вы наши ... Нам , дуракам , и невдомек , а вас господь просветил ... — Не рассуждайте , ежели у вас рот раскрыт ... — Этот легко рвать , а бывает так , что одни только корешки ... Этот — раз плюнуть ... ( накладывает щипцы ) . Постойте , не дергайтесь ... Сидите неподвижно ... В мгновение ока ... ( делает тракцию ) . Главное , чтоб поглубже взять ( тянет ) ... чтоб коронка не сломалась ... — Отцы наши ... Мать пресвятая ... Ввв ... — Не тово ... не тово ... как его ? Не хватайте руками ! Пустите руки ! ( тянет ) . Сейчас ... Вот , вот ... Дело-то ведь не легкое ... — Отцы ... радетели ... ( кричит ) . Ангелы ! Ого-го ... Да дергай же , дергай ! Чего пять лет тянешь ? — Дело-то ведь ... хирургия ... Сразу нельзя ... Вот , вот ... Вонмигласов поднимает колени до локтей , шевелит пальцами , выпучивает глаза , прерывисто дышит ... На багровом лице его выступает пот , на глазах слезы . Курятин сопит , топчется перед дьячком и тянет ... Проходят мучительнейшие полминуты — и щипцы срываются с зуба . Дьячок вскакивает и лезет пальцами в рот . Во рту нащупывает он зуб на старом месте.— Тянул ! — говорит он плачущим и в то же время насмешливым голосом . — Чтоб тебя так на том свете потянуло ! Благодарим покорно ! Коли не умеешь рвать , так не берись ! Света божьего не вижу ... — А ты зачем руками хватаешь ? — сердится фельдшер . — Я тяну , а ты мне под руку толкаешь и разные глупые слова .... Дура ! — Сам ты дура ! — Ты думаешь , мужик , легко зуб-то рвать ? Возьмись-ка ! Это не то , что на колокольню полез да в колокола отбарабанил ! ( дразнит ) . « Не умеешь , не умеешь ! » Скажи , какой указчик нашелся ! Ишь ты ... Господину Египетскому , Александру Иванычу , рвал , да и тот ничего , никаких слов ... Человек почище тебя , а не хватал руками ... Садись ! Садись , тебе говорю ! — Света не вижу ... Дай дух перевести ... Ох ! ( садится ) . Не тяни только долго , а дергай . Ты не тяни , а дергай ... Сразу ! — Учи ученого ! Экий , господи , народ необразованный ! Живи вот с этакими ... очумеешь ! Раскрой рот ... ( накладывает щипцы ) . Хирургия , брат , не шутка ... Это не на клиросе читать ... ( делает тракцию ) . Не дергайся ... Зуб , выходит , застарелый , глубоко корни пустил ... ( тянет ) . Не шевелись ... Так ... так ... Не шевелись ... Ну , ну ... ( слышен хрустящий звук ) . Так и знал ! Вонмигласов сидит минуту неподвижно , словно без чувств . Он ошеломлен ... Глаза его тупо глядят в пространство , на бледном лице пот.
... — бормочет фельдшер . — Этакая оказия ! Придя в себя , дьячок сует в рот пальцы и на месте больного зуба находит два торчащих выступа.— Парршивый чёрт ... — выговаривает он . — Насажали вас здесь , иродов , на нашу погибель ! — Поругайся мне еще тут ... — бормочет фельдшер , кладя в шкап щипцы . — Невежа ... Мало тебя в бурсе березой потчевали ... Господин Египетский , Александр Иваныч , в Петербурге лет семь жил ... образованность ... один костюм рублей сто стоит ... да и то не ругался ... А ты что за пава такая ? Ништо тебе , не околеешь ! Дьячок берет со стола свою просфору и , придерживая щеку рукой , уходит восвояси ...
Маленький , еле видимый городишко . Называется городом , но на город столько же похож , сколько плохая деревня на город . Если вы хромой человек и ходите на костылях , то вы обойдете его кругом , взад и вперед , в десять — пятнадцать минут и того менее . Домики всё плохенькие , ветхие . Любой дом купите за пятиалтынный с рассрочкой по третям . Жителей его можно по пальцам пересчитать : голова , надзиратель , батюшка , учитель , дьякон , человек , ходящий на каланче , дьячок , два-три обывателя , два жандарма — и больше , кажется , никого ... Женского пола много , но ведь женский пол статистами в большинстве случаев во внимание не принимается . ( Статисты знают , что курица — не птица , кобыла — не лошадь , офицерская жена — не барыня ... ) Приезжих ужасно много : помещики-соседи , дачники , поручики временно прохлаждающейся здесь батареи , волосастый дьякон из соседнего села в лиловой рясе , с бегемотовой октавой , et cetera . Погода — так себе . То и дело дождь , что наводит на купующих и куплю деющих некоторое уныние . Воздух великолепен . Московские запахи отсутствуют . Пахнет лесом , ландышами , дегтем и как будто бы чуточку хлевом . Из всех закоулочков , щелочек и уголков веет меркантильным духом . Что ни шаг — то балаган . Два ряда балаганов тянутся по главной улице от начала до конца и загромождают собой всю площадь , в которую вливается главная улица . В церковной ограде продают бабы семена . Яблоку негде упасть . Обозов , лошадей , коров , телят , поросят ужас сколько ! Мужиков мало , но баб ... баб ! ! Всё наполнено бабами . Все они в красных платьях и черных плисовых кофтах . Их так много , и стоят они так тесно , что по головам их может смело проскакать на пожар « сбор всех частей » .Пьяных — увы ! — почему-то мало . В воздухе стоит непрерывный гам , писк , визг , скрип , блеянье , мычанье . Шум такой , как будто строится вторая вавилонская башня.Все окна обывательские настежь . Сквозь них виднеются самовары , чайники с отбитыми носиками и обывательские физии с красными носами . Под окнами торчат знакомые с покупками и жалуются на погоду . Дьякон в лиловой рясе , с соломой в волосах , пожимает всем руки и возглашает во всеуслышание : « Ммое почтение ! С праздником честь имею ! А ... кгм ! ! ? » Мужеский пол группируется около лошадей и коров . Тут торговля производится на десятки и даже на сотни рублей . Главные воротилы по лошадиной части , разумеется , цыгане . Божатся , клянутся и желают себе всяких напастей во все лопатки . Проданная лошадь передается при помощи полы , из чего явствует , что бесполый человек лошадей ни продавать , ни покупать не может . Лошади всё больше чернорабочие , плебеи.Женский пол кружится вокруг красного товара и балаганов с пряниками . Неумолимое время наложило печать на эти пряники . Они покрыты сладкой ржавчиной и плесенью . Покупайте эти пряники , но держите их , пожалуйста , подальше ото рта , не то быть беде ! То же можно сказать и о сушеных грушах , о карамели . Несчастные баранки покрыты рогожей ,
покрыты также и пылью . Бабам всё нипочем . Брюхо не зеркало.Мухи не могут облепить так меда , как мальчишки облепили балаган с игрушками . Денег у них — ни-ни ... Они стоят и только пожирают глазами лошадок , солдатиков и оловянные пистолетики . Видит око , да зуб неймет . Иной смельчак возьмет в руки пищик , подержит его , повертит , попищит , положит на место — и , довольный , вытрет нос . Нет того балагана , около которого не торчало бы десятка два-три мальчишек . Стоят и глядят часа по два , по три , поистине с адским терпением . Купите вы какому-нибудь Федюшке , Петре , Васютке пистолетик или льва с коровьей мордой и черными полосами на спине — и вы наполните его сердце безграничнейшею радостью.Из-за локтей мальчиков выглядывают девочки . Внимание их приковано теми же лошадками и куклами в марлевых юбочках . Детей вы увидите около мороженщиков , которые продают « сахарное » и очень плохое мороженое . У кого есть копейка , тот ест из зеленой рюмочки , ест долго , с чувством , толком , расстановкою , боясь не уловить минуты блаженства , чавкая , облизываясь , облизывая пальцы . Один ест , а десятка два не имущих копейки стоят « руки по швам » и с завистью заглядывают в рот счастливчика . А тот ест — и ломается ... — Пётра , дай ... ложечку ! — стонет девочка , следя за правой рукой счастливчика.— Отстань ! — говорит счастливчик и крепче сжимает в кулаке зеленую рюмочку.— Пётра ! — стонет мальчик в большом отцовском картузе . — Одолжи ! — Чего ? — Сахарного морожена . Немножко . ( Пауза . ) Дашь ? Ты ложечку . Я тебе пять бабок дам.— Отстань ! — говорит счастливчик.Счастливчик съедает свою порцию , долго облизывает губы и долго-долго живет воспоминаниями о сахарном мороженом.Эх , кабы деньги ! ! Где вы , пятаки и пятиалтынные ? Нет ничего хуже , томительнее и мучительнее , как ходить в отцовском картузе по ярмарке , видеть и слышать , осязать и обонять и в то же время не иметь за душой ни копейки . Сколь же счастлив тот Федюшка или Егорка , который может съесть на копейку мороженого , выстрелить во всеуслышание из пистолетика и купить за пятачок лошадку ! Маленькое счастье , еле видимое , а и того нет ! Зубоскалов , пьяных и шатающихся по ярмарке без дела тянет к балаганам с артистами . Театров два . Воздвигнуты они среди площади , стоят рядом и глядят серо . Состряпаны они из дрючьев , плохих , мокрых , склизких досок и лохмотьев . На крышах латка на латке , шов на шве . Бедность страшная . На перекладинах и досках , изображающих наружную террасу , стоит человека два-три паяцев и потешают стоящую внизу публику . Публика самая невзыскательная . Хохочет не потому , что смешно , а потому , что , глядя на паяца , хохотать надлежит . Паяцы подмигивают , корчат рожи , ломают комедь , но ... увы ! Прародители всех наших пушкинских и не пушкинских сцен давно уже отжили свой век и давным-давно уже сослужили свою службу . Во время оно головы их были носителями едкой сатиры и заморских истин , теперь же остроумие их приводит в недоумение ,
соперничает с бедностью балаганной обстановки . Вы слушаете , и вам становится тошно . Не странствующие артисты перед вами , а голодные двуногие волки . Голодуха загнала их к музе , а не что-либо другое ... Есть страшно хочется ! Голодные , оборванные , истаскавшиеся , с болезненными , тощими физиономиями , они корчатся на террасе , стараются скорчить идиотскую рожу , чтобы зазвать в свой балаган лишнего зубоскала , получить лишний гривенник ... Получается не идиотская рожа , а пошлая : смесь апатии с деланной , привычной , ничего не выражающей гримасой . Подмигивание глазом , пощечины , удары друг друга по спине , фамильярные заговаривания с толпой , заговаривания свысока ... и больше ничего . Слов их не слушайте . Артисты по принуждению говорят не по вдохновению и не по заранее обдуманной , цель имеющей , программе . Речь их не имеет смысла . Произносится она с кривляньем , а потому , вероятно , и вознаграждается смехом.— Стой ровно ! — Я не Марья Петровна , а Иван Федосеев.Это образец их остроумия . « Шуты и дети говорят иногда правду » , но надо полагать , и шутом нужно быть по призванию , чтобы не всегда говорить чепуху , а иногда и правду ... А публика почтенная глазеет и заливается . Ей простительно , впрочем : лучшего не видала , да и позубоскалить хочется . К плохим пряникам , свободному времени , легкому « подшофе » недостает только смеха . Дайте толчок , и произойдет смех.Балаганов числом два . В обоих каждые четверть часа даются блистательные представления . По вечерам даются особенные представления , выходящие из ряда вон . Я опишу одно из этих представлений.Самое блистательное представление было дано перед отъездом артистов из города , в первое воскресенье после ярмарочного дня . За сутки до спектакля клоуны разносили по городу афиши ( писаные ) . Принесли афишу и мне . Вот она , эта афиша : « В Городи NN.С дозволением начальства на N ... ской площади там будет большое Приставление имнастическое и акрабатическое Приставление Трубой Артистов Подуправление Н. Г. Б. состоящи из имнастических и акрабатических Искуст Куплетов таблиц и понтомин в двух оделениях.1-е . Разные удивительные и увеселительные фокусы из белой Магий или Проворства и ловкость рук исполнено будет до 20 Предметов Клоуном уробертом.2-е . Прышки и скачки сортале морталей воздух исполнет Клоун Доберт и малолетные Андрияс ивансон.3-е . Английский человек бескостей или Каучук Мин у которава все члены гибки подобны резинки.4-е . Камический куплет ивансон Тероха исполнит малолетний . ( Далее в том же роде . ) 9 часов вечера цена Местам1 место — 50 к.2 место — 40 к.3 место — 30 к.4 место — 20 к.Галдарея — 10 к. » Я укоротил афишу , но ничего не прибавил.На описываемом спектакле присутствовала вся местная знать ( становой с семьей , мировой с семьей , доктор , учитель — всего 17 человек ) . Интеллигенция поторговалась и заплатила за первые места только по четвертаку . Билеты продает сам хозяин , личность довольно типичная . Хозяин — тип во вкусе Грачевки и Дюковки .
, вошли и заняли первые места . Публика ломит , балаган полнехонек . Внутренность балагана самая нероскошная . Вместо занавеси , служащей в то же время и кулисой , ситцевая тряпочка в квадратный сажень . Вместо люстры четыре свечи . Артисты благосклонно исполняют должность артистов , и капельдинеров , и полицейских . На все руки мастера . Лучше всего оркестр , который заседает направо на лавочке . Музыкантов четыре . Один пилит на скрипке , другой на гармонии , третий на виолончели ( с 3 контрабасовыми струнами ) , четвертый на бубнах . Играют всё больше « Стрелочка » , играют машинально , фальшивя на чем свет стоит . Игрок на бубнах восхитителен . Он бьет рукой , локтем , коленом и чуть ли не пяткой . Бьет , по-видимому , с наслаждением , с чувством , занимаясь собой . Рука его ходит по бубну как-то неестественно ловко , вытанцовывая пальцами такие нотки , какие не взять в толк и скрипачу . Кажется , что его рука движется вокруг продольной и поперечной оси.Перед началом спектакля входит чуйка , крестится и садится на первое место . К нему подходит клоун.— Извольте сесть в галерею , — просит клоун . — Здесь первые места.— Отстань ! — И чиво вы уселись , как медведь какой-нибудь ? Уходите ! Это не ваше место ! Чуйка неумолима . Она надвигает на глаза фуражку и не хочет уступить своего места.Начинаются фокусы . Клоун просит у публики шляпы . Публика отказывает.— Ну , так и фокусов не будет ! — говорит клоун . — Господа , нет ли у кого-нибудь пятака ? Чуйка предлагает свой пятак . Клоун проделывает фокус и , возвращая пятак , скрадывает его себе в рукав . Чуйка пугается.— Да ты того ... Постой ! Фокусов ты , брат , не представляй ! Ты пятак давай ! — Не желает ли кто-нибудь побриться , господа ? — возглашает клоун.Из толпы выходят два мальчика . Их покрывают грязным одеялом и измазывают их физиономии одному сажей , другому клейстером . Не церемонятся с публикой ! — Да разве это публика ? — кричит хозяйка . — Это окаянные ! После фокусов — акробатия с неизвестными « сарталями-морталями » и девицей-геркулесом , поднимающей на косах чёртову пропасть пудов . На средине спектакля происходит крушение одной стены балагана , а в конце — крушение всего балагана.В общем впечатление неказистое . Купующие и куплю деющие немного потеряли бы , если бы не было на ярмарке балагана . Странствующий артист перестал быть артистом . Ныне он шарлатанит.Возле балаганов с артистами — качели . За пятачок вас раз пять поднимут выше всех домов и раз пять опустят . С барышнями делается дурно , а девки вкушают блаженство . Suum cuique ! 1Каждому свое ! ( лат . ) .
Еще с раннего утра всё небо обложили дождевые тучи ; было тихо , не жарко и скучно , как бывает в серые пасмурные дни , когда над полем давно уже нависли тучи , ждешь дождя , а его нет . Ветеринарный врач Иван Иваныч и учитель гимназии Буркин уже утомились идти , и поле представлялось им бесконечным . Далеко впереди еле были видны ветряные мельницы села Мироносицкого , справа тянулся и потом исчезал далеко за селом ряд холмов , и оба они знали , что это берег реки , там луга , зеленые ивы , усадьбы , и если стать на один из холмов , то оттуда видно такое же громадное поле , телеграф и поезд , который издали похож на ползущую гусеницу , а в ясную погоду оттуда бывает виден даже город . Теперь , в тихую погоду , когда вся природа казалась кроткой и задумчивой , Иван Иваныч и Буркин были проникнуты любовью к этому полю и оба думали о том , как велика , как прекрасна эта страна.— В прошлый раз , когда мы были в сарае у старосты Прокофия , — сказал Буркин , — вы собирались рассказать какую-то историю.— Да , я хотел тогда рассказать про своего брата.Иван Иваныч протяжно вздохнул и закурил трубочку , чтобы начать рассказывать , но как раз в это время пошел дождь . И минут через пять лил уже сильный дождь , обложной , и трудно было предвидеть , когда он кончится . Иван Иваныч и Буркин остановились в раздумье ; собаки , уже мокрые , стояли , поджав хвосты , и смотрели на них с умилением.— Нам нужно укрыться куда-нибудь , — сказал Буркин . — Пойдемте к Алехину . Тут близко.— Пойдемте.Они свернули в сторону и шли всё по скошенному полю , то прямо , то забирая направо , пока не вышли на дорогу . Скоро показались тополи , сад , потом красные крыши амбаров ; заблестела река , и открылся вид на широкий плес с мельницей и белою купальней . Это было Софьино , где жил Алехин.Мельница работала , заглушая шум дождя ; плотина дрожала . Тут около телег стояли мокрые лошади , понурив головы , и ходили люди , накрывшись мешками . Было сыро , грязно , неуютно , и вид у плеса был холодный , злой . Иван Иваныч и Буркин испытывали уже чувство мокроты , нечистоты , неудобства во всем теле , ноги отяжелели от грязи , и когда , пройдя плотину , они поднимались к господским амбарам , то молчали , точно сердились друг на друга.В одном из амбаров шумела веялка ; дверь была открыта , и из нее валила пыль . На пороге стоял сам Алехин , мужчина лет сорока , высокий , полный , с длинными волосами , похожий больше на профессора или художника , чем на помещика . На нем была белая , давно не мытая рубаха с веревочным пояском , вместо брюк кальсоны , и на сапогах тоже налипли грязь и солома . Нос и глаза были черны от пыли . Он узнал Ивана Иваныча и Буркина и , по-видимому , очень обрадовался.— Пожалуйте , господа , в дом , — сказал он , улыбаясь . — Я сейчас , сию минуту.Дом был большой , двухэтажный . Алехин жил внизу , в двух комнатах со сводами и с маленькими окнами , где когда-то жили приказчики ; тут была обстановка простая , и пахло ржаным хлебом , дешевою водкой и сбруей .
же , в парадных комнатах , он бывал редко , только когда приезжали гости . Ивана Иваныча и Буркина встретила в доме горничная , молодая женщина , такая красивая , что они оба разом остановились и поглядели друг на друга.— Вы не можете себе представить , как я рад видеть вас , господа , — говорил Алехин , входя за ними в переднюю . — Вот не ожидал ! Пелагея , — обратился он к горничной , — дайте гостям переодеться во что-нибудь . Да кстати и я переоденусь . Только надо сначала пойти помыться , а то я , кажется , с весны не мылся . Не хотите ли , господа , пойти в купальню , а тут пока приготовят.Красивая Пелагея , такая деликатная и на вид такая мягкая , принесла простыни и мыло , и Алехин с гостями пошел в купальню.— Да , давно я уже не мылся , — говорил он , раздеваясь . — Купальня у меня , как видите , хорошая , отец еще строил , но мыться как-то всё некогда.Он сел на ступеньке и намылил свои длинные волосы и шею , и вода около него стала коричневой.— Да , признаюсь ... — проговорил Иван Иваныч значительно , глядя на его голову.— Давно я уже не мылся ... — повторил Алехин конфузливо и еще раз намылился , и вода около него стала темно-синей , как чернила.Иван Иваныч вышел наружу , бросился в воду с шумом и поплыл под дождем , широко взмахивая руками , и от него шли волны , и на волнах качались белые лилии ; он доплыл до самой середины плеса и нырнул , и через минуту показался на другом месте и поплыл дальше , и всё нырял , стараясь достать дна . « Ах , боже мой ... — повторял он , наслаждаясь . — Ах , боже мой ... » Доплыл до мельницы , о чем-то поговорил там с мужиками и повернул назад , и на середине плеса лег , подставляя свое лицо под дождь . Буркин и Алехин уже оделись и собрались уходить , а он всё плавал и нырял.— Ах , боже мой ... — говорил он . — Ах , господи помилуй.— Будет вам ! — крикнул ему Буркин.Вернулись в дом . И только когда в большой гостиной наверху зажгли лампу , и Буркин и Иван Иваныч , одетые в шелковые халаты и теплые туфли , сидели в креслах , а сам Алехин , умытый , причесанный , в новом сюртуке , ходил по гостиной , видимо , с наслаждением ощущая тепло , чистоту , сухое платье , легкую обувь , и когда красивая Пелагея , бесшумно ступая по ковру и мягко улыбаясь , подавала на подносе чай с вареньем , только тогда Иван Иваныч приступил к рассказу , и казалось , что его слушали не один только Буркин и Алехин , но также старые и молодые дамы и военные , спокойно и строго глядевшие из золотых рам.— Нас два брата , — начал он , — я , Иван Иваныч , и другой — Николай Иваныч , года на два помоложе . Я пошел по ученой части , стал ветеринаром , а Николай уже с девятнадцати лет сидел в казенной палате . Наш отец Чимша-Гималайский был из кантонистов , но , выслужив офицерский чин , оставил нам потомственное дворянство и именьишко . После его смерти именьишко у нас оттягали за долги , но , как бы ни было , детство мы провели в деревне на воле . Мы , всё равно как крестьянские дети , дни и ночи проводили в поле , в лесу ,
лошадей , драли лыко , ловили рыбу , и прочее тому подобное ... А вы знаете , кто хоть раз в жизни поймал ерша или видел осенью перелетных дроздов , как они в ясные , прохладные дни носятся стаями над деревней , тот уже не городской житель , и его до самой смерти будет потягивать на волю . Мой брат тосковал в казенной палате . Годы проходили , а он всё сидел на одном месте , писал всё те же бумаги и думал всё об одном и том же , как бы в деревню . И эта тоска у него мало-помалу вылилась в определенное желание , в мечту купить себе маленькую усадебку где-нибудь на берегу реки или озера.Он был добрый , кроткий человек , я любил его , но этому желанию запереть себя на всю жизнь в собственную усадьбу я никогда не сочувствовал . Принято говорить , что человеку нужно только три аршина земли . Но ведь три аршина нужны трупу , а не человеку . И говорят также теперь , что если наша интеллигенция имеет тяготение к земле и стремится в усадьбы , то это хорошо . Но ведь эти усадьбы те же три аршина земли . Уходить из города , от борьбы , от житейского шума , уходить и прятаться у себя в усадьбе — это не жизнь , это эгоизм , лень , это своего рода монашество , но монашество без подвига . Человеку нужно не три аршина земли , не усадьба , а весь земной шар , вся природа , где на просторе он мог бы проявить все свойства и особенности своего свободного духа.Брат мой Николай , сидя у себя в канцелярии , мечтал о том , как он будет есть свои собственные щи , от которых идет такой вкусный запах по всему двору , есть на зеленой травке , спать на солнышке , сидеть по целым часам за воротами на лавочке и глядеть на поле и лес . Сельскохозяйственные книжки и всякие эти советы в календарях составляли его радость , любимую духовную пищу ; он любил читать и газеты , но читал в них одни только объявления о том , что продаются столько-то десятин пашни и луга с усадьбой , рекой , садом , мельницей , с проточными прудами . И рисовались у него в голове дорожки в саду , цветы , фрукты , скворечни , караси в прудах и , знаете , всякая эта штука . Эти воображаемые картины были различны , смотря по объявлениям , которые попадались ему , но почему-то в каждой из них непременно был крыжовник . Ни одной усадьбы , ни одного поэтического угла он не мог себе представить без того , чтобы там не было крыжовника.— Деревенская жизнь имеет свои удобства , — говорил он , бывало . — Сидишь на балконе , пьешь чай , а на пруде твои уточки плавают , пахнет так хорошо и ... и крыжовник растет.Он чертил план своего имения , и всякий раз у него на плане выходило одно и то же : a ) барский дом , b ) людская , с ) огород , d ) крыжовник . Жил он скупо : недоедал , недопивал , одевался бог знает как , словно нищий , и всё копил и клал в банк . Страшно жадничал . Мне было больно глядеть на него , и я кое-что давал ему и посылал на праздниках , но он и это прятал . Уж коли задался человек идеей , то ничего не поделаешь.Годы шли , перевели его в другую губернию , минуло ему уже сорок лет ,
в газетах и копил . Потом , слышу , женился . Всё с той же целью , чтобы купить себе усадьбу с крыжовником , он женился на старой , некрасивой вдове , без всякого чувства , а только потому , что у нее водились деньжонки . Он и с ней тоже жил скупо , держал ее впроголодь , а деньги ее положил в банк на свое имя . Раньше она была за почтмейстером и привыкла у него к пирогам и к наливкам , а у второго мужа и хлеба черного не видала вдоволь ; стала чахнуть от такой жизни да года через три взяла и отдала богу душу . И конечно брат мой ни одной минуты не подумал , что он виноват в ее смерти . Деньги , как водка , делают человека чудаком . У нас в городе умирал купец . Перед смертью приказал подать себе тарелку меду и съел все свои деньги и выигрышные билеты вместе с медом , чтобы никому не досталось . Как-то на вокзале я осматривал гурты , и в это время один барышник попал под локомотив и ему отрезало ногу . Несем мы его в приемный покой , кровь льет — страшное дело , а он всё просит , чтобы ногу его отыскали , и всё беспокоится ; в сапоге на отрезанной ноге двадцать рублей , как бы не пропали.— Это вы уж из другой оперы , — сказал Буркин.— После смерти жены , — продолжал Иван Иваныч , подумав полминуты , — брат мой стал высматривать себе имение . Конечно , хоть пять лет высматривай , но всё же в конце концов ошибешься и купишь совсем не то , о чем мечтал . Брат Николай через комиссионера , с переводом долга , купил сто двенадцать десятин с барским домом , с людской , с парком , но ни фруктового сада , ни крыжовника , ни прудов с уточками ; была река , но вода в ней цветом как кофе , потому что по одну сторону имения кирпичный завод , а по другую — костопальный . Но мой Николай Иваныч мало печалился ; он выписал себе двадцать кустов крыжовника , посадил и зажил помещиком.В прошлом году я поехал к нему проведать . Поеду , думаю , посмотрю , как и что там . В письмах своих брат называл свое имение так : Чумбароклова Пустошь , Гималайское тож . Приехал я в « Гималайское тож » после полудня . Было жарко . Везде канавы , заборы , изгороди , понасажены рядами елки , — и не знаешь , как проехать во двор , куда поставить лошадь . Иду к дому , а навстречу мне рыжая собака , толстая , похожая на свинью . Хочется ей лаять , да лень . Вышла из кухни кухарка , голоногая , толстая , тоже похожая на свинью , и сказала , что барин отдыхает после обеда . Вхожу к брату , он сидит в постели , колени покрыты одеялом ; постарел , располнел , обрюзг ; щеки , нос и губы тянутся вперед , — того и гляди , хрюкнет в одеяло.Мы обнялись и всплакнули от радости и от грустной мысли , что когда-то были молоды , а теперь оба седы и умирать пора . Он оделся и повел меня показывать свое имение.— Ну , как ты тут поживаешь ? — спросил я.— Да ничего , слава богу , живу хорошо.Это уж был не прежний робкий бедняга-чиновник , а настоящий помещик , барин . Он уж обжился тут , привык и вошел во вкус ; кушал много , в бане мылся , полнел ,
, когда мужики не называли его « ваше высокоблагородие » . И о душе своей заботился солидно , по-барски , и добрые дела творил не просто , а с важностью . А какие добрые дела ? Лечил мужиков от всех болезней содой и касторкой и в день своих именин служил среди деревни благодарственный молебен , а потом ставил полведра , думал , что так нужно . Ах , эти ужасные полведра ! Сегодня толстый помещик тащит мужиков к земскому начальнику за потраву , а завтра , в торжественный день , ставит им полведра , а они пьют и кричат ура , и пьяные кланяются ему в ноги . Перемена жизни к лучшему , сытость , праздность развивают в русском человеке самомнение , самое наглое . Николай Иваныч , который когда-то в казенной палате боялся даже для себя лично иметь собственные взгляды , теперь говорил одни только истины , и таким тоном , точно министр : « Образование необходимо , но для народа оно преждевременно » , « телесные наказания вообще вредны , но в некоторых случаях они полезны и незаменимы » .— Я знаю народ и умею с ним обращаться , — говорил он . — Меня народ любит . Стоит мне только пальцем шевельнуть , и для меня народ сделает всё , что захочу.И всё это , заметьте , говорилось с умной , доброю улыбкой . Он раз двадцать повторил : « мы , дворяне » , « я , как дворянин » ; очевидно , уже не помнил , что дед наш был мужик , а отец — солдат . Даже наша фамилия Чимша-Гималайский , в сущности несообразная , казалась ему теперь звучной , знатной и очень приятной.Но дело не в нем , а во мне самом . Я хочу вам рассказать , какая перемена произошла во мне в эти немногие часы , пока я был в его усадьбе . Вечером , когда мы пили чай , кухарка подала к столу полную тарелку крыжовнику . Это был не купленный , а свой собственный крыжовник , собранный в первый раз с тех пор , как были посажены кусты . Николай Иваныч засмеялся и минуту глядел на крыжовник , молча , со слезами , — он не мог говорить от волнения , потом положил в рот одну ягоду , поглядел на меня с торжеством ребенка , который наконец получил свою любимую игрушку , и сказал : — Как вкусно ! И он с жадностью ел и всё повторял : — Ах , как вкусно ! Ты попробуй ! Было жестко и кисло , но , как сказал Пушкин , « тьмы истин нам дороже нас возвышающий обман » . Я видел счастливого человека , заветная мечта которого осуществилась так очевидно , который достиг цели в жизни , получил то , что хотел , который был доволен своею судьбой , самим собой . К моим мыслям о человеческом счастье всегда почему-то примешивалось что-то грустное , теперь же , при виде счастливого человека , мною овладело тяжелое чувство , близкое к отчаянию . Особенно тяжело было ночью . Мне постлали постель в комнате рядом с спальней брата , и мне было слышно , как он не спал и как вставал и подходил к тарелке с крыжовником и брал по ягодке . Я соображал : как , в сущности , много довольных , счастливых людей ! Какая это подавляющая сила ! Вы взгляните на эту жизнь : наглость и праздность сильных , невежество и скотоподобие слабых ,
невозможная , теснота , вырождение , пьянство , лицемерие , вранье ... Между тем во всех домах и на улицах тишина , спокойствие ; из пятидесяти тысяч живущих в городе ни одного , который бы вскрикнул , громко возмутился Мы видим тех , которые ходят на рынок за провизией , днем едят , ночью спят , которые говорят свою чепуху , женятся , старятся , благодушно тащат на кладбище своих покойников , но мы не видим и не слышим тех , которые страдают , и то , что страшно в жизни , происходит где-то за кулисами . Всё тихо , спокойно , и протестует одна только немая статистика : столько-то с ума сошло , столько-то ведер выпито , столько-то детей погибло от недоедания ... И такой порядок , очевидно , нужен ; очевидно , счастливый чувствует себя хорошо только потому , что несчастные несут свое бремя молча , и без этого молчания счастье было бы невозможно . Это общий гипноз . Надо , чтобы за дверью каждого довольного , счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком , что есть несчастные , что как бы он ни был счастлив , жизнь рано или поздно покажет ему свои когти , стрясется беда — болезнь , бедность , потери , и его никто не увидит и не услышит , как теперь он не видит и не слышит других . Но человека с молоточком нет , счастливый живет себе , и мелкие житейские заботы волнуют его слегка , как ветер осину , — и все обстоит благополучно.— В ту ночь мне стало понятно , как я тоже был доволен и счастлив , — продолжал Иван Иваныч , вставая . — Я тоже за обедом и на охоте поучал , как жить , как веровать , как управлять народом . Я тоже говорил , что ученье свет , что образование необходимо , но для простых людей пока довольно одной грамоты . Свобода есть благо , говорил я , без нее нельзя , как без воздуха , но надо подождать . Да , я говорил так , а теперь спрашиваю : во имя чего ждать ? — спросил Иван Иваныч , сердито глядя на Буркина . — Во имя чего ждать , я вас спрашиваю ? Во имя каких соображений ? Мне говорят , что не всё сразу , всякая идея осуществляется в жизни постепенно , в свое время . Но кто это говорит ? Где доказательства , что это справедливо ? Вы ссылаетесь на естественный порядок вещей , на законность явлений , но есть ли порядок и законность в том , что я , живой , мыслящий человек , стою надо рвом и жду , когда он зарастет сам или затянет его илом , в то время как , быть может , я мог бы перескочить через него или построить через него мост ? И опять-таки , во имя чего ждать ? Ждать , когда нет сил жить , а между тем жить нужно и хочется жить ! Я уехал тогда от брата рано утром , и с тех пор для меня стало невыносимо бывать в городе . Меня угнетают тишина и спокойствие , я боюсь смотреть на окна , так как для меня теперь нет более тяжелого зрелища , как счастливое семейство , сидящее вокруг стола и пьющее чай . Я уже стар и не гожусь для борьбы , я неспособен даже ненавидеть . Я только скорблю душевно , раздражаюсь , досадую , по ночам у меня горит голова от наплыва мыслей , и я не могу спать ... Ах ,