Daria/rus_authors huggingface dataset:
! » — раздался голос , слишком мне знакомый , — и я увидел Савельича , бежавшего нам навстречу . Пугачев велел остановиться . « Батюшка , Петр Андреич ! — кричал дядька . — Не покинь меня на старости лет посреди этих мошен ... » — « А , старый хрыч ! — сказал ему Пугачев . — Опять бог дал свидеться . Ну , садись на облучок » .— Спасибо , государь , спасибо , отец родной ! — говорил Савельич усаживаясь . — Дай бог тебе сто лет здравствовать за то , что меня старика призрил и успокоил . Век за тебя буду бога молить , а о заячьем тулупе и упоминать уж не стану.Этот заячий тулуп мог наконец не на шутку рассердить Пугачева . К счастию , самозванец или не расслыхал , или пренебрег неуместным намеком . Лошади поскакали ; народ на улице останавливался и кланялся в пояс . Пугачев кивал головою на обе стороны . Через минуту мы выехали из слободы и помчались по гладкой дороге.Легко можно себе представить , что чувствовал я в эту минуту . Через несколько часов должен я был увидеться с той , которую почитал уже для меня потерянною . Я воображал себе минуту нашего соединения ... Я думал также и о том человеке , в чьих руках находилась моя судьба и который по странному стечению обстоятельств таинственно был со мною связан . Я вспоминал об опрометчивой жестокости , о кровожадных привычках того , кто вызывался быть избавителем моей любезной ! Пугачев не знал , что она была дочь капитана Миронова ; озлобленный Швабрин мог открыть ему все ; Пугачев мог проведать истину и другим образом ... Тогда что станется с Марьей Ивановной ? Холод пробегал по моему телу , и волоса становились дыбом ... Вдруг Пугачев прервал мои размышления , обратясь ко мне с вопросом : — О чем , ваше благородие , изволил задуматься ? — Как не задуматься , — отвечал я ему . — Я офицер и дворянин ; вчера еще дрался противу тебя , а сегодня еду с тобой в одной кибитке , и счастие всей моей жизни зависит от тебя.— Что ж ? — спросил Пугачев . — Страшно тебе ? Я отвечал , что , быв однажды уже им помилован , я надеялся не только на его пощаду , но даже и на помощь.— И ты прав , ей-богу прав ! — сказал самозванец . — Ты видел , что мои ребята смотрели на тебя косо ; а старик и сегодня настаивал на том , что ты шпион и что надобно тебя пытать и повесить ; но я не согласился , — прибавил он , понизив голос , чтоб Савельич и татарин не могли его услышать , — помня твой стакан вина и заячий тулуп . Ты видишь , что я не такой еще кровопийца , как говорит обо мне ваша братья.Я вспомнил взятие Белогорской крепости ; но не почел нужным его оспоривать и не отвечал ни слова.— Что говорят обо мне в Оренбурге ? — спросил Пугачев , помолчав немного.— Да , говорят , что с тобою сладить трудновато ; нечего сказать : дал ты себя знать.Лицо самозванца изобразило довольное самолюбие.— Да ! — сказал он с веселым видом . — Я воюю хоть куда . Знают ли у вас в Оренбурге о сражении под Юзеевой ? Сорок енаралов убито , четыре армии взято в полон . Как ты думаешь : прусский король мог ли бы со мною потягаться ?
разбойника показалась мне забавна.— Сам как ты думаешь ? — сказал я ему , — управился ли бы ты с Фридериком ? — С Федор Федоровичем ? А как же нет ? С вашими енаралами ведь я же управляюсь ; а они его бивали . Доселе оружие мое было счастливо . Дай срок , то ли еще будет , как пойду на Москву.— А ты полагаешь идти на Москву ? Самозванец несколько задумался и сказал вполголоса : — Бог весть . Улица моя тесна ; воли мне мало . Ребята мои умничают . Они воры . Мне должно держать ухо востро ; при первой неудаче они свою шею выкупят моею головою.— То-то ! — сказал я Пугачеву . — Не лучше ли тебе отстать от них самому , заблаговременно , да прибегнуть к милосердию государыни ? Пугачев горько усмехнулся.— Нет , — отвечал он , — поздно мне каяться . Для меня не будет помилования . Буду продолжать как начал . Как знать ? Авось и удастся ! Гришка Отрепьев ведь поцарствовал же над Москвою.— А знаешь ты , чем он кончил ? Его выбросили из окна , зарезали , сожгли , зарядили его пеплом пушку и выпалили ! — Слушай , — сказал Пугачев с каким-то диким вдохновением . — Расскажу тебе сказку , которую в ребячестве мне рассказывала старая калмычка . Однажды орел спрашивал у ворона : скажи , ворон-птица , отчего живешь ты на белом свете триста лет , а я всего-навсе только тридцать три года ? — Оттого , батюшка , отвечал ему ворон , что ты пьешь живую кровь , а я питаюсь мертвечиной . Орел подумал : давай попробуем и мы питаться тем же . Хорошо . Полетели орел да ворон . Вот завидели палую лошадь ; спустились и сели . Ворон стал клевать да похваливать . Орел клюнул раз , клюнул другой , махнул крылом и сказал ворону : нет , брат ворон ; чем триста лет питаться падалью , лучше раз напиться живой кровью , а там что бог даст ! — Какова калмыцкая сказка ? — Затейлива , — отвечал я ему . — Но жить убийством и разбоем значит по мне клевать мертвечину.Пугачев посмотрел на меня с удивлением и ничего не отвечал . Оба мы замолчали , погрузясь каждый в свои размышления . Татарин затянул унылую песню ; Савельич , дремля , качался на облучке . Кибитка летела по гладкому зимнему пути ... Вдруг увидел я деревушку на крутом берегу Яика , с частоколом и с колокольней — и через четверть часа въехали мы в Белогорскую крепость.Как у нашей у яблоньки Ни верхушки нет , ни отросточек ; Как у нашей у княгинюшки Ни отца нету , ни матери . Снарядить-то ее некому , Благословить-то ее некому.Кибитка подъехала к крыльцу комендантского дома . Народ узнал колокольчик Пугачева и толпою бежал за нами . Швабрин встретил самозванца на крыльце . Он был одет казаком и отрастил себе бороду . Изменник помог Пугачеву вылезть из кибитки , в подлых выражениях изъявляя свою радость и усердие . Увидя меня , он смутился ; но вскоре оправился , протянул мне руку , говоря : « И ты наш ? Давно бы так ! » Я отворотился от него и ничего не отвечал.Сердце мое заныло , когда очутились мы в давно знакомой комнате , где на стене висел еще диплом покойного коменданта , как печальная эпитафия прошедшему времени .
на том диване , на котором , бывало , дремал Иван Кузмич , усыпленный ворчанием своей супруги . Швабрин сам поднес ему водки . Пугачев выпил рюмку и сказал ему , указав на меня : « Попотчуй и его благородие » . Швабрин подошел ко мне с своим подносом ; но я вторично от него отворотился . Он казался сам не свой . При обыкновенной своей сметливости он , конечно , догадался , что Пугачев был им недоволен . Он трусил перед ним , а на меня поглядывал с недоверчивости . Пугачев осведомился о состоянии крепости , о слухах про неприятельские войска и тому подобном , и вдруг спросил его неожиданно : — Скажи , братец , какую девушку держишь ты у себя под караулом ? Покажи-ка мне ее.Швабрин побледнел как мертвый.— Государь , — сказал он дрожащим голосом ... — Государь , она не под караулом ... она больна ... она в светлице лежит.— Веди ж меня к ней , — сказал самозванец , вставая с места . Отговориться было невозможно . Швабрин повел Пугачева в светлицу Марьи Ивановны . Я за ними последовал.Швабрин остановился на лестнице.— Государь ! — сказал он . — Вы властны требовать от меня , что вам угодно ; но не прикажите постороннему входить в спальню к жене моей.Я затрепетал.— Так ты женат ! — сказал я Швабрину , готовяся его растерзать.— Тише ! — прервал меня Пугачев . — Это мое дело . А ты , — продолжал он , обращаясь к Швабрину , — не умничай и не ломайся : жена ли она тебе , или не жена , а я веду к ней кого хочу . Ваше благородие , ступай за мною.У дверей светлицы Швабрин опять остановился и сказал прерывающимся голосом : — Государь , предупреждаю вас , что она в белой горячке и третий день как бредит без умолку.— Отворяй ! — сказал Пугачев.Швабрин стал искать у себя в карманах и сказал , что не взял с собою ключа . Пугачев толкнул дверь ногою ; замок отскочил ; дверь отворилась , и мы вошли.Я взглянул и обмер . На полу , в крестьянском оборванном платье сидела Марья Ивановна , бледная , худая , с растрепанными волосами . Перед нею стоял кувшин воды , накрытый ломтем хлеба . Увидя меня , она вздрогнула и закричала . Что тогда со мною стало — не помню.Пугачев посмотрел на Швабрина и сказал с горькой усмешкою : — Хорош у тебя лазарет ! — Потом , подошед к Марье Ивановне : — Скажи мне , голубушка , за что твой муж тебя наказывает ? в чем ты перед ним провинилась ? — Мой муж ! — повторила она . — Он мне не муж . Я никогда не буду его женою ! Я лучше решилась умереть , и умру , если меня не избавят.Пугачев взглянул грозно на Швабрина.— И ты смел меня обманывать ! — сказал он ему . — Знаешь ли , бездельник , чего ты достоин ? Швабрин упал на колени ... В эту минуту презрение заглушило во мне все чувства ненависти и гнева . С омерзением глядел я на дворянина , валяющегося в ногах беглого казака . Пугачев смягчился.— Милую тебя на сей раз , — сказал он Швабрину , — но знай , что при первой вине тебе припомнится и эта.Потом обратился он к Марье Ивановне и сказал ей ласково : — Выходи , красная девица ; дарую тебе волю . Я государь.
и догадалась , что перед нею убийца ее родителей . Она закрыла лицо обеими руками и упала без чувств . Я кинулся к ней ; но в эту минуту очень смело в комнату втерлась моя старинная знакомая Палаша и стала ухаживать за своею барышнею . Пугачев вышел из светлицы , и мы трое сошли в гостиную.— Что , ваше благородие ? — сказал , смеясь , Пугачев . — Выручили красную девицу ! Как думаешь , не послать ли за попом , да не заставить ли его обвенчать племянницу ? Пожалуй , я буду посаженым отцом , Швабрин дружкою ; закутим , запьем — и ворота запрем ! Чего я опасался , то и случилось , Швабрин , услыша предложение Пугачева , вышел из себя.— Государь ! — закричал он в исступлении . — Я виноват , я вам солгал ; но и Гринев вас обманывает . Эта девушка не племянница здешнего попа : она дочь Ивана Миронова , который казнен при взятии здешней крепости.Пугачев устремил на меня огненные свои глаза.— Это что еще ? — спросил он меня с недоумением.— Швабрин сказал тебе правду , — отвечал я с твердостию.— Ты мне этого не сказал , — заметил Пугачев , у коего лицо омрачилось.— Сам ты рассуди , — отвечал я ему , — можно ли было при твоих людях объявить , что дочь Миронова жива . Да они бы ее загрызли . Ничто ее бы не спасло ! — И то правда , — сказал , смеясь , Пугачев . — Мои пьяницы не пощадили бы бедную девушку . Хорошо сделала кумушка-попадья , что обманула их.— Слушай , — продолжал я , видя его доброе расположение . — Как тебя назвать не знаю , да и знать не хочу ... Но бог видит , что жизнию моей рад бы я заплатить тебе за то , что ты для меня сделал . Только не требуй того , что противно чести моей и христианской совести . Ты мой благодетель . Доверши как начал : отпусти меня с бедной сиротою , куда нам бог путь укажет . А мы , где бы ты ни был и что бы с тобою ни случилось , каждый день будем бога молить о спасении грешной твоей души ... Казалось , суровая душа Пугачева была тронута . « Ин быть по-твоему ! — сказал он . — Казнить так казнить , жаловать так жаловать : таков мой обычай . Возьми себе свою красавицу ; вези ее куда хочешь , и дай вам бог любовь да совет ! » Тут он оборотился к Швабрину и велел выдать мне пропуск во все заставы и крепости , подвластные ему . Швабрин , совсем уничтоженный , стоял как остолбенелый . Пугачев отправился осматривать крепость . Швабрин его сопровождал ; а я остался под предлогом приготовлений к отъезду.Я побежал в светлицу . Двери были заперты . Я постучался . « Кто там ? » — спросила Палаша . Я назвался . Милый голосок Марьи Ивановны раздался из-за дверей . « Погодите , Петр Андреич . Я переодеваюсь . Ступайте к Акулине Памфиловне : я сейчас туда же буду » .Я повиновался и пошел в дом отца Герасима . И он и попадья выбежали ко мне навстречу . Савельич их уже предупредил . « Здравствуйте , Петр Андреич , — говорила попадья . — Привел бог опять увидеться . Как поживаете ? А мы-то про вас каждый день поминали . А Марья-то Ивановна всего натерпелась без вас , моя голубушка ! .. Да скажите , мой отец ,
поладили ? Как он это вас не укокошил ? Добро , спасибо злодею и за то » . — « Полно , старуха , — прервал отец Герасим . — Не все то ври , что знаешь . Несть спасения во многом глаголании . Батюшка Петр Андреич ! войдите , милости просим . Давно , давно не видались » .Попадья стала угощать меня чем бог послал . А между тем говорила без умолку . Она рассказала мне , каким образом Швабрин принудил их выдать ему Марью Ивановну ; как Марья Ивановна плакала и не хотела с ними расстаться ; как Марья Ивановна имела с нею всегдашние сношения через Палашку ( девку бойкую , которая и урядника заставляет плясать по своей дудке ) ; как она присоветовала Марье Ивановне написать ко мне письмо и прочее . Я , в свою очередь , рассказал ей вкратце свою историю . Поп и попадья крестились , услыша , что Пугачеву известен их обман . « С нами сила крестная ! — говорила Акулина Памфиловна . — Промчи бог тучу мимо . Ай да Алексей Иваныч ; нечего сказать : хорош гусь ! » В самую эту минуту дверь отворилась , и Марья Ивановна пошла с улыбкою на бледном лице . Она оставила свое крестьянское платье и одета была по-прежнему просто и мило.Я схватил ее руку и долго не мог вымолвить ни одного слова . Мы оба молчали от полноты сердца . Хозяева наши почувствовали , что нам было не до них , и оставили нас . Мы остались одни . Все было забыто . Мы говорили и не могли наговориться . Марья Ивановна рассказала мне все , что с нею ни случилось с самого взятия крепости ; описала мне весь ужас ее положения , все испытания , которым подвергал ее гнусный Швабрин . Мы вспомнили и прежнее счастливое время ... Оба мы плакали ... Наконец я стал объяснять ей мои предположения . Оставаться ей в крепости , подвластной Пугачеву и управляемой Швабриным , было невозможно . Нельзя было думать и об Оренбурге , претерпевающем все бедствия осады . У ней не было на свете ни одного родного человека . Я предложил ей ехать в деревню к моим родителям . Она сначала колебалась : известное ей неблагорасположение отца моего ее пугало . Я ее успокоил . Я знал , что отец почтет за счастие и вменит себе в обязанность принять дочь заслуженного воина , погибшего за отечество . « Милая Марья Ивановна ! — сказал я наконец . — Я почитаю тебя своею женою . Чудные обстоятельства соединили нас неразрывно : ничто на свете не может нас разлучить » . Марья Ивановна выслушала меня просто , без притворной застенчивости , без затейливых отговорок . Она чувствовала , что судьба ее соединена была с моею . Но она повторила , что не иначе будет моею женою , как с согласия моих родителей . Я ей и не противуречил . Мы поцеловались горячо , искренно — и таким образом все было между нами решено.Через час урядник принес мне пропуск , подписанный каракульками Пугачева , и позвал меня к нему от его имени . Я нашел его готового пуститься в дорогу . Не могу изъяснить то , что я чувствовал , расставаясь с этим ужасным человеком , извергом , злодеем для всех , кроме одного меня . Зачем не сказать истины ?
меня к нему . Я пламенно желал вырвать его из среды злодеев , которыми он предводительствовал , и спасти его голову , пока еще было время . Швабрин и народ , толпящийся около нас , помешали мне высказать все , чем исполнено было мое сердце.Мы расстались дружески . Пугачев , увидя в толпе Акулину Памфиловну , погрозил пальцем и мигнул значительно ; потом сел в кибитку , велел ехать в Берду , и когда лошади тронулись , то он еще раз высунулся из кибитки и закричал мне : « Прощай , ваше благородие ! Авось увидимся когда-нибудь » . Мы точно с ним увиделись , но в каких обстоятельствах ! .. Пугачев уехал . Я долго смотрел на белую степь , по которой неслась его тройка . Народ разошелся . Швабрин скрылся . Я воротился в дом священника . Все было готово к нашему отъезду ; я не хотел более медлить . Добро наше все было уложено в старую комендантскую повозку . Ямщики мигом заложили лошадей . Марья Ивановна пошла проститься с могилами своих родителей , похороненных за церковью . Я хотел ее проводить , но она просила меня оставить ее одну . Через несколько минут она воротилась , обливаясь молча тихими слезами . Повозка была подана . Отец Герасим и жена его вышли на крыльцо . Мы сели в кибитку втроем : Марья Ивановна с Палашей и я. Савельич забрался на облучок . « Прощай , Марья Ивановна , моя голубушка ! прощайте , Петр Андреич , сокол наш ясный ! — говорила добрая попадья . — Счастливый путь , и дай бог вам обоим счастия ! » Мы поехали . У окошка комендантского дома я увидел стоящего Швабрина . Лицо его изображало мрачную злобу . Я не хотел торжествовать над уничтоженным врагом и обратил глаза в другую сторону . Наконец мы выехали из крепостных ворот и навек оставили Белогорскую крепость.Не гневайтесь , сударь : по долгу моему Я должен сей же час отправить вас в тюрьму . — Извольте , я готов ; но я в такой надежде , Что дело объяснить дозволите мне прежде.Соединенный так нечаянно с милой девушкою , о которой еще утром я так мучительно беспокоился , я не верил самому себе и воображал , что все со мною случившееся было пустое сновидение . Марья Ивановна глядела с задумчивостию то на меня , то на дорогу и , казалось , не успела еще опомниться и прийти в себя . Мы молчали . Сердца наши слишком были утомлены . Неприметным образом часа через два очутились мы в ближней крепости , также подвластной Пугачеву . Здесь мы переменили лошадей . По скорости , с каковой их запрягали , по торопливой услужливости брадатого казака , поставленного Пугачевым в коменданты , я увидел , что , благодаря болтливости ямщика , нас привезшего , меня принимали как придворного временщика.Мы отправились далее . Стало смеркаться . Мы приближились к городку , где , по словам бородатого коменданта , находился сильный отряд , идущий на соединение к самозванцу . Мы были остановлены караульными . На вопрос : кто едет ? — ямщик отвечал громогласно : « Государев кум со своею хозяюшкою » . Вдруг толпа гусаров окружила нас с ужасною бранью . « Выходи , бесов кум ! — сказал мне усастый вахмистр .
Вот ужо тебе будет баня , и с твоею хозяюшкою ! » Я вышел из кибитки и требовал , чтоб отвели меня к их начальнику . Увидя офицера , солдаты прекратили брань . Вахмистр повел меня к майору . Савельич от меня не отставал , поговаривая про себя : « Вот тебе и государев кум ! Из огня да в полымя ... Господи владыко ! чем это все кончится ? » Кибитка шагом поехала за нами.Через пять минут мы пришли к домику , ярко освещенному . Вахмистр оставил меня при карауле и пошел обо мне доложить . Он тотчас же воротился , объявив мне , что его высокоблагородию некогда меня принять , а что он велел отвести меня в острог , а хозяюшку к себе привести.— Что это значит ? — закричал я в бешенстве . — Да разве он с ума сошел ? — Не могу знать , ваше благородие , — отвечал вахмистр . — Только его высокоблагородие приказал ваше благородие отвести в острог , а ее благородие приказано привести к его высокоблагородию , ваше благородие ! Я бросился на крыльцо . Караульные не думали меня удерживать , и я прямо вбежал в комнату , где человек шесть гусарских офицеров играли в банк . Майор метал . Каково было мое изумление , когда , взглянув на него , узнал я Ивана Ивановича Зурина , некогда обыгравшего меня в Симбирском трактире ! — Возможно ли ? — вскричал я . — Иван Иваныч ! ты ли ? — Ба , ба , ба , Петр Андреич ! Какими судьбами ? Откуда ты ? Здорово , брат . Не хочешь ли поставить карточку ? — Благодарен . Прикажи-ка лучше отвести мне квартиру.— Какую тебе квартиру ? Оставайся у меня.— Не могу : я не один.— Ну , подавай сюда и товарища.— Я не с товарищем ; я ... с дамою.— С дамою ! Где же ты ее подцепил ? Эге , брат ! — ( При сих словах Зурин засвистел так выразительно , что все захохотали , а я совершенно смутился . ) — Ну , — продолжал Зурин , — так и быть . Будет тебе квартира . А жаль ... Мы бы попировали по-старинному ... Гей ! малой ! Да что ж сюда не ведут кумушку-то Пугачева ? или она упрямится ? Сказать ей , чтоб она не боялась : барин-де прекрасный ; ничем не обидит , да хорошенько ее в шею.— Что ты это ? — сказал я Зурину . — Какая кумушка Пугачева ? Это дочь покойного капитана Миронова . Я вывез ее из плена и теперь провожаю до деревни батюшкиной , где и оставлю ее.— Как ! Так это о тебе мне сейчас докладывали ? Помилуй ! что ж это значит ? — После все расскажу . А теперь , ради бога , успокой бедную девушку , которую гусары твои перепугали.Зурин тотчас распорядился . Он сам вышел на улицу извиняться перед Марьей Ивановной в невольном недоразумении и приказал вахмистру отвести ей лучшую квартиру в городе . Я остался ночевать у него.Мы отужинали , и , когда остались вдвоем , я рассказал ему свои похождения . Зурин слушал меня с большим вниманием . Когда я кончил , он покачал головою и сказал : « Все это , брат , хорошо ; одно нехорошо : зачем тебя черт несет жениться ? Я , честный офицер , не захочу тебя обманывать : поверь же ты мне , что женитьба блажь . Ну , куда тебе возиться с женою да нянчиться с ребятишками ? Эй , плюнь .
капитанскою дочкой . Дорога в Симбирск мною очищена и безопасна . Отправь ее завтра ж одну к родителям твоим ; а сам оставайся у меня в отряде . В Оренбург возвращаться тебе незачем . Попадешься опять в руки бунтовщикам , так вряд ли от них еще раз отделаешься . Таким образом любовная дурь пройдет сама собою , и все будет ладно » .Хотя я не совсем был с ним согласен , однако ж чувствовал , что долг чести требовал моего присутствия в войске императрицы . Я решился последовать совету Зурина : отправить Марью Ивановну в деревню и остаться в его отряде.Савельич явился меня раздевать ; я объявил ему , чтоб на другой же день готов он был ехать в дорогу с Марьей Ивановной . Он было заупрямился . « Что ты , сударь ? Как же я тебя-то покину ? Кто за тобою будет ходить ? Что скажут родители твои ? » Зная упрямство дядьки моего , я вознамерился убедить его лаской и искренностию . « Друг ты мой , Архип Савельич ! — сказал я ему . — Не откажи , будь мне благодетелем ; в прислуге здесь я нуждаться не стану , а не буду спокоен , если Марья Ивановна поедет в дорогу без тебя . Служа ей , служишь ты и мне , потому что я твердо решился , как скоро обстоятельства дозволят , жениться на ней » .Тут Савельич сплеснул руками с видом изумления неописанного.— Жениться ! — повторил он . — Дитя хочет жениться ! А что скажет батюшка , а матушка-то что подумает ? — Согласятся , верно согласятся , — отвечал я , — когда узнают Марью Ивановну . Я надеюсь и на тебя . Батюшка и матушка тебе верят : ты будешь за нас ходатаем , не так ли ? Старик был тронут . « Ох , батюшка ты мой Петр Андреич ! — отвечал он . — Хоть раненько задумал ты жениться , да зато Марья Ивановна такая добрая барышня , что грех и пропустить оказию . Ин быть по-твоему ! Провожу ее , ангела божия , и рабски буду доносить твоим родителям , что такой невесте не надобно и приданого » .Я благодарил Савельича и лег спать в одной комнате с Зуриным . Разгоряченный и взволнованный , я разболтался . Зурин сначала со мною разговаривал охотно ; но мало-помалу слова его стали реже и бессвязнее ; наконец , вместо ответа на какой-то запрос , он захрапел и присвистнул . Я замолчал и вскоре последовал его примеру.На другой день утром пришел я к Марье Ивановне . Я сообщил ей свои предположения . Она признала их благоразумие и тотчас со мною согласилась.Отряд Зурина должен был выступить из города в тот же день . Нечего было медлить . Я тут же расстался с Марьей Ивановной , поручив ее Савельичу и дав ей письмо к моим родителям . Марья Ивановна заплакала . « Прощайте , Петр Андреич ! — сказала она тихим голосом . — Придется ли нам увидаться , или нет , бог один это знает ; но век не забуду вас ; до могилы ты один останешься в моем сердце » . Я ничего не мог отвечать . Люди нас окружали . Я не хотел при них предаваться чувствам , которые меня волновали . Наконец она уехала . Я возвратился к Зурину , грустен и молчалив . Он хотел меня развеселить ; я думал себя рассеять : мы провели день шумно и буйно и вечером выступили в поход.
было в конце февраля . Зима , затруднявшая военные распоряжения , проходила , и наши генералы готовились к дружному содействию . Пугачев все еще стоял под Оренбургом . Между тем около его отряды соединялись и со всех сторон приближались к злодейскому гнезду . Бунтующие деревни , при виде наших войск , приходили в повиновение ; шайки разбойников везде бежали от нас , и все предвещало скорое и благополучное окончание.Вскоре князь Голицын , под крепостию Татищевой , разбил Пугачева , рассеял его толпы , освободил Оренбург , и , казалось , нанес бунту последний и решительный удар . Зурин был в то время отряжен противу шайки мятежных башкирцев , которые рассеялись прежде , нежели мы их увидали . Весна осадила нас в татарской деревушке . Речки разлились , и дороги стали непроходимы . Мы утешались в нашем бездействии мыслию о скором прекращении скучной и мелочной войны с разбойниками и дикарями.Но Пугачев не был пойман . Он явился на сибирских заводах , собрал там новые шайки и опять начал злодействовать . Слух о его успехах снова распространился . Мы узнали о разорении сибирских крепостей . Вскоре весть о взятии Казани и о походе самозванца на Москву встревожила начальников войск , беспечно дремавших в надежде на бессилие презренного бунтовщика . Зурин получил повеление переправиться через Волгу . 1Не стану описывать нашего похода и окончания войны . Скажу коротко , что бедствие доходило до крайности . Мы проходили через селения , разоренные бунтовщиками , и поневоле отбирали у бедных жителей то , что успели они спасти . Правление было повсюду прекращено : помещики укрывались по лесам . Шайки разбойников злодействовали повсюду ; начальники отдельных отрядов самовластно наказывали и миловали ; состояние всего обширного края , где свирепствовал пожар , было ужасно ... Не приведи бог видеть русский бунт , бессмысленный и беспощадный ! Пугачев бежал , преследуемый Иваном Ивановичем Михельсоном . Вскоре узнали мы о совершенном его разбитии . Наконец Зурин получил известие о поимке самозванца , а вместе с тем и повеление остановиться . Война была кончена . Наконец мне можно было ехать к моим родителям ! Мысль их обнять , увидеть Марью Ивановну , от которой не имел я никакого известия , одушевляла меня восторгом . Я прыгал как ребенок . Зурин смеялся и говорил , пожимая плечами : « Нет , тебе несдобровать ! Женишься — ни за что пропадешь ! » Но между тем странное чувство отравляло мою радость : мысль о злодее , обрызганном кровию стольких невинных жертв , и о казни , его ожидающей , тревожила меня поневоле : « Емеля , Емеля ! — думал я с досадою , — зачем не наткнулся ты на штык или не подвернулся под картечь ? Лучше ничего не мог бы ты придумать » . Что прикажете делать ? Мысль о нем неразлучна была во мне с мыслию о пощаде , данной мне им в одну из ужасных минут его жизни , и об избавлении моей невесты из рук гнусного Швабрина.Зурин дал мне отпуск . Через несколько дней должен я был опять очутиться посреди моего семейства ,
... Вдруг неожиданная гроза меня поразила.В день , назначенный для выезда , в самую ту минуту , когда готовился я пуститься в дорогу , Зурин вошел ко мне в избу , держа в руках бумагу , с видом чрезвычайно озабоченным . Что-то кольнуло меня в сердце . Я испугался , сам не зная чего . Он выслал моего денщика и объявил , что имеет до меня дело . « Что такое ? » — спросил я с беспокойством . « Маленькая неприятность , — отвечал он , подавая мне бумагу . — Прочитай , что сейчас я получил » . Я стал ее читать : это был секретный приказ ко всем отдельным начальникам арестовать меня , где бы ни попался , и немедленно отправить под караулом в Казань в Следственную комиссию , учрежденную по делу Пугачева.Бумага чуть не выпала из моих рук . « Делать нечего ! — сказал Зурин . — Долг мой повиноваться приказу . Вероятно , слух о твоих дружеских путешествиях с Пугачевым как-нибудь да дошел до правительства . Надеюсь , что дело не будет иметь никаких последствий и что ты оправдаешься перед комиссией . Не унывай и отправляйся » . Совесть моя была чиста ; я суда не боялся ; но мысль отсрочить минуту сладкого свидания , может быть на несколько еще месяцев , устрашала меня . Тележка была готова . Зурин дружески со мною простился . Меня посадили в тележку . Со мною сели два гусара с саблями наголо , и я поехал по большой дороге.К этому месту относится « Пропущенная глава » , отброшенная Пушкиным и сохранившаяся только в черновом автографе.Мирская молва — Морская волна.Я был уверен , что виною всему было самовольное мое отсутствие из Оренбурга . Я легко мог оправдаться : наездничество не только никогда не было запрещено , во еще всеми силами было ободряемо . Я мог быть обвинен в излишней запальчивости , а не в ослушании . Но приятельские сношения мои с Пугачевым могли быть доказаны множеством свидетелей и должны были казаться по крайней мере весьма подозрительными . Во всю дорогу размышлял я о допросах , меня ожидающих , обдумывал свои ответы и решился перед судом объявить сущую правду , полагая сей способ оправдания самым простым , а вместе и самым надежным.Я приехал в Казань , опустошенную и погорелую . По улицам , наместо домов , лежали груды углей и торчали закоптелые стены без крыш и окон . Таков был след , оставленный Пугачевым ! Меня привезли в крепость , уцелевшую посереди сгоревшего города . Гусары сдали меня караульному офицеру . Он велел кликнуть кузнеца . Надели мне на ноги цепь и заковали ее наглухо . Потом отвели меня в тюрьму и оставили одного в тесной и темной конурке , с одними голыми стенами и с окошечком , загороженным железною решеткою.Таковое начало не предвещало мне ничего доброго . Однако ж я не терял ни бодрости , ни надежды . Я прибегнул к утешению всех скорбящих и , впервые вкусив сладость молитвы , излиянной из чистого , но растерзанного сердца , спокойно заснул , не заботясь о том , что со мною будет.На другой день тюремный сторож меня разбудил с объявлением , что меня требуют в комиссию .
дом , остановились в передней и впустили одного во внутренние комнаты.Я вошел в залу довольно обширную . За столом , покрытым бумагами , сидели два человека : пожилой генерал , виду строгого и холодного , и молодой гвардейский капитан , лет двадцати осьми , очень приятной наружности , ловкий и свободный в обращении . У окошка за особым столом сидел секретарь с пером за ухом , наклонясь над бумагою , готовый записывать мои показания . Начался допрос . Меня спросили о моем имени и звании . Генерал осведомился , не сын ли я Андрея Петровича Гринева ? И на ответ мой возразил сурово : « Жаль , что такой почтенный человек имеет такого недостойного сына ! » Я спокойно отвечал , что каковы бы ни были обвинения , тяготеющие на мне , я надеюсь их рассеять чистосердечным объяснением истины . Уверенность моя ему не понравилась . « Ты , брат , востер , — сказал он мне нахмурясь , — но видали мы и не таких ! » Тогда молодой человек спросил меня : по какому случаю и в какое время вошел я в службу к Пугачеву и по каким поручениям был я им употреблен ? Я отвечал с негодованием , что я , как офицер и дворянин , ни в какую службу к Пугачеву вступать и никаких поручений от него принять не мог.— Каким же образом , — возразил мой допросчик , — дворянин и офицер один пощажен самозванцем , между тем как все его товарищи злодейски умерщвлены ? Каким образом этот самый офицер и дворянин дружески пирует с бунтовщиками , принимает от главного злодея подарки , шубу , лошадь и полтину денег ? Отчего произошла такая странная дружба и на чем она основана , если не на измене или по крайней мере на гнусном и преступном малодушии ? Я был глубоко оскорблен словами гвардейского офицера и с жаром начал свое оправдание . Я рассказал , как началось мое знакомство с Пугачевым в степи , во время бурана ; как при взятии Белогорской крепости он меня узнал и пощадил . Я сказал , что тулуп и лошадь , правда , не посовестился я принять от самозванца ; но что Белогорскую крепость защищал я противу злодея до последней крайности . Наконец я сослался и на моего генерала , который мог засвидетельствовать мое усердие во время бедственной оренбургской осады.Строгий старик взял со стола открытое письмо и стал читать его вслух : — « На запрос вашего превосходительства касательно прапорщика Гринева , якобы замешанного в нынешнем смятении и вошедшего в сношения с злодеем , службою недозволенные и долгу присяги противные , объяснить имею честь : оный прапорщик Гринев находился на службе в Оренбурге от начала октября прошлого 1773 года до 24 февраля нынешнего года , в которое число он из города отлучился и с той поры уже в команду мою не являлся . А слышно от перебежчиков , что он был у Пугачева в слободе и с ним вместе ездил в Белогорскую крепость , в коей прежде находился он на службе ; что касается до его поведения , то я могу ... » Тут он прервал свое чтение и сказал мне сурово : « Что ты теперь скажешь себе в оправдание ? » Я хотел было продолжать , как начал ,
так же искренно , как и все прочее . Но вдруг почувствовал непреодолимое отвращение . Мне пришло в голову , что если назову ее , то комиссия потребует ее к ответу ; и мысль впутать имя ее между гнусными изветами злодеев и ее самую привести на очную с ними ставку — эта ужасная мысль так меня поразила , что я замялся и спутался.Судьи мои , начинавшие , казалось , выслушивать ответы мои с некоторою благосклонностию , были снова предубеждены противу меня при виде моего смущения . Гвардейский офицер потребовал , чтоб меня поставили на очную ставку с главным доносителем . Генерал велел кликнуть вчерашнего злодея . Я с живостию обратился к дверям , ожидая появления своего обвинителя . Через несколько минут загремели цепи , двери отворились , и вошел — Швабрин . Я изумился его перемене . Он был ужасно худ и бледен . Волоса его , недавно черные как смоль , совершенно поседели ; длинная борода была всклокочена . Он повторил обвинения свои слабым , но смелым голосом . По его словам , я отряжен был от Пугачева в Оренбург шпионом ; ежедневно выезжал на перестрелки , дабы передавать письменные известия о всем , что делалось в городе ; что наконец явно передался самозванцу , разъезжал с ним из крепости в крепость , стараясь всячески губить своих товарищей-изменников , дабы занимать их места и пользоваться наградами , раздаваемыми от самозванца . Я выслушал его молча и был доволен одним : имя Марьи Ивановны не было произнесено гнусным злодеем , оттого ли , что самолюбие его страдало при мысли о той , которая отвергла его с презрением ; оттого ли , что в сердце его таилась искра того же чувства , которое и меня заставляло молчать , — как бы то ни было , имя дочери белогорского коменданта не было произнесено в присутствии комиссии . Я утвердился еще более в моем намерении , и когда судьи спросили : чем могу опровергнуть показания Швабрина , я отвечал , что держусь первого своего объяснения и ничего другого в оправдание себе сказать не могу . Генерал велел нас вывести . Мы вышли вместе . Я спокойно взглянул на Швабрина , но не сказал ему ни слова . Он усмехнулся злобной усмешкою и , приподняв свои цепи , опередил меня и ускорил свои шаги . Меня опять отвели в тюрьму и с тех пор уже к допросу не требовали.Я не был свидетелем всему , о чем остается мне уведомить читателя ; но я так часто слыхал о том рассказы , что малейшие подробности врезались в мою память и что мне кажется , будто бы я тут же невидимо присутствовал.Марья Ивановна принята была моими родителями с тем искренним радушием , которое отличало людей старого века . Они видели благодать божию в том , что имели случай приютить и обласкать бедную сироту . Вскоре они к ней искренно привязались , потому что нельзя было ее узнать и не полюбить . Моя любовь уже не казалась батюшке пустою блажью ; а матушка только того и желала , чтоб ее Петруша женился на милой капитанской дочке.Слух о моем аресте поразил все мое семейство .
, что оно не только не беспокоило их , но еще заставляло часто смеяться от чистого сердца . Батюшка не хотел верить , чтобы я мог быть замешан в гнусном бунте , коего цель была ниспровержение престола и истребление дворянского рода . Он строго допросил Савельича . Дядька не утаил , что барин бывал в гостях у Емельки Пугачева и что-де злодей его таки жаловал ; но клялся , что ни о какой измене он и не слыхивал . Старики успокоились и с нетерпением стали ждать благоприятных вестей . Марья Ивановна сильно была встревожена , но молчала , ибо в высшей степени была одарена скромностию и осторожностию.Прошло несколько недель ... Вдруг батюшка получает из Петербурга письмо от нашего родственника князя Б * * . Князь писал ему обо мне . После обыкновенного приступа , он объявлял ему , что подозрения насчет участия моего в замыслах бунтовщиков , к несчастию , оказались слишком основательными , что примерная казнь должна была бы меня постигнуть , но что государыня , из уважения к заслугам и преклонным летам отца , решилась помиловать преступного сына и , избавляя его от позорной казни , повелела только сослать в отдаленный край Сибири на вечное поселение.Сей неожиданный удар едва не убил отца моего . Он лишился обыкновенной своей твердости , и горесть его ( обыкновенно немая ) изливалась в горьких жалобах . « Как ! — повторял он , выходя из себя . — Сын мой участвовал в замыслах Пугачева ! Боже праведный , до чего я дожил ! Государыня избавляет его от казни ! От этого разве мне легче ? Не казнь страшна : пращур мой умер на лобном месте , отстаивая то , что почитал святынею своей совести ; отец мой пострадал вместе с Волынским и Хрущевым . Но дворянину изменить своей присяге , соединиться с разбойниками , с убийцами , с беглыми холопьями ! .. Стыд и срам нашему роду ! .. » Испуганная его отчаянием матушка не смела при нем плакать и старалась возвратить ему бодрость , говоря о неверности молвы , о шаткости людского мнения . Отец мой был неутешен.Марья Ивановна мучилась более всех . Будучи уверена , что я мог оправдаться , когда бы только захотел , она догадывалась об истине и почитала себя виновницею моего несчастия . Она скрывала от всех свои слезы и страдания и между тем непрестанно думала о средствах , как бы меня спасти.Однажды вечером батюшка сидел на диване , перевертывая листы Придворного календаря ; но мысли его были далеко , и чтение не производило над ним обыкновенного своего действия . Он насвистывал старинный марш . Матушка молча вязала шерстяную фуфайку , и слезы изредка капали на ее работу . Вдруг Марья Ивановна , тут же сидевшая за работой , объявила , что необходимость ее заставляет ехать в Петербург и что она просит дать ей способ отправиться . Матушка очень огорчилась . « Зачем тебе в Петербург ? — сказала она . — Неужто , Марья Ивановна , хочешь и ты нас покинуть ? » Марья Ивановна отвечала , что вся будущая судьба ее зависит от этого путешествия , что она едет искать покровительства и помощи у сильных людей , как дочь человека ,
за свою верность.Отец мой потупил голову : всякое слово , напоминающее мнимое преступление сына , было ему тягостно и казалось колким упреком . « Поезжай , матушка ! — сказал он ей со вздохом . — Мы твоему счастию помехи сделать не хотим . Дай бог тебе в женихи доброго человека , не ошельмованного изменника » . Он встал и вышел из комнаты.Марья Ивановна , оставшись наедине с матушкою , отчасти объяснила ей свои предположения . Матушка со слезами обняла ее и молила бога о благополучном конце замышленного дела . Марью Ивановну снарядили , и через несколько дней она отправилась в дорогу с верной Палашей и с верным Савельичем , который , насильственно разлученный со мною , утешался по крайней мере мыслию , что служит нареченной моей невесте.Марья Ивановна благополучно прибыла в Софию и , узнав на почтовом дворе , что Двор находился в то время в Царском Селе , решилась тут остановиться . Ей отвели уголок за перегородкой . Жена смотрителя тотчас с нею разговорилась , объявила , что она племянница придворного истопника , и посвятила ее во все таинства придворной жизни . Она рассказала , в котором часу государыня обыкновенно просыпалась , кушала кофей , прогуливалась ; какие вельможи находились в то время при ней ; что изволила она вчерашний день говорить у себя за столом , кого принимала вечером , — словом , разговор Анны Власьевны стоил нескольких страниц исторических записок и был бы драгоценен для потомства . Марья Ивановна слушала ее со вниманием . Они пошли в сад . Анна Власьевна рассказала историю каждой аллеи и каждого мостика , и , нагулявшись , они возвратились на станцию очень довольные друг другом.На другой день рано утром Марья Ивановна проснулась , оделась и тихонько пошла в сад . Утро было прекрасное , солнце освещало вершины лип , пожелтевших уже под свежим дыханием осени . Широкое озеро сияло неподвижно . Проснувшиеся лебеди важно выплывали из-под кустов , осеняющих берег . Марья Ивановна пошла около прекрасного луга , где только что поставлен был памятник в честь недавних побед графа Петра Александровича Румянцева . Вдруг белая собачка английской породы залаяла и побежала ей навстречу . Марья Ивановна испугалась и остановилась . В эту самую минуту раздался приятный женский голос : « Не бойтесь , она не укусит » . И Марья Ивановна увидела даму , сидевшую на скамейке противу памятника . Марья Ивановна села на другом конце скамейки . Дама пристально на нее смотрела ; а Марья Ивановна , со своей стороны бросив несколько косвенных взглядов , успела рассмотреть ее с ног до головы . Она была в белом утреннем платье , в ночном чепце и в душегрейке . Ей казалось лет сорок . Лицо ее , полное и румяное , выражало важность и спокойствие , а голубые глаза и легкая улыбка имели прелесть неизъяснимую . Дама первая перервала молчание.— Вы , верно , не здешние ? — сказала она.— Точно так-с : я вчера только приехала из провинции.— Вы приехали с вашими родными ? — Никак нет-с . Я приехала одна.— Одна ! Но вы так еще молоды.— У меня нет ни отца , ни матери.
Вы здесь , конечно , по каким-нибудь делам ? — Точно так-с . Я приехала подать просьбу государыне.— Вы сирота : вероятно , вы жалуетесь на несправедливость и обиду ? — Никак нет-с . Я приехала просить милости , а не правосудия.— Позвольте спросить , кто вы таковы ? — Я дочь капитана Миронова.— Капитана Миронова ! того самого , что был комендантом в одной из оренбургских крепостей ? — Точно так-с.Дама , казалось , была тронута . « Извините меня , — сказала она голосом еще более ласковым , — если я вмешиваюсь в ваши дела ; но я бываю при дворе ; изъясните мне , в чем состоит ваша просьба , и , может быть , мне удастся вам помочь. » Марья Ивановна встала и почтительно ее благодарила . Все в неизвестной даме невольно привлекало сердце и внушало доверенность . Марья Ивановна вынула из кармана сложенную бумагу и подала ее незнакомой своей покровительнице , которая стала читать ее про себя.Сначала она читала с видом внимательным и благосклонным ; но вдруг лицо ее переменилось , — и Марья Ивановна , следовавшая глазами за всеми ее движениями , испугалась строгому выражению этого лица , за минуту столь приятному и спокойному.— Вы просите за Гринева ? — сказала дама с холодным видом . — Императрица не может его простить . Он пристал к самозванцу не из невежества и легковерия , но как безнравственный и вредный негодяй.— Ах , неправда ! — вскрикнула Марья Ивановна.— Как неправда ! — возразила дама , вся вспыхнув.— Неправда , ей-богу неправда ! Я знаю все , я все вам расскажу . Он для одной меня подвергался всему , что постигло его . И если он не оправдался перед судом , то разве потому только , что не хотел запутать меня . — Тут она с жаром рассказала все , что уже известно моему читателю.Дама выслушала ее со вниманием . « Где вы остановились ? » — спросила она потом ; и услыша , что у Анны Власьевны , примолвила с улыбкою : « А ! знаю . Прощайте , не говорите никому о нашей встрече . Я надеюсь , что вы недолго будете ждать ответа на ваше письмо » .С этим словом она встала и вошла в крытую аллею , а Марья Ивановна возвратилась к Анне Власьевне , исполненная радостной надежды.Хозяйка побранила ее за раннюю осеннюю прогулку , вредную , по ее словам , для здоровья молодой девушки . Она принесла самовар и за чашкою чая только было принялась за бесконечные рассказы о дворе , как вдруг придворная карета остановилась у крыльца , и камер-лакей вошел с объявлением , что государыня изволит к себе приглашать девицу Миронову.Анна Власьевна изумилась и расхлопоталась . « Ахти господи ! — закричала она . — Государыня требует вас ко двору . Как же это она про вас узнала ? Да как же вы , матушка , представитесь к императрице ? Вы , я чай , и ступить по-придворному не умеете ... Не проводить ли мне вас ? Все-таки я вас хоть в чем-нибудь да могу предостеречь . И как же вам ехать в дорожном платье ? Не послать ли к повивальной бабушке за ее желтым роброном ? » Камер-лакей объявил , что государыне угодно было , чтоб Марья Ивановна ехала одна и в том , в чем ее застанут .
было нечего : Марья Ивановна села в карету и поехала во дворец , сопровождаемая советами и благословениями Анны Власьевны.Марья Ивановна предчувствовала решение нашей судьбы ; сердце ее сильно билось и замирало . Чрез несколько минут карета остановилась у дворца . Марья Ивановна с трепетом пошла по лестнице . Двери перед нею отворились настежь . Она прошла длинный ряд пустых великолепных комнат ; камер-лакей указывал дорогу . Наконец , подошед к запертым дверям , он объявил , что сейчас об ней доложит , и оставил ее одну.Мысль увидеть императрицу лицом к лицу так устрашала ее , что она с трудом могла держаться на ногах . Через минуту двери отворились , и она вошла в уборную государыни.Императрица сидела за своим туалетом . Несколько придворных окружали ее и почтительно пропустили Марью Ивановну . Государыня ласково к ней обратилась , и Марья Ивановна узнала в ней ту даму , с которой так откровенно изъяснялась она несколько минут тому назад . Государыня подозвала ее и сказала с улыбкою : « Я рада , что могла сдержать вам свое слово и исполнить вашу просьбу . Дело ваше кончено . Я убеждена в невинности вашего жениха . Вот письмо , которое сами потрудитесь отвезти к будущему свекру » .Марья Ивановна приняла письмо дрожащею рукою и , заплакав , упала к ногам императрицы , которая подняла ее и поцеловала . Государыня разговорилась с нею . « Знаю , что вы не богаты , — сказала она , — но я в долгу перед дочерью капитана Миронова . Не беспокойтесь о будущем . Я беру на себя устроить ваше состояние » .Обласкав бедную сироту , государыня ее отпустила . Марья Ивановна уехала в той же придворной карете . Анна Власьевна , нетерпеливо ожидавшая ее возвращения , осыпала ее вопросами , на которые Марья Ивановна отвечала кое-как . Анна Власьевна хотя и была недовольна ее беспамятством , но приписала оное провинциальной застенчивости и извинила великодушно . В тот же день Марья Ивановна , не полюбопытствовав взглянуть на Петербург , обратно поехала в деревню ... Здесь прекращаются записки Петра Андреевича Гринева . Из семейственных преданий известно , что он был освобожден от заключения в конце 1774 года , по именному повелению ; что он присутствовал при казни Пугачева , который узнал его в толпе и кивнул ему головою , которая через минуту , мертвая и окровавленная , показана была народу . Вскоре потом Петр Андреевич женился на Марье Ивановне . Потомство их благоденствует в Симбирской губернии . В тридцати верстах от * * * находится село , принадлежащее десятерым помещикам . В одном из барских флигелей показывают собственноручное письмо Екатерины II за стеклом и в рамке . Оно писано к отцу Петра Андреевича и содержит оправдание его сына и похвалы уму и сердцу дочери капитана Миронова . Рукопись Петра Андреевича Гринева доставлена была нам от одного из его внуков , который узнал , что мы заняты были трудом , относящимся ко временам , описанным его дедом . Мы решились , с разрешения родственников , издать ее особо ,