Daria/rus_authors huggingface dataset:
; если же оставить философию и педантически следовать правилам , как прочие врачи , то для этого , прежде всего , нужны чистота и вентиляция , а не грязь , здоровая пища , а не щи из вонючей кислой капусты , и хорошие помощники , а не воры.Да и к чему мешать людям умирать , если смерть есть нормальный и законный конец каждого ? Что из того , если какой-нибудь торгаш или чиновник проживет лишних пять , десять лет ? Если же видеть цель медицины в том , что лекарства облегчают страдания , то невольно напрашивается вопрос : зачем их облегчать ? Во-первых , говорят , что страдания ведут человека к совершенству , и , во-вторых , если человечество в самом деле научится облегчать свои страдания пилюлями и каплями , то оно совершенно забросит религию и философию , в которых до сих пор находило не только защиту от всяких бед , но даже счастие . Пушкин перед смертью испытывал страшные мучения , бедняжка Гейне несколько лет лежал в параличе ; почему же не поболеть какому-нибудь Андрею Ефимычу или Матрене Савишне , жизнь которых бессодержательна и была бы совершенно пуста и похожа на жизнь амёбы , если бы не страдания ? Подавляемый такими рассуждениями , Андрей Ефимыч опустил руки и стал ходить в больницу не каждый день.Жизнь его проходит так . Обыкновенно он встает утром часов в восемь , одевается и пьет чай . Потом садится у себя в кабинете читать или идет в больницу . Здесь , в больнице , в узком темном коридорчике сидят амбулаторные больные , ожидающие приемки . Мимо них , стуча сапогами по кирпичному полу , бегают мужики и сиделки , проходят тощие больные в халатах , проносят мертвецов и посуду с нечистотами , плачут дети , дует сквозной ветер . Андрей Ефимыч знает , что для лихорадящих , чахоточных и вообще впечатлительных больных такая обстановка мучительна , но что поделаешь ? В приемной встречает его фельдшер Сергей Сергеич , маленький , толстый человек с бритым , чисто вымытым , пухлым лицом , с мягкими плавными манерами и в новом просторном костюме , похожий больше на сенатора , чем на фельдшера . В городе он имеет громадную практику , носит белый галстук и считает себя более сведущим , чем доктор , который совсем не имеет практики . В углу , в приемной , стоит большой образ в киоте , с тяжелою лампадой , возле — ставник в белом чехле ; на стенах висят портреты архиереев , вид Святогорского монастыря и венки из сухих васильков . Сергей Сергеич религиозен и любит благолепие . Образ поставлен его иждивением ; по воскресеньям в приемной кто-нибудь из больных , по его приказанию , читает вслух акафист , а после чтения сам Сергей Сергеич обходит все палаты с кадильницей и кадит в них ладаном.Больных много , а времени мало , и потому дело ограничивается одним только коротким опросом и выдачей какого-нибудь лекарства , вроде летучей мази или касторки . Андрей Ефимыч сидит , подперев щеку кулаком , задумавшись , и машинально задает вопросы . Сергей Сергеич тоже сидит , потирает свои ручки и изредка вмешивается.— Болеем и нужду терпим оттого ,
, — что господу милосердному плохо молимся . Да ! Во время приемки Андрей Ефимыч не делает никаких операций ; он давно уже отвык от них и вид крови его неприятно волнует . Когда ему приходится раскрывать ребенку рот , чтобы заглянуть в горло , а ребенок кричит и защищается ручонками , то от шума в ушах у него кружится голова и выступают слезы на глазах . Он торопится прописать лекарство и машет руками , чтобы баба поскорее унесла ребенка.На приемке скоро ему прискучают робость больных и их бестолковость , близость благолепного Сергея Сергеича , портреты на стенах и свои собственные вопросы , которые он задает неизменно уже более двадцати лет . И он уходит , приняв пять-шесть больных . Остальных без него принимает фельдшер.С приятною мыслью , что , слава богу , частной практики у него давно уже нет и что ему никто не помешает , Андрей Ефимыч , придя домой , немедленно садится в кабинете за стол и начинает читать . Читает он очень много и всегда с большим удовольствием . Половина жалованья уходит у него на покупку книг , и из шести комнат его квартиры три завалены книгами и старыми журналами . Больше всего он любит сочинения по истории и философии ; по медицине же выписывает одного только « Врача » , которого всегда начинает читать с конца . Чтение всякий раз продолжается без перерыва по нескольку часов и его не утомляет . Читает он не так быстро и порывисто , как когда-то читал Иван Дмитрич , а медленно , с проникновением , часто останавливаясь на местах , которые ему нравятся или непонятны . Около книги всегда стоит графинчик с водкой и лежит соленый огурец или моченое яблоко прямо на сукне , без тарелки . Через каждые полчаса он , не отрывая глаз от книги , наливает себе рюмку водки и выпивает , потом , не глядя , нащупывает огурец и откусывает кусочек.В три часа он осторожно подходит к кухонной двери , кашляет и говорит : — Дарьюшка , как бы мне пообедать ... После обеда , довольно плохого и неопрятного . Андрей Ефимыч ходит по своим комнатам , скрестив на груди руки , и думает . Бьет четыре часа , потом пять , а он все ходит и думает . Изредка поскрипывает кухонная дверь и показывается из нее красное , заспанное лицо Дарьюшки.— Андрей Ефимыч , вам не пора пиво пить ? — спрашивает она озабоченно.— Нет , еще не время ... — отвечает он . — Я погожу ... погожу ... К вечеру обыкновенно приходит почтмейстер , Михаил Аверьяныч , единственный во всем городе человек , общество которого для Андрея Ефимыча не тягостно . Михаил Аверьяныч когда-то был очень богатым помещиком и служил в кавалерии , но разорился и из нужды поступил под старость в почтовое ведомство . У него бодрый , здоровый вид , роскошные седые бакены , благовоспитанные манеры и громкий приятный голос . Он добр и чувствителен , но вспыльчив . Когда на почте кто-нибудь из посетителей протестует , не соглашается или просто начинает рассуждать , то Михаил Аверьяныч багровеет , трясется всем телом и кричит громовым голосом : « Замолчать ! » ,
репутация учреждения , в котором страшно бывать . Михаил Аверьяныч уважает и любит Андрея Ефимыча за образованность и благородство души , к прочим же обывателям относится свысока , как к своим подчиненным.— А вот и я ! — говорит он , входя к Андрею Ефимычу . — Здравствуйте , мой дорогой ! Небось я уже надоел вам , а ? — Напротив , очень рад , — отвечает ему доктор . — Я всегда рад вам.Приятели садятся в кабинете на диван и некоторое время молча курят.— Дарьюшка , как бы нам пива ! — говорит Андрей Ефимыч.Первую бутылку выпивают тоже молча : доктор — задумавшись , а Михаил Аверьяныч — с веселым , оживленным видом , как человек , который имеет рассказать что-то очень интересное . Разговор всегда начинает доктор.— Как жаль , — говорит он медленно и тихо , покачивая головой и не глядя в глаза собеседнику ( он никогда не смотрит в глаза ) , — как глубоко жаль , уважаемый Михаил Аверьяныч , что в нашем городе совершенно нет людей , которые бы умели и любили вести умную и интересную беседу . Это громадное для нас лишение . Даже интеллигенция не возвышается над пошлостью ; уровень ее развития , уверяю вас , нисколько не выше , чем у низшего сословия.— Совершенно верно . Согласен.— Вы сами изволите знать , — продолжает доктор тихо и с расстановкой , — что на этом свете всё незначительно и неинтересно , кроме высших духовных проявлений человеческого ума . Ум проводит резкую грань между животным и человеком , намекает на божественность последнего и в некоторой степени даже заменяет ему бессмертие , которого нет . Исходя из этого , ум служит единственно возможным источником наслаждения . Мы же не видим и не слышим около себя ума , — значит , мы лишены наслаждения . Правда , у нас есть книги , но это совсем не то , что живая беседа и общение . Если позволите сделать не совсем удачное сравнение , то книги — это ноты , а беседа — пение.— Совершенно верно.Наступает молчание . Из кухни выходит Дарьюшка и с выражением тупой скорби , подперев кулачком лицо , останавливается в дверях , чтобы послушать.— Эх ! — вздыхает Михаил Аверьяныч . — Захотели от нынешних ума ! И он рассказывает , как жилось прежде здорово , весело и интересно , какая была в России умная интеллигенция и как высоко она ставила понятия о чести и дружбе . Давали деньги взаймы без векселя , и считалось позором не протянуть руку помощи нуждающемуся товарищу . А какие были походы , приключения , стычки , какие товарищи , какие женщины ! А Кавказ — какой удивительный край ! А жена одного батальонного командира , странная женщина , надевала офицерское платье и уезжала по вечерам в горы , одна , без проводника . Говорят , что в аулах у нее был роман с каким-то князьком.— Царица небесная , матушка ... — вздыхает Дарьюшка.— А как пили ! Как ели ! А какие были отчаянные либералы ! Андрей Ефимыч слушает и не слышит ; он о чем-то думает и прихлебывает пиво.— Мне часто снятся умные люди и беседы с ними , — говорит он неожиданно , перебивая Михаила Аверьяныча . — Мой отец дал мне прекрасное образование ,
влиянием идей шестидесятых годов заставил меня сделаться врачом . Мне кажется , что если б я тогда не послушался его , то теперь я находился бы в самом центре умственного движения . Вероятно , был бы членом какого-нибудь факультета . Конечно , ум тоже не вечен и преходящ , но вы уже знаете , почему я питаю к нему склонность . Жизнь есть досадная ловушка . Когда мыслящий человек достигает возмужалости и приходит в зрелое сознание , то он невольно чувствует себя как бы в ловушке , из которой нет выхода . В самом деле , против его воли вызван он какими-то случайностями из небытия к жизни ... Зачем ? Хочет он узнать смысл и цель своего существования , ему не говорят или же говорят нелепости ; он стучится — ему не отворяют к нему приходит смерть — тоже против его воли . И вот , как в тюрьме , люди , связанные общим несчастием , чувствуют себя легче , когда сходятся вместе , так и в жизни не замечаешь ловушки , когда люди , склонные к анализу и обобщениям , сходятся вместе и проводят время в обмене гордых , свободных идей . В этом смысле ум есть наслаждение незаменимое.— Совершенно верно.Не глядя собеседнику в глаза , тихо и с паузами , Андрей Ефимыч продолжает говорить об умных людях и беседах с ними , а Михаил Аверьяныч внимательно слушает его и соглашается : « Совершенно верно » .— А вы не верите в бессмертие души ? — вдруг спрашивает почтмейстер.— Нет , уважаемый Михаил Аверьяныч , не верю и не имею основания верить.— Признаться , и я сомневаюсь . А хотя , впрочем , у меня такое чувство , как будто я никогда не умру . Ой , думаю себе , старый хрен , умирать пора ! А в душе какой-то голосочек : не верь , не умрешь ! .. В начале десятого часа Михаил Аверьяныч уходит . Надевая в передней шубу , он говорит со вздохом : — Однако , в какую глушь занесла нас судьба ! Досаднее всего , что здесь и умирать придется . Эх ! .. Проводив приятеля , Андрей Ефимыч садится за стол и опять начинает читать . Тишина вечера и потом ночи не нарушается ни одним звуком , и время , кажется , останавливается и замирает вместе с доктором над книгой , и кажется , что ничего не существует , кроме этой книги и лампы с зеленым колпаком . Грубое , мужицкое лицо доктора мало-помалу озаряется улыбкой умиления и восторга перед движениями человеческого ума . О , зачем человек не бессмертен ? — думает он . — Зачем мозговые центры и извилины , зачем зрение , речь , самочувствие , гений , если всему этому суждено уйти в почву и , в конце концов , охладеть вместе с земною корой , а потом миллионы лет без смысла и без цели носиться с землей вокруг солнца ? Для того , чтобы охладеть и потом носиться , совсем не нужно извлекать из небытия человека с его высоким , почти божеским умом , и потом , словно в насмешку , превращать его в глину.Обмен веществ ! Но какая трусость утешать себя этим суррогатом бессмертия ! Бессознательные процессы , происходящие в природе , ниже даже человеческой глупости , так как в глупости есть все-таки сознание и воля , в процессах же ровно ничего . Только трус ,
которого больше страха перед смертью , чем достоинства , может утешать себя тем , что тело его будет со временем жить в траве , в камне , в жабе ... Видеть свое бессмертие в обмене веществ так же странно , как пророчить блестящую будущность футляру после того , как разбилась и стала негодною дорогая скрипка.Когда бьют часы , Андрей Ефимыч откидывается на спинку кресла и закрывает глаза , чтобы немножко подумать . И невзначай , под влиянием хороших мыслей , вычитанных из книги , он бросает взгляд на свое прошедшее и на настоящее . Прошлое противно , лучше не вспоминать о нем . А в настоящем то же , что в прошлом . Он знает , что в то время , когда его мысли носятся вместе с охлажденною землей вокруг солнца , рядом с докторской квартирой , в большом корпусе томятся люди в болезнях и физической нечистоте ; быть может , кто-нибудь не спит и воюет с насекомыми , кто-нибудь заражается рожей или стонет от туго положенной повязки ; быть может , больные играют в карты с сиделками и пьют водку . В отчетном году было обмануто 12 000 человек ; всё больничное дело , как и 20 лет назад , построено на воровстве , дрязгах , сплетнях , кумовстве , на грубом шарлатанстве , и больница по-прежнему представляет из себя учреждение безнравственное и в высшей степени вредное для здоровья жителей . Он знает , что в палате № 6 , за решетками Никита колотит больных и что Мойсейка каждый день ходит по городу и собирает милостыню.С другой же стороны , ему отлично известно , что за последние 25 лет с медициной произошла сказочная перемена . Когда он учился в университете , ему казалось , что медицину скоро постигнет участь алхимии и метафизики , теперь же , когда он читает по ночам , медицина трогает его и возбуждает в нем удивление и даже восторг . В самом деле , какой неожиданный блеск , какая революция ! Благодаря антисептике , делают операции , какие великий Пирогов считал невозможными даже in spe 1 . Обыкновенные земские врачи решаются производить резекцию коленного сустава , на сто чревосечений один только смертный случай , а каменная болезнь считается таким пустяком , что о ней даже не пишут . Радикально излечивается сифилис . А теория наследственности , гипнотизм , открытия Пастера и Коха , гигиена со статистикой , а наша русская земская медицина ? Психиатрия с ее теперешнею классификацией болезней , методами распознавания и лечения — это в сравнении с тем , что было , целый Эльборус . Теперь помешанным не льют на голову холодную воду и не надевают на них горячечных рубах ; их содержат по-человечески и даже , как пишут в газетах , устраивают для них спектакли и балы . Андрей Ефимыч знает , что при теперешних взглядах и вкусах такая мерзость , как палата № 6 , возможна разве только в двухстах верстах от железной дороги , в городке , где городской голова и все гласные — полуграмотные мещане , видящие во враче жреца , которому нужно верить без всякой критики ,
эту маленькую Бастилию. « Но что же ? — спрашивает себя Андрей Ефимыч , открывая глаза . — Что же из этого ? И антисептика , и Кох , и Пастер , а сущность дела нисколько не изменилась . Болезненность и смертность всё те же . Сумасшедшим устраивают балы и спектакли , а на волю их все-таки не выпускают . Значит , всё вздор и суета , и разницы между лучшею венскою клиникой и моею больницей , в сущности , нет никакой » .Но скорбь и чувство , похожее на зависть , мешают ему быть равнодушным . Это , должно быть , от утомления . Тяжелая голова склоняется к книге , он кладет под лицо руки , чтобы мягче было , и думает : « Я служу вредному делу и получаю жалованье от людей , которых обманываю ; я не честен . Но ведь сам по себе я ничто , я только частица необходимого социального зла : все уездные чиновники вредны и даром получают жалованье ... Значит , в своей нечестности виноват не я , а время ... Родись я двумястами лет позже , я был бы другим » .Когда бьет 3 часа , он тушит лампу и уходит в спальню . Спать ему не хочется.в надежде , в будущем ( лат . ) .Года два тому назад земство расщедрилось и постановило выдавать триста рублей ежегодно в качестве пособия на усиление медицинского персонала в городской больнице впредь до открытия земской больницы , и на помощь Андрею Ефимычу был приглашен городом уездный врач Евгений Федорыч Хоботов . Это еще очень молодой человек — ему нет и тридцати , — высокий брюнет с широкими скулами и маленькими глазками ; вероятно , предки его были инородцами . Приехал он в город без гроша денег , с небольшим чемоданчиком и с молодою некрасивою женщиной , которую он называет своею кухаркой . У этой женщины грудной младенец . Ходит Евгений Федорыч в фуражке с козырьком и в высоких сапогах , а зимой в полушубке . Он близко сошелся с фельдшером Сергеем Сергеичем и с казначеем , а остальных чиновников называет почему-то аристократами и сторонится их . Во всей квартире у него есть только одна книга — « Новейшие рецепты венской клиники за 1881 г. » Идя к больному , он всегда берет с собой и эту книжку . В клубе по вечерам играет он в бильярд , карт же не любит . Большой охотник употреблять в разговоре такие слова , как канитель , мантифолия с уксусом , будет тебе тень наводить и т. п.В больнице он бывает два раза в неделю , обходит палаты и делает приемку больных . Совершенное отсутствие антисептики и кровососные банки возмущают его , но новых порядков он не вводит , боясь оскорбить этим Андрея Ефимыча . Своего коллегу Андрея Ефимыча он считает старым плутом , подозревает у него большие средства и втайне завидует ему . Он охотно бы занял его место.В один из весенних вечеров , в конце марта , когда уже на земле не было снега и в больничном саду пели скворцы , доктор вышел проводить до ворот своего приятеля почтмейстера . Как раз в это время во двор входил жид Мойсейка , возвращавшийся с добычи . Он был без шапки и в мелких калошах на босую ногу и в руках держал небольшой мешочек с милостыней.— Дай копеечку ! — обратился он к доктору ,
дрожа от холода и улыбаясь.Андрей Ефимыч , который никогда не умел отказывать , подал ему гривенник. « Как это нехорошо , — подумал он , глядя на его босые ноги с красными тощими щиколками . — Ведь мокро » .И , побуждаемый чувством , похожим и на жалость , и на брезгливость , он пошел во флигель вслед за евреем , поглядывая то на его лысину , то на щиколки . При входе доктора , с кучи хлама вскочил Никита и вытянулся.— Здравствуй , Никита , — сказал мягко Андрей Ефимыч . — Как бы этому еврею выдать сапоги , что ли , а то простудится.— Слушаю , ваше высокоблагородие . Я доложу смотрителю.— Пожалуйста . Ты попроси его от моего имени . Скажи , что я просил.Дверь из сеней в палату была отворена . Иван Дмитрич , лежа на кровати и приподнявшись на локоть , с тревогой прислушивался к чужому голосу и вдруг узнал доктора . Он весь затрясся от гнева , вскочил и с красным , злым лицом , с глазами навыкате , выбежал на середину палаты.— Доктор пришел ! — крикнул он и захохотал . — Наконец-то ! Господа , поздравляю , доктор удостоивает нас своим визитом ! Проклятая гадина ! — взвизгнул он и в исступлении , какого никогда еще не видели в палате , топнул ногой . — Убить эту гадину ! Нет , мало убить ! Утопить в отхожем месте ! Андрей Ефимыч , слышавший это , выглянул из сеней в палату и спросил мягко : — За что ? — За что ? — крикнул Иван Дмитрич , подходя к нему с угрожающим видом и судорожно запахиваясь в халат . — За что ? Вор ! — проговорил он с отвращением и делая губы так , как будто желая плюнуть . — Шарлатан ! Палач ! — Успокойтесь , — сказал Андрей Ефимыч , виновато улыбаясь . — Уверяю вас , я никогда ничего не крал , в остальном же , вероятно , вы сильно преувеличиваете . Я вижу , что вы на меня сердиты . Успокойтесь , прошу вас , если можете , и скажите хладнокровно : за что вы сердиты ? — А за что вы меня здесь держите ? — За то , что вы больны.— Да , болен . Но ведь десятки , сотни сумасшедших гуляют на свободе , потому что ваше невежество неспособно отличить их от здоровых . Почему же я и вот эти несчастные должны сидеть тут за всех , как козлы отпущения ? Вы , фельдшер , смотритель и вся ваша больничная сволочь в нравственном отношении неизмеримо ниже каждого из нас , почему же мы сидим , а вы нет ? Где логика ? — Нравственное отношение и логика тут ни при чем . Всё зависит от случая . Кого посадили , тот сидит , а кого не посадили , тот гуляет , вот и всё . В том , что я доктор , а вы душевнобольной , нет ни нравственности , ни логики , а одна только пустая случайность.— Этой ерунды я не понимаю ... — глухо проговорил Иван Дмитрич и сел на свою кровать.Мойсейка , которого Никита постеснился обыскивать в присутствии доктора , разложил у себя на постели кусочки хлеба , бумажки и косточки и , всё еще дрожа от холода , что-то быстро и певуче заговорил по-еврейски . Вероятно , он вообразил , что открыл лавочку.— Отпустите меня , — сказал Иван Дмитрич , и голос его дрогнул.— Не могу.— Но почему же ? Почему ? — Потому что это не в моей власти .
, какая польза вам оттого , если я отпущу вас ? Идите . Вас задержат горожане или полиция и вернут назад.— Да , да , это правда ... — проговорил Иван Дмитрич и потер себе лоб . — Это ужасно ! Но что же мне делать ? Что ? Голос Ивана Дмитрича и его молодое умное лицо с гримасами понравились Андрею Ефимычу . Ему захотелось приласкать молодого человека и успокоить его . Он сел рядом с ним на постель , подумал и сказал : — Вы спрашиваете , что делать ? Самое лучшее в вашем положении — бежать отсюда . Но , к сожалению , это бесполезно . Вас задержат . Когда общество ограждает себя от преступников , психических больных и вообще неудобных людей , то оно непобедимо . Вам остается одно : успокоиться на мысли , что ваше пребывание здесь необходимо.— Никому оно не нужно.— Раз существуют тюрьмы и сумасшедшие дома , то должен же кто-нибудь сидеть в них . Не вы — так я , не я — так кто-нибудь третий . Погодите , когда в далеком будущем закончат свое существование тюрьмы и сумасшедшие дома , то не будет ни решеток на окнах , ни халатов . Конечно , такое время рано или поздно настанет.Иван Дмитрич насмешливо улыбнулся.— Вы шутите , — сказал он , щуря глаза . — Таким господам , как вы и ваш помощник Никита , нет никакого дела до будущего , но можете быть уверены , милостивый государь , настанут лучшие времена ! Пусть я выражаюсь пошло , смейтесь , но воссияет заря новой жизни , восторжествует правда , и — на нашей улице будет праздник ! Я не дождусь , издохну , но зато чьи-нибудь правнуки дождутся . Приветствую их от всей души и радуюсь , радуюсь за них ! Вперед ! Помогай вам бог , друзья ! Иван Дмитрич с блестящими глазами поднялся и , протягивая руки к окну , продолжал с волнением в голосе : — Из-за этих решеток благословляю вас ! Да здравствует правда ! Радуюсь ! — Я не нахожу особенной причины радоваться , — сказал Андрей Ефимыч , которому движение Ивана Дмитрича показалось театральным и в то же время очень понравилось . — Тюрем и сумасшедших домов не будет , и правда , как вы изволили выразиться , восторжествует , но ведь сущность вещей не изменится , законы природы останутся всё те же . Люди будут болеть , стариться и умирать так же , как и теперь . Какая бы великоепная заря ни освещала вашу жизнь , всё же в конце концов вас заколотят в гроб и бросят в яму.— А бессмертие ? — Э , полноте ! — Вы не верите , ну , а я верю . У Достоевского или у Вольтера кто-то говорит , что если бы не было бога , то его выдумали бы люди . А я глубоко верю , что если нет бессмертия , то его рано или поздно изобретет великий человеческий ум.— Хорошо сказано , — проговорил Андрей Ефимыч , улыбаясь от удовольствия . — Это хорошо , что вы веруете . С такою верой можно жить припеваючи даже замуравленному в стене . Вы изволили где-нибудь получить образование ? — Да , я был в университете , но не кончил.— Вы мыслящий и вдумчивый человек . При всякой обстановке вы можете находить успокоение в самом себе . Свободное и глубокое мышление , которое стремится к уразумению жизни ,
к глупой суете мира — вот два блага , выше которых никогда не знал человек . И вы можете обладать ими , хотя бы вы жили за тремя решетками . Диоген жил в бочке , однако же был счастливее всех царей земных.— Ваш Диоген был болван , — угрюмо проговорил Иван Дмитрич . — Что вы мне говорите про Диогена , да про какое-то уразумение ? — рассердился он вдруг и вскочил . — Я люблю жизнь , люблю страстно ! У меня мания преследования , постоянный мучительный страх , но бывают минуты , когда меня охватывает жажда жизни , и тогда я боюсь сойти с ума . Ужасно хочу жить , ужасно ! Он в волнении прошелся по палате и сказал , понизив голос : — Когда я мечтаю , меня посещают призраки . Ко мне ходят какие-то люди , я слышу голоса , музыку , и кажется мне , что я гуляю по каким-то лесам , по берегу моря , и мне так страстно хочется суеты , заботы ... Скажите мне , ну , что там нового ? — спросил Иван Дмитрич . — Что там ? — Вы про город желаете знать или вообще ? — Ну , сначала расскажите мне про город , а потом вообще.— Что ж ? В городе томительно скучно ... Не с кем слова сказать , некого послушать . Новых людей нет . Впрочем , приехал недавно молодой врач Хоботов.— Он еще при мне приехал . Что , хам ? — Да , не культурный человек . Странно , знаете ли ... Судя по всему , в наших столицах нет умственного застоя , есть движение , — значит , должны быть там и настоящие люди , но почему-то всякий раз оттуда присылают к нам таких людей , что не глядел бы . Несчастный город ! — Да , несчастный город ! — вздохнул Иван Дмитрич и засмеялся . — А вообще как ? Что пишут в газетах и журналах ? В палате было уже темно . Доктор поднялся и , стоя , начал рассказывать , что пишут за границей и в России и какое замечается теперь направление мысли . Иван Дмитрич внимательно слушал и задавал вопросы , но вдруг , точно вспомнив что-то ужасное , схватил себя за голову и лег на постель , спиной к доктору.— Что с вами ? — спросил Андрей Ефимыч.— Вы от меня не услышите больше ни одного слова ! — грубо проговорил Иван Дмитрич . — Оставьте меня ! — Отчего же ? — Говорю вам : оставьте ! Какого дьявола ? Андрей Ефимыч пожал плечами , вздохнул и вышел . Проходя через сени , он сказал : — Как бы здесь убрать , Никита ... Ужасно тяжелый запах ! — Слушаю , ваше высокоблагородие. « Какой приятный молодой человек ! — думал Андрей Ефимыч , идя к себе на квартиру . — За всё время , пока я тут живу , это , кажется , первый , с которым можно поговорить . Он умеет рассуждать и интересуется именно тем , чем нужно » .Читая и потом ложась спать , он всё время думал об Иване Дмитриче , а проснувшись на другой день утром , вспомнил , что вчера познакомился с умным и интересным человеком , и решил сходить к нему еще раз при первой возможности.Иван Дмитрич лежал в такой же позе , как вчера , обхватив голову руками и поджав ноги . Лица его не было видно.— Здравствуйте , мой друг , — сказал Андрей Ефимыч . — Вы не спите ? — Во-первых , я вам не друг , — проговорил Иван Дмитрич в подушку , — а во-вторых ,
хлопочете : вы не добьетесь от меня ни одного слова.— Странно ... — пробормотал Андрей Ефимыч в смущении . — Вчера мы беседовали так мирно , но вдруг вы почему-то обиделись и сразу оборвали ... Вероятно , я выразился как-нибудь неловко или , быть может , высказал мысль , несогласную с вашими убеждениями ... — Да , так я вам и поверю ! — сказал Иван Дмитрич , приподнимаясь и глядя на доктора насмешливо и с тревогой ; глаза у него были красны . — Можете идти шпионить и пытать в другое место , а тут вам нечего делать . Я еще вчера понял , зачем вы приходили.— Странная фантазия ! — усмехнулся доктор . — Значит , вы полагаете , что я шпион ? — Да , полагаю ... Шпион или доктор , к которому положили меня на испытание , — это всё равно.— Ах , какой вы , право , извините ... чудак ! Доктор сел на табурет возле постели и укоризненно покачал головой.— Но допустим , что вы правы , — сказал он . — Допустим , что я предательски ловлю вас на слове , чтобы выдать полиции . Вас арестуют и потом судят . Но разве в суде и в тюрьме вам будет хуже , чем здесь ? А если сошлют на поселение и даже на каторгу , то разве это хуже , чем сидеть в этом флигеле ? Полагаю , не хуже ... Чего же бояться ? Видимо , эти слова подействовали на Ивана Дмитрича . Он покойно сел.Был пятый час вечера , — время , когда обыкновенно Андрей Ефимыч ходит у себя по комнатам и Дарьюшка спрашивает его , не пора ли ему пиво пить . На дворе была тихая , ясная погода.— А я после обеда вышел прогуляться , да вот и зашел , как видите , — сказал доктор . — Совсем весна . — Теперь какой месяц ? Март ? — спросил Иван Дмитрич.— Да , конец марта.— Грязно на дворе ? — Нет , не очень . В саду уже тропинки.— Теперь бы хорошо проехаться в коляске куда-нибудь за город , — сказал Иван Дмитрич , потирая свои красные глаза , точно спросонок , — потом вернуться бы домой в теплый , уютный кабинет и ... и полечиться у порядочного доктора от головной боли ... Давно уже я не жил по-человечески . А здесь гадко ! Нестерпимо гадко ! После вчерашнего возбуждения он был утомлен и вял и говорил неохотно . Пальцы у него дрожали , и по лицу видно было , что у него сильно болела голова.— Между теплым , уютным кабинетом и этою палатой нет никакой разницы , — сказал Андрей Ефимыч . — Покой и довольство человека не вне его , а в нем самом.— То есть как ? — Обыкновенный человек ждет хорошего или дурного извне , то есть от коляски и кабинета , а мыслящий — от самого себя.— Идите , проповедуйте эту философию в Греции , где тепло и пахнет померанцем , а здесь она не по климату . С кем это я говорил о Диогене ? С вами , что ли ? — Да , вчера со мной.— Диоген не нуждался в кабинете и в теплом помещении ; там и без того жарко . Лежи себе в бочке да кушай апельсины и оливки . А доведись ему в России жить , так он не то что в декабре , а в мае запросился бы в комнату . Небось , скрючило бы от холода.— Нет . Холод , как и вообще всякую боль , можно не чувствовать .
воли , чтоб изменить это представление , откинь его , перестань жаловаться , и боль исчезнет » . Это справедливо . Мудрец , или , попросту , мыслящий , вдумчивый человек отличается именно тем , что презирает страдание ; он всегда доволен и ничему не удивляется.— Значит , я идиот , так как я страдаю , недоволен и удивляюсь человеческой подлости.— Это вы напрасно . Если вы почаще будете вдумываться , то вы поймете , как ничтожно всё то внешнее , что волнует нас . Нужно стремиться к уразумению жизни , а в нем — истинное благо.— Уразумение ... — поморщился Иван Дмитрич . — Внешнее , внутреннее Извините , я этого не понимаю . Я знаю только , — сказал он , вставая и сердито глядя на доктора , — я знаю , что бог создал меня из теплой крови и нервов , да-с ! А органическая ткань , если она жизнеспособна , должна реагировать на всякое раздражение . И я реагирую ! На боль я отвечаю криком и слезами , на подлость — негодованием , на мерзость — отвращением . По-моему , это собственно и называется жизнью . Чем ниже организм , тем он менее чувствителен и тем слабее отвечает на раздражение , и чем выше , тем он восприимчивее и энергичнее реагирует на действительность . Как не знать этого ? Доктор , а не знает таких пустяков ! Чтобы презирать страдание , быть всегда довольным и ничему не удивляться , нужно дойти вот до этакого состояния , — и Иван Дмитрич указал на толстого , заплывшего жиром мужика , — или же закалить себя страданиями до такой степени , чтобы потерять всякую чувствительность к ним , то есть , другими словами , перестать жить . Извините , я не мудрец и не философ , — продолжал Иван Дмитрич с раздражением , — и ничего я в этом не понимаю . Я не в состоянии рассуждать.— Напротив , вы прекрасно рассуждаете.— Стоики , которых вы пародируете , были замечательные люди , но учение их застыло еще две тысячи лет назад и ни капли не подвинулось вперед и не будет двигаться , так как оно не практично и не жизненно . Оно имело успех только у меньшинства , которое проводит свою жизнь в штудировании и смаковании всяких учений , большинство же не понимало его . Учение , проповедующее равнодушие к богатству , к удобствам жизни , презрение к страданиям и смерти , совсем непонятно для громадного большинства , так как это большинство никогда не знало ни богатства , ни удобств в жизни ; а презирать страдания значило бы для него презирать самую жизнь , так как всё существо человека состоит из ощущений голода , холода , обид , потерь и гамлетовского страха перед смертью . В этих ощущениях вся жизнь : ею можно тяготиться , ненавидеть ее , но не презирать . Да , так , повторяю , учение стоиков никогда не может иметь будущности , прогрессируют же , как видите , от начала века до сегодня борьба , чуткость к боли , способность отвечать на раздражение ... Иван Дмитрич вдруг потерял нить мыслей , остановился и досадливо потер лоб.— Хотел сказать что-то важное , да сбился , — сказал он . — О чем я ? Да ! Так вот я и говорю : кто-то из стоиков продал себя в рабство затем ,
выкупить своего ближнего . Вот видите , значит , и стоик реагировал на раздражение , так как для такого великодушного акта , как уничтожение себя ради ближнего , нужна возмущенная , сострадающая душа . Я забыл тут в тюрьме всё , что учил , а то бы еще что-нибудь вспомнил . А Христа взять ? Христос отвечал на действительность тем , что плакал , улыбался , печалился , гневался , даже тосковал ; он не с улыбкой шел навстречу страданиям и не презирал смерти , а молился в саду Гефсиманском , чтобы его миновала чаша сия.Иван Дмитрич засмеялся и сел.— Положим , покой и довольство человека не вне его , а в нем самом , — сказал он . — Положим , нужно презирать страдания и ничему не удивляться . Но вы-то на каком основании проповедуете это ? Вы мудрец ? Философ ? — Нет , я не философ , но проповедовать это должен каждый , потому что это разумно.— Нет , я хочу знать , почему вы в деле уразумения , презрения к страданиям и прочее считаете себя компетентным ? Разве вы страдали когда-нибудь ? Вы имеете понятие о страданиях ? Позвольте : вас в детстве секли ? — Нет , мои родители питали отвращение к телесным наказаниям.— А меня отец порол жестоко . Мой отец был крутой , геморроидальный чиновник , с длинным носом и с желтою шеей . Но будем говорить о вас . Во всю вашу жизнь до вас никто не дотронулся пальцем , никто вас не запугивал , не забивал ; здоровы вы , как бык . Росли вы под крылышком отца и учились на его счет , а потом сразу захватили синекуру . Больше двадцати лет вы жили на бесплатной квартире , с отоплением , с освещением , с прислугой , имея притом право работать как и сколько вам угодно , хоть ничего не делать . От природы вы человек ленивый , рыхлый и потому старались складывать свою жизнь так , чтобы вас ничто не беспокоило и не двигало с места . Дела вы сдали фельдшеру и прочей сволочи , а сами сидели в тепле да в тишине , копили деньги , книжки почитывали , услаждали себя размышлениями о разной возвышенной чепухе и ( Иван Дмитрич посмотрел на красный нос доктора ) выпивахом . Одним словом , жизни вы не видели , не знаете ее совершенно , а с действительностью знакомы только теоретически . А презираете вы страдания и ничему не удивляетесь по очень простой причине : суета сует , внешнее и внутреннее , презрение к жизни , страданиям и смерти , уразумение , истинное благо , — всё это философия , самая подходящая для российского лежебока . Видите вы , например , как мужик бьет жену . Зачем вступаться ? Пускай бьет , всё равно оба помрут рано или поздно ; и бьющий к тому же оскорбляет побоями не того , кого бьет , а самого себя . Пьянствовать глупо , неприлично , но пить — умирать и не пить — умирать . Приходит баба , зубы болят ... Ну , что ж ? Боль есть представление о боли и к тому же без болезней не проживешь на этом свете , все помрем , а потому ступай баба прочь , не мешай мне мыслить и водку пить . Молодой человек просит совета , что делать , как жить ; прежде чем ответить , другой бы задумался ,
к истинному благу . А что такое это фантастическое « истинное благо » ? Ответа нет , конечно . Нас держат здесь за решеткой , гноят , истязуют , но это прекрасно и разумно , потому что между этою палатой и теплым , уютным кабинетом нет никакой разницы . Удобная философия : и делать нечего , и совесть чиста , и мудрецом себя чувствуешь ... Нет , сударь , это не философия , не мышление , не широта взгляда , а лень , факирство , сонная одурь ... Да ! — опять рассердился Иван Дмитрич . — Страдания презираете , а небось прищеми вам дверью палец , так заорете во все горло ! — А может , и не заору , — сказал Андрей Ефимыч , кротко улыбаясь.— Да , как же ! А вот если бы вас трахнул паралич или , положим , какой-нибудь дурак и наглец , пользуясь своим положением и чином , оскорбил вас публично и вы знали бы , что это пройдет ему безнаказанно , — ну , тогда бы вы поняли , как это отсылать других к уразумению и истинному благу.— Это оригинально , — сказал Андрей Ефимыч , смеясь от удовольствия и потирая руки . — Меня приятно поражает в вас склонность к обобщениям , а моя характеристика , которую вы только что изволили сделать , просто блестяща . Признаться , беседа с вами доставляет мне громадное удовольствие . Ну-с , я вас выслушал , теперь и вы благоволите выслушать меня ... Этот разговор продолжался еще около часа и , по-видимому , произвел на Андрея Ефимыча глубокое впечатление . Он стал ходить во флигель каждый день . Ходил он туда по утрам и после обеда , и часто вечерняя темнота заставала его в беседе с Иваном Дмитричем . В первое время Иван Дмитрич дичился его , подозревал в злом умысле и откровенно выражал свою неприязнь , потом же привык к нему и свое резкое обращение сменил на снисходительно-ироническое.Скоро по больнице разнесся слух , что доктор Андрей Ефимыч стал посещать палату № 6 . Никто — ни фельдшер , ни Никита , ни сиделки не могли понять , зачем он ходил туда , зачем просиживал там по целым часам , о чем разговаривал и почему не прописывал рецептов . Поступки его казались странными . Михаил Аверьяныч часто не заставал его дома , чего раньше никогда не случалось , и Дарьюшка была очень смущена , так как доктор пил пиво уже не в определенное время и иногда даже запаздывал к обеду.Однажды , это было уже в конце июня , доктор Хоботов пришел по какому-то делу к Андрею Ефимычу ; не застав его дома , он отправился искать его по двору ; тут ему сказали , что старый доктор пошел к душевнобольным . Войдя во флигель и остановившись в сенях , Хоботов услышал такой разговор : — Мы никогда не споемся и обратить меня в свою веру вам не удастся , — говорил Иван Дмитрич с раздражением . — С действительностью вы совершенно не знакомы и никогда вы не страдали , а только , как пьявица , кормились около чужих страданий , я же страдал непрерывно со дня рождения до сегодня . Поэтому говорю откровенно : я считаю себя выше вас и компетентнее во всех отношениях . Не вам учить меня.— Я совсем не имею претензии обращать вас в свою веру ,
тихо и с сожалением , что его не хотят понять . — И не в этом дело , мой друг . Дело не в том , что вы страдали , а я нет . Страдания и радости преходящи ; оставим их , бог с ними . А дело в том , что мы с вами мыслим ; мы видим друг в друге людей , которые способны мыслить и рассуждать , и это делает нас солидарными , как бы различны ни были наши взгляды . Если бы вы знали , друг мой , как надоели мне всеобщее безумие , бездарность , тупость , и с какою радостью я всякий раз беседую с вами ! Вы умный человек , и я наслаждаюсь вами.Хоботов отворил на вершок дверь и взглянул в палату ; Иван Дмитрич в колпаке и доктор Андрей Ефимыч сидели рядом на постели . Сумасшедший гримасничал , вздрагивал и судорожно запахивался в халат , а доктор сидел неподвижно , опустив голову , и лицо у него было красное , беспомощное , грустное . Хоботов пожал плечами , усмехнулся и переглянулся с Никитой . Никита тоже пожал плечами.На другой день Хоботов приходил во флигель вместе с фельдшером . Оба стояли в сенях и подслушивали.— А наш дед , кажется , совсем сдрефил ! — сказал Хоботов , выходя из флигеля.— Господи , помилуй нас , грешных ! — вздохнул благолепный Сергей Сергеич , старательно обходя лужицы , чтобы не запачкать своих ярко вычищенных сапогов . — Признаться , уважаемый Евгений Федорыч , я давно уже ожидал этого ! После этого Андрей Ефимыч стал замечать кругом какую-то таинственность . Мужики , сиделки и больные при встрече с ним вопросительно взглядывали на него и потом шептались . Девочка Маша , дочь смотрителя , которую он любил встречать в больничном саду , теперь , когда он с улыбкой подходил к ней , чтобы погладить ее по головке , почему-то убегала от него . Почтмейстер Михаил Аверьяныч , слушая его , уже не говорил : « Совершенно верно » , а в непонятном смущении бормотал : « да , да , да ... » и глядел на него задумчиво и печально ; почему-то он стал советовать своему другу оставить водку и пиво , но при этом , как человек деликатный , говорил не прямо , а намеками , рассказывая то про одного батальонного командира , отличного человека , то про полкового священника , славного малого , которые пили и заболели , но , бросив пить , совершенно выздоровели . Два-три раза приходил к Андрею Ефимычу коллега Хоботов ; он тоже советовал оставить спиртные напитки и без всякого видимого повода рекомендовал принимать бромистый калий.В августе Андрей Ефимыч получил от городского головы письмо с просьбой пожаловать по очень важному делу . Придя в назначенное время в управу , Андрей Ефимыч застал там воинского начальника , штатного смотрителя уездного училища , члена управы , Хоботова и еще какого-то полного , белокурого господина , которого представили ему как доктора . Этот доктор , с польскою , трудно выговариваемою фамилией , жил в тридцати верстах от города , на конском заводе и был теперь в городе проездом.— Тут заявленьице по вашей части-с , — обратился член управы к Андрею Ефимычу после того , как все поздоровались и сели за стол .
, что аптеке тесновато в главном корпусе и что ее надо бы перевести в один из флигелей . Оно , конечно , это ничего , перевести можно , но главная причина — флигель ремонту захочет.— Да , без ремонта не обойтись , — сказал Андрей Ефимыч , подумав . — Если , например , угловой флигель приспособить для аптеки , то на это , полагаю , понадобится minimum рублей пятьсот . Расход непроизводительный.Немного помолчали.— Я уже имел честь докладывать десять лет назад , — продолжал Андрей Ефимыч тихим голосом , — что эта больница в настоящем ее виде является для города роскошью не по средствам . Строилась она в сороковых годах , но ведь тогда были не те средства . Город слишком много затрачивает на ненужные постройки и лишние должности . Я думаю , на эти деньги можно было бы , при других порядках , содержать две образцовые больницы.— Так вот и давайте заводить другие порядки ! — живо сказал член управы.— Я уже имел честь докладывать : передайте медицинскую часть в ведение земства.— Да , передайте земству деньги , а оно украдет , — засмеялся белокурый доктор.— Это как водится , — согласился член управы и тоже засмеялся.Андрей Ефимыч вяло и тускло посмотрел на белокурого доктора и сказал : — Надо быть справедливым.Опять помолчали . Подали чай . Воинский начальник , почему-то очень смущенный , через стол дотронулся до руки Андрея Ефимыча и сказал : — Совсем вы нас забыли , доктор . Впрочем , вы монах : в карты не играете , женщин не любите . Скучно вам с нашим братом.Все заговорили о том , как скучно порядочному человеку жить в этом городе . Ни театра , ни музыки , а на последнем танцевальном вечере в клубе было около двадцати дам и только два кавалера . Молодежь не танцует , а всё время толпится около буфета или играет в карты . Андрей Ефимыч медленно и тихо , ни на кого не глядя , стал говорить о том , как жаль , как глубоко жаль , что горожане тратят свою жизненную энергию , свое сердце и ум на карты и сплетни , а не умеют и не хотят проводить время в интересной беседе и в чтении , не хотят пользоваться наслаждениями , какие дает ум . Только один ум интересен и замечателен , всё же остальное мелко и низменно . Хоботов внимательно слушал своего коллегу и вдруг спросил : — Андрей Ефимыч , какое сегодня число ? Получив ответ , он и белокурый доктор тоном экзаменаторов , чувствующих свою неумелость , стали спрашивать у Андрея Ефимыча , какой сегодня день , сколько дней в году и правда ли , что в палате № 6 живет замечательный пророк.В ответ на последний вопрос Андрей Ефимыч покраснел и сказал : — Да , это больной , но интересный молодой человек.Больше ему не задавали никаких вопросов.Когда он в передней надевал пальто , воинский начальник положил руку ему на плечо и сказал со вздохом : — Нам , старикам , на отдых пора ! Выйдя из управы , Андрей Ефимыч понял , что это была комиссия , назначенная для освидетельствования его умственных способностей . Он вспомнил вопросы , которые задавали ему ,
медицину. « Боже мой , — думал он , вспоминая , как врачи только что исследовали его , — ведь они так недавно слушали психиатрию , держали экзамен , — откуда же это круглое невежество ? Они понятия не имеют о психиатрии ! » И в первый раз в жизни он почувствовал себя оскорбленным и рассерженным.В тот же день вечером у него был Михаил Аверьяныч . Не здороваясь , почтмейстер подошел к нему , взял его за обе руки и сказал взволнованным голосом : — Дорогой мой , друг мой , докажите мне , что вы верите в мое искреннее расположение и считаете меня своим другом ... Друг мой ! — и , мешая говорить Андрею Ефимычу , он продолжал , волнуясь : — Я люблю вас за образованность и благородство души . Слушайте меня , мой дорогой . Правила науки обязывают докторов скрывать от вас правду , но я по-военному режу правду-матку : вы нездоровы ! Извините меня , мой дорогой , но это правда , это давно уже заметили все окружающие . Сейчас мне доктор Евгений Федорыч говорил , что для пользы вашего здоровья вам необходимо отдохнуть и развлечься . Совершенно верно ! Превосходно ! На сих днях я беру отпуск и уезжаю понюхать другого воздуха . Докажите же , что вы мне друг , поедем вместе ! Поедем , тряхнем стариной.— Я чувствую себя совершенно здоровым , — сказал Андрей Ефимыч , подумав . — Ехать же не могу . Позвольте мне как-нибудь иначе доказать вам свою дружбу.Ехать куда-то , неизвестно зачем , без книг , без Дарьюшки , без пива , резко нарушить порядок жизни , установившийся за 20 лет , — такая идея в первую минуту показалась ему дикою и фантастическою . Но он вспомнил разговор , бывший в управе , и тяжелое настроение , какое он испытал , возвращаясь из управы домой , и мысль уехать ненадолго из города , где глупые люди считают его сумасшедшим , улыбнулась ему.— А вы собственно куда намерены ехать ? — спросил он.— В Москву , в Петербург , в Варшаву ... В Варшаве я провел пять счастливейших лет моей жизни . Что за город изумительный ! Едемте , дорогой мой ! Через неделю Андрею Ефимычу предложили отдохнуть , то есть подать в отставку , к чему он отнесся равнодушно , а еще через неделю он и Михаил Аверьяныч уже сидели в почтовом тарантасе и ехали на ближайшую железнодорожную станцию . Дни были прохладные , ясные , с голубым небом и с прозрачною далью . Двести верст до станции проехали в двое суток и по пути два раза ночевали . Когда на почтовых станциях подавали к чаю дурно вымытые стаканы или долго запрягали лошадей , то Михаил Аверьяныч багровел , трясся всем телом и кричал : « Замолчать ! не рассуждать ! » А сидя в тарантасе , он , не переставая ни на минуту , рассказывал о своих поездках по Кавказу и Царству Польскому . Сколько было приключений , какие встречи ! Он говорил громко и при этом делал такие удивленные глаза , что можно было подумать , что он лгал . Вдобавок , рассказывая , он дышал в лицо Андрею Ефимычу и хохотал ему в ухо . Это стесняло доктора и мешало ему думать и сосредоточиться.По железной дороге ехали из экономии в третьем классе ,