Daria/rus_authors huggingface dataset:
монастырскую пекарню . Он прямо подошел к отцовскому возу , но на возу его не было : Остап взял его себе под головы и , растянувшись на земле , храпел на все поле . Андрий схватил мешок одной рукой и дернул его вдруг так , что голова Остапа упала на землю , а он сам вскочил впросонках и , сидя с закрытыми глазами , закричал что было мочи : — Держите , держите чертова ляха ! да ловите коня , коня ловите ! — Замолчи , я тебя убью ! — закричал в испуге Андрий , замахнувшись на него мешком . Но Остап и без того уже не продолжал речи , присмирел и пустил такой храп , что от дыхания шевелилась трава , на которой он лежал . Андрий робко оглянулся на все стороны , чтобы узнать , не пробудил ли кого-нибудь из казаков сонный бред Остапа . Одна чубатая голова , точно , приподнялась в ближнем курене и , поведя очами , скоро опустилась опять на землю . Переждав минуты две , он наконец отправился с своею ношею ; татарка лежала , едва дыша.— Вставай , идем ! все спят , не бойся ! Подымешь ли ты хоть один из этих хлебов , если мне будет несподручно захватить все ? Сказав это , он взвалил себе на спину мешки , стащил , проходя мимо одного воза , еще один мешок с просом , взял даже в руки те хлебы , которые хотел было отдать нести татарке , и , несколько понагнувшись под тяжестью , шел отважно между рядами спавших запорожцев.— Андрий ? — сказал старый Бульба в то время , когда он проходил мимо его.Сердце его замерло ; он остановился и , весь дрожа , тихо произнес : — А что ? — С тобою баба ! ей , отдеру тебя , вставши , на все бока ! Не доведут тебя бабы до добра ! — Сказавши это , он оперся головою на локоть и стал пристально рассматривать закутанную в покрывало татарку.Андрий стоял ни жив ни мертв , не имея духу взглянуть в лицо отцу . И потом , когда поднял глаза и посмотрел на него , увидел , что старый Бульба уже спал , положив голову на ладонь.Он перекрестился . Вдруг отхлынул от сердца испуг еще скорее , чем прихлынул . Когда же поворотился он , чтобы взглянуть на татарку , она стояла перед ним , подобно темной гранитной статуе , вся закутанная в покрывало , и отблеск отдаленного зарева , вспыхнув , озарил только одни ее очи , помутившиеся , как у мертвеца . Он дернул ее за рукав , и оба пошли вместе , беспрестанно оглядываясь назад , и наконец опустились отлогостью в низменную лощину — почти яр , называемый в некоторых местах балками , — по дну которой лениво пресмыкался проток , поросший осокою и усеянный кочками . Опустясь в эту лощину , они скрылись совершенно из виду всего поля , занятого запорожским табором . По крайней мере когда Андрий оглянулся , то увидел , что позади его крутою стеной , более чем в рост человека , вознеслась покатость ; на вершине ее покачивалось несколько стебельков полевого былья , и над ними поднималась в небе луна в виде косвенно обращенного серпа из яркого червонного золота . Сорвавшийся со степи ветерок давал знать , что уже немного оставалось времени до рассвета .
городе , ни в разоренных окрестностях не оставалось давно ни одного петуха . По небольшому бревну перебрались они через проток , за которым возносился противоположный берег , казавшийся выше бывшего у них назади и выступавший совершенным обрывом . Казалось , в этом месте был крепкий и надежный сам собою пункт городской крепости ; по крайней мере земляной вал был тут ниже и не выглядывал из-за него гарнизон . Но зато подальше подымалась толстая монастырская стена . Обрывистый берег весь оброс бурьяном , и по небольшой лощине между им и протоком рос высокий тростник , почти в вышину человека . На вершине обрыва видны были остатки плетня , обличавшие когда-то бывший огород ; перед ним широкие листы лопуха , из-за которого торчала лебеда , дикий колючий бодяк и подсолнечник , подымавший выше всех свою голову . Здесь татарка скинула с себя черевики и пошла босиком , подобрав осторожно свое платье , потому что место было топко и наполнено водою . Пробираясь меж тростником , остановились они перед наваленным хворостом и фашинником . Отклонив хворост , нашли они род земляного свода — отверстие , мало чем большее отверстия в хлебной печи . Татарка , наклонив голову , вошла первая ; вслед за нею Андрий , нагнувшись сколько можно ниже , чтобы можно было пробраться с своими мешками , и скоро очутились оба в совершенной темноте.Андрий едва двигался в темном и узком земляном коридоре , следуя за татаркою и таща на себе мешки хлеба.— Скоро нам будет светло , — сказала проводница , — мы подходим к месту , где поставила я светильник.И точно , темные земляные стены начали понемногу озаряться . Они достигли небольшой площадки , где , казалось , была часовня , по крайней мере к стене был приставлен узенький столик в виде алтарного престола , и над ним виден был почти совершенно изгладившийся , полинявший образ католической Мадонны . Небольшая серебряная лампадка , перед ним висевшая , чуть-чуть озаряла его . Татарка наклонилась и подняла с земли оставленный медный светильник на тонкой высокой ножке , с висевшими вокруг ее на цепочках щипцами , шпилькой для поправления огня и гасильником . Взявши его , она зажгла огнем от лампады . Свет усилился , и они , идя вместе , то освещаясь сильно огнем , то набрасываясь темною , как уголь , тенью , напоминали собою картины Герардо della notte . Свежее , кипящее здоровьем и юностию , прекрасное лицо рыцаря представляло сильную противоположность с изнуренным и бледным лицом его спутницы . Проход стал несколько шире , так что Андрию можно было пораспрямиться . Он с любопытством рассматривал эти земляные стены . Так же как и в пещерах Киевских , тут видны были углубления в стенах и стояли кое-где гробы ; местами даже попадались просто человеческие кости , от сырости сделавшиеся мягкими и рассыпавшиеся в муку . Видно , и здесь также были святые люди и укрывались также от мирских бурь , горя и обольщений . Сырость местами была очень сильна ; под ногами их иногда была совершенная вода . Андрий должен был часто останавливаться ,
дать отдохнуть своей спутнице , которой усталость возобновлялась беспрестанно . Небольшой кусок хлеба , проглоченный ею , произвел только боль в желудке , отвыкшем от пищи , и она оставалась часто без движения по нескольку минут на одном месте . Наконец перед ними показалась маленькая железная дверь.— Ну , слава Богу , мы пришли , — сказала слабым голосом татарка , приподняла было руку , чтобы постучаться , и не имела сил.Андрий ударил вместо ее сильно в дверь ; раздался гул , показавший , что за дверью был большой простор . Гул этот изменялся , встретив , как казалось , высокие своды . Минуты через две загремели ключи , и кто-то , казалось , сходил по лестнице . Наконец дверь отперлась ; их впустил монах , стоявший на узенькой лестнице , с ключом и свечой в руках . Андрий невольно остановился при виде католического монаха , возбуждавшего такое ненавистное презрение в казаках , поступавших с ними бесчеловечней , чем с жидами . Монах тоже несколько отступил назад , увидев запорожского казака ; но слово , невнятно произнесенное татаркою , его успокоило . Он посветил им , запер за ними дверь , ввел их по лестнице вверх , и они очутились под высокими темными сводами монастырской церкви . У одного из алтарей , уставленного высокими подсвечниками и свечами , стоял на коленах священник и тихо молился . Около него с обеих сторон стояли также на коленах два молодые клирошанина в лиловых мантиях , с белыми кружевными шемизетками и с кадилами в руках . Он молился о ниспослании чуда : о спасении города , о подкреплении падающего духа , о ниспослании терпения , об удалении искусителя , нашептывающего ропот и малодушный , робкий плач на земные несчастия . Несколько женщин , похожих на привидения , стояло на коленах , опершись и совершенно положив изнеможенные головы на спинки стоявших перед ними стульев и темных деревянных лавок ; несколько мужчин , прислонясь у колонн , на которых возлегали боковые своды , печально стояли тоже на коленах . Окно с цветными стеклами , бывшее над алтарем , озарилось розовым румянцем утра , и упали от него на пол голубые , желтые и других цветов кружки света , осветившие внезапно темную церковь . Весь алтарь в своем далеком углублении показался вдруг в сиянии ; кадильный дым остановился в воздухе радужно освещенным облаком . Андрий не без изумления глядел из своего темного угла на чудо , произведенное светом . В это время величественный стон органа наполнил вдруг всю церковь ; он становился гуще и гуще , разрастался , перешел в тяжелые раскаты грома и потом вдруг , обратившись в небесную музыку , понесся высоко под сводами своими поющими звуками , напоминавшими тонкие девичьи голоса , и потом опять обратился он в густой рев и гром и затих . И долго еще громовые рокоты носились , дрожа , под сводами , и дивился Андрий с полуоткрытым ртом величественной музыке.В это время , почувствовал он , что кто-то дернул его за полу кафтана . « Пора » , — сказала татарка . Они перешли через церковь , не замеченные никем ,
, бывшую перед нею . Заря уже давно румянилась на небе ; все возвещало восхождение солнца . Площадь , имевшая квадратную фигуру , была совершенно пуста ; посредине ее оставались еще деревянные столики , показывавшие , что здесь был еще , может быть , только неделю назад рынок съестных припасов . Улица , которых тогда не мостили , была просто засохшая груда грязи . Площадь обступали кругом небольшие каменные и глиняные , в один этаж , домы с видными в стенах деревянными сваями и столбами во всю их высоту , косвенно перекрещенные деревянными же брусьями , как вообще строили домы тогдашние обыватели , что можно видеть и поныне еще в некоторых местах Литвы и Польши . Все они были покрыты непомерно высокими крышами со множеством слуховых окон и отдушин . На одной стороне , почти близ церкви , выше других возносилось совершенно отличное от прочих здание , вероятно , городовой магистрат или какое-нибудь правительственное место . Оно было в два этажа , и над ним вверху надстроен был в две арки бельведер , где стоял часовой ; большой циферблат вделан был в крышу . Площадь казалась мертвою ; но Андрию почудилось какое-то слабое стенание . Рассматривая , он заметил на другой ее стороне группу из двух-трех человек , лежавших почти без всякого движения на земле . Он вперил глаза внимательней , чтобы рассмотреть , заснувшие ли это были , или умершие , и в это время наткнулся на что-то , лежавшее у ног его . Это было мертвое тело женщины , по-видимому , жидовки . Казалось , она была еще молода , хотя в искаженных , изможденных чертах ее нельзя было того видеть . На голове ее был красный шелковый платок ; жемчуги или бусы в два ряда украшали ее наушники ; две-три длинные , все в завитках , кудри выпадали из-под них на ее высохшую шею с натянувшимися жилами . Возле нее лежал ребенок , судорожно схвативший рукою за тощую грудь ее и скрутивший ее своими пальцами от невольной злости , не нашед в ней молока . Он уже не плакал и не кричал , и только по тихо опускавшемуся и подымавшемуся животу его можно было думать , что он еще не умер или по крайней мере еще только готовился испустить последнее дыхание . Они поворотили в улицы и были остановлены вдруг каким-то беснующимся , который , увидев у Андрия драгоценную ношу , кинулся на него , как тигр , вцепился в него , крича : « Хлеба ! » Но сил не было у него , равных бешенству ; Андрий оттолкнул его : он полетел на землю . Движимый состраданием , он швырнул ему один хлеб , на который тот бросился , подобно бешеной собаке , изгрыз , искусал его и тут же , на улице , в страшных судорогах испустил дух от долгой отвычки принимать пищу . Почти на каждом шагу поражали их страшные жертвы голода . Казалось , как будто , не вынося мучений в домах , многие нарочно выбежали на улицу : не ниспошлется ли в воздухе чего-нибудь , питающего силы . У ворот одного дома сидела старуха , и нельзя сказать , заснула ли она , умерла , или просто позабылась ; по крайней мере она уже не слышала и не видела ничего и , опустив голову на грудь ,
недвижима на одном и том же месте . С крыши другого дома висело вниз на веревочной петле вытянувшееся и иссохшее тело . Бедняк не мог вынести до конца страданий голода и захотел лучше произвольным самоубийством ускорить конец свой.При виде таких поражающих свидетельств голода Андрий не вытерпел не спросить татарку : — Неужели они , однако ж , совсем не нашли , чем пробавить жизнь ? если человеку приходит последняя крайность , тогда , делать нечего , он должен питаться тем , чем дотоле брезгал : он может питаться теми тварями , которые запрещены законом , все может тогда пойти в снедь.— Все переели , — сказала татарка , — всю скотину : ни коня , ни собаки , ни даже мыши не найдешь во всем городе . У нас в городе никогда не водилось никаких запасов : все привозилось из деревень.— Но как же вы , умирая такою лютою смертью , все еще думаете оборонить город ? — Может быть , воевода и сдал бы , но вчера утром полковник , который в Бужанах , пустил в город ястреба с запиской , чтобы не отдавали города : что он идет на выручку с полком , да ожидает только другого полковника , чтоб идти обоим вместе . И теперь всякую минуту ждут их ... но вот мы пришли к дому.Андрий уже издали видел дом , непохожий на другие и , как казалось , строенный каким-нибудь архитектором итальянским : он был сложен из красивых тонких кирпичей в два этажа . Окна нижнего этажа были заключены в высоко выдавшиеся гранитные карнизы ; верхний этаж состоял весь из небольших арок , образовавших галерею ; между ними были видны решетки с гербами ; на углах дома тоже были гербы . Наружная широкая лестница из крашеных кирпичей выходила на самую площадь . Внизу лестницы сидело по одному часовому , которые картинно и симметрически держались одной рукой за стоявшие подле них алебарды , а другою подпирали наклоненные свои головы и , казалось , таким образом , более походили на изваяния , чем на живые существа . Они не спали и не дремали , но , казалось , были нечувствительны ко всему ; они не обратили даже внимания на то , кто всходил по лестнице . На верху лестницы они нашли богато убранного , всего с ног до головы вооруженного воина , державшего в руке молитвенник . Он было возвел на них истомленные очи , но татарка сказала ему одно слово , и он опустил их вновь в открытые страницы своего молитвенника . Они вступили в первую комнату , довольно просторную , служившую приемною или просто переднею ; она была наполнена вся сидевшими в разных положениях у стен солдатами , слугами , псарями , виночерпиями и прочей дворней , необходимою для показания сана польского вельможи . Слышен был чад погаснувшей свечи ; две другие еще горели в двух огромных , почти в рост человека , подсвечниках , стоявших посредине , несмотря на то , что уже давно в решетчатое широкое окно глядело утро . Андрий уже было хотел идти прямо в широкую дубовую дверь , украшенную гербом и множеством резных украшений , но татарка дернула его за рукав и указала маленькую дверь в боковой стене .
, которую он начал внимательно рассматривать . Свет , проходивший сквозь щель ставня , тронул кое-что : малиновый занавес , позолоченный карниз и живопись на стене . Здесь татарка указала Андрию остаться , отворила дверь в другую комнату , из которой блеснул свет огня . Он услышал шепот и тихий голос , от которого все потряслось у него . Он видел сквозь растворившуюся дверь , как мелькнула быстро стройная женская фигура с длинною роскошною косою , упадавшею на поднятую кверху руку . Татарка возвратилась и сказала , чтобы он вошел . Он не помнил , как вошел и как затворилась за ним дверь . В комнате горели две свечи , лампада теплилась перед образом ; под ним стоял высокий столик , по обычаю католическому , со ступеньками для преклонения колен во время молитвы . Но не того искали глаза его . Он повернулся в другую сторону и увидел женщину , казалось , застывшую и окаменевшую в каком-то быстром движенье . Казалось , как будто вся фигура ее хотела броситься к нему и вдруг остановилась . И он остался также изумленным перед нею . Не такою воображал он ее видеть : это была не она , не та , которую он знал прежде ; ничего не было в ней похожего на ту ; но вдвое прекраснее и чудеснее была она теперь , чем прежде ; тогда было в ней что-то неконченное , недовершенное ; теперь это было произведение , которому художник дал последний удар кисти . То была прелестная , ветреная девушка ; эта была красавица , женщина во всей развившейся красе своей . Полное чувство выражалось в ее поднятых глазах , не отрывки , не намеки на чувство , но все чувство . Еще слезы не успели в них высохнуть и облекли их блистающею влагою , проходившею в душу ; грудь , шея и плечи заключились в те прекрасные границы , которые назначены вполне развившейся красоте ; волосы , которые прежде разносились легкими кудрями по лицу ее , теперь обратились в густую роскошную косу , часть которой была подобрана , а часть разбросалась по всей длине руки и тонкими , длинными , прекрасно согнутыми волосами упадала на грудь : казалось , все до одной изменились черты ее . Напрасно силился он отыскать в них хоть одну из тех , которые носились в его памяти , — ни одной . Как ни велика была ее бледность , но она не помрачала чудесной красы ее , напротив , как будто придала ей что-то стремительное , неотразимо победоносное . И ощутил Андрий в своей душе благоговейную боязнь и стал неподвижен перед нею . Она , казалось , также была поражена видом казака , представшего во всей красе и силе юношеского мужества , который и в самой неподвижности своих членов уже обличал развязную вольность движений ; ясною твердостью сверкал глаз его , смелою дугою выгнулась бархатная бровь , загорелые щеки блистали всею яркостью девственного огня , и , как шелк , лоснился молодой черный ус.— Нет , я не в силах ничем возблагодарить тебя , великодушный рыцарь , — сказала она , и весь колебался серебряный звук ее голоса . — Один Бог может вознаградить тебя , не мне , слабой женщине ...
полукружьями надвинулись на них веки , охраненные длинными , как стрелы , ресницами ; наклонилося все чудесное лицо ее , и тонкий румянец оттенил его снизу . Не знал , что сказать на это Андрий ; он хотел бы выговорить все , что ни есть на душе , выговорить его так же горячо , как оно было на душе , — и не мог . Почувствовал он что-то заградившее ему уста ; звук отнялся у слова ; почувствовал он , что не ему , воспитанному в бурсе и в бранной кочевой жизни , отвечать на такие речи , и вознегодовал на свою казацкую натуру.В это время вошла в комнату татарка . Она уже успела нарезать ломтями принесенный рыцарем хлеб , несла его на золотом блюде и поставила перед своею панною . Красавица взглянула на нее , на хлеб и возвела очи на Андрия , — и много было в очах тех . Этот умиленный взор , выказавший изнеможенье и бессилье выразить обнявшие ее чувства , был более доступен Андрию , чем все речи . Его душе вдруг стало легко ; казалось , все развязалось у него . Душевные движенья и чувства , которые дотоле как будто кто-то удерживал тяжкою уздою , теперь почувствовали себя освобожденными , на воле , и уже хотели излиться в неукротимые потоки слов , как вдруг красавица , обратясь к татарке , беспокойно спросила : — А мать ? ты отнесла ей ? — Она спит.— А отцу ? — Отнесла ; он сказал , что придет сам благодарить рыцаря.Она взяла хлеб и поднесла его ко рту . С неизъяснимым наслаждением глядел Андрий , как она ломала его блистающими пальцами своими и ела ; и вдруг вспомнил о бесновавшемся от голода , который испустил дух в глазах его , проглотивши кусок хлеба . Он побледнел и , схватив ее за руку , закричал : — Довольно , не ешь больше ! ты так долго не ела , тебе хлеб будет теперь ядовит.И она опустила тут же свою руку ; положила хлеб на блюдо и , как покорный ребенок , смотрела ему в очи . И пусть бы выразило чье-нибудь слово ... но не властны выразить ни резец , ни кисть , ни высоко-могучее слово того , что видится иной раз во взорах девы , ниже того умиленного чувства , которым объемлется глядящий в такие взоры девы.— Царица ! — вскрикнул Андрий , полный и сердечных , и душевных , и всяких избытков , — что тебе нужно , чего ты хочешь ? — прикажи мне ! задай мне службу самую невозможную , какая только есть на свете , — я побегу исполнить ее ! Скажи мне сделать то , чего не в силах сделать ни один человек , — я исполню , я погублю себя . Погублю , погублю ! и погубить себя для тебя , клянусь Святым Крестом , мне так сладко ... но нет , нельзя сказать того ! У меня три хутора , половина табунов отцовских — мои , все , что принесла отцу мать моя , что даже от него скрывает она , — все мое ! Нет ни у кого теперь из казаков наших такого оружия , как у меня : за одну рукоять моей сабли дают мне лучший табун и три тысячи овец . И от всего этого откажусь , кину , брошу , сожгу , затоплю , если только ты вымолвишь одно слово или хотя только шевельнешь своею тонкою черною бровью ! но знаю , что , может быть , несу глупые речи , и некстати , и нейдет все это сюда ,
что не мне , проведшему жизнь в бурсе и на Запорожье , говорить так , как в обычае говорить там , где бывают короли , князья и все , что ни есть лучшего в вельможном рыцарстве . Вижу , что ты иное творенье Бога , нежели все мы , и далеки пред тобою другие боярские жены и дочери-девы.С возрастающим изумлением , вся превратившись в слух , не проронив ни одного слова , слушала дева открытую , сердечную речь , в которой , как в зеркале , отражалась молодая , полная сил душа , и каждое простое слово этой речи , выговоренное голосом , летевшим прямо с сердечного дна , облечено было в силу . И выдалось вперед все прекрасное лицо ее , отбросила она далеко назад досадные волосы , открыла уста и долго глядела с открытыми устами ; потом хотела что-то сказать и вдруг остановилась и вспомнила , что другим назначеньем ведется рыцарь , что отец , братья и вся отчизна его стоят позади суровыми мстителями , что страшны облегшие город запорожцы , что лютой смерти обречены все они с своим городом ... и глаза ее вдруг наполнились слезами ; она схватила платок , шитый шелками , набросила его себе на лицо , и он в минуту стал весь влажен ; и долго сидела , забросив назад свою прекрасную голову , сжав белоснежными зубами свою прекрасную нижнюю губу , как бы внезапно почувствовав какое укушение ядовитого гада , и не снимая с лица платка , чтобы он не видел ее сокрушительной грусти.— Скажи мне одно слово ! — сказал Андрий и взял ее за атласную руку . Сверкающий огонь пробежал по жилам его от этого прикосновенья , и жал он руку , лежавшую бесчувственно в руке его.Но она молчала , не отнимала платка от лица своего и оставалась неподвижна.— Отчего же ты так печальна ? скажи мне , отчего ты так печальна ? Бросила прочь она от себя платок , отдернула падающие на очи длинные волосы свои и вся разлилася в жалостных речах , выговаривая их тихим голосом , подобно тому , как ветер , поднявшись в прекрасный вечер , пробежит вдруг по густой чаще приводного тростника , — зашелестят , зазвучат и понесутся вдруг унывно-тонкие звуки , и ловит их с непонятной грустью остановившийся путник , не чуя ни погасающего вечера , ни несущихся веселых песен народа , бредущего от полевых работ и жнив , ни отдаленного стука где-то проезжающей телеги.— Не достойна ли я вечных сожалений ? не несчастна ли мать , родившая меня на свет ? не горькая ли доля пришлась на часть мне ? не лютый ли ты палач мой , моя свирепая судьба ? Всех ты привела к ногам моим : лучших дворян изо всего шляхетства , богатейших панов , графов и иноземных баронов и все , что ни есть цвет нашего рыцарства . Всем им было вольно любить меня , и за великое благо всякий из них почел бы любовь мою . Стоило мне только махнуть рукой , и любой из них , красивейший , прекраснейший лицом и породою , стал бы моим супругом . И ни к одному из них не причаровала ты моего сердца , свирепая судьба моя ; а причаровала мое сердце , мимо лучших витязей земли нашей , к чуждому , ко врагу нашему . За что же ты , Пречистая Божья Матерь ,
, за какие тяжкие преступленья так неумолимо и беспощадно гонишь меня ? В изобилии и роскошном избытке всего текли дни мои ; лучшие , дорогие блюда и сладкие вина были мне снедью . И на что все это было ? к чему оно все было ? к тому ли , чтобы наконец умереть лютою смертью , какой не умирает последний нищий в королевстве . И мало того , что осуждена я на такую страшную участь , мало того , что перед концом своим должна видеть , как станут умирать в невыносимых муках отец и мать , для спасенья которых двадцать раз готова была бы отдать жизнь свою , мало всего этого ; нужно , чтобы перед концом своим мне довелось увидеть и услышать слова и любовь , какой не видала я. Нужно , чтобы он речами своими разодрал на части мое сердце , чтобы горькая моя часть была еще горше , чтобы еще жалче было мне моей молодой жизни , чтобы еще страшнее казалась мне смерть моя и чтобы еще больше , умирая , попрекала я тебя , свирепая судьба моя , и тебя , прости мое прегрешение , Святая Божья Матерь ! И когда затихла она , безнадежное , безнадежное чувство отразилось в лице ее ; ноющею грустью заговорила всякая черта его , и все , от печально поникшего лба и опустившихся очей до слез , застывших и засохнувших по тихо пламеневшим щекам ее , все , казалось , говорило : « Нет счастья на лице этом ! » — Не слыхано на свете , не можно , не быть тому , — говорил Андрий , — чтобы красивейшая и лучшая из жен понесла такую горькую часть , когда она рождена на то , чтобы пред ней , как пред святыней , преклонилось все , что ни есть лучшего на свете . Нет , ты не умрешь , не тебе умирать , клянусь моим рождением и всем , что мне мило на свете , ты не умрешь ! Если же будет уже так и ничем , ни силой , ни молитвой , ни мужеством , нельзя будет отклонить горькой судьбы , то мы умрем вместе , и прежде умру я , умру перед тобой , у твоих прекрасных колен , и разве уже мертвого меня разлучат с тобою.— Не обманывай , рыцарь , и себя и меня , — говорила она , качая тихо прекрасной головой своей , — знаю и , к великому моему горю , знаю слишком хорошо , что тебе нельзя любить меня , знаю я , какой долг и завет твой : тебя зовут отец , товарищи , отчизна , — а мы враги тебе.— А что мне отец , товарищи , отчизна ? — сказал Андрий , встряхнув быстро головою и выпрямив весь прямой , как надречная осокорь , стан свой . — Так если ж так , так вот что : нет у меня никого ! Никого , никого ! — повторил он тем же голосом и с тем движеньем руки , с каким упругий , несокрушимый казак выражает решимость на дело , неслыханное и невозможное для другого . — Кто сказал , что моя отчизна Украина ? кто дал мне ее в отчизны ? Отчизна есть то , чего ищет душа наша , что милее для нее всего . Отчизна моя — ты ! Вот моя отчизна ! И понесу я отчизну эту в сердце моем , понесу ее , пока станет моего веку , и посмотрю , пусть кто-нибудь из казаков вырвет ее оттуда ! и все , что ни есть , продам , отдам , погублю за такую отчизну ! На миг остолбенев , как прекрасная статуя ,
, и с чудною женскою стремительностию , на какую бывает только способна одна безрасчетно великодушная женщина , созданная на прекрасное сердечное движение , кинулась она к нему на шею , обхватив его снегоподобными , чудными руками , и зарыдала . В это время раздались на улице неясные крики , сопровождаемые трубным и литаврным звуком ; но он не слышал их ; он слышал только , как чудные уста обдавали его благовонной теплотой своего дыхания , как слезы ее текли ручьями к нему на лицо и все спустившиеся с головы пахучие ее волосы опутали его всего своим темным и блестящим шелком.В это время вбежала к ним с радостным криком татарка.— Спасены , спасены ! — кричала она , не помня себя , — наши вошли в город , привезли хлеба , пшена , муки и связанных запорожцев.Но не слышал никто из них , какие « наши » вошли в город , что привезли с собою и каких связали запорожцев . Полный чувств , вкушаемых не на земле , Андрий поцеловал в благовонные уста , прильнувшие к щеке его , и небезответны были благовонные уста . Они отозвались тем же , и в этом обоюднослиянном поцелуе ощутилось то , что один только раз в жизни дается чувствовать человеку.И погиб казак ! пропал для всего казацкого рыцарства ! не видать ему больше ни Запорожья , ни отцовских хуторов своих , ни церкви Божией . Украине не видать тоже храбрейшего из своих детей , взявшихся защищать ее . Вырвет старый Тарас седой клок волос из своей чупрыны и проклянет и день и час , в который породил на позор себе такого сына.Шум и движение происходили в запорожском таборе . Сначала никто не мог дать верного отчета , как случилось , что войска прошли в город . Потом уже оказалось , что весь Переяславский курень , расположившийся перед боковыми городскими воротами , был пьян мертвецки ; стало быть , дивиться нечего , что половина была перебита , а другая перевязана еще прежде , чем все могли узнать , в чем дело . Покамест ближние курени , разбуженные шумом , успели схватиться за оружие , войско уже уходило в ворота , и последние ряды отстреливались от устремившихся на них в беспорядке сонных и полупротрезвившихся запорожцев . Кошевой дал приказ собраться всем , и когда все стали в круг и , снявши шапки , затихли , он сказал : — Так вот что , панове-братове , случилось в эту ночь ; вот до чего довел хмель ! вот какое поруганье оказал нам неприятель ! У вас , видно , уже такое заведение : коли позволишь удвоить порцию , так вы готовы так натянуться , что враг Христова воинства не только снимет с вас шаровары , но в самое лицо вам начхает , так вы того не услышите.Казаки все стояли понурив головы , зная вину ; один незамайковский куренной атаман Кукубенко отозвался.— Постой , батько ! — сказал он , — хоть оно и не в законе , чтобы сказать такое возражение , когда говорит кошевой пред лицом всего войска , да дело не так было , так нужно сказать . Ты не совсем справедливо попрекнул . Казаки были бы повинны и достойны смерти , если бы напились в походе , на войне , на трудной , тяжкой работе ; но мы сидели без дела ,
попусту перед городом . Ни поста , ни другого христианского воздержанья не было ; как же может статься , чтобы на безделье не напился человек ? Греха тут нет . А мы вот лучше покажем им , что такое нападать на безвинных людей . Прежде били добре , а уж теперь побьем так , что и пят не унесут домой.Речь куренного атамана понравилась казакам . Они приподняли уже совсем было понурившиеся головы , и многие одобрительно кивнули головой , примолвивши : « Добре сказал Кукубенко ! » А Тарас Бульба , стоявший недалеко от кошевого , сказал : — А что , кошевой , видно , Кукубенко правду сказал ! что ты скажешь на это ? — А что скажу ? скажу : блажен и отец , родивший такого сына : еще не большая мудрость сказать укорительное слово , но большая мудрость сказать такое слово , которое , не поругавшись над бедою человека , ободрило бы его , придало бы духу ему , как шпоры придают духу коню , освеженному водопоем . Я сам хотел вам сказать потом утешительное слово , да Кукубенко догадался прежде. « Добре сказал и кошевой ! » — отозвалось в рядах запорожцев . « Доброе слово ! » — повторили другие . И самые седые , стоявшие , как сизые голуби , и те кивнули головою и , моргнувши седым усом , тихо сказали : « Добре сказанное слово ! » — Теперь слушайте же , панове ! — продолжал кошевой , — брать крепость , карабкаться и подкапываться , как делают чужеземные немецкие мастера , — пусть ей враг прикинется ! — и неприлично , и не казацкое дело . А судя по тому , что есть , неприятель вошел в город не с большим запасом ; телег что-то было с ним немного ; народ в городе голодный , стало быть , все съест духом , да и коням тоже сена ... уж я не знаю , разве с неба кинет им на вилы какой-нибудь их святой ... только про это еще Бог знает ; а ксендзы-то их горазды на одни слова . За тем или за другим , а уж они выйдут из города . Разделяйся на три кучи и становись на три дороги перед тремя воротами . Перед главными воротами пять куреней , перед другими по три куреня . Дядькивский и Корсунский курень на засаду ; полковник Тарас с полком на засаду ; Тытаревский и Тымошевский курень на запас с правого боку обоза , Щербиновский и Стебликивский верхний , с левого боку ! Да выбирайтесь из ряду молодцы , которые позубастей на слово , задирать неприятеля ! У ляха пустоголовая натура , брани не вытерпит , и , может быть , сегодня же все они выйдут из ворот . Куренные атаманы , всякий перегляди курень свой : у кого недочет , пополни его остатками Переяславского . Перегляди все снова ! Дать на опохмел всем по чарке и по хлебу на казака ! Только , верно , всякий еще вчерашним сыт , ибо , некуда деть правды , поначадились все так , что дивлюсь , как ночью никто не лопнул . Да вот еще один наказ : если кто-нибудь , шинкарь-жид , продаст казаку хоть один кухоль сивухи , то я прибью ему на самый лоб свиное ухо , собаке , и повешу ногами вверх ! За работу же , братцы , за работу ! Так распоряжался кошевой , и все поклонились ему в пояс и , не надевая шапок ,
и , когда уже совсем далеко отошли , тогда только надели шапки . Все начали снаряжаться : пробовали сабли и палаши , насыпали порох из мешков в пороховницы , откатывали и становили возы и выбирали коней.Уходя к своему полку , Тарас думал и не мог придумать , куда бы девался Андрий ; полонили ли его вместе с другими и связали сонного ; только нет , не таков Андрий , чтобы отдался живым в плен . Между убитыми казаками тоже не было его видно . Задумался крепко Тарас и шел перед полком , не слыша , что его давно называл кто-то по имени.— Кому нужно меня ? — сказал он , наконец очнувшись.Перед ним стоял жид Янкель.— Пан полковник , пан полковник ! — говорил жид поспешным и прерывистым голосом , как будто бы хотел объявить дело не совсем пустое , — я был в городе , пан полковник ! Тарас посмотрел на жида и подивился тому , что он уже успел побывать в городе.— Какой же враг тебя занес туда ? — Я тотчас расскажу , — сказал Янкель , — как только услышал я на заре шум и казаки стали стрелять , я ухватил кафтан и , не надевая его , побежал туда бегом , дорогою уже надел его в рукава , потому что хотел поскорей узнать , отчего шум , отчего казаки на самой заре стали стрелять . Я взял и прибежал к самым городским воротам в то время , когда последнее войско входило в город . Гляжу , впереди отряда пан хорунжий Галяндович . Он человек мне знакомый : еще с третьего года задолжал сто червонных ; я за ним , будто бы затем , чтобы выправить с него долг , и вошел вместе с ним в город.— Как же ты вошел в город , да еще и долг хотел выправить ! — сказал Бульба , — и не велел он тебя тут же повесить , как собаку ? — А ей-Богу , хотел повесить , — отвечал жид , — уже было его слуги совсем схватили меня и закинули веревку на шею , но я взмолился пану , сказал , что подожду долгу , сколько пан хочет , и пообещал еще дать взаймы , как только поможет мне собрать долги с других рыцарей ; ибо у пана хорунжего , я все скажу пану , нет ни одного червонного в кармане , хоть у него есть и хутора , и усадьбы , и четыре замка , и степовой земли до самого Шклова , а грошей у него так , как у казака , ничего нет . И теперь , если бы не вооружили его бреславские жиды , не в чем было бы ему на войну выехать . Он и на сейме оттого не был ... — Что ж ты делал в городе ? видел наших ? — Как же , наших там много : Ицка , Рахум , Самуйло , Хайвалох , еврей-арендатор ... — Пропади они , собаки ! — вскрикнул , рассердившись , Тарас , — что ты мне тычешь свое жидовское племя ! я тебя спрашиваю про наших запорожцев.— Наших запорожцев не видал , а видал одного пана Андрия.— Андрия видел ? — вскрикнул Бульба , — что ж он ? где видел его ? в подвале ? в яме ? обесчещен ? связан ? — Кто же бы смел связать пана Андрия ? теперь он такой важный рыцарь ... далибуг , я не узнал . И наплечники в золоте , и на поясе золото , и везде золото , и все золото ; так , как солнце взглянет весною , когда в огороде всякая пташка пищит и поет и всякая травка пахнет , так и он весь сияет в золоте ,
самого лучшего под верх : два ста червонных стоит один конь.Бульба остолбенел.— Зачем же он надел чужое одеянье ? — Потому что лучше , потому и надел . И сам разъезжает , и другие разъезжают , и он учит , и его учат : как наибогатейший польский пан ! — Кто ж его принудил ? — Я ж не говорю , чтобы его кто принудил . Разве пан не знает , что он по своей воле перешел к ним ? — Кто перешел ? — А пан Андрий.— Куда перешел ? — Перешел на их сторону ; он уже теперь совсем ихний.— Врешь , свиное ухо ! — Как же можно , чтобы я врал ? дурак я разве , чтобы врал ? на свою бы голову я врал ? Разве я не знаю , что жида повесят , как собаку , коли он соврет перед паном.— Так это выходит , он , по-твоему , продал отчизну и веру ? — Я же не говорю этого , чтобы он продал что , я сказал только , что он перешел к ним.— Врешь , чертов жид ! такого дела не было на христианской земле ! ты путаешь , собака ! — Пусть трава порастет на пороге моего дома , если я путаю ! Пусть всякий наплюет на могилу отца , матери , свекра , и отца отца моего , и отца матери моей , если я путаю . Если пан хочет , я даже скажу , и отчего он перешел к ним.— Отчего ? — У воеводы есть дочка-красавица , святой Боже ! какая красавица ! — Здесь жид постарался , как только мог , выразить в лице своем красоту , расставив руки , прищурив глаз и покрививши набок рот , как будто чего-нибудь отведавши.— Ну , так что же из того ? — Он для нее и сделал все и перешел . Коли человек влюбится , то он все равно что подошва , которую , коли размочишь в воде , возьми согни — она и согнется.Крепко задумался Бульба . Вспомнил он , что велика власть слабой женщины , что многих сильных погубляла она , что податлива с этой стороны природа Андрия , и стоял он долго как вкопанный на одном и том же месте.— Слушай , пан , я все расскажу пану , — говорил жид , — а как только услышал я шум и увидел , что проходят в городские ворота , я схватил на всякий случай с собой нитку жемчуга , потому что в городе есть красавицы и дворянки ; а коли есть красавицы и дворянки , сказал я себе , то им хоть и есть нечего , а жемчуг все-таки купят . И как только хорунжего слуги пустили меня , я побежал на воеводин двор продавать жемчуг . Расспросил все у служанки-татарки : « Будет свадьба сейчас , как только прогонят запорожцев . Пан Андрий обещался прогнать запорожцев » .— И ты не убил тут же на месте его , чертова сына ? — вскрикнул Бульба.— За что же убить ? он перешел по доброй воле . Чем человек виноват : там ему лучше , туда и перешел.— И ты видел его в самое лицо ? — Ей-Богу , в самое лицо ! такой славный вояка ! всех взрачней . Дай ему Бог здоровья , меня тотчас узнал ; и когда я подошел к нему , тотчас сказал ... — Что ж он сказал ? — Он сказал , прежде кивнул пальцем , а потом уже сказал : « Янкель ! » А я : « Пан Андрий ! » — говорю . « Янкель , скажи отцу , скажи брату , скажи казакам , скажи запорожцам , скажи всем , что отец — теперь не отец мне , брат — не брат , товарищ — не товарищ ,
, со всеми буду биться ! » — Врешь , чертов Иуда ! — закричал , вышед из себя , Тарас , — врешь , собака ! Ты и Христа распял , проклятый Богом человек ! Я тебя убью , сатана ! утекай отсюда , не то тут же тебе и смерть ! — И , сказавши это , Тарас выхватил свою саблю.Испуганный жид припустился тут же во все лопатки , как только могли вынести его тонкие , сухие икры . Долго еще бежал он без оглядки между казацким табором и потом далеко по всему чистому полю , хотя Тарас вовсе не гнался за ним , размыслив , что неразумно вымещать запальчивость на первом подвернувшемся.Теперь припомнил он , что видел в прошлую ночь Андрия , проходившего по табору с какой-то женщиною , и поник седою головою , а все еще не хотел верить , чтобы могло случиться такое позорное дело и чтобы собственный сын его продал веру и душу.Наконец повел он свой полк в засаду и скрылся с ним за лесом , который один был не выжжен еще казаками . А запорожцы , и пешие и конные , выступали на три дороги к трем воротам . Один за другим валили курени : Уманский , Поповичевский , Каневский , Стебликивский , Незамайковский , Гургизив , Тытаревский , Тымошевский . Одного только Переяславского не было . Крепко курнули казаки его и прокурили свою долю . Кто проснулся связанным во вражьих руках , кто , и совсем не просыпаясь , сонный перешел в сырую землю , и сам атаман Хлиб , без шаровар и верхнего убранства , очутился в ляшском стане.В городе услышали казацкое движенье . Все высыпали на вал , и предстала пред казаков живая картина : польские витязи , один другого красивей , стояли на валу . Медные шапки сияли , как солнца , оперенные белыми , как лебедь , перьями . На других были легкие шапочки , розовые и голубые , с перегнутыми набекрень верхами . Кафтаны с откидными руками , шитые золотом и просто выложенные шнурками . У тех сабля и ружья в дорогих оправах , за которые дорого приплачивались паны , и много было всяких других убранств . Напереди стоял спесиво , в красной шапке , убранной золотом , буджаковский полковник . Грузен был полковник , всех выше и толще , и широкий дорогой кафтан насилу облекал его . На другой стороне , почти к боковым воротам , стоял другой полковник , небольшой человек , весь высохший ; но малые зоркие очи глядели живо из-под густо наросших бровей , и оборачивался он скоро на все стороны , указывая бойко тонкою , сухою рукою своею , раздавая приказанья ; видно было , что , несмотря на малое тело свое , знал он хорошо ратную науку . Недалеко от него стоял хорунжий , длинный-длинный , с густыми усами , и , казалось , не было у него недостатка в краске на лице : любил пан крепкие меды и добрую пирушку . И много было видно за ними всякой шляхты , вооружившейся кто на свои червонцы , кто на королевскую казну , кто на жидовские деньги , заложив все , что ни нашлось в дедовских замках . Немало было и всяких сенаторских нахлебников , которых брали с собою сенаторы на обеды для почета ,
день садились на козлы править конями у какого-нибудь пана . Много всяких было там . Иной раз и выпить было не на что , а на войну все принарядилось.Казацкие ряды стояли тихо перед стенами . Не было из них ни на ком золота ; только разве кое-где блестело оно на сабельных рукоятях и ружейных оправах . Не любили казаки богато наряжаться на битвах : простые были на них кольчуги и свиты , и далеко чернели и червонели черные , червоноверхие бараньи их шапки.Два казака выехали вперед из запорожских рядов . Один еще совсем молодой , другой постарее , оба зубастые на слова , на деле тоже не плохие казаки : Охрим Наш и Мыкыта Голокопытенко . Следом за ними выехал и Демид Попович , коренастый казак , уже давно маячивший на Сече , бывший под Адрианополем и много потерпевший на веку своем : горел в огне и прибежал на Сечь с обсмаленною , почерневшею головою и сгоревшими усами . Но раздобрел вновь Попович , пустил за ухо оселедец , вырастил усы , густые и черные как смоль , и крепок был на едкое слово Попович.— А , красные жупаны на всем войске , да хотел бы я знать , красная ли сила у войска ? — Вот я вас ! — кричал сверху дюжий полковник . — Всех перевяжу ! отдавайте , холопы , ружья и коней . Видели , как перевязал я ваших ? Выведите им на вал запорожцев ! И вывели на вал скрученных веревками запорожцев ; впереди их был куренной атаман Хлиб , без шаровар и верхнего убранства , так , как схватили его хмельного . И потупил в землю голову атаман , стыдясь наготы своей перед своими же казаками и того , что попал в плен , как собака , сонный . В одну ночь поседела крепкая голова его.— Не печалься , Хлиб ! выручим ! — кричали ему снизу казаки.— Не печалься , друзьяка ! — отозвался куренной атаман Бородатый , — в том нет вины твоей , что схватили тебя нагого : беда может быть со всяким человеком ; но стыдно им , что выставили тебя на позор , не прикрывши прилично наготы твоей.— Вы , видно , на сонных людей храброе войско ! — говорил , поглядывая на вал , Голокопытенко.— Вот погодите , обрежем мы вам чубы ! — кричали им сверху.— А хотел бы я поглядеть , как они нам обрежут чубы ! — говорил Попович , поворотившись перед ними на коне , и потом , поглядевши на своих , сказал : — А что ж ? может быть , ляхи и правду говорят ; коли выведет их вон тот , пузатый , им всем будет добрая защита.— Отчего ж , ты думаешь , будет им добрая защита ? — сказали казаки , зная , что Попович , верно , уже готовился что-нибудь отпустить.— А оттого , что позади его упрячется все войско , и уж черта с два из-за его пуза достанешь которого-нибудь копьем ! Все засмеялись казаки ; и долго многие из них еще покачивали головою , говоря : « Ну уж Попович ! уж коли кому закрутит слово , так только ну ... » — Да уж и не сказали казаки , что такое « ну » .— Отступайте , отступайте скорей от стен ! — закричал кошевой , ибо ляхи , казалось , не выдержали едкого слова , и полковник махнул рукой.Едва только посторонились казаки , как грянули с вала картечью . На валу засуетились ,
воевода на коне . Ворота отворились , и выступило войско . Впереди выехали ровным конным строем гусары , за ними кольчужники , потом латники с копьями , потом все в медных шапках , потом ехали особняком лучшие шляхтичи , каждый одетый по-своему . Не хотели гордые шляхтичи вмешаться в ряды с другими , и у которого не было команды , тот ехал один с своими слугами . Потом опять ряды , и за ними выехал хорунжий , за ним опять ряды , и выехал дюжий полковник , а позади всего уже войска выехал последним низенький полковник.— Не давать им ! не давать им строиться и становиться в ряды ! — кричал кошевой , — разом напирайте на них все курени ! Оставляйте же прочие ворота ! Тытаревский курень , нападай сбоку ! Дядькивский курень , нападай с другого ! Напирайте на тыл , Кукубенко и Палывода ! Мешайте , мешайте и розните их ! И ударили со всех сторон казаки , сбили и смешали ляхов , и сами смешались . Не дали даже и стрельбы произвесть ; пошло дело на мечи да на копья . Все сбились в кучу , и каждому привел случай показать себя . Демид Попович трех заколол простых и двух лучших шляхтичей сбил с коней , говоря : « Вот добрые кони ! таких коней я давно хотел достать » . И выгнал коней далеко в поле , крича стоявшим казакам перенять их . Потом вновь пробился в кучу , напал опять на сбитых с коней шляхтичей , одного убил , а другому накинул аркан на шею , привязал к седлу и поволок его по всему полю , сняв с него саблю с дорогою рукоятью и отвязав от пояса целый черенок с червонцами . Кобита , добрый казак и молодой еще , схватился тоже с одним из храбрейших в польском войске , и долго бились они . Сошлись уже в рукопашный , одолел было уже казак и , сломивши , ударил острым турецким ножом в грудь . Но не уберегся сам : тут же в висок хлопнула его горячая пуля . Свалил его знатнейший из панов , красивейший и древнего княжеского рода рыцарь . Как стройный тополь , носился он на буланом коне своем . И много уже показал боярской богатырской удали : двух запорожцев разрубил надвое , Федора Коржа , доброго казака , опрокинул вместе с конем , выстрелил по коню , а казака достал из-за коня копьем ; многим отнял головы и руки , повалил казака Кобиту , вогнавши ему пулю в висок.— Вот с кем бы я хотел попробовать силы ! — закричал незамайковский куренной атаман Кукубенко . Припустив коня , налетел прямо ему в тыл и сильно вскрикнул , так что вздрогнули все близ стоявшие от нечеловеческого крика . Хотел было поворотить вдруг своего коня лях и стать ему в лицо ; но не послушался конь ; испуганный страшным криком , метнулся на сторону , и достал его ружейною пулею Кукубенко . Вошла в спинные лопатки ему горячая пуля , и свалился он с коня . Но и тут не поддался лях , все еще силился нанести врагу удар , но ослабела упавшая вместе с саблею рука . А Кукубенко , взяв в обе руки свой тяжелый палаш , вогнал его ему в самые побледневшие уста . Вышиб два сахарные зуба палаш , рассек надвое язык ,