Daria/rus_authors huggingface dataset:
он сумеет оценить вас ; он не измят жизнью — он прост и ясен душою ... он составит ваше счастье.— О ком говорите вы , Дмитрий Николаич ? — Будто вы не понимаете , о ком я говорю ? Разумеется , о Волынцеве . Что ж ? разве это неправда ? Наталья отвернулась немного от Рудина . Она совершенно растерялась.— Разве он не любит вас ? Помилуйте ! он не сводит с вас глаз , следит за каждым вашим движением ; да и , наконец , разве можно скрыть любовь ? И вы сами разве не благосклонны к нему ? Сколько я мог заметить , и матушке вашей он также нравится ... Ваш выбор ... — Дмитрий Николаич ! — перебила его Наталья , в смущении протягивая руку к близ стоявшему кусту , — мне , право , так неловко говорить об этом , но я вас уверяю ... вы ошибаетесь.— Я ошибаюсь ? — повторил Рудин . — Не думаю ... Я с вами познакомился недавно ; но я уже хорошо вас знаю . Что же значит перемена , которую я вижу в вас , вижу ясно ? Разве вы такая , какою я застал вас шесть недель тому назад ? .. Нет , Наталья Алексеевна , сердце ваше не спокойно.— Может быть , — ответила Наталья едва внятно , — но вы все-таки ошибаетесь.— Как это ? — спросил Рудин.— Оставьте меня , не спрашивайте меня ! — возразила Наталья и быстрыми шагами направилась к дому.Ей самой стало страшно всего того , что она вдруг почувствовала в себе.Рудин догнал и остановил ее.— Наталья Алексеевна ! — заговорил он , — этот разговор не может так кончиться : он слишком важен и для меня ... Как мне понять вас ? — Оставьте меня ! — повторила Наталья.— Наталья Алексеевна , ради бога ! На лице Рудина изобразилось волнение . Он побледнел.— Вы всё понимаете , вы и меня должны понять ! — сказала Наталья , вырвала у него руку и пошла не оглядываясь.— Одно только слово ! — крикнул ей вслед Рудин.Она остановилась , но не обернулась.— Вы меня спрашивали , что́ я хотел сказать вчерашним сравнением . Знайте же , я обманывать вас не хочу . Я говорил о себе , о своем прошедшем — и о вас.— Как ? обо мне ? — Да , о вас ; я , повторяю , не хочу вас обманывать . Вы теперь знаете , о каком чувстве , о каком новом чувстве я говорил тогда ... До нынешнего дня я никогда бы не решился ... Наталья вдруг закрыла лицо руками и побежала к дому.Она так была потрясена неожиданной развязкой разговора с Рудиным , что и не заметила Волынцева , мимо которого пробежала . Он стоял неподвижно , прислонясь спиною к дереву . Четверть часа тому назад он приехал к Дарье Михайловне и застал ее в гостиной , сказал слова два , незаметно удалился и отправился отыскивать Наталью . Руководимый чутьем , свойственным влюбленным людям , он пошел прямо в сад и наткнулся на нее и на Рудина в то самое мгновение , когда она вырвала у него руку . У Волынцева потемнело в глазах . Проводив Наталью взором , он отделился от дерева и шагнул раза два , сам не зная куда и зачем . Рудин увидел его , поравнявшись с ним . Оба посмотрели друг другу в глаза , поклонились и разошлись молча. « Это так не кончится » , — подумали оба.Волынцев пошел на самый конец сада .
стало ; а на сердце залег свинец , и кровь по временам поднималась злобно . Дождик стал опять накрапывать . Рудин вернулся к себе в комнату . И он не был спокоен : вихрем кружились в нем мысли . Доверчивое , неожиданное прикосновение молодой , честной души смутит хоть кого.За столом всё шло как-то неладно . Наталья , вся бледная , едва держалась на стуле и не поднимала глаз . Волынцев сидел , по обыкновению , возле нее и время от времени принужденно заговаривал с нею . Случилось так , что Пигасов в тот день обедал у Дарьи Михайловны . Он больше всех говорил за столом . Между прочим он начал доказывать , что людей , как собак , можно разделить на куцых и длиннохвостых . « Куцыми бывают люди , — говорил он , — и от рождения и по собственной вине . Куцым плохо : им ничего не удается — они не имеют самоуверенности . Но человек , у которого длинный пушистый хвост , — счастливец . Он может быть и плоше и слабее куцего , да уверен в себе ; распустит хвост — все любуются . И ведь вот что достойно удивления : ведь хвост — совершенно бесполезная часть тела , согласитесь ; на что может пригодиться хвост ? а все судят о ваших достоинствах по хвосту » .— Я , — прибавил он со вздохом , — принадлежу к числу куцых , и , что досаднее всего , я сам отрубил себе хвост.— То есть вы хотите сказать , — заметил небрежно Рудин , — что , впрочем , уже давно до вас сказал ла-Рошфуко : будь уверен в себе , другие в тебя поверят . К чему тут было примешивать хвост , я не понимаю.— Позвольте же каждому , — резко заговорил Волынцев , и глаза его загорелись , — позвольте каждому выражаться , как ему вздумается . Толкуют о деспотизме ... По-моему , нет хуже деспотизма так называемых умных людей . Чёрт бы их побрал ! Всех изумила выходка Волынцева , все притихли . Рудин посмотрел было на него , но не выдержал его взора , отворотился , улыбнулся и рта не разинул. « Эге ! да и ты куц ! » — подумал Пигасов ; а у Натальи душа замерла от страха . Дарья Михайловна долго , с недоумением посмотрела на Волынцева и , наконец , первая заговорила : начала рассказывать о какой-то необыкновенной собаке ее друга , министра NN ... Волынцев уехал скоро после обеда . Раскланиваясь с Натальей , он не вытерпел и сказал ей : — Отчего вы так смущены , словно виноваты ? Вы ни перед кем виноваты быть не можете ! .. Наталья ничего не поняла и только посмотрела ему вслед . Перед чаем Рудин подошел к ней и , нагнувшись над столом , как будто разбирая газеты , шепнул : — Всё это как сон , не правда ли ? Мне непременно нужно видеть вас наедине ... хотя минуту . — Он обратился к m-lle Boncourt . — Вот , — сказал он ей , — тот фельетон , который вы искали , — и , снова наклонясь к Наталье , прибавил шёпотом : — Постарайтесь быть около десяти часов возле террасы , в сиреневой беседке : я буду ждать вас ... Героем вечера был Пигасов . Рудин уступил ему поле сражения . Он очень смешил Дарью Михайловну ; сперва он рассказывал об одном своем соседе , который , состоя лет тридцать под башмаком жены ,
, что , переходя однажды , в присутствии Пигасова , мелкую лужицу , занес назад руку и отвел вбок фалды сюртука , как женщины это делают со своими юбками . Потом он обратился к другому помещику , который сначала был масоном , потом меланхоликом , потом желал быть банкиром.— Как же это вы были масоном , Филипп Степаныч ? — спросил его Пигасов.— Известно как : я носил длинный ноготь на пятом пальце.Но больше всего смеялась Дарья Михайловна , когда Пигасов пустился рассуждать о любви и уверять , что и о нем вздыхали , что одна пылкая немка называла его даже « аппетитным Африканчиком и хрипунчиком » . Дарья Михайловна смеялась , а Пигасов не лгал : он действительно имел право хвастаться своими победами . Он утверждал , что ничего не может быть легче , как влюбить в себя какую угодно женщину : стоит только повторять ей десять дней сряду , что у ней в устах рай , а в очах блаженство и что остальные женщины перед ней простые тряпки , и на одиннадцатый день она сама скажет , что у ней в устах рай и в очах блаженство , и полюбит вас . Всё на свете бывает . Почему знать ? может быть , Пигасов и прав.В половине десятого Рудин уже был в беседке . В далекой и бледной глубине неба только что проступали звездочки ; на западе еще алело — там и небосклон казался ясней и чище ; полукруг луны блестел золотом сквозь черную сетку плакучей березы . Другие деревья либо стояли угрюмыми великанами , с тысячью просветов , наподобие глаз , либо сливались в сплошные мрачные громады . Ни один листок не шевелился ; верхние ветки сиреней и акаций как будто прислушивались к чему-то и вытягивались в теплом воздухе . Дом темнел вблизи ; пятнами красноватого света рисовались на нем освещенные длинные окна . Кроток и тих был вечер ; но сдержанный , страстный вздох чудился в этой тишине .Рудин стоял , скрестив руки на груди , и слушал с напряженным вниманием . Сердце в нем билось сильно , и он невольно удерживал дыхание . Наконец ему послышались легкие , торопливые шаги , и в беседку вошла Наталья.Рудин бросился к ней , взял ее за руки . Они были холодны , как лед.— Наталья Алексеевна ! — заговорил он трепетным шёпотом , — я хотел вас видеть ... я не мог дождаться завтрашнего дня . Я должен вам сказать , чего я не подозревал , чего я не сознавал даже сегодня утром : я люблю вас.Руки Натальи слабо дрогнули в его руках.— Я люблю вас , — повторил он , — и как я мог так долго обманываться , как я давно не догадался , что люблю вас ! .. А вы ? .. Наталья Алексеевна , скажите , вы ? .. Наталья едва переводила дух.— Вы видите , я пришла сюда , — проговорила она наконец.— Нет , скажите , вы любите меня ? — Мне кажется ... да ... — прошептала она.Рудин еще крепче стиснул ее руки и хотел было привлечь ее к себе ... Наталья быстро оглянулась.— Пустите меня , мне страшно — мне кажется , кто-то нас подслушивает ... Ради бога , будьте осторожны . Волынцев догадывается.— Бог с ним ! Вы видели , я и не отвечал ему сегодня ... Ах , Наталья Алексеевна , как я счастлив !
! Наталья взглянула ему в глаза.— Пустите меня , — прошептала она , — мне пора.— Одно мгновенье , — начал Рудин ... — Нет , пустите , пустите меня ... — Вы как будто меня боитесь ? — Нет ; но мне пора ... — Так повторите по крайней мере еще раз ... — Вы говорите , вы счастливы ? — спросила Наталья.— Я ? Нет человека в мире счастливее меня ! Неужели вы сомневаетесь ? Наталья приподняла голову . Прекрасно было ее бледное лицо , благородное , молодое и взволнованное — в таинственной тени беседки , при слабом свете , падавшем с ночного неба.— Знайте же , — сказала она , — я буду ваша.— О , боже ! — воскликнул Рудин ... Но Наталья уклонилась и ушла . Рудин постоял немного , потом вышел медленно из беседки . Луна ясно осветила его лицо ; на губах его блуждала улыбка.— Я счастлив , — произнес он вполголоса . — Да , я счастлив , — повторил он , как бы желая убедить самого себя.Он выпрямил свой стан , встряхнул кудрями и пошел проворно в сад , весело размахивая руками.А между тем в сиреневой беседке тихонько раздвинулись кусты и показался Пандалевский . Он осторожно оглянулся , покачал головой , сжал губы , произнес значительно : « Вот как-с . Это надобно будет довести до сведения Дарьи Михайловны » , — и скрылся.Возвратясь домой , Волынцев был так уныл и мрачен , так неохотно отвечал своей сестре и так скоро заперся к себе в кабинет , что она решилась послать гонца за Лежневым . Она прибегала к нему во всех затруднительных случаях . Лежнев велел ей сказать , что приедет на следующий день.Волынцев и к утру не повеселел . Он хотел было после чаю отправиться на работы , но остался , лег на диван и принялся читать книгу , что с ним случалось не часто . Волынцев к литературе влечения не чувствовал , а стихов просто боялся . « Это непонятно , как стихи » , — говаривал он и , в подтверждение слов своих , приводил следующие строки поэта Айбулата : И до конца печальных дней Ни гордый опыт , ни рассудок Не изомнут рукой своей Кровавых жизни незабудок.Александра Павловна тревожно посматривала на своего брата , но не беспокоила его вопросами . Экипаж подъехал к крыльцу . « Ну , — подумала она , — слава богу , Лежнев ... » Слуга вошел и доложил о приезде Рудина.Волынцев бросил книгу на пол и поднял голову.— Кто приехал ? — спросил он.— Рудин , Дмитрий Николаич , — повторил слуга.Волынцев встал.— Проси , — промолвил он , — а ты , сестра , — прибавил он , обратясь к Александре Павловне , — оставь нас.— Да почему же ? — начала она.— Я знаю , — перебил он с запальчивостью , — я прошу тебя.Вошел Рудин . Волынцев холодно поклонился ему , стоя посреди комнаты , и не протянул ему руки.— Вы меня не ждали , признайтесь , — начал Рудин и поставил шляпу на окно.Губы его слегка подергивало . Ему было неловко ; но он старался скрыть свое замешательство.— Я вас не ждал , точно , — возразил Волынцев , — я скорее , после вчерашнего дня , мог ждать кого-нибудь — с поручением от вас.— Я понимаю , что́ вы хотите сказать , — промолвил Рудин , садясь , — и очень рад вашей откровенности .
Этак гораздо лучше . Я сам приехал к вам , как к благородному человеку.— Нельзя ли без комплиментов ? — заметил Волынцев.— Я желаю объяснить вам , зачем я приехал.— Мы с вами знакомы : почему же вам и не приехать ко мне ? Притом же вы не в первый раз удостоиваете меня своим посещением.— Я приехал к вам , как благородный человек к благородному человеку , — повторил Рудин , — и хочу теперь сослаться на собственный ваш суд ... Я доверяю вам вполне ... — Да в чем дело ? — проговорил Волынцев , который всё еще стоял в прежнем положении и сумрачно глядел на Рудина , изредка подергивая концы усов.— Позвольте ... я приехал затем , чтобы объясниться , конечно ; но все-таки это нельзя разом.— Отчего же нельзя ? — Здесь замешано третье лицо ... — Какое третье лицо ? — Сергей Павлыч , вы меня понимаете.— Дмитрий Николаич , я вас нисколько не понимаю.— Вам угодно ... — Мне угодно , чтобы вы говорили без обиняков ! — подхватил Волынцев.Он начинал сердиться не на шутку.Рудин нахмурился.— Извольте ... мы одни ... Я должен вам сказать — впрочем , вы вероятно , уже догадываетесь ( Волынцев нетерпеливо пожал плечами ) , — я должен вам сказать , что я люблю Наталью Алексеевну и имею право предполагать , что и она меня любит.Волынцев побледнел , но ничего не ответил , отошел к окну и отвернулся.— Вы понимаете , Сергей Павлыч , — продолжал Рудин , — что если бы я не был уверен ... — Помилуйте ! — поспешно перебил Волынцев , — я нисколько не сомневаюсь ... Что ж ! на здоровье ! Только я удивляюсь , с какого дьявола вам вздумалось ко мне с этим известием пожаловать ... Я-то тут что ? Что мне за дело , кого вы любите и кто вас любит ? Я просто не могу понять.Волынцев продолжал глядеть в окно . Голос его звучал глухо.Рудин встал.— Я вам скажу , Сергей Павлыч , почему я решился приехать к вам , почему я не почел себя даже вправе скрыть от вас нашу ... наше взаимное расположение . Я слишком глубоко уважаю вас — вот почему я приехал ; я не хотел ... мы оба не хотели разыгрывать перед вами комедию . Чувство ваше к Наталье Алексеевне было мне известно ... Поверьте , я знаю себе цену : я знаю , как мало достоин я того , чтобы заменить вас в ее сердце ; но если уж этому суждено было случиться , неужели же лучше хитрить , обманывать , притворяться ? Неужели лучше подвергаться недоразумениям или даже возможности такой сцены , какая произошла вчера за обедом ? Сергей Павлыч , скажите сами.Волынцев скрестил руки на груди , как бы усиливаясь укротить самого себя.— Сергей Павлыч ! — продолжал Рудин , — я огорчил вас , я это чувствую ... но поймите нас ... поймите , что мы не имели другого средства доказать вам наше уважение , доказать , что мы умеем ценить ваше прямодушное благородство . Откровенность , полная откровенность со всяким другим была бы неуместна , но с вами она становится обязанностью . Нам приятно думать , что наша тайна в ваших руках ... Волынцев принужденно захохотал.— Спасибо за доверенность ! — воскликнул он , — хотя , прошу заметить ,
, ни своей вам выдать , а вы ею распоряжаетесь , как своим добром . Но , позвольте , вы говорите как бы от общего лица . Стало быть , я могу предполагать , что Наталье Алексеевне известно ваше посещение и цель этого посещения ? Рудин немного смутился.— Нет , я не сообщил Наталье Алексеевне моего намерения ; но , я знаю , она разделяет мой образ мыслей.— Всё это прекрасно , — заговорил , помолчав немного , Волынцев и забарабанил пальцами по стеклу , — хотя , признаться , было бы гораздо лучше , если бы вы поменьше меня уважали . Мне , по правде сказать , ваше уважение ни к чёрту не нужно ; но что же вы теперь хотите от меня ? — Я ничего не хочу ... или , нет ! я хочу одного : я хочу , чтобы вы не считали меня коварным и хитрым человеком , чтобы вы поняли меня ... Я надеюсь , что вы теперь уже не можете сомневаться в моей искренности ... Я хочу , Сергей Павлыч , чтобы мы расстались друзьями ... чтобы вы по-прежнему протянули мне руку ... И Рудин приблизился к Волынцеву.— Извините меня , милостивый государь , — промолвил Волынцев , обернувшись и отступив шаг назад , — я готов отдать полную справедливость вашим намерениям , всё это прекрасно , положим даже возвышенно , но мы люди простые , едим пряники неписаные , мы не в состоянии следить за полетом таких великих умов , каков ваш ... Что вам кажется искренним , нам кажется навязчивым и нескромным ... Что для вас просто и ясно , для нас запутанно и темно ... Вы хвастаетесь тем , что мы скрываем : где же нам понять вас ! Извините меня : ни другом я вас считать не могу , ни руки я вам не подам ... Это , может быть , мелко ; да ведь я сам мелок.Рудин взял шляпу с окна.— Сергей Павлыч ! — проговорил он печально , — прощайте ; я обманулся в своих ожиданиях . Посещение мое действительно довольно странно ; но я надеялся , что вы ( Волынцев сделал нетерпеливое движение ) ... Извините , я больше говорить об этом не стану . Сообразив всё , я вижу , точно : вы правы и иначе поступить не могли . Прощайте и позвольте по крайней мере еще раз , в последний раз , уверить вас в чистоте моих намерений ... В вашей скромности я убежден ... — Это уже слишком ! — воскликнул Волынцев и затрясся от гнева , — я нисколько не напрашивался на ваше доверие , а потому рассчитывать на мою скромность вы не имеете никакого права ! Рудин хотел что-то сказать , но только руками развел , поклонился и вышел , а Волынцев бросился на диван и повернулся лицом к стене.— Можно войти к тебе ? — послышался у двери голос Александры Павловны.Волынцев не тотчас отвечал и украдкой провел рукой по лицу.— Нет , Саша , — проговорил он слегка изменившимся голосом , — погоди еще немножко.Полчаса спустя Александра Павловна опять подошла к двери.— Михайло Михайлыч приехал , — сказала она , — хочешь ты его видеть ? — Хочу , — ответил Волынцев , — пошли его сюда.Лежнев вошел.— Что — ты нездоров ? — спросил он , усаживаясь на кресла возле дивана.Волынцев приподнялся , оперся на локоть , долго ,
свой разговор с Рудиным , от слова до слова . Он никогда до тех пор и не намекал Лежневу о своих чувствах к Наталье , хотя и догадывался , что они для него не были скрыты.— Ну , брат , удивил ты меня , — проговорил Лежнев , как только Волынцев кончил свой рассказ . — Много странностей ожидал я от него , но уж это ... Впрочем , узнаю́ его и тут.— Помилуй ! — говорил взволнованный Волынцев , — ведь это просто наглость ! Ведь я чуть-чуть его за окно не выбросил ! Похвастаться , что ли , он хотел передо мной , или струсил ? Да с какой стати ? Как решиться ехать к человеку ... Волынцев закинул руки за голову и умолк.— Нет , брат , это не то , — спокойно возразил Лежнев . — Ты вот мне не поверишь , а ведь он это сделал из хорошего побуждения . Право ... Оно , вишь ты , и благородно , и откровенно , ну , да и поговорить представляется случай , красноречие в ход пустить ; а ведь нам вот чего нужно , вот без чего мы жить не в состоянии ... Ох , язык его — враг его ... Ну , зато же он и слуга ему.— С какой торжественностью он вошел и говорил , ты себе представить не можешь ! .. — Ну , да без этого уж нельзя . Он сюртук застегивает , словно священный долг исполняет . Я бы посадил его на необитаемый остров и посмотрел бы из-за угла , как бы он там распоряжаться стал . А всё толкует о простоте ! — Да скажи мне , брат , ради бога , — спросил Волынцев , — что это такое , философия , что ли ? — Как тебе сказать ? с одной стороны , пожалуй , это , точно , философия — а с другой , уж это совсем не то . На философию всякий вздор сваливать тоже не приходится.Волынцев взглянул на него.— А не солгал ли он , как ты думаешь ? — Нет , сын мой , не солгал . А впрочем , знаешь ли что ? Довольно рассуждать об этом . Давай-ка , братец , закурим трубки да попросим сюда Александру Павловну ... При ней и говорится лучше , и молчится легче . Она нас чаем напоит.— Пожалуй , — возразил Волынцев . — Саша , войди ! — крикнул он.Александра Павловна вошла . Он схватил ее руку и крепко прижал ее к своим губам.Рудин вернулся домой в состоянии духа смутном и странном . Он досадовал на себя , упрекал себя в непростительной опрометчивости , в мальчишестве . Недаром сказал кто-то : нет ничего тягостнее сознания только что сделанной глупости.Раскаяние грызло Рудина. « Чёрт меня дернул , — шептал он сквозь зубы , — съездить к этому помещику ! Вот пришла мысль ! Только на дерзости напрашиваться ! .. » А в доме Дарьи Михайловны происходило что-то необыкновенное . Сама хозяйка целое утро не показывалась и к обеду не вышла : у ней , по уверению Пандалевского , единственного допущенного до ней лица , голова болела . Наталью Рудин также почти не видал : она сидела в своей комнате с m-lle Boncourt ... Встретясь с ним в столовой , она так печально на него посмотрела , что у него сердце дрогнуло . Ее лицо изменилось , словно несчастье обрушилось на нее со вчерашнего дня . Тоска неопределенных предчувствий начала томить Рудина . Чтобы как-нибудь развлечься , он занялся с Басистовым ,
и нашел в нем горячего , живого малого , с восторженными надеждами и не тронутой еще верой . К вечеру Дарья Михайловна появилась часа на два в гостиной . Она была любезна с Рудиным , но держалась как-то отдаленно и то посмеивалась , то хмурилась , говорила в нос и всё больше намеками ... Так от нее придворной дамой и веяло . В последнее время она как будто охладела немного к Рудину . « Что за загадка ? » — думал он , глядя сбоку на ее закинутую головку.Он недолго дожидался разрешения этой загадки . Возвращаясь , часу в двенадцатом ночи , в свою комнату , шел он по темному коридору . Вдруг кто-то сунул ему в руку записку . Он оглянулся : от него удалялась девушка , как ему показалось , Натальина горничная . Он пришел к себе , услал человека , развернул записку и прочел следующие строки , начертанные рукою Натальи : « Приходите завтра в седьмом часу утра , не позже , к Авдюхину пруду , за дубовым лесом . Всякое другое время невозможно . Это будет наше последнее свидание , и всё будет кончено , если ... Приходите . Надо будет решиться ... P. S. Если я не приду , значит , мы не увидимся больше : тогда я вам дам знать ... » Рудин задумался , повертел записку в руках , положил ее под подушку , разделся , лег , но заснул не скоро , спал чутким сном , и не было еще пяти часов , когда он проснулся.Авдюхин пруд , возле которого Наталья назначила свидание Рудину , давно перестал быть прудом . Лет тридцать тому назад его прорвало , и с тех пор его забросили . Только по ровному и плоскому дну оврага , некогда затянутому жирным илом , да по остаткам плотины можно было догадаться , что здесь был пруд . Тут же существовала усадьба . Она давным-давно исчезла . Две огромные сосны напоминали о ней ; ветер вечно шумел и угрюмо гудел в их высокой , тощей зелени ... В народе ходили таинственные слухи о страшном преступлении , будто бы совершённом у их корня ; поговаривали также , что ни одна из них не упадет , не причинив кому-нибудь смерти ; что тут прежде стояла третья сосна , которая в бурю повалилась и задавила девочку . Всё место около старого пруда считалось нечистым ; пустое и голое , но глухое и мрачное , даже в солнечный день , оно казалось еще мрачнее и глуше от близости дряхлого дубового леса , давно вымершего и засохшего . Редкие серые остовы громадных деревьев высились какими-то унылыми призраками над низкой порослью кустов . Жутко было смотреть на них : казалось , злые старики сошлись и замышляют что-то недоброе . Узкая , едва проторенная дорожка вилась в стороне . Без особенной нужды никто не проходил мимо Авдюхина пруда . Наталья с намерением выбрала такое уединенное место . До него от дома Дарьи Михайловны было не более полуверсты.Солнце уже давно встало , когда Рудин пришел к Авдюхину пруду ; но не веселое было утро . Сплошные тучи молочного цвета покрывали всё небо ; ветер быстро гнал их , свистя и взвизгивая . Рудин начал ходить взад и вперед по плотине , покрытой цепким лопушником и почернелой крапивой . Он не был спокоен . Эти свидания ,
ощущения занимали , но и волновали его , особенно после вчерашней записки . Он видел , что развязка приближалась , и втайне смущался духом , хотя никто бы этого не подумал , глядя , с какой сосредоточенной решимостью он скрещивал руки на груди и поводил кругом глазами . Недаром про него сказал однажды Пигасов , что его , как китайского болванчика , постоянно перевешивала голова . Но с одной головой , как бы она сильна ни была , человеку трудно узнать даже то , что в нем самом происходит ... Рудин , умный , проницательный Рудин , не в состоянии был сказать наверное , любит ли он Наталью , страдает ли он , будет ли страдать , расставшись с нею . Зачем же , не прикидываясь даже Ловласом , — эту справедливость отдать ему следует , — сбил он с толку бедную девушку ? Отчего ожидал ее с тайным трепетом ? На это один ответ : никто так легко не увлекается , как бесстрастные люди.Он ходил по плотине , а Наталья спешила к нему прямо через поле , по мокрой траве.— Барышня ! барышня ! вы себе ноги замочите , — говорила ей ее горничная Маша , едва поспевая за ней.Наталья не слушала ее и бежала без оглядки.— Ах , как бы не подсмотрели нас ! — твердила Маша . — Уж и тому дивиться надо , как мы из дому-то вышли . Как бы мамзель не проснулась ... Благо недалеко ... А уж оне ждут-с , — прибавила она , увидев внезапно статную фигуру Рудина , картинно стоявшего на плотине , — только напрасно они этак на юру стоят — сошли бы в лощину.Наталья остановилась.— Подожди здесь , Маша , у сосен , — промолвила она и спустилась к пруду.Рудин подошел к ней и остановился в изумлении . Такого выражения он еще не замечал на ее лице . Брови ее были сдвинуты , губы сжаты , глаза глядели прямо и строго.— Дмитрий Николаич , — начала она , — нам время терять некогда . Я пришла на пять минут . Я должна сказать вам , что матушка всё знает . Г-н Пандалевский подсмотрел нас третьего дня и рассказал ей о нашем свидании . Он всегда был шпионом у матушки . Она вчера позвала меня к себе.— Боже мой ! — воскликнул Рудин , — это ужасно ... Что же сказала ваша матушка ? — Она не сердилась на меня , не бранила меня , только попеняла мне за мое легкомыслие.— Только ? — Да , и объявила мне , что она скорее согласится видеть меня мертвою , чем вашей женою.— Неужели она это сказала ? — Да ; и еще прибавила , что вы сами нисколько не желаете жениться на мне , что вы только так , от скуки , приволокнулись за мной и что она этого от вас не ожидала ; что , впрочем , она сама виновата : зачем позволила мне так часто видеться с вами ... что она надеется на мое благоразумие , что я ее очень удивила ... да уж я и не помню всего , что она говорила мне.Наталья произнесла всё это каким-то ровным , почти беззвучным голосом.— А вы , Наталья Алексеевна , что вы ей ответили ? — спросил Рудин.— Что я ей ответила ? — повторила Наталья . — Что вы теперь намерены делать ? — Боже мой ! Боже мой ! — возразил Рудин , — это жестоко ! Так скоро ! .. такой внезапный удар ! .. И ваша матушка пришла в такое негодование ? — Да ...
да , она слышать о вас не хочет.— Это ужасно ! Стало быть , никакой надежды нет ? — Никакой.— За что мы так несчастливы ! Гнусный этот Пандалевский ! .. Вы меня спрашиваете , Наталья Алексеевна , что я намерен делать ? У меня голова кругом идет — я ничего сообразить не могу ... Я чувствую только свое несчастие ... Удивляюсь , как вы можете сохранять хладнокровие ! .. — Вы думаете , мне легко ? — проговорила Наталья.Рудин начал ходить по плотине . Наталья не спускала с него глаз.— Ваша матушка вас не расспрашивала ? — промолвил он наконец.— Она меня спросила , люблю ли я вас.— Ну ... и вы ? Наталья помолчала.— Я не солгала.Рудин взял ее за руку.— Всегда , во всем благородна и великодушна ! О , сердце девушки — это чистое золото ! Но неужели ваша матушка так решительно объявила свою волю насчет невозможности нашего брака ? — Да , решительно . Я уж вам сказала , она убеждена , что вы сами не думаете жениться на мне.— Стало быть , она считает меня за обманщика ! Чем я заслужил это ? И Рудин схватил себя за голову.— Дмитрий Николаич ! — промолвила Наталья , — мы тратим попусту время . Вспомните , я в последний раз вижусь с вами . Я пришла сюда не плакать , не жаловаться — вы видите , я не плачу , — я пришла за советом.— Да какой совет могу я дать вам , Наталья Алексеевна ? — Какой совет ? Вы мужчина ; я привыкла вам верить , я до конца буду верить вам . Скажите мне , какие ваши намерения ? — Мои намерения ? Ваша матушка , вероятно , откажет мне от дому.— Может быть . Она уже вчера объявила мне , что должна будет раззнакомиться с вами ... Но вы не отвечаете на мой вопрос.— На какой вопрос ? — Как вы думаете , что нам надобно теперь делать ? — Что нам делать ? — возразил Рудин , — разумеется , покориться.— Покориться , — медленно повторила Наталья , и губы ее побледнели.— Покориться судьбе , — продолжал Рудин . — Что же делать ! Я слишком хорошо знаю , как это горько , тяжело , невыносимо ; но посудите сами , Наталья Алексеевна , я беден ... Правда , я могу работать ; но если б я был даже богатый человек , в состоянии ли вы перенести насильственное расторжение с вашим семейством , гнев вашей матери ? .. Нет , Наталья Алексеевна , об этом и думать нечего . Видно , нам не суждено было жить вместе , и то счастье , о котором я мечтал , не для меня ! Наталья вдруг закрыла лицо руками и заплакала . Рудин приблизился к ней.— Наталья Алексеевна ! милая Наталья ! — заговорил он с жаром , — не плачьте , ради бога , не терзайте меня , утешьтесь ... Наталья подняла голову.— Вы мне говорите , чтобы я утешилась , — начала она , и глаза ее заблестели сквозь слезы , — я не о том плачу , о чем вы думаете ... Мне не то больно : мне больно то , что я в вас обманулась ... Как ! я прихожу к вам за советом , и в какую минуту , и первое ваше слово : покориться ... Покориться ! Так вот как вы применяете на деле ваши толкования о свободе , о жертвах , которые ... Ее голос прервался.— Но , Наталья Алексеевна , — начал смущенный Рудин , — вспомните ...
... только ... — Вы спрашивали меня , — продолжала она с новой силой , — что я ответила моей матери , когда она объявила мне , что скорее согласится на мою смерть , чем на брак мой с вами : я ей ответила , что скорее умру , чем выйду за другого замуж ... А вы говорите : покориться ! Стало быть , она была права : вы точно , от нечего делать , от скуки , пошутили со мной ... — Клянусь вам , Наталья Алексеевна ... уверяю вас ... — твердил Рудин.Но она его не слушала.— Зачем же вы не остановили меня ? зачем вы сами ... Или вы не рассчитывали на препятствия ? Мне стыдно говорить об этом ... но ведь всё уже кончено.— Вам надо успокоиться , Наталья Алексеевна , — начал было Рудин , — нам надо вдвоем подумать , какие меры ... — Вы так часто говорили о самопожертвовании , — перебила она , — но знаете ли , если б вы сказали мне сегодня , сейчас : « Я тебя люблю , но я жениться не могу , я не отвечаю за будущее , дай мне руку и ступай за мной » , — знаете ли , что я бы пошла за вами , знаете ли , что я на всё решилась ? Но , верно , от слова до дела еще далеко , и вы теперь струсили точно так же , как струсили третьего дня за обедом перед Волынцевым ! Краска бросилась в лицо Рудину . Неожиданная восторженность Натальи его поразила ; но последние слова ее уязвили его самолюбие.— Вы слишком раздражены теперь , Наталья Алексеевна , — начал он , — вы не можете понять , как вы жестоко оскорбляете меня . Я надеюсь , что со временем вы отдадите мне справедливость ; вы поймете , чего мне стоило отказаться от счастия , которое , как вы говорите сами , не налагало на меня никаких обязанностей . Ваше спокойствие дороже мне всего в мире , и я был бы человеком самым низким , если б решился воспользоваться ... — Может быть , может быть , — перебила Наталья , — может быть , вы правы ; а я не знаю , что говорю . Но я до сих пор вам верила , каждому вашему слову верила ... Вперед , пожалуйста , взвешивайте ваши слова , не произносите их на ветер . Когда я вам сказала , что я люблю вас , я знала , что значит это слово : я на всё была готова ... Теперь мне остается благодарить вас за урок и проститься.— Остановитесь , ради бога , Наталья Алексеевна , умоляю вас . Я не заслуживаю вашего презрения , клянусь вам . Войдите же и вы в мое положение . Я отвечаю за вас и за себя . Если б я не любил вас самой преданной любовью — да боже мой ! я бы тотчас сам предложил вам бежать со мною ... Рано или поздно , матушка ваша простит нас ... и тогда ... Но прежде чем думать о собственном счастье ... Он остановился . Взор Натальи , прямо на него устремленный , смущал его.— Вы стараетесь мне доказать , что вы честный человек , Дмитрий Николаич , — промолвила она , — я в этом не сомневаюсь . Вы не в состоянии действовать из расчета ; но разве в этом я желала убедиться , разве для этого я пришла сюда ... — Я не ожидал , Наталья Алексеевна ... — А ! вот когда вы проговорились ! Да , вы не ожидали всего этого — вы меня не знали . Не беспокойтесь ... вы не любите меня , а я никому не навязываюсь.
Я вас люблю ! — воскликнул Рудин.Наталья выпрямилась.— Может быть ; но как вы меня любите ? Я помню все ваши слова , Дмитрий Николаич . Помните , вы мне говорили , без полного равенства нет любви ... Вы для меня слишком высоки , вы не мне чета ... Я поделом наказана . Вам предстоят занятия , более достойные вас . Я не забуду нынешнего дня ... Прощайте ... — Наталья Алексеевна , вы уходите ? Неужели мы так расстанемся ? Он протянул к ней руки . Она остановилась . Его умоляющий голос , казалось , поколебал ее.— Нет , — промолвила она наконец , — я чувствую , что-то во мне надломилось ... Я шла сюда , я говорила с вами точно в горячке ; надо опомниться . Этому не должно быть , вы сами сказали , этого не будет . Боже мой , когда я шла сюда , я мысленно прощалась с моим домом , со всем моим прошедшим , — и что же ? кого я встретила здесь ? Малодушного человека ... И почему вы знали , что я не в состоянии буду перенести разлуку с семейством ? « Ваша матушка не согласна ... Это ужасно ! » Вот всё , что я слышала от вас . Вы ли это , вы ли это , Рудин ? Нет ! прощайте ... Ах ! если бы вы меня любили , я бы почувствовала это теперь , в это мгновение ... Нет , нет , прощайте ! .. Она быстро повернулась и побежала к Маше , которая уже давно начала беспокоиться и делать ей знаки.— Вы трусите , а не я ! — крикнул Рудин вслед Наталье.Она уже не обращала на него внимания и спешила через поле домой . Она благополучно возвратилась к себе в спальню ; но только лишь переступила порог , силы ей изменили , и она без чувств упала на руки Маше.А Рудин долго еще стоял на плотине . Наконец он встрепенулся , медленными шагами добрался до дорожки и тихо пошел по ней . Он был очень пристыжен ... и огорчен . « Какова ? — думал он . — В восемнадцать лет ! .. Нет , я ее не знал ... Она замечательная девушка . Какая сила воли ! .. Она права ; она сто́ит не такой любви , какую я к ней чувствовал ... Чувствовал ? .. — спросил он самого себя . — Разве я уже больше не чувствую любви ? Так вот как это всё должно было кончиться ! Как я был жалок и ничтожен перед ней ! » Легкий стук беговых дрожек заставил Рудина поднять глаза . К нему навстречу , на неизменном своем рысачке , ехал Лежнев . Рудин молча с ним раскланялся и , как бы пораженный внезапной мыслью , свернул с дороги и быстро пошел по направлению к дому Дарьи Михайловны.Лежнев дал ему отойти , посмотрел вслед за ним и , подумав немного , тоже поворотил назад свою лошадь — и поехал обратно к Волынцеву , у которого провел ночь . Он застал его спящим , не велел будить его и , в ожидании чая , сел на балкон и закурил трубку.Волынцев встал часу в десятом и , узнав , что Лежнев сидит у него на балконе , очень удивился и велел его попросить к себе.— Что случилось ? — спросил он его . — Ведь ты хотел к себе поехать.— Да , хотел , да встретил Рудина ... Один шагает по полю , и лицо такое расстроенное . Я взял да и вернулся.— Ты вернулся оттого , что встретил Рудина ? — То есть , правду сказать , я сам не знаю ,
, потому , что о тебе вспомнил : хотелось с тобой посидеть , а к себе я еще успею.Волынцев горько усмехнулся.— Да , о Рудине нельзя теперь подумать , не подумав также и обо мне ... Человек ! — крикнул он громко , — дай нам чаю.Приятели начали пить чай . Лежнев заговорил было о хозяйстве , о новом способе крыть амбары бумагой ... Вдруг Волынцев вскочил с кресел и с такой силой ударил по столу , что чашки и блюдечки зазвенели.— Нет ! — воскликнул он , — я этого дольше выносить не в силах ! Я вызову этого умника , и пусть он меня застрелит , либо уж я постараюсь влепить пулю в его ученый лоб.— Что ты , что ты , помилуй ! — пробормотал Лежнев , — как можно так кричать ! Я чубук уронил ... Что с тобой ? — А то , что я слышать равнодушно имени его не могу : вся кровь у меня так и заходит.— Полно , брат , полно ! Как тебе не стыдно ! — возразил Лежнев , поднимая с полу трубку . — Брось ! — Ну его ! .. — Он меня оскорбил , — продолжал Волынцев , расхаживая по комнате ... — Да ! он оскорбил меня . Ты сам должен с этим согласиться . На первых порах я не нашелся : он озадачил меня ; да и кто мог ожидать этого ? Но я ему докажу , что шутить со мной нельзя ... Я его , проклятого философа , как куропатку застрелю.— Много ты этим выиграешь , как же ! Я уж о сестре твоей не говорю . Известно , ты обуреваем страстью ... где тебе о сестре думать ! Да в отношении к другой особе , что , ты думаешь , убивши философа , ты дела свои поправишь ? Волынцев бросился в кресла.— Так уеду я куда-нибудь ! А то здесь тоска мне просто сердце отдавила ; просто места нигде найти не могу.— Уедешь ... вот это другое дело ! Вот с этим я согласен . И знаешь ли , что́ я тебе предлагаю ? Поедем-ка вместе — на Кавказ или так просто в Малороссию , галушки есть . Славное , брат , дело ! — Да ; а сестру-то с кем оставим ? — А почему же Александре Павловне не поехать с нами ? Ей-богу , отлично выйдет . Ухаживать за ней , уж за это я берусь ! Ни в чем недостатка иметь не будет ; коли захочет , каждый вечер серенаду под окном устрою ; ямщиков одеколоном надушу , цветы по дорогам натыкаю . А уж мы , брат , с тобой просто переродимся ; так наслаждаться будем , брюханами такими назад приедем , что никакая любовь нас уже не проймет ! — Ты всё шутишь , Миша ! — Вовсе не шучу . Это тебе блестящая мысль в голову пришла.— Нет ! вздор ! — вскрикнул опять Волынцев , — я драться , драться с ним хочу ! .. — Опять ! Экой ты , брат , сегодня с колером ! .. Человек вошел с письмом в руке.— От кого ? — спросил Лежнев.— От Рудина , Дмитрия Николаевича . Ласунских человек привез.— От Рудина ? — повторил Волынцев , — к кому ? — К вам-с.— Ко мне ... подай.Волынцев схватил письмо , быстро распечатал его , стал читать . Лежнев внимательно глядел на него : странное , почти радостное изумление изобразилось на лице Волынцева ; он опустил руки.— Что такое ? — спросил Лежнев.— Прочти , — проговорил Волынцев вполголоса и протянул ему письмо.Лежнев начал читать . Вот что писал Рудин : « Милостивый государь ,
! Я сегодня уезжаю из дома Дарьи Михайловны , и уезжаю навсегда . Это вас , вероятно , удивит , особенно после того , что произошло вчера . Я не могу объяснить вам , что именно заставляет меня поступить так ; но мне почему-то кажется , что я должен известить вас о моем отъезде . Вы меня не любите и даже считаете меня за дурного человека . Я не намерен оправдываться : меня оправдает время . По-моему , и недостойно мужчины и бесполезно доказывать предубежденному человеку несправедливость его предубеждений . Кто захочет меня понять , тот извинит меня , а кто понять не хочет или не может — обвинения того меня не трогают . Я ошибся в вас . В глазах моих вы по-прежнему остаетесь благородным и честным человеком ; но я полагал , вы сумеете стать выше той среды , в которой развились ... Я ошибся . Что делать ? ! Не в первый и не в последний раз . Повторяю вам : я уезжаю . Желаю вам счастия . Согласитесь , что это желание совершенно бескорыстно , и надеюсь , что вы теперь будете счастливы . Может быть , вы со временем измените свое мнение обо мне . Увидимся ли мы когда-нибудь , не знаю , но , во всяком случае , остаюсь искренно вас уважающий Д. Р. » . « P . S. Должные мною вам двести рублей я вышлю , как только приеду к себе в деревню , в Т ... ую губернию . Также прошу вас не говорить при Дарье Михайловне об этом письме » . « P . P. S. Еще одна последняя , но важная просьба : так как я теперь уезжаю , то , я надеюсь , вы не будете упоминать перед Натальей Алексеевной о моем посещении у вас ... » — Ну , что ты скажешь ? — спросил Волынцев , как только Лежнев окончил письмо.— Что тут сказать ! — возразил Лежнев , — воскликнуть по-восточному : « Аллах ! Аллах ! » — и положить в рот палец изумления — вот всё , что можно сделать . Он уезжает ... Ну ! дорога скатертью . Но вот что любопытно : ведь и это письмо он почел за долг написать , и являлся он к тебе по чувству долга ... У этих господ на каждом шагу долг , и всё долг — да долги , — прибавил Лежнев , с усмешкой указывая на post-scriptum.— А каковы он фразы отпускает ! — воскликнул Волынцев . — Он ошибся во мне : он ожидал , что я стану выше какой-то среды ... Что за ахинея , господи ! хуже стихов ! Лежнев ничего не ответил ; одни глаза его улыбнулись.Волынцев встал.— Я хочу съездить к Дарье Михайловне , — промолвил он , — я хочу узнать , что всё это значит ... — Погоди , брат : дай ему убраться . К чему тебе опять с ним сталкиваться ? Ведь он исчезает — чего тебе еще ? Лучше поди-ка ляг да усни ; ведь ты , чай , всю ночь с боку на бок проворочался . А теперь дела твои поправляются.— Из чего ты это заключаешь ? — Да так мне кажется . Право , усни , а я пойду к твоей сестре — посижу с ней.— Я вовсе спать не хочу . С какой стати мне спать ! .. Я лучше поеду поля осмотрю , — сказал Волынцев , одергивая полы пальто.— И то добре . Поезжай , брат , поезжай , осмотри поля ... И Лежнев отправился на половину Александры Павловны.Он застал ее в гостиной . Она ласково его приветствовала .
; но лицо ее осталось печально . Ее беспокоило вчерашнее посещение Рудина.— Вы от брата ? — спросила она Лежнева , — каков он сегодня ? — Ничего , поехал поля осматривать.Александра Павловна помолчала.— Скажите , пожалуйста , — начала она , внимательно рассматривая кайму носового платка , — вы не знаете , зачем ... — Приезжал Рудин ? — подхватил Лежнев . — Знаю : он приезжал проститься.Александра Павловна подняла голову.— Как — проститься ? — Да . Разве вы не слыхали ? Он уезжает от Дарьи Михайловны.— Уезжает ? — Навсегда ; по крайней мере он так говорит.— Да помилуйте , как же это понять , после всего того ... — А это другое дело ! Понять этого нельзя , но оно так . Должно быть , что-нибудь там у них произошло . Струну слишком натянул — она и лопнула.— Михайло Михайлыч ! — начала Александра Павловна , — я ничего не понимаю ; вы , мне кажется , смеетесь надо мной ... — Да ей-богу же нет ... Говорят вам , он уезжает и даже письменно извещает об этом своих знакомых . Оно , если хотите , с некоторой точки зрения , недурно ; но отъезд его помешал осуществиться одному удивительнейшему предприятию , о котором мы начали было толковать с вашим братом.— Что такое ? какое предприятие ? — А вот какое . Я предлагал вашему брату поехать для развлечения путешествовать и взять вас с собой . Ухаживать , собственно , за вами брался я ... — Вот прекрасно ! — воскликнула Александра Павловна , — воображаю себе , как бы вы за мною ухаживали . Да вы бы меня с голоду уморили.— Вы это потому так говорите , Александра Павловна , что не знаете меня . Вы думаете , что я чурбан , чурбан совершенный , деревяшка какая-то ; а известно ли вам , что я способен таять , как сахар , дни простаивать на коленях ? — Вот это бы я , признаюсь , посмотрела ! Лежнев вдруг поднялся.— Да выдьте за меня замуж , Александра Павловна , вы всё это и увидите.Александра Павловна покраснела до ушей.— Что вы это такое сказали , Михайло Михайлыч ? — повторила она с смущением.— А то я сказал , — ответил Лежнев , — что́ уже давным-давно и тысячу раз у меня на языке было . Я проговорился наконец , и вы можете поступить , как знаете . А чтобы не стеснять вас , я теперь выйду . Если вы хотите быть моей женою ... Удаляюсь . Если вам не противно , вы только велите меня позвать : я уже пойму ... Александра Павловна хотела было удержать Лежнева , но он проворно ушел , без шапки отправился в сад , оперся на калитку и начал глядеть куда-то.— Михайло Михайлыч ! — раздался за ним голос горничной , — пожалуйте к барыне . Оне вас велели позвать.Михайло Михайлыч обернулся , взял горничную , к великому ее изумлению , обеими руками за голову , поцеловал ее в лоб и пошел к Александре Павловне.Вернувшись домой , тотчас после встречи с Лежневым , Рудин заперся в своей комнате и написал два письма : одно — к Волынцеву ( оно уже известно читателям ) и другое — к Наталье . Он очень долго сидел над этим вторым письмом , многое в нем перемарывал и переделывал и , тщательно списав его на тонком листе почтовой бумаги ,
как можно мельче и положил в карман . С грустью на лице прошелся он несколько раз взад и вперед по комнате , сел на кресло перед окном , подперся рукою ; слеза тихо выступила на его ресницы ... Он встал , застегнулся на все пуговицы , позвал человека и велел спросить у Дарьи Михайловны , может ли он ее видеть.Человек скоро вернулся и доложил , что Дарья Михайловна приказала его просить . Рудин пошел к ней.Она приняла его в кабинете , как в первый раз , два месяца тому назад . Но теперь она не была одна : у ней сидел Пандалевский , скромный , свежий , чистый и умиленный , как всегда.Дарья Михайловна любезно встретила Рудина , и Рудин любезно ей поклонился , но при первом взгляде на улыбавшиеся лица обоих всякий хотя несколько опытный человек понял бы , что между ними если и не высказалось , то произошло что-то неладное . Рудин знал , что Дарья Михайловна на него сердится . Дарья Михайловна подозревала , что ему уже всё известно.Донесение Пандалевского очень ее расстроило . Светская спесь в ней зашевелилась . Рудин , бедный , нечиновный и пока неизвестный человек , дерзал назначить свидание ее дочери — дочери Дарьи Михайловны Ласунской ! ! — Положим , он умен , он гений ! — говорила она , — да что же это доказывает ? После этою всякий может надеяться быть моим зятем ? — Я долго глазам своим не верил , — подхватил Пандалевский . — Как это не знать своего места , удивляюсь ! Дарья Михайловна очень волновалась , и Наталье досталось от нее.Она попросила Рудина сесть . Он сел , но уже не как прежний Рудин , почти хозяин в доме , даже не как хороший знакомый , а как гость , и не как близкий гость . Всё это сделалось в одно мгновение ... Так вода внезапно превращается в твердый лед.— Я пришел к вам , Дарья Михайловна , — начал Рудин , — поблагодарить вас за ваше гостеприимство . Я получил сегодня известие из моей деревеньки и должен непременно сегодня же ехать туда.Дарья Михайловна пристально посмотрела на Рудина. « Он предупредил меня , должно быть , догадывается , — подумала она . — Он избавляет меня от тягостного объяснения , тем лучше . Да здравствуют умные люди ! » — Неужели ? — промолвила она громко . — Ах , как это неприятно ! Ну , что делать ! Надеюсь увидеть вас нынешней зимой в Москве . Мы сами скоро отсюда едем.— Я не знаю , Дарья Михайловна , удастся ли мне быть в Москве ; но если соберусь со средствами , за долг почту явиться к вам. « Ага , брат ! — подумал в свою очередь Пандалевский , — давно ли ты здесь распоряжался барином , а теперь вот как пришлось выражаться ! » — Вы , стало быть , неудовлетворительные известия из вашей деревни получили ? — произнес он с обычной расстановкой.— Да , — сухо возразил Рудин.— Неурожай , может быть ? — Нет ... другое ... Поверьте , Дарья Михайловна , — прибавил Рудин , — я никогда не забуду времени , проведенного мною в вашем доме.— И я , Дмитрий Николаич , всегда с удовольствием буду вспоминать наше знакомство с вами ... Когда вы едете ? — Сегодня , после обеда.— Так скоро ! .. Ну ,