Daria/rus_authors huggingface dataset:
как возьмут его , слышь ты , тузовый , — молчи теперь , понимай , — возьмут , да и того ... оно , брат , стоит , а потом и не стоит ... понимаешь ? а я , брат , и с сумочкой , слышь ты ? — Сенька ! — завопил в исступлении Зимовейкин , покрывая в этот раз голосом весь поднявшийся шум.— Вольнодумец ты ! Сейчас донесу ! Что ты ? кто ты ? буян , что ли , бараний ты лоб ? Буйному , глупому , слышь ты , без абшида с места укажут ; ты кто ? ! — Да вот оно и того ... — Что того ? ! Да вот , поди ты с ним ! .. — Что поди ты с ним ? — Да вот он вольный , я вольный ; а как лежишь-лежишь , и того ... — Чего ? — Ан и вольнодумец ... — Воль-но-ду-мец ! Сенька , ты вольнодумец ! ! — Стой ! — закричал господин Прохарчин , махнув рукою и прерывая начавшийся крик.— Я не того ... Ты пойми , ты пойми только , баран ты : я смирный , сегодня смирный , завтра смирный , а потом и несмирный , сгрубил ; пряжку тебе , и пошел вольнодумец ! .. — Да что ж вы ? — прогремел наконец Марк Иванович , вскочив со стула , на котором было сел отдохнуть , и подбежав к кровати весь в волнении , в исступлении , весь дрожа от досады и бешенства , — что ж вы ? баран вы ! ни кола , ни двора . Что вы , один , что ли , на свете ? для вас свет , что ли , сделан ? Наполеон вы , что ли , какой ? что вы ? кто вы ? Наполеон вы , а ? Наполеон или нет ? ! Говорите же , сударь , Наполеон или нет ? .. Но господин Прохарчин уже и не отвечал на этот вопрос . Не то чтоб устыдился , что он Наполеон , или струсил взять на себя такую ответственность , — нет , он уж и не мог более ни спорить , ни дела говорить ... Последовал болезненный кризис . Дробные слезы хлынули вдруг из его блистающих лихорадочным огнем серых глаз . Костлявыми , исхудалыми от болезни руками закрыл он свою горячую голову , приподнялся на кровати и , всхлипывая , стал говорить , что он совсем бедный , что он такой несчастный , простой человек , что он глупый и темный , чтоб простили ему добрые люди , сберегли , защитили , накормили б , напоили его , в беде не оставили , и бог знает что еще причитал Семен Иванович . Причитая же , он с диким страхом глядел кругом , как будто ожидая , что вот-вот сейчас потолок упадет или пол провалится . Всем стало жалко , глядя на бедного , и у всех умягчились сердца . Хозяйка , рыдая , как баба , и причитая про свое сиротство , сама уложила больного в постель . Марк Иванович , видя бесполезность трогать Наполеонову память , тоже немедленно впал в добродушие и начал тоже оказывать помощь . Другие , чтоб что-нибудь в свою очередь сделать , предложили малинный настой , говоря , что он немедленно и от всего помогает и что будет очень приятен больному ; но Зимовейкин тотчас же всех опровергнул , включив , что в таком деле нет лучше доброго приема какой-нибудь ромашки забористой . Что же касается до Зиновья Прокофьевича , то , имея доброе сердце , он рыдал и заливался слезами , раскаиваясь , что пугал Семена Ивановича разными небылицами , и , вникнув в последние слова больного ,
накормили , пустился созидать подписку , ограничиваясь ею покамест в углах . Все охали и ахали , всем было и жалко и горько , и все меж тем дивились , что вот как же это таким образом мог совсем заробеть человек ? И из чего ж заробел ? Добро бы был при месте большом , женой обладал , детей поразвел ; добро б его там под суд какой ни есть притянули ; а то ведь и человек совсем дрянь , с одним сундуком и с немецким замком , лежал с лишком двадцать лет за ширмами , молчал , свету и горя не знал , скопидомничал , и вдруг вздумалось теперь человеку , с пошлого , праздного слова какого-нибудь , совсем перевернуть себе голову , совсем забояться о том , что на свете вдруг стало жить тяжело ... А и не рассудил человек , что и всем тяжело ! « Прими он вот только это в расчет , — говорил потом Океанов , — что вот всем тяжело , так сберег бы человек свою голову , перестал бы куролесить и потянул бы свое кое-как куда следует » . Целый день только и толку было , что о Семене Ивановиче . Приходили к нему , справлялись о нем , утешали его ; но к вечеру ему стало не до утешений . Открылся у бедного бред , жар ; впал он в беспамятство , так что чуть было уж не хотели пуститься за доктором ; жильцы все согласились и дали себе взаимное слово охранять и упокоивать Семена Ивановича поочередно всю ночь , и что случится , то всех будить разом . С этою целью , чтоб не заснуть , засели в картишки , приставив к больному пьянчужку-приятеля , который квартировал весь день в углах , у постели больного , и попросился заночевать . Так как игра велась на мелок и не представляла совсем интереса , то скоро соскучились . Игру бросили , потом о чем-то заспорили , потом начали шуметь и стучать , наконец разошлись по углам , долго еще в сердцах перекликались и переговаривались , и так как вдруг все стали сердиты , то уж не захотели дежурить и заснули . Скоро в углах стало тихо , как в пустом погребе , тем более что был холод ужаснейший . Из последних заснувших был Океанов , « и не то , — как говорил он потом , — во сне , не то было оно наяву , но привиделось мне , что близ меня , этак перед самым утренним часом , разговаривали два человека » . Океанов рассказывал , что он узнал Зимовейкина и что Зимовейкин стал возле него будить старого друга Ремнева , что они долго шепотом говорили ; потом Зимовейкин вышел , и слышно было , как он пытался отпереть в кухне дверь ключом . Ключ же , уверяла потом хозяйка , лежал у нее под подушками и пропал в эту ночь . Наконец , показывал Океанов , слышалось ему , как будто оба они пошли к больному за ширмы и засветили там свечку . Более , говорит , ничего не знаю , глаза завело ; а проснулся потом вместе со всеми , когда все , кто ни были в углах , разом повскочили с постелей , затем что за ширмами раздался такой крик , что встрепенулся бы мертвый , — и тут многим показалось , что вдруг там же свечка потухла . Поднялась суматоха ; у всех сердце упало ; бросились как ни попало на крик , но в это время за ширмами поднялась возня , крик , брань и драка .
Вздули огонь и увидели , что дерутся друг с другом Зимовейкин и Ремнев , что оба друг друга корят и ругают , а как осветили их , то один закричал : « Не я , а разбойник ! » , а другой , именно Зимовейкин , закричал : « Не трожь , неповинен ; сейчас присягну ! » На обоих образа не было человеческого ; но в первую минуту не до них было дело : больного не оказалось на прежнем месте за ширмами . Тотчас же разлучили бойцов , оттащили их и увидели , что господин Прохарчин лежит под кроватью , должно быть в совершенном беспамятстве , стащив на себя и одеяло и подушку , так что на кровати оставался один только голый , ветхий и масляный тюфяк ( простыни же на нем никогда не бывало . ) Вытащили Семена Ивановича , протянули его на тюфяк , но сразу заметили , что много хлопотать было нечего , что капут совершенный ; руки его костенеют , а сам еле держится . Стали над ним : он всё еще помаленьку дрожал и трепетал всем телом , что-то силился сделать руками , языком не шевелил , но моргал глазами совершенно подобным образом , как , говорят , моргает вся еще теплая , залитая кровью и живущая голова , только что отскочившая от палачова топора.Наконец всё стало тише и тише ; замерли и предсмертный трепет и судороги ; господин Прохарчин протянул ноги и отправился по своим добрым делам и грехам . Испугался ли Семен Иванович чего , сон ли ему приснился такой , как потом Ремнев уверял , или был другой какой грех — неизвестно ; дело только в том , что хотя бы теперь сам экзекутор явился в квартире и лично за вольнодумство , буянство и пьянство объявил бы абшид Семену Ивановичу , если б даже теперь в другую дверь вошла какая ни есть попрошайка-салопница , под титулом золовки Семена Ивановича , если б даже Семен Иванович тотчас получил двести рублей награждения или дом , наконец , загорелся и начала гореть голова на Семене Ивановиче , он , может быть , и пальцем не удостоил бы пошевелить теперь при подобных известиях . Покамест сошел первый столбняк , покамест присутствующие обрели дар слова и бросились в суматоху , предположения , сомнения и крики , покамест Устинья Федоровна тащила из-под кровати сундук , обшаривала впопыхах под подушкой , под тюфяком и даже в сапогах Семена Ивановича , покамест принимали в допрос Ремнева с Зимовейкиным , жилец Океанов , бывший доселе самый недальний , смиреннейший и тихий жилец , вдруг обрел всё присутствие духа , попал на свой дар и талант , схватил шапку и под шумок ускользнул из квартиры . И когда все ужасы безначалия достигли своего последнего периода в взволнованных и доселе смиренных углах , дверь отворилась и внезапно , как снег на голову , появились сперва один господин благородной наружности с строгим , но недовольным лицом , за ним Ярослав Ильич , за Ярославом Ильичом его причет и все кто следует и сзади всех — смущенный господин Океанов . Господин строгой , но благородной наружности подошел прямо к Семену Ивановичу , пощупал его , сделал гримасу , вскинул плечами и объявил весьма известное , именно , что покойник уже умер ,
прибавив только от себя , что то же со сна случилось на днях с одним весьма почтенным и большим господином , который тоже взял да и умер . Тут господин с благородной , но недовольной осанкой отошел от кровати , сказал , что напрасно его беспокоили , и вышел . Тотчас же заместил его Ярослав Ильич ( причем Ремнева и Зимовейкина сдали кому следует на руки ) , расспросил кой-кого , ловко овладел сундуком , который хозяйка уже пыталась вскрывать , поставил сапоги на прежнее место , заметив , что они все в дырьях и совсем не годятся , потребовал назад подушку , подозвал Океанова , спросил ключ от сундука , который нашелся в кармане пьянчужки-приятеля , и торжественно , при ком следует , вскрыл добро Семена Ивановича . Всё было налицо : две тряпки , одна пара носков , полуплаток , старая шляпа , несколько пуговиц , старые подошвы и сапожные голенища , — одним словом , шильце , мыльце , белое белильце , то есть дрянь , ветошь , сор , мелюзга , от которой пахло залавком ; хорош был один только немецкий замок . Позвали Океанова , сурово переговорили с ним ; но Океанов был готов под присягу идти . Потребовали подушку , осмотрели ее : она была только грязна , но во всех других отношениях совершенно походила на подушку . Принялись за тюфяк , хотели было его приподнять , остановились было немножко подумать , но вдруг , совсем неожиданно , что-то тяжелое , звонкое хлопнулось об пол . Нагнулись , обшарили и увидели сверток бумажный , а в свертке с десяток целковиков . « Эге-ге-ге ! » — сказал Ярослав Ильич , показывая в тюфяке одно худое место , из которого торчали волосья и хлопья . Осмотрели худое место и уверились , что оно сейчас только сделано ножом , а было в пол-аршина длиною ; засунули руку в изъян и вытащили , вероятно , впопыхах брошенный там хозяйский кухонный нож , которым взрезан был тюфяк . Не успел Ярослав Ильич вытащить нож из изъянного места и опять сказать « эге-ге ! » — как тотчас же выпал другой сверток , а за ним поодиночке выкатились два полтинника , один четвертак , потом какая-то мелочь и один старинный здоровенный пятак . Всё это тотчас же переловили руками . Тут увидели , что недурно бы было вспороть совсем тюфяк ножницами . Потребовали ножницы ... Между тем нагоревший сальный огарок освещал чрезвычайно любопытную для наблюдателя сцену . Около десятка жильцов группировалось у кровати в самых живописных костюмах , все неприглаженные , небритые , немытые , заспанные , так , как были , отходя на грядущий сон . Иные были совершенно бледны , у других на лбу пот показывался , иных дрожь пронимала , других жар . Хозяйка , совсем оглупевшая , тихо стояла , сложив руки и ожидая милостей Ярослава Ильича . Сверху , с печки , с испуганным любопытством глядели головы Авдотьи-работницы и хозяйкиной кошки-фаворитки ; кругом были разбросаны изорванные и разбитые ширмы ; раскрытый сундук показывал свою неблагородную внутренность , валялись одеяло и подушка , покрытые хлопьями из тюфяка , и , наконец ,
возраставшая куча серебра и всяких монет . Один только Семен Иванович сохранил вполне свое хладнокровие , смирно лежал на кровати и , казалось , совсем не предчувствовал своего разорения . Когда же принесены были ножницы и помощник Ярослава Ильича , желая подслужиться , немного нетерпеливо тряхнул тюфяк , чтоб удобнее высвободить его из-под спины обладателя , то Семен Иванович , зная учтивость , сначала уступил немножко места , скатившись на бочок , спиною к искателям ; потом , при втором толчке , поместился ничком , наконец еще уступил , и так как недоставало последней боковой доски в кровати , то вдруг совсем неожиданно бултыхнулся вниз головою , оставив на вид только две костлявые , худые , синие ноги , торчавшие кверху , как два сучка обгоревшего дерева . Так как господин Прохарчин уже второй раз в это утро наведывался под свою кровать , то немедленно возбудил подозрение , и кое-кто из жильцов , под предводительством Зиновия Прокофьевича , полезли туда же с намерением посмотреть , не скрыто ли и там кой-чего . Но искатели только напрасно перестукались лбами , и так как Ярослав Ильич тут же прикрикнул на них и велел немедленно освободить Семена Ивановича из скверного места , то двое из благоразумнейших взяли каждый в обе руки по ноге , вытащили неожиданного капиталиста на свет божий и положили его поперек кровати . Между тем волосья и хлопья летели кругом , серебряная куча росла — и боже ! чего , чего не было тут ... Благородные целковики , солидные , крепкие полуторарублевики , хорошенькая монета полтинник , плебеи четвертачки , двугривеннички , даже малообещающая , старушечья мелюзга , гривенники и пятаки серебром , — всё в особых бумажках , в самом методическом и солидном порядке . Были и редкости : два какие-то жетона , один наполеондор , одна неизвестно какая , но только очень редкая монетка ... Некоторые из рублевиков относились тоже к глубокой древности ; истертые и изрубленные елизаветинские , немецкие крестовики , петровские монеты , екатерининские ; были , например , теперь весьма редкие монетки , старые пятиалтыннички , проколотые для ношения в ушах , все совершенно истертые , но с законным количеством точек ; даже медь была , но вся уже зеленая , ржавая ... Нашли одну красную бумажку — но более не было . Наконец , когда кончилась вся анатомия и , неоднократно встряхнув тюфячий чехол , нашли , что ничего не гремит , сложили все деньги на стол и принялись считать . С первого взгляда можно было даже совсем обмануться и смекнуть прямо на миллион — такая была огромная куча ! Но миллиона не было , хотя и вышла , впрочем , сумма чрезвычайно значительная , — ровно две тысячи четыреста девяносто семь рублей с полтиною , так что если б осуществилась вчера подписка у Зиновия Прокофьевича , то , может быть , было бы всего ровно две тысячи пятьсот рублей ассигнациями . Денежки забрали , к сундуку покойного приложили печать , хозяйкины жалобы выслушали и указали ей , когда и куда следует представить свидетельство насчет должишка покойного .
следовало взяли подписку ; заикнулись было тут о золовке ; но , уверившись , что золовка была в некотором смысле миф , то есть произведение недостаточности воображения Семена Ивановича , в чем , по справкам , не раз упрекали покойного , — то тут же идею оставили , как бесполезную , вредную и в ущерб доброго имени его , господина Прохарчина , относящуюся ; тем дело и кончилось . Когда же первый страх поопал , когда схватились за ум и узнали , что был такое покойник , то присмирели , притихнули все и стали как-то с недоверчивостью друг на друга поглядывать . Некоторые приняли чрезвычайно близко к сердцу поступок Семена Ивановича и даже как будто обиделись ... Такой капитал ! Этак натаскал человек ! Марк Иванович , не теряя присутствия духа , пустился было объяснять , почему так вдруг заробелось Семену Ивановичу ; но его уж не слушали . Зиновий Прокофьевич что-то был очень задумчив , Океанов подпил немножко , остальные как-то прижались , а маленький человечек Кантарев , отличавшийся воробьиным носом , к вечеру съехал с квартиры , весьма тщательно заклеив и завязав все свои сундучки , узелки , и холодно объясняя любопытствующим , что время тяжелое , а что приходится здесь не по карману платить . Хозяйка же без умолку выла , и причитая и кляня Семена Ивановича за то , что он обидел ее сиротство . Осведомились у Марка Ивановича , зачем же это покойник свои деньги в ломбард не носил ? — Прост , матушка , был ; воображения на то не хватило , — отвечал Марк Иванович.— Ну да и вы просты , матушка , — включал Океанов , — двадцать лет крепился у вас человек , с одного щелчка покачнулся , а у вас щи варились , некогда было ! .. Э-эх , матушка ! .. — Ох уж ты мне , млад-млад ! — продолжала хозяйка , — да что ломбард ! принеси-ка он мне свою горсточку да скажи мне : возьми , млад-Устиньюшка , вот тебе благостыня , а держи ты младого меня на своих харчах , поколе мать сыра земля меня носит , — то , вот тебе образ , кормила б его , поила б его , ходила б за ним . Ах , греховодник , обманщик такой ! Обманул , надул сироту ! .. Приблизились снова к постели Семена Ивановича . Теперь он лежал как следует , в лучшем , хотя , впрочем , и единственном своем одеянии , запрятав окостенелый подбородок за галстух , который навязан был немножко неловко , обмытый , приглаженный и не совсем лишь выбритый , затем что бритвы в углах не нашлось : единственная , принадлежавшая Зиновию Прокофьевичу , иззубрилась еще прошлого года и выгодно была продана на Толкучем ; другие ж ходили в цирюльню . Беспорядок всё еще не успели прибрать . Разбитые ширмы лежали по-прежнему и , обнажая уединение Семена Ивановича , словно были эмблемы того , что смерть срывает завесу со всех наших тайн , интриг , проволочек . Начинка из тюфяка , тоже не прибранная , густыми кучами лежала кругом . Весь этот внезапно остывший угол можно было бы весьма удобно сравнить поэту с разоренным гнездом « домовитой » ласточки : всё разбито и истерзано бурею , убиты птенчики с матерью ,
из пуха , перышек , хлопок ... Впрочем , Семен Иванович смотрел скорее как старый самолюбец и вор-воробей . Он теперь притихнул , казалось , совсем притаился , как будто и не он виноват , как будто не он пускался на штуки , чтоб надуть и провести всех добрых людей , без стыда и без совести , неприличнейшим образом . Он теперь уже не слушал рыданий и плача осиротевшей и разобиженной хозяйки своей . Напротив , как опытный , тертый капиталист , который и в гробу не желал бы потерять минуты в бездействии , казалось , весь был предан каким-то спекулятивным расчетам . В лице его появилась какая-то глубокая дума , а губы были стиснуты с таким значительным видом , которого никак нельзя было бы подозревать при жизни принадлежностью Семена Ивановича . Он как будто бы поумнел . Правый глазок его был как-то плутовски прищурен ; казалось , Семен Иванович хотел что-то сказать , что-то сообщить весьма нужное , объясниться , да и не теряя времени , а поскорее , затем , что дела навязались , а некогда было ... И как будто бы слышалось : « Что , дескать , ты ? перестань , слышь ты , баба ты глупая ! не хнычь ! ты , мать , проспись , слышь ты ! Я , дескать , умер ; теперь уж не нужно ; что , заправду ! Хорошо лежать-то ... Я , то есть , слышь , и не про то говорю ; ты , баба , туз , тузовая ты , понимай ; оно вот умер теперь ; а ну как этак , того , то есть оно , пожалуй , и не может так быть , а ну как этак , того , и не умер — слышь , ты , встану , так что-то будет , а ? » Удар .
Наконец я возвратился из моей двухнедельной отлучки . Наши уже три дня как были в Рулетенбурге . Я думал , что они и бог знает как ждут меня , однако ж ошибся . Генерал смотрел чрезвычайно независимо , поговорил со мной свысока и отослал меня к сестре . Было ясно , что они где-нибудь перехватили денег . Мне показалось даже , что генералу несколько совестно глядеть на меня . Марья Филипповна была в чрезвычайных хлопотах и поговорила со мною слегка ; деньги , однако ж , приняла , сосчитала и выслушала весь мой рапорт . К обеду ждали Мезенцова , французика и еще какого-то англичанина : как водится , деньги есть , так тотчас и званый обед , по-московски . Полина Александровна , увидев меня , спросила , что я так долго ? и , не дождавшись ответа , ушла куда-то . Разумеется , она сделала это нарочно . Нам , однако ж , надо объясниться . Много накопилось.Мне отвели маленькую комнатку , в четвертом этаже отеля . Здесь известно , что я принадлежу к свите генерала . По всему видно , что они успели-таки дать себя знать . Генерала считают здесь все богатейшим русским вельможей . Еще до обеда он успел , между другими поручениями , дать мне два тысячефранковых билета разменять . Я разменял их в конторе отеля . Теперь на нас будут смотреть , как на миллионеров , по крайней мере целую неделю . Я хотел было взять Мишу и Надю и пойти с ними гулять , но с лестницы меня позвали к генералу ; ему заблагорассудилось осведомиться , куда я их поведу . Этот человек решительно не может смотреть мне прямо в глаза ; он бы и очень хотел , но я каждый раз отвечаю ему таким пристальным , то есть непочтительным взглядом , что он как будто конфузится . В весьма напыщенной речи , насаживая одну фразу на другую и наконец совсем запутавшись , он дал мне понять , чтоб я гулял с детьми где-нибудь , подальше от воксала , в парке . Наконец он рассердился совсем и круто прибавил : — А то вы , пожалуй , их в воксал , на рулетку , поведете . Вы меня извините , — прибавил он , — но я знаю , вы еще довольно легкомысленны и способны , пожалуй , играть . Во всяком случае , хоть я и не ментор ваш , да и роли такой на себя брать не желаю , но по крайней мере имею право пожелать , чтобы вы , так сказать , меня-то не окомпрометировали ... — Да ведь у меня и денег нет , — отвечал я спокойно ; — чтобы проиграться , нужно их иметь.— Вы их немедленно получите , — ответил генерал , покраснев немного , порылся у себя в бюро , справился в книжке , и оказалось , что за ним моих денег около ста двадцати рублей.— Как же мы сосчитаемся , — заговорил он , — надо переводить на талеры . Да вот возьмите сто талеров , круглым счетом , — остальное , конечно , не пропадет.Я молча взял деньги.— Вы , пожалуйста , не обижайтесь моими словами , вы так обидчивы ... Если я вам заметил , то я , так сказать , вас предостерег и уж , конечно , имею на то некоторое право ... Возвращаясь пред обедом с детьми домой , я встретил целую кавалькаду . Наши ездили осматривать какие-то развалины . Две превосходные коляски ,
лошади ! Mademoiselle Blanche в одной коляске с Марьей Филипповной и Полиной ; французик , англичанин и наш генерал верхами . Прохожие останавливались и смотрели ; эффект был произведен ; только генералу несдобровать . Я рассчитал , что с четырьмя тысячами франков , которые я привез , да прибавив сюда то , что они , очевидно , успели перехватить , у них теперь есть семь или восемь тысяч франков ; этого слишком мало для mademoiselle Blanche.Mademoiselle Blanche стоит тоже в нашем отеле , вместе с матерью ; где-то тут же и наш французик . Лакеи называют его « monsieur le comte » , 1 мать mademoiselle Blanche называется « madame la comtesse » ; 2 что ж , может быть , и в самом деле они comte et comtesse.Я так и знал , что monsieur le comte меня не узнает , когда мы соединимся за обедом . Генерал , конечно , и не подумал бы нас знакомить или хоть меня ему отрекомендовать ; а monsieur le comte сам бывал в России и знает , как невелика птица — то , что они называют outchitel . Он , впрочем , меня очень хорошо знает . Но , признаться , я и к обеду-то явился непрошеным ; кажется , генерал позабыл распорядиться , а то бы , наверно , послал меня обедать за table d'hôt'ом . 3 Я явился сам , так что генерал посмотрел на меня с неудовольствием . Добрая Марья Филипповна тотчас же указала мне место ; но встреча с мистером Астлеем меня выручила , и я поневоле оказался принадлежащим к их обществу.Этого странного англичанина я встретил сначала в Пруссии , в вагоне , где мы сидели друг против друга , когда я догонял наших ; потом я столкнулся с ним , въезжая во Францию , наконец — в Швейцарии ; в течение этих двух недель — два раза , и вот теперь я вдруг встретил его уже в Рулетенбурге . Я никогда в жизни не встречал человека более застенчивого ; он застенчив до глупости и сам , конечно , знает об этом , потому что он вовсе не глуп . Впрочем , он очень милый и тихий . Я заставил его разговориться при первой встрече в Пруссии . Он объявил мне , что был нынешним летом на Норд-Капе и что весьма хотелось ему быть на Нижегородской ярмарке . Не знаю , как он познакомился с генералом ; мне кажется , что он беспредельно влюблен в Полину . Когда она вошла , он вспыхнул , как зарево . Он был очень рад , что за столом я сел с ним рядом , и , кажется , уже считает меня своим закадычным другом.За столом французик тонировал необыкновенно ; он со всеми небрежен и важен . А в Москве , я помню , пускал мыльные пузыри . Он ужасно много говорил о финансах и о русской политике . Генерал иногда осмеливался противоречить , но скромно , единственно настолько , чтобы не уронить окончательно своей важности.Я был в странном настроении духа ; разумеется , я еще до половины обеда успел задать себе мой обыкновенный и всегдашний вопрос : зачем я валандаюсь с этим генералом и давным-давно не отхожу от них ? Изредка я взглядывал на Полину Александровну ; она совершенно не примечала меня . Кончилось тем , что я разозлился и решился грубить.Началось тем , что я вдруг , ни с того ни с сего ,
и без спросу ввязался в чужой разговор . Мне , главное , хотелось поругаться с французиком . Я оборотился к генералу и вдруг совершенно громко и отчетливо , и , кажется , перебив его , заметил , что нынешним летом русским почти совсем нельзя обедать в отелях за табльдотами . Генерал устремил на меня удивленный взгляд.— Если вы человек себя уважающий , — пустился я далее , — то непременно напроситесь на ругательства и должны выносить чрезвычайные щелчки . В Париже и на Рейне , даже в Швейцарии , за табльдотами так много полячишек и им сочувствующих французиков , что нет возможности вымолвить слова , если вы только русский.Я проговорил это по-французски . Генерал смотрел на меня в недоумении , не зная , рассердиться ли ему или только удивиться , что я так забылся.— Значит , вас кто-нибудь и где-нибудь проучил , — сказал французик небрежно и презрительно.— Я в Париже сначала поругался с одним поляком , — ответил я , — потом с одним французским офицером , который поляка поддерживал . А затем уж часть французов перешла на мою сторону , когда я им рассказал , как я хотел плюнуть в кофе монсиньора.— Плюнуть ? — спросил генерал с важным недоумением и даже осматриваясь . Французик оглядывал меня недоверчиво.— Точно так-с , — отвечал я . — Так как я целых два дня был убежден , что придется , может быть , отправиться по нашему делу на минутку в Рим , то и пошел в канцелярию посольства святейшего отца в Париже , чтоб визировать паспорт . Там меня встретил аббатик , лет пятидесяти , сухой и с морозом в физиономии , и , выслушав меня вежливо , но чрезвычайно сухо , просил подождать . Я хоть и спешил , но , конечно , сел ждать , вынул « Opinion nationale » 4 и стал читать страшнейшее ругательство против России . Между тем я слышал , как чрез соседнюю комнату кто-то прошел к монсиньору ; я видел , как мой аббат раскланивался . Я обратился к нему с прежнею просьбою ; он еще суше попросил меня опять подождать . Немного спустя вошел кто-то еще незнакомый , но за делом , — какой-то австриец , его выслушали и тотчас же проводили наверх . Тогда мне стало очень досадно ; я встал , подошел к аббату и сказал ему решительно , что так как монсиньор принимает , то может кончить и со мною . Вдруг аббат отшатнулся от меня с необычайным удивлением . Ему просто непонятно стало , каким это образом смеет ничтожный русский равнять себя с гостями монсиньора ? Самым нахальным тоном , как бы радуясь , что может меня оскорбить , обмерил он меня с ног до головы и вскричал : « Так неужели ж вы думаете , что монсиньор бросит для вас свой кофе ? » Тогда и я закричал , но еще сильнее его : « Так знайте ж , что мне наплевать на кофе вашего монсиньора ! Если вы сию же минуту не кончите с моим паспортом , то я пойду к нему самому » . « Как ! в то же время , когда у него сидит кардинал ! » — закричал аббатик , с ужасом от меня отстраняясь , бросился к дверям и расставил крестом руки , показывая вид , что скорее умрет , чем меня пропустит.Тогда я ответил ему , что я еретик и варвар ,
hérétique et barbare » , и что мне все эти архиепископы , кардиналы , монсиньоры и проч. , и проч . — всё равно . Одним словом , я показал вид , что не отстану . Аббат поглядел на меня с бесконечною злобою , потом вырвал мой паспорт и унес его наверх . Чрез минуту он был уже визирован . Вот-с , не угодно ли посмотреть ? — Я вынул паспорт и показал римскую визу.— Вы это , однако же , — начал было генерал ... — Вас спасло , что вы объявили себя варваром и еретиком , — заметил , усмехаясь , французик . — « Cela n'était pas si bête » . 5— Так неужели смотреть на наших русских ? Они сидят здесь — пикнуть не смеют и готовы , пожалуй , отречься от того , что они русские . По крайней мере в Париже в моем отеле со мною стали обращаться гораздо внимательнее , когда я всем рассказал о моей драке с аббатом . Толстый польский пан , самый враждебный ко мне человек за табльдотом , стушевался на второй план . Французы даже перенесли , когда я рассказал , что года два тому назад видел человека , в которого французский егерь в двенадцатом году выстрелил — единственно только для того , чтоб разрядить ружье . Этот человек был тогда еще десятилетним ребенком , и семейство его не успело выехать из Москвы.— Этого быть не может , — вскипел французик , — французский солдат не станет стрелять в ребенка ! — Между тем это было , — отвечал я . — Это мне рассказал почтенный отставной капитан , и я сам видел шрам на его щеке от пули.Француз начал говорить много и скоро . Генерал стал было его поддерживать , но я рекомендовал ему прочесть хоть , например , отрывки из « Записок » генерала Перовского , бывшего в двенадцатом году в плену у французов . Наконец , Марья Филипповна о чем-то заговорила , чтоб перебить разговор . Генерал был очень недоволен мною , потому что мы с французом уже почти начали кричать . Но мистеру Астлею мой спор с французом , кажется , очень понравился ; вставая из-за стола , он предложил мне выпить с ним рюмку вина . Вечером , как и следовало , мне удалось с четверть часа поговорить с Полиной Александровной . Разговор наш состоялся на прогулке . Все пошли в парк к воксалу . Полина села на скамейку против фонтана , а Наденьку пустила играть недалеко от себя с детьми . Я тоже отпустил к фонтану Мишу , и мы остались наконец одни.Сначала начали , разумеется , о делах . Полина просто рассердилась , когда я передал ей всего только семьсот гульденов . Она была уверена , что я ей привезу из Парижа , под залог ее бриллиантов , по крайней мере две тысячи гульденов или даже более.— Мне во что бы ни стало нужны деньги , — сказала она , — и их надо добыть ; иначе я просто погибла.Я стал расспрашивать о том , что сделалось в мое отсутствие.— Больше ничего , что получены из Петербурга два известия : сначала , что бабушке очень плохо , а через два дня , что , кажется , она уже умерла . Это известие от Тимофея Петровича , — прибавила Полина , — а он человек точный . Ждем последнего , окончательного известия.— Итак , здесь все в ожидании ? — спросил я.
; целые полгода на одно это только и надеялись.— И вы надеетесь ? — спросил я.— Ведь я ей вовсе не родня , я только генералова падчерица . Но я знаю наверно , что она обо мне вспомнит в завещании.— Мне кажется , вам очень много достанется , — сказал я утвердительно.— Да , она меня любила ; но почему вам это кажется ? — Скажите , — отвечал я вопросом , — наш маркиз , кажется , тоже посвящен во все семейные тайны ? — А вы сами к чему об этом интересуетесь ? — спросила Полина , поглядев на меня сурово и сухо.— Еще бы ; если не ошибаюсь , генерал успел уже занять у него денег.— Вы очень верно угадываете.— Ну , так дал ли бы он денег , если бы не знал про бабуленьку ? Заметили ли вы , за столом : он раза три , что-то говоря о бабушке , назвал ее бабуленькой : « la baboulinka » . Какие короткие и какие дружественные отношения ! — Да , вы правы . Как только он узнает , что и мне что-нибудь по завещанию досталось , то тотчас же ко мне и посватается . Это , что ли , вам хотелось узнать ? — Еще только посватается ? Я думал , что он давно сватается.— Вы отлично хорошо знаете , что нет ! — с сердцем сказала Полина . — Где вы встретили этого англичанина ? — прибавила она после минутного молчания.— Я так и знал , что вы о нем сейчас спросите . Я рассказал ей о прежних моих встречах с мистером Астлеем по дороге.— Он застенчив и влюбчив и уж , конечно , влюблен в вас ? — Да , он влюблен в меня , — отвечала Полина.— И уж , конечно , он в десять раз богаче француза . Что , у француза действительно есть что-нибудь ? Не подвержено это сомнению ? — Не подвержено . У него есть какой-то château . 6 Мне еще вчера генерал говорил об этом решительно . Ну что , довольно с вас ? — Я бы , на вашем месте , непременно вышла замуж за англичанина.— Почему ? — спросила Полина.— Француз красивее , но он подлее ; а англичанин , сверх того , что честен , еще в десять раз богаче , — отрезал я.— Да ; но зато француз — маркиз и умнее , — ответила она наиспокойнейшим образом.— Да верно ли ? — продолжал я по-прежнему.— Совершенно так.Полине ужасно не нравились мои вопросы , и я видел , что ей хотелось разозлить меня тоном и дикостию своего ответа ; я об этом ей тотчас же сказал.— Что ж , меня действительно развлекает , как вы беситесь . Уж за одно то , что я позволяю вам делать такие вопросы и догадки , следует вам расплатиться.— Я действительно считаю себя вправе делать вам всякие вопросы , — отвечал я спокойно , — именно потому , что готов как угодно за них расплатиться , и свою жизнь считаю теперь ни во что.Полина захохотала : — Вы мне в последний раз , на Шлангенберге , сказали , что готовы по первому моему слову броситься вниз головою , а там , кажется , до тысячи футов . Я когда-нибудь произнесу это слово единственно затем , чтоб посмотреть , как вы будете расплачиваться , и уж будьте уверены , что выдержу характер . Вы мне ненавистны , — именно тем , что я так много вам позволила , и еще ненавистнее тем , что так мне нужны . Но покамест вы мне нужны — мне надо вас беречь.
вставать . Она говорила с раздражением . В последнее время она всегда кончала со мною разговор со злобою и раздражением , с настоящею злобою.— Позвольте вас спросить , что такое mademoiselle Blanche ? — спросил я , не желая отпустить ее без объяснения.— Вы сами знаете , что такое mademoiselle Blanche . Больше ничего с тех пор не прибавилось . Mademoiselle Blanche , наверно , будет генеральшей , — разумеется , если слух о кончине бабушки подтвердится , потому что и mademoiselle Blanche , и ее матушка , и троюродный cousin маркиз — все очень хорошо знают , что мы разорились.— А генерал влюблен окончательно ? — Теперь не в этом дело . Слушайте и запомните : возьмите эти семьсот флоринов и ступайте играть , выиграйте мне на рулетке сколько можете больше ; мне деньги во что бы ни стало теперь нужны.Сказав это , она кликнула Наденьку и пошла к воксалу , где и присоединилась ко всей нашей компании . Я же свернул на первую попавшуюся дорожку влево , обдумывая и удивляясь . Меня точно в голову ударило после приказания идти на рулетку . Странное дело : мне было о чем раздуматься , а между тем я весь погрузился в анализ ощущений моих чувств к Полине . Право , мне было легче в эти две недели отсутствия , чем теперь , в день возвращения , хотя я , в дороге , и тосковал как сумасшедший , метался как угорелый , и даже во сне поминутно видел ее пред собою . Раз ( это было в Швейцарии ) , заснув в вагоне , я , кажется , заговорил вслух с Полиной , чем рассмешил всех сидевших со мной проезжих . И еще раз теперь я задал себе вопрос : люблю ли я ее ? И еще раз не сумел на него ответить , то есть , лучше сказать , я опять , в сотый раз , ответил себе , что я ее ненавижу . Да , она была мне ненавистна . Бывали минуты ( а именно каждый раз при конце наших разговоров ) , что я отдал бы полжизни , чтоб задушить ее ! Клянусь , если б возможно было медленно погрузить в ее грудь острый нож , то я , мне кажется , схватился бы за него с наслаждением . А между тем , клянусь всем , что есть святого , если бы на Шлангенберге , на модном пуанте , она действительно сказала мне : « бросьтесь вниз » , то я бы тотчас же бросился , и даже с наслаждением . Я знал это . Так или эдак , но это должно было разрешиться . Всё это она удивительно понимает , и мысль о том , что я вполне верно и отчетливо сознаю всю ее недоступность для меня , всю невозможность исполнения моих фантазий , — эта мысль , я уверен , доставляет ей чрезвычайное наслаждение ; иначе могла ли бы она , осторожная и умная , быть со мною в таких короткостях и откровенностях ? Мне кажется , она до сих пор смотрела на меня как та древняя императрица , которая стала раздеваться при своем невольнике , считая его не за человека . Да , она много раз считала меня не за человека ... Однако ж у меня было ее поручение — выиграть на рулетке во что бы ни стало . Мне некогда было раздумывать : для чего и как скоро надо выиграть и какие новые соображения родились в этой вечно рассчитывающей голове ? К тому же в эти две недели ,
, прибавилась бездна новых фактов , об которых я еще не имел понятия . Всё это надо было угадать , во всё проникнуть , и как можно скорее . Но покамест теперь было некогда : надо было отправляться на рулетку.господин граф ( франц . ) .госпожа графиня ( франц . ) .табльдот — общий стол ( франц . ) . « Народное мнение » ( франц . ) .Это было не так глупо ( франц . ) .замок ( франц . ) .Признаюсь , мне это было неприятно ; я хоть и решил , что буду играть , но вовсе не располагал начинать для других . Это даже сбивало меня несколько с толку , и в игорные залы я вошел с предосадным чувством . Мне там , с первого взгляда , всё не понравилось . Терпеть я не могу этой лакейщины в фельетонах целого света и преимущественно в наших русских газетах , где почти каждую весну наши фельетонисты рассказывают о двух вещах : во-первых , о необыкновенном великолепии и роскоши игорных зал в рулеточных городах на Рейне , а во-вторых , о грудах золота , которые будто бы лежат на столах . Ведь не платят же им за это ; это так просто рассказывается из бескорыстной угодливости . Никакого великолепия нет в этих дрянных залах , а золота не только нет грудами на столах , но и чуть-чуть-то едва ли бывает . Конечно , кой-когда , в продолжение сезона , появится вдруг какой-нибудь чудак , или англичанин , или азиат какой-нибудь , турок , как нынешним летом , и вдруг проиграет или выиграет очень много ; остальные же все играют на мелкие гульдены , и средним числом на столе всегда лежит очень мало денег . Как только я вошел в игорную залу ( в первый раз в жизни ) , я некоторое время еще не решался играть . К тому же теснила толпа . Но если б я был и один , то и тогда бы , я думаю , скорее ушел , а не начал играть . Признаюсь , у меня стукало сердце , и я был не хладнокровен ; я наверное знал и давно уже решил , что из Рулетенбурга так не выеду ; что-нибудь непременно произойдет в моей судьбе радикальное и окончательное . Так надо , и так будет . Как это ни смешно , что я так много жду для себя от рулетки , но мне кажется , еще смешнее рутинное мнение , всеми признанное , что глупо и нелепо ожидать чего-нибудь от игры . И почему игра хуже какого бы то ни было способа добывания денег , например , хоть торговли ? Оно правда , что выигрывает из сотни один . Но — какое мне до того дело ? Во всяком случае , я определил сначала присмотреться и не начинать ничего серьезного в этот вечер . В этот вечер , если б что и случилось , то случилось бы нечаянно и слегка , — и я так и положил . К тому же надо было и самую игру изучить ; потому что , несмотря на тысячи описаний рулетки , которые я читал всегда с такою жадностию , я решительно ничего не понимал в ее устройстве до тех пор , пока сам не увидел.Во-первых , мне всё показалось так грязно — как-то нравственно скверно и грязно . Я отнюдь не говорю про эти жадные и беспокойные лица , которые десятками , даже сотнями , обступают игорные столы .
очень глупою мысль одного отъевшегося и обеспеченного моралиста , который на чье-то оправдание , что « ведь играют по маленькой » , — отвечал : тем хуже , потому что мелкая корысть . Точно : мелкая корысть и крупная корысть — не всё равно . Это дело пропорциональное . Что для Ротшильда мелко , то для меня очень богато , а насчет наживы и выигрыша , так люди и не на рулетке , а и везде только и делают , что друг у друга что-нибудь отбивают или выигрывают . Гадки ли вообще нажива и барыш — это другой вопрос . Но здесь я его не решаю . Так как я и сам был в высшей степени одержан желанием выигрыша , то вся эта корысть и вся эта корыстная грязь , если хотите , была мне , при входе в залу , как-то сподручнее , родственнее . Самое милое дело , когда друг друга не церемонятся , а действуют открыто и нараспашку . Да и к чему самого себя обманывать ? Самое пустое и нерасчетливое занятие ! Особенно некрасиво , на первый взгляд , во всей этой рулеточной сволочи было то уважение к занятию , та серьезность и даже почтительность , с которыми все обступали столы . Вот почему здесь резко различено , какая игра называется mauvais genr'oм 1 и какая позволительна порядочному человеку . Есть две игры , одна — джентльменская , а другая плебейская , корыстная , игра всякой сволочи . Здесь это строго различено и — как это различие , в сущности , подло ! Джентльмен , например , может поставить пять или десять луидоров , редко более , впрочем , может поставить и тысячу франков , если очень богат , но собственно для одной игры , для одной только забавы , собственно для того , чтобы посмотреть на процесс выигрыша или проигрыша ; но отнюдь не должен интересоваться своим выигрышем . Выиграв , он может , например , вслух засмеяться , сделать кому-нибудь из окружающих свое замечание , даже может поставить еще раз и еще раз удвоить , но единственно только из любопытства , для наблюдения над шансами , для вычислений , а не из плебейского желания выиграть . Одним словом , на все эти игорные столы , рулетки и trente et quarante 2 он должен смотреть не иначе , как на забаву , устроенную единственно для его удовольствия . Корысти и ловушки , на которых основан и устроен банк , он должен даже и не подозревать . Очень и очень недурно было бы даже , если б ему , например , показалось , что и все эти остальные игроки , вся эта дрянь , дрожащая над гульденом , — совершенно такие же богачи и джентльмены , как и он сам , и играют единственно для одного только развлечения и забавы . Это совершенное незнание действительности и невинный взгляд на людей были бы , конечно , чрезвычайно аристократичными . Я видел , как многие маменьки выдвигали вперед невинных и изящных , пятнадцати- и шестнадцатилетних мисс , своих дочек , и , давши им несколько золотых монет , учили их , как играть . Барышня выигрывала или проигрывала , непременно улыбалась и отходила очень довольная . Наш генерал солидно и важно подошел к столу ; лакей бросился было подать ему стул ,
кошелек , очень долго вынимал из кошелька триста франков золотом , поставил их на черную и выиграл . Он не взял выигрыша и оставил его на столе . Вышла опять черная ; он и на этот раз не взял , и когда в третий раз вышла красная , то потерял разом тысячу двести франков . Он отошел с улыбкою и выдержал характер . Я убежден , что кошки у него скребли на сердце , и будь ставка вдвое или втрое больше — он не выдержал бы характера и выказал бы волнение . Впрочем , при мне один француз выиграл и потом проиграл тысяч до тридцати франков весело и без всякого волнения . Настоящий джентльмен , если бы проиграл и всё свое состояние , не должен волноваться . Деньги до того должны быть ниже джентльменства , что почти не стоит об них заботиться . Конечно , весьма аристократично совсем бы не замечать всю эту грязь всей этой сволочи и всей обстановки . Однако же иногда не менее аристократичен и обратный прием , замечать , то есть присматриваться , даже рассматривать , например хоть в лорнет , всю эту сволочь : но не иначе , как принимая всю эту толпу и всю эту грязь за своего рода развлечение , как бы за представление , устроенное для джентльменской забавы . Можно самому тесниться в этой толпе , но смотреть кругом с совершенным убеждением , что собственно вы сами наблюдатель и уж нисколько не принадлежите к ее составу . Впрочем , и очень пристально наблюдать опять-таки не следует : опять уже это будет не по-джентльменски , потому что это во всяком случае зрелище не стоит большого и слишком пристального наблюдения . Да и вообще мало , зрелищ , достойных слишком пристального наблюдения для джентльмена . А между тем мне лично показалось , что всё это и очень стоит весьма пристального наблюдения , особенно для того , кто пришел не для одного наблюдения , а сам искренно и добросовестно причисляет себя ко всей этой сволочи . Что же касается до моих сокровеннейших нравственных убеждений , то в настоящих рассуждениях моих им , конечно , нет места . Пусть уж это будет так ; говорю для очистки совести . Но вот что я замечу : что во всё последнее время мне как-то ужасно противно было прикидывать поступки и мысли мои к какой бы то ни было нравственной мерке . Другое управляло мною ... Сволочь действительно играет очень грязно . Я даже не прочь от мысли , что тут у стола происходит много самого обыкновенного воровства . Круперам , которые сидят по концам стола , смотрят за ставками и рассчитываются , ужасно много работы , Вот еще сволочь-то ! это большею частью французы . Впрочем , я здесь наблюдаю и замечаю вовсе не для того , чтобы описывать рулетку ; я приноравливаюсь для себя , чтобы знать , как себя вести на будущее время . Я заметил , например , что нет ничего обыкновеннее , когда из-за стола протягивается вдруг чья-нибудь рука и берет себе то , что вы выиграли . Начинается спор , нередко крик , и — прошу покорно доказать , сыскать свидетелей , что ставка ваша ! Сначала вся эта штука была для меня тарабарскою грамотою ; я только догадывался и различал кое-как ,