Daria/rus_authors huggingface dataset:
. Впрочем , если ваши дела не задержат вас , может быть , вы еще нас застанете здесь.— Я едва ли успею , — возразил Рудин и встал . — Извините меня , — прибавил он , — я не могу тотчас выплатить мой долг вам ; но как только приеду в деревню ... — Полноте , Дмитрий Николаич ! — перебила его Дарья Михайловна , — как вам не стыдно ! .. Но который-то час ? — спросила она.Пандалевский достал из кармана жилета золотые часики с эмалью и посмотрел на них , осторожно налегая розовой щекой на твердый и белый воротничок.— Два часа и тридцать три минуты , — промолвил он.— Пора одеваться , — заметила Дарья Михайловна . — До свиданья , Дмитрий Николаич ! Рудин встал . Весь разговор между ним и Дарьей Михайловной носил особый отпечаток . Актеры так репетируют свои роли , дипломаты так на конференциях меняются заранее условленными фразами ... Рудин вышел . Он теперь знал по опыту , как светские люди даже не бросают , а просто роняют человека , ставшего им ненужным : как перчатку после бала , как бумажку с конфетки , как не выигравший билет лотереи-томболы.Он наскоро уложился и с нетерпением начал ожидать мгновения отъезда . Все в доме очень удивились , узнав об его намерении ; даже люди глядели на него с недоумением . Басистов не скрывал своей горести . Наталья явно избегала Рудина . Она старалась не встречаться с ним взорами ; однако он успел всунуть ей в руку свое письмо . За обедом Дарья Михайловна еще раз повторила , что надеется увидеть его перед отъездом в Москву , но Рудин ничего не отвечал ей . Пандалевский чаще всех с ним заговаривал . Рудина не раз подмывало броситься на него и поколотить его цветущее и румяное лицо . M-lle Boncourt частенько посматривала на Рудина с лукавым и странным выражением в глазах : у старых , очень умных легавых собак можно иногда заметить такое выражение ... « Эге ! — казалось , говорила она про себя , — вот как тебя ! » Наконец пробило шесть часов , и подали тарантас Рудина . Он стал торопливо прощаться со всеми . На душе у него было очень скверно . Не ожидал он , что так выедет из этого дома : его как будто выгоняли ... « Как это всё сделалось ! и к чему было спешить ? А впрочем , один конец » , — вот что думал он , раскланиваясь на все стороны с принужденной улыбкой . В последний раз взглянул он на Наталью , и сердце его шевельнулось : глаза ее были устремлены на него с печальным , прощальным упреком.Он проворно сбежал с лестницы , вскочил в тарантас . Басистов вызвался проводить его до первой станции и сел вместе с ним.— Помните ли вы , — начал Рудин , как только тарантас выехал со двора на широкую дорогу , обсаженную елками , — помните вы , что говорит Дон-Кихот своему оруженосцу , когда выезжает из дворца герцогини ? « Свобода , — говорит он , — друг мой Санчо , одно из самых драгоценных достояний человека , и счастлив тот , кому небо даровало кусок хлеба , кому не нужно быть за него обязанным другому ! » Что Дон-Кихот чувствовал тогда , я чувствую теперь ... Дай бог и вам , добрый мой Басистов ,
чувство ! Басистов стиснул руку Рудина , и сердце честного юноши забилось сильно в его растроганной груди . До самой станции говорил Рудин о достоинстве человека , о значении истинной свободы , — говорил горячо , благородно и правдиво , — и когда наступило мгновение разлуки , Басистов не выдержал , бросился ему на шею и зарыдал . У самого Рудина полились слезы ; но он плакал не о том , что расставался с Басистовым , и слезы его были самолюбивые слезы . Наталья ушла к себе и прочла письмо Рудина. « Любезная Наталья Алексеевна , — писал он ей , — я решился уехать . Мне другого выхода нет . Я решился уехать , пока мне не сказали ясно , чтобы я удалился . Отъездом моим прекращаются все недоразумения ; а сожалеть обо мне едва ли кто-нибудь будет . Чего же ждать ? .. Всё так ; но для чего же писать к вам ? Я расстаюсь с вами , вероятно , навсегда , и оставить вам о себе память еще хуже той , которую я заслуживаю , было бы слишком горько . Вот для чего я пишу к вам . Я не хочу ни оправдываться , ни обвинять кого бы то ни было , кроме самого себя : я хочу , по мере возможности , объясниться ... Происшествия последних дней были так неожиданны , так внезапны ... Сегодняшнее свидание послужит мне памятным уроком . Да , вы правы : я вас не знал , а я думал , что знал вас ! В течение моей жизни я имел дело с людьми всякого рода , я сближался со многими женщинами и девушками ; но , встретясь с вами , я в первый раз встретился с душой совершенно честной и прямой . Мне это было не в привычку , и я не сумел оценить вас . Я почувствовал влечение к вам с первого дня нашего знакомства — вы это могли заметить . Я проводил с вами часы за часами , и я не узнал вас ; я едва ли даже старался узнать вас ... и я мог вообразить , что полюбил вас ! ! За этот грех я теперь наказан.Я и прежде любил одну женщину , и она меня любила ... Чувство мое к ней было сложно , как и ее ко мне ; но так как она сама не была проста , оно и пришлось кстати . Истина мне тогда не сказалась : я не узнал ее и теперь , когда она предстала передо мною ... Я ее узнал , наконец , да слишком поздно ... Прошедшего не воротишь ... Наши жизни могли бы слиться — и не сольются никогда . Как доказать вам , что я мог бы полюбить вас настоящей любовью — любовью сердца , не воображения , — когда я сам не знаю , способен ли я на такую любовь ! Мне природа дала много — я это знаю и из ложного стыда не стану скромничать перед вами , особенно теперь , в такие горькие , в такие постыдные для меня мгновения ... Да , природа мне много дала ; но я умру , не сделав ничего достойного сил моих , не оставив за собою никакого благотворного следа . Всё мое богатство пропадет даром : я не увижу плодов от семян своих . Мне недостает ... я сам не могу сказать , чего именно недостает мне ... Мне недостает , вероятно , того , без чего так же нельзя двигать сердцами людей , как и овладеть женским сердцем ; а господство над одними умами и непрочно и бесполезно . Странная , почти комическая моя судьба : я отдаюсь весь ,
, вполне — и не могу отдаться . Я кончу тем , что пожертвую собой за какой-нибудь вздор , в который даже верить не буду ... Боже мой ! В тридцать пять лет всё еще собираться что-нибудь сделать ! .. Я еще ни перед кем так не высказывался — это моя исповедь.Но довольно обо мне . Мне хочется говорить о вас , дать вам несколько советов : больше я ни на что не годен ... Вы еще молоды ; но , сколько бы вы ни жили , следуйте всегда внушениям вашего сердца , не подчиняйтесь ни своему , ни чужому уму . Поверьте , чем проще , чем теснее круг , по которому пробегает жизнь , тем лучше ; не в том дело , чтобы отыскивать в ней новые стороны , но в том , чтобы все переходы ее совершались своевременно . „ Блажен , кто смолоду был молод ... “ Но я замечаю , что эти советы относятся гораздо более ко мне , чем к вам.Признаюсь вам , Наталья Алексеевна , мне очень тяжело . Я никогда не обманывал себя в свойстве того чувства , которое я внушал Дарье Михайловне ; но я надеялся , что нашел хотя временную пристань ... Теперь опять придется мыкаться по свету . Что мне заменит ваш разговор , ваше присутствие , ваш внимательный и умный взгляд ? .. Я сам виноват ; но согласитесь , что судьба как бы нарочно подсмеялась над нами . Неделю тому назад я сам едва догадывался , что люблю вас . Третьего дня , вечером , в саду , я в первый раз услыхал от вас ... но к чему напоминать вам то , что вы тогда сказали — и вот уже я уезжаю сегодня , уезжаю с позором , после жестокого объяснения с вами , не унося с собой никакой надежды ... И вы еще не знаете , до какой степени я виноват перед вами ... Во мне есть какая-то глупая откровенность , какая-то болтливость ... Но к чему говорить об этом ! Я уезжаю навсегда . ( Здесь Рудин рассказал было Наталье свое посещение у Волынцева , но подумал и вымарал всё это место , а в письме к Волынцеву прибавил второй post-scriptum . ) Я остаюсь одинок на земле для того , чтобы предаться , как вы сказали мне сегодня поутру с жестокой усмешкой , другим , более свойственным мне занятиям . Увы ! если б я мог действительно предаться этим занятиям , победить наконец свою лень ... Но нет ! я останусь тем же неоконченным существом , каким был до сих пор ... Первое препятствие — и я весь рассыпался ; происшествие с вами мне это доказало . Если б я по крайней мере принес мою любовь в жертву моему будущему делу , моему призванию ; но я просто испугался ответственности , которая на меня падала , и потому я , точно , недостоин вас . Я не стою того , чтобы вы для меня отторглись от вашей сферы ... А впрочем , всё это , может быть , к лучшему . Из этого испытания я , может быть , выйду чище и сильней.Желаю вам полного счастия . Прощайте ! Иногда вспоминайте обо мне . Надеюсь , что вы еще услышите обо мне . Рудин » .Наталья опустила письмо Рудина к себе на колени и долго сидела неподвижно , устремив глаза на пол . Письмо это , яснее всех возможных доводов , доказало ей , как она была права , когда поутру , расставаясь с Рудиным , она невольно воскликнула ,
не любит ! Но от этого ей не было легче . Она сидела не шевелясь ; ей казалось , что какие-то темные волны без плеска сомкнулись над ее головой , и она шла ко дну , застывая и немея . Всякому тяжело первое разочарование ; но для души искренней , не желавшей обманывать себя , чуждой легкомыслия и преувеличения , оно почти нестерпимо . Вспомнила Наталья свое детство , когда , бывало , гуляя вечером , она всегда старалась идти по направлению к светлому краю неба , там , где заря горела , а не к темному . Темна стояла теперь жизнь перед нею , и спиной она обратилась к свету ... Слезы навернулись на глазах Натальи . Не всегда благотворны бывают слезы . Отрадны и целебны они , когда , долго накипев в груди , потекут они наконец — сперва с усилием , потом всё легче , всё слаще ; немое томление тоски разрешается ими ... Но есть слезы холодные , скупо льющиеся слезы : их по капле выдавливает из сердца тяжелым и недвижным бременем налегшее на него горе ; они безотрадны и не приносят облегчения . Нужда плачет такими слезами , и тот еще не был несчастлив , кто не проливал их . Наталья узнала их в этот день.Прошло часа два . Наталья собралась с духом , встала , отерла глаза , засветила свечку , сожгла на ее пламени письмо Рудина до конца и пепел выкинула за окно . Потом она раскрыла наудачу Пушкина и прочла первые попавшиеся ей строки ( она часто загадывала так по нем ) . Вот что ей вышло : Кто чувствовал , того тревожит Призра́к невозвратимых дней ... Тому уж нет очарований , Того змея воспоминаний , Того раскаянье грызет ... Она постояла , посмотрела с холодной улыбкой на себя в зеркало и , сделав небольшое движение головою сверху вниз , сошла в гостиную.Дарья Михайловна , как только ее увидела , повела ее в кабинет , посадила подле себя , ласково потрепала по щеке , а между тем внимательно , почти с любопытством , заглядывала ей в глаза . Дарья Михайловна чувствовала тайное недоумение : в первый раз ей пришло в голову , что она дочь свою , в сущности , не знает . Услышав от Пандалевского об ее свидании с Рудиным , она не столько рассердилась , сколько удивилась тому , как могла благоразумная Наталья решиться на такой поступок . Но когда она ее призвала к себе и принялась бранить ее — вовсе не так , как бы следовало ожидать от европейской женщины , а довольно крикливо и неизящно , — твердые ответы Натальи , решимость ее взоров и движений смутили , даже испугали Дарью Михайловну.Внезапный , тоже не совсем понятный отъезд Рудина снял большую тяжесть с ее сердца ; но она ожидала слез , истерических припадков ... Наружное спокойствие Натальи опять ее сбило с толку.— Ну , что , дитя , — начала Дарья Михайловна , — как ты сегодня ? Наталья посмотрела на мать свою.— Ведь он уехал ... твой предмет . Ты не знаешь , отчего он так скоро собрался ? — Маменька ! — заговорила Наталья тихим голосом , — даю вам слово , что , если вы сами не будете упоминать о нем , от меня вы никогда ничего не услышите.— Стало быть , ты сознаешься , что была виновата передо мною ?
опустила голову и повторила : — Вы от меня никогда ничего не услышите.— Ну , смотри же ! — возразила с улыбкой Дарья Михайловна . — Я тебе верю . А третьего дня , помнишь ли ты , как ... Ну , не буду . Кончено , решено и похоронено . Не правда ли ? Вот я опять тебя узнаю ; а то я совсем было втупик пришла . Ну , поцелуй же меня , моя умница ! .. Наталья поднесла руку Дарьи Михайловны к своим губам , а Дарья Михайловна поцеловала ее в наклоненную голову.— Слушайся всегда моих советов , не забывай , что ты Ласунская и моя дочь , — прибавила она , — и ты будешь счастлива . А теперь ступай.Наталья вышла молча . Дарья Михайловна поглядела ей вслед и подумала : « Она в меня — тоже будет увлекаться : mais elle aura moins d'abandon » 1 . И Дарья Михайловна погрузилась в воспоминания о прошедшем ... о давно прошедшем ... Потом она велела кликнуть m-lle Boncourt и долго сидела с ней , запершись вдвоем . Отпустив ее , она позвала Пандалевского . Ей непременно хотелось узнать настоящую причину отъезда Рудина ... но Пандалевский ее успокоил совершенно . Это было по его части.На другой день Волынцев с сестрою приехал к обеду . Дарья Михайловна была всегда очень любезна с ним , а на этот раз она особенно ласково с ним обращалась . Наталье было невыносимо тяжело : но Волынцев так был почтителен , так робко с ней заговаривал , что она в душе не могла не поблагодарить его.День прошел тихо , довольно скучно , но все , разъезжаясь , почувствовали , что попали в прежнюю колею ; а это много значит , очень много.Да , все попали в прежнюю колею ... все , кроме Натальи . Оставшись наконец одна , она с трудом дотащилась до своей кровати и , усталая , разбитая , упала лицом на подушки . Ей так горько , и противно , и пошло казалось жить , так стыдно ей стало самой себя , своей любви , своей печали , что в это мгновение она бы , вероятно , согласилась умереть ... Много еще предстояло ей тяжелых дней , ночей бессонных , томительных волнений ; но она была молода — жизнь только что начиналась для нее , а жизнь рано или поздно свое возьмет . Какой бы удар ни поразил человека , он в тот же день , много на другой — извините за грубость выражения — поест , и вот вам уже первое утешение ... Наталья страдала мучительно , она страдала впервые ... Но первые страдания , как первая любовь , не повторяются — и слава богу ! но она будет менее опрометчива ( франц . ) .Минуло около двух лет . Настали первые дни мая . На балконе своего дома сидела Александра Павловна , но уже не Липина , а Лежнева ; она более года как вышла замуж за Михайла Михайлыча . Она по-прежнему была мила , только пополнела в последнее время . Перед балконом , от которого в сад вели ступени , расхаживала кормилица с краснощеким ребенком на руках , в белой шинельке и с белым помпоном на шляпке . Александра Павловна то и дело взглядывала на него . Ребенок не пищал , с важностью сосал свой палец и спокойно посматривал кругом . Достойный сын Михайла Михайлыча уже сказывался в нем.
старый наш знакомый , Пигасов . Он заметно поседел с тех пор , как мы расстались с ним , сгорбился , похудел и шипел , когда говорил : один передний зуб у него вывалился ; шипение придавало еще более ядовитости его речам ... Озлобление не уменьшалось в нем с годами , но остроты его притуплялись , и он чаще прежнего повторялся . Михайла Михайлыча не было дома ; его ждали к чаю . Солнце уже село . Там , где оно закатилось , полоса бледно-золотого , лимонного цвета тянулась вдоль небосклона ; на противоположной стороне их было две : одна , пониже , голубая , другая , выше , красно-лиловая . Легкие тучки таяли в вышине . Всё обещало постоянную погоду.Вдруг Пигасов засмеялся.— Чему вы , Африкан Семеныч ? — спросила Александра Павловна.— Да так ... Вчера , слышу я , один мужик говорит жене — а она , этак , разболталась : Не скрыпи ! .. Очень это мне понравилось . Не скрыпи ! Да и в самом деле , о чем может рассуждать женщина ? Я , вы знаете , никогда не говорю о присутствующих . Наши старики умнее нас были . У них в сказках красавица сидит под окном , во лбу звезда , а сама ни гугу . Вот это как следует . А то , посудите сами : третьего дня наша предводительша как из пистолета мне в лоб выстрелила ; говорит мне , что ей не нравится моя тенденция ! Тенденция ! Ну , не лучше ли было и для нее и для всех , если б каким-нибудь благодетельным распоряжением природы она лишилась вдруг употребления языка ? — А вы всё такой же , Африкан Семеныч : всё нападаете на нас , бедных ... Знаете ли , ведь это в своем роде несчастье , право . Я о вас сожалею.— Несчастье ? Что вы это изволите говорить ! Во-первых , по-моему , на свете только три несчастья и есть : жить зимой в холодной квартире , летом носить узкие сапоги да ночевать в комнате , где пищит ребенок , которого нельзя посыпать персидским порошком ; а во-вторых , помилуйте , я самый смирный стал теперь человек . Хоть прописи с меня пиши ! Вот как я нравственно веду себя.— Хорошо вы ведете себя , нечего сказать ! Не дальше как вчера Елена Антоновна мне на вас жаловалась.— Вот как-с ! А что она вам такое говорила , позвольте узнать ? — Она говорила мне , что вы в течение целого утра на все ее вопросы только и отвечали , что « чего-с ? чего-с ? » да еще таким пискливым голосом.Пигасов засмеялся.— А ведь хорошая эта была мысль , согласитесь , Александра Павловна ... а ? — Удивительная ! Разве можно быть этак с женщиной невежливым , Африкан Семеныч ? — Как ? Елена Антоновна , по-вашему , женщина ? — Что же она , по-вашему ? — Барабан , помилуйте , обыкновенный барабан , вот по которому бьют палками ... — Ах , да ! — перебила Александра Павловна , желая переменить разговор , — вас , говорят , поздравить можно ? — С чем ? — С окончанием тяжбы . Глиновские луга остались за вами ... — Да , за мною , — мрачно возразил Пигасов.— Вы столько лет этого добивались , а теперь словно недовольны.— Доложу вам , Александра Павловна , — медленно промолвил Пигасов ,
. Удовольствия оно все-таки вам доставить не может , а зато лишает вас права , драгоценнейшего права — браниться и проклинать судьбу . Да , сударыня , горькая и обидная штука — позднее счастие.Александра Павловна только плечами пожала.— Нянюшка , — начала она , — я думаю , Мише пора спать лечь . Подай его сюда.И Александра Павловна занялась своим сыном , а Пигасов отошел , ворча , на другой угол балкона.Вдруг невдалеке , по дороге , идущей вдоль сада , показался Михайло Михайлыч на своих беговых дрожках . Перед лошадью его бежали две огромные дворные собаки : одна желтая , другая серая ; он недавно завел их . Они беспрестанно грызлись и жили в неразлучной дружбе . Им навстречу вышла из ворот старая шавка , раскрыла рот , как бы собираясь залаять , а кончила тем , что зевнула и отправилась назад , дружелюбно повиливая хвостом.— Глядь-ка , Саша , — закричал Лежнев издали своей жене , — кого я к тебе везу ... — Александра Павловна не сразу узнала человека , сидевшего за спиной ее мужа.— А ! г. Басистов ! — воскликнула она наконец.— Он , он , — отвечал Лежнев , — и какие славные вести привез . Вот погоди , сейчас узнаешь.И он въехал на двор.Несколько мгновений спустя он с Басистовым явился на балконе.— Ура ! — воскликнул он и обнял жену . — Сережа женится ! — На ком ? — с волнением спросила Александра Павловна.— Разумеется , на Наталье ... Вот приятель привез это известие из Москвы , и письмо к тебе есть ... Слышишь , Мишук ? — прибавил он , схватив сына на руки , — дядя твой женится ! .. Экая флегма злодейская ! и тут только глазами хлопает ! — Оне спать хотят , — заметила няня.— Да-с , — промолвил Басистов , подойдя к Александре Павловне , — я сегодня приехал из Москвы , по поручению Дарьи Михайловны — счеты по имению ревизовать . А вот и письмо.Александра Павловна поспешно распечатала письмо своего брата . Оно состояло в нескольких строках . В первом порыве радости он уведомлял сестру , что сделал предложение Наталье , получил ее согласие и Дарьи Михайловны , обещался больше написать с первой почтой и заочно всех обнимал и целовал . Видно было , что он писал в каком-то чаду.Подали чай , усадили Басистова . Расспросы посыпались на него градом . Всех , даже Пигасова , обрадовало известие , привезенное им.— Скажите , пожалуйста , — сказал между прочим Лежнев , — до нас доходили слухи о каком-то господине Корчагине . Стало быть , это был вздор ? ( Корчагин был красивый молодой человек — светский лев , чрезвычайно надутый и важный : он держался необыкновенно величественно , точно он был не живой человек , а собственная своя статуя , воздвигнутая по общественной подписке . ) — Ну , нет , не совсем вздор , — с улыбкою возразил Басистов . — Дарья Михайловна очень к нему благоволила : но Наталья Алексеевна и слышать о нем не хотела .— Да ведь я его знаю , — подхватил Пигасов , — ведь он махровый болван , с треском болван ... помилуйте ! Ведь если б все люди были на него похожи , надо бы большие деньги брать , чтобы согласиться жить ... помилуйте !
быть , — возразил Басистов , — а в свете он играет роль не из последних.— Ну , всё равно ! — воскликнула Александра Павловна , — бог с ним ! Ах , как я рада за брата ! .. И Наталья весела , счастлива ? — Да-с . Она спокойна , как всегда — вы ведь ее знаете , — но , кажется , довольна.Вечер прошел в приятных и оживленных разговорах . Сели за ужин.— Да , кстати , — спросил Лежнев у Басистова , наливая ему лафиту , — вы знаете , где Рудин ? — Теперь наверное не знаю . Он приезжал прошлой зимой в Москву на короткое время , потом отправился с одним семейством в Симбирск ; мы с ним некоторое время переписывались : в последнем письме своем он извещал меня , что уезжает из Симбирска — не сказал куда , — и вот с тех пор я ничего о нем не слышу.— Не пропадет ! — подхватил Пигасов , — где-нибудь сидит да проповедует . Этот господин всегда найдет себе двух или трех поклонников , которые будут его слушать разиня рот и давать ему взаймы деньги . Посмотрите , он кончит тем , что умрет где-нибудь в Царевококшайске или в Чухломе — на руках престарелой девы в парике , которая будет думать о нем , как о гениальнейшем человеке в мире ... — Вы очень резко о нем отзываетесь , — заметил вполголоса и с неудовольствием Басистов.— Ничуть не резко ! — возразил Пигасов , — а совершенно справедливо . По моему мнению , он просто не что иное , как лизоблюд . Я забыл вам сказать , — продолжал он , обращаясь к Лежневу , — ведь я познакомился с этим Терлаховым , с которым Рудин за границу ездил . Как же ! как же ! Что он мне рассказывал о нем , вы себе представить не можете — умора просто ! Замечательно , что все друзья и последователи Рудина со временем становятся его врагами.— Прошу меня исключить из числа таких друзей ! — с жаром перебил Басистов.— Ну , вы — другое дело ! О вас и речи нет.— А что такое вам рассказывал Терлахов ? — спросила Александра Павловна.— Да многое рассказывал : всего не упомнишь . Но самый лучший вот какой случился с Рудиным анекдот . Беспрерывно развиваясь ( эти господа всё развиваются : другие , например , просто спят или едят — а они находятся в моменте развития спанья или еды ; не так ли , г. Басистов ? — Басистов ничего не ответил ) ... Итак , развиваясь постоянно , Рудин дошел путем философии до того умозаключения , что ему должно влюбиться . Начал он отыскивать предмет , достойный такого удивительного умозаключения . Фортуна ему улыбнулась . Познакомился он с одной француженкой , прехорошенькой модисткой . Дело происходило в одном немецком городе , на Рейне , заметьте . Начал он ходить к ней , носить ей разные книги , говорить ей о природе и Гегеле . Можете себе представить положение модистки ? Она считала его за астронома . Однако вы знаете , малый он из себя ничего ; ну — иностранец , русский — понравился . Вот наконец назначает он свидание , и очень поэтическое свидание : в гондоле на реке . Француженка согласилась : приоделась получше и поехала с ним в гондоле . Так они катались часа два . Чем же , вы думаете , занимался он всё это время ?
француженку по голове , задумчиво глядел в небо и несколько раз повторил , что чувствует к ней отеческую нежность . Француженка вернулась домой взбешенная , и сама потом всё рассказала Терлахову . Вот он какой господин ! И Пигасов засмеялся.— Вы старый циник ! — заметила с досадой Александра Павловна , — а я более и более убеждаюсь в том , что про Рудина даже те , которые его бранят , ничего дурного сказать не могут.— Ничего дурного ? Помилуйте ! а его вечное житье на чужой счет , его займы ... Михайло Михайлыч ? ведь он и у вас , наверное , занимал ? — Послушайте , Африкан Семеныч ! — начал Лежнев , и лицо его приняло серьезное выражение , — послушайте : вы знаете , и жена моя знает , что я в последнее время особенного расположения к Рудину не чувствовал и даже часто осуждал его . Со всем тем ( Лежнев разлил шампанское по бокалам ) вот что я вам предлагаю : мы сейчас пили за здоровье дорогого нашего брата и его невесты ; я предлагаю вам выпить теперь за здоровье Дмитрия Рудина ! Александра Павловна и Пигасов с изумлением посмотрели на Лежнева , а Басистов встрепенулся весь , покраснел от радости и глаза вытаращил.— Я знаю его хорошо , — продолжал Лежнев , — недостатки его мне хорошо известны . Они тем более выступают наружу , что сам он не мелкий человек.— Рудин — гениальная натура ! — подхватил Басистов.— Гениальность в нем , пожалуй , есть , — возразил Лежнев , — а натура ... В том-то вся его беда , что натуры-то собственно в нем нет ... Но не в этом дело . Я хочу говорить о том , что в нем есть хорошего , редкого . В нем есть энтузиазм ; а это , поверьте мне , флегматическому человеку , самое драгоценное качество в наше время . Мы все стали невыносимо рассудительны , равнодушны и вялы : мы заснули , мы застыли , и спасибо тому , кто хоть на миг нас расшевелит и согреет ! Пора ! Помнишь , Саша , я раз говорил с тобой о нем и упрекал его в холодности . Я был и прав и не прав тогда . Холодность эта у него в крови — это не его вина , — а не в голове . Он не актер , как я называл его , не надувало , не плут ; он живет на чужой счет не как проныра , а как ребенок ... Да , он действительно умрет где-нибудь в нищете и в бедности ; но неужели ж и за это пускать в него камнем ? Он не сделает сам ничего именно потому , что в нем натуры , крови нет ; но кто вправе сказать , что он не принесет , не принес уже пользы ? что его слова не заронили много добрых семян в молодые души , которым природа не отказала , как ему , в силе деятельности , в умении исполнять собственные замыслы ? Да я сам , я первый , всё это испытал на себе ... Саша знает , чем был для меня в молодости Рудин . Я , помнится , также утверждал , что слова Рудина не могут действовать на людей ; но я говорил тогда о людях , подобных мне , в теперешние мои годы , о людях , уже поживших и поломанных жизнью . Один фальшивый звук в речи — и вся ее гармония для нас исчезла ; а в молодом человеке , к счастью , слух еще не так развит , не так избалован . Если сущность того , что он слышит ,
прекрасной , что ему за дело до тона ! Тон он сам в себе найдет.— Браво ! браво ! — воскликнул Басистов , — как это справедливо сказано ! А что касается до влияния Рудина , клянусь вам , этот человек не только умел потрясти тебя , он с места тебя сдвигал , он не давал тебе останавливаться , он до основания переворачивал , зажигал тебя ! — Вы слышите ? — продолжал Лежнев , обращаясь к Пигасову , — какого вам еще доказательства нужно ? Вы нападаете на философию ; говоря о ней , вы не находите довольно презрительных слов . Я сам ее не больно жалую и плохо ее понимаю : но не от философии наши главные невзгоды ! Философические хитросплетения и бредни никогда не привьются к русскому : на это у него слишком много здравого смысла ; но нельзя же допустить , чтобы под именем философии нападали на всякое честное стремление к истине и к сознанию . Несчастье Рудина состоит в том , что он России не знает , и это точно большое несчастье . Россия без каждого из нас обойтись может , но никто из нас без нее не может обойтись . Горе тому , кто это думает , двойное горе тому , кто действительно без нее обходится ! Космополитизм — чепуха , космополит — нуль , хуже нуля ; вне народности ни художества , ни истины , ни жизни , ничего нет . Без физиономии нет даже идеального лица : только пошлое лицо возможно без физиономии . Но , опять-таки скажу , это не вина Рудина : это его судьба , судьба горькая и тяжелая , за которую мы-то уж винить его не станем . Нас бы очень далеко повело , если бы мы хотели разобрать , отчего у нас являются Рудины . А за то , что в нем есть хорошего , будем же ему благодарны . Это легче , чем быть несправедливым к нему ; а мы были к нему несправедливы . Наказывать его не наше дело , да и не нужно : он сам себя наказал гораздо жесточе , чем заслуживал ... И дай бог , чтобы несчастье вытравило из него всё дурное и оставило одно прекрасное в нем ! Пью за здоровье Рудина ! Пью за здоровье товарища моих лучших годов , пью за молодость , за ее надежды , за ее стремления , за ее доверчивость и честность , за всё то , от чего и в двадцать лет бились наши сердца , и лучше чего мы все-таки ничего не узнали и не узнаем в жизни ... Пью за тебя , золотое время , пью за здоровье Рудина ! Все чокнулись с Лежневым . Басистов сгоряча чуть не разбил своего стакана и осушил его разом , а Александра Павловна пожала Лежневу руку.— Я , Михайло Михайлыч , и не подозревал , что вы так красноречивы , — заметил Пигасов , — хоть бы самому г. Рудину под стать ; даже меня проняло.— Я вовсе не красноречив , — возразил Лежнев не без досады , — а вас , я думаю , пронять мудрено . Впрочем , довольно о Рудине ; давайте говорить о чем-нибудь другом ... Что ... как бишь его ? .. Пандалевский всё у Дарьи Михайловны живет ? — прибавил он , обратясь к Басистову.— Как же , всё у ней ! Она выхлопотала ему очень выгодное место.Лежнев усмехнулся.— Вот этот не умрет в нищете , за это можно поручиться.Ужин кончился . Гости разошлись . Оставшись наедине с своим мужем ,
с улыбкой посмотрела ему в лицо.— Как ты хорош был сегодня , Миша ! — промолвила она , лаская его рукою по лбу , — как ты умно и благородно говорил ! Но сознайся , что ты немного увлекся в пользу Рудина , как прежде увлекался против него ... — Лежачего не бьют ... а я тогда боялся , как бы он тебе голову не вскружил.— Нет , — простодушно возразила Александра Павловна , — он мне казался всегда слишком ученым , я боялась его и не знала , что говорить в его присутствии . А ведь Пигасов довольно зло подсмеялся над ним сегодня , сознайся ? — Пигасов ? — проговорил Лежнев . — Я оттого именно и заступился так горячо за Рудина , что Пигасов был тут . Он смеет называть Рудина лизоблюдом ! А по-моему , его роль , роль Пигасова , во сто раз хуже . Имеет независимое состояние , надо всем издевается , а уж как льнет к знатным да к богатым ! Знаешь ли , что этот Пигасов , который с таким озлоблением всё и всех ругает , и на философию нападает , и на женщин , — знаешь ли ты , что он , когда служил , брал взятки , и как еще ! А ! Вот то-то вот и есть ! — Неужели ? — воскликнула Александра Павловна . — Этого я никак не ожидала ! .. Послушай , Миша , — прибавила она , помолчав немного , — что я хочу у тебя спросить ... — Что ? — Как ты думаешь , будет ли брат счастлив с Натальей ? — Как тебе сказать ... вероятности все есть ... Командовать будет она — между нами таить это не для чего , — она умней его ; но он славный человек и любит ее от души . Чего же больше ? Ведь вот мы друг друга любим и счастливы , не правда ли ? Александра Павловна улыбнулась и стиснула руку Михайле Михайлычу.В тот самый день , когда всё , рассказанное нами , происходило в доме Александры Павловны — в одной из отдаленных губерний России тащилась , в самый зной , по большой дороге , плохенькая рогожная кибитка , запряженная тройкой обывательских лошадей . На облучке торчал , упираясь искоса ногами в валек , седой мужичок в дырявом армяке и то и дело подергивал веревочными вожжами и помахивал кнутиком ; а в самой кибитке сидел , на тощем чемодане , человек высокого роста , в фуражке и старом запыленном плаще . То был Рудин . Он сидел понурив голову и нахлобучив козырек фуражки на глаза . Неровные толчки кибитки бросали его с стороны на сторону , он казался совершенно бесчувственным , словно дремал . Наконец он выпрямился.— Когда же это мы до станции доедем ? — спросил он мужика , сидевшего на облучке.— А вот , батюшка , — заговорил мужик и еще сильнее задергал вожжами , — как на взволочок взберемся , версты две останется , не боле ... Ну , ты ! думай ... Я тебе подумаю , — прибавил он тоненьким голосом , принимаясь стегать правую пристяжную.— Ты , кажется , очень плохо едешь , — заметил Рудин , — мы с самого утра тащимся и никак доехать не можем . Ты бы хоть спел что-нибудь.— Да что будешь делать , батюшка ! Лошади , вы сами видите , заморенные ... опять жара . А петь мы не можем : мы не ямщики ... Барашек , а барашек ! — воскликнул вдруг мужичок ,
лаптишках , — посторонись , барашек.— Вишь ты ... кучер ! — пробормотал ему вслед прохожий и остановился . — Московская косточка ! — прибавил он голосом , исполненным укоризны , тряхнул головой и заковылял далее.— Куда ты ! — подхватил мужичок с расстановкой , дергая коренную , — ах ты , лукавая ! право , лукавая ... Измученные лошаденки кое-как доплелись наконец до почтового двора . Рудин вылез из кибитки , расплатился с мужиком ( который ему не поклонился и деньги долго пошвыривал на ладони — знать , на водку мало досталось ) и сам внес чемодан в станционную комнату.Один мой знакомый , много покатавшийся на своем веку по России , сделал замечание , что если в станционной комнате на стенах висят картинки , изображающие сцены из « Кавказского пленника » или русских генералов , то лошадей скоро достать можно ; но если на картинках представлена жизнь известного игрока Жоржа де Жермани , то путешественнику нечего надеяться на быстрый отъезд : успеет он налюбоваться на закрученный кок , белый раскидной жилет и чрезвычайно узкие и короткие панталоны игрока в молодости , на его исступленную физиономию , когда он , будучи уже старцем , убивает , высоко взмахнув стулом , в хижине с крутою крышей , своего сына . В комнате , куда вошел Рудин , висели именно эти картины из « Тридцати лет , или Жизни игрока » . На крик его явился смотритель , заспанный ( кстати — видел ли кто-нибудь смотрителя не заспанного ? ) , и , не выждав даже вопроса Рудина , вялым голосом объявил , что лошадей нет.— Как же вы говорите , что лошадей нет , — промолвил Рудин , — а даже не знаете , куда я еду . Я сюда на обывательских приехал.— У нас никуда лошадей нет , — отвечал смотритель . — А вы куда едете ? — В ... ск.— Нет лошадей , — повторил смотритель и вышел вон.Рудин с досадой приблизился к окну и бросил фуражку на стол . Он не много изменился , но пожелтел в последние два года ; серебряные нити заблистали кой-где в кудрях , и глаза , всё еще прекрасные , как будто потускнели ; мелкие морщины , следы горьких и тревожных чувств , легли около губ , на щеках , на висках.Платье на нем было изношенное и старое , и белья не виднелось нигде . Пора его цветения , видимо , прошла : он , как выражаются садовники , пошел в семя.Он принялся читать надписи по стенам ... известное развлечение скучающих путешественников ... Вдруг дверь заскрипела , и вошел смотритель.— Лошадей в ... ск нет , и долго еще не будет , — заговорил он , — а вот в ... ов есть обратные.— В ... ов ? — промолвил Рудин . — Да помилуйте ! это мне совсем не по дороге . Я еду в Пензу , а ... ов лежит , кажется , в направлении к Тамбову.— Что ж ? вы из Тамбова можете тогда проехать , а не то из ... ова как-нибудь свернете.Рудин подумал.— Ну , пожалуй , — проговорил он наконец , — велите закладывать лошадей . Мне всё равно ; поеду в Тамбов.Лошадей скоро подали . Рудин вынес свой чемоданчик , взлез на телегу , сел , понурился по-прежнему . Было что-то беспомощное и грустно-покорное в его нагнутой фигуре ...
неторопливой рысью , отрывисто позвякивая бубенчиками.Прошло еще несколько лет.Был осенний холодный день . К крыльцу главной гостиницы губернского города С ... а подъехала дорожная коляска ; из нее , слегка потягиваясь и покряхтывая , вылез господин , еще не пожилой , но уже успевший приобресть ту полноту в туловище , которую привыкли называть почтенной . Поднявшись по лестнице во второй этаж , он остановился у входа в широкий коридор и , не видя никого перед собою , громким голосом спросил себе нумер . Дверь где-то стукнула , из-за низких ширмочек выскочил длинный лакей и пошел вперед проворной , боковой походкой , мелькая в полутьме коридора глянцевитой спиной и подвороченными рукавами . Войдя в нумер , проезжий тотчас сбросил с себя шинель и шарф , сел на диван и , опершись в колени кулаками , сперва поглядел кругом , как бы спросонья , потом велел позвать своего слугу . Лакей сделал уклончивое движение и исчез . Проезжий этот был не кто иной , как Лежнев . Рекрутский набор вызвал его из деревни в С ... Слуга Лежнева , малый молодой , курчавый и краснощекий , в серой шипели , подпоясанной голубым кушачком , и мягких валенках , вошел в комнату.— Ну вот , брат , мы и доехали , — промолвил Лежнев , — а ты всё боялся , что шина с колеса соскочит.— Доехали ! — возразил слуга , силясь улыбнуться через поднятый воротник шинели , — а уж отчего эта шина не соскочила ... — Никого здесь нет ? — раздался голос в коридоре.Лежнев вздрогнул и стал прислушиваться.— Эй ! кто там ? — повторил голос.Лежнев встал , подошел к двери и быстро отворил ее.Перед ним стоял человек высокого роста , почти совсем седой и сгорбленный , в старом плисовом сюртуке с бронзовыми пуговицами . Лежнев узнал его тотчас.— Рудин ! — воскликнул он с волнением.Рудин обернулся . Он не мог разобрать черты Лежнева , стоявшего к свету спиною , и с недоумением глядел на него.— Вы меня не узнаёте ? — заговорил Лежнев.— Михайло Михайлыч ! — воскликнул Рудин и протянул руку , но смутился и отвел ее было назад ... Лежнев поспешно ухватился за нее своими обеими.— Войдите , войдите ко мне ! — сказал он Рудину и ввел его в нумер.— Как вы изменились ! — произнес Лежнев , помолчав и невольно понизив голос.— Да , говорят ! — возразил Рудин , блуждая по комнате взором . — Года́ ... А вот вы — ничего . Как здоровье Александры ... вашей супруги ? — Благодарствуйте , хорошо . Но какими судьбами вы здесь ? — Я ? Это долго рассказывать . Собственно , сюда я зашел случайно . Я искал одного знакомого . Впрочем , я очень рад ... — Где вы обедаете ? — Я ? Не знаю . Где-нибудь в трактире . Я должен сегодня же выехать отсюда.— Должны ? — Рудин значительно усмехнулся.— Да-с , должен . Меня отправляют к себе в деревню на жительство.— Пообедайте со мной.Рудин в первый раз взглянул прямо в глаза Лежневу.— Вы мне предлагаете с собой обедать ? — проговорил он.— Да , Рудин , по-старинному , по-товарищески . Хотите ? Не ожидал я вас встретить , и бог знает , когда мы увидимся опять . Не расстаться же нам с вами так !
, я согласен.Лежнев пожал Рудину руку , кликнул слугу , заказал обед и велел поставить в лед бутылку шампанского.В течение обеда Лежнев и Рудин , как бы сговорившись , всё толковали о студенческом своем времени , припоминали многое и многих — мертвых и живых . Сперва Рудин говорил неохотно , но он выпил несколько рюмок вина , и кровь в нем разгорелась . Наконец лакей вынес последнее блюдо . Лежнев встал , запер дверь и , вернувшись к столу , сел прямо напротив Рудина и тихонько оперся подбородком на обе руки.— Ну , теперь , — начал он , — рассказывайте-ка мне всё , что с вами случилось с тех пор , как я вас не видал.Рудин посмотрел на Лежнева. « Боже мой ! — подумал опять Лежнев , — как он изменился , бедняк ! » Черты Рудина изменились мало , особенно с тех пор , как мы видели его на станции , хотя печать приближающейся старости уже успела лечь на них ; но выражение их стало другое . Иначе глядели глаза ; во всем существе его , в движениях , то замедленных , то бессвязно порывистых , в похолодевшей , как бы разбитой речи , высказывалась усталость окончательная , тайная и тихая скорбь , далеко различная от той полупритворной грусти , которою он щеголял , бывало , как вообще щеголяет ею молодежь , исполненная надежд и доверчивого самолюбия.— Рассказать вам всё , что со мною случилось ? — заговорил он . — Всего рассказать нельзя и не стоит ... Маялся я много , скитался не одним телом — душой скитался . В чем и в ком я не разочаровался , бог мой ! С кем не сближался ! Да , с кем ! — повторил Рудин , заметив , что Лежнев с каким-то особенным участием посмотрел ему в лицо . — Сколько раз мои собственные слова становились мне противными — не говорю уже в моих устах , но и в устах людей , разделявших мои мнения ! Сколько раз переходил я от раздражительности ребенка к тупой бесчувственности лошади , которая уже и хвостом не дрыгает , когда ее сечет кнут ... Сколько раз я радовался , надеялся , враждовал и унижался напрасно ! Сколько раз вылетал соколом — и возвращался ползком , как улитка , у которой раздавили раковину ! .. Где не бывал я , по каким дорогам не ходил ! .. А дороги бывают грязные , — прибавил Рудин и слегка отвернулся . — Вы знаете ... — продолжал он ... — Послушайте , — перебил его Лежнев , — мы когда-то говорили « ты » друг другу ... Хочешь ? возобновим старину ... Выпьем на ты ! Рудин встрепенулся , приподнялся , а в глазах его промелькнуло что-то , чего слово выразить не может.— Выпьем , — сказал он , — спасибо тебе , брат , выпьем.Лежнев и Рудин выпили по бокалу.— Ты знаешь , — начал опять , с ударением на слове « ты » и с улыбкою , Рудин , — во мне сидит какой-то червь , который грызет меня и гложет и не даст мне успокоиться до конца . Он наталкивает меня на людей — они сперва подвергаются моему влиянию , а потом ... Рудин провел рукой по воздуху.— С тех пор , как я расстался с вами ... с тобою , я переиспытал и переизведал многое ... Начинал я жить , принимался за новое раз двадцать — и вот видишь ! — Выдержки в тебе не было ,
, как бы про себя , Лежнев.— Как ты говоришь , выдержки во мне не было ! .. Строить я никогда ничего не умел ; да и мудрено , брат , строить , когда и почвы-то под ногами нету , когда самому приходится собственный свой фундамент создавать ! Всех моих похождений , то есть , собственно говоря , всех моих неудач , я тебе описывать не буду . Передам тебе два-три случая ... те случаи из моей жизни , когда , казалось , успех уже улыбался мне , или нет , когда я начинал надеяться на успех — что не совсем одно и то же ... Рудин откинул назад свои седые и уже жидкие волосы тем самым движением руки , каким он некогда отбрасывал свои темные и густые кудри.— Ну , слушай , — начал он . — Сошелся я , в Москве , с одним довольно странным господином . Он был очень богат и владел обширными поместьями ; не служил . Главная , единственная его страсть была любовь к науке , к науке вообще . До сих пор я постигнуть не могу , почему эта страсть в нем проявилась ! Шла она к нему , как к корове седло . Сам он с усилием держался на высоте ума и говорить почти не умел , только поводил выразительно глазами и значительно покачивал головой . Я , брат , не встречал бездарнее и бедней его природы ... В Смоленской губернии есть такие места — песок и больше ничего , да изредка трава , которую ни одно животное есть не станет . Ничего ему в руки не давалось — всё так и ползло от него прочь , подальше ; а он еще помешан был на том , чтобы всё легкое делать трудным . Если бы это зависело от его распоряжений , у него бы люди ели пятками , право . Работал , писал и читал он неутомимо . Он ухаживал за наукой с какою-то упрямой настойчивостью , с терпением страшным ; самолюбие в нем было огромное , и характер он имел железный . Он жил один и слыл чудаком . Я познакомился с ним ... ну , и понравился ему . Я , признаюсь , скоро его понял , но рвение его меня тронуло . Притом он владел такими средствами , столько можно было через него сделать добра , принести пользы существенной ... Я поселился у него и уехал с ним , наконец , в его деревню . Планы , брат , у меня были громадные : я мечтал о разных усовершенствованиях , нововведениях ... — Как у Ласунской , помнишь , — заметил Лежнев с добродушной улыбкой.— Какое ! там я знал , в душе , что из слов моих ничего не выйдет ; а тут ... тут совсем другое поле раскрывалось передо мною ... Я навез с собою агрономических книг ... правда , я до конца не прочел ни одной ... ну , и приступил к делу . Сначала оно не пошло , как я и ожидал , а потом оно как будто и пошло . Мой новый друг всё помалчивал да посматривал , не мешал мне , т. е. до известной степени не мешал мне . Он принимал мои предложения и исполнял их , но с упорством , туго , с тайной недоверчивостью , и всё гнул на свое . Он чрезвычайно дорожил каждой своей мыслью . Взберется на нее с усилием , как божья коровка на конец былинки , и сидит , сидит на ней , всё как будто крылья расправляет и полететь собирается — и вдруг свалится , и опять полезет ... Не удивляйся всем этим сравнениям .
еще тогда накипели у меня на душе . Так я вот и бился года два . Дело подвигалось плохо , несмотря на все мои хлопоты . Начал я уставать , приятель мой надоедал мне , я стал язвить его , он давил меня , словно перина ; недоверчивость его перешла в глухое раздражение , неприязненное чувство охватывало нас обоих , мы уже не могли говорить ни о чем ; он исподтишка , но беспрестанно старался доказать мне , что не подчиняется моему влиянию ; распоряжения мои либо искажались , либо отменялись вовсе ... Я заметил , наконец , что состою у господина помещика в качестве приживальщика по части умственных упражнений . Горько мне стало тратить попусту время и силы , горько почувствовать , что я опять и опять обманулся в своих ожиданиях . Я знал очень хорошо , что я терял , уезжая ; но я не мог сладить с собою , и в один день , вследствие тяжелой и возмутительной сцены , которой я был свидетелем и которая показала мне моего приятеля со стороны уже слишком невыгодной , я рассорился с ним окончательно и уехал , бросил барича-педанта , вылепленного из степной муки с примесью немецкой патоки ... — То есть бросил насущный кусок хлеба , — проговорил Лежнев и положил обе руки на плечи Рудину.— Да , и очутился опять легок и гол в пустом пространстве . Лети , мол , куда хочешь ... Эх , выпьем ! — За твое здоровье , — промолвил Лежнев , приподнялся и поцеловал Рудина в лоб . — За твое здоровье и в память Покорского ... Он также умел остаться нищим.— Вот тебе и нумер первый моих похождений , — начал спустя немного Рудин . — Продолжать , что ли ? — Продолжай , пожалуйста.— Эх ! да говорить-то не хочется . Устал я говорить , брат ... Ну , однако , так и быть . Потолкавшись еще по разным местам ... Кстати , я бы мог рассказать тебе , как я попал было в секретари к благонамеренному сановному лицу и что из этого вышло ; но это завело бы нас слишком далеко ... Потолкавшись по разным местам , я решился сделаться , наконец ... не смейся , пожалуйста ... деловым человеком , практическим . Случай такой вышел : я сошелся с одним ... ты , может быть , слыхал о нем ... с одним Курбеевым ... нет ? — Нет , не слыхал . Но , помилуй , Рудин , как же ты , с своим умом , не догадался , что твое дело не в том состоит , чтобы быть ... извини за каламбур ... деловым человеком ? — Знаю , брат , что не в том ; а впрочем , в чем оно состоит-то ? .. Но если б ты видел Курбеева ! Ты , пожалуйста , не воображай его себе каким-нибудь пустым болтуном . Говорят , я был красноречив когда-то . Я перед ним просто ничего не значу . Это был человек удивительно ученый , знающий , голова , творческая , брат , голова в деле промышленности и предприятий торговых . Проекты самые смелые , самые неожиданные так и кипели у него на уме . Мы соединились с ним и решились употребить свои силы на общеполезное дело ... — На какое , позволь узнать ? Рудин опустил глаза.— Ты засмеешься.— Почему же ? Нет , не засмеюсь.— Мы решились одну реку в К ... ой губернии превратить в судоходную , — проговорил Рудин с неловкой улыбкой.