Daria/rus_authors huggingface dataset:
сырой земле . Ключом хлынула вверх алая , как надречная калина , высокая дворянская кровь и выкрасила весь обшитый золотом желтый кафтан . А Кукубенко уже кинул его и пробился с своими незамайковцами в другую кучу.— Эх , оставил неприбранным такое дорогое убранство ! — сказал уманский куренной Бородатый , отъезжая от своих к месту , где лежал убитый Кукубенком шляхтич . — Я семерых убил шляхтичей своею рукою , а такого убранства еще не видел ни на ком.И польстился корыстью Бородатый , нагнулся , чтобы снять с него дорогие доспехи , вынул уже турецкий нож в оправе из самоцветных каменьев , отвязал от пояса черенок с червонцами , снял с груди сумку с тонким бельем , дорогим серебром и девическою кудрею , сохранно сберегавшеюся на память . И не услышал Бородатый , как налетел на него сзади красноносый хорунжий , уже раз сбитый им с седла и получивший добрую зазубрину на память . Размахнулся он со всего плеча и ударил его саблей по нагнувшейся шее . Не к добру повела корысть : отскочила могучая голова , и упал обезглавленный труп , далеко оросивши землю . Понеслась к вышинам суровая казацкая душа , хмурясь и негодуя , и вместе с тем дивуясь , что так рано вылетела из такого крепкого тела . Не успел хорунжий ухватить за чуб атаманскую голову , чтобы привязать ее к седлу , а уж был тут суровый мститель.Как плавающий в небе ястреб , давши много кругов сильными крылами , вдруг останавливается распластанный среди воздуха на одном месте и бьет оттуда стрелой на раскричавшегося у самой дороги самца-перепела , — так Тарасов сын , Остап , налетел вдруг на хорунжего и сразу накинул ему на шею веревку . Побагровело еще сильнее красное лицо хорунжего , когда затянула ему горло жестокая петля ; схватился он было за пистолет , но судорожно сведенная рука не могла направить выстрела , и пуля даром полетела в поле . Остап тут же , у его же седла , отвязал шелковый шнур , который возил с собою хорунжий для вязания пленных , и его же шнуром связал его по рукам и по ногам , прицепил конец веревки к седлу и поволок его через поле , сзывая громко всех казаков Уманского куреня , чтобы шли отдать последнюю честь атаману.Как услышали уманцы , что куренного их атамана Бородатого нет уже в живых , бросили поле битвы и прибежали прибирать его тело , и тут же стали совещаться , кого выбрать в куренные . Наконец сказали : — Да на что совещаться ? лучше не можно поставить в куренные , как Бульбенка Остапа : он , правда , младший всех нас , но разум у него , как у старого человека.Остап , сняв шапку , всех поблагодарил казаков-товарищей за честь , не стал отговариваться ни молодостью , ни молодым разумом , зная , что время военное и не до того теперь ; а тут же повел их прямо на кучу и уж показал им всем , что недаром выбрали его в атаманы . Почувствовали ляхи , что уже становилось дело слишком жарко , отступили и перебежали поле , чтоб собраться на другом конце его . А низенький полковник махнул на стоявшие отдельно у самых ворот четыре свежие сотни ,
казацкие кучи ; но мало кого достали : пули хватали по быкам казацким , дико глядевшим на битву . Взревели испуганные быки , поворотили на казацкие таборы , переломали возы и многих перетоптали . Но Тарас , в это время вырвавшись из засады с своим полком , с криком бросился напереймы . Поворотило назад все бешеное стадо , испуганное криком , и метнулось на ляшские полки , опрокинуло конницу , всех смяло и рассыпало.— О , спасибо вам , волы ! — кричали запорожцы , — служили всё походную службу , а теперь и военную сослужили ! — И ударили с новыми силами на неприятеля.Много тогда перебили врагов . Многие показали себя : Метелыця , Шило , оба Писаренки , Вовтузенко , и немало было всяких . Увидели ляхи , что плохо наконец приходит , выкинули хоругвь и закричали отворять городские ворота . Со скрипом отворились обитые железом ворота и приняли толпившихся , как овец в овчарню , изнуренных и покрытых пылью всадников . Многие из запорожцев погнались было за ними , но Остап своих уманцев остановил , сказавши : — Подальше , подальше , паны-братья , от стен ! не годится близко подходить к ним . — И правду сказал , потому что со стен грянуло и посыпали всем чем ни попало , и многим досталось . В это время подъехал кошевой и похвалил Остапа , сказавши : — Вот и новый атаман , а ведет войско так , как бы и старый ! — Оглянулся старый Бульба поглядеть , какой там новый атаман , и увидел , что впереди всех уманцев сидел на коне Остап , и шапка заломлена набекрень , и атаманская палица в руке.— Вишь ты какой ! — сказал он , глядя на него , и обрадовался старый , и стал благодарить всех уманцев за честь , оказанную сыну.Казаки вновь отступили , готовясь идти к таборам , а на городском валу вновь показались ляхи уже с изорванными епанчами . Запеклася кровь на многих дорогих кафтанах , и пылью покрылись красивые медные шапки.— Что , перевязали ? — кричали им снизу запорожцы.— Вот я вас ! — кричал все так же сверху толстый полковник , показывая веревку ; и все еще не переставали грозить запыленные , изнуренные воины , и все , бывшие позадорнее , перекинулись с обеих сторон бойкими словами.Наконец разошлись все . Кто расположился отдыхать , утомившись от боя ; кто присыпал землей свои раны и драл на перевязки платки и дорогие одежды , снятые с убитого неприятеля . Другие же , которые были посвежее , стали прибирать тела и отдавать им последнюю почесть . Палашами , копьями копали могилы , шапками , полами выносили землю ; сложили честно казацкие тела и засыпали их свежею землею , чтобы не досталось воронам и хищным орлам выклевать им очи . А ляшские тела , привязавши как попало десятками к хвостам диких коней , пустили их по всему полю и долго потом гнались за ними и хлестали их по бокам . Летели бешеные кони по бороздам , буграм , через рвы и протоки , и бились о землю покрытые кровью и прахом ляшские трупы.Потом сели кругами все курени вечерять и долго говорили о делах и подвигах , доставшихся в удел каждому , на вечный рассказ пришельцам и потомству .
они ; а долее всех не ложился старый Тарас , все размышляя , что бы значило , что Андрия не было между вражьих воев . Посовестился ли Иуда выйти противу своих , или обманул жид и попался он просто в неволю . Но тут же вспомнил он , что не в меру было наклончиво сердце Андрия на женские речи , почувствовал скорбь и заклялся сильно в душе против полячки , причаровавшей его сына . И выполнил бы он свою клятву : не поглядел бы на ее красоту , вытащил бы ее за густую , пышную косу , поволок бы ее за собою по всему полю , между всех казаков . Избились бы о землю , окровавившись и покрывшись пылью , ее чудные груди и плечи , блеском равные нетающим снегам , что покрывают горные вершины . Разнес бы по частям он ее пышное , прекрасное тело . Но не ведал Бульба того , что готовит Бог человеку завтра , и стал позабываться сном , и наконец заснул.А казаки все еще говорили промеж собой , и всю ночь стояла у огней , приглядываясь пристально во все концы , трезвая , не смыкавшая очей стража.Еще солнце не дошло до половины неба , как все запорожцы собрались в круги . Из Сечи пришла весть , что татары во время отлучки казаков ограбили в ней все , вырыли скарб , который втайне держали казаки под землей , избили и забрали в плен всех , которые оставались , и со всеми забранными стадами и табунами направили путь прямо к Перекопу . Один только казак , Максим Голодуха , вырвался дорогою из татарских рук , заколол мирзу , отвязал у него мешок с цехинами и на татарском коне , в татарской одежде полтора дня и две ночи уходил от погони , загнал насмерть коня , пересел на другого , загнал и того , и уже на третьем приехал в запорожский табор , разведав на дороге , что запорожцы были под Дубном . Только и успел объявить он , что случилось такое зло ; но отчего оно случилось , курнули ли оставшиеся запорожцы , по казацкому обычаю , и пьяными отдались в плен , и как узнали татары место , где был зарыт войсковой скарб , — этого ничего не сказал он . Сильно истомился казак , распух весь , лицо пожгло и опалило ему ветром ; упал он тут же и заснул крепким сном.В подобных случаях водилось у запорожцев гнаться в ту ж минуту за похитителями , стараясь настигнуть их на дороге , потому что пленные как раз могли очутиться на базарах Малой Азии , в Смирне , на Критском острове , и Бог знает в каких местах не показались бы чубатые запорожские головы . Вот отчего собрались запорожцы . Все до единого стояли они в шапках , потому что пришли не с тем , чтобы слушать по начальству атаманский приказ , но совещаться , как равные между собою.— Давай совет прежде старшие ! — закричали в толпе.— Давай совет кошевой ! — говорили другие.И кошевой , сняв шапку , уж не так , как начальник , а как товарищ , благодарил всех казаков за честь и сказал : — Много между нами есть старших и советом умнейших ; но коли меня почтили , то мой совет : не терять , товарищи , времени и гнаться за татарином ; ибо вы сами знаете , что за человек татарин : он не станет с награбленным добром ожидать нашего прихода ,
мигом размытарит его , так что и следов не найдешь . Так мой совет : идти . Мы здесь уже погуляли . Ляхи знают , что такое казаки ; за веру , сколько было по силам , отмстили ; корысти же с голодного города не много . Итак , мой совет : идти.— Идти ! — раздалось громко в запорожских куренях.Но Тарасу Бульбе не пришлись по душе такие слова , и навесил он еще ниже на очи свои хмурные , исчерна-белые брови , подобные кустам , выросшим по высокому темени горы , которых верхушки вплоть занес иглистый северный иней.— Нет , не прав совет твой , кошевой ! — сказал он , — ты не так говоришь : ты позабыл , видно , что в плену остаются наши , захваченные ляхами ? Ты хочешь , видно , чтобы мы не уважили первого , святого закона товарищества , оставили бы собратьев своих на то , чтобы с них с живых содрали кожу или , исчетвертовав на части казацкое их тело , развозили бы их по городам и селам , как уже сделали они с гетманом и лучшими русскими витязями на Украине . Разве мало они поругались и без того над святынею ? Что ж мы такое ? спрашиваю я всех вас : что ж за казак тот , который кинул в беде товарища , кинул его , как собаку , пропасть на чужбине ? Коли уж на то пошло , что всякий ни во что ставит казацкую честь , позволив себе плюнуть в седые усы свои и попрекать себя обидным словом , так не укорит же никто меня . Один остаюсь.Поколебались все стоявшие запорожцы.— А разве ты позабыл , бравый полковник , — сказал тогда кошевой , — что у татар в руках тоже наши товарищи , что если мы теперь их не выручим , то жизнь их будет продана на вечное невольничество язычникам , что хуже всякой лютой смерти ; позабыл разве , что у них теперь вся казна наша , добытая христианскою кровью ? Задумались все казаки и не знали , что сказать . Никому не хотелось из них заслужить обидную славу . Тогда вышел вперед всех старейший годами во всем запорожском войске Касьян Бовдюг . В чести был он у всех казаков ; два раза уже был избираем кошевым и на войнах тоже был сильно добрый казак , но уже давно состарелся и не бывал ни в каких походах , не любил тоже и советов давать никому , а любил старый вечно лежать на боку у казацких кругов , слушая рассказы про всякие бывалые случаи и казацкие походы . Никогда не вмешивался он в их речи , а все только слушал да прижимал пальцем золу в своей коротенькой трубке , которой не выпускал изо рта , и долго сидел он потом , прижмурив слегка очи , и не знали казаки , спал ли он , или все еще слушал . Все походы оставался он дома ; на сей раз разобрало старого . Махнул рукою по-казацки и сказал : — А , не куды пошла ! пойду и я , может , в чем-нибудь буду пригоден казачеству ! Все казаки притихли , когда выступил он теперь перед собрание , ибо давно не слышали от него никакого слова . Всякий хотел знать , что скажет Бовдюг.— Пришла очередь мне сказать слово , паны-братья , — так он начал , — послушайте , дети , старого . Мудро сказал кошевой , и , как голова казацкого войска , обязанный приберегать его и пещись о войсковом скарбе ,
он не мог сказать . Вот что ! Это пусть будет первая моя речь ; а теперь послушайте , что скажет моя другая речь . А вот что скажет моя другая речь : большую правду сказал и Тарас-полковник , дай Бог ему побольше веку и чтоб таких полковников было побольше на Украине ! Первый долг и первая честь казака есть соблюсти товарищество . Сколько ни живу я на веку , не слышал я , паны-братья , чтобы казак покинул где или продал как-нибудь своего товарища . И те и другие нам товарищи — меньше их или больше , — все равно , все товарищи , все нам дороги . Так вот какая моя речь : те , которым милы захваченные татарами , пусть отправляются за татарами , а которым милы полоненные ляхами и которым не хочется оставлять правого дела , пусть остаются . Кошевой по долгу пойдет с одною половиною за татарами , а другая половина выберет себе наказного атамана . А наказным атаманом , коли хотите послушать белой головы , не пригоже быть никому другому , как только одному Тарасу Бульбе . Нет из нас никого , равного ему в доблести.Так сказал Бовдюг и затих ; и обрадовались все казаки , что навел их таким образом на ум старый . Все вскинули вверх шапки и закричали : — Спасибо тебе , батько ! молчал , молчал , долго молчал , да вот наконец и сказал ; недаром говорил , когда собирался в поход , что будет пригоден казачеству : так и сделалось.— Что , согласны вы на то ? — спросил кошевой.— Все согласны ! — закричали казаки.— Стало быть , раде конец ? — Конец раде ! — кричали казаки.— Слушайте ж теперь войскового приказа , дети , — сказал кошевой , выступил вперед и надел шапку , а все запорожцы , сколько их ни было , сняли свои шапки и остались с непокрытыми головами , потупив очи в землю , как бывало всегда между казаками , когда собирался что говорить старший.— Теперь отделяйтесь , паны-братья ! кто хочет идти , ступай на правую сторону , кто остается , отходи на левую ; куда большая часть куреня переходит , туда и атаман ; коли меньшая часть переходит , приставай к другим куреням.И вот стали переходить , кто на правую , кто на левую сторону . Которого куреня большая часть переходила , туда и куренной атаман переходил , которого малая часть , та приставала к другим куреням ; и вышло без малого не поровну на всякой стороне . Захотели остаться : весь почти Незамайковский курень , большая половина Поповичевского куреня , весь Уманский курень , весь Каневский курень , большая половина Стебликивского куреня , большая половина Тымошевского куреня . Все остальные вызвались идти вдогон за татарами . Много было на обеих сторонах дюжих и храбрых казаков . Между теми , которые решились идти вслед за татарами , был Череватый , добрый старый казак Покотыполе , Лемиш , Прокопович Хома ; Демид Попович тоже перешел туда , потому что был сильно завзятого нрава казак , — не мог долго высидеть на месте : с ляхами попробовал он уже дела , захотелось попробовать еще с татарами . Куренные были : Ностюган , Покрышка , Невылычкий ,
меча и могучего плеча в схватке с татарином . Немало было также сильно и сильно добрых казаков между теми , которые захотели остаться : куренные Демытрович , Кукубенко , Вертыхвист , Балабан , Бульбенко Остап . Потом много было еще других именитых и дюжих казаков : Вовтузенко , Черевыченко , Степан Гуска , Охрим Гуска , Мыкола Густый , Задорожний , Метелыця , Иван Закрутыгуба , Мосий Шило , Дёгтяренко , Сыдоренко , Писаренко , потом другой Писаренко , потом еще Писаренко , и много было других добрых казаков . Все были хожалые , езжалые ; ходили по анатольским берегам , по крымским солончакам и степям , по всем речкам большим и малым , которые впадали в Днепр , по всем заходам и днепровским островам ; бывали в молдавской , волошской , в турецкой земле ; изъездили все Черное море двухрульными казацкими челнами ; нападали в пятьдесят челнов в ряд на богатейшие и превысокие корабли ; перетопили немало турецких галер и много-много выстреляли пороху на своем веку ; не раз драли на онучи дорогие паволоки и оксамиты ; не раз череши у штанных очкуров набивали все чистыми цехинами . А сколько всякий из них пропил и прогулял добра , ставшему бы другому на всю жизнь , того и счета не было . Все спустили по-казацки , угощая весь мир и нанимая музыку , чтобы все веселилось , что ни есть на свете . Еще и теперь у редкого из них не было закопано добра : кружек , серебряных ковшей и запястьев , под камышами на днепровских островах , чтобы не довелось татарину найти его , если бы , в случае несчастья , удалось ему напасть врасплох на Сечь ; но трудно было бы татарину найти , потому что и сам хозяин уже стал забывать , в котором месте закопал его . Такие-то были казаки , захотевшие остаться и отмстить ляхам за верных товарищей и Христову веру ! Старый казак Бовдюг захотел также остаться с ними , сказавши : « Теперь не такие мои лета , чтобы гоняться за татарами ; а тут есть место , где опочить доброю казацкою смертью . Давно уже просил я Бога , чтобы если придется кончить жизнь , то чтобы кончить ее на войне за святое и христианское дело . Так оно и случилось . Славнейшей кончины уже не будет в другом месте для старого казака » .Когда отделились все и стали на две стороны в два ряда куренями , кошевой прошел промеж рядов и сказал : — А что , панове-братове , довольны одна сторона другою ? — Все довольны , батько ! — отвечали казаки.— Ну , так поцелуйтесь же и дайте друг другу прощанье , ибо , Бог знает , приведется ли в жизни еще увидеться . Слушайте своего атамана , а исполняйте то , что сами знаете : сами знаете , что велит казацкая честь.И все казаки , сколько их ни было , перецеловались между собою . Начали первые атаманы и , поведши рукою седые усы свои , поцеловались навкрест и потом , взяв за руки и крепко держа руки , хотел один другого спросить : « Что , пане-брате , увидимся или не увидимся ? » — да и не спросили , замолчали , и загадались обе седые головы . А казаки все до одного прощались , зная , что много будет работы тем и другим , но не повершили ,
однако ж , тотчас разлучиться , а повершили дождаться темной ночной поры , чтоб не дать неприятелю увидеть убыль в казацком войске . Потом все отправились по куреням обедать.После обеда все , которым предстояла дорога , легли отдыхать и спали крепко и долгим сном , как будто чуя , что , может , последний сон доведется им вкусить на такой свободе . Спали до самого солнечного захода , а как зашло солнце и немного стемнело , стали мазать телеги . Снарядясь , пустили вперед возы , а сами , пошапковавшись еще раз с товарищами , тихо пошли вслед за возами , конница чинно , без покрика и посвиста на лошадей , слегка затопотала вслед за пешими , и вскоре стало их не видно в темноте . Глухо отдавался только конский топот да скрып иного колеса , которое еще не расходилось или не было хорошо подмазано за ночною темнотою.Долго еще оставшиеся товарищи махали им издали руками , хотя не было ничего видно . А когда сошли и воротились по своим местам , когда увидели при высветившихся ясно звездах , что половины телег уже не было на месте , что многих , многих нет , невесело стало у всякого на сердце , и все задумались против воли , потупив в землю гульливые свои головы.Тарас видел , как смутны стали казацкие ряды и как уныние , неприличное храбрым , стало тихо обнимать казацкие головы ; но молчал : он хотел дать время всему , чтобы свыклись они и с уныньем , наведенным прощаньем с товарищами ; а между тем в тишине готовился разом и вдруг разбудить их всех , гикнувши по-казацки , чтобы вновь и с большею силою , чем прежде , воротилась бодрость каждому в душу , на что способна одна только славянская порода , широкая , могучая порода , перед другими , что море перед мелководными реками . Коли время бурно , все превращается оно в рев и гром , бугря и подымая валы , как не поднять их бессильным рекам . Коли же безветренно и тихо , яснее всех рек расстилает оно свою неоглядную стеклянную поверхность , вечную негу очей.И повелел Тарас распаковать своим слугам один из возов , стоявший особняком . Больше и крепче всех других он был в казацком стане ; двойною крепкою шиною были обтянуты дебелые колеса его , грузно был он навьючен , укрыт попонами , крепкими воловьими кожами и увязан туго засмоленными веревками . В возе были все баклаги и бочонки старого доброго вина , которое долго лежало у Тараса в погребах . Взял он его про запас на торжественный случай , чтобы , если случится великая минута и будет всем предстоять дело , достойное на передачу потомкам , то чтобы всякому казаку , до единого , досталось выпить заповедного вина , чтобы в великую минуту великое чувство овладело бы человеком . Услышав полковничий приказ , слуги бросились к возам , палашами перерезывали крепкие веревки , снимали толстые воловьи кожи и попоны и стаскивали с воза баклаги и бочонки.— А берите все , — сказал Бульба , — все , сколько ни есть , берите , что у кого есть : ковш или черпак , которым поит коня , рукавицу или шапку , а коли что , то и просто подставляй обе горсти.И казаки все ,
ни было , брали , у кого был ковш , у кого черпак , которым поил коня , у кого рукавица , у кого шапка , а кто подставлял и так обе горсти . Всем им слуги Тарасовы , расхаживая промеж рядами , наливали из баклаг и бочонков . Но не приказал Тарас пить , пока не даст знака , чтобы выпить им всем разом . Видно было , что он хотел что-то сказать . Знал Тарас , что как ни сильно само по себе старое доброе вино и как ни способно оно укрепить дух человека , но если к нему да присоединится еще приличное слово , то вдвое крепче будет сила и вина и духа.— Я угощаю вас , паны-братья , — так сказал Бульба , — не в честь того , что вы сделали меня своим атаманом , как ни велика подобная честь , не в честь также прощанья с нашими товарищами : нет , в другое время прилично то и другое ; не такая теперь перед нами минута . Перед нами дело великого поту , великой казацкой доблести ! Итак , выпьем , товарищи , разом , выпьем наперед всего за святую православную веру , чтобы пришло наконец такое время , чтоб по всему свету разошлась и везде была бы одна святая вера , и все , сколько ни есть бусурманов , все бы сделались христианами ! Да за одним уже разом выпьем и за Сечь , чтобы долго она стояла на погибель всему бусурманству , чтобы с каждым годом выходили из нее молодцы один другого лучше , один другого краше . Да уже вместе выпьем и за нашу собственную славу , чтобы сказали внуки и сыны тех внуков , что были когда-то такие , которые не постыдили товарищества и не выдали своих . Так за веру , пане-братове , за веру.— За веру ! — загомонели все , стоявшие в ближних рядах , густыми голосами.— За веру ! — подхватили дальние — и все , что ни было , и старое и молодое , выпило за веру.— За Сечь ! — сказал Тарас и высоко поднял над головою руку.— За Сечь ! — отдалося густо в передних рядах.— За Сечь ! — сказали тихо старые , моргнувши седым усом ; и , встрепенувшись , как молодые соколы , повторили молодые : — За Сечь ! И слышало далече поле , как поминали казаки свою Сечь.— Теперь последний глоток , товарищи , за славу и всех христиан , какие живут на свете ! И все казаки , до последнего , выпили последний глоток за славу и всех христиан , какие ни есть на свете . И долго еще повторялось по всем рядам промеж всеми куренями : — За всех христиан , какие ни есть на свете ! Уже пусто было в ковшах , а все еще стояли казаки , поднявши руки ; хоть весело глядели очи их всех , просиявшие вином , но сильно задумались они . Не о корысти и военном прибытке теперь думали они , не о том , кому посчастливится набрать червонцев , дорогого оружья , шитых кафтанов и черкесских коней ; но задумались они , как орлы , севшие на вершинах каменистых гор , обрывистых , высоких гор , с которых далеко видно расстилающееся беспредельное море , усыпанное , как мелкими птицами , галерами , кораблями и всякими судами , огражденное по сторонам чуть видными тонкими поморьями , с прибрежными , как мошки , городами и склонившимися , как мелкая травка , лесами . Как орлы ,
все поле и чернеющую вдали судьбу свою . Будет , будет все поле с облогами и дорогами покрыто их белыми торчащими костями , щедро обмывшись казацкою их кровью и покрывшись разбитыми возами , расколотыми саблями и копьями ; далече раскинутся чубатые головы с перекрученными книзу усами ; будут орлы , налетев , выдирать и выдергивать из них казацкие очи . Но добро великое в таком широко и вольно разметавшемся смертном ночлеге ! не погибнет ни одно великодушное дело , и не пропадет , как малая порошинка с ружейного дула , казацкая слава . Будет , будет бандурист с седою по грудь бородою , а может быть , полный зрелого мужества , но белоголовый старец , вещий духом , и скажет он про них свое густое , могучее слово . И пойдет дыбом по всему свету о них слава , и все , что ни народится потом , заговорит о них ; ибо далеко разносится могучее слово , будучи подобно гудящей колокольной меди , в которую мастер много повергнул дорогого чистого серебра , чтобы далече по городам , лачугам , палатам и весям разносился красный звон , сзывая равно всех на святую молитву.В городе не узнал никто , что половина запорожцев выступила в погоню за татарами . С магистратской башни приметили только часовые , что потянулась часть возов за лес ; но подумали , что казаки готовились сделать засаду ; то же думал и французский инженер ; а между тем слова кошевого не прошли даром , и в городе оказался недостаток в съестных припасах : по обычаю прошедших веков , войска не разочли , сколько им было нужно . Попробовали сделать вылазку , но половина смельчаков была тут же перебита казаками , а половина прогнана в город ни с чем . Жиды , однако же , воспользовались вылазкою и пронюхали все : куда и зачем отправились запорожцы , и с какими военачальниками , и какие именно курени , и сколько их числом , и сколько было оставшихся на месте , и что они думают делать , — словом , чрез несколько уже минут в городе все узнали . Полковники ободрились и готовились дать сражение . Тарас уже видел то по движенью и шуму в городе и расторопно хлопотал , строил , раздавал приказы и наказы , уставил в три табора курени , обнесши их возами в виде крепостей , — род битвы , в которой бывали непобедимы запорожцы ; двум куреням повелел забраться в засаду ; убил часть поля острыми кольями , изломанным оружием , обломками копьев , чтобы при случае загнать туда неприятельскую конницу . И когда все было сделано как нужно , сказал речь казакам , не для того , чтобы ободрить и освежить их , — знал , что и без того крепки они духом , — а просто самому хотелось высказать все , что было на сердце.— Хочется мне вам сказать , панове , что такое есть наше товарищество . Вы слышали от отцов и дедов , в какой чести у всех была земля наша : и грекам дала знать себя , и с Царьграда брала червонцы , и города были пышные , и храмы , и князья , князья русского рода , свои князья , а не католические недоверки . Все взяли бусурманы , все пропало ; только остались мы , сирые , да , как вдовица после крепкого мужа , сирая ,
же как и мы , земля наша ! Вот в какое время подали мы , товарищи , руку на братство ; вот на чем стоит наше товарищество ! нет уз святее товарищества ! Отец любит свое дитя , мать любит свое дитя , дитя любит отца и мать ; но это не то , братцы : любит и зверь свое дитя ! но породниться родством по душе , а не по крови , может один только человек . Бывали и в других землях товарищи , но таких , как в Русской земле , не было таких товарищей . Вам случалось не одному помногу пропадать на чужбине ; видишь — и там люди ! также Божий человек , и разговоришься с ним , как с своим ; а как дойдет до того , чтобы поведать сердечное слово , — видишь : нет ! умные люди , да не те ; такие же люди , да не те ! нет , братцы ; так любить , как русская душа , любить не то чтобы умом или чем другим , а всем , чем дал Бог , что ни есть в тебе , а ! .. — сказал Тарас , и махнул рукой , и потряс седою головою , и усом моргнул , и сказал : — Нет , так любить никто не может ! Знаю , подло завелось теперь в земле нашей : думают только , чтобы при них были хлебные стоги , скирды , да конные табуны их , да были бы целы в погребах запечатанные меды их ; перенимают черт знает какие бусурманские обычаи ; гнушаются языком своим ; свой с своим не хочет говорить ; свой своего продает , как продают бездушную тварь на торговом рынке . Милость чужого короля , да и не короля , а паскудная милость польского магната , который желтым чеботом своим бьет их в морду , дороже для них всякого братства ; но у последнего подлюки , каков он ни есть , хоть весь извалялся он в саже и в поклонничестве , есть и у того , братцы , крупица русского чувства ; и проснется он когда-нибудь , и ударится он , горемычный , об полы руками ; схватит себя за голову , проклявши громко подлую жизнь свою , готовый муками искупить позорное дело . Пусть же знают они все , что такое значит в Русской земле товарищество . Уже если на то пошло , чтобы умирать , так никому ж из них не доведется так умирать ! никому , никому ! не хватит у них на то мышиной натуры их ! Так говорил атаман и , когда кончил речь , все еще потрясал посеребрившеюся в казацких делах головою ; всех , кто ни стоял , разобрала сильно такая речь , дошед далеко , до самого сердца ; самые старейшие в рядах стали неподвижны , потупив седые головы в землю ; слеза тихо накатывалась в старых очах ; медленно отирали они ее рукавом , и потом все , как будто сговорившись , махнули в одно время рукою и потрясли бывалыми головами . Знать , видно , много напомнил им старый Тарас знакомого и лучшего , что бывает на сердце у человека , умудренного горем , трудом , удалью и всяким невзгодьем жизни , или хотя и не познавшего их , но много почуявшего молодою жемчужною душою на вечную радость старцам родителям , родившим их.А из города уже выступало неприятельское войско , гремя в литавры и трубы , и , подбоченившись , выезжали паны , окруженные несметными слугами . Толстый полковник отдавал приказы . И стали наступать они быстро на казацкие таборы , грозя ,
пищалями , сверкая очами и блеща медными доспехами . Как только увидели казаки , что подошли они на ружейный выстрел , все разом грянули в семипядные пищали , и , не прерывая , все палили из пищалей . Далеко понеслось громкое хлопанье по всем окрестным полям и нивам , сливаясь в беспрерывный гул ; дымом затянуло все поле ; а запорожцы все палили , не переводя духу : задние только заряжали да передавали передним , наводя изумление на неприятеля , не могшего понять , как стреляли казаки , не заряжая ружей . Уже не видно было за великим дымом , обнявшим то и другое воинство , не видно было , как то одного , то другого не ставало в рядах ; но чувствовали ляхи , что густо летели пули и жарко становилось дело ; и когда попятились назад , чтобы посторониться от дыму и оглядеться , то многих недосчитались в рядах своих ; а у казаков , может быть , другой-третий был убит на всю сотню . И все продолжали палить казаки из пищалей , ни на минуту не давая промежутка . Сам иноземный инженер подивился такой , никогда им не виданной тактике , сказавши тут же , при всех : « Вот бравые молодцы-запорожцы ! вот как нужно биться и другим в других землях ! » И дал совет поворотить тут же на табор пушки . Тяжело рев-нули широкими горлами чугунные пушки ; дрогнула , далеко загудевши , земля , и вдвое больше затянуло дымом все поле . Почуяли запах пороха среди площадей и улиц в дальних и ближних городах . Но целившие взяли слишком высоко , раскаленные ядра выгнули слишком высокую дугу ; страшно завизжав по воздуху , перелетели они через головы всего табора и углубились далеко в землю , взорвав и взметнув высоко на воздух черную землю . Ухватил себя за волосы французский инженер при виде такого неискусства и сам принялся наводить пушки , не глядя на то , что жарили и сыпали пулями беспрерывно казаки.Тарас видел еще издали , что беда будет всему Незамайковскому и Стебликивскому куреню , и вскрикнул зычно : « Выбирайтесь скорей из-за возов , и садись всякий на коня ! » Но не поспели бы сделать то и другое казаки , если бы Остап не ударил в самую середину : выбил фитили у шести пушкарей ; у четырех только не мог выбить : отогнали его назад ляхи . А тем временем иноземный капитан сам взял в руку фитиль , чтобы выпалить из величайшей пушки , какой никто из казаков не видывал дотоле . Страшно глядела она широкою пастью , и тысяча смертей глядело оттуда . И как грянула она , а за нею следом три другие , четырекратно потрясши глухо-ответную землю , — много нанесли они горя ! Не по одному казаку взрыдает старая мать , ударяя себя костистыми руками в дряхлые перси ; не одна останется вдова в Глухове , Немирове , Чернигове и других городах . Будет , сердечная , выбегать всякий день на базар , хватаясь за всех проходящих , распознавая каждого из них в очи , нет ли между них одного , милейшего всех : но много пройдет через город всякого войска , и вечно не будет между ними одного , милейшего всех.Так , как будто и не бывало половины Незамайковского куреня !
ниву , где , что полновесный червонец , красуется всякий колос , так их выбило и положило.Как же вскинулись казаки ! как схватились все ! как закипел куренной атаман Кукубенко , увидевши , что лучшей половины куреня его нет ! Вбился он с остальными своими незамайковцами в самую средину , в гневе иссек в капусту первого попавшегося , многих конников сбил с коня , доставши копьем и конника и коня , пробрался к пушкарям и уже отбил одну пушку ; а уж там , видит , хлопочет уманский куренной атаман и Степан Гуска уже отбил главную пушку . Оставил он тех казаков и поворотил с своими в другую неприятельскую гущу : так , где прошли незамайковцы — так там и улица ! где поворотили — так уж там и переулок ! Так и видно , как редели ряды и снопами валились ляхи ! А у самых возов Вовтузенко , а спереди Черевиченко , а у дальних возов Дёгтяренко , а за ним куренной атаман Вертыхвист . Двух уже шляхтичей поднял на копье Дёгтяренко , да напал наконец на неподатливого третьего . Увертлив и крепок был лях , пышной сбруей украшен и пятьдесят одних слуг привел с собою . Погнул он крепко Дёгтяренка , сбил его на землю и уже , замахнувшись на него саблей , кричал : — Нет из вас , собак-казаков , ни одного , кто бы посмел противустать мне ! — А вот есть же ! — сказал и выступил вперед Мосий Шило . Сильный был он казак , не раз атаманствовал на море и много натерпелся всяких бед . Схватили их турки у самого Трапезонта и всех забрали невольниками на галеры , взяли их по рукам и ногам в железные цепи , не давали по целым неделям пшена и поили противной морской водою . Все вынесли и вытерпели бедные невольники , лишь бы не переменять православной веры . Не вытерпел атаман Мосий Шило , истоптал ногами святой закон , скверною чалмой обвил грешную голову , вошел в доверенность к паше , стал ключником на корабле и старшим над всеми невольниками . Много опечалились оттого бедные невольники ; ибо знали , что если свой продаст веру и пристанет к угнетателям , то тяжелей и горше быть под его рукой : так и сбылось . Всех посадил Мосий Шило в новые цепи по три в ряд , прикрутил им до самых белых костей жесткие веревки ; всех перебил по шеям , угощая подзатыльниками . И когда турки , обрадовавшись , что достали себе такого слугу , стали пировать и , позабыв закон свой , все перепились , он принес все шестьдесят четыре ключа и роздал невольникам , чтобы отмыкали себя , бросали бы цепи и кандалы в море , а брали бы наместо того сабли да рубили турков . Много тогда набрали казаки добычи и воротились со славою в отчизну , и долго бандуристы прославляли Мосия Шила . Выбрали бы его в кошевые , да был совсем чудной казак . Иной раз повершал такое дело , какого и мудрейшему не придумать , а в другой просто дурь одолевала казака . Пропил и прогулял все , всем задолжал на Сече и , в прибавку к тому , прокрался , как уличный вор : ночью утащил из чужого куреня всю казацкую сбрую и заложил шинкарю . За такое позорное дело привязали его на базаре к столбу и положили возле дубину ,
мере сил своих отвесил ему по удару ; но не нашлось такого из всех запорожцев , кто бы поднял на него дубину , помня прежние его заслуги . Таков был казак Мосий Шило. « Так есть же такие , которые бьют вас , собак ! » — сказал он , кинувшись на него . И уже там-то рубились они ! и наплечники и зерцала погнулись у обоих от ударов . Разрубил на нем вражий лях железную рубашку , достав лезвеем самого тела : зачервонила казацкая рубашка ; но не поглядел на то Шило , а замахнулся всей жилистой рукою ( тяжела была коренастая рука ) и оглушил его внезапно по голове . Разлетелась медная шапка , зашатался и грянулся лях ; а Шило принялся рубить и крестить оглушенного . Не добивай , казак , врага , а лучше поворотись назад ! Не поворотился казак назад , и тут же один из слуг убитого хватил его ножом в шею . Поворотился Шило и уже достал бы смельчака , но он пропал в пороховом дыме . Со всех сторон поднялось хлопанье из самопалов . Пошатнулся Шило и почуял , что рана была смертельна . Упал он , наложил руку на свою рану и сказал , оборотившись к товарищам : « Прощайте , паны-братья , товарищи ! пусть же стоит на вечные времена православная Русская земля и будет ей вечная честь ! » И зажмурил ослабшие свои очи , и вынеслась казацкая душа из сурового тела . А там уже выезжал Задорожний с своими , ломил ряды куренной Вертыхвист и выступал Балабан.— А что , паны , — сказал Тарас , перекликнувшись с куренными , — есть еще порох в пороховницах ? не ослабела ли казацкая сила ? не гнутся ли казаки ? — Есть еще , батько , порох в пороховницах ; не ослабела еще казацкая сила ; еще не гнутся казаки ! И наперли сильно казаки : совсем смешали все ряды . Низкорослый полковник ударил сбор и велел выкинуть восемь малеванных знамен , чтобы собрать своих , рассыпавшихся далеко по всему полю . Все бежали ляхи к знаменам ; но не успели они еще выстроиться , как уже куренной атаман Кукубенко ударил вновь с своими незамайковцами в средину и напал прямо на толстопузого полковника . Не выдержал полковник и , поворотив коня , пустился вскачь ; а Кукубенко далеко гнал его через все поле , не дав ему соединиться с полком . Завидев то с бокового куреня , Степан Гуска пустился за ним в погоню , с арканом в руке , пригнувши голову к лошадиной шее , и , улучивши время , с одного раза накинул аркан ему на шею : весь побагровел полковник , ухватясь за веревку обеими руками и силясь разорвать ее ; но уже дюжий размах вогнал ему в самый живот гибельную пику . Там и остался он , пригвожденный к земле . Но не сдобровать и Гуске ! Не успели оглянуться казаки , как уже увидели Степана Гуску , поднятого на четыре копья . Только и успел сказать бедняк : « Пусть же пропадут все враги и ликует вечные веки Русская земля ! » И там же испустил дух свой.Оглянулись казаки , а уж там , сбоку , казак Метелыця угощает ляхов , шеломя того и другого ; а уж там , с другого ,
ватагу ; а уж там , у других возов , схватились и бьются на самых возах.— Что , паны ! — перекликнулся атаман Тарас , проехавши впереди всех , — есть ли еще порох в пороховницах ? крепка ли еще казацкая сила ? не гнутся ли уже казаки ? — Есть еще , батько , порох в пороховницах ; еще крепка казацкая сила ; еще не гнутся казаки ! А уж упал с воза Бовдюг ; прямо под самое сердце пришлась ему пуля ; но собрал старый весь дух свой и сказал : « Не жаль расстаться с светом ! дай Бог и всякому такой кончины ! пусть же славится до конца века Русская земля ! » И понеслась к вышинам Бовдюгова душа рассказать давно отшедшим старцам , как умеют биться на Русской земле и , еще лучше того , как умеют умирать в ней за святую веру.Балабан , куренной атаман , скоро после того грянулся также на землю . Три смертельные раны достались ему от копья , от пули и от тяжелого палаша ; а был один из доблестнейших казаков , много совершил он под своим атаманством морских походов ; но славнее всех был поход к анатольским берегам . Много набрали они тогда цехинов , дорогой турецкой габы , киндяков и всяких убранств . Но мыкнули горе на обратном пути : попались , сердечные , под турецкие ядра . Как хватило их с корабля — половина челнов закружилась и перевернулась , потопивши не одного в воде ; но привязанные к бокам камыши спасли челны от потопления . Балабан отплыл на всех веслах , стал прямо к солнцу и чрез то сделался невиден турецкому кораблю . Всю ночь потом черпаками и шапками выбирали они воду , чиня пробитые места ; из казацких штанов нарезали парусов , понеслись и убежали от быстрейшего турецкого корабля . И мало того , что прибыли безбедно на Сечь , привезли еще златошвейную ризу архимандриту Межигорского киевского монастыря и на Покров , что на Запорожье , оклад из чистого серебра . И славили долго потом бандуристы удачливость казаков . Поникнул он теперь головою , почуяв предсмертные муки , и тихо сказал : « Сдается мне , паныбраты , умираю хорошею смертью : семерых изрубил , девятерых копьем исколол , истоптал конем вдоволь , а уж не припомню , скольких достал пулею . Пусть же цветет вечно Русская земля ! » И отлетела его душа.Казаки , казаки ! не выдавайте лучшего цвета вашего войска ! Уже обступили Кукубенка , уже семь человек только осталось изо всего Незамайковского куреня , уже и те отбиваются через силу ; уже окровавилась на нем одежда . Сам Тарас , увидя беду его , поспешил на выручку . Но поздно подоспели казаки : уже успело ему углубиться под сердце копье прежде , чем были отогнаны обступившие его враги . Тихо склонился он на руки подхвативших его казаков , и хлынула ручьем молодая кровь , подобно дорогому вину , которое несли в стеклянном сосуде из погреба неосторожные слуги и , поскользнувшись тут же у входа , разбили дорогую сулею ; разлилось на землю вино , и схватил себя за голову прибежавший хозяин , сберегавший его про лучший случай жизни , чтобы , если приведет Бог , на старости лет встретиться с товарищем юности ,
ним прежнее , иное время , когда иначе и лучше веселился человек . Повел Кукубенко вокруг себя очами и проговорил : « Благодарю Бога , что довелось мне умереть при глазах ваших , товарищи ! пусть же после нас живут лучше , чем мы , и красуется вечно любимая Христом Русская земля ! » И вылетела молодая душа . Подняли ее ангелы под руки и понесли к небесам ; хорошо будет ему там . « Садись , Кукубенко , одесную меня ! — скажет ему Христос . — Ты не изменил товариществу , бесчестного дела не сделал , не выдал в беде человека , хранил и сберегал Мою Церковь » . Всех опечалила смерть Кукубенка . Уже редели сильно казацкие ряды ; многих храбрых недосчитывались ; но стояли и держались еще казаки.— А что , паны ! — перекликнулся Тарас с оставшимися куренями , — есть ли еще порох в пороховницах ? не иступились ли сабли ? не утомилась ли казацкая сила ? не погнулись ли казаки ? — Достанет еще , батько , пороху ; годятся еще сабли ; не утомилась казацкая сила ; не погнулись еще казаки ! И рванулись снова казаки так , как бы и потерь никаких не понесли . Уже три только куренных атамана осталось в живых ; червонели уже всюду красные реки ; высоко гатились мосты из казацких и вражьих тел . Взглянул Тарас на небо , а уж по небу потянулась вереница кречетов . Ну , будет кому-то пожива ! А уж там подняли на копье Метелыцю ; уже голова другого Писаренка , завертевшись , захлопала очами ; уже подломился и бухнулся о землю начетверо изрубленный Охрим Гуска . « Ну ! » — сказал Тарас и махнул платком . Понял тот знак Остап и ударил сильно , вырвавшись из засады , в конницу . Не выдержали сильного напора ляхи , а он их гнал и нагнал прямо на место , где были вбиты в землю колья и обломки копьев . Пошли спотыкаться и падать кони и лететь чрез их головы ляхи . А в это время корсунцы , стоявшие последние за возами , увидели , что уже достанет ружейная пуля , грянули вдруг из самопалов . Все сбились и растерялись ляхи , и приободрились казаки.— Вот и наша победа ! — раздались со всех сторон запорожские голоса , затрубили в трубы и выкинули победную хоругвь . Везде бежали и крылись разбитые ляхи.— Ну , нет , еще не совсем победа ! — сказал Тарас , глядя на городские ворота , и сказал он правду.Отворились ворота , и вылетел оттуда гусарский полк , краса всех конных полков . Под всеми всадниками были все как один бурые аргамаки ; впереди других понесся витязь всех бойче , всех красивее ; так и летели черные волосы из-под медной его шапки ; вился завязанный на руке дорогой шарф , шитый руками первой красавицы . Так и оторопел Тарас , когда увидел , что это был Андрий . А он между тем , объятый пылом и жаром битвы , жадный заслужить навязанный на руку подарок , понесся , как молодой борзой пес , красивейший , быстрейший и младший всех в стае . Атукнул на него опытный охотник — и он понесся , пустив прямой чертой по воздуху свои ноги , весь покосившись набок всем телом , взрывая снег и десять раз выпереживая самого зайца в жару своего бега .
то , как он чистил перед собою дорогу , разгонял , рубил и сыпал удары направо и налево . Не вытерпел Тарас и закричал : « Как ? своих ? своих ? чертов сын , своих бьешь ? » Но Андрий не различал , кто перед ним был , свои или другие какие : ничего не видел он . Кудри , кудри он видел , длинные , длинные кудри , и подобну речному лебедю грудь , и снежную шею , и плечи , и все , что создано для безумных поцелуев. « Эй хлопьята ! заманите мне только его к лесу , заманите мне только его ! » — кричал Тарас . И вызвалось тот же час тридцать быстрейших казаков заманить его . И , поправив на себе высокие шапки , тут же пустились на конях прямо наперерез гусарам . Ударили сбоку на передних , сбили их , отделили от задних , дали по гостинцу тому и другому , а Голокопытенко хватил плашмя по спине Андрия , и в тот же час пустились бежать от них , сколько достало казацкой мочи . Как вскинулся Андрий ! как забунтовала по всем жилкам молодая кровь ! Ударив острыми шпорами коня , во весь дух полетел он за казаками , не глядя назад , не видя , что позади только всего двадцать человек поспевало за ним ; а казаки летели во всю прыть на конях и прямо поворотили к лесу . Разогнался на коне Андрий и чуть было уже не настигнул Голокопытенка , как вдруг чья-то сильная рука ухватила за повод его коня . Оглянулся Андрий : перед ним Тарас ! Затрясся он всем телом и вдруг стал бледен , как школьник , неосторожно задравший своего товарища и получивший за то от него удар линейкою по лбу , вспыхивает , как огонь , бешеный вскакивает с лавки и гонится за испуганным товарищем своим , готовый разорвать его на части , и вдруг наталкивается на входящего в класс учителя : вмиг притихает бешеный порыв и упадает бессильная ярость . Подобно тому , в один миг пропал , как бы не бывал вовсе , гнев Андрия . И видел он перед собою одного только страшного отца.— Ну , что ж теперь мы будем делать ? — сказал Тарас , смотря прямо ему в очи.Но ничего не мог на то сказать Андрий и стоял , потупивши в землю очи.— Что , сынку ! помогли тебе твои ляхи ? Андрей был безответен.— Так продать ? продать веру ? продать своих ? Стой же , слезай с коня ! Покорно , как ребенок , слез он с коня и остановился ни жив ни мертв перед Тарасом.— Стой и не шевелись ! Я тебя породил , я тебя и убью ! — сказал Тарас и , отступивши шаг назад , снял с плеча ружье.Бледен как полотно был Андрий ; видно было , как тихо шевелились уста его и как он произносил чье-то имя ; но это не было имя отчизны , или матери , или братьев — это было имя прекрасной полячки . Тарас выстрелил.Как хлебный колос , подрезанный серпом , как молодой барашек , почуявший под сердцем смертельное железо , повис он головой и повалился на траву , не сказавши ни одного слова.Остановился сыноубийца и глядел долго на бездыханный труп . Он был и мертвый прекрасен : мужественное лицо его , недавно исполненное силы и непобедимого для жен очарованья , все еще выражало чудную красоту ; черные брови , как траурный бархат , оттеняли его побледневшие черты.