Daria/rus_authors huggingface dataset:
себе переменить некоторые собственные имена.Мы приближались к берегам Волги ; полк наш вступил в деревню * * и остановился в ней ночевать . Староста объявил мне , что на той стороне все деревни взбунтовались , шайки пугачевские бродят везде . Это известие меня сильно встревожило . Мы должны были переправиться на другой день утром . Нетерпение овладело мной . Деревня отца моего находилась в тридцати верстах по ту сторону реки . Я спросил , не сыщется ли перевозчика . Все крестьяне были рыболовы ; лодок было много . Я пришел к Гриневу и объявил ему о своем намерении . « Берегись , — сказал он мне . — Одному ехать опасно . Дождись утра . Мы переправимся первые и приведем в гости к твоим родителям 50 человек гусаров на всякий случай » .Я настоял на своем . Лодка была готова . Я сел в нее с двумя гребцами . Они отчалили и ударили в весла.Небо было ясно . Луна сияла . Погода была тихая — Волга неслась ровно и спокойно . Лодка , плавно качаясь , быстро скользила по темным волнам . Я погрузился в мечты воображения . Прошло около получаса . Мы уже достигли середины реки ... вдруг гребцы начали шептаться между собою . « Что такое ? » — спросил я , очнувшись . « Не знаем , бог весть » , — отвечали гребцы , смотря в одну сторону . Глаза мои приняли то же направление , и я увидел в сумраке что-то плывшее вниз по Волге . Незнакомый предмет приближался . Я велел гребцам остановиться и дождаться его . Луна зашла за облако . Плывучий призрак сделался еще неяснее . Он был от меня уже близко , и я все еще не мог различить . « Что бы это было , — говорили гребцы . — Парус не парус , мачты не мачты ... » — Вдруг луна вышла из-за облака и озарила зрелище ужасное . К нам навстречу плыла виселица , утвержденная на плоту , три тела висели на перекладине . Болезненное любопытство овладело мною . Я захотел взглянуть на лица висельников.По моему приказанию гребцы зацепили плот багром , лодка моя толкнулась о плывучую виселицу . Я выпрыгнул и очутился между ужасными столбами . Яркая луна озаряла обезображенные лица несчастных . Один из них был старый чуваш , другой русский крестьянин , сильный и здоровый малый лет 20-ти . Но , взглянув на третьего , я сильно был поражен и не мог удержаться от жалобного восклицания : это был Ванька , бедный мой Ванька , по глупости своей приставший к Пугачеву . Над ними прибита была черная доска , на которой белыми крупными буквами было написано : « Воры и бунтовщики » . Гребцы смотрели равнодушно и ожидали меня , удерживая плот багром . Я сел опять в лодку . Плот поплыл вниз по реке . Виселица долго чернела во мраке . Наконец она исчезла , и лодка моя причалила к высокому и крутому берегу ... Я щедро расплатился с гребцами . Один из них повел меня к выборному деревни , находившейся у перевоза . Я вошел с ним вместе в избу . Выборный , услыша , что я требую лошадей , принял было меня довольно грубо , но мой вожатый сказал ему тихо несколько слов , и его суровость тотчас обратилась в торопливую услужливость . В одну минуту тройка была готова ,
я сел в тележку и велел себя везти в нашу деревню.Я скакал по большой дороге , мимо спящих деревень . Я боялся одного : быть остановлену на дороге . Если ночная встреча моя на Волге доказывала присутствие бунтовщиков , то она вместе была доказательством и сильного противудействия правительства . На всякий случай я имел в кармане пропуск , выданный мне Пугачевым , и приказ полковника Гринева . Но никто мне не встретился , и к утру я завидел реку и еловую рощу , за которой находилась наша деревня . Ямщик ударил по лошадям , и через четверть часа я въехал в * * .Барский дом находился на другом конце села . Лошади мчались во весь дух . Вдруг посереди улицы ямщик начал их удерживать . « Что такое ? » — спросил я с нетерпением . « Застава , барин » , — отвечал ямщик , с трудом остановя разъяренных своих коней . В самом деле , я увидел рогатку и караульного с дубиною . Мужик подошел ко мне и снял шляпу , спрашивая пашпорту . « Что это значит ? — спросил я его , — зачем здесь рогатка ? Кого ты караулишь ? » — « Да мы , батюшка , бунтуем » , — отвечал он , почесываясь.— А где ваши господа ? — спросил я с сердечным замиранием ... — Господа-то наши где ? — повторил мужик . — Господа наши в хлебном анбаре.— Как в анбаре ? — Да Андрюха , земский , посадил , вишь , их в колодки и хочет везти к батюшке-государю.— Боже мой ! Отворачивай , дурак , рогатку . Что же ты зеваешь ? Караульный медлил . Я выскочил из телеги , треснул его ( виноват ) в ухо и сам отодвинул рогатку . Мужик мой глядел на меня с глупым недоумением . Я сел опять в телегу и велел скакать к барскому дому . Хлебный анбар находился на дворе . У запертых дверей стояли два мужика также с дубинами . Телега остановилась прямо перед ними . Я выскочил и бросился прямо на них . « Отворяйте двери ! » — сказал я им . Вероятно , вид мой был страшен . По крайней мере оба убежали , бросив дубины . Я попытался сбить замок , а двери выломать , но двери были дубовые , а огромный замок несокрушим . В эту минуту статный молодой мужик вышел из людской избы и с видом надменным спросил меня , как я смею буянить . « Где Андрюшка земский , — закричал я ему . — Кликнуть его ко мне » .— Я сам Андрей Афанасьевич , а не Андрюшка , — отвечал он мне , гордо подбочась . — Чего надобно ? Вместо ответа я схватил его за ворот и , притащив к дверям анбара , велел их отпирать . Земский было заупрямился , но отеческое наказание подействовало и на него . Он вынул ключ и отпер анбар . Я кинулся через порог и в темном углу , слабо освещенном узким отверстием , прорубленным в потолке , увидел мать и отца . Руки их были связаны , на ноги набиты были колодки . Я бросился их обнимать и не мог выговорить ни слова . Оба смотрели на меня с изумлением , — три года военной жизни так изменили меня , что они не могли меня узнать . Матушка ахнула и залилась слезами.Вдруг услышал я милый знакомый голос . « Петр Андреич ! Это вы ! » Я остолбенел ... оглянулся и вижу в другом углу Марью Ивановну , также связанную.Отец глядел на меня молча ,
верить самому себе . Радость блистала на лице его . Я спешил саблею разрезать узлы их веревок.— Здравствуй , здравствуй , Петруша , — говорил отец мне , прижимая меня к сердцу , — слава богу , дождались тебя ... — Петруша , друг мой , — говорила матушка . — Как тебя господь привел ! Здоров ли ты ? Я спешил их вывести из заключения , — но , подошед к двери , я нашел ее снова запертою . « Андрюшка , — закричал я , — отопри ! » — « Как не так , — отвечал из-за двери земский . — Сиди-ка сам здесь . Вот ужо научим тебя буянить да за ворот таскать государевых чиновников ! » Я стал осматривать анбар , ища , не было ли какого-нибудь способа выбраться.— Не трудись , — сказал мне батюшка , — не таковской я хозяин , чтоб можно было в анбары мои входить и выходить воровскими лазейками.Матушка , на минуту обрадованная моим появлением , впала в отчаяние , видя , что пришлось и мне разделить погибель всей семьи . Но я был спокойнее с тех пор , как находился с ними и с Марьей Ивановной . Со мною была сабля и два пистолета , я мог еще выдержать осаду . Гринев должен был подоспеть к вечеру и нас освободить . Я сообщил все это моим родителям и успел успокоить матушку . Они предались вполне радости свидания.— Ну , Петр , — сказал мне отец , — довольно ты проказил , и я на тебя порядком был сердит . Но нечего поминать про старое . Надеюсь , что теперь ты исправился и перебесился . Знаю , что ты служил , как надлежит честному офицеру . Спасибо . Утешил меня , старика . Коли тебе обязан я буду избавлением , то жизнь мне вдвое будет приятнее.Я со слезами целовал его руку и глядел на Марью Ивановну , которая была так обрадована моим присутствием , что казалась совершенно счастлива и спокойна.Около полудни услышали мы необычайный шум и крики . « Что это значит , — сказал отец , — уж не твой ли полковник подоспел ? » — « Невозможно , — отвечал я . — Он не будет прежде вечера » . Шум умножался . Били в набат . По двору скакали конные люди ; в эту минуту в узкое отверстие , прорубленное в стене , просунулась седая голова Савельича , и мой бедный дядька произнес жалобным голосом : « Андрей Петрович , Авдотья Васильевна , батюшка ты мой , Петр Андреич , матушка Марья Ивановна , беда ! злодеи вошли в село . И знаешь ли , Петр Андреич , кто их привел ? Швабрин , Алексей Иваныч , нелегкое его побери ! » Услыша ненавистное имя , Марья Ивановна всплеснула руками и осталась неподвижною.— Послушай , — сказал я Савельичу , — пошли кого-нибудь верхом к * перевозу , навстречу гусарскому полку ; и вели дать знать полковнику об нашей опасности.— Да кого же послать , сударь ! Все мальчишки бунтуют , а лошади все захвачены ! Ахти ! Вот уж на дворе — до анбара добираются.В это время за дверью раздалось несколько голосов . Я молча дал знак матушке и Марье Ивановне удалиться в угол , обнажил саблю и прислонился к стене у самой двери . Батюшка взял пистолеты и на обоих взвел курки и стал подле меня . Загремел замок , дверь отворилась , и голова земского показалась . Я ударил по ней саблею ,
упал , заградив вход . В ту же минуту батюшка выстрелил в дверь из пистолета . Толпа , осаждавшая нас , отбежала с проклятиями . Я перетащил через порог раненого и запер дверь внутреннею петлею . Двор был полон вооруженных людей . Между ими узнал я Швабрина.— Не бойтесь , — сказал я женщинам . — Есть надежда . А вы , батюшка , уже более не стреляйте . Побережем последний заряд.Матушка молча молилась богу ; Марья Ивановна стояла подле нее , с ангельским спокойствием ожидая решения судьбы нашей . За дверьми раздавались угрозы , брань и проклятия . Я стоял на своем месте , готовясь изрубить первого смельчака . Вдруг злодеи замолчали . Я услышал голос Швабрина , зовущего меня по имени.— Я здесь , чего ты хочешь ? — Сдайся , Буланин , противиться напрасно . Пожалей своих стариков . Упрямством себя не спасешь . Я до вас доберусь ! — Попробуй , изменник ! — Не стану ни сам соваться по-пустому , ни своих людей тратить . А велю поджечь анбар и тогда посмотрим , что ты станешь делать , Дон-Кишот Белогорский . Теперь время обедать . Покамест сиди да думай на досуге . До свидания , Марья Ивановна , не извиняюсь перед вами : вам , вероятно , не скучно в потемках с вашим рыцарем.Швабрин удалился и оставил караул у анбара . Мы молчали . Каждый из нас думал про себя , не смея сообщить другому своих мыслей . Я воображал себе все , что в состоянии был учинить озлобленный Швабрин . О себе я почти не заботился . Признаться ли ? И участь родителей моих не столько ужасала меня , как судьба Марьи Ивановны . Я знал , что матушка была обожаема крестьянами и дворовыми людьми , батюшка , несмотря на свою строгость , был также любим , ибо был справедлив и знал истинные нужды подвластных ему людей . Бунт их был заблуждение , мгновенное пьянство , а не изъявление их негодования . Тут пощада была вероятна . Но Марья Ивановна ? Какую участь готовил ей развратный и бессовестный человек ? Я не смел остановиться на этой ужасной мысли и готовился , прости господи , скорее умертвить ее , нежели вторично увидеть в руках жестокого недруга.Прошло еще около часа . В деревне раздавались песни пьяных . Караульные наши им завидовали и , досадуя на нас , ругались и стращали нас истязаниями и смертию . Мы ожидали последствия угрозам Швабрина . Наконец сделалось большое движение на дворе , и мы опять услышали голос Швабрина.— Что , надумались ли вы ? Отдаетесь ли добровольно в мои руки ? Никто ему не отвечал . Подождав немного , Швабрин велел принести соломы . Через несколько минут вспыхнул огонь и осветил темный анбар и дым начал пробиваться из-под щелей порога . Тогда Марья Ивановна подошла ко мне и тихо , взяв меня за руку , сказала : — Полно , Петр Андреич ! Не губите за меня и себя и родителей . Выпустите меня . Швабрин меня послушает.— Ни за что , — закричал я с сердцем . — Знаете ли вы , что вас ожидает ? — Бесчестия я не переживу , — отвечала она спокойно . — Но , может быть , я спасу моего избавителя и семью , которая так великодушно призрела мое бедное сиротство . Прощайте ,
Петрович . Прощайте , Авдотья Васильевна . Вы были для меня более , чем благодетели . Благословите меня . Простите же и вы , Петр Андреич . Будьте уверены , что ... что ... — тут она заплакала ... и закрыла лицо руками ... Я был как сумасшедший . Матушка плакала.— Полно врать , Марья Ивановна , — сказал мой отец . — Кто тебя пустит одну к разбойникам ! Сиди здесь и молчи . Умирать , так умирать уж вместе . Слушай , что там еще говорят ? — Сдаетесь ли ? — кричал Швабрин . — Видите ? через пять минут вас изжарят.— Не сдадимся , злодей ! — отвечал ему батюшка твердым голосом.Лицо его , покрытое морщинами , оживлено было удивительною бодростию , глаза грозно сверкали из-под седых бровей . И , обратясь ко мне , сказал : — Теперь пора ! Он отпер двери . Огонь ворвался и взвился по бревнам , законопаченным сухим мохом . Батюшка выстрелил из пистолета и шагнул за пылающий порог , закричав : « Все за мною » . Я схватил за руку матушку и Марью Ивановну и быстро вывел их на воздух . У порога лежал Швабрин , простреленный дряхлою рукою отца моего ; толпа разбойников , бежавшая от неожиданной нашей вылазки , тотчас ободрилась и начала нас окружать . Я успел нанести еще несколько ударов , но кирпич , удачно брошенный , угодил мне прямо в грудь . Я упал и на минуту лишился чувств . Пришед в себя , увидел я Швабрина , сидевшего на окровавленной траве , и перед ним все наше семейство . Меня поддерживали под руки . Толпа крестьян , казаков и башкирцев окружала нас . Швабрин был ужасно бледен . Одной рукой прижимал он раненый бок . Лицо его изображало мучение и злобу . Он медленно поднял голову , взглянул на меня и произнес слабым и невнятным голосом : — Вешать его ... и всех ... кроме ее ... Тотчас толпа злодеев окружила нас и с криком потащила к воротам . Но вдруг они нас оставили и разбежались ; в ворота въехал Гринев и за ним целый эскадрон с саблями наголо.Бунтовщики утекали во все стороны ; гусары их преследовали , рубили и хватали в плен . Гринев соскочил с лошади , поклонился батюшке и матушке и крепко пожал мне руку . « Кстати же я подоспел , — сказал он нам . — А ! вот и твоя невеста » . Марья Ивановна покраснела по уши . Батюшка к нему подошел и благодарил его с видом спокойным , хотя и тронутым . Матушка обнимала его , называя ангелом избавителем . « Милости просим к нам » , — сказал ему батюшка и повел его к нам в дом.Проходя мимо Швабрина , Гринев остановился . « Это кто ? » — спросил он , глядя на раненого . « Это сам предводитель , начальник шайки , — отвечал мой отец с некоторой гордостью , обличающей старого воина , — бог помог дряхлой руке моей наказать молодого злодея и отомстить ему за кровь моего сына » .— Это Швабрин , — сказал я Гриневу.— Швабрин ! Очень рад . Гусары ! возьмите его ! Да сказать нашему лекарю , чтоб он перевязал ему рану и берег его как зеницу ока . Швабрина надобно непременно представить в секретную Казанскую комиссию . Он один из главных преступников , и показания его должны быть важны.Швабрин открыл томный взгляд .
его ничего не изображалось , кроме физической муки . Гусары отнесли его на плаще.Мы вошли в комнаты . С трепетом смотрел я вокруг себя , припоминая свои младенческие годы . Ничто в доме не изменилось , все было на прежнем месте . Швабрин не дозволил его разграбить , сохраняя в самом своем унижении невольное отвращение от бесчестного корыстолюбия . Слуги явились в переднюю . Они не участвовали в бунте и от чистого сердца радовались нашему избавлению . Савельич торжествовал . Надобно знать , что во время тревоги , произведенной нападением разбойников , он побежал в конюшню , где стояла Швабрина лошадь , оседлал ее , вывел тихонько и благодаря суматохе незаметным образом поскакал к перевозу . Он встретил полк , отдыхавший уже по сю сторону Волги . Гринев , узнав от него об нашей опасности , велел садиться , скомандовал марш , марш в галоп — и , слава богу , прискакал вовремя.Гринев настоял на том , чтобы голова земского была на несколько часов выставлена на шесте у кабака.Гусары возвратились с погони , захватя в плен несколько человек . Их заперли в тот самый анбар , в котором выдержали мы достопамятную осаду.Мы разошлись каждый по своим комнатам . Старикам нужен был отдых . Не спавши целую ночь , я бросился на постель и крепко заснул . Гринев пошел делать свои распоряжения.Вечером мы соединились в гостиной около самовара , весело разговаривая о минувшей опасности . Марья Ивановна разливала чай , я сел подле нее и занялся ею исключительно . Родители мои , казалось , благосклонно смотрели на нежность наших отношений . Доселе этот вечер живет в моем воспоминании . Я был счастлив , счастлив совершенно , а много ли таковых минут в бедной жизни человеческой ? На другой день доложили батюшке , что крестьяне явились на барский двор с повинною . Батюшка вышел к ним на крыльцо . При его появлении мужики стали на колени.— Ну что , дураки , — сказал он им , — зачем вы вздумали бунтовать ? — Виноваты , государь ты наш , — отвечали они в голос.— То-то , виноваты . Напроказят , да и сами не рады . Прощаю вас для радости , что бог привел мне свидеться с сыном Петром Андреичем . Ну , добро : повинную голову меч не сечет . — Виноваты ! Конечно , виноваты . Бог дал ведро , пора бы сено убрать ; а вы , дурачье , целые три дня что делали ? Староста ! Нарядить поголовно на сенокос ; да смотри , рыжая бестия , чтоб у меня к Ильину дню все сено было в копнах . Убирайтесь.Мужики поклонились и пошли на барщину как ни в чем не бывало.Рана Швабрина оказалась не смертельна . Его с конвоем отправили в Казань . Я видел из окна , как его уложили в телегу . Взоры наши встретились , он потупил голову , а я поспешно отошел от окна . Я боялся показывать вид , что торжествую над несчастием и унижением недруга.Гринев должен был отправиться далее . Я решился за ним последовать , несмотря на мое желание пробыть еще несколько дней посреди моего семейства . Накануне похода я пришел к моим родителям и по тогдашнему обыкновению поклонился им в ноги ,
. Старики меня подняли и в радостных слезах изъявили свое согласие . Я привел к ним Марью Ивановну бледную и трепещущую . Нас благословили ... Что чувствовал я , того не стану описывать . Кто бывал в моем положении , тот и без того меня поймет , — кто не бывал , о том только могу пожалеть и советовать , пока еще время не ушло , влюбиться и получить от родителей благословение.На другой день полк собрался , Гринев распростился с нашим семейством . Все мы были уверены , что военные действия скоро будут прекращены ; через месяц я надеялся быть супругом . Марья Ивановна , прощаясь со мною , поцеловала меня при всех . Я сел верхом . Савельич опять за мною последовал — и полк ушел.Долго смотрел я издали на сельский дом , опять мною покидаемый . Мрачное предчувствие тревожило меня . Кто-то мне шептал , что не все несчастия для меня миновались . Сердце чуяло новую бурю.Не стану описывать нашего похода и окончания Пугачевской войны . Мы проходили через селения , разоренные Пугачевым , и поневоле отбирали у бедных жителей то , что оставлено было им разбойниками.Они не знали , кому повиноваться . Правление было всюду прекращено . Помещики укрывались по лесам . Шайки разбойников злодействовали повсюду . Начальники отдельных отрядов , посланных в погоню за Пугачевым , тогда уже бегущим к Астрахани , самовластно наказывали виноватых и безвинных ... Состояние всего края , где свирепствовал пожар , было ужасно . Не приведи бог видеть русский бунт — бессмысленный и беспощадный . Те , которые замышляют у нас невозможные перевороты , или молоды и не знают нашего народа , или уж люди жестокосердые , коим чужая головушка полушка , да и своя шейка копейка.Пугачев бежал , преследуемый Ив . Ив . Михельсоном . Вскоре узнали мы о совершенном его разбитии . Наконец Гринев получил от своего генерала известие о поимке самозванца , а вместе и повеление остановиться . Наконец мне можно было ехать домой . Я был в восторге ; но странное чувство омрачало мою радость.Глава эта не включена в окончательную редакцию « Капитанской дочки » и сохранилась в черновой рукописи , где названа « Пропущенная глава » . В тексте этой главы Гринев именуется Буланиным , а Зурин — Гриневым .
Пиковая дама означает тайную недоброжелательность.А в ненастные дни Собирались они Часто ; Гнули — бог их прости ! — От пятидесяти На сто , И выигрывали , И отписывали Мелом . Так , в ненастные дни , Занимались они Делом.Однажды играли в карты у конногвардейца Нарумова . Долгая зимняя ночь прошла незаметно ; сели ужинать в пятом часу утра . Те , которые остались в выигрыше , ели с большим аппетитом , прочие , в рассеянности , сидели перед пустыми своими приборами . Но шампанское явилось , разговор оживился , и все приняли в нем участие.— Что ты сделал , Сурин ? — спросил хозяин.— Проиграл , по обыкновению . Надобно признаться , что я несчастлив : играю мирандолем , никогда не горячусь , ничем меня с толку не собьешь , а все проигрываюсь ! — И ты ни разу не соблазнился ? ни разу не поставил на руте ? .. Твердость твоя для меня удивительна.— А каков Германн ! — сказал один из гостей , указывая на молодого инженера , — отроду не брал он карты в руки , отроду не загнул ни одного пароли , а до пяти часов сидит с нами и смотрит на нашу игру ! — Игра занимает меня сильно , — сказал Германн , — но я не в состоянии жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее.— Германн немец : он расчетлив , вот и все ! — заметил Томский . — А если кто для меня непонятен , так это моя бабушка графиня Анна Федотовна.— Как ? что ? — закричали гости.— Не могу постигнуть , — продолжал Томский , — каким образом бабушка моя не понтирует ! — Да что ж тут удивительного , — сказал Нарумов , — что осьмидесятилетняя старуха не понтирует ? — Так вы ничего про нее не знаете ? — Нет ! право , ничего ! — О , так послушайте : Надобно знать , что бабушка моя , лет шестьдесят тому назад , ездила в Париж и была там в большой моде . Народ бегал за нею , чтоб увидеть la Vénus moscovite ; 1 Ришелье за нею волочился , и бабушка уверяет , что он чуть было не застрелился от ее жестокости.В то время дамы играли в фараон . Однажды при дворе она проиграла на слово герцогу Орлеанскому что-то очень много . Приехав домой , бабушка , отлепливая мушки с лица и отвязывая фижмы , объявила дедушке о своем проигрыше и приказала заплатить.Покойный дедушка , сколько я помню , был род бабушкина дворецкого . Он ее боялся , как огня ; однако , услышав о таком ужасном проигрыше , он вышел из себя , принес счеты , доказал ей , что в полгода они издержали полмиллиона , что под Парижем нет у них ни подмосковной , ни саратовской деревни , и начисто отказался от платежа . Бабушка дала ему пощечину и легла спать одна , в знак своей немилости.На другой день она велела позвать мужа , надеясь , что домашнее наказание над ним подействовало , но нашла его непоколебимым . В первый раз в жизни она дошла с ним до рассуждений и объяснений ; думала усовестить его , снисходительно доказывая , что долг долгу розь и что есть разница между принцем и каретником . — Куда ! дедушка бунтовал . Нет , да и только ! Бабушка не знала , что делать.С нею был коротко знаком человек очень замечательный . Вы слышали о графе Сен-Жермене ,
о котором рассказывают так много чудесного . Вы знаете , что он выдавал себя за вечного жида , за изобретателя жизненного эликсира и философского камня , и прочая . Над ним смеялись , как над шарлатаном , а Казанова в своих Записках говорит , что он был шпион ; впрочем , Сен-Жермен , несмотря на свою таинственность , имел очень почтенную наружность и был в обществе человек очень любезный . Бабушка до сих пор любит его без памяти и сердится , если говорят об нем с неуважением . Бабушка знала , что Сен-Жермен мог располагать большими деньгами . Она решилась к нему прибегнуть . Написала ему записку и просила немедленно к ней приехать.Старый чудак явился тотчас и застал в ужасном горе . Она описала ему самыми черными красками варварство мужа и сказала наконец , что всю свою надежду полагает на его дружбу и любезность.Сен-Жермен задумался. « Я могу вам услужить этой суммою , — сказал он , — но знаю , что вы не будете спокойны , пока со мною не расплатитесь , а я бы не желал вводить вас в новые хлопоты . Есть другое средство : вы можете отыграться » . — « Но , любезный граф , — отвечала бабушка , — я говорю вам , что у нас денег вовсе нет » . — « Деньги тут не нужны , — возразил Сен-Жермен : — извольте меня выслушать » . Тут он открыл ей тайну , за которую всякий из нас дорого бы дал ... Молодые игроки удвоили внимание . Томский закурил трубку , затянулся и продолжал.В тот же самый вечер бабушка явилась в Версали , au jeu de la Reine 2 . Герцог Орлеанский метал ; бабушка слегка извинилась , что не привезла своего долга , в оправдание сплела маленькую историю и стала против него понтировать . Она выбрала три карты , поставила их одну за другою : все три выиграли ей соника , и бабушка отыгралась совершенно.— Случай ! — сказал один из гостей.— Сказка ! — заметил Германн.— Может статься , порошковые карты ? — подхватил третий.— Не думаю , — отвечал важно Томский.— Как ! — сказал Нарумов , — у тебя есть бабушка , которая угадывает три карты сряду , а ты до сих пор не перенял у ней ее кабалистики ? — Да , черта с два ! — отвечал Томский , — у ней было четверо сыновей , в том числе и мой отец : все четыре отчаянные игроки , и ни одному не открыла она своей тайны ; хоть это было бы не худо для них и даже для меня . Но вот что мне рассказывал дядя , граф Иван Ильич , и в чем он меня уверял честью . Покойный Чаплицкий , тот самый , который умер в нищете , промотав миллионы , однажды в молодости своей проиграл — помнится Зоричу — около трехсот тысяч . Он был в отчаянии . Бабушка , которая всегда была строга к шалостям молодых людей , как-то сжалилась над Чаплицким . Она дала ему три карты , с тем , чтоб он поставил их одну за другою , и взяла с него честное слово впредь уже никогда не играть . Чаплицкий явился к своему победителю : они сели играть . Чаплицкий поставил на первую карту пятьдесят тысяч и выиграл соника ; загнул пароли , пароли-пе , — отыгрался и остался еще в выигрыше ... Однако пора спать : уже без четверти шесть.В самом деле ,
люди допили свои рюмки и разъехались.московскую Венеру ( франц . ) .на карточную игру у королевы ( франц . ) .Il paraît que monsieur est décidément pour les suivantes.Que voulez-vous , madame ? Elles sont plus fraîches 1.Старая графиня * * * сидела в своей уборной перед зеркалом . Три девушки окружали ее . Одна держала банку румян , другая коробку со шпильками , третья высокий чепец с лентами огненного цвета . Графиня не имела ни малейшего притязания на красоту давно увядшую , но сохраняла все привычки своей молодости , строго следовала модам семидесятых годов и одевалась так же долго , так же старательно , как и шестьдесят лет тому назад . У окошка сидела за пяльцами барышня , ее воспитанница.— Здравствуйте , grand'maman 2 , — сказал , вошедши , молодой офицер . — Bon jour , mademoiselle Lise 3 . Grand'maman , я к вам с просьбою.— Что такое , Paul ? 4— Позвольте вам представить одного из моих приятелей и привезти его к вам в пятницу на бал.— Привези мне его прямо на бал , и тут мне его и представишь . Был ты вчерась у * * * ? — Как же ! очень было весело ; танцевали до пяти часов . Как хороша была Елецкая ! — И , мой милый ! Что в ней хорошего ? Такова ли была ее бабушка , княгиня Дарья Петровна ? .. Кстати : я чай , она уж очень постарела , княгиня Дарья Петровна ? — Как постарела ? — отвечал рассеянно Томский , — она лет семь как умерла.Барышня подняла голову и сделала знак молодому человеку . Он вспомнил , что от старой графини таили смерть ее ровесниц , и закусил себе губу . Но графиня услышала весть , для нее новую , с большим равнодушием.— Умерла ! — сказала она , — а я и не знала ! Мы вместе были пожалованы во фрейлины , и когда мы представились , то государыня ... И графиня в сотый раз рассказала внуку свой анекдот.— Ну , Paul , — сказала она потом , — теперь помоги мне встать . Лизанька , где моя табакерка ? И графиня со своими девушками пошла за ширмами оканчивать свой туалет . Томский остался с барышнею.— Кого это вы хотите представить ? — тихо спросила Лизавета Ивановна.— Нарумова . Вы его знаете ? — Нет ! Он военный или статский ? — Военный.— Инженер ? — Нет ! кавалерист . А почему вы думали , что он инженер ? Барышня засмеялась и не отвечала ни слова.— Paul ! — закричала графиня из-за ширмов , — пришли мне какой-нибудь новый роман , только , пожалуйста , не из нынешних.— Как это , grand'maman ? — То есть такой роман , где бы герой не давил ни отца , ни матери и где бы не было утопленных тел . Я ужасно боюсь утопленников ! — Таких романов нынче нет . Не хотите ли разве русских ? — А разве есть русские романы ? .. Пришли , батюшка , пожалуйста пришли ! — Простите , grand'maman : я спешу ... Простите , Лизавета Ивановна ! Почему же вы думали , что Нарумов инженер ? И Томский вышел из уборной.Лизавета Ивановна осталась одна : она оставила работу и стала глядеть в окно . Вскоре на одной стороне улицы из-за угольного дома показался молодой офицер .
. В это время вошла графиня , совсем одетая.— Прикажи , Лизанька , — сказала она , — карету закладывать , и поедем прогуляться.Лизанька встала из-за пяльцев и стала убирать свою работу.— Что ты , мать моя ! глуха , что ли ! — закричала графиня . — Вели скорей закладывать карету.— Сейчас ! — отвечала тихо барышня и побежала в переднюю.Слуга вошел и подал графине книги от князя Павла Александровича.— Хорошо ! Благодарить , — сказала графиня . — Лизанька , Лизанька ! да куда ж ты бежишь ? — Одеваться.— Успеешь , матушка . Сиди здесь . Раскрой-ка первый том ; читай вслух ... Барышня взяла книгу и прочла несколько строк.— Громче ! — сказала графиня . — Что с тобою , мать моя ? с голосу спала , что ли ? .. Погоди : подвинь мне скамеечку , ближе ... ну ! Лизавета Ивановна прочла еще две страницы . Графиня зевнула.— Брось эту книгу , — сказала она , — что за вздор ! Отошли это князю Павлу и вели благодарить ... Да что ж карета ? — Карета готова , — сказала Лизавета Ивановна , взглянув на улицу.— Что ж ты не одета ? — сказала графиня , — всегда надобно тебя ждать ! Это , матушка , несносно.Лиза побежала в свою комнату . Не прошло двух минут , графиня начала звонить изо всей мочи . Три девушки вбежали в одну дверь , а камердинер в другую.— Что это вас не докличешься ? — сказала им графиня . — Сказать Лизавете Ивановне , что я ее жду.Лизавета Ивановна вошла в капоте и в шляпке.— Наконец , мать моя ! — сказала графиня . — Что за наряды ! Зачем это ? .. кого прельщать ? .. А какова погода ? — кажется , ветер.— Никак нет-с , ваше сиятельство ! очень тихо-с ! — отвечал камердинер.— Вы всегда говорите наобум ! Отворите форточку . Так и есть : ветер ! и прехолодный ! Отложить карету ! Лизанька , мы не поедем : нечего было наряжаться. « И вот моя жизнь ! » — подумала Лизавета Ивановна.В самом деле , Лизавета Ивановна была пренесчастное создание . Горек чужой хлеб , говорит Данте , и тяжелы ступени чужого крыльца , а кому и знать горечь зависимости , как не бедной воспитаннице знатной старухи ? Графиня * * * , конечно , не имела злой души ; но была своенравна , как женщина , избалованная светом , скупа и погружена в холодный эгоизм , как и все старые люди , отлюбившие в свой век и чуждые настоящему . Она участвовала во всех суетностях большого света , таскалась на балы , где сидела в углу , разрумяненная и одетая по старинной моде , как уродливое и необходимое украшение бальной залы ; к ней с низкими поклонами подходили приезжающие гости , как по установленному обряду , и потом уже никто ею не занимался . У себя принимала она весь город , наблюдая строгий этикет и не узнавая никого в лицо . Многочисленная челядь ее , разжирев и поседев в ее передней и девичьей , делала , что хотела , наперерыв обкрадывая умирающую старуху . Лизавета Ивановна была домашней мученицею .
. Ей было назначено жалованье , которое никогда не доплачивали ; а между тем требовали от нее , чтоб она одета была , как и все , то есть как очень немногие . В свете играла она самую жалкую роль . Все ее знали и никто не замечал ; на балах она танцевала только тогда , как недоставало vis-à-vis 5 , и дамы брали ее под руку всякий раз , как им нужно было идти в уборную поправить что-нибудь в своем наряде . Она была самолюбива , живо чувствовала свое положение и глядела кругом себя , — с нетерпением ожидая избавителя ; но молодые люди , расчетливые в ветреном своем тщеславии , не удостоивали ее внимания , хотя Лизавета Ивановна была сто раз милее наглых и холодных невест , около которых они увивались . Сколько раз , оставя тихонько скучную и пышную гостиную , она уходила плакать в бедной своей комнате , где стояли ширмы , оклеенные обоями , комод , зеркальце и крашеная кровать и где сальная свеча темно горела в медном шандале ! Однажды — это случилось два дня после вечера , описанного в начале этой повести , и за неделю перед той сценой , на которой мы остановились , — однажды Лизавета Ивановна , сидя под окошком за пяльцами , нечаянно взглянула на улицу и увидела молодого инженера , стоящего неподвижно и устремившего глаза к ее окошку . Она опустила голову и снова занялась работой ; через пять минут взглянула опять — молодой офицер стоял на том же месте . Не имея привычки кокетничать с прохожими офицерами , она перестала глядеть на улицу и шила около двух часов , не приподнимая головы . Подали обедать . Она встала , начала убирать свои пяльцы и , взглянув нечаянно на улицу , опять увидела офицера . Это показалось ей довольно странным . После обеда она подошла к окошку с чувством некоторого беспокойства , но уже офицера не было , — и она про него забыла ... Дня через два , выходя с графиней садиться в карету , она опять его увидела . Он стоял у самого подъезда , закрыв лицо бобровым воротником : черные глаза его сверкали из-под шляпы . Лизавета Ивановна испугалась , сама не зная чего , и села в карету с трепетом неизъяснимым.Возвратясь домой , она подбежала к окошку , — офицер стоял на прежнем месте , устремив на нее глаза : она отошла , мучась любопытством и волнуемая чувством , для нее совершенно новым.С того времени не проходило дня , чтоб молодой человек , в известный час , не являлся под окнами их дома . Между им и ею учредились неусловленные сношения . Сидя на своем месте за работой , она чувствовала его приближение , — подымала голову , смотрела на него с каждым днем долее и долее . Молодой человек , казалось , был за то ей благодарен : она видела острым взором молодости , как быстрый румянец покрывал его бледные щеки всякий раз , когда взоры их встречались . Через неделю она ему улыбнулась ... Когда Томский спросил позволения представить графине своего приятеля , сердце бедной девушки забилось . Но узнав , что Нарумов не инженер , а конногвардеец , она сожалела , что нескромным вопросом высказала свою тайну ветреному Томскому.
обрусевшего немца , оставившего ему маленький капитал . Будучи твердо убежден в необходимости упрочить свою независимость , Германн не касался и процентов , жил одним жалованьем , не позволял себе малейшей прихоти . Впрочем , он был скрытен и честолюбив , и товарищи его редко имели случай посмеяться над его излишней бережливостью . Он имел сильные страсти и огненное воображение , но твердость спасла его от обыкновенных заблуждений молодости . Так , например , будучи в душе игрок , никогда не брал он карты в руки , ибо рассчитал , что его состояние не позволяло ему ( как сказывал он ) жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее , — а между тем целые ночи просиживал за карточными столами и следовал с лихорадочным трепетом за различными оборотами игры.Анекдот о трех картах сильно подействовал на его воображение и целую ночь не выходил из его головы . « Что , если , — думал он на другой день вечером , бродя по Петербургу , — что , если старая графиня откроет мне свою тайну ! — или назначит мне эти три верные карты ! Почему ж не попробовать своего счастия ? .. Представиться ей , подбиться в ее милость , — пожалуй , сделаться ее любовником , — но на это все требуется время — а ей восемьдесят семь лет , — она может умереть через неделю , — через два дня ! .. Да и самый анекдот ? .. Можно ли ему верить ? .. Нет ! расчет , умеренность и трудолюбие : вот мои три верные карты , вот что утроит , усемерит мой капитал и доставит мне покой и независимость ! » Рассуждая таким образом , очутился он в одной из главных улиц Петербурга , перед домом старинной архитектуры . Улица была заставлена экипажами , кареты одна за другою катились к освещенному подъезду . Из карет поминутно вытягивались то стройная нога молодой красавицы , то гремучая ботфорта , то полосатый чулок и дипломатический башмак . Шубы и плащи мелькали мимо величавого швейцара . Германн остановился.— Чей это дом ? — спросил он у углового будочника.— Графини * * * , — отвечал будочник.Германн затрепетал . Удивительный анекдот снова представился его воображению . Он стал ходить около дома , думая об его хозяйке и о чудной ее способности . Поздно воротился он в смиренный свой уголок ; долго не мог заснуть , и , когда сон им овладел , ему пригрезились карты , зеленый стол , кипы ассигнаций и груды червонцев . Он ставил карту за картой , гнул углы решительно , выигрывал беспрестанно , и загребал к себе золото , и клал ассигнации в карман . Проснувшись уже поздно , он вздохнул о потере своего фантастического богатства , пошел опять бродить по городу и опять очутился перед домом графини * * * . Неведомая сила , казалось , привлекала его к нему . Он остановился и стал смотреть на окна . В одном увидел он черноволосую головку , наклоненную , вероятно , над книгой или над работой . Головка приподнялась . Германн увидел свежее личико и черные глаза . Эта минута решила его участь.Вы , кажется , решительно предпочитаете камеристок.Что делать ? Они свежее ( франц . ) .бабушка ( франц . ) .Здравствуйте ,
( франц . ) .Поль ( франц . ) .ары ( франц . ) .Vous m'écrivez , mon ange , des lettres de quatre pages plus vite que je ne puis les lire 1.Только Лизавета Ивановна успела снять капот и шляпу , как уже графиня послала за нею и велела опять подавать карету . Они пошли садиться . В то самое время , как два лакея приподняли старуху и просунули в дверцы , Лизавета Ивановна у самого колеса увидела своего инженера ; он схватил ее руку ; она не могла опомниться от испугу , молодой человек исчез : письмо осталось в ее руке . Она спрятала его за перчатку и во всю дорогу ничего не слыхала и не видала . Графиня имела обыкновение поминутно делать в карете вопросы : кто это с нами встретился ? — как зовут этот мост ? — что там написано на вывеске ? Лизавета Ивановна на сей раз отвечала наобум и невпопад и рассердила графиню.— Что с тобою сделалось , мать моя ! Столбняк ли на тебя нашел , что ли ? Ты меня или не слышишь , или не понимаешь ? .. Слава богу , я не картавлю и из ума еще не выжила ! Лизавета Ивановна ее не слушала . Возвратясь домой , она побежала в свою комнату , вынула из-за перчатки письмо : оно было не запечатано . Лизавета Ивановна его прочитала . Письмо содержало в себе признание в любви : оно было нежно , почтительно и слово в слово взято из немецкого романа . Но Лизавета Ивановна по-немецки не умела и была очень им довольна.Однако принятое ею письмо беспокоило ее чрезвычайно . Впервые входила она в тайные , тесные сношения с молодым мужчиною . Его дерзость ужасала ее . Она упрекала себя в неосторожном поведении и не знала , что делать : перестать ли сидеть у окошка и невниманием охладить в молодом офицере охоту к дальнейшим преследованиям ? — отослать ли ему письмо ? — отвечать ли холодно и решительно ? Ей не с кем было посоветоваться , у ней не было ни подруги , ни наставницы . Лизавета Ивановна решилась отвечать.Она села за письменный столик , взяла перо , бумагу — и задумалась . Несколько раз начинала она свое письмо , — и рвала его : то выражения казались ей слишком снисходительными , то слишком жестокими . Наконец ей удалось написать несколько строк , которыми она осталась довольна . « Я уверена , — писала она , — что вы имеете честные намерения и что вы не хотели оскорбить меня необдуманным поступком ; но знакомство наше не должно бы начаться таким образом . Возвращаю вам письмо ваше и надеюсь , что не буду впредь иметь причины жаловаться на незаслуженное неуважение » .На другой день , увидя идущего Германна , Лизавета Ивановна встала из-за пяльцев , вышла в залу , отворила форточку и бросила письмо на улицу , надеясь на проворство молодого офицера . Германн подбежал , поднял его и вошел в кондитерскую лавку . Сорвав печать , он нашел свое письмо и ответ Лизаветы Ивановны . Он того и ожидал и возвратился домой , очень занятый своей интригою.Три дня после того Лизавете Ивановне молоденькая , быстроглазая мамзель принесла записочку из модной лавки . Лизавета Ивановна открыла ее с беспокойством , предвидя денежные требования ,
руку Германна.— Вы , душенька , ошиблись , — сказала она , — эта записка не ко мне.— Нет , точно к вам ! — отвечала смелая девушка , не скрывая лукавой улыбки . — Извольте прочитать ! Лизавета Ивановна пробежала записку . Германн требовал свидания.— Не может быть ! — сказала Лизавета Ивановна , испугавшись и поспешности требований и способу , им употребленному . — Это писано , верно , не ко мне ! — И разорвала письмо в мелкие кусочки.— Коли письмо не к вам , зачем же вы его разорвали ? — сказала мамзель , — я бы возвратила его тому , кто его послал.— Пожалуйста , душенька ! — сказала Лизавета Ивановна , вспыхнув от ее замечания , — вперед ко мне записок не носите . А тому , кто вас послал , скажите , что ему должно быть стыдно ... Но Германн не унялся . Лизавета Ивановна каждый день получала от него письма , то тем , то другим образом . Они уже не были переведены с немецкого . Германн их писал , вдохновенный страстию , и говорил языком , ему свойственным : в них выражались и непреклонность его желаний , и беспорядок необузданного воображения . Лизавета Ивановна уже не думала их отсылать : она упивалась ими ; стала на них отвечать , — и ее записки час от часу становились длиннее и нежнее . Наконец она бросила ему в окошко следующее письмо : « Сегодня бал у * * * ского посланника . Графиня там будет . Мы останемся часов до двух . Вот вам случай увидеть меня наедине . Как скоро графиня уедет , ее люди , вероятно , разойдутся , в сенях останется швейцар , но и он обыкновенно уходит в свою каморку . Приходите в половине двенадцатого . Ступайте прямо на лестницу . Коли вы найдете кого в передней , то вы спросите , дома ли графиня . Вам скажут нет , — и делать нечего . Вы должны будете воротиться . Но , вероятно , вы не встретите никого . Девушки сидят у себя , все в одной комнате . Из передней ступайте налево , идите все прямо до графининой спальни . В спальне за ширмами увидите две маленькие двери : справа в кабинет , куда графиня никогда не входит ; слева в коридор , и тут же узенькая витая лестница : она ведет в мою комнату » .Германн трепетал , как тигр , ожидая назначенного времени . В десять часов вечера он уж стоял перед домом графини . Погода была ужасная : ветер выл , мокрый снег падал хлопьями ; фонари светились тускло ; улицы были пусты . Изредка тянулся Ванька на тощей кляче своей , высматривая запоздалого седока . Германн стоял в одном сертуке , не чувствуя ни ветра , ни снега . Наконец графинину карету подали . Германн видел , как лакеи вынесли под руки сгорбленную старуху , укутанную в соболью шубу , и как вослед за нею , в холодном плаще , с головой , убранною свежими цветами , мелькнула ее воспитанница . Дверцы захлопнулись . Карета тяжело покатилась по рыхлому снегу . Швейцар запер двери . Окна померкли . Германн стал ходить около опустевшего дома : он подошел к фонарю , взглянул на часы , — было двадцать минут двенадцатого . Он остался под фонарем , устремив глаза на часовую стрелку и выжидая остальные минуты .
Германн ступил на графинино крыльцо и взошел в ярко освещенные сени . Швейцара не было . Германн взбежал по лестнице , отворил двери в переднюю и увидел слугу , спящего под лампою , в старинных , запачканных креслах . Легким и твердым шагом Германн прошел мимо его . Зала и гостиная были темны . Лампа слабо освещала их из передней . Германн вошел в спальню . Перед кивотом , наполненным старинными образами , теплилась золотая лампада . Полинялые штофные кресла и диваны с пуховыми подушками , с сошедшей позолотою , стояли в печальной симметрии около стен , обитых китайскими обоями . На стене висели два портрета , писанные в Париже m-me Lebrun 2 . Один из них изображал мужчину лет сорока , румяного и полного , в светло-зеленом мундире и со звездою ; другой — молодую красавицу с орлиным носом , с зачесанными висками и с розою в пудреных волосах . По всем углам торчали фарфоровые пастушки , столовые часы работы славного Leroy 3 , коробочки , рулетки , веера и разные дамские игрушки , изобретенные в конце минувшего столетия вместе с Монгольфьеровым шаром и Месмеровым магнетизмом . Германн пошел за ширмы . За ними стояла маленькая железная кровать ; справа находилась дверь , ведущая в кабинет ; слева , другая — в коридор . Германн ее отворил , увидел узкую , витую лестницу , которая вела в комнату бедной воспитанницы ... Но он воротился и вошел в темный кабинет.Время шло медленно . Все было тихо . В гостиной пробило двенадцать ; по всем комнатам часы одни за другими прозвонили двенадцать , — все умолкло опять . Германн стоял , прислонясь к холодной печке . Он был спокоен ; сердце его билось ровно , как у человека , решившегося на что-нибудь опасное , но необходимое . Часы пробили первый и второй час утра , — и он услышал дальний стук кареты . Невольное волнение овладело им . Карета подъехала и остановилась . Он услышал стук опускаемой подножки . В доме засуетились . Люди побежали , раздались голоса , и дом осветился . В спальню вбежали три старые горничные , и графиня , чуть живая , вошла и опустилась в вольтеровы кресла . Германн глядел в щелку : Лизавета Ивановна прошла мимо его . Германн услышал ее торопливые шаги по ступеням ее лестницы . В сердце его отозвалось нечто похожее на угрызение совести и снова умолкло . Он окаменел.Графиня стала раздеваться перед зеркалом . Откололи с нее чепец , украшенный розами ; сняли напудренный парик с ее седой и плотно остриженной головы . Булавки дождем сыпались около нее . Желтое платье , шитое серебром , упало к ее распухлым ногам . Германн был свидетелем отвратительных таинств ее туалета ; наконец графиня осталась в спальной кофте и ночном чепце : в этом наряде , более свойственном ее старости , она казалась менее ужасна и безобразна.Как и все старые люди вообще , графиня страдала бессонницею . Раздевшись , она села у окна в вольтеровы кресла и отослала горничных . Свечи вынесли , комната опять осветилась одною лампадою . Графиня сидела вся желтая , шевеля отвислыми губами , качаясь направо и налево .