Daria/rus_authors huggingface dataset:
ради нового обладания ею на всякий грех , на всякое унижение и преступление , они становились похожими на тех несчастных , которые , попробовав однажды горькое маковое питье из страны Офир , дающее сладкие грезы , уже никогда не отстанут от него и только ему одному поклоняются и одно его чтут , пока истощение и безумие не прервут их жизни.Медленно колыхалось в жарком воздухе опахало . В безмолвном восторге созерцали жрецы свою ужасную повелительницу . Но она точно забыла об их присутствии . Слегка отодвинув занавеску , она неотступно глядела напротив , по ту сторону алтаря , где когда-то из-за темных изломов старинных златокованых занавесок показывалось прекрасное , светлое лицо израильского царя . Его одного любила всем своим пламенным и порочным сердцем отвергнутая царица , жестокая и сладострастная Астис . Его мимолетного взгляда , ласкового слова , прикосновения его руки искала она повсюду и не находила . На торжественных выходах , на дворцовых обедах и в дни суда оказывал Соломон ей почтительность , как царице и дочери царя , но душа его была мертва для нее . И часто гордая царица приказывала в урочные часы проносить себя мимо дома Ливанского , чтобы хоть издали , незаметно , сквозь тяжелые ткани носилок , увидеть среди придворной толпы гордое , незабвенно прекрасное лицо Соломона . И давно уже ее пламенная любовь к царю так тесно срослась с жгучей ненавистью , что сама Астис не умела отличить их.Прежде и Соломон посещал храм Изиды в дни великих празднеств и приносил жертвы богине и даже принял титул ее верховного жреца , второго после египетского фараона . Но страшные таинства « Кровавой жертвы Оплодотворения » отвратили его ум и сердце от служения Матери богов.— Оскопленный по неведению , или насилием , или случайно , или по болезни — не унижен перед богом , — сказал царь . — Но горе тому , кто сам изуродует себя.И вот уже целый год ложе его в храме оставалось пустым . И напрасно пламенные глаза царицы жадно глядели теперь на неподвижные занавески.Между тем вино , сикера и одуряющие курения уже оказывали заметное действие на собравшихся в храме . Чаще слышались крик , и смех , и звон падающих на каменный пол серебряных сосудов . Приближалась великая , таинственная минута кровавой жертвы . Экстаз овладевал верующими.Рассеянным взором оглядела царица храм и верующих . Много здесь было почтенных и знаменитых людей из свиты Соломоновой и из его военачальников : Бен-Гевер , властитель области Арговии , и Ахимаас , женатый на дочери царя Васемафи , и остроумный Бен-Декер , и Зовуф , носивший , по восточным обычаям , высокий титул « друга царя » , и брат Соломона от первого брака Давидова — Далуиа , расслабленный , полумертвый человек , преждевременно впавший в идиотизм от излишеств и пьянства . Все они были — иные по вере , иные по корыстным расчетам , иные из подражания , а иные из сластолюбивых целей — поклонниками Изиды.И вот глаза царицы остановились долго и внимательно , с напряженной мыслью , на красивом юношеском лице Элиава ,
царских телохранителей.Царица знала , отчего горит такой яркой краской его смуглое лицо , отчего с такою страстной тоской устремлены его горячие глаза сюда , на занавески , которые едва движутся от прикосновения прекрасных белых рук царицы . Однажды , почти шутя , повинуясь минутному капризу , она заставила Элиава провести у нее целую длинную блаженную ночь . Утром она отпустила его , но с тех пор уже много дней подряд видела она повсюду — во дворце , в храме , на улицах — два влюбленных , покорных , тоскующих глаза , которые покорно провожали ее.Темные брови царицы сдвинулись , и ее зеленые длинные глаза вдруг потемнели от страшной мысли . Едва заметным движением руки она приказала кастрату опустить вниз опахало и сказала тихо : — Выйдите все . Хушай , ты пойдешь и позовешь ко мне Элиава , начальника царской стражи . Пусть он придет один.Десять жрецов в белых одеждах , испещренных красными пятнами , вышли на середину алтаря . Следом за ними шли еще двое жрецов , одетых в женские одежды . Они должны были изображать сегодня Нефтис и Изиду , оплакивающих Озириса . Потом из глубины алтаря вышел некто в белом хитоне без единого украшения , и глаза всех женщин и мужчин с жадностью приковались к нему . Это был тот самый пустынник , который провел десять лет в тяжелом подвижническом искусе на горах Ливана и нынче должен был принести великую добровольную кровавую жертву Изиде . Лицо его , изнуренное голодом , обветренное и обожженное , было строго и бледно , глаза сурово опущены вниз , и сверхъестественным ужасом повеяло от него на толпу.Наконец вышел и главный жрец храма , столетний старец с тиарой на голове , с тигровой шкурой на плечах , в парчовом переднике , украшенном хвостами шакалов.Повернувшись к молящимся , он старческим голосом , кротким и дрожащим , произнес : — Сутон-ди-готпу . ( Царь приносит жертву . ) И затем , обернувшись к жертвеннику , он принял из рук помощника белого голубя с красными лапками , отрезал птице голову , вынул у нее из груди сердце и кровью ее окропил жертвенник и священный нож.После небольшого молчания он возгласил : — Оплачемте Озириса , бога Атуму , великого Ун-Нофер-Онуфрия , бога Она ! Два кастрата в женских одеждах — Изида и Нефтис — тотчас же начали плач гармоничными тонкими голосами : « Возвратись в свое жилище , о прекрасный юноша . Видеть тебя — блаженство.Изида заклинает тебя , Изида , которая была зачата с тобою в одном чреве , жена твоя и сестра.Покажи нам снова лицо твое , светлый бог . Вот Нефтис , сестра твоя . Она обливается слезами и в горести рвет свои волосы.В смертельной тоске разыскиваем мы прекрасное тело твое . Озирис , возвратись в дом свой ! » Двое других жрецов присоединили к первым свои голоса . Это Гор и Анубис оплакивали Озириса , и каждый раз , когда они оканчивали стих , хор , расположившийся на ступенях лестницы , повторял его торжественным и печальным мотивом.Потом , с тем же пением , старшие жрецы вынесли из святилища статую богини , теперь уже не закрытую наосом . Но черная мантия ,
золотыми звездами , окутывала богиню с ног до головы , оставляя видимыми только ее серебряные ноги , обвитые змеей , а над головою серебряный диск , включенный в коровьи рога . И медленно , под звон кадильниц и систр , со скорбным плачем двинулась процессия богини Изиды со ступенек алтаря , вниз , в храм , вдоль его стен , между колоннами.Так собирала богиня разбросанные члены своего супруга , чтобы оживить его при помощи Тоота и Анубиса : « Слава городу Абидосу , сохранившему прекрасную голову твою , Озирис.Слава тебе , город Мемфис , где нашли мы правую руку великого бога , руку войны и защиты.И тебе , о город Саис , скрывший левую руку светлого бога , руку правосудия.И ты будь благословен , город Фивы , где покоилось сердце Ун-Нофер-Онуфрия » .Так обошла богиня весь храм , возвращаясь назад к алтарю , и все страстнее и громче становилось пение хора . Священное воодушевление овладевало жрецами и молящимися . Все части тела Озириса нашла Изида , кроме одной , священного Фаллуса , оплодотворяющего материнское чрево , созидающего новую вечную жизнь . Теперь приближался самый великий акт в мистерии Озириса и Изиды ... — Это ты , Элиав ? — спросила царица юношу , который тихо вошел в дверь.В темноте ложи он беззвучно опустился к ее ногам и прижал к губам край ее платья . И царица почувствовала , что он плачет от восторга , стыда и желания . Опустив руку на его курчавую жесткую голову , царица произнесла : — Расскажи мне , Элиав , все , что ты знаешь о царе и об этой девочке из виноградника.— О , как ты его любишь , царица ! — сказал Элиав с горьким стоном.— Говори ... — приказала Астис.— Что я могу тебе сказать , царица ? Сердце мое разрывается от ревности.— Говори ! — Никого еще не любил царь , как ее . Он не расстается с ней ни на миг . Глаза его сияют счастьем . Он расточает вокруг себя милости и дары . Он , авимелех и мудрец , он , как раб , лежит около ее ног и , как собака , не спускает с нее глаз своих.— Говори ! — О , как ты терзаешь меня , царица ! И она ... она — вся любовь , вся нежность и ласка ! Она кротка и стыдлива , она ничего не видит и не знает , кроме своей любви . Она не возбуждает ни в ком ни злобы , ни ревности , ни зависти ... — Говори ! — яростно простонала царица , и , вцепившись своими гибкими пальцами в черные кудри Элиава , она притиснула его голову к своему телу , царапая его лицо серебряным шитьем своего прозрачного хитона.А в это время в алтаре вокруг изображения богини , покрытой черным покрывалом , носились жрецы и жрицы в священном исступлении , с криками , похожими на лай , под звон тимпанов и дребезжание систр.Некоторые из них стегали себя многохвостыми плетками из кожи носорога , другие наносили себе короткими ножами в грудь и в плечи длинные кровавые раны , третьи пальцами разрывали себе рты , надрывали себе уши и царапали лица ногтями . В середине этого бешеного хоровода у самых ног богини кружился на одном месте с непостижимой быстротой отшельник с гор Ливана в белоснежной развевающейся одежде .
жрец оставался неподвижным . В руке он держал священный жертвенный нож из эфиопского обсидиана , готовый передать его в последний страшный момент.— Фаллус ! Фаллус ! Фаллус ! — кричали в экстазе обезумевшие жрецы . — Где твой Фаллус , о светлый бог ! Приди , оплодотвори богиню . Грудь ее томится от желания ! Чрево ее как пустыня в жаркие летние месяцы ! И вот страшный , безумный , пронзительный крик на мгновение заглушил весь хор . Жрецы быстро расступились , и все бывшие в храме увидели ливанского отшельника , совершенно обнаженного , ужасного своим высоким , костлявым , желтым телом . Верховный жрец протянул ему нож . Стало невыносимо тихо в храме . И он , быстро нагнувшись , сделал какое-то движение , выпрямился и с воплем боли и восторга вдруг бросил к ногам богини бесформенный кровавый кусок мяса.Он шатался . Верховный жрец осторожно поддержал его , обвив рукой за спину , подвел его к изображению Изиды и бережно накрыл его черным покрывалом и оставил так на несколько мгновений , чтобы он втайне , невидимо для других мог запечатлеть на устах оплодотворенной богини свой поцелуй.Тотчас же вслед за этим его положили на носилки и унесли из алтаря . Жрец-привратник вышел из храма . Он ударил деревянным молотком в громадный медный круг , возвещая всему миру о том , что свершилась великая тайна оплодотворения богини . И высокий поющий звук меди понесся над Иерусалимом.Царица Астис , еще продолжая содрогаться всем телом , откинула назад голову Элиава . Глаза ее горели напряженным красным огнем . И она сказала медленно , слово за словом : — Элиав , хочешь , я сделаю тебя царем Иудеи и Израиля ? Хочешь быть властителем над всей Сирией и Месопотамией , над Финикией и Вавилоном ? — Нет , царица , я хочу только тебя ... — Да , ты будешь моим властелином . Все мои ночи будут принадлежать тебе . Каждое мое слово , каждый мой взгляд , каждое дыхание будут твоими . Ты знаешь пропуск . Ты пойдешь сегодня во дворец и убьешь их . Ты убьешь их обоих ! Ты убьешь их обоих ! Элиав хотел что-то сказать . Но царица притянула его к себе и прильнула к его рту своими жаркими губами и языком . Это продолжалось мучительно долго . Потом , внезапно оторвав юношу от себя , она сказала коротко и повелительно : — Иди ! — Я иду , — ответил покорно Элиав.И была седьмая ночь великой любви Соломона.Странно тихи и глубоко нежны были в эту ночь ласки царя и Суламифи . Точно какая-то задумчивая печаль , осторожная стыдливость , отдаленное предчувствие окутывали легкою тенью их слова , поцелуи и объятия.Глядя в окно на небо , где ночь уже побеждала догорающий вечер , Суламифь остановила свои глаза на яркой голубоватой звезде , которая трепетала кротко и нежно.— Как называется эта звезда , мой возлюбленный ? — спросила она.— Это звезда Сопдит , — ответил царь . — Это священная звезда . Ассирийские маги говорят нам , что души всех людей живут на ней после смерти тела.— Ты веришь этому , царь ? Соломон не ответил . Правая рука его была под головою Суламифи , а левою он обнимал ее ,
чувствовала его ароматное дыхание на себе , на волосах , на виске.— Может быть , мы увидимся там с тобою , царь , после того как умрем ? — спросила тревожно Суламифь.Царь опять промолчал.— Ответь мне что-нибудь , возлюбленный , — робко попросила Суламифь.Тогда царь сказал : — Жизнь человеческая коротка , но время бесконечно , и вещество бессмертно . Человек умирает и утучняет гниением своего тела землю , земля вскармливает колос , колос приносит зерно , человек поглощает хлеб и питает им свое тело . Проходят тьмы и тьмы тем веков , все в мире повторяется , — повторяются люди , звери , камни , растения . Во многообразном круговороте времени , и вещества повторяемся и мы с тобою , моя возлюбленная . Это так же верно , как и то , что если мы с тобою наполним большой мешок доверху морским гравием и бросим в него всего лишь один драгоценный сапфир , то , вытаскивая много раз из мешка , ты все-таки рано или поздно извлечешь и драгоценность . Мы с тобою встретимся , Суламифь , и мы не узнаем друг друга , но с тоской и с восторгом будут стремиться наши сердца навстречу , потому что мы уже встречались с тобою , моя кроткая , моя прекрасная Суламифь , но мы не помним этого.— Нет , царь , нет ! Я помню . Когда ты стоял под окном моего дома и звал меня : « Прекрасная моя , выйди , волосы мои полны ночной росою ! » — я узнала тебя , я вспомнила тебя , и радость и страх овладели моим сердцем . Скажи мне , мой царь , скажи , Соломон : вот , если завтра я умру , будешь ли ты вспоминать свою смуглую девушку из виноградника , свою Суламифь ? И , прижимая ее к своей груди , царь прошептал , взволнованный : — Не говори так никогда ... Не говори так , о Суламифь ! Ты избранная богом , ты настоящая , ты царица души моей ... Смерть не коснется тебя ... Резкий медный звук вдруг пронесся над Иерусалимом . Он долго заунывно дрожал и колебался в воздухе , и когда замолк , то долго еще плыли его трепещущие отзвуки.— Это в храме Изиды окончилось таинство , — сказал царь.— Мне страшно , прекрасный мой ! — прошептала Суламифь . — Темный ужас проник в мою душу ... Я не хочу смерти ... Я еще не успела насладиться твоими объятиями ... Обойми меня ... Прижми меня к себе крепче ... Положи меня , как печать , на сердце твоем , как печать , на мышце твоей ! .. — Не бойся смерти , Суламифь ! Так же сильна , как и смерть , любовь ... Отгони грустные мысли ... Хочешь , я расскажу тебе о войнах Давида , о пирах и охотах фараона Суссакима ? Хочешь ты услышать одну из тех сказок , которые складываются в стране Офир ? .. Хочешь , я расскажу тебе о чудесах Вакрамадитья ? — Да , мой царь . Ты сам знаешь , что , когда я слушаю тебя , сердце мое растет от радости ! Но я хочу тебя попросить о чем-то ... — О Суламифь , — все , что хочешь ! Попроси у меня мою жизнь — я с восторгом отдам ее тебе . Я буду только жалеть , что слишком малой ценой заплатил за твою любовь.Тогда Суламифь улыбнулась в темноте от счастья и , обвив царя руками , прошептала ему на ухо : — Прошу тебя , когда наступит утро ,
вместе туда ... на виноградник ... Туда , где зелень , и кипарисы , и кедры , где около каменной стенки ты взял руками мою душу ... Прошу тебя об этом , возлюбленный ... Там снова окажу я тебе ласки мои ... В упоении поцеловал царь губы своей милой.Но Суламифь вдруг встала на своем ложе и прислушалась.— Что с тобою , дитя мое ? .. Что испугало тебя ? — спросил Соломон.— Подожди , мой милый ... сюда идут ... Да ... Я слышу шаги ... Она замолчала . И было так тихо , что они различали биение своих сердец.Легкий шорох послышался за дверью , и вдруг она распахнулась быстро и беззвучно.— Кто там ? — воскликнул Соломон.Но Суламифь уже спрыгнула с ложа , одним движением метнулась навстречу темной фигуре человека с блестящим мечом в руке . И тотчас же , пораженная насквозь коротким , быстрым ударом , она со слабым , точно удивленным криком упала на пол.Соломон разбил рукой сердоликовый экран , закрывавший свет ночной лампады . Он увидал Элиава , который стоял у двери , слегка наклонившись над телом девушки , шатаясь , точно пьяный . Молодой воин под взглядом Соломона поднял голову и , встретившись глазами с гневными , страшными глазами царя , побледнел и застонал . Выражение отчаяния и ужаса исказило его черты . И вдруг , согнувшись , спрятав в плащ голову , он робко , точно испуганный шакал , стал выползать из комнаты . Но царь остановил его , сказав только три слова : — Кто принудил тебя ? Весь трепеща и щелкая зубами , с глазами , побелевшими от страха , молодой воин уронил глухо : — Царица Астис ... — Выйди , — приказал Соломон . — Скажи очередной страже , чтобы она стерегла тебя.Скоро по бесчисленным комнатам дворца забегали люди с огнями . Все покои осветились . Пришли врачи , собрались военачальники и друзья царя.Старший врач сказал : — Царь , теперь не поможет ни наука , ни бог . Когда извлечем меч , оставленный в ее груди , она тотчас же умрет.Но в это время Суламифь очнулась и сказала со спокойною улыбкой : — Я хочу пить.И когда напилась , она с нежной , прекрасной улыбкою остановила свои глаза на царе и уже больше не отводила их ; а он стоял на коленях перед ее ложем , весь обнаженный , как и она , не замечая , что его колени купаются в ее крови и что руки его обагрены алою кровью.Так , глядя на своего возлюбленного и улыбаясь кротко , говорила с трудом прекрасная Суламифь : — Благодарю тебя , мой царь , за все : за твою любовь , за твою красоту , за твою мудрость , к которой ты позволил мне прильнуть устами , как к сладкому источнику . Дай мне поцеловать твои руки , не отнимай их от моего рта до тех пор , пока последнее дыхание не отлетит от меня . Никогда не было и не будет женщины счастливее меня . Благодарю тебя , мой царь , мой возлюбленный , мой прекрасный . Вспоминай изредка о твоей рабе , о твоей обожженной солнцем Суламифи.И царь ответил ей глубоким , медленным голосом : — До тех пор , пока люди будут любить друг друга , пока красота души и тела будет самой лучшей и самой сладкой мечтой в мире , до тех пор , клянусь тебе , Суламифь ,
твое во многие века будет произноситься с умилением и благодарностью.К утру Суламифи не стало.Тогда царь встал , велел дать себе умыться и надел самый роскошный пурпуровый хитон , вышитый золотыми скарабеями , и возложил на свою голову венец из кроваво-красных рубинов . После этого он подозвал к себе Ванею и сказал спокойно : — Ванея , ты пойдешь и умертвишь Элиава.Но старик закрыл лицо руками и упал ниц перед царем.— Царь , Элиав — мой внук ! — Ты слышал меня , Ванея ? — Царь , прости меня , не угрожай мне своим гневом , прикажи это сделать кому-нибудь другому . Элиав , выйдя из дворца , побежал в храм и схватился за рога жертвенника . Я стар , смерть моя близка , я не смею взять на свою душу этого двойного преступления.Но царь возразил : — Однако , когда я поручил тебе умертвить моего брата Адонию , также схватившегося за священные рога жертвенника , разве ты ослушался меня , Ванея ? — Прости меня ! Пощади меня , царь ! — Подними лицо твое , — приказал Соломон.И когда Ванея поднял голову и увидел глаза царя , он быстро встал с пола и послушно направился к выходу.Затем , обратившись к Ахиссару , начальнику и смотрителю дворца , он приказал : — Царицу я не хочу предавать смерти , пусть она живет , как хочет , и умирает , где хочет . Но никогда она не увидит более моего лица . Сегодня , Ахиссар , ты снарядишь караван и проводишь царицу до гавани в Иаффе , а оттуда в Египет , к фараону Суссакиму . Теперь пусть все выйдут.И , оставшись один лицом к лицу с телом Суламифи , он долго глядел на ее прекрасные черты . Лицо ее было бело , и никогда оно не было так красиво при ее жизни . Полуоткрытые губы , которые всего час тому назад целовал Соломон , улыбались загадочно и блаженно , и зубы , еще влажные , чуть-чуть поблескивали из-под них.Долго глядел царь на свою мертвую возлюбленную , потом тихо прикоснулся пальцем к ее лбу , уже начавшему терять теплоту жизни , и медленными шагами вышел из покоя.За дверями его дожидался первосвященник Азария , сын Садокии . Приблизившись к царю , он спросил : — Что нам делать с телом этой женщины ? Теперь суббота.И вспомнил царь , как много лет тому назад скончался его отец , и лежал на песке , и уже начал быстро разлагаться . Собаки , привлеченные запахом падали , уже бродили вокруг него с горящими от голода и жадности глазами . И , как и теперь , спросил его первосвященник , отец Азарии , дряхлый старик : — Вот лежит твой отец , собаки могут растерзать его труп ... Что нам делать ? Почтить ли память царя и осквернить субботу или соблюсти субботу , но оставить труп твоего отца на съедение собакам ? Тогда ответил Соломон : — Оставить . Живая собака лучше мертвого льва.И когда теперь , после слов первосвященника , вспомнил он это , то сердце его сжалось от печали и страха.Ничего не ответив первосвященнику , он пошел дальше , в залу судилища.Как и всегда по утрам , двое его писцов , Елихофер и Ахия , уже лежали на циновках , по обе стороны трона , держа наготове свертки папируса , тростник и чернила .
встали и поклонились ему до земли . Царь же сел на свой трон из слоновой кости с золотыми украшениями , оперся локтем на спину золотого льва и , склонив голову на ладонь , приказал : — Пишите ! « Положи меня , как печать , на сердце твоем , как перстень , на руке твоей , потому что крепка , как смерть , любовь и жестока , как ад , ревность : стрелы ее — стрелы огненные » .И , помолчав так долго , что писцы в тревоге затаили дыхание , он сказал : — Оставьте меня одного.И весь день , до первых вечерних теней , оставался царь один на один со своими мыслями , и никто не осмелился войти в громадную , пустую залу судилища .
Александр КупринДвенадцатилетняя Тиночка Руднева влетела , как разрывная бомба , в комнату , где ее старшие сестры одевались с помощью двух горничных к сегодняшнему вечеру . Взволнованная , запыхавшаяся , с разлетевшимися кудряшками на лбу , вся розовая от быстрого бега , она была в эту минуту похожа на хорошенького мальчишку.— Mesdames , а где же тапер ? Я спрашивала у всех в доме , и никто ничего не знает . Тот говорит — мне не приказывали , тот говорит — это не мое дело ... У нас постоянно , постоянно так , — горячилась Тиночка , топая каблуком о пол . — Всегда что-нибудь перепутают , забудут и потом начинают сваливать друг на друга ... Самая старшая из сестер , Лидия Аркадьевна , стояла перед трюмо . Повернувшись боком к зеркалу и изогнув назад свою прекрасную обнаженную шею , она , слегка прищуривая близорукие глаза , закалывала в волосы чайную розу . Она не выносила никакого шума и относилась к « мелюзге » с холодным и вежливым презрением . Взглянув на отражение Тины в зеркале , она заметила с неудовольствием : — Больше всего в доме беспорядка делаешь , конечно , ты , — сколько раз я тебя просила , чтобы ты не вбегала , как сумасшедшая , в комнаты.Тина насмешливо присела и показала зеркалу язык . Потом она обернулась к другой сестре , Татьяне Аркадьевне , около которой возилась на полу модистка , подметывая на живую нитку низ голубой юбки , и затараторила : — Ну , понятно , что от нашей Несмеяны-царевны ничего , кроме наставлений , не услышишь . Танечка , голубушка , как бы ты там все это устроила . Меня никто не слушается , только смеются , когда я говорю ... Танечка , пойдем , пожалуйста , а то ведь скоро шесть часов , через час и елку будем зажигать ... Тина только в этом году была допущена к устройству елки . Не далее как на прошлое рождество ее в это время запирали с младшей сестрой Катей и с ее сверстницами в детскую , уверяя , что в зале нет никакой елки , а что « просто только пришли полотеры » . Поэтому понятно , что теперь , когда Тина получила особые привилегии , равнявшие ее некоторым образом со старшими сестрами , она волновалась больше всех , хлопотала и бегала за десятерых , попадаясь ежеминутно кому-нибудь под ноги , и только усиливала общую суету , царившую обыкновенно на праздниках в рудневском доме.Семья Рудневых принадлежала к одной из самых безалаберных , гостеприимных и шумных московских семей , обитающих испокон века в окрестностях Пресни , Новинского и Конюшков и создавших когда-то Москве ее репутацию хлебосольного города . Дом Рудневых — большой ветхий дом доекатерининской постройки , со львами на воротах , с широким подъездным двором и с массивными белыми колоннами у парадного — круглый год с утра до поздней ночи кишел народом . Приезжали без всякого предупреждения , « сюрпризом » , какие-то соседи по наровчатскому или инсарскому имению , какие-то дальние родственники , которых до сих пор никто в глаза не видал и не слыхал об их существовании , — и гостили по месяцам . К Аркаше и Мите десятками ходили товарищи ,
с годами свою оболочку , сначала гимназистами и кадетами , потом юнкерами и студентами и , наконец , безусыми офицерами или щеголеватыми , преувеличенно серьезными помощниками присяжных поверенных . Девочек постоянно навещали подруги всевозможных возрастов , начиная от Катиных сверстниц , приводивших с собою в гости своих кукол , и кончая приятельницами Лидии , которые говорили о Марксе и об аграрной системе и вместе с Лидией стремились на высшие женские курсы . На праздниках , когда вся эта веселая , задорная молодежь собиралась в громадном рудневском доме , вместе с нею надолго водворялась атмосфера какой-то общей наивной , поэтической и шаловливой влюбленности.Эти дни бывали днями полной анархии , приводившей в отчаяние прислугу . Все условные понятия о времени , разграниченном , « как у людей » , чаем , завтраком , обедом и ужином , смешивались в шумной и беспорядочной суете . В то время когда одни кончали обедать , другие только что начинали пить утренний чай , а третьи целый день пропадали на катке в Зоологическом саду , куда забирали с собой гору бутербродов . Со стола никогда не убирали , и буфет стоял открытым с утра до вечера . Несмотря на это , случалось , что молодежь , проголодавшись совсем в неуказанное время , после коньков или поездки на балаганы , отправляла на кухню депутацию к Акинфычу с просьбой приготовить « что-нибудь вкусненькое » . Старый пьяница , но глубокий знаток своего дела , Акинфыч сначала обыкновенно долго не соглашался и ворчал на депутацию . Тогда в ход пускалась тонкая лесть : говорили , что теперь уже перевелись в Москве хорошие повара , что только у стариков и сохранилось еще неприкосновенным уважение к святости кулинарного искусства и так далее . Кончалось тем , что задетый за живое Акинфыч сдавался и , пробуя на большом пальце острие ножа , говорил с напускной суровостью : — Ладно уж , ладно ... будет петь-то ... Сколько вас там , галчата ? Ирина Алексеевна Руднева — хозяйка дома — почти никогда не выходила из своих комнат , кроме особенно торжественных , официальных случаев . Урожденная княжна Ознобишина , последний отпрыск знатного и богатого рода , она раз навсегда решила , что общество ее мужа и детей слишком « мескинно » 1 и « брютально » 2 , и потому равнодушно « иньорировала » его , развлекаясь визитами к архиереям и поддержанием знакомства с такими же , как она сама , окаменелыми потомками родов , уходящих в седую древность . Впрочем , мужа своего Ирина Алексеевна не уставала даже и теперь тайно , но мучительно ревновать . И она , вероятно , имела для этого основания , так как Аркадий Николаевич , известный всей Москве гурман , игрок и щедрый покровитель балетного искусства , до сих пор еще , несмотря на свои пятьдесят с лишком лет , не утратил заслуженной репутации дамского угодника , поклонника и покорителя . Даже и теперь его можно было назвать красавцем , когда он , опоздав на десять минут к началу действия и обращая на себя общее внимание ,
самоуверенный , с гордо поставленной на осанистом туловище , породистой , слегка седеющей головой.Аркадий Николаевич редко показывался домой , потому что обедал он постоянно в Английском клубе , и по вечерам ездил туда же играть в карты , если в театре не шел интересный балет . В качестве главы дома он занимался исключительно тем , что закладывал и перезакладывал то одно , то другое недвижимое имущество , не заглядывая в будущее с беспечностью избалованного судьбой грансеньора . Привыкнув с утра до вечера вращаться в большом обществе , он любил , чтобы и в доме у него было шумно и оживленно . Изредка ему нравилось сюрпризом устроить для своей молодежи неожиданное развлечение и самому принять в нем участие . Это случалось большею частью на другой день после крупного выигрыша в клубе.— Молодые республиканцы ! — говорил он , входя в гостиную и сияя своим свежим видом и очаровательной улыбкой . — Вы , кажется , скоро все заснете от ваших серьезных разговоров . Кто хочет ехать со мной за город ? Дорога прекрасная : солнце , снег и морозец . Страдающих зубной болью и мировой скорбью прошу оставаться дома под надзором нашей почтеннейшей Олимпиады Савичны ... Посылали за тройками к Ечкину , скакали сломя голову за Тверскую заставу , обедали в « Мавритании » или в « Стрельне » и возвращались домой поздно вечером , к большому неудовольствию Ирины Алексеевны , смотревшей брезгливо на эти « эскапады 3 дурного тона » . Но молодежь нигде так безумно не веселилась , как именно в этих эскападах , под предводительством Аркадия Николаевича.Неизменное участие принимал ежегодно Аркадий Николаевич и в елке . Этот детский праздник почему-то доставлял ему своеобразное , наивное удовольствие . Никто из домашних не умел лучше его придумать каждому подарок по вкусу , и потому в затруднительных случаях старшие дети прибегали к его изобретательности.— Папа , ну что мы подарим Коле Радомскому ? — спрашивали Аркадия Николаевича дочери . — Он большой такой , гимназист последнего класса ... нельзя же ему игрушку ... — Зачем же игрушку ? — возражал Аркадий Николаевич . — Самое лучшее купите для него хорошенький портсигар . Юноша будет польщен таким солидным подарком . Теперь очень хорошенькие портсигары продаются у Лукутина . Да , кстати , намекните этому Коле , чтобы он не стеснялся при мне курить . А то давеча , когда я вошел в гостиную , так он папироску в рукав спрятал ... Аркадий Николаевич любил , чтобы у него елка выходила на славу , и всегда приглашал к ней оркестр Рябова . Но в этом году 4 с музыкой произошел целый ряд роковых недоразумений . К Рябову почему-то послали очень поздно ; оркестр его , разделяемый на праздниках на три части , оказался уже разобранным . Маэстро в силу давнего знакомства с домом Рудневых обещал , однако , как-нибудь устроить это дело , надеясь , что в другом доме переменят день елки , но по неизвестной причине замедлил ответом , и когда бросились искать в другие места , то во всей Москве не оказалось ни одного оркестра .
и велел отыскать хорошего тапера , но кому отдал это приказание , он и сам теперь не помнил . Этот « кто-то » , наверно , свалил данное ему поручение на другого , другой — на третьего , переврав , по обыкновению , его смысл , а третий в общей сумятице и совсем забыл о нем ... Между тем пылкая Тина успела уже взбудоражить весь дом . Почтенная экономка , толстая , добродушная Олимпиада Савична , говорила , что и взаправду барин ей наказывал распорядиться о тапере , если не приедет музыка , и что она об этом тогда же сказала камердинеру Луке . Лука в свою очередь оправдывался тем , что его дело ходить около Аркадия Николаевича , а не бегать по городу за фортепьянщиками . На шум прибежала из барышниных комнат горничная Дуняша , подвижная и ловкая , как обезьяна , кокетка и болтунья , считавшая долгом ввязываться непременно в каждое неприятное происшествие . Хотя ее и никто не спрашивал , но она совалась к каждому с жаркими уверениями , что пускай ее бог разразит на этом месте , если она хоть краешком уха что-нибудь слышала о тапере . Неизвестно , чем окончилась бы эта путаница , если бы на помощь не пришла Татьяна Аркадьевна , полная , веселая блондинка , которую вся прислуга обожала за ее ровный характер и удивительное умение улаживать внутренние междоусобицы.— Одним словом , мы так не кончим до завтрашнего дня , — сказала она своим спокойным , слегка насмешливым , как у Аркадия Николаевича , голосом . — Как бы то ни было , Дуняша сейчас же отправится разыскивать тапера . Покамест ты будешь одеваться , Дуняша , я тебе выпишу из газеты адреса . Постарайся найти поближе , чтобы не задерживать елки , потому что сию минуту начнут съезжаться . Деньги на извозчика возьми у Олимпиады Савичны ... Едва она успела это произнести , как у дверей передней громко затрещал звонок . Тина уже бежала туда стремглав , навстречу целой толпе детишек , улыбающихся , румяных с мороза , запушенных снегом и внесших за собою запах зимнего воздуха , крепкий и здоровый , как запах свежих яблоков . Оказалось , что две большие семьи — Лыковых и Масловских — столкнулись случайно , одновременно подъехав к воротам . Передняя сразу наполнилась говором , смехом , топотом ног и звонкими поцелуями.Звонки раздавались один за другим почти непрерывно . Приезжали все новые и новые гости . Барышни Рудневы едва успевали справляться с ними . Взрослых приглашали в гостиную , а маленьких завлекали в детскую и в столовую , чтобы запереть их там предательским образом . В зале еще не зажигали огня . Огромная елка стояла посредине , слабо рисуясь в полутьме своими фантастическими очертаниями и наполняя комнату смолистым ароматом . Там и здесь на ней тускло поблескивала , отражая свет уличного фонаря , позолота цепей , орехов и картонажей.Дуняша все еще не возвращалась , и подвижная , как ртуть , Тина сгорала от нетерпеливого беспокойства . Десять раз подбегала она к Тане , отводила ее в сторону и шептала взволнованно : — Танечка , голубушка , как же теперь нам быть ? .. Ведь это же ни на что не похоже.
сама начинала тревожиться . Она подошла к старшей сестре и сказала вполголоса : — Я уж и не придумаю , что делать . Придется попросить тетю Соню поиграть немного ... А потом я ее сама как-нибудь заменю.— Благодарю покорно , — насмешливо возразила Лидия . — Тетя Соня будет потом нас целый год своим одолжением донимать . А ты так хорошо играешь , что уж лучше совсем без музыки танцевать.В эту минуту к Татьяне Аркадьевне подошел , неслышно ступая своими замшевыми подошвами , Лука.— Барышня , Дуняша просит вас на секунду выйти к ним.— Ну что , привезла ? — спросили в один голос все три сестры.— Пожалуйте-с . Извольте-с посмотреть сами , — уклончиво ответил Лука . — Они в передней ... Только что-то сомнительно-с ... Пожалуйте.В передней стояла Дуняша , еще не снявшая шубки , закиданной комьями грязного снега . Сзади ее копошилась в темном углу какая-то маленькая фигурка , разматывавшая желтый башлык , окутывавший ее голову.— Только , барышня , не браните меня , — зашептала Дуняша , наклоняясь к самому уху Татьяны Аркадьевны . — Разрази меня бог — в пяти местах была и ни одного тапера не застала . Вот нашла этого мальца , да уж и сама не знаю , годится ли . Убей меня бог , только один и остался . Божится , что играл на вечерах и на свадьбах , а я почему могу знать ... Между тем маленькая фигурка , освободившись от своего башлыка и пальто , оказалась бледным , очень худощавым мальчиком в подержанном мундирчике реального училища . Понимая , что речь идет о нем , он в неловкой выжидательной позе держался в своем углу , не решаясь подойти ближе . Наблюдательная Таня , бросив на него украдкой несколько взглядов , сразу определила про себя , что этот мальчик застенчив , беден и самолюбив . Лицо у него было некрасивое , но выразительное и с очень тонкими чертами ; несколько наивный вид ему придавали вихры темных волос , завивающихся « гнездышками » по обеим сторонам высокого лба , но большие серые глаза — слишком большие для такого худенького детского лица — смотрели умно , твердо и не по-детски серьезно . По первому впечатлению мальчику можно было дать лет одиннадцать — двенадцать.Татьяна сделала к нему несколько шагов и , сама стесняясь не меньше его , спросила нерешительно : — Вы говорите , что вам уже приходилось ... играть на вечерах ? — Да ... я играл , — ответил он голосом , несколько сиплым от мороза и от робости . — Вам , может быть , оттого кажется , что я такой маленький ... — Ах нет , вовсе не это ... Вам ведь лет тринадцать , должно быть ? — Четырнадцать-с.— Это , конечно , все равно . Но я боюсь , что без привычки вам будет тяжело.Мальчик откашлялся.— О нет , не беспокойтесь ... Я уже привык к этому . Мне случалось играть по целым вечерам , почти не переставая ... Таня вопросительно посмотрела на старшую сестру . Лидия Аркадьевна , отличавшаяся странным бессердечием по отношению ко всему загнанному , подвластному и приниженному , спросила со своей обычной презрительной миной : — Вы умеете , молодой человек , играть кадриль ?
вперед , что должно было означать поклон.— Умею-с.— И вальс умеете ? — Да-с.— Может быть , и польку тоже ? Мальчик вдруг густо покраснел , но ответил сдержанным тоном : — Да , и польку тоже.— А лансье ? — продолжала дразнить его Лидия.— Laissez donc , Lidie , vous êtes impossible 5 , — строго заметила Татьяна Аркадьевна.Большие глаза мальчика вдруг блеснули гневом и насмешкой . Даже напряженная неловкость его позы внезапно исчезла.— Если вам угодно , mademoiselle , — резко повернулся он к Лидии , — то , кроме полек и кадрилей , я играю еще все сонаты Бетховена , вальсы Шопена и рапсодии Листа.— Воображаю ! — деланно , точно актриса на сцене , уронила Лидия , задетая этим самоуверенным ответом.Мальчик перевел глаза на Таню , в которой он инстинктивно угадал заступницу , и теперь эти огромные глаза приняли умоляющее выражение.— Пожалуйста , прошу вас ... позвольте мне что-нибудь сыграть ... Чуткая Таня поняла , как больно затронула Лидия самолюбие мальчика , и ей стало жалко его . А Тина даже запрыгала на месте и захлопала в ладоши от радости , что эта противная гордячка Лидия сейчас получит щелчок.— Конечно , Танечка , конечно , пускай сыграет , — упрашивала она сестру и вдруг со своей обычной стремительностью , схватив за руку маленького пианиста , она потащила его в залу , повторяя : — Ничего , ничего ... Вы сыграете , и она останется с носом ... Ничего , ничего.Неожиданное появление Тины , влекшей на буксире застенчиво улыбавшегося реалистика , произвело общее недоумение . Взрослые один за другим переходили в залу , где Тина , усадив мальчика на выдвижной табурет , уже успела зажечь свечи на великолепном шредеровском фортепиано.Реалист взял наугад одну из толстых , переплетенных в шагрень нотных тетрадей и раскрыл ее . Затем , обернувшись к дверям , в которых стояла Лидия , резко выделяясь своим белым атласным платьем на черном фоне неосвещенной гостиной , он спросил : — Угодно вам « Rapsodie Hongroise » 6 № 2 Листа ? Лидия пренебрежительно выдвинула вперед нижнюю губу и ничего не ответила . Мальчик бережно положил руки на клавиши , закрыл на мгновение глаза , и из-под его пальцев полились торжественные , величавые аккорды начала рапсодии . Странно было видеть и слышать , как этот маленький человечек , голова которого едва виднелась из-за пюпитра , извлекал из инструмента такие мощные , смелые , полные звуки . И лицо его как будто бы сразу преобразилось , просветлело и стало почти прекрасным ; бледные губы слегка полуоткрылись , а глаза еще больше увеличились и сделались глубокими , влажными и сияющими.Зала понемногу наполнялась слушателями . Даже Аркадий Николаевич , любивший музыку и знавший в ней толк , вышел из своего кабинета . Подойдя к Тане , он спросил ее на ухо : — Где вы достали этого карапуза ? — Это тапер , папа , — ответила тихо Татьяна Аркадьевна . — Правда , отлично играет ? — Тапер ? Такой маленький ? Неужели ? — удивлялся Руднев . — Скажите пожалуйста , какой мастер ! Но ведь это безбожно заставлять его играть танцы.
рассказала отцу о сцене , происшедшей в передней , Аркадий Николаевич покачал головой.— Да , вот оно что ... Ну , что ж делать , нельзя обижать мальчугана . Пускай поиграет , а потом мы что-нибудь придумаем.Когда реалист окончил рапсодию , Аркадий Николаевич первый захлопал в ладоши . Другие также принялись аплодировать . Мальчик встал с высокого табурета , раскрасневшийся и взволнованный ; он искал глазами Лидию , но ее уже не было в зале.— Прекрасно играете , голубчик . Большое удовольствие нам доставили , — ласково улыбался Аркадий Николаевич , подходя к музыканту и протягивая ему руку . — Только я боюсь , что вы ... как вас величать-то , я не знаю.— Азагаров , Юрий Азагаров.— Боюсь я , милый Юрочка , не повредит ли вам играть целый вечер ? Так вы , знаете ли , без всякого стеснения скажите , если устанете . У нас найдется здесь кому побренчать . Ну , а теперь сыграйте-ка нам какой-нибудь марш побравурнее.Под громкие звуки марша из « Фауста » были поспешно зажжены свечи на елке . Затем Аркадий Николаевич собственноручно распахнул настежь двери столовой , где толпа детишек , ошеломленная внезапным ярким светом и ворвавшейся к ним музыкой , точно окаменела в наивно изумленных , забавных позах . Сначала робко , один за другим , входили они в залу и с почтительным любопытством ходили кругом елки , задирая вверх свои милые мордочки . Но через несколько минут , когда подарки уже были розданы , зала наполнилась невообразимым гамом , писком и счастливым звонким детским хохотом . Дети точно опьянели от блеска елочных огней , от смолистого аромата , от громкой музыки и от великолепных подарков . Старшим никак не удавалось собрать их в хоровод вокруг елки , потому что то один , то другой вырывался из круга и бежал к своим игрушкам , оставленным кому-нибудь на временное хранение.Тина , которая после внимания , оказанного ее отцом Азагарову , окончательно решила взять мальчика под свое покровительство , подбежала к нему с самой дружеской улыбкой.— Пожалуйста , сыграйте нам польку.Азагаров заиграл , и перед его глазами закружились белые , голубые и розовые платьица , короткие юбочки , из-под которых быстро мелькали белые кружевные панталончики , русые и черные головки в шапочках из папиросной бумаги . Играя , он машинально прислушивался к равномерному шарканью множества ног под такт его музыки , как вдруг необычайное волнение , пробежавшее по всей зале , заставило его повернуть голову ко входным дверям.Не переставая играть , он увидел , как в залу вошел пожилой господин , к которому , точно по волшебству , приковались глаза всех присутствующих . Вошедший был немного выше среднего роста и довольно широк в кости , но не полн . Держался он с такой изящной , неуловимо небрежной и в то же время величавой простотой , которая свойственна только людям большого света . Сразу было видно , что этот человек привык чувствовать себя одинаково свободно и в маленькой гостиной , и перед тысячной толпой , и в залах королевских дворцов .
из тех лиц , которые запечатлеваются в памяти на всю жизнь с первого взгляда : большой четырехугольный лоб был изборожден суровыми , почти гневными морщинами ; глаза , глубоко сидевшие в орбитах , с повисшими над ними складками верхних век , смотрели тяжело , утомленно и недовольно ; узкие бритые губы были энергично и крепко сжаты , указывая на железную волю в характере незнакомца , а нижняя челюсть , сильно выдвинувшаяся вперед и твердо обрисованная , придавала физиономии отпечаток властности и упорства . Общее впечатление довершала длинная грива густых , небрежно заброшенных назад волос , делавшая эту характерную , гордую голову похожей на львиную ... Юрий Азагаров решил в уме , что новоприбывший гость , должно быть , очень важный господин , потому , что даже чопорные пожилые дамы встретили его почтительными улыбками , когда он вошел в залу , сопровождаемый сияющим Аркадием Николаевичем . Сделав несколько общих поклонов , незнакомец быстро прошел вместе с Рудневым в кабинет , но Юрий слышал , как он говорил на ходу о чем-то просившему его хозяину : — Пожалуйста , добрейший мой Аркадий Николаевич , не просите . Вы знаете , как мне больно вас огорчать отказом ... — Ну хоть что-нибудь , Антон Григорьевич . И для меня и для детей это будет навсегда историческим событием , — продолжал просить хозяин.В это время Юрия попросили играть вальс , и он не услышал , что ответил тот , кого называли Антоном Григорьевичем . Он играл поочередно вальсы , польки и кадрили , но из его головы не выходило царственное лицо необыкновенного гостя . И тем более он был изумлен , почти испуган , когда почувствовал на себе чей-то взгляд , и , обернувшись вправо , он увидел , что Антон Григорьевич смотрит на него со скучающим и нетерпеливым видом и слушает , что ему говорит на ухо Руднев.Юрий понял , что разговор идет о нем , и отвернулся от них в смущении , близком к непонятному страху . Но тотчас же , в тот же самый момент , как ему казалось потом , когда он уже взрослым проверял свои тогдашние ощущения , над его ухом раздался равнодушно повелительный голос Антона Григорьевича : — Сыграйте , пожалуйста , еще раз рапсодию № 2.Он заиграл , сначала робко , неуверенно , гораздо хуже , чем он играл в первый раз , но понемногу к нему вернулись смелость и вдохновение . Присутствие того , властного и необыкновенного человека почему-то вдруг наполнило его душу артистическим волнением и придало его пальцам исключительную гибкость и послушность . Он сам чувствовал , что никогда еще не играл в своей жизни так хорошо , как в этот раз , и , должно быть , не скоро будет еще так хорошо играть.Юрий не видел , как постепенно прояснялось хмурое чело Антона Григорьевича и как смягчалось мало-помалу строгое выражение его губ , но когда он кончил при общих аплодисментах и обернулся в ту сторону , то уже не увидел этого привлекательного и странного человека . Зато к нему подходил с многозначительной улыбкой , таинственно подымая вверх брови , Аркадий Николаевич Руднев.— Вот что ,
, — заговорил почти шепотом Аркадий Николаевич , — возьмите этот конвертик , спрячьте в карман и не потеряйте , — в нем деньги . А сами идите сейчас же в переднюю и одевайтесь . Вас довезет Антон Григорьевич.— Но ведь я могу еще хоть целый вечер играть , — возразил было мальчик.— Тсс ! .. — закрыл глаза Руднев . — Да неужели вы не узнали его ? Неужели вы не догадались , кто это ? Юрий недоумевал , раскрывая все больше и больше свои огромные глаза . Кто же это мог быть , этот удивительный человек ? — Голубчик , да ведь это Рубинштейн . Понимаете ли , Антон Григорьевич Рубинштейн ! И я вас , дорогой мой , от души поздравляю и радуюсь , что у меня на елке вам совсем случайно выпал такой подарок . Он заинтересован вашей игрой ... Реалист в поношенном мундире давно уже известен теперь всей России как один из талантливейших композиторов , а необычайный гость с царственным лицом еще раньше успокоился навсегда от своей бурной , мятежной жизни , жизни мученика и триумфатора . Но никогда и никому Азагаров не передавал тех священных слов , которые ему говорил , едучи с ним в санях , в эту морозную рождественскую ночь его великий учитель.Пошло ( от франц . mesquin ) .Грубо ( от франц . brutal ) .Проказы ( от франц . escapade ) .Рассказ наш относится к 1885 году . Кстати заметим , что основная фабула его покоится на действительном факте , сообщенном автору в Москве М. А. З—вой , близко знавшей семью , названную в рассказе вымышленной фамилией Рудневых . ( Прим . автора . ) Перестаньте же , Лидия , вы невозможны ( франц . ) . « Венгерская рапсодия » ( франц . ) .