Daria/rus_authors huggingface dataset:
Нет-с , пора , давно уж пора было , — продолжал он с азартом . — Слишком опоздали-с , и , на мой взгляд , гуманность первое дело , гуманность с подчиненными , памятуя , что и они человеки . Гуманность всё спасет и всё вывезет ... — Хи-хи-хи-хи ! — послышалось со стороны Семена Ивановича.— Да что же , однако ж , вы нас так распекаете , — возразил наконец Степан Никифорович , любезно улыбаясь . — Признаюсь , Иван Ильич , до сих пор не могу взять в толк , что вы изволили объяснять . Вы выставляете гуманность . Это значит человеколюбие , что ли ? — Да , пожалуй , хоть и человеколюбие . Я ... — Позвольте-с . Сколько могу судить , дело не в одном этом . Человеколюбие всегда следовало . Реформа же этим не ограничивается . Поднялись вопросы крестьянские , судебные , хозяйственные , откупные , нравственные и ... и ... и без конца их , этих вопросов , и всё вместе , всё разом может породить большие , так сказать , колебанья . Вот мы про что опасались , а не об одной гуманности ... — Да-с , дело поглубже-с , — заметил Семен Иванович.— Очень понимаю-с , и позвольте вам заметить , Семен Иванович , что я отнюдь не соглашусь отстать от вас в глубине понимания вещей , — язвительно и чересчур резко заметил Иван Ильич , — но , однако ж , все-таки возьму на себя смелость заметить и вам , Степан Никифорович , что вы тоже меня вовсе не поняли ... — Не понял.— А между тем я именно держусь и везде провожу идею , что гуманность , и именно гуманность с подчиненными , от чиновника до писаря , от писаря до дворового слуги , от слуги до мужика , — гуманность , говорю я , может послужить , так сказать , краеугольным камнем предстоящих реформ и вообще к обновлению вещей . Почему ? Потому . Возьмите силлогизм : я гуманен , следовательно , меня любят . Меня любят , стало быть , чувствуют доверенность . Чувствуют доверенность , стало быть , веруют ; веруют , стало быть , любят ... то есть нет , я хочу сказать , если веруют , то будут верить и в реформу , поймут , так сказать , самую суть дела , так сказать , обнимутся нравственно и решат всё дела дружески , основательно . Чего вы смеетесь , Семен Иванович ? Непонятно ? Степан Никифорович молча поднял брови ; он удивлялся.— Мне кажется , я немного лишнее выпил , — заметил ядовито Семен Иваныч , — а потому и туг на соображение . Некоторое затмение в уме-с.Ивана Ильича передернуло.— Не выдержим , — произнес вдруг Степан Никифорыч после легкого раздумья.— То есть как это не выдержим ? — спросил Иван Ильич , удивляясь внезапному и отрывочному замечанию Степана Никифоровича.— Так , не выдержим . — Степан Никифорович , очевидно , не хотел распространяться далее.— Это вы уж не насчет ли нового вина и новых мехов ? — не без иронии возразил Иван Ильич . — Ну , нет-с ; за себя-то уж я отвечаю.В эту минуту часы пробили половину двенадцатого.— Сидят-сидят да и едут , — сказал Семен Иваныч , приготовляясь встать с места . Но Иван Ильич предупредил его , тотчас встал из-за стола и взял с камина свою соболью шапку . Он смотрел как обиженный.
как же , Семен Иваныч , подумаете ? — сказал Степан Никифорович , провожая гостей.— Насчет квартирки-то-с ? Подумаю , подумаю-с.— А что надумаете , так уведомьте поскорее.— Всё о делах ? — любезно заметил господин Пралинский с некоторым заискиванием и поигрывая своей шапкой . Ему показалось , что его как будто забывают.Степан Никифорович поднял брови и молчал в знак того , что не задерживает гостей . Семен Иваныч торопливо откланялся. « А ... ну ... после этого как хотите ... коли не понимаете простой любезности » , — решил про себя господин Пралинский и как-то особенно независимо протянул руку Степану Никифоровичу.В передней Иван Ильич закутался в свою легкую дорогую шубу , стараясь для чего-то не замечать истасканного енота Семена Иваныча , и оба стали сходить с лестницы.— Наш старик как будто обиделся , — сказал Иван Ильич молчавшему Семену Иванычу.— Нет , отчего же ? — отвечал тот спокойно и холодно . « Холоп ! » — подумал про себя Иван Ильич.Сошли на крыльцо , Семену Иванычу подали его сани с серым неказистым жеребчиком.— Кой черт ! Куда же Трифон девал мою карету ! — вскричал Иван Ильич , не видя своего экипажа.Туда-сюда — кареты не было . Человек Степана Никифоровича не имел об ней понятия . Обратились к Варламу , кучеру Семена Иваныча , и получили в ответ , что всё стоял тут , и карета тут же была , а теперь вот и нет.— Скверный анекдот ! — произнес господин Шипуленко , — хотите , довезу ? — Подлец народ ! — с бешенством закричал господин Пралинский . — Просился у меня , каналья , на свадьбу , тут же на Петербургской , какая-то кума замуж идет , черт ее дери . Я настрого запретил ему отлучаться . И вот бьюсь об заклад , что он туда уехал ! — Он действительно , — заметил Варлам , — поехал туда-с ; да обещал в одну минуту обернуться , к самому то есть времени быть.— Ну так ! Я как будто предчувствовал ! Уж я ж его ! — А вы лучше посеките его хорошенько раза два в части , вот он и будет исполнять приказанья , — сказал Семен Иваныч , уже закрываясь полостью.— Пожалуйста , не беспокойтесь , Семен Иваныч ! — Так не хотите , довезу.— Счастливый путь , merci . 2Семен Иваныч уехал , а Иван Ильич пошел пешком по деревянным мосткам , чувствуя себя в довольно сильном раздражении. « Нет уж , я ж тебя теперь , мошенник ! Нарочно пешком пойду , чтоб ты чувствовал , чтоб ты испугался ! Воротится и узнает , что барин пешком пошел ... мерзавец ! » Иван Ильич никогда еще так не ругался , но уж очень он был разбешен , и вдобавок в голове шумело . Он был человек непьющий , и потому какие-нибудь пять-шесть бокалов скоро подействовали . Но ночь была восхитительная . Было морозно , но необыкновенно тихо и безветренно . Небо было ясное , звездное . Полный месяц обливал землю матовым серебряным блеском . Было так хорошо , что Иван Ильич , пройдя шагов пятьдесят , почти забыл о беде своей . Ему становилось как-то особенно приятно . К тому же люди под хмельком быстро меняют впечатления . Ему даже начали нравиться невзрачные деревянные домики пустынной улицы.
и славно , что я пешком пошел , — думал он про себя , — и Трифону урок , да и мне удовольствие . Право , надо чаще ходить пешком . Что ж ? На Большом проспекте я тотчас найду извозчика . Славная ночь ! Какие тут всё домишки . Должно быть , мелкота живет , чиновники ... купцы , может быть ... этот Степан Никифорович ! и какие все они ретрограды , старые колпаки ! Именно колпаки , c'est le mot . 3 Впрочем , он умный человек ; есть этот bon sens , 4 трезвое , практическое понимание вещей . Но зато старики , старики ! Нет этого ... как бишь его ! Ну да чего-то нет ... Не выдержим ! Что он этим хотел сказать ? Даже задумался , когда говорил . Он , впрочем , меня совсем не понял . А и как бы не понять ? Труднее не понять , чем понять . Главное то , что я убежден , душою убежден . Гуманность ... человеколюбие . Возвратить человека самому себе ... возродить его собственное достоинство и тогда ... с готовым матерьялом приступайте к делу . Кажется , ясно ! Да-с ! Уж это позвольте , ваше превосходительство , возьмите силлогизм : мы встречаем , например , чиновника , чиновника бедного , забитого . „ Ну ... кто ты ? “ Ответ : „ Чиновник “ . Хорошо , чиновник ; далее : „ Какой ты чиновник ? “ Ответ : такой-то , дескать , и такой-то чиновник . „ Служишь ? “ — „ Служу ! “ — „ Хочешь быть счастлив ? “ — „ Хочу “ . — „ Что надобно для счастья ? “ То-то и то-то . „ Почему ? “ Потому ... И вот человек меня понимает с двух слов : человек мой , человек уловлен , так сказать , сетями , и я делаю с ним всё , что хочу , то есть для его же блага . Скверный человек этот Семен Иваныч ! И какая у него скверная рожа ... Высеки в части , — это он нарочно сказал . — Нет , врешь , сам секи , а я сечь не буду ; я Трифона словом дойму , попреком дойму , вот он и будет чувствовать . Насчет розог , гм ... вопрос нерешенный , гм ... А не заехать ли к Эмеранс ? Фу ты , черт , проклятые мостки ! — вскрикнул он , вдруг оступившись . — И это столица ! Просвещение ! Можно ногу сломать . Гм . Ненавижу я этого Семена Иваныча ; препротивная рожа . Это он надо мной давеча хихикал , когда я сказал : обнимутся нравственно . Ну и обнимутся , а тебе что за дело ? Уж тебя-то не обниму ; скорей мужика ... Мужик встретится , и с мужиком поговорю . Впрочем , я был пьян и , может быть , не так выражался . Я и теперь , может быть , не так выражаюсь ... Гм . Никогда не буду пить . С вечеру наболтаешь , а назавтра раскаиваешься . Что ж , я ведь , не шатаясь , иду ... А впрочем , все они мошенники ! » Так рассуждал Иван Ильич , отрывочно и бессвязно , продолжая шагать по тротуару . На него подействовал свежий воздух и , так сказать , раскачал его . Минут через пять он бы успокоился и захотел спать . Но вдруг , почти в двух шагах от Большого проспекта , ему послышалась музыка . Он огляделся . На другой стороне улицы в очень ветхом одноэтажном , но длинном деревянном доме задавался пир горой , гудели скрипки , скрипел контрбас и визгливо заливалась флейта на очень веселый кадрильный мотив .
публика , больше женщины в ватных салопах и в платках на голове ; они напрягали все усилия , чтобы разглядеть что-нибудь сквозь щели ставен . Видно , весело было . Гул от топота танцующих достигал другой стороны улицы . Иван Ильич невдалеке от себя заметил городового и подошел к нему.— Чей это , братец , дом ? — спросил он , немного распахивая свою дорогую шубу , ровно настолько , чтобы городовой мог заметить значительный орден на шее.— Чиновника Пселдонимова , легистратора , — отвечал , выпрямившись , городовой , мигом успевший разглядеть отличие.— Пселдонимова ? Ба ! Пселдонимова ! .. Что ж он ? женится ? — Женится , ваше высокородие , на титулярного советника дочери . Млекопитаев , титулярный советник ... в управе служил . Этот дом за невестой ихней идет-с.— Так что теперь уж это Пселдонимова , а не Млекопитаева дом ? — Пселдонимова , ваше высокородие . Млекопитаева был , а теперь Пселдонимова.— Гм . Я потому тебя , братец , спрашиваю , что я начальник его . Я генерал над тем самым местом , где Пселдонимов служит.— Точно так , ваше превосходительство . — Городовой вытянулся окончательно , а Иван Ильич как будто задумался . Он стоял и соображал ... Да , действительно Пселдонимов был из его ведомства , из самой его канцелярии ; он припоминал это . Это был маленький чиновник , рублях на десяти в месяц жалованья . Так как господин Пралинский принял свою канцелярию еще очень недавно , то мог и не помнить слишком подробно всех своих подчиненных , но Пселдонимова он помнил , именно по случаю его фамилии . Она бросилась ему в глаза с первого разу , так что он тогда же полюбопытствовал взглянуть на обладателя такой фамилии повнимательнее . Он припомнил теперь еще очень молодого человека , с длинным горбатым носом , с белобрысыми и клочковатыми волосами , худосочного и худо выкормленного , в невозможном вицмундире и в невозможных даже до неприличия невыразимых . Он помнил , как у него тогда же мелькнула мысль : не определить ли бедняку рублей десяток к празднику для поправки ? Но так как лицо этого бедняка было слишком постное , а взгляд крайне несимпатичный , даже возбуждающий отвращение , то добрая мысль сама собой как-то испарилась , так что Пселдонимов и остался без награды . Тем сильнее изумил его этот же самый Пселдонимов не более как неделю назад своей просьбой жениться . Иван Ильич помнил , что ему как-то не было времени заняться этим делом подробнее , так что дело о свадьбе решено было слегка , наскоро . Но все-таки он с точностию припоминал , что за невестой своей Пселдонимов берет деревянный дом и четыреста рублей чистыми деньгами ; это обстоятельство тогда же его удивило ; он помнил , что даже слегка сострил над столкновением фамилий Пселдонимова и Млекопитаевой . Он ясно припоминал всё это.Припоминал он и всё более и более раздумывался . Известно , что целые рассуждения проходят иногда в наших головах мгновенно , в виде каких-то ощущений , без перевода на человеческий язык , тем более на литературный .
героя нашего и представить читателю хотя бы только сущность этих ощущений , так сказать , то , что было в них самое необходимое и правдоподобное . Потому что ведь многие из ощущений наших , в переводе на обыкновенный язык , покажутся совершенно неправдоподобными . Вот почему они никогда и на свет не являются , а у всякого есть . Разумеется , ощущения и мысли Ивана Ильича были немного бессвязны . Но ведь вы знаете причину. « Что же ! — мелькало в его голове , — вот мы все говорим , говорим , а коснется до дела , и только шиш выходит . Вот пример , хоть бы этот самый Пселдонимов : он приехал давеча от венца в волнении , в надежде , ожидая вкусить ... Это один из блаженнейших дней его жизни ... Теперь он возится с гостями , задает пир — скромный , бедный , но веселый , радостный , искренний ... Что ж , если б он узнал , что в эту самую минуту я , я , его начальник , его главный начальник , тут же стою у его дома и слушаю его музыку ! А и в самом деле , что бы с ним было ? Нет , что бы с ним было , если б я теперь же вдруг взял и вошел ? гм ... Разумеется , сначала он испугался бы , онемел бы от замешательства . Я помешал бы ему , я расстроил бы , может быть , всё ... Да , так и было бы , если б вошел всякий другой генерал , но не я ... В том-то и дело , что всякий , да только не я ... Да , Степан Никифорович ! Вот вы не понимали меня давеча , а вот вам и готовый пример.Да-с . Мы все кричим о гуманности , но героизма , подвига мы сделать не в состоянии.Какого героизма ? Такого . Рассудите-ка : при теперешних отношениях всех членов общества мне , мне войти в первом часу ночи на свадьбу своего подчиненного , регистратора , на десяти рублях , да ведь это замешательство , это — коловращенье идей , последний день Помпеи , сумбур ! Этого никто не поймет . Степан Никифорович умрет — не поймет . Ведь сказал же он : не выдержим . Да , но это вы , люди старые , люди паралича и косности , а я вы-дер-жу ! Я обращу последний день Помпеи в сладчайший день для моего подчиненного , и поступок дикий — в нормальный , патриархальный , высокий и нравственный . Как ? Так . Извольте прислушать ... Ну ... вот я , положим , вхожу : — они изумляются , прерывают танцы , смотрят дико , пятятся . Так-с , но тут-то я и выказываюсь : я прямо иду к испуганному Пселдонимову и с самой ласковой улыбкой , так-таки в самых простых словах говорю : „ Так и так , дескать , был у его превосходительства Степана Никифоровича . Полагаю , знаешь , здесь , по соседству ... “ Ну , тут слегка , в смешном этак виде , рассказываю приключение с Трифоном . От Трифона перехожу к тому , как пошел пешком ... „ Ну — слышу музыку , любопытствую у городового и узнаю , брат , что ты женишься . Дай , думаю , зайду к подчиненному , посмотрю , как мои чиновники веселятся и ... женятся . Ведь не прогонишь же ты меня , полагаю ! “ Прогонишь ! Каково словечко для подчиненного . Какой уж тут черт прогонишь ! Я думаю , он с ума сойдет , со всех ног кинется меня в кресло сажать , задрожит от восхищенья ,
даже на первый раз ! .. Ну , что может быть проще , изящнее такого поступка ! Зачем я вошел ? Это другой вопрос ! Это уже , так сказать , нравственная сторона дела . Вот тут-то и сок ! Гм ... Об чем , бишь , я думал ? Да ! Ну уж , конечно , они меня посадят с самым важным гостем , какой-нибудь там титулярный али родственник , отставной штабс-капитан с красным носом ... Славно этих оригиналов Гоголь описывал . Ну знакомлюсь , разумеется , с молодой , хвалю ее , ободряю гостей . Прошу их не стесняться , веселиться , продолжать танцы , острю , смеюсь , одним словом — я любезен и мил . Я всегда любезен и мил , когда доволен собой ... Гм ... то-то и есть , что я всё еще , кажется , немного того ... то есть не пьян , а так ...... Разумеется , я , как джентльмен , на равной с ними ноге и отнюдь не требую каких-нибудь особенных знаков ... Но нравственно , нравственно дело другое : они поймут и оценят ... Мой поступок воскресит в них всё благородство ... Ну и сижу полчаса ... Даже час . Уйду , разумеется , перед самым ужином , а уж они-то захлопочут , напекут , нажарят , в пояс кланяться будут , но я только выпью бокал , поздравлю , а от ужина откажусь . Скажу : дела . И уж только что я произнесу „ дела “ , у всех тотчас же станут почтительно строгие лица . Этим я деликатно напомню , что они и я — это разница-с . Земля и небо . Я не то чтобы хотел это внушать , но надо же ... даже в нравственном смысле необходимо , что уж там ни говори . Впрочем , я тотчас же улыбнусь , даже посмеюсь , пожалуй , и мигом все ободрятся ... Пошучу еще раз с молодой ; гм ... даже вот что : намекну , что приду опять ровнешенько через девять месяцев в качестве кума , хе-хе ! А она , верно , родит к тому времени . Ведь они плодятся , как кролики . Ну и все захохочут , молодая покраснеет ; я с чувством поцелую ее в лоб , даже благословлю ее и ... и назавтра в канцелярии мой подвиг уже известен . Назавтра я опять строг , назавтра я опять взыскателен , даже неумолим , но все они уже знают , кто я такой . Душу мою знают , суть мою знают : „ Он строг как начальник , но как человек — он ангел ! “ И вот я победил ; я уловил каким-нибудь одним маленьким поступком , которого вам и в голову не придет ; они уж мои ; я отец , они дети ... Ну-тка , ваше превосходительство , Степан Никифорович , подите-ка сделайте эдак ...... Да знаете ли вы , понимаете ли , что Пселдонимов будет детям своим поминать , как сам генерал пировал и даже пил на его свадьбе ! Да ведь эти дети будут своим детям , а те своим внукам рассказывать , как священнейший анекдот , что сановник , государственный муж ( а я всем этим к тому времени буду ) удостоил их ... и т. д. и т. д. Да ведь я униженного нравственно подыму , я самому себе его возвращу ... Ведь он десять рублей в месяц жалованья получает ! .. Да ведь повтори я это раз пять , али десять , али что-нибудь в этом же роде , так повсеместную популярность приобрету ... У всех в сердцах буду напечатлен , и ведь черт один знает , что из этого потом может выйти ,
! .. » Так или почти так рассуждал Иван Ильич ( господа , мало ли что человек говорит иногда про себя , да еще несколько в эксцентрическом состоянии ) . Все эти рассуждения промелькнули в его голове в какие-нибудь полминуты , и , конечно , он , может , и ограничился бы этими мечтаньицами и , мысленно пристыдив Степана Никифоровича , преспокойно отправился бы домой и лег спать . И славно бы сделал ! Но вся беда в том , что минута была эксцентрическая.Как нарочно , вдруг , в это самое мгновение в настроенном воображении его нарисовались самодовольные лица Степана Никифоровича и Семена Ивановича.— Не выдержим ! — повторил Степан Никифорович , свысока улыбаясь.— Хи-хи-хи ! — вторил ему Семен Иванович своей самой прескверной улыбкой.— А вот и посмотрим , как не выдержим ! — решительно сказал Иван Ильич , и даже жар бросился ему в лицо . Он сошел с мостков и твердыми шагами прямо направился через улицу в дом своего подчиненного , регистратора Пселдонимова.Звезда увлекала его . Он бодро вошел в отпертую калитку и с презрением оттолкнул ногой маленькую , лохматую и осипшую шавку , которая , более для приличия , чем для дела , бросилась к нему с хриплым лаем под ноги . По деревянной настилке дошел он до крытого крылечка , будочкой выходившего на двор , и по трем ветхим деревянным ступенькам поднялся в крошечные сени . Тут хоть и горел где-то в углу сальный огарок или что-то вроде плошки , но это не помешало Ивану Ильичу , так , как есть , в калошах , попасть левой ногой в галантир , выставленный для остужения . Иван Ильич нагнулся и , посмотрев с любопытством , увидел , что тут стоят еще два блюда с каким-то заливным , да еще две формы , очевидно , с бламанже . Раздавленный галантир его было сконфузил , и на одно самое маленькое мгновение у него промелькнула мысль : не улизнуть ли сейчас же ? Но он почел это слишком низким . Рассудив , что никто не видал и на него уж никак не подумают , он поскорее обтер калошу , чтобы скрыть все следы , нащупал обитую войлоком дверь , растворил ее и очутился в премаленькой передней . Одна половина ее была буквально завалена шинелями , бекешами , салопами , капорами , шарфами и калошами . В другой расположились музыканты : две скрипки , флейта и контрбас , всего четыре человека , взятые , разумеется , с улицы . Они сидели за некрашеным деревянным столиком , при одной сальной свечке , и во всю ивановскую допиливали последнюю фигуру кадрили . Из отпертой двери в залу можно было разглядеть танцующих , в пыли , в табаке и в чаду . Было как-то бешено весело . Слышался хохот , крики и дамские взвизги . Кавалеры топали , как эскадрон лошадей . Над всем содомом звучала команда распорядителя танцев , вероятно , чрезвычайно развязного и даже расстегнувшегося человека : « Кавалеры вперед , шен де дам , балансе ! » и проч. , и проч . Иван Ильич в некотором волнении сбросил с себя шубу и калоши и с шапкой в руке вошел в комнату . Впрочем , он уж и не рассуждал ...
. Иван Ильич стоял как оглушенный и ничего подробно не мог разглядеть в этой каше . Мелькали дамские платья , кавалеры с папиросами в зубах ... Мелькнул светло-голубой шарф какой-то дамы , задевший его по носу . За ней в бешеном восторге промчался медицинский студент с разметанными вихрем волосами и сильно толкнул его по дороге . Мелькнул еще перед ним , длинный как верста , офицер какой-то команды . Кто-то неестественно визгливым голосом прокричал , пролетая и притопывая вместе с другими : « Э-э-эх , Пселдонимушка ! » Под ногами Ивана Ильича было что-то липкое : очевидно , пол навощили воском . В комнате , впрочем не очень малой , было человек до тридцати гостей.Но через минуту кадриль кончилась , и почти тотчас же произошло то же самое , что представлялось Ивану Ильичу , когда он еще мечтал на мостках . По гостям и танцующим , еще не успевшим отдышаться и обтереть с лица пот , прошел какой-то гул , какой-то необыкновенный шепот . Все глаза , все лица начали быстро оборачиваться к вошедшему гостю . Затем все тотчас же стали понемногу отступать и пятиться . Незамечавших дергали за платье и образумливали . Они оглядывались и тотчас же пятились вместе с прочими . Иван Ильич всё еще стоял в дверях , не двигаясь ни шагу вперед , а между ним и гостями всё более и более очищалось открытое пространство , усеянное на полу бесчисленными конфетными бумажками , билетиками и окурками папирос . Вдруг в это пространство робко выступил молодой человек , в вицмундире , с вихроватыми , белокурыми волосами и с горбатым носом . Он подвигался вперед , согнувшись и смотря на неожиданного гостя совершенно с таким же точно видом , с каким собака смотрит на своего хозяина , зовущего ее , чтоб дать ей пинка.— Здравствуй , Пселдонимов , узнаешь ? .. — сказал Иван Ильич и в то же мгновение почувствовал , что он это ужасно неловко сказал ; он почувствовал тоже , что , может быть , делает в эту минуту страшнейшую глупость.— В-в-ваше прево-сходительство ! .. — пробормотал Пселдонимов.— Ну , то-то . Я , брат , к тебе совершенно случайно зашел , как , вероятно , ты и сам можешь это себе представить ... Но Пселдонимов , очевидно , ничего не мог представить . Он стоял , выпучив глаза , в ужасающем недоумении.— Ведь не прогонишь же ты меня , полагаю ... Рад не рад , а гостя принимай ! .. — продолжал Иван Ильич , чувствуя , что конфузится до неприличной слабости , желает улыбнуться , но уже не может ; что юмористический рассказ о Степане Никифоровиче и Трифоне становится всё более и более невозможным . Но Пселдонимов , как нарочно , не выходил из столбняка и продолжал смотреть с совершенно дурацким видом . Ивана Ильича передернуло , он чувствовал , что еще одна такая минута , и произойдет невероятный сумбур.— Я уж не помешал ли чему ... я уйду ! — едва выговорил он , и какая-то жилка затрепетала у правого края его губ ... Но Пселдонимов уже опомнился ... — Ваше превосходительство , помилуйте-с ... Честь , — бормотал он , уторопленно кланяясь , — удостойте присесть-с ...
очнувшись , он обеими руками указывал ему на диван , от которого для танцев отодвинули стол ... Иван Ильич отдохнул душою и опустился на диван ; тотчас же кто-то кинулся придвигать стол . Он бегло осмотрелся и заметил , что он один сидит , а все другие стоят , даже дамы . Признак дурной . Но напоминать и ободрять было еще не время . Гости всё еще пятились , а перед ним , скрючившись , стоял всё еще один только Пселдонимов , всё еще ничего не понимающий и далеко не улыбающийся . Было скверно , короче : в эту минуту наш герой вынес столько тоски , что действительно его гарун-аль-рашидское нашествие , ради принципа , к подчиненному могло бы почесться подвигом . Но вдруг какая-то фигурка очутилась подле Пселдонимова и начала кланяться . К невыразимому своему удовольствию и даже счастью , Иван Ильич тотчас же распознал столоначальника из своей канцелярии , Акима Петровича Зубикова , с которым он хоть , конечно , и не был знаком , но знал его за дельного и бессловесного чиновника . Он немедленно встал и протянул Акиму Петровичу руку , всю руку , а не два пальца . Тот принял ее обеими ладонями в глубочайшем почтении . Генерал торжествовал ; всё было спасено.И действительно , теперь уже Пселдонимов был , так сказать , не второе , а уже третье лицо . С рассказом можно было обратиться прямо к столоначальнику , за нужду приняв его за знакомого и даже короткого , а Пселдонимов тем временем мог только молчать и трепетать от благоговения . Следственно , приличия были соблюдены . А рассказ был необходим ; Иван Ильич это чувствовал ; он видел , что все гости ожидают чего-то , что в обеих дверях столпились даже все домочадцы и чуть не взлезают друг на друга , чтоб его поглядеть и послушать . Скверно было то , что столоначальник , по глупости своей , всё еще не садился.— Что же вы ! — проговорил Иван Ильич , неловко указывая ему подле себя на диване.— Помилуйте-с ... я и здесь-с ... — и Аким Петрович быстро сел на стул , подставленный ему почти на лету упорно остававшимся на ногах Пселдонимовым.— Можете себе представить случай , — начал Иван Ильич , обращаясь исключительно к Акиму Петровичу несколько дрожащим , но уже развязным голосом . Он даже растягивал и разделял слова , ударял на слоги , букву а стал выговаривать как-то на э , одним словом , сам чувствовал и сознавал , что кривляется , но уже совладать с собою не мог ; действовала какая-то внешняя сила . Он ужасно много и мучительно сознавал в эту минуту.— Можете себе представить , я только что от Степана Никифоровича Никифорова , слышали , может быть , тайный советник . Ну ... в этой комиссии ... Аким Петрович почтительно нагнулся всем корпусом вперед : « Дескать , как не слыхать-с » .— Он теперь твой сосед , — продолжал Иван Ильич , на один миг , для приличия и для непринужденности , обращаясь к Пселдонимову , но быстро отворотился , увидав тотчас же по глазам Пселдонимова , что тому это решительно всё равно.— Старик , как вы знаете , бредил всю жизнь купить себе дом ... Ну и купил . И прехорошенький дом .
Да ... А тут и его рождение сегодня подошло , и ведь никогда прежде не праздновал , даже таил от нас , отнекивался по скупости , хе-хе ! а теперь так обрадовался новому дому , что пригласил меня и Семена Ивановича . Знаете : Шипуленко.Аким Петрович опять нагнулся . С усердием нагнулся ! Иван Ильич несколько утешился . А то уж ему приходило в голову , что столоначальник , пожалуй , догадывается , что он в эту минуту необходимая точка опоры для его превосходительства . Это было бы всего сквернее.— Ну , посидели втроем , шампанского нам поставил , поговорили о делах ... Ну о том о сем ... о во-про-сах ... Даже пос-по-рили ... Хе-хе ! Аким Петрович почтительно поднял брови.— Только дело не в этом . Прощаюсь с ним наконец , старик аккуратный , ложится рано , знаете , к старости . Выхожу ... нет моего Трифона ! Тревожусь , расспрашиваю : « Куда девал Трифон карету ? » Открывается , что он , понадеясь , что я засижусь , отправился на свадьбу к какой-то своей куме или к сестре ... уж бог его знает . Здесь же где-то на Петербургской . Да и карету уж кстати с собою захватил . — Генерал опять для приличия взглянул на Пселдонимова . Того немедленно скрючило , но вовсе не так , как надобно было генералу . « Сочувствия , сердца нет » , — промелькнуло в его голове.— Скажите ! — проговорил глубоко пораженный Аким Петрович . Маленький гул удивления прошел по всей толпе.— Можете себе представить мое положение ... ( Иван Ильич взглянул на всех ) . Нечего делать , иду пешком . Думаю , добреду до Большого проспекта , да и найду какого-нибудь ваньку ... хе-хе ! — Хи-хи-хи ! — почтительно отозвался Аким Петрович . Опять гул , но уже на веселый лад , прошел по толпе . В это время с треском лопнуло стекло на стенной лампе . Кто-то с жаром бросился поправлять ее . Пселдонимов встрепенулся и строго посмотрел на лампу , но генерал даже не обратил внимания , и всё успокоилось.— Иду ... а ночь такая прекрасная , тихая . Вдруг слышу музыку , топот , танцуют . Любопытствую у городового : Пселдонимов женится . Да ты , брат , на всю Петербургскую сторону балы задаешь ? ха-ха , — вдруг обратился он опять к Пселдонимову.— Хи-хи-хи ! да-с ... — отозвался Аким Петрович ; гости опять пошевелились , но всего глупее было то , что Пселдонимов хоть и поклонился опять , но даже и теперь не улыбнулся , точно он был деревянный . « Да он дурак , что ли ! — подумал Иван Ильич , — тут-то бы и улыбаться ослу , и всё бы пошло как по маслу » . Нетерпение бушевало в его сердце . — Думаю , дай войду к подчиненному . Ведь не прогонит же он меня ... рад не рад , а принимай гостя . Ты , брат , пожалуйста , извини . Если я чем помешал , я уйду ... Я ведь только зашел посмотреть ... Но мало-помалу уже начиналось всеобщее движение . Аким Петрович смотрел с услащенным видом : « Дескать , можете ли , ваше превосходительство , помешать ? » . Все гости пошевеливались и стали обнаруживать первые признаки развязности . Дамы почти все уже сидели . Знак добрый и положительный .
. Одна из них , в истертом бархатном платье , что-то нарочно громко проговорила . Офицер , к которому она обратилась , хотел было ей ответить тоже погромче , но так как они были только двое из громких , то спасовал . Мужчины , всё более канцеляристы и два-три студента , переглядывались , как бы подталкивая друг друга развернуться , откашливались и даже начали ступать по два шага в разные стороны . Впрочем , никто особенно не робел , а только все были дики и почти все про себя враждебно смотрели на персону , ввалившуюся к ним , чтоб нарушить их веселье . Офицер , устыдясь своего малодушия , начал понемногу приближаться к столу.— Да послушай , брат , позволь спросить , как твое имя и отчество ? — спросил Иван Ильич Пселдонимова.— Порфирий Петров , ваше превосходительство , — отвечал тот , выпуча глаза , точно на смотру.— Познакомь же меня , Порфирий Петрович , с твоей молодой женой ... Поведи меня ... я ... И он обнаружил было желание привстать . Но Пселдонимов кинулся со всех ног в гостиную . Впрочем , молодая стояла тут же в дверях , но , только что услыхала , что о ней идет речь , тотчас спряталась . Через минуту Пселдонимов вывел ее за руку . Все расступались , давая им ход . Иван Ильич торжественно привстал и обратился к ней с самой любезной улыбкой.— Очень , очень рад познакомиться , — произнес он с самым великосветским полупоклоном , — и тем более в такой день ... Он прековарно улыбнулся . Дамы приятно заволновались.— Шарме́ , — произнесла дама в бархатном платье почти вслух.Молодая стоила Пселдонимова . Это была худенькая дамочка , всего еще лет семнадцати , бледная , с очень маленьким лицом и с востреньким носиком . Маленькие глазки ее , быстрые и беглые , вовсе не конфузились , напротив , смотрели пристально и даже с оттенком какой-то злости . Очевидно , Пселдонимов брал ее не за красоту . Одета она была в белое кисейное платье на розовом чехле . Шея у нее была худенькая , тело цыплячье , выставлялись кости . На привет генерала она ровно ничего не сумела сказать.— Да она у тебя прехорошенькая , — продолжал он вполголоса , как будто обращаясь к одному Пселдонимову , но нарочно так , чтоб и молодая слышала . Но Пселдонимов ровно ничего и тут не ответил , даже и не покачнулся на этот раз . Ивану Ильичу показалось даже , что в глазах его есть что-то холодное , затаенное , даже что-то себе на уме , особенное , злокачественное . И , однако ж , во что бы ни стало надо было добиться чувствительности . Ведь для нее-то он и пришел. « Однако парочка ! — подумал он . — Впрочем ... » И он снова обратился к молодой , поместившейся возле него на диване , но на два или на три вопроса свои получил опять только « да » и « нет » , да и тех , правда , вполне не получил. « Хоть бы она поконфузилась , — продолжал он про себя . — Я бы тогда шутить начал . А то ведь мое-то положение безвыходное » . И Аким Петрович , как нарочно , тоже молчал , хоть и по глупости , но всё же было неизвинительно.— Господа ! уж я не помешал ли вашим удовольствиям ?
он ко всем вообще . Он чувствовал , что у него даже ладони потеют.— Нет-с ... Не беспокойтесь , ваше превосходительство , сейчас начнем , а теперь ... прохлаждаемся-с , — отвечал офицер . Молодая с удовольствием на него поглядела : офицер был еще не стар и носил мундир какой-то команды . Пселдонимов стоял тут же , подавшись вперед , и , казалось , еще более , чем прежде , выставлял свой горбатый нос . Он слушал и смотрел , как лакей , стоящий с шубой в руках и ожидающий окончания прощального разговора своих господ . Это сравнение сделал сам Иван Ильич ; он терялся , он чувствовал , что ему неловко , ужасно неловко , что почва ускользает из-под его ног , что он куда-то зашел и не может выйти , точно в потемках.Вдруг все расступились , и появилась невысокая и плотная женщина , уже пожилая , одетая просто , хотя и принарядившаяся , в большом платке на плечах , зашпиленном у горла , и в чепчике , к которому она , видимо , не привыкла . В руках ее был небольшой круглый поднос , на котором стояла непочатая , но уже раскупоренная бутылка шампанского и два бокала , ни больше , ни меньше . Бутылка , очевидно , назначалась только для двух гостей.Пожилая женщина прямо приблизилась к генералу.— Уж не взыщите , ваше превосходительство , — сказала она , кланяясь , — а уж коль не погнушались нами , оказали честь к сыночку на свадьбу пожаловать , так уж просим милости , поздравьте вином молодых . Не погнушайтесь , окажите честь.Иван Ильич схватился за нее , как за спасение . Она была еще вовсе нестарая женщина , лет сорока пяти или шести , не больше . Но у ней было такое доброе , румяное , такое открытое , круглое русское лицо , она так добродушно улыбалась , так просто кланялась , что Иван Ильич почти утешился и начал было надеяться.— Так вы-ы-ы ро-ди-тель-ница вашего сы-на ? — сказал он , привстав с дивана.— Родительница , ваше превосходительство , — промямлил Пселдонимов , вытягивая свою длинную шею и снова выставляя свой нос.— А ! Очень рад , о-чень рад познакомиться.— Так не побрезгайте , ваше превосходительство.— С превеликим даже удовольствием . Поднос поставили , вино налил подскочивший Пселдонимов . Иван Ильич , всё еще стоя , взял бокал.— Я особенно , особенно рад этому случаю , что могу ... — начал он , — что могу ... при сем засвидетельствовать ... Одним словом , как начальник ... желаю вам , сударыня ( он обратился к новобрачной ) , и тебе , мой друг Порфирий , — желаю полного , благополучного и долгого счастья.И он даже с чувством выпил бокал , счетом седьмой в этот вечер . Пселдонимов смотрел серьезно и даже угрюмо . Генерал начинал мучительно его ненавидеть. « Да и этот верзила ( он взглянул на офицера ) тут же торчит . Ну что бы хоть ему прокричать : ура ! И пошло бы , и пошло бы ... » — Да и вы , Аким Петрович , выпейте и поздравьте , — прибавила старуха , обращаясь к столоначальнику . — Вы начальник , он вам подчиненный . Наблюдайте сыночка-то , как мать прошу . Да и впредь нас не забывайте , голубчик наш , Аким Петрович , добрый вы человек.
А ведь какие славные эти русские старухи ! — подумал Иван Ильич . — Всех оживила . Я всегда любил народность ... » В эту минуту к столу поднесли еще поднос . Несла девка , в шумящем , еще не мытом ситцевом платье и в кринолине . Она едва обхватывала поднос руками , так он был велик . На нем стояло бесчисленное множество тарелочек с яблоками , с конфетами , с пастилой , с мармеладом , с грецкими орехами и проч . и проч . Поднос стоял до сих пор в гостиной , для угощения всех гостей , и преимущественно дам . Но теперь его перенесли к одному генералу.— Не побрезгайте , ваше превосходительство , нашим яством . Чем богаты , тем и рады , — повторяла , кланяясь , старуха.— Помилуйте ... — сказал Иван Ильич и даже с удовольствием взял и раздавил между пальцами один грецкий орех . Он уже решился быть до конца популярным.Между тем молодая вдруг захихикала.— Что-с ? — спросил Иван Ильич с улыбкой , обрадовавшись признакам жизни.— Да вот-с , Иван Костенькиныч смешит , — отвечала она потупившись.Генерал действительно рассмотрел одного белокурого юношу , очень недурного собой , спрятавшегося на стуле с другой стороны дивана и что-то нашептывавшего madame Пселдонимовой . Юноша привстал . Он , по-видимому , был очень застенчив и очень молод.— Я про « сонник » им говорил , ваше превосходительство , — пробормотал он , как будто извиняясь.— Про какой же это сонник ? — спросил Иван Ильич снисходительно.— Новый сонник-с есть-с , литературный-с . Я им говорил-с , если господина Панаева во сне увидеть-с , то это значит кофеем манишку залить-с. « Экая невинность » , — подумал даже со злобою Иван Ильич . Молодой человек хоть и очень разрумянился , говоря это , но до невероятности был рад , что рассказал про господина Панаева.— Ну да , да , я слышал ... — отозвался его превосходительство.— Нет , вот еще лучше есть , — проговорил другой голос подле самого Ивана Ильича , — новый лексикон издается , так , говорят , господин Краевский будет писать статьи , Алфераки ... и абличительная литература ... Проговорил это молодой человек , но уже не конфузливый , а довольно развязный . Он был в перчатках , белом жилете и держал шляпу в руках . Он не танцевал , смотрел высокомерно , потому что был один из сотрудников сатирического журнала « Головешка » , задавал тону и попал на свадьбу случайно , приглашенный как почетный гость Пселдонимовым , с которым был на ты и с которым , еще прошлого года , вместе бедствовал у одной немки « в углах » . Водку он , однако ж , пил и уже неоднократно для этого отлучался в одну укромную заднюю комнатку , куда все знали дорогу . Генералу он ужасно не понравился.— И это потому смешно-с , — с радостью перебил вдруг белокурый юноша , рассказавший про манишку и на которого сотрудник в белом жилете посмотрел за это с ненавистью , — потому смешно , ваше превосходительство , что сочинителем полагается , будто бы господин Краевский правописания не знает и думает , что « обличительную литературу » надобно писать абличительная литература ...
докончил . Он по глазам увидал , что генерал давно уже это знает , потому что сам генерал тоже как будто сконфузился и , очевидно , оттого , что знал это . Молодому человеку стало до невероятности совестно . Он успел куда-то поскорее стушеваться и потом всё остальное время был очень грустен . Взамен того развязный сотрудник « Головешки » подошел еще ближе и , казалось , намеревался где-нибудь поблизости сесть . Такая развязность показалась Ивану Ильичу несколько щекотливой . — Да ! скажи , пожалуйста , Порфирий , — начал он , чтобы что-нибудь говорить , — почему — я всё тебя хотел спросить об этом лично — почему тебя зовут Пселдонимов , а не Псевдонимов ? Ведь ты , наверное , Псевдонимов ? — Не могу в точности доложить , ваше превосходительство , — отвечал Пселдонимов.— Это , верно , еще его отцу-с при поступлении на службу в бумагах перемешали-с , так что он и остался теперь Пселдонимов , — отозвался Аким Петрович . — Это бывает-с.— Неп-ре-менно , — с жаром подхватил генерал , — неп-ре-мен-но , потому , сами посудите : Псевдонимов — ведь это происходит от литературного слова « псевдоним » . Ну , а Пселдонимов ничего не означает.— По глупости-с , — прибавил Аким Петрович.— То есть собственно что по глупости ? — Русский народ-с ; по глупости изменяет иногда литеры-с и выговаривает иногда по-своему-с . Например , говорят невалид , а надо бы сказать инвалид-с.— Ну , да ... невалид , хе-хе-хе ... — Мумер тоже говорят , ваше превосходительство , — брякнул высокий офицер , у которого давно уже зудело , чтоб как-нибудь отличиться.— То есть как это мумер ? — Мумер вместо нумер , ваше превосходительство.— Ах да , мумер ... вместо нумер ... Ну да , да ... хе-хе , хе ! ... — Иван Ильич принужден был похихикать и для офицера.Офицер поправил галстук.— А вот еще говорят : нимо , — ввязался было сотрудник « Головешки » . Но его превосходительство постарался этого уж не расслышать . Не для всех же было хихикать.— Нимо вместо мимо , — приставал « сотрудник » с видимым раздражением.Иван Ильич строго посмотрел на него.— Ну , что пристал ? — шепнул Пселдонимов сотруднику.— Да что ж это , я разговариваю . Нельзя , что ль , и говорить , — заспорил было тот шепотом , но , однако ж , замолчал и с тайною яростью вышел из комнаты.Он прямо пробрался в привлекательную заднюю комнатку , где для танцующих кавалеров , еще с начала вечера , поставлена была на маленьком столике , накрытом ярославскою скатертью , водка двух сортов , селедка , икра ломтиками и бутылка крепчайшего хереса из национального погребка . Со злостью в сердце он налил было себе водки , как вдруг вбежал медицинский студент , с растрепанными волосами , первый танцор и канканер на бале Пселдонимова . Он с торопливою жадностью бросился к графину.— Сейчас начнут ! — проговорил он , наскоро распоряжаясь . — Приходи смотреть : соло сделаю вверх ногами , а после ужина рискну рыбку . Это будет даже идти к свадьбе-то . Так сказать , дружеский намек Пселдонимову ... Славная эта Клеопатра Семеновна ,
можно рискнуть.— Это ретроград , — мрачно отвечал сотрудник , выпивая рюмку.— Кто ретроград ? — Да вот , особа-то , перед которой пастилу поставили . Ретроград ! я тебе говорю.— Ну уж ты ! — пробормотал студент и бросился вон из комнаты , услышав ритурнель кадрили.Сотрудник , оставшись один , налил себе еще для большего куража и независимости , выпил , закусил , и никогда еще действительный статский советник Иван Ильич не приобретал себе более яростного врага и более неумолимого мстителя , как пренебреженный им сотрудник « Головешки » , особенно после двух рюмок водки . Увы ! Иван Ильич ничего не подозревал в этом роде . Не подозревал он и еще одного капитальнейшего обстоятельства , имевшего влияние на все дальнейшие взаимные отношения гостей к его превосходительству . Дело в том , что он хоть и дал с своей стороны приличное и даже подробное объяснение своего присутствия на свадьбе у своего подчиненного , но это объяснение в сущности никого не удовлетворило , и гости продолжали конфузиться . Но вдруг всё переменилось , как волшебством ; все успокоились и готовы были веселиться , хохотать , визжать и плясать , точно так же , как если бы неожиданного гостя совсем не было в комнате . Причиной тому был неизвестно каким образом вдруг разошедшийся слух , шепот , известие , что гость-то , кажется , того ... под шефе . И хоть дело носило с первого взгляда вид ужаснейшей клеветы , но мало-помалу стало как будто оправдываться , так что вдруг всё стало ясно . Мало того , стало вдруг необыкновенно свободно . И вот в это-то самое мгновение и началась кадриль , последняя перед ужином , на которую так торопился медицинский студент.И только что было Иван Ильич хотел снова обратиться к новобрачной , пытаясь в этот раз донять ее каким-то каламбуром , как вдруг к ней подскочил высокий офицер и с размаху стал на одно колено . Она тотчас же вскочила с дивана и упорхнула с ним , чтоб встать в ряды кадрили . Офицер даже не извинился , а она даже не взглянула , уходя , на генерала , даже как будто рада была , что избавилась. « Впрочем , в сущности , она в своем праве , — подумал Иван Ильич , — да и приличий они не знают » .— Гм ... ты бы , брат Порфирий , не церемонился , — обратился он к Пселдонимову . — Может , у тебя там есть что-нибудь ... насчет распоряжений ... или там что-нибудь ... пожалуйста , не стесняйся . « Что он сторожит , что ли , меня ? » —прибавил он про себя.Ему становился невыносим Пселдонимов с своей длинной шеей и глазами , пристально на него устремленными . Одним словом , всё это было не то , совсем не то , но Иван Ильич далеко еще не хотел в этом сознаться.Кадриль началась.— Прикажете , ваше превосходительство ? — спросил Аким Петрович , почтительно держа в руках бутылку и готовясь налить в бокал его превосходительства.— Я ... я , право , не знаю , если ... Но уж Аким Петрович с благоговейно сияющим лицом наливал шампанское . Налив бокал , он как будто украдкой , как будто воровским образом , ежась и корчась , налил и себе с тою разницею ,
на целый палец не долил , что было как-то почтительнее . Он был как женщина в родах , сидя подле ближайшего своего начальника . Об чем в самом деле заговорить ? А развлечь его превосходительство следовало даже по обязанности , так как уж он имел честь составить ему компанию . Шампанское послужило выходом , да и его превосходительству даже приятно было , что тот налил , — не для шампанского , потому что оно было теплое и гадость естественнейшая , а так , нравственно приятно. « Старику самому хочется выпить , — подумал Иван Ильич , — а без меня не смеет . Не задерживать же ... Да и смешно , если бутылка так простоит между нами » .Он прихлебнул , и все-таки оно показалось лучше , чем так-то сидеть.— Я ведь здесь , — начал он с расстановками и ударениями , — я ведь здесь , так сказать , случайно и , конечно , может быть , иные найдут ... что мне ... так сказать , не-при-лично быть на таком ... собрании.Аким Петрович молчал и вслушивался с робким любопытством.— Но я надеюсь , вы поймете , зачем я здесь ... Ведь не вино же в самом деле я пить пришел . Хе-хе ! Аким Петрович хотел было похихикать вслед за его превосходительством , но как-то осекся и опять не ответил ровно ничего утешительного.— Я здесь ... чтобы , так сказать , ободрить ... показать , так сказать , нравственную , так сказать , цель , — продолжал Иван Ильич , досадуя на тупость Акима Петровича , но вдруг и сам замолчал . Он увидел , что бедный Аким Петрович даже глаза опустил , точно в чем-то виноватый . Генерал в некотором замешательстве поспешил еще раз отхлебнуть из бокала , а Аким Петрович , как будто всё спасение его было в этом , схватил бутылку и подлил снова. « А немного ж у тебя ресурсов » , — подумал Иван Ильич , строго смотря на бедного Акима Петровича . Тот же , предчувствуя на себе этот строгий генеральский взгляд , решился уж молчать окончательно и глаз не подымать . Так они просидели друг перед другом минуты две , две болезненные минуты для Акима Петровича.Два слова об Акиме Петровиче . Это был человек смирный , как курица , самого старого закала , взлелеянный на подобострастии и между тем человек добрый и даже благородный . Он был из петербургских русских , то есть и отец и отец отца его родились , выросли и служили в Петербурге и ни разу не выезжали из Петербурга . Это совершенно особенный тип русских людей . Об России они почти не имеют ни малейшего понятий , о чем вовсе и не тревожатся . Весь интерес их сужен Петербургом и , главное , местом их службы . Все заботы их сосредоточены около копеечного преферанса , лавочки и месячного жалованья . Они не знают ни одного русского обычая , ни одной русской песни , кроме « Лучинушки » , да и то потому только , что ее играют шарманки . Впрочем , есть два существенные и незыблемые признака , по которым вы тотчас же отличите настоящего русского от петербургского русского . Первый признак состоит в том , что все петербургские русские , все без исключения , никогда не говорят : « Петербургские ведомости » ,