Daria/rus_authors huggingface dataset:
встряхнулся , за ним полковник , поправляя руками султан на своей шляпе . Потом соскочил с дрожек толстый майор , держа под мышкою саблю . Потом выпрыгнули из бонвояжа тоненькие подпоручики с сидевшим на руках прапорщиком , наконец сошли с седел рисовавшиеся на лошадях офицеры.— Барина нет дома , — сказал , выходя на крыльцо , лакей.— Как нет ? стало быть , он , однако ж , будет к обеду ? — Никак нет . Они уехали на весь день . Завтра разве около этого только времени будут.— Вот тебе на ! — сказал генерал . — Как же это ? .. — Признаюсь , это штука , — сказал полковник , смеясь.— Да нет , как же этак делать ? — продолжал генерал с неудовольствием . — Фить ... Черт ... Ну , не можешь принять , зачем напрашиваться ? — Я , ваше превосходительство , не понимаю , как можно это делать , — сказал один молодой офицер.— Что ? — сказал генерал , имевший обыкновение всегда произносить эту вопросительную частицу , когда говорил с обер-офицером.— Я говорил , ваше превосходительство : как можно поступать таким образом ? — Натурально ... Ну , не случилось , что ли , — дай знать , по крайней мере , или не проси.— Что ж , ваше превосходительство , нечего делать , поедемте назад ! — сказал полковник.— Разумеется , другого средства нет . Впрочем , коляску мы можем посмотреть и без него . Он , верно , ее не взял с собою . Эй , кто там , подойди , братец , сюда ! — Чего изволите ? — Ты конюх ? — Конюх , ваше превосходительство.— Покажи-ка нам новую коляску , которую недавно достал барин.— А вот пожалуйте в сарай ! Генерал отправился вместе с офицерами в сарай.— Вот извольте , я ее немного выкачу , здесь темненько.— Довольно , довольно , хорошо ! Генерал и офицеры обошли вокруг коляску и тщательно осмотрели колеса и рессоры.— Ну , ничего нет особенного , — сказал генерал , — коляска самая обыкновенная.— Самая неказистая , — сказал полковник , — совершенно нет ничего хорошего.— Мне кажется , ваше превосходительство , она совсем не сто́ит четырех тысяч , — сказал один из молодых офицеров.— Что ? — Я говорю , ваше превосходительство , что , мне кажется , она не сто́ит четырех тысяч.— Какое четырех тысяч ! она и двух не сто́ит . Просто ничего нет . Разве внутри есть что-нибудь особенное ... Пожалуйста , любезный , отстегни кожу ... И глазам офицеров предстал Чертокуцкий , сидящий в халате и согнувшийся необыкновенным образом.— А , вы здесь ! .. — сказал изумившийся генерал.Сказавши это , генерал тут же захлопнул дверцы , закрыл опять Чертокуцкого фартуком и уехал вместе с господами офицерами .
Николай ГогольМиргород нарочито невеликий при реке Хороле город . Имеет 1 канатную фабрику , 1 кирпичный завод , 4 водяных и 45 ветряных мельниц.Хотя в Миргороде пекутся бублики из черного теста , но довольно вкусны.Николай ГогольЯ очень люблю скромную жизнь тех уединенных владетелей отдаленных деревень , которых в Малороссии обыкновенно называют старосветскими , которые , как дряхлые живописные домики , хороши своею пестротою и совершенною противоположностью с новым гладеньким строением , которого стен не промыл еще дождь , крыши не покрыла зеленая плесень и лишенное щекатурки крыльцо не выказывает своих красных кирпичей . Я иногда люблю сойти на минуту в сферу этой необыкновенно уединенной жизни , где ни одно желание не перелетает за частокол , окружающий небольшой дворик , за плетень сада , наполненного яблонями и сливами , за деревенские избы , его окружающие , пошатнувшиеся на сторону , осененные вербами , бузиною и грушами . Жизнь их скромных владетелей так тиха , так тиха , что на минуту забываешься и думаешь , что страсти , желания и неспокойные порождения злого духа , возмущающие мир , вовсе не существуют и ты их видел только в блестящем , сверкающем сновидении . Я отсюда вижу низенький домик с галереею из маленьких почернелых деревянных столбиков , идущею вокруг всего дома , чтобы можно было во время грома и града затворить ставни окон , не замочась дождем . За ним душистая черемуха , целые ряды низеньких фруктовых дерев , потопленных багрянцем вишен и яхонтовым морем слив , покрытых свинцовым матом ; развесистый клен , в тени которого разостлан для отдыха ковер ; перед домом просторный двор с низенькою свежею травкою , с протоптанною дорожкою от амбара до кухни и от кухни до барских покоев ; длинношейный гусь , пьющий воду с молодыми и нежными , как пух , гусятами ; частокол , обвешанный связками сушеных груш и яблок и проветривающимися коврами ; воз с дынями , стоящий возле амбара ; отпряженный вол , лениво лежащий возле него , — все это для меня имеет неизъяснимую прелесть , может быть , оттого , что я уже не вижу их и что нам мило все то , с чем мы в разлуке . Как бы то ни было , но даже тогда , когда бричка моя подъезжала к крыльцу этого домика , душа принимала удивительно приятное и спокойное состояние ; лошади весело подкатывали под крыльцо , кучер преспокойно слезал с козел и набивал трубку , как будто бы он приезжал в собственный дом свой ; самый лай , который поднимали флегматические барбосы , бровки и жучки , был приятен моим ушам . Но более всего мне нравились самые владетели этих скромных уголков , старички , старушки , заботливо выходившие навстречу . Их лица мне представляются и теперь иногда в шуме и толпе среди модных фраков , и тогда вдруг на меня находит полусон и мерещится былое . На лицах у них всегда написана такая доброта , такое радушие и чистосердечие , что невольно отказываешься , хотя , по крайней мере , на короткое время ,
жизнь.Я до сих пор не могу позабыть двух старичков прошедшего века , которых , увы ! теперь уже нет , но душа моя полна еще до сих пор жалости , и чувства мои странно сжимаются , когда воображу себе , что приеду со временем опять на их прежнее , ныне опустелое жилище и увижу кучу развалившихся хат , заглохший пруд , заросший ров на том месте , где стоял низенький домик , — и ничего более . Грустно ! мне заранее грустно ! Но обратимся к рассказу.Афанасий Иванович Товстогуб и жена его Пульхерия Ивановна Товстогубиха , по выражению окружных мужиков , были те старики , о которых я начал рассказывать . Если бы я был живописец и хотел изобразить на полотне Филемона и Бавкиду , я бы никогда не избрал другого оригинала , кроме их . Афанасию Ивановичу было шестьдесят лет , Пульхерии Ивановне пятьдесят пять . Афанасий Иванович был высокого роста , ходил всегда в бараньем тулупчике , покрытом камлотом , сидел согнувшись и всегда почти улыбался , хотя бы рассказывал или просто слушал . Пульхерия Ивановна была несколько сурьезна , почти никогда не смеялась ; но на лице и в глазах ее было написано столько доброты , столько готовности угостить вас всем , что было у них лучшего , что вы , верно , нашли бы улыбку уже чересчур приторною для ее доброго лица . Легкие морщины на их лицах были расположены с такою приятностию , что художник , верно бы , украл их . По ним можно было , казалось , читать всю жизнь их , ясную , спокойную жизнь , которую вели старые национальные , простосердечные и вместе богатые фамилии , всегда составляющие противоположность тем низким малороссиянам , которые выдираются из дегтярей , торгашей , наполняют , как саранча , палаты и присутственные места , дерут последнюю копейку с своих же земляков , наводняют Петербург ябедниками , наживают наконец капитал и торжественно прибавляют к фамилии своей , оканчивающейся на о , слог въ . Нет , они не были похожи на эти презренные и жалкие творения , так же как и все малороссийские старинные и коренные фамилии.Нельзя было глядеть без участия на их взаимную любовь . Они никогда не говорили друг другу ты , но всегда вы ; вы , Афанасий Иванович ; вы , Пульхерия Ивановна . « Это вы продавили стул , Афанасий Иванович ? » — « Ничего , не сердитесь , Пульхерия Ивановна : это я » . Они никогда не имели детей , и оттого вся привязанность их сосредоточивалась на них же самих . Когда-то , в молодости , Афанасий Иванович служил в компанейцах , был после секунд-майором , но это уже было очень давно , уже прошло , уже сам Афанасий Иванович почти никогда не вспоминал об этом . Афанасий Иванович женился тридцати лет , когда был молодцом и носил шитый камзол ; он даже увез довольно ловко Пульхерию Ивановну , которую родственники не хотели отдать за него ; но и об этом уже он очень мало помнил , по крайней мере , никогда не говорил.Все эти давние , необыкновенные происшествия заменились спокойною и уединенною жизнию , теми дремлющими и вместе какими-то гармоническими грезами , которые ощущаете вы ,
балконе , обращенном в сад , когда прекрасный дождь роскошно шумит , хлопая по древесным листьям , стекая журчащими ручьями и наговаривая дрему на ваши члены , а между тем радуга крадется из-за деревьев и в виде полуразрушенного свода светит матовыми семью цветами на небе . Или когда укачивает вас коляска , ныряющая между зелеными кустарниками , а степной перепел гремит и душистая трава вместе с хлебными колосьями и полевыми цветами лезет в дверцы коляски , приятно ударяя вас по рукам и лицу.Он всегда слушал с приятною улыбкою гостей , приезжавших к нему , иногда и сам говорил , но больше расспрашивал . Он не принадлежал к числу тех стариков , которые надоедают вечными похвалами старому времени или порицаниями нового . Он , напротив , расспрашивая вас , показывал большое любопытство и участие к обстоятельствам вашей собственной жизни , удачам и неудачам , которыми обыкновенно интересуются все добрые старики , хотя оно несколько похоже на любопытство ребенка , который в то время , когда говорит с вами , рассматривает печатку ваших часов . Тогда лицо его , можно сказать , дышало добротою.Комнаты домика , в котором жили наши старички , были маленькие , низенькие , какие обыкновенно встречаются у старосветских людей . В каждой комнате была огромная печь , занимавшая почти третью часть ее . Комнатки эти были ужасно теплы , потому что и Афанасий Иванович и Пульхерия Ивановна очень любили теплоту . Топки их были все проведены в сени , всегда почти до самого потолка наполненные соломою , которую обыкновенно употребляют в Малороссии вместо дров . Треск этой горящей соломы и освещение делают сени чрезвычайно приятными в зимний вечер , когда пылкая молодежь , прозябнувши от преследования за какой-нибудь смуглянкой , вбегает в них , похлопывая в ладоши . Стены комнат убраны были несколькими картинами и картинками в старинных узеньких рамах . Я уверен , что сами хозяева давно позабыли их содержание , и если бы некоторые из них были унесены , то они бы , верно , этого не заметили . Два портрета было больших , писанных масляными красками . Один представлял какого-то архиерея , другой Петра III . Из узеньких рам глядела герцогиня Лавальер , запачканная мухами . Вокруг окон и над дверями находилось множество небольших картинок , которые как-то привыкаешь почитать за пятна на стене и потому их вовсе не рассматриваешь . Пол почти во всех комнатах был глиняный , но так чисто вымазанный и содержавшийся с такою опрятностию , с какою , верно , не содержится ни один паркет в богатом доме , лениво подметаемый невыспавшимся господином в ливрее.Комната Пульхерии Ивановны была вся уставлена сундуками , ящиками , ящичками и сундучочками . Множество узелков и мешков с семенами , цветочными , огородными , арбузными , висело по стенам . Множество клубков с разноцветною шерстью , лоскутков старинных платьев , шитых за полстолетие , были укладены по углам в сундучках и между сундучками . Пульхерия Ивановна была большая хозяйка и собирала все , хотя иногда сама не знала ,
потом употребится.Но самое замечательное в доме — были поющие двери . Как только наставало утро , пение дверей раздавалось по всему дому . Я не могу сказать , отчего они пели : перержавевшие ли петли были тому виною или сам механик , делавший их , скрыл в них какой-нибудь секрет , — но замечательно то , что каждая дверь имела свой особенный голос : дверь , ведущая в спальню , пела самым тоненьким дискантом ; дверь в столовую хрипела басом ; но та , которая была в сенях , издавала какой-то странный дребезжащий и вместе стонущий звук , так что , вслушиваясь в него , очень ясно наконец слышалось : « батюшки , я зябну ! » Я знаю , что многим очень не нравится этот звук ; но я его очень люблю , и если мне случится иногда здесь услышать скрып дверей , тогда мне вдруг так и запахнет деревнею , низенькой комнаткой , озаренной свечкой в старинном подсвечнике , ужином , уже стоящим на столе , майскою темною ночью , глядящею из сада , сквозь растворенное окно , на стол , уставленный приборами , соловьем , обдающим сад , дом и дальнюю реку своими раскатами , страхом и шорохом ветвей ... и Боже , какая длинная навевается мне тогда вереница воспоминаний ! Стулья в комнате были деревянные , массивные , какими обыкновенно отличается старина ; они были все с высокими выточенными спинками , в натуральном виде , без всякого лака и краски ; они не были даже обиты матернею и были несколько похожи на те стулья , на которые и доныне садятся архиереи . Трехугольные столики по углам , четырехугольные перед диваном и зеркалом в тоненьких золотых рамах , выточенных листьями , которых мухи усеяли черными точками , ковер перед диваном с птицами , похожими на цветы , и цветами , похожими на птиц , — вот все почти убранство невзыскательного домика , где жили мои старики.Девичья была набита молодыми и немолодыми девушками в полосатых исподницах , которым иногда Пульхерия Ивановна давала шить какие-нибудь безделушки и заставляла чистить ягоды , но которые большею частию бегали на кухню и спали . Пульхерия Ивановна почитала необходимостию держать их в доме и строго смотрела за их нравственностью . Но , к чрезвычайному ее удивлению , не проходило нескольких месяцев , чтобы у которой-нибудь из ее девушек стан не делался гораздо полнее обыкновенного ; тем более это казалось удивительно , что в доме почти никого не было из холостых людей , выключая разве только комнатного мальчика , который ходил в сером полуфраке , с босыми ногами , и если не ел , то уж верно спал . Пульхерия Ивановна обыкновенно бранила виновную и наказывала строго , чтобы вперед этого не было . На стеклах окон звенело страшное множество мух , которых всех покрывал толстый бас шмеля , иногда сопровождаемый пронзительными визжаниями ос ; но как только подавали свечи , вся эта ватага отправлялась на ночлег и покрывала черною тучею весь потолок.Афанасий Иванович очень мало занимался хозяйством , хотя , впрочем ,
Пульхерии Ивановне . Хозяйство Пульхерии Ивановны состояло в беспрестанном отпирании и запирании кладовой , в солении , сушении , варении бесчисленного множества фруктов и растений . Ее дом был совершенно похож на химическую лабораторию . Под яблонею вечно был разложен огонь , и никогда почти не снимался с железного треножника котел или медный таз с вареньем , желе , пастилою , деланными на меду , на сахаре и не помню еще на чем . Под другим деревом кучер вечно перегонял в медном лембике водку на персиковые листья , на черемуховый цвет , на золототысячник , на вишневые косточки , и к концу этого процесса совершенно не был в состоянии поворотить языком , болтал такой вздор , что Пульхерия Ивановна ничего не могла понять , и отправлялся на кухню спать . Всей этой дряни наваривалось , насоливалось , насушивалось такое множество , что , вероятно , она потопила бы наконец весь двор , потому что Пульхерия Ивановна всегда сверх расчисленного на потребление любила приготовлять еще на запас , если бы большая половина этого не съедалась дворовыми девками , которые , забираясь в кладовую , так ужасно там объедались , что целый день стонали и жаловались на животы свои.В хлебопашество и прочие хозяйственные статьи вне двора Пульхерия Ивановна мало имела возможности входить . Приказчик , соединившись с войтом , обкрадывали немилосердным образом . Они завели обыкновение входить в господские леса , как в свои собственные , наделывали множество саней и продавали их на ближней ярмарке ; кроме того , все толстые дубы они продавали на сруб для мельниц соседним козакам . Один только раз Пульхерия Ивановна пожелала обревизировать свои леса . Для этого были запряжены дрожки с огромными кожаными фартуками , от которых , как только кучер встряхивал вожжами и лошади , служившие еще в милиции , трогались с своего места , воздух наполнялся странными звуками , так что вдруг были слышны и флейта , и бубны , и барабан ; каждый гвоздик и железная скобка звенели до того , что возле самых мельниц было слышно , как пани выезжала со двора , хотя это расстояние было не менее двух верст . Пульхерия Ивановна не могла не заметить страшного опустошения в лесу и потери тех дубов , которые она еще в детстве знавала столетними.— Отчего это у тебя , Ничипор , — сказала она , обратясь к своему приказчику , тут же находившемуся , — дубки сделались так редкими ? Гляди , чтобы у тебя волосы на голове не стали редки.— Отчего редки ? — говаривал обыкновенно приказчик , — пропали ! Так-таки совсем пропали : и громом побило , и черви проточили , — пропали , пани , пропали.Пульхерия Ивановна совершенно удовлетворялась этим ответом и , приехавши домой , давала повеление удвоить только стражу в саду около шпанских вишен и больших зимних дуль.Эти достойные правители , приказчик и войт , нашли вовсе излишним привозить всю муку в барские амбары , а что с бар будет довольно и половины ; наконец , и эту половину привозили они заплесневшую или подмоченную , которая была обракована на ярмарке .
обкрадывали приказчик и войт , как ни ужасно жрали все в дворе , начиная от ключницы до свиней , которые истребляли страшное множество слив и яблок и часто собственными мордами толкали дерево , чтобы стряхнуть с него целый дождь фруктов , сколько ни клевали их воробьи и вороны , сколько вся дворня ни носила гостинцев своим кумовьям в другие деревни и даже таскала из амбаров старые полотна и пряжу , что все обращалось ко всемирному источнику , то есть к шинку , сколько ни крали гости , флегматические кучера и лакеи , — но благословенная земля производила всего в таком множестве , Афанасию Ивановичу и Пульхерии Ивановне так мало было нужно , что все эти страшные хищения казались вовсе незаметными в их хозяйстве.Оба старичка , по старинному обычаю старосветских помещиков , очень любили покушать . Как только занималась заря ( они всегда вставали рано ) и как только двери заводили свой разноголосный концерт , они уже сидели за столиком и пили кофе . Напившись кофею , Афанасий Иванович выходил в сени и , стряхнувши платком , говорил : « Киш , киш ! пошли , гуси , с крыльца ! » На дворе ему обыкновенно попадался приказчик . Он , по обыкновению , вступал с ним в разговор , расспрашивал о работах с величайшею подробностью и такие сообщал ему замечания и приказания , которые удивили бы всякого необыкновенным познанием хозяйства , и какой-нибудь новичок не осмелился бы и подумать , чтобы можно было украсть у такого зоркого хозяина . Но приказчик его был обстрелянная птица : он знал , как нужно отвечать , а еще более , как нужно хозяйничать.После этого Афанасий Иванович возвращался в покои и говорил , приблизившись к Пульхерии Ивановне : — А что , Пульхерия Ивановна , может быть , пора закусить чего-нибудь ? — Чего же бы теперь , Афанасий Иванович , закусить ? разве коржиков с салом , или пирожков с маком , или , может быть , рыжиков соленых ? — Пожалуй , хоть и рыжиков или пирожков , — отвечал Афанасий Иванович , и на столе вдруг являлась скатерть с пирожками и рыжиками.За час до обеда Афанасий Иванович закушивал снова , выпивал старинную серебряную чарку водки , заедал грибками , разными сушеными рыбками и прочим . Обедать садились в двенадцать часов . Кроме блюд и соусников , на столе стояло множество горшочков с замазанными крышками , чтобы не могло выдохнуться какое-нибудь аппетитное изделие старинной вкусной кухни . За обедом обыкновенно шел разговор о предметах , самых близких к обеду.— Мне кажется , как будто эта каша , — говаривал обыкновенно Афанасий Иванович , — немного пригорела ; вам этого не кажется , Пульхерия Ивановна ? — Нет , Афанасий Иванович ; вы положите побольше масла , тогда она не будет казаться пригорелою , или вот возьмите этого соуса с грибками и подлейте к ней.— Пожалуй , — говорил Афанасий Иванович , подставляя свою тарелку , — попробуем , как оно будет.После обеда Афанасий Иванович шел отдохнуть один часик , после чего Пульхерия Ивановна приносила разрезанный арбуз и говорила : — Вот попробуйте , Афанасий Иванович ,
арбуз.— Да вы не верьте , Пульхерия Ивановна , что он красный в средине , — говорил Афанасий Иванович , принимая порядочный ломоть , — бывает , что и красный , да нехороший.Но арбуз немедленно исчезал . После этого Афанасий Иванович съедал еще несколько груш и отправлялся погулять по саду вместе с Пульхерией Ивановной . Пришедши домой , Пульхерия Ивановна отправлялась по своим делам , а он садился под навесом , обращенным к двору , и глядел , как кладовая беспрестанно показывала и закрывала свою внутренность и девки , толкая одна другую , то вносили , то выносили кучу всякого дрязгу в деревянных ящиках , решетах , ночевках и в прочих фруктохранилищах . Немного погодя он посылал за Пульхерией Ивановной или сам отправлялся к ней и говорил : — Чего бы такого поесть мне , Пульхерия Ивановна ? — Чего же бы такого ? — говорила Пульхерия Ивановна , — разве я пойду скажу , чтобы вам принесли вареников с ягодами , которых приказала я нарочно для вас оставить ? — И то добре , — отвечал Афанасий Иванович.— Или , может быть , вы съели бы киселику ? — И то хорошо , — отвечал Афанасий Иванович . После чего все это немедленно было приносимо и , как водится , съедаемо.Перед ужином Афанасий Иванович еще кое-чего закушивал . В половине десятого садились ужинать . После ужина тотчас отправлялись опять спать , и всеобщая тишина водворялась в этом деятельном и вместе спокойном уголке . Комната , в которой спали Афанасий Иванович и Пульхерия Ивановна , была так жарка , что редкий был бы в состоянии остаться в ней несколько часов . Но Афанасий Иванович еще сверх того , чтобы было теплее , спал на лежанке , хотя сильный жар часто заставлял его несколько раз вставать среди ночи и прохаживаться по комнате . Иногда Афанасий Иванович , ходя по комнате , стонал . Тогда Пульхерия Ивановна спрашивала : — Чего вы стонете , Афанасий Иванович ? — Бог его знает , Пульхерия Ивановна , так , как будто немного живот болит , — говорил Афанасий Иванович.— А не лучше ли вам чего-нибудь съесть , Афанасий Иванович ? — Не знаю , будет ли оно хорошо , Пульхерия Ивановна ! впрочем , чего ж бы такого съесть ? — Кислого молочка или жиденького узвару с сушеными грушами.— Пожалуй , разве так только , попробовать , — говорил Афанасий Иванович.Сонная девка отправлялась рыться по шкапам , и Афанасий Иванович съедал тарелочку ; после чего он обыкновенно говорил : — Теперь так как будто сделалось легче.Иногда , если было ясное время и в комнатах довольно тепло натоплено , Афанасий Иванович , развеселившись , любил пошутить над Пульхериею Ивановною и поговорить о чем-нибудь постороннем.— А что , Пульхерия Ивановна , — говорил он , — если бы вдруг загорелся дом наш , куда бы мы делись ? — Вот это Боже сохрани ! — говорила Пульхерия Ивановна , крестясь.— Ну , да положим , что дом наш сгорел , куда бы мы перешли тогда ? — Бог знает что вы говорите , Афанасий Иванович ! как можно , чтобы дом мог сгореть : Бог этого не попустит.— Ну , а если бы сгорел ? — Ну , тогда бы мы перешли в кухню .
время ту комнатку , которую занимает ключница.— А если бы и кухня сгорела ? — Вот еще ! Бог сохранит от такого попущения , чтобы вдруг и дом и кухня сгорели ! Ну , тогда в кладовую , покамест выстроился бы новый дом.— А если бы и кладовая сгорела ? — Бог знает что вы говорите ! я и слушать вас не хочу ! Грех это говорить , и Бог наказывает за такие речи.Но Афанасий Иванович , довольный тем , что подшутил над Пульхериею Ивановною , улыбался , сидя на своем стуле.Но интереснее всего казались для меня старички в то время , когда бывали у них гости . Тогда все в их доме принимало другой вид . Эти добрые люди , можно сказать , жили для гостей . Все , что у них ни было лучшего , все это выносилось . Они наперерыв старались угостить вас всем , что только производило их хозяйство . Но более всего приятно мне было то , что во всей их услужливости не было никакой приторности . Это радушие и готовность так кротко выражались на их лицах , так шли к ним , что поневоле соглашался на их просьбы . Они были следствие чистой , ясной простоты их добрых , бесхитростных душ . Это радушие вовсе не то , с каким угощает вас чиновник казенной палаты , вышедший в люди вашими стараниями , называющий вас благодетелем и ползающий у ног ваших . Гость никаким образом не был отпускаем того же дня : он должен был непременно переночевать.— Как можно такою позднею порою отправляться в такую дальнюю дорогу ! — всегда говорила Пульхерия Ивановна ( гость обыкновенно жил в трех или в четырех верстах от них ) .— Конечно , — говорил Афанасий Иванович , — неравно всякого случая : нападут разбойники или другой недобрый человек.— Пусть Бог милует от разбойников ! — говорила Пульхерия Ивановна . — И к чему рассказывать эдакое на ночь . Разбойники не разбойники , а время темное , не годится совсем ехать . Да и ваш кучер , я знаю вашего кучера , он такой тендитный да маленький , его всякая кобыла побьет ; да притом теперь он уже , верно , наклюкался и спит где-нибудь.И гость должен был непременно остаться ; но , впрочем , вечер в низенькой теплой комнате , радушный , греющий и усыпляющий рассказ , несущийся пар от поданного на стол кушанья , всегда питательного и мастерски изготовленного , бывает для него наградою . Я вижу как теперь , как Афанасий Иванович , согнувшись , сидит на стуле с всегдашнею своею улыбкой и слушает со вниманием и даже наслаждением гостя ! Часто речь заходила и об политике . Гость , тоже весьма редко выезжавший из своей деревни , часто с значительным видом и таинственным выражением лица выводил свои догадки и рассказывал , что француз тайно согласился с англичанином выпустить опять на Россию Бонапарта , или просто рассказывал о предстоящей войне , и тогда Афанасий Иванович часто говорил , как будто не глядя на Пульхерию Ивановну : — Я сам думаю пойти на войну ; почему ж я не могу идти на войну ? — Вот уже и пошел ! — прерывала Пульхерия Ивановна . — Вы не верьте ему , — говорила она , обращаясь к гостю . — Где уже ему , старому , идти на войну !
! Ей-Богу , застрелит ! Вот так-таки прицелится и застрелит.— Что ж , — говорил Афанасий Иванович , — и я его застрелю.— Вот слушайте только , что он говорит ! — подхватывала Пульхерия Ивановна , — куда ему идти на войну ! И пистоли его давно уже заржавели и лежат в коморе . Если б вы их видели : там такие , что , прежде еще нежели выстрелят , разорвет их порохом . И руки себе поотобьет , и лицо искалечит , и навеки несчастным останется ! — Что ж , — говорил Афанасий Иванович , — я куплю себе новое вооружение . Я возьму саблю или козацкую пику.— Это все выдумки . Так вот вдруг придет в голову , и начнет рассказывать , — подхватывала Пульхерия Ивановна с досадою . — Я и знаю , что он шутит , а все-таки неприятно слушать . Вот эдакое он всегда говорит , иной раз слушаешь , слушаешь , да и страшно станет.Но Афанасий Иванович , довольный тем , что несколько напугал Пульхерию Ивановну , смеялся , сидя согнувшись на своем стуле.Пульхерия Ивановна для меня была занимательнее всего тогда , когда подводила гостя к закуске.— Вот это , — говорила она , снимая пробку с графина , — водка , настоянная на деревий и шалфей . Если у кого болят лопатки или поясница , то очень помогает . Вот это на золототысячник : если в ушах звенит и по лицу лишаи делаются , то очень помогает . А вот эта — перегнанная на персиковые косточки ; вот возьмите рюмку , какой прекрасный запах . Если как-нибудь , вставая с кровати , ударится кто об угол шкапа или стола и набежит на лбу гугля , то стоит только одну рюмочку выпить перед обедом — и все как рукой снимет , в ту же минуту все пройдет , как будто вовсе не бывало.После этого такой перечет следовал и другим графинам , всегда почти имевшим какие-нибудь целебные свойства . Нагрузивши гостя всею этою аптекою , она подводила его ко множеству стоявших тарелок.— Вот это грибки с чебрецом ! это с гвоздиками и волошскими орехами ! Солить их выучила меня туркеня , в то время , когда еще турки были у нас в плену . Такая была добрая туркеня , и незаметно совсем , чтобы турецкую веру исповедовала . Так совсем и ходит , почти как у нас ; только свинины не ела : говорит , что у них как-то там в законе запрещено . Вот эти грибки с смородинным листом и мушкатным орехом ! А вот это большие травянки : я их еще в первый раз отваривала в уксусе ; не знаю , каковы-то они ; я узнала секрет от отца Ивана . В маленькой кадушке прежде всего нужно разостлать дубовые листья и потом посыпать перцем и селитрою и положить еще что бывает на нечуй-витере цвет , так этот цвет взять и хвостиками разостлать вверх . А вот это пирожки ! это пирожки с сыром ! это с урдою ! а вот это те , которые Афанасий Иванович очень любит , с капустою и гречневою кашею.— Да , — прибавлял Афанасий Иванович , — я их очень люблю ; они мягкие и немножко кисленькие.Вообще Пульхерия Ивановна была чрезвычайно в духе , когда бывали у них гости . Добрая старушка ! Она вся принадлежала гостям . Я любил бывать у них , и хотя объедался страшным образом , как и все гостившие у них ,
было очень вредно , однако ж я всегда бывал рад к ним ехать . Впрочем , я думаю , что не имеет ли самый воздух в Малороссии какого-то особенного свойства , помогающего пищеварению , потому что если бы здесь вздумал кто-нибудь таким образом накушаться , то , без сомнения , вместо постели очутился бы лежащим на столе.Добрые старички ! Но повествование мое приближается к весьма печальному событию , изменившему навсегда жизнь этого мирного уголка . Событие это покажется тем более разительным , что произошло от самого маловажного случая . Но , по странному устройству вещей , всегда ничтожные причины родили великие события , и наоборот — великие предприятия оканчивались ничтожными следствиями . Какой-нибудь завоеватель собирает все силы своего государства , воюет несколько лет , полководцы его прославляются , и наконец все это оканчивается приобретением клочка земли , на котором негде посеять картофеля ; а иногда , напротив , два какие-нибудь колбасника двух городов подерутся между собою за вздор , и ссора объемлет наконец города , потом села и деревни , а там и целое государство . Но оставим эти рассуждения : они не идут сюда . Притом я не люблю рассуждений , когда они остаются только рассуждениями.У Пульхерии Ивановны была серенькая кошечка , которая всегда почти лежала , свернувшись клубком , у ее ног . Пульхерия Ивановна иногда ее гладила и щекотала пальцем по ее шейке , которую балованная кошечка вытягивала как можно выше . Нельзя сказать , чтобы Пульхерия Ивановна слишком любила ее , но просто привязалась к ней , привыкши ее всегда видеть . Афанасий Иванович , однако ж , часто подшучивал над такою привязанностию : — Я не знаю , Пульхерия Ивановна , что вы такого находите в кошке . На что она ? Если бы вы имели собаку , тогда бы другое дело : собаку можно взять на охоту , а кошка на что ? — Уж молчите , Афанасий Иванович , — говорила Пульхерия Ивановна , — вы любите только говорить , и больше ничего . Собака нечистоплотна , собака нагадит , собака перебьет все , а кошка тихое творение , она никому не сделает зла.Впрочем , Афанасию Ивановичу было все равно , что кошки , что собаки ; он для того только говорил так , чтобы немножко подшутить над Пульхерией Ивановной.За садом находился у них большой лес , который был совершенно пощажен предприимчивым приказчиком , — может быть , оттого , что стук топора доходил бы до самых ушей Пульхерии Ивановны . Он был глух , запущен , старые древесные стволы были закрыты разросшимся орешником и походили на мохнатые лапы голубей . В этом лесу обитали дикие коты . Лесных диких котов не должно смешивать с теми удальцами , которые бегают по крышам домов . Находясь в городах , они , несмотря на крутой нрав свой , гораздо более цивилизированы , нежели обитатели лесов . Это , напротив того , большею частию народ мрачный и дикий ; они всегда ходят тощие , худые , мяукают грубым , необработанным голосом . Они подрываются иногда подземным ходом под самые амбары и крадут сало , являются даже в самой кухне ,
в растворенное окно , когда заметят , что повар пошел в бурьян . Вообще никакие благородные чувства им не известны ; они живут хищничеством и душат маленьких воробьев в самых их гнездах . Эти коты долго обнюхивались сквозь дыру под амбаром с кроткою кошечкою Пульхерии Ивановны и наконец подманили ее , как отряд солдат подманивает глупую крестьянку . Пульхерия Ивановна заметила пропажу кошки , послала искать ее , но кошка не находилась . Прошло три дня ; Пульхерия Ивановна пожалела , наконец вовсе о ней позабыла . В один день , когда она ревизировала свой огород и возвращалась с нарванными своею рукою зелеными свежими огурцами для Афанасия Ивановича , слух ее был поражен самым жалким мяуканьем . Она , как будто по инстинкту , произнесла : « Кис , кис ! » — и вдруг из бурьяна вышла ее серенькая кошка , худая , тощая ; заметно было , что она несколько уже дней не брала в рот никакой пищи . Пульхерия Ивановна продолжала звать ее , но кошка стояла перед нею , мяукала и не смела близко подойти ; видно было , что она очень одичала с того времени . Пульхерия Ивановна пошла вперед , продолжая звать кошку , которая боязливо шла за нею до самого забора . Наконец , увидевши прежние , знакомые места , вошла и в комнату . Пульхерия Ивановна тотчас приказала подать ей молока и мяса и , сидя перед нею , наслаждалась жадностию бедной своей фаворитки , с какою она глотала кусок за куском и хлебала молоко . Серенькая беглянка почти в глазах ее растолстела и ела уже не так жадно . Пульхерия Ивановна протянула руку , чтобы погладить ее , но неблагодарная , видно , уже слишком свыклась с хищными котами или набралась романтических правил , что бедность при любви лучше палат , а коты были голы как соколы ; как бы то ни было , она выпрыгнула в окошко , и никто из дворовых не мог поймать ее.Задумалась старушка . « Это смерть моя приходила за мною ! » — сказала она сама в себе , и ничто не могло ее рассеять . Весь день она была скучна . Напрасно Афанасий Иванович шутил и хотел узнать , отчего она так вдруг загрустила : Пульхерия Ивановна была безответна или отвечала совершенно не так , чтобы можно было удовлетворить Афанасия Ивановича . На другой день она заметно похудела.— Что это с вами , Пульхерия Ивановна ? Уж не больны ли вы ? — Нет , я не больна , Афанасий Иванович ! Я хочу вам объявить одно особенное происшествие : я знаю , что я этим летом умру ; смерть моя уже приходила за мною ! Уста Афанасия Ивановича как-то болезненно искривились . Он хотел , однако ж , победить в душе своей грустное чувство и , улыбнувшись , сказал : — Бог знает , что вы говорите , Пульхерия Ивановна ! Вы , верно , вместо декохта , что часто пьете , выпили персиковой.— Нет , Афанасий Иванович , я не пила персиковой , — сказала Пульхерия Ивановна.И Афанасию Ивановичу сделалось жалко , что он так пошутил над Пульхерией Ивановной , и он смотрел на нее , и слеза повисла на его реснице.— Я прошу вас , Афанасий Иванович , чтобы вы исполнили мою волю , — сказала Пульхерия Ивановна . — Когда я умру ,
то похороните меня возле церковной ограды . Платье наденьте на меня серенькое — то , что с небольшими цветочками по коричневому полю . Атласного платья , что с малиновыми полосками , не надевайте на меня : мертвой уже не нужно платье . На что оно ей ? А вам оно пригодится : из него сошьете себе парадный халат на случай , когда приедут гости , то чтобы можно было вам прилично показаться и принять их.— Бог знает что вы говорите , Пульхерия Ивановна ! — говорил Афанасий Иванович , — когда-то еще будет смерть , а вы уже стращаете такими словами.— Нет , Афанасий Иванович , я уже знаю , когда моя смерть . Вы , однако ж , не горюйте за мною : я уже старуха и довольно пожила , да и вы уже стары , мы скоро увидимся на том свете.Но Афанасий Иванович рыдал , как ребенок.— Грех плакать , Афанасий Иванович ! Не грешите и Бога не гневите своею печалью . Я не жалею о том , что умираю . Об одном только жалею я ( тяжелый вздох прервал на минуту речь ее ) : я жалею о том , что не знаю , на кого оставить вас , кто присмотрит за вами , когда я умру . Вы как дитя маленькое : нужно , чтобы любил вас тот , кто будет ухаживать за вами.При этом на лице ее выразилась такая глубокая , такая сокрушительная сердечная жалость , что я не знаю , мог ли бы кто-нибудь б то время глядеть на нее равнодушно.— Смотри мне , Явдоха , — говорила она , обращаясь к ключнице , которую нарочно велела позвать , — когда я умру , чтобы ты глядела за паном , чтобы берегла его , как глаза своего , как свое родное дитя . Гляди , чтобы на кухне готовилось то , что он любит . Чтобы белье и платье ты ему подавала всегда чистое ; чтобы , когда гости случатся , ты принарядила его прилично , а то , пожалуй , он иногда выйдет в старом халате , потому что и теперь часто позабывает он , когда праздничный день , а когда будничный . Не своди с него глаз , Явдоха , я буду молиться за тебя на том свете , и Бог наградит тебя . Не забывай же , Явдоха : ты уже стара , тебе не долго жить , не набирай греха на душу . Когда же не будешь за ним присматривать , то не будет тебе счастия на свете . Я сама буду просить Бога , чтобы не давал тебе благополучной кончины . И сама ты будешь несчастна , и дети твои будут несчастны , и весь род ваш не будет иметь ни в чем благословения Божия.Бедная старушка ! она в то время не думала ни о той великой минуте , которая ее ожидает , ни о душе своей , ни о будущей своей жизни ; она думала только о бедном своем спутнике , с которым провела жизнь и которого оставляла сирым и бесприютным . Она с необыкновенною расторопностию распорядила все таким образом , чтобы после нее Афанасий Иванович не заметил ее отсутствия . Уверенность ее в близкой своей кончине так была сильна и состояние души ее так было к этому настроено , что действительно чрез несколько дней она слегла в постелю и не могла уже принимать никакой пищи . Афанасий Иванович весь превратился во внимательность и не отходил от ее постели . « Может быть , вы чего-нибудь бы покушали , Пульхерия Ивановна ? » — говорил он ,
смотря в глаза ей . Но Пульхерия Ивановна ничего не говорила . Наконец , после долгого молчания , как будто хотела она что-то сказать , пошевелила губами — и дыхание ее улетело.Афанасий Иванович был совершенно поражен . Это так казалось ему дико , что он даже не заплакал . Мутными глазами глядел он на нее , как бы не понимая значения трупа.Покойницу положили на стол , одели в то самое платье , которое она сама назначила , сложили ей руки крестом , дали в руки восковую свечу , — он на все это глядел бесчувственно . Множество народа всякого звания наполнило двор , множество гостей приехало на похороны , длинные столы расставлены были по двору ; кутья , наливки , пироги покрывали их кучами ; гости говорили , плакали , глядели на покойницу , рассуждали о ее качествах , смотрели на него , — но он сам на все это глядел странно . Покойницу понесли наконец , народ повалил следом , и он пошел за нею ; священники были в полном облачении , солнце светило , грудные ребенки плакали на руках матерей , жаворонки пели , дети в рубашонках бегали и резвились по дороге . Наконец гроб поставили над ямой , ему велели подойти и поцеловать в последний раз покойницу ; он подошел , поцеловал , на глазах его показались слезы , — но какие-то бесчувственные слезы . Гроб опустили , священник взял заступ и первый бросил горсть земли , густой протяжный хор дьячка и двух пономарей пропел вечную память под чистым , безоблачным небом , работники принялись за заступы , и земля уже покрыла и сровняла яму , — в это время он пробрался вперед ; все расступились , дали ему место , желая знать его намерение . Он поднял глаза свои , посмотрел смутно и сказал : « Так вот это вы уже и погребли ее ! зачем ? ! » Он остановился и не докончил своей речи.Но когда возвратился он домой , когда увидел , что пусто в его комнате , что даже стул , на котором сидела Пульхерия Ивановна , был вынесен , — он рыдал , рыдал сильно , рыдал неутешно , и слезы , как река , лились из его тусклых очей.Пять лет прошло с того времени . Какого горя не уносит время ? Какая страсть уцелеет в неровной битве с ним ? Я знал одного человека в цвете юных еще сил , исполненного истинного благородства и достоинств , я знал его влюбленным нежно , страстно , бешено , дерзко , скромно , и при мне , при моих глазах почти , предмет его страсти — нежная , прекрасная , как ангел , — была поражена ненасытною смертию . Я никогда не видал таких ужасных порывов душевного страдания , такой бешеной , палящей тоски , такого пожирающего отчаяния , какие волновали несчастного любовника . Я никогда не думал , чтобы мог человек создать для себя такой ад , в котором ни тени , ни образа и ничего , что бы сколько-нибудь походило на надежду ... Его старались не выпускать с глаз ; от него спрятали все орудия , которыми бы он мог умертвить себя . Две недели спустя он вдруг победил себя : начал смеяться , шутить ; ему дали свободу , и первое , на что он употребил ее , это было — купить пистолет .
ужасно его родных . Они вбежали в комнату и увидели его распростертого , с раздробленным черепом . Врач , случившийся тогда , об искусстве которого гремела всеобщая молва , увидел в нем признаки существования , нашел рану не совсем смертельною , и он , к изумлению всех , был вылечен . Присмотр за ним увеличили еще более . Даже за столом не клали возле него ножа и старались удалить все , чем бы мог он себя ударить ; но он в скором времени нашел новый случай и бросился под колеса проезжавшего экипажа . Ему растрощило руку и ногу ; но он опять был вылечен . Год после этого я видел его в одном многолюдном зале : он сидел за столом , весело говорил : « петит-уверт » , закрывши одну карту , и за ним стояла , облокотившись на спинку его стула , молоденькая жена его , перебирая его марки.По истечении сказанных пяти лет после смерти Пульхерии Ивановны я , будучи в тех местах , заехал в хуторок Афанасия Ивановича навестить моего старинного соседа , у которого когда-то приятно проводил день и всегда объедался лучшими изделиями радушной хозяйки . Когда я подъехал ко двору , дом мне показался вдвое старее , крестьянские избы совсем легли набок — без сомнения , так же , как и владельцы их ; частокол и плетень в дворе были совсем разрушены , и я видел сам , как кухарка выдергивала из него палки для затопки печи , тогда как ей нужно было сделать только два шага лишних , чтобы достать тут же наваленного хвороста . Я с грустью подъехал к крыльцу ; те же самые барбосы и бровки , уже слепые или с перебитыми ногами , залаяли , поднявши вверх свои волнистые , обвешанные репейниками хвосты . Навстречу вышел старик . Так это он ! я тотчас же узнал его ; но он согнулся уже вдвое против прежнего . Он узнал меня и приветствовал с тою же знакомою мне улыбкою . Я вошел за ним в комнаты ; казалось , все было в них по-прежнему ; но я заметил во всем какой-то странный беспорядок , какое-то ощутительное отсутствие чего-то ; словом , я ощутил в себе те странные чувства , которые овладевают нами , когда мы вступаем в первый раз в жилище вдовца , которого прежде знали нераздельным с подругою , сопровождавшею его всю жизнь . Чувства эти бывают похожи на то , когда видим перед собою без ноги человека , которого всегда знали здоровым . Во всем видно было отсутствие заботливой Пульхерии Ивановны : за столом подали один нож без черенка ; блюда уже не были приготовлены с таким искусством . О хозяйстве я не хотел и спросить , боялся даже и взглянуть на хозяйственные заведения.Когда мы сели за стол , девка завязала Афанасия Ивановича салфеткою , — и очень хорошо сделала , потому что без того он бы весь халат свой запачкал соусом . Я старался его чем-нибудь занять и рассказывал ему разные новости ; он слушал с тою же улыбкою , но по временам взгляд его был совершенно бесчувствен , и мысли в нем не бродили , но исчезали . Часто поднимал он ложку с кашею и , вместо того чтобы подносить ко рту , подносил к носу ; вилку свою , вместо того чтобы воткнуть в кусок цыпленка , он тыкал в графин ,
тогда девка , взявши его за руку , наводила на цыпленка . Мы иногда ожидали по несколько минут следующего блюда . Афанасий Иванович уже сам замечал это и говорил : « Что это так долго не несут кушанья ? » Но я видел сквозь щель в дверях , что мальчик , разносивший нам блюда , вовсе не думал о том и спал , свесивши голову на скамью. « Вот это то кушанье , — сказал Афанасий Иванович , когда подали нам мнишки со сметаною , — это то кушанье , — продолжал он , и я заметил , что голос его начал дрожать и слеза готовилась выглянуть из его свинцовых глаз , но он собирал все усилия , желая удержать ее . — Это то кушанье , которое по ... по ... покой ... покойни ... » — и вдруг брызнул слезами . Рука его упала на тарелку , тарелка опрокинулась , полетела и разбилась , соус залил его всего ; он сидел бесчувственно , бесчувственно держал ложку , и слезы , как ручей , как немолчно текущий фонтан , лились , лились ливмя на застилавшую его салфетку. « Боже ! — думал я , глядя на него , — пять лет всеистребляющего времени — старик уже бесчувственный , старик , которого жизнь , казалось , ни разу не возмущало ни одно сильное ощущение души , которого вся жизнь , казалось , состояла только из сидения на высоком стуле , из ядения сушеных рыбок и груш , из добродушных рассказов , — и такая долгая , такая жаркая печаль ! Что же сильнее над нами : страсть или привычка ? Или все сильные порывы , весь вихорь наших желаний и кипящих страстей — есть только следствие нашего яркого возраста и только по тому одному кажутся глубоки и сокрушительны ? » Что бы ни было , но в это время мне казались детскими все наши страсти против этой долгой , медленной , почти бесчувственной привычки . Несколько раз силился он выговорить имя покойницы , но на половине слова спокойное и обыкновенное лицо его судорожно исковеркивалось , и плач дитяти поражал меня в самое сердце . Нет , это не те слезы , на которые обыкновенно так щедры старички , представляющие вам жалкое свое положение и несчастия ; это были также не те слезы , которые они роняют за стаканом пуншу ; нет ! это были слезы , которые текли не спрашиваясь , сами собою , накопляясь от едкости боли уже охладевшего сердца.Он не долго после того жил . Я недавно услышал об его смерти . Странно , однако же , то , что обстоятельства кончины его имели какое-то сходство с кончиною Пульхерии Ивановны . В один день Афанасий Иванович решился немного пройтись по саду . Когда он медленно шел по дорожке с обыкновенною своею беспечностию , вовсе не имея никакой мысли , с ним случилось странное происшествие . Он вдруг услышал , что позади его произнес кто-то довольно явственным голосом : « Афанасий Иванович ! » Он оборотился , но никого совершенно не было , посмотрел во все стороны , заглянул в кусты — нигде никого . День был тих , и солнце сияло . Он на минуту задумался ; лицо его как-то оживилось , и он наконец произнес : « Это Пульхерия Ивановна зовет меня ! » Вам , без сомнения , когда-нибудь случалось слышать голос , называющий вас по имени ,