Daria/rus_authors huggingface dataset:
исправность привел и на себе кафтан починил , вычистил , а бляху медную кирпичом до сияния оттер . Работал и Василий . Приехал начальник дистанции на дрезине ; четверо рабочих рукоять вертят ; шестерни жужжат ; мчится тележка верст по двадцать в час , только колеса воют . Подлетел к Семеновой будке ; подскочил Семен , отрапортовал по-солдатски . Все в исправности оказалось.— Ты давно здесь ? — спрашивает начальник.— Со второго мая , ваше благородие.— Ладно . Спасибо . А в сто шестьдесят четвертом номере кто ? Дорожный мастер ( вместе с ним на дрезине ехал ) ответил : — Василий Спиридов.— Спиридов , Спиридов ... А , это тот самый , что в прошлом году был у вас на замечании ? — Он самый и есть-с.— Ну , ладно , посмотрим Василия Свиридова . Трогай.Налегли рабочие на рукояти ; пошла дрезина в ход.Смотрит Семен на нее и думает : « Ну , будет у них с соседом игра » .Часа через два пошел он в обход . Видит , из выемки по полотну идет кто-то , на голове будто белое что виднеется . Стал Семен присматриваться — Василий ; в руке палка , за плечами узелок маленький , щека платком завязана.— Сосед , куда собрался ? — кричит Семен.Подошел Василий совсем близко : лица на нем нету , белый как мел , глаза дикие ; говорить начал — голос обрывается.— В город , — говорит , — в Москву ... в правление.— В правление ... Вот что ! Жаловаться , стало быть , идешь ? Брось , Василий Степаныч , забудь ... — Нет , брат , не забуду . Поздно забывать . Видишь , он меня в лицо ударил , в кровь разбил . Пока жив , не забуду , не оставлю так . Учить их надо , кровопивцев ... Взял его за руку Семен : — Оставь , Степаныч , верно тебе говорю : лучше не сделаешь.— Чего там лучше ! Знаю сам , что лучше не сделаю ; правду ты про талан-судьбу говорил . Себе лучше не сделаю , но за правду надо , брат , стоять.— Да ты скажи , с чего все пошло-то ? — Да с чего ... Осмотрел все , с дрезины сошел , в будку заглянул . Я уж знал , что строго будет спрашивать ; все как следует исправил . Ехать уж хотел , а я с жалобой . Он сейчас кричать . « Тут , говорит , правительственная ревизия , такой-сякой , а ты об огороде жалобы подавать ! Тут , говорит , тайные советники , а ты с капустой лезешь ! » Я не стерпел , слово сказал , не то чтобы очень , но так уж ему обидно показалось . Как даст он мне ... Терпенье наше проклятое ! Тут бы его надо ... а я стою себе , будто так оно и следует . Уехали они , опамятовался я , вот обмыл себе лицо и пошел.— Как же будка-то ? — Жена осталась . Не прозевает ; да ну их совсем и с дорогой ихней ! Встал Василий , собрался.— Прощай , Иваныч . Не знаю , найду ли управу себе.— Неужто пешком пойдешь ? — На станции на товарный попрошусь ; завтра в Москве буду.Простились соседи ; ушел Василий , и долго его не было . Жена за него работала , день и ночь не спала ; извелась совсем , поджидаючи мужа . На третий день проехала ревизия : паровоз , вагон багажный и два первого класса , а Василия все нет . На четвертый день увидел Семен его хозяйку : лицо от слез пухлое , глаза красные.
Вернулся муж ? — спрашивает.Махнула баба рукой , ничего не сказала и пошла в свою сторону . Научился Семен когда-то , еще мальчишкой , из тальника дудки делать . Выжжет таловой палке сердце , дырки где надо высверлит , на конце пищик сделает и так славно наладит , что хоть что угодно играй . Делывал он в досужее время дудок много и с знакомым товарным кондуктором в город на базар отправлял ; давали ему там за штуку по две копейки . На третий день после ревизии оставил он дома жену вечерний шестичасовой поезд встретить , а сам взял ножик и в лес пошел , палок себе нарезать . Дошел он до конца своего участка , — на этом месте путь круто поворачивал , — спустился с насыпи и пошел лесом под гору . За полверсты было большое болото , и около него отличнейшие кусты для его дудок росли . Нарезал он палок целый пук и пошел домой . Идет лесом ; солнце уже низко было ; тишина мертвая , слышно только , как птицы чиликают да валежник под ногами хрустит . Прошел Семен немного еще , скоро полотно ; и чудится ему , что-то еще слышно : будто где-то железо о железо позвякивает . Пошел Семен скорей . Ремонту в то время на их участке не было . « Что бы это значило ? » — думает . Выходит он на опушку — перед ним железнодорожная насыпь подымается ; наверху , на полотне , человек сидит на корточках , что-то делает ; стал подыматься Семен потихоньку к нему : думал , гайки кто воровать пришел . Смотрит — и человек поднялся , в руках у него лом ; поддел он рельс ломом , как двинет его в сторону . Потемнело у Семена в глазах ; крикнуть хочет — не может . Видит он Василия , бежит бегом , а тот с ломом и ключом с другой стороны насыпи кубарем катится.— Василий Степаныч ! Отец родной , голубчик , воротись ! Дай лом ! Поставим рельс , никто не узнает . Воротись , спаси свою душу от греха.Не обернулся Василий , в лес ушел.Стоит Семен над отвороченным рельсом , палки свои выронил . Поезд идет не товарный , пассажирский . И не остановишь его ничем : флага нет . Рельса на место не поставишь ; голыми руками костылей не забьешь . Бежать надо , непременно бежать в будку за каким-нибудь припасом . Господи , помоги ! Бежит Семен к своей будке , задыхается . Бежит — вот-вот упадет . Выбежал из лесу — до будки сто сажен , не больше , осталось , слышит — на фабрике гудок загудел . Шесть часов . А в две минуты седьмого поезд пройдет . Господи ! Спаси невинные души ! Так и видит перед собою Семен : хватит паровоз левым колесом об рельсовый обруб , дрогнет , накренится , пойдет шпалы рвать и вдребезги бить , а тут кривая , закругление , да насыпь , да валиться-то вниз одиннадцать сажен , а там , в третьем классе , народу битком набито , дети малые ... Сидят они теперь все , ни о чем не думают . Господи , вразуми ты меня ! .. Нет , до будки добежать и назад вовремя вернуться не поспеешь ... Не добежал Семен до будки , повернул назад , побежал скорее прежнего . Бежит почти без памяти ; сам не знает , что еще будет . Добежал до отвороченного рельса : палки его кучей лежат . Нагнулся он ,
одну , сам не понимая зачем , дальше побежал . Чудится ему , что уже поезд идет . Слышит свисток далекий , слышит , рельсы мерно и потихоньку подрагивать начали . Бежать дальше сил нету ; остановился он от страшного места саженях во ста : тут ему точно светом голову осветило . Снял он шапку , вынул из нее платок бумажный ; вынул нож из-за голенища ; перекрестился , господи благослови ! Ударил себя ножом в левую руку повыше локтя ; брызнула кровь , полила горячей струей ; намочил он в ней свой платок , расправил , растянул , навязал на палку и выставил свой красный флаг.Стоит , флагом своим размахивает , а поезд уж виден . Не видит его машинист , подойдет близко , а на ста саженях не остановить тяжелого поезда ! А кровь все льет и льет ; прижимает рану к боку , хочет зажать ее , но не унимается кровь ; видно , глубоко поранил он руку . Закружилось у него в голове , в глазах черные мухи залетали ; потом и совсем потемнело ; в ушах звон колокольный . Не видит он поезда и не слышит шума ; одна мысль в голове : « Не устою , упаду , уроню флаг ; пройдет поезд через меня ... помоги , господи , пошли смену ... » И стало черно в глазах его и пусто в душе его , и выронил он флаг . Но не упало кровавое знамя на землю : чья-то рука подхватила его и подняла высоко навстречу подходящему поезду . Машинист увидел его , закрыл регулятор и дал контрпар . Поезд остановился.Выскочили из вагонов люди , сбились толпою . Видят : лежит человек весь в крови , без памяти ; другой возле него стоит с кровавой тряпкой на палке.Обвел Василий всех глазами , опустил голову.— Вяжите меня , — говорит , — я рельс отворотил .
Жил в некоторой стране правитель ; звали его Аггей . Был он славен и силен : дал ему господь полную власть над страною ; враги его боялись , друзей у него не было , а народ во всей области жил смирно , зная силу своего правителя . И возгордился правитель , и стал он думать , что никого нет на свете сильнее и мудрее его . Жил он пышно ; множество у него было богатства и слуг , с которыми он никогда не говорил : считал их недостойными . С женою своею жил в ладу , но держал и ее строго , так , что не смела она сама заговаривать , а ждала , пока не спросит ее или не скажет ей что-нибудь муж.Жил так Аггей один , точно на высокой башне стоял . Снизу толпы народа на него смотрят , а он не хочет никого знать и стоит на своем низеньком помосте ; думает , что одно это место его достойно : хоть одиноко , да высоко.Пошел в праздник Аггей в церковь . Пришел он туда с женою своею в пышных одеждах : мантии на них были златотканые , пояса с дорогими каменьями , а над ними несли парчовый балдахин . И впереди их и сзади шли воины с мечами и секирами и довели их до царского места , откуда им слушать службу . Вокруг них стали начальники да чиновники . И слушал Аггей службу и думал по-своему , как ему казалось , верно или неверно говорится в святом писании.Начал протопоп книгу читать , и дошел он до того места , где написано : « богатые обнищают , а нищие обогатеют » . Услышал Аггей такие слова и разгневался.— Что ты , — говорит , — поп , вздумал читать такую ложь ? Не знаешь разве , как славен я и богат ? Как мне обнищать и нищему обогатеть против меня ? Протопоп же не слушал его , и дальше стал читать книгу , и службу отслужил до конца , не отвечая Аггею.И разъярился правитель : протопопа велел заковать в кандалы и посадить в темницу , а лист , на котором те слова были написаны , велел из книги выдрать.Отвели протопопа в темницу и лист выдрали , а правитель Аггей пошел в свои палаты пировать и на пиру пил , ел и веселился.Шел за городом один юноша и увидел оленя , такого рослого и красивого , что до тех пор и не видывал . И захотел он угодить правителю : побежал в город , пришел в его палаты и сказал об олене слугам . Донесли о том Аггею , и приказал он собираться на охоту.Выехала охота в поле ; увидели оленя и поскакали к нему . Стоит олень , голову поднял , на охоту оглядывается , будто ждет чего-то . Не видал такого зверя и сам Аггей : рослый и гладкий , морда тонкая , умная ; рога как дерево ветвистое , от конца до конца целая сажень . Шерсть гнедая , блестит , как лощеная ; ляжки белые как снег . Скачет к нему Аггей и дивится , что не уходит олень , а на него все смотрит большими глазами , точно сказать что-то хочет . Подскакал Аггей , думал уж копье метнуть ; повернулся зверь , взмахнул ветвистыми рогами , прянул первым скоком на три сажени и пошел по полю ; конь был у Аггея такой , что и цены ему не было , а стал отставать . Обернулся правитель на своих охотников , а их уже едва и видно ; посмотрел вперед на оленя и видит , что зверь пошел тише . « Ну ,
, — догоню ! » Скачет во всю конскую мочь и видит — все ближе и ближе к нему белые ляжки оленьи мелькают . Только хотел было копье бросить — олень обернул голову , наддал , — опять Аггей далеко от него . Охоты уже давно не видно , и скачут в чистом поле только олень да Аггей на коне.Гонялся он за ним полдня ; видит наконец , что олень к реке бежит . « Ну , — думает , — если направо пойдет — пропал , а налево — мой ! » Налево река луку сделала , и некуда зверю было оттуда уйти : сзади охотник , спереди река широкая , ни человеку , ни зверю не переплыть . Повернул олень налево ; задрожало у Аггея сердце от радости . Скачет , а сам думает : « Скоро река , некуда тебе уйти » . Подскакал олень к берегу , а недалеко от берега островок небольшой , а на острове кусты густые и лес мелкий . Прыгнул олень со всего размаха в воду , окунулся , вынырнул и поплыл на остров . Подскакал Аггей и видит , что зверь в кусты ушел . Погнал и он коня в воду.Ступил конь в воду , шагнул три раза и ушел в воду по шею , а дальше нога и дна не достает . Повернул Аггей назад на берег , думает : « Олень от меня и так не уйдет , а на такой быстрине , пожалуй , и коня утопишь » . Слез с коня , привязал его к кусту , снял с себя дорогое платье и пошел в воду . Плыл , плыл , едва не унесло . Наконец попробовал ногой — дно . « Ну , — думает , — сейчас я его достану » , — и пошел в кусты.Разгневался господь на Аггея . Призвал он к себе ангела и повелел ему , приняв на себя вид Агеев , одеться в его платье , сесть на коня и ехать в город . И исполнил ангел волю господню по слову его.Искал , искал зверя Аггей по кустам — нет зверя . Весь остров кругом обошел ; поперек сквозь кусты излазил — нет ничего . И не придумает Аггей , куда девался олень : впереди — река широкая , никакому зверю не переплыть ; да и увидел бы он оленя , если бы тот поплыть вздумал . Досадно стало Аггею ; однако делать нечего , надо назад ворочаться . Он вышел к воде , бросил копье , чтоб не мешало , и приплыл к берегу . Смотрит — ни коня , ни платья нет . Рассердился правитель , подумал , что украли , и решил строго наказать вора . Вышел он из воды , поднялся на крутой берег — чистое поле , нет никого . Нечего делать , нужно голому идти . Идет , а трава ему ноги режет ; непривычны они босиком ходить ; солнце печет голое тело и голову . Шел , шел Аггей , поднялся на пригорок ; видит , в лощине пастух коров и телят пасет . Остановился Аггей и начал ему рукой махать.— Эй , ты , — говорит , — поди сюда ! Пастух на него смотрит , удивляется : « Откуда , — думает , — среди чистого поля голый человек взялся ? » Пошел к нему потихоньку ; в одной руке кнут длинный , в другой — труба берестовая ; сам в лаптях и в зипунишке худом ; через плечо мешок для хлеба повешен.Аггей на него закричал : — Ты чего не идешь , когда зовут ? — А ты кто такой ? — спрашивает пастух . — Чего тебе надобно ? — Не видел ли , кто мое платье взял и коня увел ? — Да ты кто такой сам-то ? — опять спрашивает пастух.— Как , ты меня не знаешь ?
ваш , Аггей.Посмотрел на него пастух и засмеялся.— Что ты , дурак , городишь ! Правитель наш сейчас мимо меня в город с охоты проехал . Долго его тут охотники искали и нашли : вместе поехали.— Как ты смеешь , раб , негодяй ! — закричал Аггей.— Пошел , пошел , — говорит пастух , — а то кнута отведаешь.Не вспомнил себя правитель от гнева . Забыл он , что наг и безоружен , и бросился на пастуха . Схватил за плечо , хотел ударить , но пастух был сильнее : повалил он Аггея на землю и начал бить берестовою трубою . Бил-бил , пока береста вся не расплелась , и отошло тогда у него сердце.— Вот , — говорит , — тебе за такие слова . Ступай ! Поднялся Аггей , весь избитый , побрел потихоньку . А пастух подумал , и жаль ему стало . « Напрасно , — думает , — я человека изобидел : может , он шальной какой или сумасшедший » .Отошел Аггей немного от пастуха , слышит , тот зовет его : — Эй , ты , воротись ! Аггей обернулся , смотрит , а пастух в одной руке что-то держит , а другою рукою к себе его манит.— Воротись ! — кричит . — Куда ты голый пойдешь ? .. На тебе хоть мешок.Стоит Аггей , не шевелится . Горько и стыдно стало душе его . Пастух достал нож из-за пояса , прорезал в мешке три дыры : одну для головы , а две для рук , и подошел к Аггею.— Мешок-то у меня пустой , хлеб весь съел . Нехорошо человеку голому ходить ; надень вместо рубахи.Надел он на него мешок . Пошел Аггей , ни слова не сказавши , в город . Идет , а сам думу думает о своей напасти и не знает , откуда она на него пришла . Обманщик , видно , какой-нибудь , на него похожий , его платье взял и коня увел . И чем дальше идет Аггей , тем больше сердце у него разгорается . « Уж покажу я ему , что я Аггей — настоящий , грозный правитель . Прикажу на площадь отвести и голову отрубить . А пастуха тоже так не оставлю » , — подумал Аггей , да вдруг вспомнил про мешок и застыдился.Шел он до вечера , а до города еще далеко . Пришлось ему в поле ночевать ; зарылся в копну и проспал всю ночь . Поднялся с зарею и опять пошел ; недалеко от города вышел на большую дорогу . По дороге много народу в город на базар идет и едет . Догоняет его обоз ; стали его извозчики спрашивать , что он за человек и отчего это он в мешок одет.Вспомнил Аггей про Пастуховы побои и побоялся сказать правду.— Я , — говорит , — не здешний житель ; ехал я через ваш город по делам , да дорогой напали на меня разбойники , всего избили и ограбили , и коня , и платье , и деньги отняли . Надели на меня мешок , да и пустили.Пожалели его добрые люди : собрали кто рубаху , кто штаны ; один дал ему опорки старые , другой — кафтан , а третий — шапку . Поблагодарил их Аггей , спросил , как зовут и где их найти , и пошел в город уже повеселее. « Скоро , — думает , — моему мучению конец . Злодея накажу , а тех , кто мне помог , награжу » .Пошел он прямо на соборную площадь : там его палаты стояли . Думал он в свои ворота войти , не узнала его стража и не пустила . Побоялся он , как бы опять бить не стали , отошел и стал думать , что ему делать .
прямо в дом к себе нельзя : пока дойдешь до обманщика , и изобьют , и в тюрьму посадят , и убьют , пожалуй . « Надо потерпеть » , — думает . Пошел на базар , где поденщики нанимались , и стал в толпу . Наняли его за малые деньги кирпичи на постройку носить . Трудна была ему работа : все плечи в кровь с непривычки истер , а сам весь будто разбитый . Получил он под вечер деньги и разделил их на три части : на одну хлеба купил , поел , другую про запас на ночлег оставил , а на третью купил бумаги , чтобы написать жене своей письмо . Была у них одна великая тайна : знал про нее лишь он да жена его , и чтоб поверила она письму , написал он про эту тайну и , подойдя к своему дому , увидел одну женщину из прислужниц жены и отдал ей письмо для передачи . Не узнала его в дурном платье и женина служанка . Стал Аггей недалеко от ворот , ответа поджидает.А жена его , видя , что муж ее при ней , не могла поверить тому письму . Подумала , не проговорился ли муж кому про ту тайну и не злодей ли какой хочет смутить ее . Боялась она своего грозного мужа и знала , что если узнает он , что ей такие письма приносят , то накажет ее , не разобрав дела . И , чтобы отогнать того человека , что письмо написал , и напугать его , чтобы никогда больше не смел смущать ее , приказала слугам схватить его , привести во двор и высечь жестоко . Исполнили это слуги , отпустили Аггея чуть живого . Приплелся он на постоялый двор и всю ночь промучился : к утру лишь заснул . И телу его было больно , а на душе и того хуже : гнев бессильный и ярость связанная терзали его , а хуже мучения нет.На другой день пришел праздник , и стали хозяева с постоялого двора в церковь собираться . Нарядилась хозяйка и вышла за ворота , а муж во дворе чем-то замешкался . Стала жена мужа звать : — Иди , — кричит , — а то правитель в церковь пройдет , и не увидим его.Услышал это Аггей и спрашивает : — А кто у вас правитель ? — А ты не здешний , видно , что не знаешь ? Правитель у нас Аггей . Правит он городом и всею областью уже двенадцать лет . Грозный у нас правитель : вчера увидела я его на улице , со страху чуть не упала.Пошли хозяева в церковь , а Аггей не знает , что ему и думать . Махнул он рукой . « Будь что будет , — думает , — хуже того , что теперь , себе не сделаю : хоть и казнят меня , а пойду и обличу злодея » . И пошел за хозяевами к собору и стал с народом на паперти , где проходить правителю.И видит Аггей : идут его воины-телохранители с секирами и мечами , и начальники , и чиновники в праздничных одеждах . И идут под балдахином парчовым правитель с правительницей : одежды на них золототканые , пояса дорогими каменьями украшенные . И взглянул Аггей в лицо правителю и ужаснулся : открыл ему господь глаза , и узнал он ангела божия . И бежал Аггей в ужасе из города . Бежал он долго , сам не зная где и куда . И очутился он в дремучем лесу , и упал от усталости под деревом , и долго лежал без сил и без памяти , как будто бы оставила его на время душа его.Проснулся он ночью , и дико ему стало .
Забыл , что случилось в последние три дня , и не знает , отчего звезды из-за веток смотрят на него , отчего над ним деревья от ветра шумят , отчего ему холодно и лежит он не на своей пуховой постели , а на сырой траве . Стал вспоминать и все припомнил.И горько плакал Аггей . Вспомнил он всю жизнь свою и понял , что не за выдранный лист наказал его господь , а за всю жизнь . « Прогневал я господа , — думает , — и будет ли мне теперь пощада и спасение ? » Долго лежал он и плакал , каясь в грехе своем и прося у бога помощи и силы . И послал ему господь силу.Рассвело ; Аггей встал , и вышел из леса , и пошел на светлый божий мир , к людям . Год прошел , другой проходит , а жена Аггеева все думает , что муж ее вместе с нею в палатах живет . Только удивляется она , отчего муж ее стал смирен и добр : не казнит никого и не наказывает ; на охоту не ездит , а только в церковь ходит да разбирает ссоры и тяжбы и мирит поссорившихся . Видится она с ним редко ; посмотрит он на нее кротко , не по-прежнему , скажет ласковое слово и уйдет в свою горницу и там затворится и сидит один.Приступила она к нему наконец : — Господин мой , скажи мне , чем я прогневала тебя , что ты удалил от себя жену свою ? Не знаю за собой никакой вины ; за что же ты другой год меня чуждаешься ? Посмотрел на нее ангел , улыбнулся тихо и сказал : — Ничем ты меня не прогневала , любезная жена , но я дал богу обет три года не знать тебя . Вот третий год уже наступает , и скоро будешь ты жить по-прежнему с мужем своим.Сказал и ушел в свой покой и затворился . Заплакала жена и тоже пошла к себе.Так прожили они три года . За неделю прежде , чем пойти четвертому , отдал правитель приказ собрать со всей области нищих и убогих . Будет на правителевом дворе всем им прием и угощение , и наделит их правитель дарами . Поскакали гонцы во все города , послали из городов приказ по селам и деревням , и со всех концов потянулись нищие . И не знал никто до той поры , что так много нищих в области ; все дороги покрыли они : хромые , безногие , безрукие , и слепые , и слабые , и юродивые , и убогие разумом , старые и малые . Идут нищие зрячие больше поодиночке , а слепые — артелями . Собрались в город , и пришло их столько , что не только во дворе у правителя не поместились , а и всю соборную площадь заняли.Пошел правитель в церковь , набились и нищие в церковь , те , которые попали , а другие толпою стали перед церковью на площади . Слуги же в то время на площади столы расставили и покрыли их и поставили на них пироги , и похлебки , и мясо , мед и вино . И сколько ни было нищих , всем места хватило.Вышел правитель из церкви , остановился на паперти , дал знак рукой , и вся толпа стихла.— Рад видеть вас всех , добрые люди : милости прошу хлеба-соли откушать . Садитесь по местам и кушайте , а пообедаете — еще к вам выйду.Сказал и пошел в свои палаты . Стали за столы усаживаться ; одна артель слепых целый стол заняла . Пришли эти слепые издалека ; шли они тихо и долго ; было их двенадцать человек ,
у них был один . Шел он впереди , двое за него держались , а за тех остальные по паре . Рассадил он их по местам , а сам стал служить : розлил им по мискам похлебку , пироги роздал , мясо нарезал , ложки в руки дал . Едят слепые , а он от одного к другому ходит и служит им.Вот в конце обеда вышел правитель из своих палат и начал обходить столы . Кого спросит о чем , кому ласковое слово скажет , а за ним идут слуги с деньгами и платьем и всех оделяют . Обошел всех и подходит к последнему столу , где слепая артель сидела . Увидел правителя поводырь — и задрожал и побледнел весь.Подходит к нему правитель и спрашивает : — Ты тоже нищий ? — Нет , великий правитель , не нищий я. Слуга я нищим.— Добро сказал ты , человек . Как зовут тебя ? Потупил поводырь глаза в землю.— Люди Алексеем зовут.Посмотрел ему в глаза ангел , улыбнулся и говорит : — Не всякая ложь в ложь поставится . Иди за мной.Оставил поводырь своих слепых и пошел за правителем в палаты . Идут они через толпу , и дивятся на них все люди : идут точно братья родные . Оба высокие и статные , оба черноволосые , и оба на одно лицо : только у поводыря в густых кудрях седины много серебрится да лицо почернело от ветра и солнца , а у правителя лицо белое и светлое.Расступился народ , пропустил их ; ушли они в палаты . Провел поводыря ангел в дальний покой и затворился с ним.— Узнал я тебя , Аггей , — говорит правитель , — знаешь ли ты меня ? — Знаю , господин , что послан ты был наказать меня . Каюсь я в грехе моем и во всей жизни моей ... И заплакал Аггей , и плакал навзрыд . Стоит ангел перед ним : лицом просветлел и улыбается ; поднял Аггей голову и перестал плакать : не видел он никогда улыбки такой.— Кончилось наказание твое , — сказал ангел . — Возьми мантию правителеву , возьми меч , и жезл , и шапку правителеву . Помни , за что ты наказан был , и правь народом кротко и мудро , и будь отныне братом народу своему.— Нет , господин мой , ослушаюсь я твоего веления , не возьму ни меча , ни жезла , ни шапки , ни мантии . Не оставлю я слепых своих братий : я им и свет и пища , и друг и брат . Три года я жил с ними , и работал для них , и прилепился душою к нищим и убогим . Прости ты меня и отпусти в мир к людям : долго стоял я один среди народа , как на каменном столпе , высоко мне было , но одиноко , ожесточилось сердце мое и исчезла любовь к людям . Отпусти меня ! — Добро сказал ты , Аггей , — отвечал ангел . — Иди с миром ! И пошел поводырь Алексей со своими двенадцатью слепыми , и работал всю жизнь на них и на других бедных , слабых и угнетенных , и прожил так многие годы до смерти своей.А ангел через три дня оставил тело правителя . Похоронили тело , и жалел народ своего правителя , который сначала гордым был , а после кротким стал.Ангел же явился перед лицо господа .
Жили на свете роза и жаба.Розовый куст , на котором расцвела роза , рос в небольшом полукруглом цветнике перед деревенским домом . Цветник был очень запущен ; сорные травы густо разрослись по старым , вросшим в землю клумбам и по дорожкам , которых уже давно никто не чистил и не посыпал песком . Деревянная решетка с колышками , обделанными в виде четырехгранных пик , когда-то выкрашенная зеленой масляной краской , теперь совсем облезла , рассохлась и развалилась ; пики растащили для игры в солдаты деревенские мальчики и , чтобы отбиваться от сердитого барбоса с компаниею прочих собак , подходившие к дому мужики.А цветник от этого разрушения стал нисколько не хуже . Остатки решетки заплели хмель , повилика с крупными белыми цветами и мышиный горошек , висевший целыми бледно-зелеными кучками , с разбросанными кое-где бледно-лиловыми кисточками цветов . Колючие чертополохи на жирной и влажной почве цветника ( вокруг него был большой тенистый сад ) достигали таких больших размеров , что казались чуть не деревьями . Желтые коровяки подымали свои усаженные цветами стрелки еще выше их . Крапива занимала целый угол цветника ; она , конечно , жглась , но можно было и издали любоваться ее темною зеленью , особенно когда эта зелень служила фоном для нежного и роскошного бледного цветка розы.Она распустилась в хорошее майское утро ; когда она раскрывала свои лепестки , улетавшая утренняя роса оставила на них несколько чистых , прозрачных слезинок . Роза точно плакала . Но вокруг нее все было так хорошо , так чисто и ясно в это прекрасное утро , когда она в первый раз увидела голубое небо и почувствовала свежий утренний ветерок и лучи сиявшего солнца , проникавшего ее тонкие лепестки розовым светом ; в цветнике было так мирно и спокойно , что если бы она могла в самом деле плакать , то не от горя , а от счастья жить . Она не могла говорить ; она могла только , склонив свою головку , разливать вокруг себя тонкий и свежий запах , и этот запах был ее словами , слезами и молитвой.А внизу , между корнями куста , на сырой земле , как будто прилипнув к ней плоским брюхом , сидела довольно жирная старая жаба , которая проохотилась целую ночь за червяками и мошками и под утро уселась отдыхать от трудов , выбрав местечко потенистее и посырее . Она сидела , закрыв перепонками свои жабьи глаза , и едва заметно дышала , раздувая грязно-серые бородавчатые и липкие бока и отставив одну безобразную лапу в сторону : ей было лень подвинуть ее к брюху . Она не радовалась ни утру , ни солнцу , ни хорошей погоде ; она уже наелась и собралась отдыхать.Но когда ветерок на минуту стихал и запах розы не уносился в сторону , жаба чувствовала его , и это причиняло ей смутное беспокойство ; однако она долго ленилась посмотреть , откуда несется этот запах.В цветник , где росла роза и где сидела жаба , уже давно никто не ходил . Еще в прошлом году осенью , в тот самый день , когда жаба , отыскав себе хорошую щель под одним из камней фундамента дома ,
, в цветник в последний раз зашел маленький мальчик , который целое лето сидел в нем каждый ясный день под окном дома . Взрослая девушка , его сестра , сидела у окна ; она читала книгу или шила что-нибудь и изредка поглядывала на брата . Он был маленький мальчик лет семи , с большими глазами и большой головой на худеньком теле . Он очень любил свой цветник ( это был его цветник , потому что , кроме него , почти никто не ходил в это заброшенное местечко ) и , придя в него , садился на солнышке , на старую деревянную скамейку , стоявшую на сухой песчаной дорожке , уцелевшей около самого дома , потому что по ней ходили закрывать ставни , и начинал читать принесенную с собой книжку.— Вася , хочешь , я тебе брошу мячик ? — спрашивает из окна сестра . — Может быть , ты с ним побегаешь ? — Нет , Маша , я лучше так , с книжкой.И он сидел долго и читал . А когда ему надоедало читать о Робинзонах , и диких странах , и морских разбойниках , он оставлял раскрытую книжку и забирался в чащу цветника . Тут ему был знаком каждый куст и чуть ли не каждый стебель . Он садился на корточки перед толстым , окруженным мохнатыми беловатыми листьями стеблем коровяка , который был втрое выше его , и подолгу смотрел , как муравьиный народ бегает вверх к своим коровам — травяным тлям , как муравей деликатно трогает тонкие трубочки , торчащие у тлей на спине , и подбирает чистые капельки сладкой жидкости , показывавшиеся на кончиках трубочек . Он смотрел , как навозный жук хлопотливо и усердно тащит куда-то свой шар , как паук , раскинув хитрую радужную сеть , сторожит мух , как ящерица , раскрыв тупую мордочку , сидит на солнце , блестя зелеными щитиками своей спины ; а один раз , под вечер , он увидел живого ежа ! Тут и он не мог удержаться от радости и чуть было не закричал и не захлопал руками , но , боясь спугнуть колючего зверька , притаил дыхание и , широко раскрыв счастливые глаза , в восторге смотрел , как тот , фыркая , обнюхивал своим свиным рыльцем корни розового куста , ища между ними червей , и смешно перебирал толстенькими лапами , похожими на медвежьи.— Вася , милый , иди домой , сыро становится , — громко сказала сестра.И ежик , испугавшись человеческого голоса , живо надвинул себе на лоб и на задние лапы колючую шубу и превратился в шар . Мальчик тихонько коснулся его колючек ; зверек еще больше съежился и глухо и торопливо запыхтел , как маленькая паровая машина.Потом он немного познакомился с этим ежиком . Он был такой слабый , тихий и кроткий мальчик , что даже разная звериная мелкота как будто понимала это и скоро привыкала к нему . Какая была радость , когда еж попробовал молока из принесенного хозяином цветника блюдечка ! В эту весну мальчик не мог выйти в свой любимый уголок . По-прежнему около него сидела сестра , но уже не у окна , а у его постели ; она читала книгу , но не для себя , а вслух ему , потому что ему было трудно поднять свою исхудалую голову с белых подушек и трудно держать в тощих руках даже самый маленький томик ,
утомлялись от чтения . Должно быть , он уже больше никогда не выйдет в свой любимый уголок.— Маша ! — вдруг шепчет он сестре.— Что , милый ? — Что , в садике теперь хорошо ? Розы расцвели ? Сестра наклоняется , целует его в бледную щеку и при этом незаметно стирает слезинку.— Хорошо , голубчик , очень хорошо . И розы расцвели . Вот в понедельник мы пойдем туда вместе . Доктор позволит тебе выйти.Мальчик не отвечает и глубоко вздыхает . Сестра начинает снова читать.— Уже будет . Я устал . Я лучше посплю.Сестра поправила ему подушки и белое одеяльце ; он с трудом повернулся к стенке и замолчал . Солнце светило сквозь окно , выходившее на цветник , и кидало яркие лучи на постель и на лежавшее на ней маленькое тельце , освещая подушки и одеяло и золотя коротко остриженные волосы и худенькую шею ребенка.Роза ничего этого не знала ; она росла и красовалась ; на другой день она должна была распуститься полным цветом , а на третий начать вянуть и осыпаться . Вот и вся розовая жизнь ! Но и в эту короткую жизнь ей довелось испытать немало страха и горя.Ее заметила жаба.Когда она в первый раз увидела цветок своими злыми и безобразными глазами , что-то странное зашевелилось в жабьем сердце . Она не могла оторваться от нежных розовых лепестков и все смотрела и смотрела . Ей очень понравилась роза , она чувствовала желание быть поближе к такому душистому и прекрасному созданию . И чтобы выразить свои нежные чувства , она не придумала ничего лучше таких слов : — Постой , — прохрипела она , — я тебя слопаю ! Роза содрогнулась . Зачем она была прикреплена к своему стебельку ? Вольные птички , щебетавшие вокруг нее , перепрыгивали и перелетали с ветки на ветку ; иногда они уносились куда-то далеко , куда — не знала роза . Бабочки тоже были свободны . Как она завидовала им ! Будь она такою , как они , она вспорхнула бы и улетела от злых глаз , преследовавших ее своим пристальным взглядом . Роза не знала , что жабы подстерегают иногда и бабочек.— Я тебя слопаю ! — повторила жаба , стараясь говорить как можно нежнее , что выходило еще ужаснее , и переползла поближе к розе.— Я тебя слопаю ! — повторяла она , все глядя на цветок . А бедное создание с ужасом увидело , как скверные липкие лапы цепляются за ветви куста , на котором она росла . Однако жабе лезть было трудно : ее плоское тело могло свободно ползать и прыгать только по ровному месту . После каждого усилия она глядела вверх , где качался цветок , и роза замирала.— Господи ! — молилась она . — Хоть бы умереть другою смертью ! А жаба все карабкалась выше . Но там , где кончались старые стволы и начинались молодые ветви , ей пришлось немного пострадать . Темно-зеленая гладкая кора розового куста была вся усажена острыми и крепкими шипами . Жаба переколола себе о них лапы и брюхо и , окровавленная , свалилась на землю . Она с ненавистью посмотрела на цветок ... — Я сказала , что я тебя слопаю ! — повторила она.Наступил вечер ; нужно было подумать об ужине ,
. Злость не помешала ей набить себе живот , как всегда ; ее царапины были не очень опасны , и она решилась , отдохнув , снова добираться до привлекавшего ее и ненавистного ей цветка.Она отдыхала довольно долго . Наступило утро , прошел полдень , роза почти забыла о своем враге . Она совсем уже распустилась и была самым красивым созданием в цветнике . Некому было прийти полюбоваться ею : маленький хозяин неподвижно лежал на своей постельке , сестра не отходила от него и не показывалась у окна . Только птицы и бабочки сновали около розы да пчелы , жужжа , садились иногда в ее раскрытый венчик и вылетали оттуда , совсем косматые от желтой цветочной пыли . Прилетел соловей , забрался в розовый куст и запел свою песню . Как она была не похожа на хрипение жабы ! Роза слушала эту песню и была счастлива : ей казалось , что соловей поет для нее , а может быть , это была и правда . Она не видела , как ее враг незаметно взбирался на ветки . На этот раз жаба уже не жалела ни лапок , ни брюха : кровь покрывала ее , но она храбро лезла все вверх — и вдруг , среди звонкого и нежного рокота соловья , роза услышала знакомее хрипение : — Я сказала , что слопаю , и слопаю ! Жабьи глаза пристально смотрели на нее с соседней ветки . Злому животному оставалось только одно движение , чтобы схватить цветок . Роза поняла , что погибает ... Маленький хозяин уже давно неподвижно лежал на постели . Сестра , сидевшая у изголовья в кресле , думала , что он спит . На коленях у нее лежала развернутая книга , но она не читала ее . Понемногу ее усталая голова склонилась : бедная девушка не спала несколько ночей , не отходя от больного брата , и теперь слегка задремала.— Маша , — вдруг прошептал он.Сестра встрепенулась . Ей приснилось , что она сидит у окна , что маленький брат играет , как в прошлом году , в цветнике и зовет ее . Открыв глаза и увидев его в постели , худого и слабого , она тяжело вздохнула.— Что , милый ? — Маша , ты мне сказала , что розы расцвели ! Можно мне ... одну ? — Можно , голубчик , можно ! — Она подошла к окну и посмотрела на куст . Там росла одна , но очень пышная роза.— Как раз для тебя распустилась роза , и какая славная ! Поставить тебе ее сюда на столик в стакане ? Да ? — Да , на столик . Мне хочется.Девушка взяла ножницы и вышла в сад . Она давно уже не выходила из комнаты ; солнце ослепило ее , и от свежего воздуха у нее слегка закружилась голова . Она подошла к кусту в то самое мгновение , когда жаба хотела схватить цветок.— Ах , какая гадость ! — вскрикнула она . И , схватив ветку , она сильно тряхнула ее : жаба свалилась на землю и шлепнулась брюхом . В ярости она было прыгнула на девушку , но не могла подскочить выше края платья и тотчас далеко отлетела , отброшенная носком башмака . Она не посмела попробовать еще раз и только издали видела , как девушка осторожно срезала цветок и понесла его в комнату.Когда мальчик увидел сестру с цветком в руке , то в первый раз после долгого времени слабо улыбнулся и с трудом сделал движение худенькой рукой.
Дай ее мне , — прошептал он . — Я понюхаю.Сестра вложила стебелек ему в руку и помогла подвинуть ее к лицу . Он вдыхал в себя нежный запах и , счастливо улыбаясь , прошептал : — Ах , как хорошо ... Потом его личико сделалось серьезным и неподвижным , и он замолчал ... навсегда.Роза , хотя и была срезана прежде , чем начала осыпаться , чувствовала , что ее срезали недаром . Ее поставили в отдельном бокале у маленького гробика . Тут были целые букеты и других цветов , но на них , по правде сказать , никто не обращал внимания , а розу молодая девушка , когда ставила ее на стол , поднесла к губам и поцеловала . Маленькая слезника упала с ее щеки на цветок , и это было самым лучшим происшествием в жизни розы . Когда она начала вянуть , ее положили в толстую старую книгу и высушили , а потом , уже через много лет , подарили мне . Потому-то я и знаю всю эту историю .
Война решительно не дает мне покоя . Я ясно вижу , что она затягивается , и когда кончится — предсказать очень трудно . Наш солдат остался тем же необыкновенным солдатом , каким был всегда , но противник оказался вовсе не таким слабым , как думали , и вот уже четыре месяца , как война объявлена , а на нашей стороне еще нет решительного успеха . А между тем каждый лишний день уносит сотни людей . Нервы , что ли , у меня так устроены , только военные телеграммы с обозначением числа убитых и раненых производят на меня действие гораздо более сильное , чем на окружающих . Другой спокойно читает : « Потери наши незначительны , ранены такие-то офицеры , нижних чинов убито 50 , ранено 100 » , и еще радуется , что мало , а у меня при чтении такого известия тотчас появляется перед глазами целая кровавая картина . Пятьдесят мертвых , сто изувеченных — это незначительная вещь ! Отчего же мы так возмущаемся , когда газеты приносят известие о каком-нибудь убийстве , когда жертвами являются несколько человек ? Отчего вид пронизанных пулями трупов , лежащих на поле битвы , не поражает нас таким ужасом , как вид внутренности дома , разграбленного убийцей ? Отчего катастрофа на тилигульской насыпи , стоившая жизни нескольким десяткам человек , заставила кричать о себе всю Россию , а на аванпостные дела с « незначительными » потерями тоже в несколько десятков человек никто не обращает внимания ? Несколько дней тому назад Львов , знакомый мне студент-медик , с которым я часто спорю о войне , сказал мне : — Ну , посмотрим , миролюбец , как-то вы будете проводить ваши гуманные убеждения , когда вас заберут в солдаты и вам самим придется стрелять в людей.— Меня , Василий Петрович , не заберут : я зачислен в ополчение.— Да если война затянется , тронут и ополчение . Не храбритесь , придет и ваш черед.У меня сжалось сердце . Как эта мысль не пришла мне в голову раньше ? В самом деле , тронут и ополчение — тут нет ничего невозможного . « Если война затянется » ... да она , наверно , затянется . Если не протянется долго эта война , все равно начнется другая . Отчего ж и не воевать ? Отчего не совершать великих дел ? Мне кажется , что нынешняя война — только начало грядущих , от которых не уйду ни я , ни мой маленький брат , ни грудной сын моей сестры . И моя очередь придет очень скоро.Куда ж денется твое « я » ? Ты всем существом своим протестуешь против войны , а все-таки война заставит тебя взять на плечи ружье , идти умирать и убивать . Да нет , это невозможно ! Я , смирный , добродушный молодой человек , знавший до сих пор только свои книги , да аудиторию , да семью и еще несколько близких людей , думавший через год-два начать иную работу , труд любви и правды ; я , наконец , привыкший смотреть на мир объективно , привыкший ставить его перед собою , думавший , что всюду я понимаю в нем зло и тем самым избегаю этого зла , — я вижу все мое здание спокойствия разрушенным , а самого себя напяливающим на свои плечи то самое рубище ,
. И никакое развитие , никакое познание себя и мира , никакая духовная свобода не дадут мне жалкой физической свободы — свободы располагать своим телом . Львов посмеивается , когда я начинаю излагать ему свои возмущения против войны.— Относитесь , батюшка , к вещам попроще , легче жить будет , — говорит он . — Вы думаете , что мне приятна эта резня ? Кроме того , что она приносит всем бедствие , она и меня лично обижает , она не дает мне доучиться . Устроят ускоренный выпуск , ушлют резать руки и ноги . А все-таки я не занимаюсь бесплодными размышлениями об ужасах войны , потому что , сколько я ни думай , я ничего не сделаю для ее уничтожения . Право , лучше не думать , а заниматься своим делом . А если пошлют раненых лечить , поеду и лечить . Что ж делать , в такое время нужно жертвовать собой . Кстати , вы знаете , что Маша едет сестрой милосердия ? — Неужели ? — Третьего дня решилась , а сегодня ушла практиковаться в перевязках . Я ее не отговаривал ; спросил только , как она думает устроиться со своим ученьем . « После , говорит , доучусь , если жива буду » . Ничего , пусть едет сестренка , доброму научится.— А что ж Кузьма Фомич ? — Кузьма молчит , только мрачность на себя напустил зверскую и заниматься совсем перестал . Я за него рад , что сестра уезжает , право , а то просто извелся человек ; мучится , тенью за ней ходит , ничего не делает . Ну , уж эта любовь ! — Василий Петрович покрутил головой . — Вот и теперь побежал привести ее домой , будто она не ходила по улицам всегда одна ! — Мне кажется , Василий Петрович , это нехорошо , что он живет с вами.— Конечно , нехорошо , да кто же мог предвидеть это ? Нам с сестрой эта квартира велика : одна комната остается лишняя — отчего ж не пустить в нее хорошего человека ? А хороший человек взял да и врезался . Да мне , по правде сказать , и на нее досадно : ну чем Кузьма хуже ее ! Добрый , неглупый , славный . А она точно его не замечает . Ну , вы , однако , убирайтесь из моей комнаты ; мне некогда . Если хотите видеть сестру с Кузьмой , подождите в столовой , они скоро придут.— Нет , Василий Петрович , мне тоже некогда , прощайте ! Только что я вышел на улицу , как увидел Марью Петровну и Кузьму . Они шли молча : Марья Петровна с принужденно-сосредоточенным выражением лица впереди , а Кузьма немного сбоку и сзади , точно не смея идти с нею рядом и иногда бросая искоса взгляд на ее лицо . Они прошли мимо , не заметив меня . Я не могу ничего делать и не могу ни о чем думать . Я прочитал о третьем плевненском бое . Выбыло из строя двенадцать тысяч одних русских и румын , не считая турок ... Двенадцать тысяч ... Эта цифра то носится передо мною в виде знаков , то растягивается бесконечной лентой лежащих рядом трупов . Если их положить плечо с плечом , то составится дорога в восемь верст ... Что же это такое ? Мне говорили что-то про Скобелева , что он куда-то кинулся , что-то атаковал , взял какой-то редут или его у него взяли ... я не помню .
трупов , служащую пьедесталом грандиозным делам , которые занесутся на страницы истории . Может быть , это необходимо ; я не берусь судить , да и не могу ; я не рассуждаю о войне и отношусь к ней непосредственным чувством , возмущенным массою пролитой крови . Бык , на глазах которого убивают подобных ему быков , чувствует , вероятно , что-нибудь похожее ... Он не понимает , чему его смерть послужит , и только с ужасом смотрит выкатившимися глазами на кровь и ревет отчаянным , надрывающим душу голосом . Трус я или нет ? Сегодня мне сказали , что я трус . Сказала , правда , одна очень пустая особа , при которой я выразил опасение , что меня заберут в солдаты , и нежелание идти на войну . Ее мнение не огорчило меня , но возбудило вопрос : не трус ли я в самом деле ? Быть может , все мои возмущения против того , что все считают великим делом , исходят из страха за собственную кожу ? Стоит ли действительно заботиться о какой-нибудь одной неважной жизни в виду великого дела ! И в силах ли я подвергнуть свою жизнь опасности вообще ради какого-нибудь дела ? Я недолго занимался этими вопросами . Я припомнил всю свою жизнь , все те случаи , — правда , немногие , — в которых мне приходилось стоять лицом к лицу с опасностью , и не мог обвинить себя в трусости . Тогда я не боялся за свою жизнь и теперь не боюсь за нее . Стало быть , не смерть пугает меня ... Всё новые битвы , новые смерти и страдания . Прочитав газету , я не в состоянии ни за что взяться : в книге вместо букв — валящиеся ряды людей ; перо кажется оружием , наносящим белой бумаге черные раны . Если со мной так будет идти дальше , право , дело дойдет до настоящих галлюцинаций . Впрочем , теперь у меня явилась новая забота , немного отвлекшая меня от одной и той же гнетущей мысли.Вчера вечером я пришел к Львовым и застал их за чаем . Брат и сестра сидели у стола , а Кузьма быстро ходил из угла в угол , держась рукой за распухшее и обвязанное платком лицо.— Что с тобой ? — спросил я его.Он не ответил , а только махнул рукой и продолжал ходить.— У него разболелись зубы , сделался флюс и огромный нарыв , — сказала Марья Петровна . — Я просила его вовремя сходить к доктору , да он не послушался , а теперь вот до чего дошло.— Доктор сейчас придет ; я заходил к нему , — сказал Василий Петрович.— Очень нужно было , — процедил сквозь зубы Кузьма.— Да как же не нужно , когда у тебя может сделаться подкожное излияние ? И еще ходишь , несмотря на мои просьбы лечь . Ты знаешь , чем это иногда кончается ? — Чем бы ни кончилось , все равно , — пробормотал Кузьма.— Вовсе не все равно , Кузьма Фомич ; не говорите глупостей , — тихо сказала Марья Петровна.Довольно было этих слов , чтобы Кузьма успокоился . Он даже подсел к столу и попросил себе чаю . Марья Петровна налила и протянула ему стакан . Когда он брал стакан из ее рук , его лицо приняло самое восторженное выражение , и это выражение так мало шло к смешной , безобразной опухоли щеки , что я не мог не улыбнуться .