Daria/rus_authors huggingface dataset:
На самом краю села Мироносицкого , в сарае старосты Прокофия расположились на ночлег запоздавшие охотники . Их было только двое : ветеринарный врач Иван Иваныч и учитель гимназии Буркин . У Ивана Иваныча была довольно странная , двойная фамилия — Чимша-Гималайский , которая совсем не шла ему , и его во всей губернии звали просто по имени и отчеству ; он жил около города на конском заводе и приехал теперь на охоту , чтобы подышать чистым воздухом . Учитель же гимназии Буркин каждое лето гостил у графов П. и в этой местности давно уже был своим человеком.Не спали . Иван Иваныч , высокий , худощавый старик с длинными усами , сидел снаружи у входа и курил трубку ; его освещала луна . Буркин лежал внутри на сене , и его не было видно в потемках.Рассказывали разные истории . Между прочим говорили о том , что жена старосты , Мавра , женщина здоровая и не глупая , во всю свою жизнь нигде не была дальше своего родного села , никогда не видела ни города , ни железной дороги , а в последние десять лет всё сидела за печью и только по ночам выходила на улицу.— Что же тут удивительного ! — сказал Буркин . — Людей , одиноких по натуре , которые , как рак-отшельник или улитка , стараются уйти в свою скорлупу , на этом свете не мало . Быть может , тут явление атавизма , возвращение к тому времени , когда предок человека не был еще общественным животным и жил одиноко в своей берлоге , а может быть , это просто одна из разновидностей человеческого характера , — кто знает ? Я не естественник и не мое дело касаться подобных вопросов ; я только хочу сказать , что такие люди , как Мавра , явление не редкое . Да вот , недалеко искать , месяца два назад умер у нас в городе некий Беликов , учитель греческого языка , мой товарищ . Вы о нем слышали , конечно . Он был замечателен тем , что всегда , даже в очень хорошую погоду , выходил в калошах и с зонтиком и непременно в теплом пальто на вате . И зонтик у него был в чехле , и часы в чехле из серой замши , и когда вынимал перочинный нож , чтобы очинить карандаш , то и нож у него был в чехольчике ; и лицо , казалось , тоже было в чехле , так как он всё время прятал его в поднятый воротник . Он носил темные очки , фуфайку , уши закладывал ватой , и когда садился на извозчика , то приказывал поднимать верх . Одним словом , у этого человека наблюдалось постоянное и непреодолимое стремление окружить себя оболочкой , создать себе , так сказать , футляр , который уединил бы его , защитил бы от внешних влияний . Действительность раздражала его , пугала , держала в постоянной тревоге , и , быть может , для того , чтобы оправдать эту свою робость , свое отвращение к настоящему , он всегда хвалил прошлое и то , чего никогда не было ; и древние языки , которые он преподавал , были для него , в сущности , те же калоши и зонтик , куда он прятался от действительной жизни.— О , как звучен , как прекрасен греческий язык ! — говорил он со сладким выражением ; и , как бы в доказательство своих слов , прищурив глаз и подняв палец ,
: — Антропос ! И мысль свою Беликов также старался запрятать в футляр . Для него были ясны только циркуляры и газетные статьи , в которых запрещалось что-нибудь . Когда в циркуляре запрещалось ученикам выходить на улицу после девяти часов вечера или в какой-нибудь статье запрещалась плотская любовь , то это было для него ясно , определенно ; запрещено — и баста . В разрешении же и позволении скрывался для него всегда элемент сомнительный , что-то недосказанное и смутное . Когда в городе разрешали драматический кружок , или читальню , или чайную , то он покачивал головой и говорил тихо : — Оно , конечно , так-то так , всё это прекрасно , да как бы чего не вышло.Всякого рода нарушения , уклонения , отступления от правил приводили его в уныние , хотя , казалось бы , какое ему дело ? Если кто из товарищей опаздывал на молебен , или доходили слухи о какой-нибудь проказе гимназистов , или видели классную даму поздно вечером с офицером , то он очень волновался и всё говорил , как бы чего не вышло . А на педагогических советах он просто угнетал нас своею осторожностью , мнительностью и своими чисто футлярными соображениями насчет того , что вот-де в мужской и женской гимназиях молодежь ведет себя дурно , очень шумит в классах , — ах , как бы не дошло до начальства , ах , как бы чего не вышло , — и что если б из второго класса исключить Петрова , а из четвертого — Егорова , то было бы очень хорошо . И что же ? Своими вздохами , нытьем , своими темными очками на бледном , маленьком лице , — знаете , маленьком лице , как у хорька , — он давил нас всех , и мы уступали , сбавляли Петрову и Егорову балл по поведению , сажали их под арест и в конце концов исключали и Петрова , и Егорова . Было у него странное обыкновение — ходить по нашим квартирам . Придет к учителю , сядет и молчит и как будто что-то высматривает . Посидит , этак , молча , час-другой и уйдет . Это называлось у него « поддерживать добрые отношения с товарищами » , и , очевидно , ходить к нам и сидеть было для него тяжело , и ходил он к нам только потому , что считал своею товарищескою обязанностью . Мы , учителя , боялись его . И даже директор боялся . Вот подите же , наши учителя народ всё мыслящий , глубоко порядочный , воспитанный на Тургеневе и Щедрине , однако же этот человечек , ходивший всегда в калошах и с зонтиком , держал в руках всю гимназию целых пятнадцать лет ! Да что гимназию ? Весь город ! Наши дамы по субботам домашних спектаклей не устраивали , боялись , как бы он не узнал ; и духовенство стеснялось при нем кушать скоромное и играть в карты . Под влиянием таких людей , как Беликов , за последние десять — пятнадцать лет в нашем городе стали бояться всего . Боятся громко говорить , посылать письма , знакомиться , читать книги , боятся помогать бедным , учить грамоте ... Иван Иваныч , желая что-то сказать , кашлянул , но сначала закурил трубку , поглядел на луну и потом уже сказал с расстановкой : — Да . Мыслящие , порядочные , читают и Щедрина , и Тургенева ,
и прочее , а вот подчинились же , терпели ... То-то вот оно и есть.— Беликов жил в том же доме , где и я , — продолжал Буркин , — в том же этаже , дверь против двери , мы часто виделись , и я знал его домашнюю жизнь . И дома та же история : халат , колпак , ставни , задвижки , целый ряд всяких запрещений , ограничений , и — ах , как бы чего не вышло ! Постное есть вредно , а скоромное нельзя , так как , пожалуй , скажут , что Беликов не исполняет постов , и он ел судака на коровьем масле , — пища не постная , но и нельзя сказать , чтобы скоромная . Женской прислуги он не держал из страха , чтобы о нем не думали дурно , а держал повара Афанасия , старика лет шестидесяти , нетрезвого и полоумного , который когда-то служил в денщиках и умел кое-как стряпать . Этот Афанасий стоял обыкновенно у двери , скрестив руки , и всегда бормотал одно и то же , с глубоким вздохом : — Много уж их нынче развелось ! Спальня у Беликова была маленькая , точно ящик , кровать была с пологом . Ложась спать , он укрывался с головой ; было жарко , душно , в закрытые двери стучался ветер , в печке гудело ; слышались вздохи из кухни , вздохи зловещие ... И ему было страшно под одеялом . Он боялся , как бы чего не вышло , как бы его не зарезал Афанасий , как бы не забрались воры , и потом всю ночь видел тревожные сны , а утром , когда мы вместе шли в гимназию , был скучен , бледен , и было видно , что многолюдная гимназия , в которую он шел , была страшна , противна всему существу его и что идти рядом со мной ему , человеку по натуре одинокому , было тяжко.— Очень уж шумят у нас в классах , — говорил он , как бы стараясь отыскать объяснения своему тяжелому чувству . — Ни на что не похоже.И этот учитель греческого языка , этот человек в футляре , можете себе представить , едва не женился.Иван Иваныч быстро оглянулся в сарай и сказал : — Шутите ! — Да , едва не женился , как это ни странно . Назначили к нам нового учителя истории и географии , некоего Коваленко , Михаила Саввича , из хохлов . Приехал он не один , а с сестрой Варенькой . Он молодой , высокий , смуглый , с громадными руками , и по лицу видно , что говорит басом , и в самом деле , голос как из бочки : бу-бу-бу ... А она уже не молодая , лет тридцати , но тоже высокая , стройная , чернобровая , краснощекая , — одним словом , не девица , а мармелад , и такая разбитная , шумная , всё поет малороссийские романсы и хохочет . Чуть что , так и зальется голосистым смехом : ха-ха-ха ! Первое , основательное знакомство с Коваленками у нас , помню , произошло на именинах у директора . Среди суровых , напряженно скучных педагогов , которые и на именины-то ходят по обязанности , вдруг видим , новая Афродита возродилась из пены : ходит подбоченясь , хохочет , поет , пляшет ... Она спела с чувством « Виют витры » , потом еще романс , и еще , и всех нас очаровала , — всех , даже Беликова . Он подсел к ней и сказал , сладко улыбаясь : — Малороссийский язык своею нежностью и приятною звучностью напоминает древнегреческий.
ей , и она стала рассказывать ему с чувством и убедительно , что в Гадячском уезде у нее есть хутор , а на хуторе живет мамочка , и там такие груши , такие дыни , такие кабаки ! У хохлов тыквы называются кабаками , а кабаки шинками , и варят у них борщ с красненькими и с синенькими « такой вкусный , такой вкусный , что просто — ужас ! » Слушали мы , слушали , и вдруг всех нас осенила одна и та же мысль.— А хорошо бы их поженить , — тихо сказала мне директорша.Мы все почему-то вспомнили , что наш Беликов не женат , и нам теперь казалось странным , что мы до сих пор как-то не замечали , совершенно упускали из виду такую важную подробность в его жизни . Как вообще он относится к женщине , как он решает для себя этот насущный вопрос ? Раньше это не интересовало нас вовсе ; быть может , мы не допускали даже и мысли , что человек , который во всякую погоду ходит в калошах и спит под пологом , может любить.— Ему давно уже за сорок , а ей тридцать ... — пояснила свою мысль директорша . — Мне кажется , она бы за него пошла.Чего только не делается у нас в провинции от скуки , сколько ненужного , вздорного ! И это потому , что совсем не делается то , что нужно . Ну вот к чему нам вдруг понадобилось женить этого Беликова , которого даже и вообразить нельзя было женатым ? Директорша , инспекторша и все наши гимназические дамы ожили , даже похорошели , точно вдруг увидели цель жизни . Директорша берет в театре ложу , и смотрим — в ее ложе сидит Варенька с этаким веером , сияющая , счастливая , и рядом с ней Беликов , маленький , скрюченный , точно его из дому клещами вытащили . Я даю вечеринку , и дамы требуют , чтобы я непременно пригласил и Беликова и Вареньку . Одним словом , заработала машина . Оказалось , что Варенька не прочь была замуж . Жить ей у брата было не очень-то весело , только и знали , что по целым дням спорили и ругались . Вот вам сцена : идет Коваленко по улице , высокий , здоровый верзила , в вышитой сорочке , чуб из-под фуражки падает на лоб ; в одной руке пачка книг , в другой толстая суковатая палка . За ним идет сестра , тоже с книгами.— Да ты же , Михайлик , этого не читал ! — спорит она громко . — Я же тебе говорю , клянусь , ты не читал же этого вовсе ! — А я тебе говорю , что читал ! — кричит Коваленко , гремя палкой по тротуару.— Ах же , боже ж мой , Минчик ! Чего же ты сердишься , ведь у нас же разговор принципиальный.— А я тебе говорю , что я читал ! — кричит еще громче Коваленко.А дома , как кто посторонний , так и перепалка . Такая жизнь , вероятно , наскучила , хотелось своего угла , да и возраст принять во внимание ; тут уж перебирать некогда , выйдешь за кого угодно , даже за учителя греческого языка . И то сказать , для большинства наших барышень за кого ни выйти , лишь бы выйти . Как бы ни было , Варенька стала оказывать нашему Беликову явную благосклонность.А Беликов ? Он и к Коваленку ходил так же , как к нам . Придет к нему , сядет и молчит . Он молчит , а Варенька поет ему « Виют витры » ,
своими темными глазами , или вдруг зальется : — Ха-ха-ха ! В любовных делах , а особенно в женитьбе , внушение играет большую роль . Все — и товарищи , и дамы — стали уверять Беликова , что он должен жениться , что ему ничего больше не остается в жизни , как жениться ; все мы поздравляли его , говорили с важными лицами разные пошлости , вроде того-де , что брак есть шаг серьезный ; к тому же Варенька была недурна собой , интересна , она была дочь статского советника и имела хутор , а главное , это была первая женщина , которая отнеслась к нему ласково , сердечно , — голова у него закружилась , и он решил , что ему в самом деле нужно жениться.— Вот тут бы и отобрать у него калоши и зонтик , — проговорил Иван Иваныч.— Представьте , это оказалось невозможным . Он поставил у себя на столе портрет Вареньки и всё ходил ко мне и говорил о Вареньке , о семейной жизни , о том , что брак есть шаг серьезный , часто бывал у Коваленков , но образа жизни не изменил нисколько . Даже наоборот , решение жениться подействовало на него как-то болезненно , он похудел , побледнел и , казалось , еще глубже ушел в свой футляр.— Варвара Саввишна мне нравится , — говорил он мне со слабой кривой улыбочкой , — и я знаю , жениться необходимо каждому человеку , но ... всё это , знаете ли , произошло как-то вдруг ... Надо подумать.— Что же тут думать ? — говорю ему . — Женитесь , вот и всё.— Нет , женитьба — шаг серьезный , надо сначала взвесить предстоящие обязанности , ответственность ... чтобы потом чего не вышло . Это меня так беспокоит , я теперь все ночи не сплю . И , признаться , я боюсь : у нее с братом какой-то странный образ мыслей , рассуждают они как-то , знаете ли , странно , и характер очень бойкий . Женишься , а потом , чего доброго , попадешь в какую-нибудь историю.И он не делал предложения , всё откладывал , к великой досаде директорши и всех наших дам ; всё взвешивал предстоящие обязанности и ответственность , и между тем почти каждый день гулял с Варенькой , быть может , думал , что это так нужно в его положении , и приходил ко мне , чтобы поговорить о семейной жизни . И , по всей вероятности , в конце концов он сделал бы предложение и совершился бы один из тех ненужных , глупых браков , каких у нас от скуки и от нечего делать совершаются тысячи , если бы вдруг не произошел kolossalischeSkandal . Нужно сказать , что брат Вареньки , Коваленко , возненавидел Беликова с первого же дня знакомства и терпеть его не мог.— Не понимаю , — говорил он нам , пожимая плечами , — не понимаю , как вы перевариваете этого фискала , эту мерзкую рожу . Эх , господа , как вы можете тут жить ! Атмосфера у вас удушающая , поганая . Разве вы педагоги , учителя ? Вы чинодралы , у вас не храм науки , а управа благочиния , и кислятиной воняет , как в полицейской будке . Нет , братцы , поживу с вами еще немного и уеду к себе на хутор , и буду там раков ловить и хохлят учить . Уеду , а вы оставайтесь тут со своим Иудой , нехай вин лопне.Или он хохотал , хохотал до слез , то басом ,
тонким писклявым голосом , и спрашивал меня , разводя руками : — Шо он у меня сидить ? Шо ему надо ? Сидить и смотрить.Он даже название дал Беликову « глитай абож паук » . И , понятно , мы избегали говорить с ним о том , что сестра его Варенька собирается за « абож паука » . И когда однажды директорша намекнула ему , что хорошо бы пристроить его сестру за такого солидного , всеми уважаемого человека , как Беликов , то он нахмурился и проворчал : — Не мое это дело . Пускай она выходит хоть за гадюку , а я не люблю в чужие дела мешаться.Теперь слушайте , что дальше . Какой-то проказник нарисовал карикатуру : идет Беликов в калошах , в подсученных брюках , под зонтом , и с ним под руку Варенька ; внизу подпись : « влюбленный антропос » . Выражение схвачено , понимаете ли , удивительно . Художник , должно быть , проработал не одну ночь , так как все учителя мужской и женской гимназий , учителя семинарии , чиновники , — все получили по экземпляру . Получил и Беликов . Карикатура произвела на него самое тяжелое впечатление.Выходим мы вместе из дому , — это было как раз первое мая , воскресенье , и мы все , учителя и гимназисты , условились сойтись у гимназии и потом вместе идти пешком за город в рощу , — выходим мы , а он зеленый , мрачнее тучи.— Какие есть нехорошие , злые люди ! — проговорил он , и губы у него задрожали.Мне даже жалко его стало . Идем , и вдруг , можете себе представить , катит на велосипеде Коваленко , а за ним Варенька , тоже на велосипеде , красная , заморенная , но веселая , радостная.— А мы , — кричит она , — вперед едем ! Уже ж такая хорошая погода , такая хорошая , что просто ужас ! И скрылись оба . Мой Беликов из зеленого стал белым и точно оцепенел . Остановился и смотрит на меня ... — Позвольте , что же это такое ? — спросил он . — Или , быть может , меня обманывает зрение ? Разве преподавателям гимназии и женщинам прилично ездить на велосипеде ? — Что же тут неприличного ? — сказал я . — И пусть катаются себе на здоровье.— Да как же можно ? — крикнул он , изумляясь моему спокойствию . — Что вы говорите ? ! И он был так поражен , что не захотел идти дальше и вернулся домой.На другой день он всё время нервно потирал руки и вздрагивал , и было видно по лицу , что ему нехорошо . И с занятий ушел , что случилось с ним первый раз в жизни . И не обедал . А под вечер оделся потеплее , хотя на дворе стояла совсем летняя погода , и поплелся к Коваленкам . Вареньки не было дома , застал он только брата.— Садитесь , покорнейше прошу , — проговорил Коваленко холодно и нахмурил брови ; лицо у него было заспанное , он только что отдыхал после обеда и был сильно не в духе.Беликов посидел молча минут десять и начал : — Я к вам пришел , чтоб облегчить душу . Мне очень , очень тяжело . Какой-то пасквилянт нарисовал в смешном виде меня и еще одну особу , нам обоим близкую . Считаю долгом уверить вас , что я тут ни при чем ... Я не подавал никакого повода к такой насмешке , — напротив же , всё время вел себя как вполне порядочный человек.
сидел , надувшись , и молчал . Беликов подождал немного и продолжал тихо , печальным голосом : — И еще я имею кое-что сказать вам . Я давно служу , вы же только еще начинаете службу , и я считаю долгом , как старший товарищ , предостеречь вас . Вы катаетесь на велосипеде , а эта забава совершенно неприлична для воспитателя юношества.— Почему же ? — спросил Коваленко басом.— Да разве тут надо еще объяснять , Михаил Саввич , разве это не понятно ? Если учитель едет на велосипеде , то что же остается ученикам ? Им остается только ходить на головах ! И раз это не разрешено циркулярно , то и нельзя . Я вчера ужаснулся ! Когда я увидел вашу сестрицу , то у меня помутилось в глазах . Женщина или девушка на велосипеде — это ужасно ! — Что же собственно вам угодно ? — Мне угодно только одно — предостеречь вас , Михаил Саввич . Вы — человек молодой , у вас впереди будущее , надо вести себя очень , очень осторожно , вы же так манкируете , ох , как манкируете ! Вы ходите в вышитой сорочке , постоянно на улице с какими-то книгами , а теперь вот еще велосипед . О том , что вы и ваша сестрица катаетесь на велосипеде , узнает директор , потом дойдет до попечителя ... Что же хорошего ? — Что я и сестра катаемся на велосипеде , никому нет до этого дела ! — сказал Коваленко и побагровел . — А кто будет вмешиваться в мои домашние и семейные дела , того я пошлю к чертям собачьим.Беликов побледнел и встал.— Если вы говорите со мной таким тоном , то я не могу продолжать , — сказал он . — И прошу вас никогда так не выражаться в моем присутствии о начальниках . Вы должны с уважением относиться к властям.— А разве я говорил что дурное про властей ? — спросил Коваленко , глядя на него со злобой . — Пожалуйста , оставьте меня в покое . Я честный человек и с таким господином , как вы , не желаю разговаривать . Я не люблю фискалов.Беликов нервно засуетился и стал одеваться быстро , с выражением ужаса на лице . Ведь это первый раз в жизни он слышал такие грубости.— Можете говорить , что вам угодно , — сказал он , выходя из передней на площадку лестницы . — Я должен только предупредить вас : быть может , нас слышал кто-нибудь , и , чтобы не перетолковали нашего разговора и чего-нибудь не вышло , я должен буду доложить господину директору содержание нашего разговора ... в главных чертах . Я обязан это сделать.— Доложить ? Ступай , докладывай ! Коваленко схватил его сзади за воротник и пихнул , и Беликов покатился вниз по лестнице , гремя своими калошами . Лестница была высокая , крутая , но он докатился донизу благополучно ; встал и потрогал себя за нос : целы ли очки ? Но как раз в то время , когда он катился по лестнице , вошла Варенька и с нею две дамы ; они стояли внизу и глядели — и для Беликова это было ужаснее всего . Лучше бы , кажется , сломать себе шею , обе ноги , чем стать посмешищем ; ведь теперь узнает весь город , дойдет до директора , попечителя , — ах , как бы чего не вышло ! — нарисуют новую карикатуру , и кончится всё это тем , что прикажут подать в отставку ...
Когда он поднялся , Варенька узнала его и , глядя на его смешное лицо , помятое пальто , калоши , не понимая , в чем дело , полагая , что это он упал сам нечаянно , не удержалась и захохотала на весь дом : — Ха-ха-ха ! И этим раскатистым , заливчатым « ха-ха-ха » завершилось всё : и сватовство , и земное существование Беликова . Уже он не слышал , что говорила Варенька , и ничего не видел . Вернувшись к себе домой , он прежде всего убрал со стола портрет , а потом лег и уже больше не вставал.Дня через три пришел ко мне Афанасий и спросил , не надо ли послать за доктором , так как-де с барином что-то делается . Я пошел к Беликову . Он лежал под пологом , укрытый одеялом , и молчал ; спросишь его , а он только да или нет — и больше ни звука . Он лежит , а возле бродит Афанасий , мрачный , нахмуренный , и вздыхает глубоко ; а от него водкой , как из кабака.Через месяц Беликов умер . Хоронили мы его все , то есть обе гимназии и семинария . Теперь , когда он лежал в гробу , выражение у него было кроткое , приятное , даже веселое , точно он был рад , что наконец его положили в футляр , из которого он уже никогда не выйдет . Да , он достиг своего идеала ! И как бы в честь его во время похорон была пасмурная , дождливая погода , и все мы были в калошах и с зонтами . Варенька тоже была на похоронах и , когда гроб опускали в могилу , всплакнула . Я заметил , что хохлушки только плачут или хохочут , среднего же настроения у них не бывает.Признаюсь , хоронить таких людей , как Беликов , это большое удовольствие . Когда мы возвращались с кладбища , то у нас были скромные постные физиономии ; никому не хотелось обнаружить этого чувства удовольствия , — чувства , похожего на то , какое мы испытывали давно-давно , еще в детстве , когда старшие уезжали из дому и мы бегали по саду час-другой , наслаждаясь полною свободой . Ах , свобода , свобода ! Даже намек , даже слабая надежда на ее возможность дает душе крылья , не правда ли ? Вернулись мы с кладбища в добром расположении . Но прошло не больше недели , и жизнь потекла по-прежнему , такая же суровая , утомительная , бестолковая , жизнь , не запрещенная циркулярно , но и не разрешенная вполне ; не стало лучше . И в самом деле , Беликова похоронили , а сколько еще таких человеков в футляре осталось , сколько их еще будет ! — То-то вот оно и есть , — сказал Иван Иваныч и за курил трубку.— Сколько их еще будет ! — повторил Буркин.Учитель гимназии вышел из сарая . Это был человек небольшого роста , толстый , совершенно лысый , с черной бородой чуть не по пояс ; и с ним вышли две собаки.— Луна-то , луна ! — сказал он , глядя вверх.Была уже полночь . Направо видно было всё село , длинная улица тянулась далеко , верст на пять . Всё было погружено в тихий , глубокий сон ; ни движения , ни звука , даже не верится , что в природе может быть так тихо . Когда в лунную ночь видишь широкую сельскую улицу с ее избами , стогами , уснувшими ивами , то на душе становится тихо ; в этом своем покое ,
, забот и горя , она кротка , печальна , прекрасна , и кажется , что и звезды смотрят на нее ласково и с умилением и что зла уже нет на земле и всё благополучно . Налево с края села начиналось поле ; оно было видно далеко , до горизонта , и во всю ширь этого поля , залитого лунным светом , тоже ни движения , ни звука.— То-то вот оно и есть , — повторил Иван Иваныч . — А разве то , что мы живем в городе в духоте , в тесноте , пишем ненужные бумаги , играем в винт — разве это не футляр ? А то , что мы проводим всю жизнь среди бездельников , сутяг , глупых , праздных женщин , говорим и слушаем разный вздор — разве это не футляр ? Вот если желаете , то я расскажу вам одну очень поучительную историю.— Нет , уж пора спать , — сказал Буркин . — До завтра ! Оба пошли в сарай и легли на сене . И уже оба укрылись и задремали , как вдруг послышались легкие шаги : туп , туп ... Кто-то ходил недалеко от сарая ; пройдет немного и остановится , а через минуту опять : туп , туп ... Собаки заворчали.— Это Мавра ходит , — сказал Буркин.Шаги затихли.— Видеть и слышать , как лгут , — проговорил Иван Иваныч , поворачиваясь на другой бок , — и тебя же называют дураком за то , что ты терпишь эту ложь ; сносить обиды , унижения , не сметь открыто заявить , что ты на стороне честных , свободных людей , и самому лгать , улыбаться , и всё это из-за куска хлеба , из-за теплого угла , из-за какого-нибудь чинишка , которому грош цена , — нет , больше жить так невозможно ! — Ну , уж это вы из другой оперы , Иван Иваныч , — сказал учитель . — Давайте спать.И минут через десять Буркин уже спал . А Иван Иваныч всё ворочался с боку на бок и вздыхал , а потом встал , опять вышел наружу и , севши у дверей , закурил трубочку .
Антон ЧеховАндрей Васильич Коврин , магистр , утомился и расстроил себе нервы . Он не лечился , но как-то вскользь , за бутылкой вина , поговорил с приятелем доктором , и тот посоветовал ему провести весну и лето в деревне . Кстати же пришло длинное письмо от Тани Песоцкой , которая просила его приехать в Борисовку и погостить . И он решил , что ему в самом деле нужно проехаться.Сначала — это было в апреле — он поехал к себе , в свою родовую Ковринку , и здесь прожил в уединении три недели ; потом , дождавшись хорошей дороги , отправился на лошадях к своему бывшему опекуну и воспитателю Песоцкому , известному в России садоводу . От Ковринки до Борисовки , где жили Песоцкие , считалось не больше семидесяти верст , и ехать по мягкой весенней дороге в покойной рессорной коляске было истинным наслаждением.Дом у Песоцкого был громадный , с колоннами , со львами , на которых облупилась штукатурка , и с фрачным лакеем у подъезда . Старинный парк , угрюмый и строгий , разбитый на английский манер , тянулся чуть ли не на целую версту от дома до реки и здесь оканчивался обрывистым , крутым глинистым берегом , на котором росли сосны с обнажившимися корнями , похожими на мохнатые лапы ; внизу нелюдимо блестела вода , носились с жалобным писком кулики , и всегда тут было такое настроение , что хоть садись и балладу пиши . Зато около самого дома , во дворе и в фруктовом саду , который вместе с питомниками занимал десятин тридцать , было весело и жизнерадостно даже в дурную погоду . Таких удивительных роз , лилий , камелий , таких тюльпанов всевозможных цветов , начиная с ярко-белого и кончая черным как сажа , вообще такого богатства цветов , как у Песоцкого , Коврину не случалось видеть нигде в другом месте . Весна была еще только в начале , и самая настоящая роскошь цветников пряталась еще в теплицах , но уж и того , что цвело вдоль аллей и там и сям на клумбах , было достаточно , чтобы , гуляя по саду , почувствовать себя в царстве нежных красок , особенно в ранние часы , когда на каждом лепестке сверкала роса.То , что было декоративною частью сада и что сам Песоцкий презрительно обзывал пустяками , производило на Коврина когда-то в детстве сказочное впечатление . Каких только тут не было причуд , изысканных уродств и издевательств над природой ! Тут были шпалеры из фруктовых деревьев , груша , имевшая форму пирамидального тополя , шаровидные дубы и липы , зонт из яблони , арки , вензеля , канделябры и даже 1862 из слив — цифра , означавшая год , когда Песоцкий впервые занялся садоводством . Попадались тут и красивые стройные деревца с прямыми и крепкими , как у пальм , стволами , и , только пристально всмотревшись , можно было узнать в этих деревцах крыжовник или смородину . Но что больше всего веселило в саду и придавало ему оживленный вид , так это постоянное движение . От раннего утра до вечера около деревьев , кустов , на аллеях и клумбах , как муравьи , копошились люди с тачками , мотыками , лейками ... Коврин приехал к Песоцким вечером ,
. Таню и ее отца , Егора Семеныча , он застал в большой тревоге . Ясное , звездное небо и термометр пророчили мороз к утру , а между тем садовник Иван Карлыч уехал в город и положиться было не на кого . За ужином говорили только об утреннике и было решено , что Таня не ляжет спать и в первом часу пройдется по саду и посмотрит , все ли в порядке , а Егор Семеныч встанет в три часа и даже раньше.Коврин просидел с Таней весь вечер и после полуночи отправился с ней в сад . Было холодно . Во дворе уже сильно пахло гарью . В большом фруктовом саду , который назывался коммерческим и приносил Егору Семенычу ежегодно несколько тысяч чистого дохода , стлался по земле черный , густой , едкий дым и , обволакивая деревья , спасал от мороза эти тысячи . Деревья тут стояли в шашечном порядке , ряды их были прямы и правильны , точно шеренги солдат , и эта строгая педантическая правильность и то , что все деревья были одного роста и имели совершенно одинаковые кроны и стволы , делали картину однообразной и даже скучной . Коврин и Таня прошли по рядам , где тлели костры из навоза , соломы и всяких отбросов , и изредка им встречались работники , которые бродили в дыму , как тени . Цвели только вишни , сливы и некоторые сорта яблонь , но весь сад утопал в дыму , и только около питомников Коврин вздохнул полной грудью.— Я еще в детстве чихал здесь от дыма , — сказал он , пожимая плечами , — но до сих пор не понимаю , как это дым может спасти от мороза.— Дым заменяет облака , когда их нет ... — ответила Таня.— А для чего нужны облака ? — В пасмурную и облачную погоду не бывает утренников.— Вот как ! Он засмеялся и взял ее за руку . Ее широкое , очень серьезное , озябшее лицо с тонкими черными бровями , поднятый воротник пальто , мешавший ей свободно двигать головой , и вся она , худощавая , стройная , в подобранном от росы платье , умиляла его.— Господи , она уже взрослая ! — сказал он . — Когда я уезжал отсюда в последний раз , пять лет назад , вы были еще совсем дитя . Вы были такая тощая , длинноногая , простоволосая , носили короткое платьице , и я дразнил вас цаплей ... Что делает время ! — Да , пять лет ! — вздохнула Таня . — Много воды утекло с тех пор . Скажите , Андрюша , по совести , — живо заговорила она , глядя ему в лицо , — вы отвыкли от нас ? Впрочем , что же я спрашиваю ? Вы мужчина , живете уже своею , интересною жизнью , вы величина ... Отчуждение так естественно ! Но как бы ни было , Андрюша , мне хочется , чтобы вы считали нас своими . Мы имеем на это право.— Я считаю , Таня.— Честное слово ? — Да , честное слово.— Вы сегодня удивлялись , что у нас так много ваших фотографий . Ведь вы знаете , мой отец обожает вас . Иногда мне кажется , что вас он любит больше , чем меня . Он гордится вами . Вы ученый , необыкновенный человек , вы сделали себе блестящую карьеру , и он уверен , что вы вышли такой оттого , что он воспитал вас . Я не мешаю ему так думать . Пусть.Уже начинался рассвет , и это особенно было заметно по той отчетливости ,
в воздухе клубы дыма и кроны деревьев . Пели соловьи , и с полей доносился крик перепелов.— Однако , пора спать , — сказала Таня . — Да и холодно . — Она взяла его под руку . — Спасибо , Андрюша , что приехали . У нас неинтересные знакомые , да и тех мало . У нас только сад , сад , сад , — и больше ничего . Штамб , полуштамб , — засмеялась она , — апорт , ранет , боровинка , окулировка , копулировка ... Вся , вся наша жизнь ушла в сад , мне даже ничего никогда не снится , кроме яблонь и груш . Конечно , это хорошо , полезно , но иногда хочется и еще чего-нибудь для разнообразия . Я помню , когда вы , бывало , приезжали к нам на каникулы или просто так , то в доме становилось как-то свежее и светлее , точно с люстры и с мебели чехлы снимали . Я была тогда девочкой и все-таки понимала.Она говорила долго и с большим чувством . Ему почему-то вдруг пришло в голову , что в течение лета он может привязаться к этому маленькому , слабому , многоречивому существу , увлечься и влюбиться , — в положении их обоих это так возможно и естественно ! Эта мысль умилила и насмешила его ; он нагнулся к милому , озабоченному лицу и запел тихо : Онегин , я скрывать не стану , Безумно я люблю Татьяну ... Когда пришли домой , Егор Семеныч уже встал . Коврину не хотелось спать , он разговорился со стариком и вернулся с ним в сад . Егор Семеныч был высокого роста , широк в плечах , с большим животом и страдал одышкой , но всегда ходил так быстро , что за ним трудно было поспеть . Вид он имел крайне озабоченный , все куда-то торопился и с таким выражением , как будто опоздай он хоть на одну минуту , то всё погибло ! — Вот , брат , история ... — начал он , останавливаясь , чтобы перевести дух . — На поверхности земли , как видишь , мороз , а подними на палке термометр сажени на две повыше земли , там тепло ... Отчего это так ? — Право , не знаю , — сказал Коврин и засмеялся.— Гм ... Всего знать нельзя , конечно ... Как бы обширен ум ни был , всего туда не поместишь . Ты ведь всё больше насчет философии ? — Да . Читаю психологию , занимаюсь же вообще философией.— И не прискучает ? — Напротив , этим только я и живу.— Ну , дай бог ... — проговорил Егор Семеныч , в раздумье поглаживая свои седые бакены . — Дай бог ... Я за тебя очень рад ... рад , братец ... Но вдруг он прислушался и , сделавши страшное лицо , побежал в сторону и скоро исчез за деревьями , в облаках дыма.— Кто это привязал лошадь к яблоне ? — послышался его отчаянный , душу раздирающий крик . — Какой это мерзавец и каналья осмелился привязать лошадь к яблоне ? Боже мой , боже мой ! Перепортили , перемерзили , пересквернили , перепакостили ! Пропал сад ! Погиб сад ! Боже мой ! Когда он вернулся к Коврину , лицо у него было изнеможденное , оскорбленное.— Ну что ты поделаешь с этим анафемским народом ? — сказал он плачущим голосом , разводя руками . — Степка возил ночью навоз и привязал лошадь к яблоне ! Замотал , подлец , вожжищи туго-натуго , так что кора в трех местах потерлась . Каково ! Говорю ему ,
толкачом и только глазами хлопает ! Повесить мало ! Успокоившись , он обнял Коврина и поцеловал в щеку.— Ну , дай бог ... дай бог ... — забормотал он . — Я очень рад , что ты приехал . Несказанно рад ... Спасибо.Потом он все тою же быстрою походкой и с озабоченным лицом обошел весь сад и показал своему бывшему воспитаннику все оранжереи , теплицы , грунтовые сараи и свои две пасеки , которые называл чудом нашего столетия.Пока они ходили , взошло солнце и ярко осветило сад . Стало тепло . Предчувствуя ясный , веселый , длинный день , Коврин вспомнил , что ведь это еще только начало мая и что еще впереди целое лето , такое же ясное , веселое , длинное , и вдруг в груди его шевельнулось радостное молодое чувство , какое он испытывал в детстве , когда бегал по этому саду . И он сам обнял старика и нежно поцеловал его . Оба , растроганные , пошли в дом и стали пить чай из старинных фарфоровых чашек , со сливками , с сытными , сдобными кренделями — и эти мелочи опять напомнили Коврину его детство и юность . Прекрасное настоящее и просыпавшиеся в нем впечатления прошлого сливались вместе ; от них в душе было тесно , но хорошо.Он дождался , когда проснулась Таня , и вместе с нею напился кофе , погулял , потом пошел к себе в комнату и сел за работу . Он внимательно читал , делал заметки и изредка поднимал глаза , чтобы взглянуть на открытые окна или на свежие , еще мокрые от росы цветы , стоявшие в вазах на столе , и опять опускал глаза в книгу , и ему казалось , что в нем каждая жилочка дрожит и играет от удовольствия.В деревне он продолжал вести такую же нервную и беспокойную жизнь , как в городе . Он много читал и писал , учился итальянскому языку и , когда гулял , с удовольствием думал о том , что скоро опять сядет за работу . Он спал так мало , что все удивлялись ; если нечаянно уснет днем на полчаса , то уже потом не спит всю ночь и после бессонной ночи , как ни в чем не бывало , чувствует себя бодро и весело.Он много говорил , пил вино и курил дорогие сигары . К Песоцким часто , чуть ли не каждый день , приезжали барышни-соседки , которые вместе с Таней играли на рояле и пели ; иногда приезжал молодой человек , сосед , хорошо игравший на скрипке . Коврин слушал музыку и пение с жадностью и изнемогал от них , и последнее выражалось физически тем , что у него слипались глаза и клонило голову на бок.Однажды после вечернего чая он сидел на балконе и читал . В гостиной в это время Таня — сопрано , одна из барышень — контральто и молодой человек на скрипке разучивали известную серенаду Брага . Коврин вслушивался в слова — они были русские — и никак не мог понять их смысла . Наконец , оставив книгу и вслушавшись внимательно , он понял : девушка , больная воображением , слышала ночью в саду какие-то таинственные звуки , до такой степени прекрасные и странные , что должна была признать их гармонией священной , которая нам , смертным , непонятна и потому обратно улетает в небеса . У Коврина стали слипаться глаза .
, потом по зале . Когда пение прекратилось , он взял Таню под руку и вышел с нею на балкон.— Меня сегодня с самого утра занимает одна легенда , — сказал он . — Не помню , вычитал ли я ее откуда или слышал , но легенда какая-то странная , ни с чем не сообразная . Начать с того , что она не отличается ясностью . Тысячу лет тому назад какой-то монах , одетый в черное , шел по пустыне , где-то в Сирии или Аравии ... За несколько миль от того места , где он шел , рыбаки видели другого черного монаха , который медленно двигался по поверхности озера . Этот второй монах был мираж . Теперь забудьте все законы оптики , которых легенда , кажется , не признает , и слушайте дальше . От миража получился другой мираж , потом от другого третий , так что образ черного монаха стал без конца передаваться из одного слоя атмосферы в другой . Его видели то в Африке , то в Испании , то в Индии , то на Дальнем Севере ... Наконец , он вышел из пределов земной атмосферы и теперь блуждает по всей вселенной , все никак не попадая в те условия , при которых он мог бы померкнуть . Быть может , его видят теперь где-нибудь на Марсе или на какой-нибудь звезде Южного Креста . Но , милая моя , самая суть , самый гвоздь легенды заключается в том , что ровно через тысячу лет после того , как монах шел по пустыне , мираж опять попадет в земную атмосферу и покажется людям . И будто бы эта тысяча лет уже на исходе ... По смыслу легенды , черного монаха мы должны ждать не сегодня — завтра.— Странный мираж , — сказала Таня , которой не понравилась легенда.— Но удивительнее всего , — засмеялся Коврин , — что я никак не могу вспомнить , откуда попала мне в голову эта легенда . Читал где ? Слышал ? Или , быть может , черный монах снился мне ? Клянусь богом , не помню . Но легенда меня занимает . Я сегодня о ней целый день думаю.Отпустив Таню к гостям , он вышел из дому и в раздумье прошелся около клумб . Уже садилось солнце . Цветы , оттого что их только что полили , издавали влажный , раздражающий запах . В доме опять запели , и издали скрипка производила впечатление человеческого голоса . Коврин , напрягая мысль , чтобы вспомнить , где он слышал или читал легенду , направился , не спеша , в парк и незаметно дошел до реки.По тропинке , бежавшей по крутому берегу мимо обнаженных корней , он спустился вниз к воде , обеспокоил тут куликов , спугнул двух уток . На угрюмых соснах кое-где еще отсвечивали последние лучи заходящего солнца , но на поверхности реки был уже настоящий вечер . Коврин по лавам перешел на другую сторону . Перед ним теперь лежало широкое поле , покрытое молодою , еще не цветущею рожью . Ни человеческого жилья , ни живой души вдали , и кажется , что тропинка , если пойти по ней , приведет в то самое неизвестное загадочное место , куда только что опустилось солнце и где так широко и величаво пламенеет вечерняя заря. « Как здесь просторно , свободно , тихо ! — думал Коврин , идя по тропинке . — И кажется , весь мир смотрит на меня , притаился и ждет , чтобы я понял его ...
Но вот по ржи пробежали волны , и легкий вечерний ветерок нежно коснулся его непокрытой головы . Через минуту опять порыв ветра , но уже сильнее , — зашумела рожь , и послышался сзади глухой ропот сосен . Коврин остановился в изумлении . На горизонте , точно вихрь или смерчь , поднимался от земли до неба высокий черный столб . Контуры у него были неясны , но в первое же мгновение можно было понять , что он не стоял на месте , а двигался с страшною быстротой , двигался именно сюда , прямо на Коврина , и чем ближе он подвигался , тем становился все меньше и яснее . Коврин бросился в сторону , в рожь , чтобы дать ему дорогу , и едва успел это сделать ... Монах в черной одежде , с седою головой и черными бровями , скрестив на груди руки , пронесся мимо ... Босые ноги его не касались земли . Уже пронесясь сажени на три , он оглянулся на Коврина , кивнул головой и улыбнулся ему ласково и в то же время лукаво . Но какое бледное , страшно бледное , худое лицо ! Опять начиная расти , он пролетел через реку , неслышно ударился о глинистый берег и сосны и , пройдя сквозь них , исчез как дым.— Ну , вот видите ли ... — пробормотал Коврин . — Значит , в легенде правда.Не стараясь объяснить себе странное явление , довольный одним тем , что ему удалось так близко и так ясно видеть не только черную одежду , но даже лицо и глаза монаха , приятно взволнованный , он вернулся домой.В парке и в саду покойно ходили люди , в доме играли , — значит , только он один видел монаха . Ему сильно хотелось рассказать обо всем Тане и Егору Семенычу , но он сообразил , что они наверное сочтут его слова за бред , и это испугает их ; лучше промолчать . Он громко смеялся , пел , танцевал мазурку , ему было весело , и все , гости и Таня , находили , что сегодня у него лицо какое-то особенное , лучезарное , вдохновенное , и что он очень интересен.После ужина , когда уехали гости , он пошел к себе в комнату и лег на диван : ему хотелось думать о монахе . Но через минуту вошла Таня.— Вот , Андрюша , почитайте статьи отца , — сказала она , подавая ему пачку брошюр и оттисков . — Прекрасные статьи . Он отлично пишет.— Ну , уж и отлично ! — говорил Егор Семеныч , входя за ней и принужденно смеясь ; ему было совестно . — Не слушай , пожалуйста , не читай ! Впрочем , если хочешь уснуть , то , пожалуй , читай : прекрасное снотворное средство.— По-моему , великолепные статьи , — сказала Таня с глубоким убеждением . — Вы прочтите , Андрюша , и убедите папу писать почаще . Он мог бы написать полный курс садоводства.Егор Семеныч напряженно захохотал , покраснел и стал говорить фразы , какие обыкновенно говорят конфузящиеся авторы . Наконец , он стал сдаваться.— В таком случае прочти сначала статью Гоше и вот эти русские статейки , — забормотал он , перебирая дрожащими руками брошюры , — а то тебе будет непонятно . Прежде чем читать мои возражения , надо знать , на что я возражаю . Впрочем , ерунда ... скучища . Да и спать пора , кажется.Таня вышла .
вздохнул.— Да , братец ты мой ... — начал он после некоторого молчания . — Так-то , любезнейший мой магистр . Вот я и статьи пишу , и на выставках участвую , и медали получаю ... У Песоцкого , говорят , яблоки с голову , и Песоцкий , говорят , садом себе состояние нажил . Одним словом , богат и славен Кочубей . Но спрашивается : к чему все это ? Сад , действительно , прекрасный , образцовый ... Это не сад , а целое учреждение , имеющее высокую государственную важность , потому что это , так сказать , ступень в новую эру русского хозяйства и русской промышленности . Но к чему ? Какая цель ? — Дело говорит само за себя.— Я не в том смысле . Я хочу спросить : что будет с садом , когда я помру ? В том виде , в каком ты видишь его теперь , он без меня не продержится и одного месяца . Весь секрет успеха не в том , что сад велик и рабочих много , а в том , что я люблю дело — понимаешь ? — люблю , быть может , больше чем самого себя . Ты посмотри на меня : я всё сам делаю . Я работаю от утра до ночи . Все прививки я делаю сам , обрезку — сам , посадки — сам , всё — сам . Когда мне помогают , я ревную и раздражаюсь до грубости . Весь секрет в любви , то есть в зорком хозяйском глазе , да в хозяйских руках , да в том чувстве , когда поедешь куда-нибудь в гости на часок , сидишь , а у самого сердце не на месте , сам не свой : боишься , как бы в саду чего не случилось . А когда я умру , кто будет смотреть ? Кто будет работать ? Садовник ? Работники ? Да ? Так вот что я тебе скажу , друг любезный : первый враг в нашем деле не заяц , не хрущ и не мороз , а чужой человек.— А Таня ? — спросил Коврин , смеясь . — Нельзя , чтобы она была вреднее , чем заяц . Она любит и понимает дело.— Да , она любит и понимает . Если после моей смерти ей достанется сад и она будет хозяйкой , то , конечно , лучшего и желать нельзя . Ну , а если , не дай бог , она выйдет замуж ? — зашептал Егор Семеныч и испуганно посмотрел на Коврина . — То-то вот и есть ! Выйдет замуж , пойдут дети , тут уже о саде некогда думать.— Я чего боюсь главным образом : выйдет за какого-нибудь молодца , а тот сжадничает и сдаст сад в аренду торговкам , и все пойдет к чёрту в первый же год ! В нашем деле бабы — бич божий ! Егор Семеныч вздохнул и помолчал немного.— Может , это и эгоизм , но откровенно говорю : не хочу , чтобы Таня шла замуж . Боюсь ! Тут к нам ездит один ферт со скрипкой и пиликает ; знаю , что Таня не пойдет за него , хорошо знаю , но видеть его не могу ! Вообще , брат , я болыпой-таки чудак . Сознаюсь.Егор Семеныч встал и в волнении прошелся по комнате , и видно было , что он хочет сказать что-то очень важное , но не решается.— Я тебя горячо люблю и буду говорить с тобой откровенно , — решился он наконец , засовывая руки в карманы . — К некоторым щекотливым вопросам я отношусь просто и говорю прямо то , что думаю , и терпеть не могу так называемых сокровенных мыслей . Говорю прямо : ты единственный человек , за которого я не побоялся бы выдать дочь . Ты человек умный , с сердцем ,