Daria/rus_authors huggingface dataset:
ее изображалось совершенное отсутствие мысли ; смотря на нее , можно было бы подумать , что качание страшной старухи происходило не от ее воли , но по действию скрытого гальванизма.Вдруг это мертвое лицо изменилось неизъяснимо . Губы перестали шевелиться , глаза оживились : перед графинею стоял незнакомый мужчина.— Не пугайтесь , ради бога , не пугайтесь ! — сказал он внятным и тихим голосом . — Я не имею намерения вредить вам ; я пришел умолять вас об одной милости.Старуха молча смотрела на него и , казалось , его не слыхала . Германн вообразил , что она глуха , и , наклонясь над самым ее ухом , повторил ей то же самое . Старуха молчала по-прежнему.— Вы можете , — продолжал Германн , — составить счастие моей жизни , и оно ничего не будет вам стоить : я знаю , что вы можете угадать три карты сряду ... Германн остановился . Графиня , казалось , поняла , чего от нее требовали ; казалось , она искала слов для своего ответа.— Это была шутка , — сказала она наконец , — клянусь вам ! это была шутка ! — Этим нечего шутить , — возразил сердито Германн . — Вспомните Чаплицкого , которому помогли вы отыграться.Графиня видимо смутилась . Черты ее изобразили сильное движение души , но она скоро впала в прежнюю бесчувственность.— Можете ли вы , — продолжал Германн , — назначить мне эти три верные карты ? Графиня молчала ; Германн продолжал : — Для кого вам беречь вашу тайну ? Для внуков ? Они богаты и без того ; они же не знают и цены деньгам . Моту не помогут ваши три карты . Кто не умеет беречь отцовское наследство , тот все-таки умрет в нищете , несмотря ни на какие демонские усилия . Я не мот ; я знаю цену деньгам . Ваши три карты для меня не пропадут . Ну ! .. Он остановился и с трепетом ожидал ее ответа . Графиня молчала ; Германн стал на колени.— Если когда-нибудь , — сказал он , — сердце ваше знало чувство любви , если вы помните ее восторги , если вы хоть раз улыбнулись при плаче новорожденного сына , если что-нибудь человеческое билось когда-нибудь в груди вашей , то умоляю вас чувствами супруги , любовницы , матери , — всем , что ни есть святого в жизни , — не откажите мне в моей просьбе ! — откройте мне вашу тайну ! — что вам в ней ? .. Может быть , она сопряжена с ужасным грехом , с пагубою вечного блаженства , с дьявольским договором ... Подумайте : вы стары ; жить вам уж недолго , — я готов взять грех ваш на свою душу . Откройте мне только вашу тайну . Подумайте , что счастие человека находится в ваших руках ; что не только я , но дети мои , внуки и правнуки благословят вашу память и будут ее чтить , как святыню ... Старуха не отвечала ни слова.Германн встал.— Старая ведьма ! — сказал он , стиснув зубы , — так я ж заставлю тебя отвечать ... С этим словом он вынул из кармана пистолет . При виде пистолета графиня во второй раз оказала сильное чувство . Она закивала головою и подняла руку , как бы заслоняясь от выстрела ... Потом покатилась навзничь ... и осталась недвижима.— Перестаньте ребячиться , — сказал Германн , взяв ее руку .
последний раз : хотите ли назначить мне ваши три карты ? — да или нет ? Графиня не отвечала . Германн увидел , что она умерла.Вы пишете мне , мой ангел , письма по четыре страницы , быстрее , чем я успеваю их прочитать ( франц . ) .госпожой Лебрен ( франц . ) .Леруа ( франц . ) .Лизавета Ивановна сидела в своей комнате , еще в бальном своем наряде , погруженная в глубокие размышления . Приехав домой , она спешила отослать заспанную девку , нехотя предлагавшую ей свою услугу , — сказала , что разденется сама , и с трепетом вошла к себе , надеясь найти там Германна и желая не найти его . С первого взгляда она удостоверилась в его отсутствии и благодарила судьбу за препятствие , помешавшее их свиданию . Она села , не раздеваясь , и стала припоминать все обстоятельства , в такое короткое время и так далеко ее завлекшие . Не прошло трех недель с той поры , как она в первый раз увидела в окошко молодого человека , — и уже она была с ним в переписке , — и он успел вытребовать от нее ночное свидание ! Она знала имя его потому только , что некоторые из его писем были им подписаны ; никогда с ним не говорила , не слыхала его голоса , никогда о нем не слыхала ... до самого сего вечера . Странное дело ! В самый тот вечер , на бале , Томский , дуясь на молодую княжну Полину * * * , которая , против обыкновения , кокетничала не с ним , желал отомстить , оказывая равнодушие : он позвал Лизавету Ивановну и танцевал с нею бесконечную мазурку . Во все время шутил он над ее пристрастием к инженерным офицерам , уверял , что он знает гораздо более , нежели можно было ей предполагать , и некоторые из его шуток были так удачно направлены , что Лизавета Ивановна думала несколько раз , что ее тайна была ему известна.— От кого вы все это знаете ? — спросила она смеясь.— От приятеля известной вам особы , — отвечал Томский , — человека очень замечательного ! — Кто ж этот замечательный человек ? — Его зовут Германном.Лизавета Ивановна не отвечала ничего , но ее руки и ноги поледенели ... — Этот Германн , — продолжал Томский , — лицо истинно романическое : у него профиль Наполеона , а душа Мефистофеля . Я думаю , что на его совести по крайней мере три злодейства . Как вы побледнели ! .. — У меня голова болит ... Что же говорил вам Германн , — или как бишь его ? .. — Германн очень недоволен своим приятелем : он говорит , что на его месте он поступил бы совсем иначе ... Я даже полагаю , что Германн сам имеет на вас виды , по крайней мере он очень неравнодушно слушает влюбленные восклицания своего приятеля.— Да где ж он меня видел ? — В церкви , может быть , — на гулянье ! .. Бог его знает ! может быть , в вашей комнате , во время вашего сна : от него станет ... Подошедшие к ним три дамы с вопросами — oubli ou regret ? 2 — прервали разговор , который становился мучительно любопытен для Лизаветы Ивановны.Дама , выбранная Томским , была сама княжна * * * . Она успела с ним изъясниться , обежав лишний круг и лишний раз повертевшись перед своим стулом . Томский ,
место , уже не думал ни о Германне , ни о Лизавете Ивановне . Она непременно хотела возобновить прерванный разговор ; но мазурка кончилась , и вскоре после старая графиня уехала.Слова Томского были не что иное , как мазурочная болтовня , но они глубоко заронились в душу молодой мечтательницы . Портрет , набросанный Томским , сходствовал с изображением , составленным ею самою , и , благодаря новейшим романам , это уже пошлое лицо пугало и пленяло ее воображение . Она сидела , сложа крестом голые руки , наклонив на открытую грудь голову , еще убранную цветами ... Вдруг дверь отворилась , и Германн вошел . Она затрепетала ... — Где же вы были ? — спросила она испуганным шепотом.— В спальне у старой графини , — отвечал Германн , — я сейчас от нее . Графиня умерла.— Боже мой ! .. что вы говорите ? .. — И кажется , — продолжал Германн , — я причиною ее смерти.Лизавета Ивановна взглянула на него , и слова Томского раздались в ее душе : у этого человека по крайней мере три злодейства на душе ! Германн сел на окошко подле нее и все рассказал.Лизавета Ивановна выслушала его с ужасом . Итак , эти страстные письма , эти пламенные требования , это дерзкое , упорное преследование , все это было не любовь ! Деньги , — вот чего алкала его душа ! Не она могла утолить его желания и осчастливить его ! Бедная воспитанница была не что иное , как слепая помощница разбойника , убийцы старой ее благодетельницы ! .. Горько заплакала она в позднем , мучительном своем раскаянии . Германн смотрел на нее молча : сердце его также терзалось , но ни слезы бедной девушки , ни удивительная прелесть ее горести не тревожили суровой души его . Он не чувствовал угрызения совести при мысли о мертвой старухе . Одно его ужасало : невозвратная потеря тайны , от которой ожидал обогащения.— Вы чудовище ! — сказала наконец Лизавета Ивановна.— Я не хотел ее смерти , — отвечал Германн , — пистолет мой не заряжен.Они замолчали.Утро наступало . Лизавета Ивановна погасила догорающую свечу : бледный свет озарил ее комнату . Она отерла заплаканные глаза и подняла их на Германна : он сидел на окошке , сложа руки и грозно нахмурясь . В этом положении удивительно напоминал он портрет Наполеона . Это сходство поразило даже Лизавету Ивановну.— Как вам выйти из дому ? — сказала наконец Лизавета Ивановна . — Я думала провести вас по потаенной лестнице , но надобно идти мимо спальни , а я боюсь.— Расскажите мне , как найти эту потаенную лестницу ; я выйду.Лизавета Ивановна встала , вынула из комода ключ , вручила его Германну и дала ему подробное наставление . Германн пожал ее холодную , безответную руку , поцеловал ее наклоненную голову и вышел.Он спустился вниз по витой лестнице и вошел опять в спальню графини . Мертвая старуха сидела окаменев ; лицо ее выражало глубокое спокойствие . Германн остановился перед нею , долго смотрел на нее , как бы желая удостовериться в ужасной истине ; наконец вошел в кабинет , ощупал за обоями дверь и стал сходить по темной лестнице ,
. По этой самой лестнице , думал он , может быть , лет шестьдесят назад , в эту самую спальню , в такой же час , в шитом кафтане , причесанный à l'oiseau royal 3 , прижимая к сердцу треугольную свою шляпу , прокрадывался молодой счастливец , давно уже истлевший в могиле , а сердце престарелой его любовницы сегодня перестало биться ... Под лестницею Германн нашел дверь , которую отпер тем же ключом , и очутился в сквозном коридоре , выведшем его на улицу.7 мая 18 * * . Человек , у которого нет никаких нравственных правил и ничего святого ! ( франц . ) забвение или сожаление ( франц . ) . « королевской птицей » ( франц . ) .В эту ночь явилась ко мне покойница баронесса фон В * * * . Она была вся в белом и сказала мне : « Здравствуйте , господин советник ! » Три дня после роковой ночи , в девять часов утра , Германн отправился в * * * монастырь , где должны были отпевать тело усопшей графини . Не чувствуя раскаяния , он не мог , однако , совершенно заглушить голос совести , твердившей ему : ты убийца старухи ! Имея мало истинной веры , он имел множество предрассудков . Он верил , что мертвая графиня могла иметь вредное влияние на его жизнь , — и решился явиться на ее похороны , чтобы испросить у ней прощения.Церковь была полна . Германн насилу мог пробраться сквозь толпу народа . Гроб стоял на богатом катафалке под бархатным балдахином . Усопшая лежала в нем с руками , сложенными на груди , в кружевном чепце и в белом атласном платье . Кругом стояли ее домашние : слуги в черных кафтанах с гербовыми лентами на плече и со свечами в руках ; родственники в глубоком трауре , — дети , внуки и правнуки . Никто не плакал ; слезы были бы — une affectation 1 . Графиня так была стара , что смерть ее никого не могла поразить и что ее родственники давно смотрели на нее , как на отжившую . Молодой архиерей произнес надгробное слово . В простых и трогательных выражениях представил он мирное успение праведницы , которой долгие годы были тихим , умилительным приготовлением к христианской кончине . « Ангел смерти обрел ее , — сказал оратор , — бодрствующую в помышлениях благих и в ожидании жениха полунощного » . Служба совершилась с печальным приличием . Родственники первые пошли прощаться с телом . Потом двинулись и многочисленные гости , приехавшие поклониться той , которая так давно была участницею в их суетных увеселениях . После них и все домашние . Наконец приблизилась старая барская барыня , ровесница покойницы . Две молодые девушки вели ее под руки . Она не в силах была поклониться до земли , — и одна пролила несколько слез , поцеловав холодную руку госпожи своей . После нее Германн решился подойти ко гробу . Он поклонился в землю и несколько минут лежал на холодном полу , усыпанном ельником . Наконец приподнялся , бледен как сама покойница , взошел на ступени катафалка и наклонился ... В эту минуту показалось ему , что мертвая насмешливо взглянула на него , прищуривая одним глазом . Германн , поспешно подавшись назад , оступился и навзничь грянулся об земь .
Его подняли . В то же самое время Лизавету Ивановну вынесли в обмороке на паперть . Этот эпизод возмутил на несколько минут торжественность мрачного обряда . Между посетителями поднялся глухой ропот , а худощавый камергер , близкий родственник покойницы , шепнул на ухо стоящему подле него англичанину , что молодой офицер ее побочный сын , на что англичанин отвечал холодно : Oh ? Целый день Германн был чрезвычайно расстроен . Обедая в уединенном трактире , он , против обыкновения своего , пил очень много , в надежде заглушить внутреннее волнение . Но вино еще более горячило его воображение . Возвратясь домой , он бросился , не раздеваясь , на кровать и крепко заснул.Он проснулся уже ночью : луна озаряла его комнату . Он взглянул на часы : было без четверти три . Сон у него прошел ; он сел на кровать и думал о похоронах старой графини.В это время кто-то с улицы взглянул к нему в окошко , — и тотчас отошел . Германн не обратил на то никакого внимания . Чрез минуту услышал он , что отпирали дверь в передней комнате . Германн думал , что денщик его , пьяный по своему обыкновению , возвращался с ночной прогулки . Но он услышал незнакомую походку : кто-то ходил , тихо шаркая туфлями . Дверь отворилась , вошла женщина в белом платье . Германн принял ее за свою старую кормилицу и удивился , что могло привести ее в такую пору . Но белая женщина , скользнув , очутилась вдруг перед ним , — и Германн узнал графиню ! — Я пришла к тебе против своей воли , — сказала она твердым голосом , — но мне велено исполнить твою просьбу . Тройка , семерка и туз выиграют тебе сряду , но с тем , чтобы ты в сутки более одной карты не ставил и чтоб во всю жизнь уже после не играл . Прощаю тебе мою смерть , с тем , чтоб ты женился на моей воспитаннице Лизавете Ивановне ... С этим словом она тихо повернулась , пошла к дверям и скрылась , шаркая туфлями . Германн слышал , как хлопнула дверь в сенях , и увидел , что кто-то опять поглядел к нему в окошко.Германн долго не мог опомниться . Он вышел в другую комнату . Денщик его спал на полу ; Германн насилу его добудился . Денщик был пьян по обыкновению : от него нельзя было добиться никакого толку . Дверь в сени была заперта . Германн возвратился в свою комнату , засветил свечку и записал свое видение.притворством ( франц . ) .— Атанде ! — Как вы смели мне сказать атанде ? — Ваше превосходительство , я сказал атанде-с ! Две неподвижные идеи не могут вместе существовать в нравственной природе , так же , как два тела не могут в физическом мире занимать одно и то же место . Тройка , семерка , туз — скоро заслонили в воображении Германца образ мертвой старухи . Тройка , семерка , туз — не выходили из его головы и шевелились на его губах . Увидев молодую девушку , он говорил : « Как она стройна ! .. Настоящая тройка червонная » . У него спрашивали : « который час » , он отвечал : « без пяти минут семерка » . Всякий пузастый мужчина напоминал ему туза . Тройка , семерка , туз — преследовали его во сне ,
цвела перед ним в образе пышного грандифлора , семерка представлялась готическими воротами , туз огромным пауком . Все мысли его слились в одну , — воспользоваться тайной , которая дорого ему стоила . Он стал думать об отставке и о путешествии . Он хотел в открытых игрецких домах Парижа вынудить клад у очарованной фортуны . Случай избавил его от хлопот.В Москве составилось общество богатых игроков , под председательством славного Чекалинского , проведшего весь век за картами и нажившего некогда миллионы , выигрывая векселя и проигрывая чистые деньги . Долговременная опытность заслужила ему доверенность товарищей , а открытый дом , славный повар , ласковость и веселость приобрели уважение публики . Он приехал в Петербург . Молодежь к нему нахлынула , забывая балы для карт и предпочитая соблазны фараона обольщениям волокитства . Нарумов привез к нему Германна.Они прошли ряд великолепных комнат , наполненных учтивыми официантами . Несколько генералов и тайных советников играли в вист ; молодые люди сидели , развалясь на штофных диванах , ели мороженое и курили трубки . В гостиной за длинным столом , около которого теснилось человек двадцать игроков , сидел хозяин и метал банк . Он был человек лет шестидесяти , самой почтенной наружности ; голова покрыта была серебряной сединою ; полное и свежее лицо изображало добродушие ; глаза блистали , оживленные всегдашнею улыбкою . Нарумов представил ему Германна . Чекалинский дружески пожал ему руку , просил не церемониться и продолжал метать.Талья длилась долго . На столе стояло более тридцати карт.Чекалинский останавливался после каждой прокидки , чтобы дать играющим время распорядиться , записывал проигрыш , учтиво вслушивался в их требования , еще учтивее отгибал лишний угол , загибаемый рассеянною рукою . Наконец талья кончилась . Чекалинский стасовал карты и приготовился метать другую.— Позвольте поставить карту , — сказал Германн , протягивая руку из-за толстого господина , тут же понтировавшего . Чекалинский улыбнулся и поклонился , молча , в знак покорного согласия . Нарумов , смеясь , поздравил Германна с разрешением долговременного поста и пожелал ему счастливого начала.— Идет ! — сказал Германн , надписав мелом куш над своею картою.— Сколько-с ? — спросил , прищуриваясь , банкомет , — извините-с , я не разгляжу.— Сорок семь тысяч , — отвечал Германн.При этих словах все головы обратились мгновенно , и все глаза устремились на Германна . « Он с ума сошел ! » — подумал Нарумов.— Позвольте заметить вам , — сказал Чекалинский с неизменной своею улыбкою , — что игра ваша сильна : никто более двухсот семидесяти пяти семпелем здесь еще не ставил.— Что ж ? — возразил Германн , — бьете вы мою карту или нет ? Чекалинский поклонился с видом того же смиренного согласия.— Я хотел только вам доложить , — сказал он , — что , будучи удостоен доверенности товарищей , я не могу метать иначе , как на чистые деньги . С моей стороны я , конечно , уверен , что довольно вашего слова ,
поставить деньги на карту.Германн вынул из кармана банковый билет и подал его Чекалинскому , который , бегло посмотрев его , положил на Германнову карту.Он стал метать . Направо легла девятка , налево тройка.— Выиграла ! — сказал Германн , показывая свою карту.Между игроками поднялся шепот . Чекалинский нахмурился , но улыбка тотчас возвратилась на его лицо.— Изволите получить ? — спросил он Германна.— Сделайте одолжение.Чекалинский вынул из кармана несколько банковых билетов и тотчас расчелся . Германн принял свои деньги и отошел от стола . Нарумов не мог опомниться . Германн выпил стакан лимонаду и отправился домой.На другой день вечером он опять явился у Чекалинского . Хозяин метал . Германн подошел к столу ; понтеры тотчас дали ему место , Чекалинский ласково ему поклонился.Германн дождался новой тальи , поставил карту , положив на нее свои сорок семь тысяч и вчерашний выигрыш.Чекалинский стал метать . Валет выпал направо , семерка налево.Германн открыл семерку.Все ахнули . Чекалинский видимо смутился . Он отсчитал девяноста четыре тысячи и передал Германну . Германн принял их с хладнокровием и в ту же минуту удалился.В следующий вечер Германн явился опять у стола . Все его ожидали . Генералы и тайные советники оставили свой вист , чтоб видеть игру , столь необыкновенную . Молодые офицеры соскочили с диванов ; все официанты собрались в гостиной . Все обступили Германна . Прочие игроки не поставили своих карт , с нетерпением ожидая , чем он кончит . Германн стоял у стола , готовясь один понтировать противу бледного , но все улыбающегося Чекалинского . Каждый распечатал колоду карт . Чекалинский стасовал . Германн снял и поставил свою карту , покрыв ее кипой банковых билетов . Это похоже было на поединок . Глубокое молчание царствовало кругом.Чекалинский стал метать , руки его тряслись . Направо легла дама , налево туз.— Туз выиграл ! — сказал Германн и открыл свою карту.— Дама ваша убита , — сказал ласково Чекалинский.Германн вздрогнул : в самом деле , вместо туза у него стояла пиковая дама . Он не верил своим глазам , не понимая , как мог он обдернуться.В эту минуту ему показалось , что пиковая дама прищурилась и усмехнулась . Необыкновенное сходство поразило его ... — Старуха ! — закричал он в ужасе.Чекалинский потянул к себе проигранные билеты . Германн стоял неподвижно . Когда отошел он от стола , поднялся шумный говор . — Славно спонтировал ! — говорили игроки . — Чекалинский снова стасовал карты : игра пошла своим чередом.Германн сошел с ума . Он сидит в Обуховской больнице в 17-м нумере , не отвечает ни на какие вопросы и бормочет необыкновенно скоро : « Тройка , семерка , туз ! Тройка , семерка , дама ! .. » Лизавета Ивановна вышла замуж за очень любезного молодого человека ; он где-то служит и имеет порядочное состояние : он сын бывшего управителя у старой графини . У Лизаветы Ивановны воспитывается бедная родственница.Томский произведен в ротмистры и женится на княжне Полине .
То , мой батюшка , он еще сызмала к историям охотник.Митрофан по мне.Взявшись хлопотать об издании Повестей И. П. Белкина , предлагаемых ныне публике , мы желали к оным присовокупить хотя краткое жизнеописание покойного автора и тем отчасти удовлетворить справедливому любопытству любителей отечественной словесности . Для сего обратились было мы к Марье Алексеевне Трафилиной , ближайшей родственнице и наследнице Ивана Петровича Белкина ; но , к сожалению , ей невозможно было нам доставить никакого о нем известия , ибо покойник вовсе не был ей знаком . Она советовала нам отнестись по сему предмету к одному почтенному мужу , бывшему другом Ивану Петровичу . Мы последовали сему совету , и на письмо наше получили нижеследующий желаемый ответ . Помещаем его безо всяких перемен и примечаний , как драгоценный памятник благородного образа мнений и трогательного дружества , а вместе с тем , как и весьма достаточное биографическое известие . Милостивый Государь мой * * * * ! Почтеннейшее письмо ваше от 15-го сего месяца получить имел я честь 23 сего же месяца , в коем вы изъявляете мне свое желание иметь подробное известие о времени рождения и смерти , о службе , о домашних обстоятельствах , также и о занятиях и нраве покойного Ивана Петровича Белкина , бывшего моего искреннего друга и соседа по поместьям . С великим моим удовольствием исполняю сие ваше желание и препровождаю к вам , милостивый государь мой , всё , что из его разговоров , а также из собственных моих наблюдений запомнить моту.Иван Петрович Белкин родился от честных и благородных родителей в 1798 году в селе Горюхине . Покойный отец его , секунд-майор Петр Иванович Белкин , был женат на девице Пелагее Гавриловне из дому Трафилиных . Он был человек не богатый , но умеренный , и по части хозяйства весьма смышленый . Сын их получил первоначальное образование от деревенского дьячка . Сему-то почтенному мужу был он , кажется , обязан охотою к чтению и занятиям по части русской словесности . В 1815 году вступил он в службу в пехотный егерский полк ( числом не упомню ) , в коем и находился до самого 1823 года . Смерть его родителей , почти в одно время приключившаяся , понудила его подать в отставку и приехать в село Горюхино , свою отчину.Вступив в управление имения , Иван Петрович , по причине своей неопытности и мягкосердия , в скором времени запустил хозяйство и ослабил строгий порядок , заведенный покойным его родителем . Сменив исправного и расторопного старосту , коим крестьяне его ( по их привычке ) были недовольны , поручил он управление села старой своей ключнице , приобретшей его доверенность искусством рассказывать истории . Сия глупая старуха не умела никогда различить двадцатипятирублевой ассигнации от пятидесятирублевой ; крестьяне , коим она всем была кума , ее вовсе не боялись ; ими выбранный староста до того им потворствовал , плутуя заодно , что Иван Петрович принужден был отменить барщину и учредить весьма умеренный оброк ; но и тут крестьяне , пользуясь его слабостию ,
год выпросили себе нарочитую льготу , а в следующие более двух третей оброка платили орехами , брусникою и тому подобным ; и тут были недоимки.Быв приятель покойному родителю Ивана Петровича , я почитал долгом предлагать и сыну свои советы и неоднократно вызывался восстановить прежний , им упущенный , порядок . Для сего , приехав однажды к нему , потребовал я хозяйственные книги , призвал плута старосту , и в присутствии Ивана Петровича занялся рассмотрением оных . Молодой хозяин сначала стал следовать за мною со всевозможным вниманием и прилежностию ; но как по счетам оказалось , что в последние два года число крестьян умножилось , число же дворовых птиц и домашнего скота нарочито уменьшилось , то Иван Петрович довольствовался сим первым сведением и далее меня не слушал , и в ту самую минуту , как я своими разысканиями и строгими допросами плута старосту в крайнее замешательство привел и к совершенному безмолвию принудил , с великою моею досадою услышал я Ивана Петровича крепко храпящего на своем стуле . С тех пор перестал я вмешиваться в его хозяйственные распоряжения и предал его дела ( как и он сам ) распоряжению всевышнего.Сие дружеских наших сношений нисколько впрочем не расстроило ; ибо я , соболезнуя его слабости и пагубному нерадению , общему молодым нашим дворянам , искренно любил Ивана Петровича ; да нельзя было и не любить молодого человека столь кроткого и честного . С своей стороны Иван Петрович оказывал уважение к моим летам и сердечно был ко мне привержен . До самой кончины своей он почти каждый день со мною виделся , дорожа простою моею беседою , хотя ни привычками , ни образом мыслей , ни нравом мы большею частию друг с другом не сходствовали.Иван Петрович вел жизнь самую умеренную , избегал всякого рода излишеств ; никогда не случалось мне видеть его навеселе ( что в краю нашем за неслыханное чудо почесться может ) ; к женскому же полу имел он великую склонность , но стыдливость была в нем истинно девическая . * Кроме повестей , о которых в письме вашем упоминать изволите , Иван Петрович оставил множество рукописей , которые частию у меня находятся , частию употреблены его ключницею на разные домашние потребы . Таким образом прошлою зимою все окна ее флигеля заклеены были первою частию романа , которого он не кончил . Вышеупомянутые повести были , кажется , первым его опытом . Они , как сказывал Иван Петрович , большею частию справедливы и слышаны им от разных особ . * * Однако ж имена в них почти все вымышлены им самим , а названия сел и деревень заимствованы из нашего околотка , отчего и моя деревня где-то упомянута . Сие произошло не от злого какого-либо намерения , но единственно от недостатка воображения.Иван Петрович осенью 1828 года занемог простудною лихорадкою , обратившеюся в горячку , и умер , несмотря на неусыпные старания уездного нашего лекаря , человека весьма искусного , особенно в лечении закоренелых болезней , как то мозолей и тому подобного .
села Горюхина близ покойных его родителей.Иван Петрович был росту среднего , глаза имел серые , волоса русые , нос прямой ; лицом был бел и худощав.Вот , милостивый государь мой , всё , что мог я припомнить касательно образа жизни , занятий , нрава и наружности покойного соседа и приятеля моего . Но в случае , если заблагорассудите сделать из сего моего письма какое-либо употребление , всепокорнейше прошу никак имени моего не упоминать ; ибо хотя я весьма уважаю и люблю сочинителей , но в сие звание вступить полагаю излишним и в мои лета неприличным . С истинным моим почтением и проч . 1830 году Ноября 26 . Село Ненарадово Почитая долгом уважить волю почтенного друга автора нашего , приносим ему глубочайшую благодарность за доставленные нам известия и надеемся , что публика оценит их искренность и добродушие.Следует анекдот , коего мы не помещаем , полагая его излишним ; впрочем уверяем читателя , что он ничего предосудительного памяти Ивана Петровича Белкина в себе не заключает . ( Прим . А. С . Пушкина . ) В самом деле , в рукописи г. Белкина над каждой повестию рукою автора надписано : слышано мною от такой-то особы ( чин или звание и заглавные буквы имени и фамилии ) . Выписываем для любопытных изыскателей : « Смотритель » рассказан был ему титулярным советником А. Г. Н. , « Выстрел » подполковником И. Л. П. , « Гробовщик » приказчиком Б. В. , « Метель » и « Барышня » девицею К. И. Т . ( Прим . А. С . Пушкина . ) Я поклялся застрелить его по праву дуэли ( за ним остался еще мой выстрел ) .Мы стояли в местечке * * * . Жизнь армейского офицера известна . Утром ученье , манеж ; обед у полкового командира или в жидовском трактире ; вечером пунш и карты . В * * * не было ни одного открытого дома , ни одной невесты ; мы собирались друг у друга , где , кроме своих мундиров , не видали ничего.Один только человек принадлежал нашему обществу , не будучи военным . Ему было около тридцати пяти лет , и мы за то почитали его стариком . Опытность давала ему перед нами многие преимущества ; к тому же его обыкновенная угрюмость , крутой нрав и злой язык имели сильное влияние на молодые наши умы . Какая-то таинственность окружала его судьбу ; он казался русским , а носил иностранное имя . Некогда он служил в гусарах , и даже счастливо ; никто не знал причины , побудившей его выйти в отставку и поселиться в бедном местечке , где жил он вместе и бедно и расточительно : ходил вечно пешком , в изношенном черном сюртуке , а держал открытый стол для всех офицеров нашего полка . Правда , обед его состоял из двух или трех блюд , изготовленных отставным солдатом , но шампанское лилось притом рекою . Никто не знал ни его состояния , ни его доходов , и никто не осмеливался о том его спрашивать . У него водились книги , большею частию военные , да романы . Он охотно давал их читать , никогда не требуя их назад ; зато никогда не возвращал хозяину книги , им занятой . Главное упражнение его состояло в стрельбе из пистолета . Стены его комнаты были все источены пулями ,
в скважинах , как соты пчелиные . Богатое собрание пистолетов было единственной роскошью бедной мазанки , где он жил . Искусство , до коего достиг он , было неимоверно , и если б он вызвался пулей сбить грушу с фуражки кого б то ни было , никто б в нашем полку не усумнился подставить ему своей головы . Разговор между нами касался часто поединков ; Сильвио ( так назову его ) никогда в него не вмешивался . На вопрос , случалось ли ему драться , отвечал он сухо , что случалось , но в подробности не входил , и видно было , что таковые вопросы были ему неприятны . Мы полагали , что на совести его лежала какая-нибудь несчастная жертва его ужасного искусства . Впрочем , нам и в голову не приходило подозревать в нем что-нибудь похожее на робость . Есть люди , коих одна наружность удаляет таковые подозрения . Нечаянный случай всех нас изумил.Однажды человек десять наших офицеров обедали у Сильвио . Пили по-обыкновенному , то есть очень много ; после обеда стали мы уговаривать хозяина прометать нам банк . Долго он отказывался , ибо никогда почти не играл ; наконец велел подать карты , высыпал на стол полсотни червонцев и сел метать . Мы окружили его , и игра завязалась . Сильвио имел обыкновение за игрою хранить совершенное молчание , никогда не спорил и не объяснялся . Если понтёру случалось обсчитаться , то он тотчас или доплачивал достальное , или записывал лишнее . Мы уж это знали и не мешали ему хозяйничать по-своему ; но между нами находился офицер , недавно к нам переведенный . Он , играя тут же , в рассеянности загнул лишний угол . Сильвио взял мел и уравнял счет по своему обыкновению . Офицер , думая , что он ошибся , пустился в объяснения . Сильвио молча продолжал метать . Офицер , потеряв терпение , взял щетку и стер то , что казалось ему напрасно записанным . Сильвио взял мел и записал снова . Офицер , разгоряченный вином , игрою и смехом товарищей , почел себя жестоко обиженным и , в бешенстве схватив со стола медный шандал , пустил его в Сильвио , который едва успел отклониться от удара . Мы смутились . Сильвио встал , побледнев от злости , и с сверкающими глазами сказал : « Милостивый государь , извольте выйти , и благодарите бога , что это случилось у меня в доме » .Мы не сомневались в последствиях и полагали нового товарища уже убитым , Офицер вышел вон , сказав , что за обиду готов отвечать , как будет угодно господину банкомету . Игра продолжалась еще несколько минут ; ко чувствуя , что хозяину было не до игры , мы отстали один за другим и разбрелись по квартирам , толкун о скорой ваканции.На другой день в манеже мы спрашивали уже , жив ли еще бедный поручик , как сам он явился между нами ; мы сделали ему тот же вопрос . Он отвечал , что об Сильвио не имел он еще никакого известия . Это нас удивило . Мы пошли к Сильвио и нашли его на дворе , сажающего пулю на пулю в туза , приклеенного к воротам . Он принял нас по-обыкновенному , ни слова не говоря о вчерашнем происшествии . Прошло три дня , поручик был еще жив .
: неужели Сильвио не будет драться ? Сильвио не дрался . Он довольствовался очень легким объяснением и помирился.Это было чрезвычайно повредило ему во мнении молодежи . Недостаток смелости менее всего извиняется молодыми людьми , которые в храбрости обыкновенно видят верх человеческих достоинств и извинение все возможных пороков . Однако ж мало-помалу всё было забыто , и Сильвио снова приобрел прежнее свое влияние.Один я не мог уже к нему приблизиться . Имея от природы романическое воображение , я всех сильнее прежде сего был привязан к человеку , коего жизнь была загадкою , и который казался мне героем таинственной какой-то повести . Он любил меня ; по крайней мере со мной одним оставлял обыкновенное свое резкое злоречие и говорил о разных предметах с простодушием и необыкновенною приятностию . Но после несчастного вечера мысль , что честь его была замарана и не омыта по его собственной вине , эта мысль меня не покидала и мешала мне обходиться с ним по-прежнему ; мне было совестно на него глядеть . Сильвио был слишком умен и опытен , чтобы этого не заметить и не угадывать тому причины . Казалось , это огорчало его ; по крайней мере я заметил раза два в нем желание со мною объясниться ; но я избегал таких случаев , и Сильвио от меня отступился . С тех пор видался я с ним только при товарищах , и прежние откровенные разговоры наши прекратились.Рассеянные жители столицы не имеют понятия о многих впечатлениях , столь известных жителям деревень или городков , например об ожидании почтового дня : во вторник и пятницу полковая наша канцелярия бывала полна офицерами : кто ждал денег , кто письма , кто газет . Пакеты обыкновенно тут же распечатывались , новости сообщались , и канцелярия представляла картину самую оживленную . Сильвио получал письма , адресованные в наш полк , и обыкновенно тут же находился . Однажды подали ему пакет , с которого он сорвал печать с видом величайшего нетерпения . Пробегая письмо , глаза его сверкали . Офицеры , каждый занятый своими письмами , ничего не заметили . « Господа , — сказал им Сильвио , — обстоятельства требуют немедленного моего отсутствия ; еду сегодня в ночь ; надеюсь , что вы не откажетесь отобедать у меня в последний раз . Я жду и вас , — продолжал он , обратившись ко мне , — жду непременно » . С сим словом он поспешно вышел ; а мы , согласясь соединиться у Сильвио , разошлись каждый в свою сторону.Я пришел к Сильвио в назначенное время и нашел у него почти весь полк . Всё его добро было уже уложено ; оставались одни голые , простреленные стены . Мы сели за стол ; хозяин был чрезвычайно в духе , и скоро веселость его сделалась общею ; пробки хлопали поминутно , стаканы пенились и шипели беспрестанно , и мы со всевозможным усердием желали отъезжающему доброго пути и всякого блага . Встали из-за стола уже поздно вечером . При разборе фуражек Сильвио , со всеми прощаясь , взял меня за руку и остановил в ту самую минуту , как собирался я выйти . « Мне нужно с вами поговорить » , — сказал он тихо . Я остался.
ушли ; мы остались вдвоем , сели друг противу друга и молча закурили трубки . Сильвио был озабочен ; не было уже и следов его судорожной веселости . Мрачная бледность , сверкающие глаза и густой дым , выходящий изо рту , придавали ему вид настоящего дьявола . Прошло несколько минут , и Сильвио прервал молчание.— Может быть , мы никогда больше не увидимся , — сказал он мне , — перед разлукой я хотел с вами объясниться . Вы могли заметить , что я мало уважаю постороннее мнение ; но я вас люблю , и чувствую : мне было бы тягостно оставить в вашем уме несправедливое впечатление.Он остановился и стал набивать выгоревшую свою трубку ; я молчал , потупя глаза.— Вам было странно , — продолжал он , — что я не требовал удовлетворения от этого пьяного сумасброда Р * * * . Вы согласитесь , что , имея право выбрать оружие , жизнь его была в моих руках , а моя почти безопасна : я мог бы приписать умеренность мою одному великодушию , но не хочу лгать . Если б я мог наказать Р * * * , не подвергая вовсе моей жизни , то я б ни за что не простил его.Я смотрел на Сильвио с изумлением . Таковое признание совершенно смутило меня . Сильвио продолжал.— Так точно : я не имею права подвергать себя смерти . Шесть лет тому назад я получил пощечину , и враг мой еще жив.Любопытство мое сильно было возбуждено . « Вы с ним не дрались ? — спросил я . — Обстоятельства , верно , вас разлучили ? » — Я с ним дрался , — отвечал Сильвио , — и вот памятник нашего поединка.Сильвио встал и вынул из картона красную шапку с золотою кистью , с галуном ( то , что французы называют bonnet de police 1 ) ; он ее надел ; она была прострелена на вершок ото лба.— Вы знаете , — продолжал Сильвио , — что я служил в * * * гусарском полку . Характер мой вам известен : я привык первенствовать , но смолоду это было во мне страстию . В наше время буйство было в моде : я был первым буяном по армии . Мы хвастались пьянством : я перепил славного Бурцова , воспетого Денисом Давыдовым . Дуэли в нашем полку случались поминутно : я на всех бывал или свидетелем , или действующим лицом . Товарищи меня обожали , а полковые командиры , поминутно сменяемые , смотрели на меня , как на необходимое зло.Я спокойно ( или беспокойно ) наслаждался моею славою , как определился к нам молодой человек богатой и знатной фамилии ( не хочу назвать его ) . Отроду не встречал счастливца столь блистательного ! Вообразите себе молодость , ум , красоту , веселость самую бешеную , храбрость самую беспечную , громкое имя , деньги , которым не знал он счета и которые никогда у него не переводились , и представьте себе , какое действие должен был он произвести между нами . Первенство мое поколебалось . Обольщенный моею славою , он стал было искать моего дружества ; но я принял его холодно , и он безо всякого сожаления от меня удалился . Я его возненавидел . Успехи его в полку и в обществе женщин приводили меня в совершенное отчаяние . Я стал искать с ним ссоры ; на эпиграммы мои отвечал он эпиграммами ,
и острее моих и которые , конечно , не в пример были веселее : он шутил , а я злобствовал . Наконец однажды на бале у польского помещика , видя его предметом внимания всех дам , и особенно самой хозяйки , бывшей со мною в связи , я сказал ему на ухо какую-то плоскую грубость . Он вспыхнул и дал мне пощечину . Мы бросились к саблям ; дамы попадали в обморок ; нас растащили , и в ту же ночь поехали мы драться.Это было на рассвете . Я стоял на назначенном месте с моими тремя секундантами . С неизъяснимым нетерпением ожидал я моего противника . Весеннее солнце взошло , и жар уже наспевал . Я увидел его издали . Он шел пешком , с мундиром на сабле , сопровождаемый одним секундантом . Мы пошли к нему навстречу . Он приближился , держа фуражку , наполненную черешнями . Секунданты отмерили нам двенадцать шагов . Мне должно было стрелять первому : но волнение злобы во мне было столь сильно , что я не понадеялся на верность руки и , чтобы дать себе время остыть , уступал ему первый выстрел ; противник мой не соглашался . Положили бросить жребий : первый нумер достался ему , вечному любимцу счастия . Он прицелился и прострелил мне фуражку . Очередь была за мною . Жизнь его наконец была в моих руках ; я глядел на него жадно , стараясь уловить хотя одну тень беспокойства ... Он стоял под пистолетом , выбирая из фуражки спелые черешни и выплевывая косточки , которые долетали до меня . Его равнодушие взбесило меня . Что пользы мне , подумал я , лишить его жизни , когда он ею вовсе не дорожит ? Злобная мысль мелькнула в уме моем . Я опустил пистолет . « Вам , кажется , теперь не до смерти , — сказал я ему , — вы изволите завтракать ; мне не хочется вам помешать ... » . — « Вы ничуть не мешаете мне , — возразил он , — извольте себе стрелять , а впрочем как вам угодно : выстрел ваш остается за вами ; я всегда готов к вашим услугам » . Я обратился к секундантам , объявив , что нынче стрелять не намерен , и поединок тем и кончился.Я вышел в отставку и удалился в это местечко . С тех пор не прошло ни одного дня , чтоб я не думал о мщении . Ныне час мой настал ... Сильвио вынул из кармана утром полученное письмо и дал мне его читать . Кто-то ( казалось , его поверенный по делам ) писал ему из Москвы , что известная особа скоро должна вступить в законный брак с молодой и прекрасной девушкой.— Вы догадываетесь , — сказал Сильвио , — кто эта известная особа . Еду в Москву . Посмотрим , так ли равнодушно примет он смерть перед своей свадьбой , как некогда ждал ее за черешнями ! При сих словах Сильвио встал , бросил об пол свою фуражку и стал ходить взад и вперед по комнате , как тигр по своей клетке . Я слушал его неподвижно ; странные , противуположные чувства волновали меня.Слуга вошел и объявил , что лошади готовы . Сильвио крепко сжал мне руку ; мы поцеловались . Он сел в тележку , где лежали два чемодана , один с пистолетами , другой с его пожитками . Мы простились еще раз , и лошади поскакали.Прошло несколько лет ,
в бедной деревеньке Н * * уезда . Занимаясь хозяйством , я не переставал тихонько воздыхать о прежней моей шумной и беззаботной жизни . Всего труднее было мне привыкнуть проводить осенние и зимние вечера в совершенном уединении . До обеда кое-как еще дотягивал я время , толкуя со старостой , разъезжая по работам или обходя новые заведения ; но коль скоро начинало смеркаться , я совершенно не знал , куда деваться . Малое число книг , найденных мною под шкафами и в кладовой , были вытвержены мною наизусть . Все сказки , которые только могла запомнить ключница Кириловна , были мне пересказаны ; песни баб наводили на меня тоску . Принялся я было за неподслащенную наливку , но от нее болела у меня голова ; да признаюсь , побоялся я сделаться пьяницею с горя , т. е. самым горьким пьяницею , чему примеров множество видел я в нашем уезде . Близких соседей около меня не было , кроме двух или трех горьких , коих беседа состояла большею частию в икоте и воздыханиях . Уединение было сноснее . * В четырех верстах от меня находилось богатое поместье , принадлежащее графине Б * * * ; но в нем жил только управитель , а графиня посетила свое поместье только однажды , в первый год своего замужества , и то прожила там не более месяца . Однако ж во вторую весну моего затворничества разнесся слух , что графиня с мужем приедет на лето в свою деревню . В самом деле , они прибыли в начале июня месяца.Приезд богатого соседа есть важная эпоха для деревенских жителей . Помещики и их дворовые люди толкуют о том месяца два прежде и года три спустя . Что касается до меня , то , признаюсь , известие о прибытии молодой и прекрасной соседки сильно на меня подействовало ; я горел нетерпением ее увидеть , и потому в первое воскресение по ее приезде отправился после обеда в село * * * рекомендоваться их сиятельствам , как ближайший сосед и всепокорнейший слуга.Лакей ввел меня в графский кабинет , а сам пошел обо мне доложить . Обширный кабинет был убран со всевозможною роскошью ; около стен стояли шкафы с книгами , и над каждым бронзовый бюст ; над мраморным камином было широкое зеркало ; пол обит был зеленым сукном и устлан коврами . Отвыкнув от роскоши в бедном углу моем и уже давно не видав чужого богатства , я оробел и ждал графа с каким-то трепетом , как проситель из провинции ждет выхода министра . Двери отворились , и вошел мужчина лет тридцати двух , прекрасный собою . Граф приблизился ко мне с видом открытым и дружелюбным ; я старался ободриться и начал было себя рекомендовать , но он предупредил меня . Мы сели . Разговор его , свободный и любезный , вскоре рассеял мою одичалую застенчивость ; я уже начинал входить в обыкновенное мое положение , как вдруг вошла графиня , и смущение овладело мною пуще прежнего . В самом деле , она была красавица . Граф представил меня ; я хотел казаться развязным , но чем больше старался взять на себя вид непринужденности , тем более чувствовал себя неловким . Они , чтоб дать мне время оправиться и привыкнуть к новому знакомству ,
между собою , обходясь со мною как с добрым соседом и без церемонии . Между тем я стал ходить взад и вперед , осматривая книги и картины . В картинах я не знаток , но одна привлекла мое внимание . Она изображала какой-то вид из Швейцарии ; но поразила меня в ней не живопись , а то , что картина была прострелена двумя пулями , всаженными одна на другую.— Вот хороший выстрел , — сказал я , обращаясь к графу.— Да , — отвечал он , — выстрел очень замечательный . А хорошо вы стреляете ? — продолжал он.— Изрядно , — отвечал я , обрадовавшись , что разговор коснулся наконец предмета , мне близкого . — В тридцати шагах промаху в карту не дам , разумеется из знакомых пистолетов.— Право ? — сказала графиня , с видом большой внимательности , — а ты , мой друг , попадешь ли в карту на тридцати шагах ? — Когда-нибудь , — отвечал граф , — мы попробуем . В свое время я стрелял не худо ; но вот уже четыре года , как я не брал в руки пистолета.— О , — заметил я , — в таком случае бьюсь об заклад , что ваше сиятельство не попадете в карту и в двадцати шагах : пистолет требует ежедневного упражнения . Это я знаю на опыте . У нас в полку я считался одним из лучших стрелков . Однажды случилось мне целый месяц не брать пистолета : мои были в починке ; что же бы вы думали , ваше сиятельство ? В первый раз , как стал потом стрелять , я дал сряду четыре промаха по бутылке в двадцати пяти шагах . У нас был ротмистр , остряк , забавник ; он тут случился и сказал мне : знать у тебя , брат , рука не подымается на бутылку . Нет , ваше сиятельство , не должно пренебрегать этим упражнением , не то отвыкнешь как раз . Лучший стрелок , которого удалось мне встречать , стрелял каждый день , по крайней мере три раза перед обедом . Это у него было заведено , как рюмка водки.Граф и графиня рады были , что я разговорился.— А каково стрелял он ? — спросил меня граф.— Да вот как , ваше сиятельство : бывало , увидит он , села на стену муха : вы смеетесь , графиня ? Ей-богу , правда . Бывало , увидит муху и кричит : « Кузька , пистолет ! » Кузька и несет ему заряженный пистолет . Он хлоп , и вдавит муху в стену ! — Это удивительно ! — сказал граф , — а как его звали ? — Сильвио , ваше сиятельство.— Сильвио ! — вскричал граф , вскочив со своего места , — вы знали Сильвио ? — Как не знать , ваше сиятельство ; мы были с ним приятели ; он в нашем полку принят был , как свой брат товарищ ; да вот уж лет пять , как об нем не имею никакого известия . Так и ваше сиятельство стало быть знали его ? — Знал , очень знал . Не рассказывал ли он вам ... но нет ; не думаю ; не рассказывал ли он вам одного очень странного происшествия ? — Не пощечина ли , ваше сиятельство , полученная им на бале от какого-то повесы ? — А сказывал он вам имя этого повесы ? — Нет , ваше сиятельство , не сказывал ... Ах ! ваше сиятельство , — продолжал я , догадываясь об истине , — извините ... я не знал ... уж не вы ли ? .. — Я сам , — отвечал граф с видом чрезвычайно расстроенным ,