Daria/rus_authors huggingface dataset:
, — пойдемте к сестре , она тут , в саду ; ей будет приятно вас видеть » .Катя повела Аркадия в сад . Встреча с нею показалась ему особенно счастливым предзнаменованием ; он обрадовался ей , словно родной . Все так отлично устроилось : ни дворецкого , ни доклада . На повороте дорожки он увидел Анну Сергеевну . Она стояла к нему спиной . Услышав шаги , она тихонько обернулась.Аркадий смутился было снова , но первые слова , ею произнесенные , успокоили его тотчас . « Здравствуйте , беглец ! » — проговорила она своим ровным , ласковым голосом и пошла к нему навстречу , улыбаясь и щурясь от солнца и ветра : « Где ты его нашла , Катя ? » — Я вам , Анна Сергеевна , — начал он , — привез нечто такое , чего вы никак не ожидаете ... — Вы себя привезли ; это лучше всего.Спокойно , спокойно ( франц . ) .Проводив Аркадия с насмешливым сожалением и дав ему понять , что он нисколько не обманывается насчет настоящей цели его поездки , Базаров уединился окончательно : на него нашла лихорадка работы . С Павлом Петровичем он уже не спорил , тем более что тот в его присутствии принимал чересчур аристократический вид и выражал свои мнения более звуками , чем словами . Только однажды Павел Петрович пустился было в состязание с нигилистом по поводу модного в то время вопроса о правах остзейских дворян , но сам вдруг остановился , промолвив с холодною вежливостью : — Впрочем , мы друг друга понять не можем ; я , по крайней мере , не имею чести вас понимать.— Еще бы ! — воскликнул Базаров . — Человек все в состоянии понять — и как трепещет эфир , и что на солнце происходит ; а как другой человек может иначе сморкаться , чем он сам сморкается , этого он понять не в состоянии.— Что , это остроумно ? — проговорил вопросительно Павел Петрович и отошел в сторону.Впрочем , он иногда просил позволения присутствовать при опытах Базарова , а раз даже приблизил свое раздушенное и вымытое отличным снадобьем лицо к микроскопу , для того чтобы посмотреть , как прозрачная инфузория глотала зеленую пылинку и хлопотливо пережевывала ее какими-то очень проворными кулачками , находившимися у ней в горле . Гораздо чаще своего брата посещал Базарова Николай Петрович ; он бы каждый день приходил , как он выражался , « учиться » , если бы хлопоты по хозяйству не отвлекали его . Он не стеснял молодого естествоиспытателя : садился где-нибудь в уголок комнаты и глядел внимательно , изредка позволяя себе осторожный вопрос . Во время обедов и ужинов он старался направлять речь на физику , геологию или химию , так как все другие предметы , даже хозяйственные , не говоря уже о политических , могли повести если не к столкновениям , то ко взаимному неудовольствию . Николай Петрович догадывался , что ненависть его брата к Базарову нисколько не уменьшилась . Неважный случай , между многими другими , подтвердил его догадки . Холера стала появляться кое-где по окрестностям и даже « выдернула » двух людей из самого Марьина . Ночью с Павлом Петровичем случился довольно сильный припадок .
, но не прибег к искусству Базарова и , увидевшись с ним на следующий день , на его вопрос : « Зачем он не послал за ним ? » — отвечал , весь еще бледный , но уже тщательно расчесанный и выбритый : « Ведь вы , помнится , сами говорили , что не верите в медицину ? » Так проходили дни . Базаров работал упорно и угрюмо ... А между тем в доме Николая Петровича находилось существо , с которым он не то чтобы отводил душу , а охотно беседовал ... Это существо была Фенечка.Он встречался с ней большею частью по утрам , рано , в саду или на дворе ; в комнату к ней он не захаживал , и она всего раз подошла к его двери , чтобы спросить его — купать ли ей Митю или нет ? Она не только доверялась ему , не только его не боялась , она при нем держалась вольнее и развязнее , чем при самом Николае Петровиче . Трудно сказать , отчего это происходило ; может быть , оттого , что она бессознательно чувствовала в Базарове отсутствие всего дворянского , всего того высшего , что и привлекает и пугает . В ее глазах он и доктор был отличный , и человек простой . Не стесняясь его присутствием , она возилась с своим ребенком , и однажды , когда у ней вдруг закружилась и заболела голова , из его рук приняла ложку лекарства . При Николае Петровиче она как будто чуждалась Базарова : она это делала не из хитрости , а из какого-то чувства приличия . Павла Петровича она боялась больше , чем когда-либо ; он с некоторых пор стал наблюдать за нею и неожиданно появлялся , словно из земли вырастал за ее спиною в своем сьюте , с неподвижным зорким лицом и руками в карманах . « Так тебя холодом и обдаст » , — жаловалась Фенечка Дуняше , а та в ответ ей вздыхала и думала о другом « бесчувственном » человеке . Базаров , сам того не подозревая , сделался жестоким тираном ее души.Фенечке нравился Базаров ; но и она ему нравилась . Даже лицо его изменялось , когда он с ней разговаривал : оно принимало выражение ясное , почти доброе , и к обычной его небрежности примешивалась какая-то шутливая внимательность . Фенечка хорошела с каждым днем . Бывает эпоха в жизни молодых женщин , когда они вдруг начинают расцветать и распускаться , как летние розы ; такая эпоха наступила для Фенечки . Все к тому способствовало , даже июльский зной , который стоял тогда . Одетая в легкое белое платье , она сама казалась белее и легче : загар не приставал к ней , а жара , от которой она не могла уберечься , слегка румянила ее щеки да уши и , вливая тихую лень во все ее тело , отражалась дремотною томностью в ее хорошеньких глазках . Она почти не могла работать ; руки у ней так и скользили на колени . Она едва ходила и все охала да жаловалась с забавным бессилием.— Ты бы чаще купалась , — говорил ей Николай Петрович.Он устроил большую , полотном покрытую , купальню в том из своих прудов , который еще не совсем ушел.— Ох , Николай Петрович ! Да пока до пруда дойдешь — умрешь , и назад пойдешь — умрешь . Ведь тени-то в саду нету.— Это точно , что тени нету , — отвечал Николай Петрович и потирал себе брови.Однажды ,
часу в седьмом утра , Базаров , возвращаясь с прогулки , застал в давно отцветшей , но еще густой и зеленой сиреневой беседке Фенечку . Она сидела на скамейке , накинув , по обыкновению , белый платок на голову ; подле нее лежал целый пук еще мокрых от росы красных и белых роз . Он поздоровался с нею.— А ! Евгений Васильич ! — проговорила она и приподняла немного край платка , чтобы взглянуть на него , причем ее рука обнажилась до локтя.— Что вы это тут делаете ? — промолвил Базаров , садясь возле нее . — Букет вяжете ? — Да ; на стол к завтраку . Николай Петрович это любит.— Но до завтрака еще далеко . Экая пропасть цветов ! — Я их теперь нарвала , а то станет жарко и выйти нельзя . Только теперь и дышишь . Совсем я расслабела от этого жару . Уж я боюсь , не заболею ли я ? — Это что за фантазия ! Дайте-ка ваш пульс пощупать . — Базаров взял ее руку , отыскал ровно бившуюся жилку и даже не стал считать ее ударов . — Сто лет проживете , — промолвил он , выпуская ее руку.— Ах , сохрани Бог ! — воскликнула она.— А что ? Разве вам не хочется долго пожить ? — Да ведь сто лет ! У нас бабушка была восьмидесяти пяти лет — так уж что же это была за мученица ! Черная , глухая , горбатая , все кашляла ; себе только в тягость . Какая уж это жизнь ! — Так лучше быть молодою ? — А то как же ? — Да чем же оно лучше ? Скажите мне ! — Как чем ? Да вот я теперь , молодая , все могу сделать — и пойду , и приду , и принесу , и никого мне просить не нужно ... Чего лучше ? — А вот мне все равно : молод ли я или стар.— Как это вы говорите — все равно ? это невозможно , что вы говорите.— Да вы сами посудите , Федосья Николаевна , на что мне моя молодость ? Живу я один , бобылем ... — Это от вас всегда зависит.— То-то что не от меня ! Хоть бы кто-нибудь надо мною сжалился.Фенечка сбоку посмотрела на Базарова , но ничего не сказала.— Это что у вас за книга ? — спросила она , погодя не много.— Эта-то ? Это ученая книга , мудреная.— А вы все учитесь ? И не скучно вам ? Вы уж и так , я чай , все знаете.— Видно , не все . Попробуйте-ка вы прочесть немного.— Да я ничего тут не пойму . Она у вас русская ? — спросила Фенечка , принимая в обе руки тяжело переплетенный том . — Какая толстая ! — Русская.— Все равно я ничего не пойму.— Да я и не с тем , чтобы вы поняли . Мне хочется посмотреть на вас , как вы читать будете . У вас , когда вы читаете , кончик носика очень мило двигается.Фенечка , которая принялась было разбирать вполголоса попавшуюся ей статью « о креозоте » , засмеялась и бросила книгу ... она скользнула со скамейки на землю.— Я люблю тоже , когда вы смеетесь , — промолвил Базаров.— Полноте ! — Я люблю , когда вы говорите . Точно ручеек журчит.Фенечка отворотила голову.— Какой вы ! — промолвила она , перебирая пальцами по цветам . — И что вам меня слушать ? Вы с такими умными дамами разговор имели.— Эх , Федосья Николаевна ! поверьте мне : все умные дамы на свете не стоят вашего локотка.— Ну , вот еще что выдумали ! — шепнула Фенечка и поджала руки.
земли книгу.— Это лекарская книга , зачем вы ее бросаете ? — Лекарская ? — повторила Фенечка и повернулась к нему . — А знаете что ? Ведь с тех пор , как вы мне те капельки дали , помните ? уж как Митя спит хорошо ! Я уж и не придумаю , как мне вас благодарить ; такой вы добрый , право.— А по-настоящему , надо лекарям платить , — заметил с усмешкой Базаров . — Лекаря , вы сами знаете , люди корыстные.Фенечка подняла на Базарова свои глаза , казавшиеся еще темнее от беловатого отблеска , падавшего на верхнюю часть ее лица . Она не знала — шутит ли он или нет.— Если вам угодно , мы с удовольствием ... Надо будет у Николая Петровича спросить ... — Да вы думаете , я денег хочу ? — перебил ее Базаров . — Нет , мне от вас не деньги нужны.— Что же ? — проговорила Фенечка.— Что ? — повторил Базаров . — Угадайте.— Что я за отгадчица ! — Так я вам скажу ; мне нужно ... одну из этих роз.Фенечка опять засмеялась и даже руками всплеснула — до того ей показалось забавным желание Базарова . Она смеялась и в то же время чувствовала себя польщенною . Базаров пристально смотрел на нее.— Извольте , извольте , — промолвила она наконец и , нагнувшись к скамейке , принялась перебирать розы . — Какую вам , красную или белую ? — Красную , и не слишком большую.Она выпрямилась.— Вот , возьмите , — сказала она , но тотчас же отдернула протянутую руку и , закусив губы , глянула на вход беседки , потом приникла ухом.— Что такое ? — спросил Базаров . — Николай Петрович ? — Нет ... Они в поле уехали ... да я и не боюсь их ... а вот Павел Петрович ... Мне показалось ... — Что ? — Мне показалось , что они тут ходят . Нет ... никого нет . Возьмите . — Фенечка отдала Базарову розу.— С какой стати вы Павла Петровича боитесь ? — Они меня все пугают . Говорить — не говорят , а так смотрят мудрено . Да ведь и вы его не любите . Помните , прежде вы все с ним спорили . Я и не знаю , о чем у вас спор идет ; и вижу , что вы его и так вертите , и так ... Фенечка показала руками как , по ее мнению , Базаров вертел Павла Петровича.Базаров улыбнулся.— А если б он меня побеждать стал , — спросил он , — вы бы за меня заступились ? — Где ж мне за вас заступаться ? да нет , с вами не сладишь.— Вы думаете ? А я знаю руку , которая захочет , и пальцем меня сшибет.— Какая такая рука ? — А вы небось не знаете ? Понюхайте , как славно пахнет роза , что вы мне дали.Фенечка вытянула шейку и приблизила лицо к цветку ... Платок скатился с ее головы на плеча ; показалась мягкая масса черных , блестящих , слегка растрепанных волос.— Постойте , я хочу понюхать с вами , — промолвил Базаров , нагнулся и крепко поцеловал ее в раскрытые губы.Она дрогнула , уперлась обеими руками в его грудь , но уперлась слабо , и он мог возобновить и продлить свой поцелуй.Сухой кашель раздался за сиренями . Фенечка мгновенно отодвинулась на другой конец скамейки . Павел Петрович показался , слегка поклонился и , проговорив с какою-то злобною унылостью : « Вы здесь » , — удалился .
беседки . « Грешно вам , Евгений Васильевич » , — шепнула она , уходя . Неподдельный упрек слышался в ее шепоте.Базаров вспомнил другую недавнюю сцену , и совестно ему стало , и презрительно досадно . Но он тотчас же встряхнул головой , иронически поздравил себя « с формальным поступлением в селадоны » и отправился к себе в комнату.А Павел Петрович вышел из саду и , медленно шагая , добрался до леса . Он остался там довольно долго , и когда он вернулся к завтраку , Николай Петрович заботливо спросил у него , здоров ли он ? до того лицо его потемнело.— Ты знаешь , я иногда страдаю разлитием желчи , — спокойно отвечал ему Павел Петрович.Часа два спустя он стучался в дверь к Базарову.— Я должен извиниться , что мешаю вам в ваших ученых занятиях , — начал он , усаживаясь на стуле у окна и опираясь обеими руками на красивую трость с набалдашником из слоновой кости ( он обыкновенно хаживал без трости ) , — но я принужден просить вас уделить мне пять минут вашего времени ... не более.— Все мое время к вашим услугам , — ответил Базаров , у которого что-то пробежало по лицу , как только Павел Петрович переступил порог двери.— С меня пяти минут довольно . Я пришел предложить вам один вопрос.— Вопрос ? О чем это ? — А вот извольте выслушать . В начале вашего пребывания в доме моего брата , когда я еще не отказывал себе в удовольствии беседовать с вами , мне случалось слышать ваши суждения о многих предметах ; но , сколько мне помнится , ни между нами , ни в моем присутствии речь никогда не заходила о поединках , о дуэли вообще . Позвольте узнать , какое ваше мнение об этом предмете ? Базаров , который встал было навстречу Павлу Петровичу , присел на край стола и скрестил руки.— Вот мое мнение , — сказал он . — С теоретической точки зрения дуэль — нелепость ; ну , а с практической точки зрения — это дело другое.— То есть вы хотите сказать , если я только вас понял , что какое бы ни было ваше теоретическое воззрение на дуэль , на практике вы бы не позволили оскорбить себя , не потребовав удовлетворения ? — Вы вполне отгадали мою мысль.— Очень хорошо-с . Мне очень приятно это слышать от вас . Ваши слова выводят меня из неизвестности ... — Из нерешимости , хотите вы сказать.— Это все равно-с ; я выражаюсь так , чтобы меня поняли ; я ... не семинарская крыса . Ваши слова избавляют меня от некоторой печальной необходимости . Я решился драться с вами.Базаров вытаращил глаза.— Со мной ? — Непременно с вами.— Да за что ? помилуйте.— Я бы мог объяснить вам причину , — начал Павел Петрович . — Но я предпочитаю умолчать о ней . Вы , на мой вкус , здесь лишний ; я вас терпеть не могу , я вас презираю , и если вам этого не довольно ... Глаза Павла Петровича засверкали ... Они вспыхнули и у Базарова.— Очень хорошо-с , — проговорил он . — Дальнейших объяснений не нужно . Вам пришла фантазия испытать на мне свой рыцарский дух . Я бы мог отказать вам в этом удовольствии , да уж куда ни шло ! — Чувствительно вам обязан , — ответил Павел Петрович , — и могу теперь надеяться ,
что вы примете мой вызов , не заставив меня прибегнуть к насильственным мерам.— То есть , говоря без аллегорий , к этой палке ? — хладнокровно заметил Базаров . — Это совершенно справедливо . Вам нисколько не нужно оскорблять меня . Оно же и не совсем безопасно . Вы можете остаться джентльменом ... Принимаю ваш вызов тоже по-джентльменски.— Прекрасно , — промолвил Павел Петрович и поставил трость в угол . — Мы сейчас скажем несколько слов об условиях нашей дуэли ; но я сперва желал бы узнать , считаете ли вы нужным прибегнуть к формальности небольшой ссоры , которая могла бы служить предлогом моему вызову ? — Нет , лучше без формальностей.— Я сам так думаю . Полагаю также неуместным вникать в настоящие причины нашего столкновения . Мы друг друга терпеть не можем . Чего же больше ? — Чего же больше ? — повторил иронически Базаров.— Что же касается до самых условий поединка , то так как у нас секундантов не будет , — ибо где ж их взять ? — Именно , где их взять ? — То я имею честь предложить вам следующее : драться завтра рано , положим , в шесть часов , за рощей , на пистолетах ; барьер в десяти шагах ... — В десяти шагах ? Это так ; мы на это расстояние ненавидим друг друга.— Можно и восемь , — заметил Павел Петрович.— Можно ; отчего же ! — Стрелять два раза ; а на всякий случай , каждому положить себе в карман письмецо , в котором он сам обвинит себя в своей кончине.— Вот с этим я не совсем согласен , — промолвил Базаров . — Немножко на французский роман сбивается , неправдоподобно что-то.— Быть может . Однако согласитесь , что неприятно подвергнуться подозрению в убийстве ? — Соглашаюсь . Но есть средство избегнуть этого грустного нарекания . Секундантов у нас не будет , но может быть свидетель.— Кто именно , позвольте узнать ? — Да Петр.— Какой Петр ? — Камердинер вашего брата . Он человек , стоящий на высоте современного образования , и исполнит свою роль со всем необходимым в подобных случаях комильфо.— Мне кажется , вы шутите , милостивый государь.— Нисколько . Обсудивши мое предложение , вы убедитесь , что оно исполнено здравого смысла и простоты . Шила в мешке не утаишь , а Петра я берусь подготовить надлежащим образом и привести на место побоища.— Вы продолжаете шутить , — произнес , вставая со стула , Павел Петрович . — Но после любезной готовности , оказанной вами , я не имею права быть на вас в претензии ... Итак , все устроено ... Кстати , пистолетов у вас нет ? — Откуда будут у меня пистолеты , Павел Петрович ? Я не воин.— В таком случае предлагаю вам мои . Вы можете быть уверены , что вот уже пять лет , как я не стрелял из них.— Это очень утешительное известие.Павел Петрович достал свою трость ... — Засим , милостивый государь , мне остается только благодарить вас и возвратить вас вашим занятиям . Честь имею кланяться.— До приятного свидания , милостивый государь мой , — промолвил Базаров , провожая гостя.Павел Петрович вышел , а Базаров постоял перед дверью и вдруг воскликнул : « Фу ты , черт ! как красиво и как глупо !
отломали ! Ученые собаки так на задних лапах танцуют . А отказать было невозможно ; ведь он меня , чего доброго , ударил бы , и тогда ... ( Базаров побледнел при одной этой мысли ; вся его гордость так и поднялась на дыбы . ) Тогда пришлось бы задушить его , как котенка » . Он возвратился к своему микроскопу , но сердце у него расшевелилось , и спокойствие , необходимое для наблюдений , исчезло . « Он нас увидел сегодня , — думал он , — но неужели ж это он за брата так вступился ? Да и что за важность поцелуй ? Тут что-нибудь другое есть . Ба ! да не влюблен ли он сам ? Разумеется , влюблен ; это ясно как день . Какой переплет , подумаешь ! .. Скверно ! — решил он наконец , — скверно , с какой стороны ни посмотри . Во-первых , надо будет подставлять лоб и во всяком случае уехать ; а тут Аркадий ... и эта божья коровка , Николай Петрович . Скверно , скверно » .День прошел как-то особенно тихо и вяло . Фенечки словно на свете не бывало ; она сидела в своей комнатке , как мышонок в норке . Николай Петрович имел вид озабоченный . Ему донесли , что в его пшенице , на которую он особенно надеялся , показалась головня . Павел Петрович подавлял всех , даже Прокофьича , своею леденящею вежливостью . Базаров начал было письмо к отцу , да разорвал его и бросил под стол . « Умру , — подумал он , — узнают ; да я не умру . Нет , я еще долго на свете маячить буду » . Он велел Петру прийти к нему на следующий день чуть свет для важного дела ; Петр вообразил , что он хочет взять его с собой в Петербург . Базаров лег поздно , и всю ночь его мучили беспорядочные сны ... Одинцова кружилась перед ним , она же была его мать , за ней ходила кошечка с черными усиками , и эта кошечка была Фенечка ; а Павел Петрович представлялся ему большим лесом , с которым он все-таки должен был драться . Петр разбудил его в четыре часа ; он тотчас оделся и вышел с ним.Утро было славное , свежее ; маленькие пестрые тучки стояли барашками на бледно-ясной лазури ; мелкая роса высыпала на листьях и травах , блистала серебром на паутинках ; влажная темная земля , казалось , еще хранила румяный след зари ; со всего неба сыпались песни жаворонков . Базаров дошел до рощи , присел в тени на опушку и только тогда открыл Петру , какой он ждал от него услуги . Образованный лакей перепугался насмерть ; но Базаров успокоил его уверением , что ему другого нечего будет делать , как только стоять в отдалении да глядеть , и что ответственности он не подвергается никакой . « А между тем , — прибавил он , — подумай , какая предстоит тебе важная роль ! » Петр развел руками , потупился и , весь зеленый , прислонился к березе.Дорога из Марьина огибала лесок ; легкая пыль лежала на ней , еще не тронутая со вчерашнего дня ни колесом , ни ногою . Базаров невольно посматривал вдоль той дороги , рвал и кусал траву , а сам все твердил про себя : « Экая глупость ! » Утренний холодок заставил его раза два вздрогнуть ... Петр уныло взглянул на него , но Базаров только усмехнулся : он не трусил.
ног по дороге ... Мужик показался из-за деревьев . Он гнал двух спутанных лошадей перед собою и , проходя мимо Базарова , посмотрел на него как-то странно , не ломая шапки , что , видимо , смутило Петра , как недоброе предзнаменование . « Вот этот тоже рано встал , — подумал Базаров , — да , по крайней мере , за делом , а мы ? » — Кажись , они идут-с , — шепнул вдруг Петр.Базаров поднял голову и увидал Павла Петровича . Одетый в легкий клетчатый пиджак и белые , как снег , панталоны , он быстро шел по дороге ; под мышкой он нес ящик , завернутый в зеленое сукно.— Извините , я , кажется , заставил вас ждать , — промолвил он , кланяясь сперва Базарову , потом Петру , в котором он в это мгновение уважал нечто вроде секунданта . — Я не хотел будить моего камердинера.— Ничего-с , — ответил Базаров , — мы сами только что пришли.— А ! тем лучше ! — Павел Петрович оглянулся кругом . — Никого не видать , никто не помешает ... Мы можем приступить ? — Приступим.— Новых объяснений вы , я полагаю , не требуете ? — Не требую.— Угодно вам заряжать ? — спросил Павел Петрович , вынимая из ящика пистолеты.— Нет ; заряжайте вы , а я шаги отмеривать стану . Ноги у меня длиннее , — прибавил Базаров с усмешкой . — Раз , два , три ... — Евгений Васильич , — с трудом пролепетал Петр ( он дрожал , как в лихорадке ) , — воля ваша , я отойду.— Четыре ... пять ... Отойди , братец , отойди ; можешь даже за дерево стать и уши заткнуть , только глаз не закрывай ; а повалится кто , беги подымать . Шесть ... семь ... восемь ... — Базаров остановился . — Довольно ? — промолвил он , обращаясь к Павлу Петровичу , — или еще два шага накинуть ? — Как угодно , — проговорил тот , заколачивая вторую пулю.— Ну , накинем еще два шага . — Базаров провел носком сапога черту по земле . — Вот и барьер . А кстати : на сколько шагов каждому из нас от барьера отойти ? Это тоже важный вопрос . Вчера об этом не было дискуссии.— Я полагаю , на десять , — ответил Павел Петрович , подавая Базарову оба пистолета . — Соблаговолите выбрать.— Соблаговоляю . А согласитесь , Павел Петрович , что поединок наш необычаен до смешного . Вы посмотрите только на физиономию нашего секунданта.— Вам все желательно шутить , — ответил Павел Петрович . — Я не отрицаю странности нашего поединка , но я считаю долгом предупредить вас , что я намерен драться серьезно . A bon entendeur , salut ! 1— О ! я не сомневаюсь в том , что мы решились истреблять друг друга ; но почему же не посмеяться и не соединить utile dulci ? 2 Так-то : вы мне по-французски , а я вам по-латыни.— Я буду драться серьезно , — повторил Павел Петрович и отправился на свое место . Базаров , с своей стороны , отсчитал десять шагов от барьера и остановился.— Вы готовы ? — спросил Павел Петрович.— Совершенно.— Можем сходиться.Базаров тихонько двинулся вперед , и Павел Петрович пошел на него , заложив левую руку в карман и постепенно поднимая дуло пистолета ... « Он мне прямо в нос целит , — подумал Базаров , — и как щурится старательно , разбойник !
это неприятное ощущение . Стану смотреть на цепочку его часов ... » Что-то резко зыкнуло около самого уха Базарова , и в то же мгновенье раздался выстрел . « Слышал , стало быть ничего » , — успело мелькнуть в его голове . Он ступил еще раз и , не целясь , подавил пружинку.Павел Петрович дрогнул слегка и хватился рукою за ляжку . Струйка крови потекла по его белым панталонам.Базаров бросил пистолет в сторону и приблизился к своему противнику.— Вы ранены ? — промолвил он.— Вы имели право подозвать меня к барьеру , — проговорил Павел Петрович , — а это пустяки . По условию каждый имеет еще по одному выстрелу.— Ну , извините , это до другого раза , — отвечал Базаров и обхватил Павла Петровича , который начинал бледнеть . — Теперь я уже не дуэлист , а доктор и прежде всего должен осмотреть вашу рану . Петр ! поди сюда , Петр ! куда ты спрятался ? — Все это вздор ... Я не нуждаюсь ни в чьей помощи , — промолвил с расстановкой Павел Петрович , — и ... надо ... опять ... — Он хотел было дернуть себя за ус , но рука его ослабела , глаза закатились , и он лишился чувств.— Вот новость ! Обморок ! С чего бы ! — невольно воскликнул Базаров , опуская Павла Петровича на траву . — Посмотрим , что за штука ? — Он вынул платок , отер кровь , пощупал вокруг раны ... — Кость цела , — бормотал он сквозь зубы , — пуля прошла неглубоко насквозь , один мускул , vastus externus , задет . Хоть пляши через три недели ! .. А обморок ! Ох , уж эти мне нервные люди ! Вишь , кожа-то какая тонкая.— Убиты-с ? — прошелестел за его спиной трепетный голос Петра.Базаров оглянулся.— Ступай за водой поскорее , братец , а он нас с тобой еще переживет.Но усовершенствованный слуга , казалось , не понимал его слов и не двигался с места . Павел Петрович медленно открыл глаза . « Кончается ! » — шепнул Петр и начал креститься.— Вы правы ... Экая глупая физиономия ! — проговорил с насильственною улыбкой раненый джентльмен.— Да ступай же за водой , черт ! — крикнул Базаров.— Не нужно ... Это был минутный vertige ... 3 Помогите мне сесть ... вот так ... Эту царапину стоит только чем-нибудь прихватить , и я дойду домой пешком , а не то можно дрожки за мной прислать . Дуэль , если вам угодно , не возобновляется . Вы поступили благородно ... сегодня , сегодня — заметьте.— О прошлом вспоминать незачем , — возразил Базаров , — а что касается до будущего , то о нем тоже не стоит голову ломать , потому что я намерен немедленно улизнуть . Дайте , я вам перевяжу теперь ногу ; рана ваша — не опасная , а все лучше остановить кровь . Но сперва необходимо этого смертного привести в чувство.Базаров встряхнул Петра за ворот и послал его за дрожками.— Смотри , брата не испугай , — сказал ему Павел Петрович , — не вздумай ему докладывать.Петр помчался ; а пока он бегал за дрожками , оба противника сидели на земле и молчали . Павел Петрович старался не глядеть на Базарова ; помириться с ним он все-таки не хотел ; он стыдился своей заносчивости , своей неудачи , стыдился всего затеянного им дела ,
, что более благоприятным образом оно кончиться не могло . « Не будет , по крайней мере , здесь торчать , — успокаивал он себя , — и на том спасибо » . Молчание длилось , тяжелое и неловкое . Обоим было нехорошо . Каждый из них сознавал , что другой его понимает . Друзьям это сознание приятно , и весьма неприятно недругам , особенно когда нельзя ни объясниться , ни разойтись.— Не туго ли я завязал вам ногу ? — спросил наконец Базаров.— Нет , ничего , прекрасно , — отвечал Павел Петрович и , погодя немного , прибавил : — Брата не обманешь , надо будет сказать ему , что мы повздорили из-за политики.— Очень хорошо , — промолвил Базаров . — Вы можете сказать , что я бранил всех англоманов.— И прекрасно . Как вы полагаете , что думает теперь о нас этот человек ? — продолжал Павел Петрович , указывая на того самого мужика , который за несколько минут до дуэли прогнал мимо Базарова спутанных лошадей и , возвращаясь назад по дороге , « забочил » и снял шапку при виде « господ » .— Кто ж его знает ! — ответил Базаров , — всего вероятнее , что ничего не думает . Русский мужик — это тот самый таинственный незнакомец , о котором некогда так много толковала госпожа Ратклифф . Кто его поймет ? Он сам себя не понимает.— А ! вот вы как ! — начал было Павел Петрович и вдруг воскликнул : — Посмотрите , что ваш глупец Петр наделал ! Ведь брат сюда скачет ! Базаров обернулся и увидел бледное лицо Николая Петровича , сидевшего на дрожках . Он соскочил с них , прежде нежели они остановились , и бросился к брату.— Что это значит ? — проговорил он взволнованным голосом . — Евгений Васильич , помилуйте , что это такое ? — Ничего , — отвечал Павел Петрович , — напрасно тебя потревожили . Мы немножко повздорили с господином Базаровым , и я за это немножко поплатился.— Да из-за чего все вышло , ради Бога ? — Как тебе сказать ? Господин Базаров непочтительно отозвался о сэре Роберте Пиле . Спешу прибавить , что во всем этом виноват один я , а господин Базаров вел себя отлично . Я его вызвал.— Да у тебя кровь , помилуй ! — А ты полагал , у меня вода в жилах ? Но мне это кровопускание даже полезно . Не правда ли , доктор ? Помоги мне сесть на дрожки и не предавайся меланхолии . Завтра я буду здоров . Вот так ; прекрасно . Трогай , кучер.Николай Петрович пошел за дрожками ; Базаров остался было назади ... — Я должен вас просить заняться братом , — сказал ему Николай Петрович , — пока нам из города привезут другого врача.Базаров молча наклонил голову.Час спустя Павел Петрович уже лежал в постели с искусно забинтованною ногой . Весь дом переполошился ; Фенечке сделалось дурно . Николай Петрович втихомолку ломал себе руки , а Павел Петрович смеялся , шутил , особенно с Базаровым ; надел тонкую батистовую рубашку , щегольскую утреннюю курточку и феску , не позволил опускать шторы окон и забавно жаловался на необходимость воздержаться от пищи.К ночи с ним , однако , сделался жар ; голова у него заболела . Явился доктор из города . ( Николай Петрович не послушался брата ,
этого желал ; он целый день сидел у себя в комнате , весь желтый и злой , и только на самое короткое время забегал к больному ; раза два ему случилось встретиться с Фенечкой , но она с ужасом от него отскакивала . ) Новый доктор посоветовал прохладительные питья , а в прочем подтвердил уверения Базарова , что опасности не предвидится никакой . Николай Петрович сказал ему , что брат сам себя поранил по неосторожности , на что доктор отвечал : « Гм ! » — но , получив тут же в руку двадцать пять рублей серебром , промолвил : « Скажите ! это часто случается , точно » .Никто в доме не ложился и не раздевался . Николай Петрович то и дело входил на цыпочках к брату и на цыпочках выходил от него ; тот забывался , слегка охал , говорил ему по-французски : « Conchez-vous » , 4 — и просил пить . Николай Петрович заставил раз Фенечку поднести ему стакан лимонаду ; Павел Петрович посмотрел на нее пристально и выпил стакан до дна . К утру жар немного усилился , показался легкий бред . Сперва Павел Петрович произносил несвязные слова ; потом он вдруг открыл глаза и , увидав возле своей постели брата , заботливо наклонившегося над ним , промолвил : — А не правда ли , Николай , в Фенечке есть что-то общее с Нелли ? — С какою Нелли , Паша ? — Как это ты спрашиваешь ? С княгинею Р ... Особенно в верхней части лица . C'est de la même famille . 5Николай Петрович ничего не отвечал , а сам про себя подивился живучести старых чувств в человеке. « Вот когда всплыло » , — подумал он.— Ах , как я люблю это пустое существо ! — простонал Павел Петрович , тоскливо закидывая руки за голову . — Я не потерплю , чтобы какой-нибудь наглец посмел коснуться ... — лепетал он несколько мгновений спустя.Николай Петрович только вздохнул ; он и не подозревал , к кому относились эти слова.Базаров явился к нему на другой день , часов в восемь . Он успел уже уложиться и выпустить на волю всех своих лягушек , насекомых и птиц.— Вы пришли со мной проститься ? — проговорил Николай Петрович , поднимаясь ему навстречу.— Точно так-с.— Я вас понимаю и одобряю вас вполне . Мой бедный брат , конечно , виноват : за то он и наказан . Он мне сам сказал , что поставил вас в невозможность иначе действовать . Я верю , что вам нельзя было избегнуть этого поединка , который ... который до некоторой степени объясняется одним лишь постоянным антагонизмом ваших взаимных воззрений . ( Николай Петрович путался в своих словах . ) Мой брат — человек прежнего закала , вспыльчивый и упрямый ... Слава Богу , что еще так кончилось . Я принял все нужные меры к избежанию огласки ... — Я вам оставлю свой адрес на случай , если выйдет история , — заметил небрежно Базаров.— Я надеюсь , что никакой истории не выйдет , Евгений Васильич ... Мне очень жаль , что ваше пребывание в моем доме получило такое ... такой конец . Мне это тем огорчительнее , что Аркадий ... — Я , должно быть , с ним увижусь , — возразил Базаров , в котором всякого рода « объяснения » и « изъявления » постоянно возбуждали нетерпеливое чувство ,
случае прошу вас поклониться ему от меня и принять выражения моего сожаления.— И я прошу ... — ответил с поклоном Николай Петрович . Но Базаров не дождался конца его фразы и вышел.Узнав об отъезде Базарова , Павел Петрович пожелал его видеть и пожал ему руку . Но Базаров и тут остался холоден как лед ; он понимал , что Павлу Петровичу хотелось повеликодушничать . С Фенечкой ему не удалось проститься : он только переглянулся с нею из окна . Ее лицо показалось ему печальным . « Пропадет , пожалуй ! — сказал он про себя ... — Ну , выдерется как-нибудь ! » Зато Петр расчувствовался до того , что плакал у него на плече , пока Базаров не охладил его вопросом : « Не на мокром ли месте у него глаза ? » — а Дуняша принуждена была убежать в рощу , чтобы скрыть свое волнение . Виновник всего этого горя взобрался на телегу , закурил сигару , и когда на четвертой версте , при повороте дороги , в последний раз предстала его глазам развернутая в одну линию кирсановская усадьба с своим новым господским домом , он только сплюнул и , пробормотав : « Барчуки проклятые » , — плотнее завернулся в шинель.Павлу Петровичу скоро полегчило ; но в постели пришлось ему пролежать около недели . Он переносил свой , как он выражался , плен довольно терпеливо , только уж очень возился с туалетом и все приказывал курить одеколоном . Николай Петрович читал ему журналы , Фенечка ему прислуживала по-прежнему , приносила бульон , лимонад , яйца всмятку , чай ; но тайный ужас овладевал ею каждый раз , когда она входила в его комнату . Неожиданный поступок Павла Петровича запугал всех людей в доме , а ее больше всех ; один Прокофьич не смутился и толковал , что и в его время господа дирывались , « только благородные господа между собою , а этаких прощелыг они бы за грубость на конюшне отодрать велели » .Совесть почти не упрекала Фенечку , но мысль о настоящей причине ссоры мучила ее по временам ; да и Павел Петрович глядел на нее так странно ... так , что она , даже обернувшись к нему спиною , чувствовала на себе его глаза . Она похудела от непрестанной внутренней тревоги и , как водится , стала еще милей.Однажды — дело было утром — Павел Петрович хорошо себя чувствовал и перешел с постели на диван , а Николай Петрович , осведомившись об его здоровье , отлучился на гумно . Фенечка принесла чашку чаю и , поставив ее на столик , хотела было удалиться . Павел Петрович ее удержал.— Куда вы так спешите , Федосья Николаевна ? — начал он . — Разве у вас дело есть ? — Нет-с ... да-с ... Нужно там чай разливать.— Дуняша это без вас сделает ; посидите немножко с больным человеком . Кстати , мне нужно поговорить с вами.Фенечка молча присела на край кресла.— Послушайте , — промолвил Павел Петрович и подергал свои усы , — я давно хотел у вас спросить : вы как будто меня боитесь ? — Я-с ? .. — Да , вы . Вы на меня никогда не смотрите , точно у вас совесть не чиста.Фенечка покраснела , но взглянула на Павла Петровича . Он показался ей каким-то странным , и сердце у ней тихонько задрожало.
совесть чиста ? — спросил он ее.— Отчего же ей не быть чистою ? — шепнула она.— Мало ли отчего ! Впрочем , перед кем можете вы быть виноватою ? Передо мной ? Это невероятно . Перед другими лицами здесь в доме ? Это тоже дело несбыточное . Разве перед братом ? Но ведь вы его любите ? — Люблю.— Всей душой , всем сердцем ? — Я Николая Петровича всем сердцем люблю.— Право ? Посмотрите-ка на меня , Фенечка ( он в первый раз так назвал ее ... ) . Вы знаете — большой грех лгать ! — Я не лгу , Павел Петрович . Мне Николая Петровича не любить — да после этого мне и жить не надо ! — И ни на кого вы его не променяете ? — На кого ж могу я его променять ? — Мало ли на кого ! Да вот хоть бы на этого господина , что отсюда уехал.Фенечка встала.— Господи Боже мой , Павел Петрович , за что вы меня мучите ? Что я вам сделала ? Как это можно такое говорить ? .. — Фенечка , — промолвил печальным голосом Павел Петрович , — ведь я видел ... — Что вы видели-с ? — Да там ... в беседке.Фенечка зарделась вся до волос и до ушей.— А чем же я тут виновата ? — произнесла она с трудом.Павел Петрович приподнялся.— Вы не виноваты ? Нет ? Нисколько ? — Я Николая Петровича одного на свете люблю и век любить буду ! — проговорила с внезапною силой Фенечка , между тем как рыданья так и поднимали ее горло , — а что вы видели , так я на Страшном суде скажу , что вины моей в том нет и не было , и уж лучше мне умереть сейчас , коли меня в таком деле подозревать могут , что я перед моим благодетелем , Николаем Петровичем ... Но тут голос изменил ей , и в то же время она почувствовала , что Павел Петрович ухватил и стиснул ее руку ... Она посмотрела на него , и так и окаменела . Он стал еще бледнее прежнего ; глаза его блистали , и , что всего было удивительнее , тяжелая , одинокая слеза катилась по его щеке.— Фенечка ! — сказал он каким-то чудным шепотом , — любите , любите моего брата ! Он такой добрый , хороший человек ! Не изменяйте ему ни для кого на свете , не слушайте ничьих речей ! Подумайте , что может быть ужаснее , как любить и не быть любимым ! Не покидайте никогда моего бедного Николая ! Глаза высохли у Фенечки , и страх ее прошел , до того велико было ее изумление . Но что сталось с ней , когда Павел Петрович , сам Павел Петрович прижал ее руку к своим губам и так и приник к ней , не целуя ее и только изредка судорожно вздыхая ... « Господи ! — подумала она , — уж не припадок ли с ним ? .. » А в это мгновение целая погибшая жизнь в нем трепетала.Лестница заскрипела под быстрыми шагами ... Он оттолкнул ее от себя прочь и откинулся головой на подушку . Дверь растворилась — и веселый , свежий , румяный появился Николай Петрович . Митя , такой же свежий и румяный , как и отец , подпрыгивал в одной рубашечке на его груди , цепляясь голыми ножками за большие пуговицы его деревенского пальто.Фенечка так и бросилась к нему и , обвив руками и его и сына , припала головой к его плечу . Николай Петрович удивился : Фенечка , застенчивая и скромная ,
третьего лица.— Что с тобой ? — промолвил он и , глянув на брата , передал ей Митю . — Ты не хуже себя чувствуешь ? — спросил он , подходя к Павлу Петровичу.Тот уткнул лицо в батистовый платок.— Нет ... так ... ничего ... Напротив , мне гораздо лучше.— Ты напрасно поспешил перейти на диван . Ты куда ? — прибавил Николай Петрович , оборачиваясь к Фенечке ; но та уже захлопнула за собою дверь . — Я было принес показать тебе моего богатыря , он соскучился по своем дяде . Зачем это она унесла его ? Однако что с тобой ? Произошло у вас тут что-нибудь , что ли ? — Брат ! — торжественно проговорил Павел Петрович.Николай Петрович дрогнул . Ему стало жутко , он сам не понимал почему.— Брат , — повторил Павел Петрович , — дай мне слово исполнить одну мою просьбу.— Какую просьбу ? Говори.— Она очень важна ; от нее , по моим понятиям , зависит все счастье твоей жизни . Я все это время много размышлял о том , что я хочу теперь сказать тебе ... Брат , исполни обязанность твою , обязанность честного и благородного человека , прекрати соблазн и дурной пример , который подается тобою , лучшим из людей ! — Что ты хочешь сказать , Павел ? — Женись на Фенечке ... Она тебя любит , она — мать твоего сына.Николай Петрович отступил на шаг и всплеснул руками.— Ты это говоришь , Павел ? ты , которого я считал всегда самым непреклонным противником подобных браков ! Ты это говоришь ! Но разве ты не знаешь , что единственно из уважения к тебе я не исполнил того , что ты так справедливо назвал моим долгом ! — Напрасно ж ты уважал меня в этом случае , — возразил с унылою улыбкою Павел Петрович . — Я начинаю думать , что Базаров был прав , когда упрекал меня в аристократизме . Нет , милый брат , полно нам ломаться и думать о свете : мы люди уже старые и смирные ; пора нам отложить в сторону всякую суету . Именно , как ты говоришь , станем исполнять наш долг ; и посмотри , мы еще и счастье получим в придачу.Николай Петрович бросился обнимать своего брата.— Ты мне окончательно открыл глаза ! — воскликнул он . — Я недаром всегда утверждал , что ты самый добрый и умный человек в мире ; а теперь я вижу , что ты такой же благоразумный , как и великодушный.— Тише , тише , — перебил его Павел Петрович . — Не развереди ногу твоего благоразумного брата , который под пятьдесят лет дрался на дуэли , как прапорщик . Итак , это дело решенное : Фенечка будет моею ... belle-soeur . 6— Дорогой мой Павел ! Но что скажет Аркадий ? — Аркадий ? Он восторжествует , помилуй ! Брак не в его принсипах , зато чувство равенства будет в нем польщено . Да и действительно , что за касты au dix-neuvième siècle ? 7— Ах , Павел , Павел ! дай мне еще раз тебя поцеловать . Не бойся , я осторожно.Братья обнялись.— Как ты полагаешь , не объявить ли ей твое намерение теперь же ? — спросил Павел Петрович.— К чему спешить ? — возразил Николай Петрович . — Разве у вас был разговор ? — Разговор у нас ? Quelle idée ! 8— Ну и прекрасно . Прежде всего выздоравливай , а это от нас не уйдет , надо подумать хорошенько ,
... — Но ведь ты решился ? — Конечно , решился и благодарю тебя от души . Я теперь тебя оставлю , тебе надо отдохнуть ; всякое волнение тебе вредно ... Но мы еще потолкуем . Засни , душа моя , и дай Бог тебе здоровья ! « За что он меня так благодарит ? — подумал Павел Петрович , оставшись один . — Как будто это не от него зависело ! А я , как только он женится , уеду куда-нибудь подальше , в Дрезден или во Флоренцию , и буду там жить , пока околею » .Павел Петрович помочил себе лоб одеколоном и закрыл глаза . Освещенная ярким дневным светом , его красивая , исхудалая голова лежала на белой подушке , как голова мертвеца ... Да он и был мертвец.Имеющий уши да слышит ! ( франц . ) .полезное с приятным ( лат. ) .головокружение ... ( франц . ) .Ложитесь ( франц . ) .В том же роде ( франц . ) .свояченицей ( франц . ) .в девятнадцатом веке ? ( франц . ) .Что за мысль ! ( франц . ) .В Никольском , в саду , в тени высокого ясеня , сидели на дерновой скамейке Катя с Аркадием ; на земле возле них поместилась Фифи , придав своему длинному телу тот изящный поворот , который у охотников слывет « русачьей полежкой » . И Аркадий и Катя молчали ; он держал в руках полураскрытую книгу , а она выбирала из корзинки оставшиеся в ней крошки белого хлеба и бросала их небольшой семейке воробьев , которые , с свойственной им трусливою дерзостью , прыгали и чирикали у самых ее ног . Слабый ветер , шевеля в листьях ясеня , тихонько двигал взад и вперед , и по темной дорожке , и по желтой спине Фифи , бледно-золотые пятна света ; ровная тень обливала Аркадия и Катю ; только изредка в ее волосах зажигалась яркая полоска . Они молчали оба ; но именно в том , как они молчали , как они сидели рядом , сказывалось доверчивое сближение ; каждый из них как будто и не думал о своем соседе , а втайне радовался его близости . И лица их изменились с тех пор , как мы их видели в последний раз : Аркадий казался спокойнее , Катя оживленнее , смелей.— Не находите ли вы , — начал Аркадий , — что ясень по-русски очень хорошо назван : ни одно дерево так легко и ясно не сквозит на воздухе , как он.Катя подняла глаза кверху и промолвила : « Да » , а Аркадий подумал : « Вот эта не упрекает меня за то , что я красиво выражаюсь » .— Я не люблю Гейне , — заговорила Катя , указывая глазами на книгу , которую Аркадий держал в руках , — ни когда он смеется , ни когда он плачет ; я его люблю , когда он задумчив и грустит.— А мне нравится , когда он смеется , — заметил Аркадий.— Это в вас еще старые следы вашего сатирического направления ... ( « Старые следы ! — подумал Аркадий . — Если б Базаров это слышал ! » ) Погодите , мы вас переделаем.— Кто меня переделает ? Вы ? — Кто ? — Сестра ; Порфирий Платонович , с которым вы уже не ссоритесь ; тетушка , которую вы третьего дня проводили в церковь.— Не мог же я отказаться ! А что касается до Анны Сергеевны , она сама , вы помните , во многом соглашалась с Евгением.— Сестра находилась тогда под его влиянием , так же как и вы.— Как и я ! Разве вы замечаете ,
что я уже освободился из-под его влияния ? Катя промолчала.— Я знаю , — продолжал Аркадий , — он вам никогда не нравился.— Я не могу судить о нем.— Знаете ли что , Катерина Сергеевна ? Всякий раз , когда я слышу этот ответ , я ему не верю ... Нет такого человека , о котором каждый из нас не мог бы судить ! Это просто отговорка.— Ну , так я вам скажу , что он ... не то что мне не нравится , а я чувствую , что и он мне чужой , и я ему чужая ... да и вы ему чужой.— Это почему ? — Как вам сказать ... Он хищный , а мы с вами ручные.— И я ручной ? Катя кивнула головой.Аркадий почесал у себя за ухом.— Послушайте , Катерина Сергеевна : ведь это , в сущности , обидно.— Разве вы хотели бы быть хищным ? — Хищным нет , но сильным , энергическим.— Этого нельзя хотеть ... Вот ваш приятель этого и не хочет , а в нем это есть.— Гм ! Так вы полагаете , что он имел большое влияние на Анну Сергеевну ? — Да . Но над ней никто долго взять верх не может , — прибавила Катя вполголоса.— Почему вы это думаете ? — Она очень горда ... я не то хотела сказать ... она очень дорожит своею независимостью.— Кто же ею не дорожит ? — спросил Аркадий , а у самого в уме мелькнуло : « На что она ? » — « На что она ? » — мелькнуло и у Кати . Молодым людям , которые часто и дружелюбно сходятся , беспрестанно приходят одни и те же мысли.Аркадий улыбнулся и , слегка придвинувшись к Кате , промолвил шепотом : — Сознайтесь , что вы немножко ее боитесь.— Кого ? — Ее , — значительно повторил Аркадий.— А вы ? — в свою очередь спросила Катя.— И я ; заметьте , я сказал : и я.Катя погрозила ему пальцем.— Это меня удивляет , — начала она , — никогда сестра так не была расположена к вам , как именно теперь , гораздо больше , чем в первый ваш приезд.— Вот как ! — А вы этого не заметили ? Вас это не радует ? Аркадий задумался.— Чем я мог заслужить благоволение Анны Сергеевны ? Уж не тем ли , что привез ей письма вашей матушки ? — И этим , и другие есть причины , которых я не скажу.— Это почему ? — Не скажу.— О ! я знаю : вы очень упрямы.— Упряма.— И наблюдательны.Катя посмотрела сбоку на Аркадия.— Может быть , вас это сердит ? О чем вы думаете ? — Я думаю о том , откуда могла прийти вам эта наблюдательность , которая действительно есть в вас . Вы так пугливы , недоверчивы ; всех чуждаетесь ... — Я много жила одна : поневоле размышлять станешь . Но разве я всех чуждаюсь ? Аркадий бросил признательный взгляд на Катю.— Все это прекрасно , — продолжал он , — но люди в вашем положении , я хочу сказать с вашим состоянием , редко владеют этим даром ; до них , как до царей , истине трудно дойти.— Да ведь я не богатая.Аркадий изумился и не сразу понял Катю . « И в самом деле , имение-то все сестрино ! » — пришло ему в голову ; эта мысль ему не была неприятна.— Как вы это хорошо сказали ! — промолвил он.— А что ? — Сказали хорошо ; просто , не стыдясь и не рисуясь . Кстати : я воображаю , в чувстве человека , который знает и говорит , что он беден , должно быть что-то особенное , какое-то своего рода тщеславие.