Daria/rus_authors huggingface dataset:
мне за вашу дерзость ; но за нами , вероятно , станут присматривать . Несколько дней нам должно будет притворяться . До свидания ! » И мы расстались как ни в чем не бывали.Возвратясь к коменданту , я , по обыкновению своему , подсел к Марье Ивановне . Ивана Кузмича не было дома ; Василиса Егоровна занята была хозяйством . Мы разговаривали вполголоса . Марья Ивановна с нежностию выговаривала мне за беспокойство , причиненное всем моею ссорою с Швабриным . « Я так и обмерла , — сказала она , — когда сказали нам , что вы намерены биться на шпагах . Как мужчины странны ! За одно слово , о котором через неделю верно б они позабыли , они готовы резаться и жертвовать не только жизнию , но и совестию и благополучием тех , которые ... Но я уверена , что не вы зачинщик ссоры . Верно , виноват Алексей Иваныч » .— А почему же вы так думаете , Марья Ивановна ? — Да так ... он такой насмешник ! Я не люблю Алексея Иваныча . Он очень мне противен ; а странно : ни за что б я не хотела , чтоб и я ему так же не нравилась . Это меня беспокоило бы страх.— А как вы думаете , Марья Ивановна ? Нравитесь ли вы ему , или нет ? Марья Ивановна заикнулась и покраснела.— Мне кажется , — сказала она , — я думаю , что нравлюсь.— Почему же вам так кажется ? — Потому что он за меня сватался.— Сватался ! Он за вас сватался ? Когда же ? — В прошлом году . Месяца два до вашего приезда.— И вы не пошли ? — Как изволите видеть . Алексей Иваныч , конечно , человек умный , и хорошей фамилии , и имеет состояние ; но как подумаю , что надобно будет под венцом при всех с ним поцеловаться ... Ни за что ! ни за какие благополучия ! Слова Марьи Ивановны открыли мне глаза и объяснили мне многое . Я понял упорное злоречие , которым Швабрин ее преследовал . Вероятно , замечал он нашу взаимную склонность и старался отвлечь нас друг от друга . Слова , подавшие повод к нашей ссоре , показались мне еще более гнусными , когда , вместо грубой и непристойной насмешки , увидел я в них обдуманную клевету . Желание наказать дерзкого злоязычника сделалось во мне еще сильнее , и я с нетерпением стал ожидать удобного случая.Я дожидался недолго . На другой день , когда сидел я за элегией и грыз перо в ожидании рифмы , Швабрин постучался под моим окошком . Я оставил перо , взял шпагу и к нему вышел . « Зачем откладывать ? — сказал мне Швабрин , — за нами не смотрят . Сойдем к реке . Там никто нам не помешает » . Мы отправились молча . Опустясь по крутой тропинке , мы остановились у самой реки и обнажили шпаги . Швабрин был искуснее меня , но я сильнее и смелее , и monsieur Бопре , бывший некогда солдатом , дал мне несколько уроков в фехтовании , которыми я и воспользовался . Швабрин не ожидал найти во мне столь опасного противника . Долго мы не могли сделать друг другу никакого вреда ; наконец , приметя , что Швабрин ослабевает , я стал с живостию на него наступать и загнал его почти в самую реку . Вдруг услышал я свое имя , громко произнесенное . Я оглянулся и увидел Савельича ,
... В это самое время меня сильно кольнуло в грудь пониже правого плеча ; я упал и лишился чувств.Ах ты , девка , девка красная ! Не ходи , девка , молода замуж ; Ты спроси , девка , отца , матери , Отца , матери , роду-племени ; Накопи , девка , ума-разума , Ума-разума , приданова.Буде лучше меня найдешь , позабудешь . Если хуже меня найдешь , воспомянешь.Очнувшись , я несколько времени не мог опомниться и не понимал , что со мною сделалось . Я лежал на кровати , в незнакомой горнице , и чувствовал большую слабость . Передо мною стоял Савельич со свечкою в руках . Кто-то бережно развивал перевязи , которыми грудь и плечо были у меня стянуты . Мало-помалу мысли мои прояснились . Я вспомнил свой поединок и догадался , что был ранен . В эту минуту скрыпнула дверь . « Что ? каков ? » — произнес пошепту голос , от которого я затрепетал . « Все в одном положении , — отвечал Савельич со вздохом , — все без памяти вот уже пятые сутки » . Я хотел оборотиться , но не мог . « Где я ? кто здесь ? » — сказал я с усилием . Марья Ивановна подошла к моей кровати и наклонилась ко мне . « Что ? как вы себя чувствуете ? » — сказала она . « Слава богу , — отвечал я слабым голосом . — Это вы , Марья Ивановна ? скажите мне ... » Я не в силах был продолжать и замолчал . Савельич ахнул . Радость изобразилась на его лице . « Опомнился ! опомнился ! — повторял он . — Слава тебе , владыко ! Ну , батюшка Петр Андреич ! напугал ты меня ! легко ли ? пятые сутки ! .. » Марья Ивановна перервала его речь . « Не говори с ним много , Савельич , — сказала она . — Он еще слаб » . Она вышла и тихонько притворила дверь . Мысли мои волновались . Итак , я был в доме коменданта , Марья Ивановна входила ко мне . Я хотел сделать Савельичу некоторые вопросы , но старик замотал головою и заткнул себе уши . Я с досадою закрыл глаза и вскоре забылся сном.Проснувшись , подозвал я Савельича и вместо его увидел перед собою Марью Ивановну ; ангельский голос ее меня приветствовал . Не могу выразить сладостного чувства , овладевшего мною в эту минуту . Я схватил ее руку и прильнул к ней , обливая слезами умиления . Маша не отрывала ее ... и вдруг ее губки коснулись моей щеки , и я почувствовал их жаркий и свежий поцелуй . Огонь пробежал по мне . « Милая , добрая Марья Ивановна , — сказал я ей , — будь моею женою , согласись на мое счастие » . Она опомнилась . « Ради бога успокойтесь , — сказала она , отняв у меня свою руку . — Вы еще в опасности : рана может открыться . Поберегите себя хоть для меня » . С этим словом она ушла , оставя меня в упоении восторга . Счастие воскресило меня . Она будет моя ! она меня любит ! Эта мысль наполняла все мое существование.С той поры мне час от часу становилось лучше . Меня лечил полковой цирюльник , ибо в крепости другого лекаря не было , и , слава богу , не умничал . Молодость и природа ускорили мое выздоровление . Все семейство коменданта за мною ухаживало . Марья Ивановна от меня не отходила . Разумеется ,
, и Марья Ивановна выслушала меня терпеливее . Она безо всякого жеманства призналась мне в сердечной склонности и сказала , что ее родители , конечно , рады будут ее счастию . « Но подумай хорошенько , — прибавила она , — со стороны твоих родных не будет ли препятствия ? » Я задумался . В нежности матушкиной я не сомневался , но , зная нрав и образ мыслей отца , я чувствовал , что любовь моя не слишком его тронет и что он будет на нее смотреть как на блажь молодого человека . Я чистосердечно признался в том Марье Ивановне и решился , однако , писать к батюшке как можно красноречивее , прося родительского благословения . Я показал письмо Марье Ивановне , которая нашла его столь убедительным и трогательным , что не сомневалась в успехе его и предалась чувствам нежного своего сердца со всею доверчивостию молодости и любви.Со Швабриным я помирился в первые дни моего выздоровления . Иван Кузмич , выговаривая мне за поединок , сказал мне : « Эх , Петр Андреич ! надлежало бы мне посадить тебя под арест , да ты уж и без того наказан . А Алексей Иваныч у меня таки сидит в хлебном магазине под караулом , и шпага его под замком у Василисы Егоровны . Пускай он себе надумается да раскается » . Я слишком был счастлив , чтоб хранить в сердце чувство неприязненное . Я стал просить за Швабрина , и добрый комендант , с согласия своей супруги , решился его освободить . Швабрин пришел ко мне ; он изъявил глубокое сожаление о том , что случилось между нами ; признался , что был кругом виноват , и просил меня забыть о прошедшем . Будучи от природы не злопамятен , я искренно простил ему и нашу ссору и рану , мною от него полученную . В клевете его видел я досаду оскорбленного самолюбия и отвергнутой любви и великодушно извинял своего несчастного соперника.Вскоре я выздоровел и мог перебраться на мою квартиру . С нетерпением ожидал я ответа на посланное письмо , не смея надеяться и стараясь заглушить печальные предчувствия . С Василисой Егоровной и с ее мужем я еще не объяснялся ; но предложение мое не должно было их удивить . Ни я , ни Марья Ивановна не старались скрывать от них свои чувства , и мы заранее были уж уверены в их согласии.Наконец однажды утром Савельич вошел ко мне , держа в руках письмо . Я схватил его с трепетом . Адрес был написан рукою батюшки . Это приуготовило меня к чему-то важному , ибо обыкновенно письма писала ко мне матушка , а он в конце приписывал несколько строк . Долго не распечатывал я пакета и перечитывал торжественную надпись : « Сыну моему Петру Андреевичу Гриневу , в Оренбургскую губернию , в Белогорскую крепость » . Я старался по почерку угадать расположение духа , в котором писано было письмо ; наконец решился его распечатать и с первых строк увидел , что все дело пошло к черту . Содержание письма было следующее : « Сын мой Петр ! Письмо твое , в котором просишь ты нас о родительском нашем благословении и согласии на брак с Марьей Ивановой дочерью Мироновой , мы получили 15-го сего месяца , и не только ни моего благословения ,
согласия дать я тебе не намерен , но еще и собираюсь до тебя добраться да за проказы твои проучить тебя путем как мальчишку , несмотря на твой офицерской чин : ибо ты доказал , что шпагу носить еще недостоин , которая пожалована тебе на защиту отечества , а не для дуелей с такими же сорванцами , каков ты сам . Немедленно буду писать к Андрею Карловичу , прося его перевести тебя из Белогорской крепости куда-нибудь подальше , где бы дурь у тебя прошла . Матушка твоя , узнав о твоем поединке и о том , что ты ранен , с горести занемогла и теперь лежит . Что из тебя будет ? Молю бога , чтоб ты исправился , хоть и не смею надеяться на его великую милость.Чтение сего письма возбудило во мне разные чувствования . Жестокие выражения , на которые батюшка не поскупился , глубоко оскорбили меня . Пренебрежение , с каким он упоминал о Марье Ивановне , казалось мне столь же непристойным , как и несправедливым . Мысль о переведении моем из Белогорской крепости меня ужасала ; но всего более огорчило меня известие о болезни матери . Я негодовал на Савельича , не сомневаясь , что поединок мой стал известен родителям через него . Шагая взад и вперед по тесной моей комнате , я остановился перед ним и сказал , взглянув на него грозно : « Видно тебе не довольно , что я , благодаря тебя , ранен и целый месяц был на краю гроба : ты и мать мою хочешь уморить » . Савельич был поражен как громом . « Помилуй , сударь , — сказал он , чуть не зарыдав , — что это изволишь говорить ? Я причина , что ты был ранен ! Бог видит , бежал я заслонить тебя своею грудью от шпаги Алексея Иваныча ! Старость проклятая помешала . Да что ж я сделал матушке-то твоей ? » — « Что ты сделал ? — отвечал я . — Кто просил тебя писать на меня доносы ? разве ты приставлен ко мне в шпионы ? » — « Я ? писал на тебя доносы ? — отвечал Савельич со слезами . — Господи царю небесный ! Так изволь-ка прочитать , что пишет ко мне барин : увидишь , как я доносил на тебя » . Тут он вынул из кармана письмо , и я прочел следующее : « Стыдно тебе , старый пес , что ты , невзирая на мои строгие приказания , мне не донес о сыне моем Петре Андреевиче и что посторонние принуждены уведомлять меня о его проказах . Так ли исполняешь ты свою должность и господскую волю ? Я тебя , старого пса ! пошлю свиней пасти за утайку правды и потворство к молодому человеку . С получением сего приказываю тебе немедленно отписать ко мне , каково теперь его здоровье , о котором пишут мне , что поправилось ; да в какое именно место он ранен и хорошо ли его залечили » .Очевидно было , что Савельич передо мною был прав и что я напрасно оскорбил его упреком и подозрением . Я просил у него прощения ; но старик был неутешен . « Вот до чего я дожил , — повторял он , — вот каких милостей дослужился от своих господ ! Я и старый пес , и свинопас , да я ж и причина твоей раны ? Нет , батюшка Петр Андреич ! не я , проклятый мусье всему виноват : он научил тебя тыкаться железными вертелами да притопывать ,
от злого человека ! Нужно было нанимать мусье да тратить лишние деньги ! » Но кто же брал на себя труд уведомить отца моего о моем поведении ? Генерал ? Но он , казалось , обо мне не слишком заботился ; а Иван Кузмич не почел за нужное рапортовать о моем поединке . Я терялся в догадках . Подозрения мои остановились на Швабрине . Он один имел выгоду в доносе , коего следствием могло быть удаление мое из крепости и разрыв с комендантским семейством . Я пошел объявить обо всем Марье Ивановне . Она встретила меня на крыльце . « Что это с вами сделалось ? — сказала она , увидев меня . — Как вы бледны ! » — « Все кончено ! » — отвечал я и отдал ей батюшкино письмо . Она побледнела в свою очередь . Прочитав , она возвратила мне письмо дрожащею рукою и сказала дрожащим голосом : « Видно , мне не судьба ... Родные ваши не хотят меня в свою семью . Буди во всем воля господня ! Бог лучше нашего знает , что нам надобно . Делать нечего , Петр Андреич ; будьте хоть вы счастливы ... » — « Этому не бывать ! — вскричал я , схватив ее за руку , — ты меня любишь ; я готов на все . Пойдем , кинемся в ноги к твоим родителям ; они люди простые , не жестокосердые гордецы ... Они нас благословят ; мы обвенчаемся ... а там , со временем , я уверен , мы умолим отца моего ; матушка будет за нас ; он меня простит ... » — « Нет , Петр Андреич , — отвечала Маша , — я не выйду за тебя без благословения твоих родителей . Без их благословения не будет тебе счастия . Покоримся воле божией . Коли найдешь себе суженую , коли полюбишь другую — бог с тобою , Петр Андреич ; а я за вас обоих ... » Тут она заплакала и ушла от меня ; я хотел было войти за нею в комнату , но чувствовал , что был не в состоянии владеть самим собою , и воротился домой.Я сидел , погруженный в глубокую задумчивость , как вдруг Савельич прервал мои размышления . « Вот , сударь , — сказал он , подавая мне исписанный лист бумаги , — посмотри , доносчик ли я на своего барина и стараюсь ли я помутить сына с отцом. » Я взял из рук его бумагу : это был ответ Савельича на полученное им письмо . Вот он от слова до слова : « Государь Андрей Петрович , отец наш милостивый ! Милостивое писание ваше я получил , в котором изволишь гневаться на меня , раба вашего , что-де стыдно мне не исполнять господских приказаний ; а я , не старый пес , а верный ваш слуга , господских приказаний слушаюсь и усердно вам всегда служил и дожил до седых волос . Я ж про рану Петра Андреича ничего к вам не писал , чтоб не испужать понапрасну , и , слышно , барыня , мать наша Авдотья Васильевна и так с испугу слегла , и за ее здоровие бога буду молить . А Петр Андреич ранен был под правое плечо , в грудь под самую косточку , в глубину на полтора вершка , и лежал он в доме у коменданта , куда принесли мы его с берега , и лечил его здешний цирюльник Степан Парамонов ; и теперь Петр Андреич , слава богу , здоров , и про него , кроме хорошего , нечего и писать . Командиры , слышно , им довольны ; а у Василисы Егоровны он как родной сын .
случилась такая оказия , то быль молодцу не укора : конь и о четырех ногах , да спотыкается . А изволите вы писать , что сошлете меня свиней пасти , и на то ваша боярская воля . За сим кланяюсь рабски.Я не мог несколько раз не улыбнуться , читая грамоту доброго старика . Отвечать батюшке я был не в состоянии ; а чтоб успокоить матушку , письмо Савельича мне показалось достаточным.С той поры положение мое переменилось . Марья Ивановна почти со мною не говорила и всячески старалась избегать меня . Дом коменданта стал для меня постыл . Мало-помалу приучился я сидеть один у себя дома . Василиса Егоровна сначала за то мне пеняла ; но , видя мое упрямство , оставила меня в покое . С Иваном Кузмичом виделся я только , когда того требовала служба . Со Швабриным встречался редко и неохотно , тем более что замечал в нем скрытую к себе неприязнь , что и утверждало меня в моих подозрениях . Жизнь моя сделалась мне несносна . Я впал в мрачную задумчивость , которую питали одиночество и бездействие . Любовь моя разгоралась в уединении и час от часу становилась мне тягостнее . Я потерял охоту к чтению и словесности . Дух мой упал . Я боялся или сойти с ума , или удариться в распутство . Неожиданные происшествия , имевшие важное влияние на всю мою жизнь , дали вдруг моей душе сильное и благое потрясение.Вы , молодые ребята , послушайте , Что мы , старые старики , будем сказывати.Прежде нежели приступлю к описанию странных происшествий , коим я был свидетель , я должен сказать несколько слов о положении , в котором находилась Оренбургская губерния в конце 1773 года.Сия обширная и богатая губерния обитаема была множеством полудиких народов , признавших еще недавно владычество российских государей . Их поминутные возмущения , непривычка к законам и гражданской жизни , легкомыслие и жестокость требовали со стороны правительства непрестанного надзора для удержания их в повиновении . Крепости выстроены были в местах , признанных удобными , заселены по большей части казаками , давнишними обладателями яицких берегов . Но яицкие казаки , долженствовавшие охранять спокойствие и безопасность сего края , с некоторого времени были сами для правительства неспокойными и опасными подданными . В 1772 году произошло возмущение в их главном городке . Причиною тому были строгие меры , предпринятые генерал-майором Траубенбергом , дабы привести войско к должному повиновению . Следствием было варварское убиение Траубенберга , своевольная перемена в управлении и , наконец , усмирение бунта картечью и жестокими наказаниями.Это случилось несколько времени перед прибытием моим в Белогорскую крепость . Все было уже тихо или казалось таковым ; начальство слишком легко поверило мнимому раскаянию лукавых мятежников , которые злобствовали втайне и выжидали удобного случая для возобновления беспорядков.Обращаюсь к своему рассказу.Однажды вечером ( это было в начале октября 1773 года ) сидел я дома один , слушая вой осеннего ветра и смотря в окно на тучи , бегущие мимо луны .
имени коменданта . Я тотчас отправился . У коменданта нашел я Швабрина , Ивана Игнатьича и казацкого урядника . В комнате не было ни Василисы Егоровны , ни Марьи Ивановны . Комендант со мною поздоровался с видом озабоченным . Он запер двери , всех усадил , кроме урядника , который стоял у дверей , вынул из кармана бумагу и сказал нам : « Господа офицеры , важная новость ! Слушайте , что пишет генерал » . Тут он надел очки и прочел следующее : « Господину коменданту Белогорской крепости Капитану Миронову . Сим извещаю вас , что убежавший из-под караула донской казак и раскольник Емельян Пугачев , учиня непростительную дерзость принятием на себя имени покойного императора Петра III , собрал злодейскую шайку , произвел возмущение в яицких селениях и уже взял и разорил несколько крепостей , производя везде грабежи и смертные убийства . Того ради , с получением сего , имеете вы , господин капитан , немедленно принять надлежащие меры к отражению помянутого злодея и самозванца , а буде можно и к совершенному уничтожению оного , если он обратится на крепость , вверенную вашему попечению » .— Принять надлежащие меры ! — сказал комендант , снимая очки и складывая бумагу . — Слышь ты , легко сказать . Злодей-то , видно , силен ; а у нас всего сто тридцать человек , не считая казаков , на которых плоха надежда , не в укор буди тебе сказано , Максимыч . ( Урядник усмехнулся . ) Однако делать нечего , господа офицеры ! Будьте исправны , учредите караулы да ночные дозоры ; в случае нападения запирайте ворота да выводите солдат . Ты , Максимыч , смотри крепко за своими казаками . Пушку осмотреть да хорошенько вычистить . А пуще всего содержите все это в тайне , чтоб в крепости никто не мог о том узнать преждевременно.Раздав сии повеления , Иван Кузмич нас распустил . Я вышел вместе со Швабриным , рассуждая о том , что мы слышали . « Как ты думаешь , чем это кончится ? » — спросил я его . « Бог знает , — отвечал он , — посмотрим . Важного покамест еще ничего не вижу . Если же ... » Тут он задумался и в рассеянии стал насвистывать французскую арию.Несмотря на все наши предосторожности , весть о появлении Пугачева разнеслась по крепости . Иван Кузмич , хоть и очень уважал свою супругу , но ни за что на свете не открыл бы ей тайны , вверенной ему по службе . Получив письмо от генерала , он довольно искусным образом выпроводил Василису Егоровну , сказав ей , будто бы отец Герасим получил из Оренбурга какие-то чудные известия , которые содержит в великой тайне . Василиса Егоровна тотчас захотела отправиться в гости к попадье и , по совету Ивана Кузмича , взяла с собою и Машу , чтоб ей не было скучно одной.Иван Кузмич , оставшись полным хозяином , тотчас послал за нами , а Палашку запер в чулан , чтоб она не могла нас подслушать.Василиса Егоровна возвратилась домой , не успев ничего выведать от попадьи , и узнала , что во время ее отсутствия было у Ивана Кузмича совещание и что Палашка была под замком . Она догадалась , что была обманута мужем ,
. Но Иван Кузмич приготовился к нападению . Он нимало не смутился и бодро отвечал своей любопытной сожительнице : « А слышь ты , матушка , бабы наши вздумали печи топить соломою ; а как от того может произойти несчастие , то я и отдал строгий приказ впредь соломою бабам печей не топить , а топить хворостом и валежником » . — « А для чего ж было тебе запирать Палашку ? — спросила комендантша . — За что бедная девка просидела в чулане , пока мы не воротились ? » Иван Кузмич не был приготовлен к таковому вопросу ; он запутался и пробормотал что-то очень нескладное . Василиса Егоровна увидела коварство своего мужа ; но , зная , что ничего от него не добьется , прекратила свои вопросы и завела речь о соленых огурцах , которые Акулина Памфиловна приготовляла совершенно особенным образом . Во всю ночь Василиса Егоровна не могла заснуть и никак не могла догадаться , что бы такое было в голове ее мужа , о чем бы ей нельзя было знать.На другой день , возвращаясь от обедни , она увидела Ивана Игнатьича , который вытаскивал из пушки тряпички , камушки , щепки , бабки и сор всякого рода , запиханный в нее ребятишками . « Что бы значили эти военные приготовления ? — думала комендантша , — уж не ждут ли нападения от киргизцев ? Но неужто Иван Кузмич стал бы от меня таить такие пустяки ? » Она кликнула Ивана Игнатьича , с твердым намерением выведать от него тайну , которая мучила ее дамское любопытство.Василиса Егоровна сделала ему несколько замечаний касательно хозяйства , как судия , начинающий следствие вопросами посторонними , дабы сперва усыпить осторожность ответчика . Потом , помолчав несколько минут , она глубоко вздохнула и оказала , качая головою : « Господи боже мой ! Вишь какие новости ! Что из этого будет ? » — И , матушка ! — отвечал Иван Игнатьич . — Бог милостив : солдат у нас довольно , пороху много , пушку я вычистил . Авось дадим отпор Пугачеву . Господь не выдаст , свинья не съест ! — А что за человек этот Пугачев ? — спросила комендантша.Тут Иван Игнатьич заметил , что проговорился , и закусил язык . Но уже было поздно . Василиса Егоровна принудила его во всем признаться , дав ему слово не рассказывать о том никому.Василиса Егоровна сдержала свое обещание и никому не сказала ни одного слова , кроме как попадье , и то потому только , что корова ее ходила еще в степи и могла быть захвачена злодеями.Вскоре все заговорили о Пугачеве . Толки были различны . Комендант послал урядника с поручением разведать хорошенько обо всем по соседним селениям и крепостям . Урядник возвратился через два дня и объявил , что в степи верст за шестьдесят от крепости видел он множество огней и слышал от башкирцев , что идет неведомая сила . Впрочем , не мог он сказать ничего положительного , потому что ехать дальше побоялся.В крепости между казаками заметно стало необыкновенное волнение ; во всех улицах они толпились в кучки , тихо разговаривали между собою и расходились , увидя драгуна или гарнизонного солдата . Посланы были к ним лазутчики . Юлай ,
, сделал коменданту важное донесение . Показания урядника , по словам Юлая , были ложны : по возвращении своем лукавый казак объявил своим товарищам , что он был у бунтовщиков , представлялся самому их предводителю , который допустил его к своей руке и долго с ним разговаривал . Комендант немедленно посадил урядника под караул , а Юлая назначил на его место . Эта новость принята была казаками с явным неудовольствием . Они громко роптали , и Иван Игнатьич , исполнитель комендантского распоряжения , слышал своими ушами , как они говорили : « Вот ужо тебе будет , гарнизонная крыса ! » Комендант думал в тот же день допросить своего арестанта ; но урядник бежал из-под караула , вероятно при помощи своих единомышленников.Новое обстоятельство усилило беспокойство коменданта . Схвачен был башкирец с возмутительными листами . По сему случаю комендант думал опять собрать своих офицеров и для того хотел опять удалить Василису Егоровну под благовидным предлогом . Но как Иван Кузмич был человек самый прямодушный и правдивый , то и не нашел другого способа , кроме как единожды уже им употребленного. « Слышь ты , Василиса Егоровна , — сказал он ей покашливая . — Отец Герасим получил , говорят , из города ... » — « Полно врать , Иван Кузмич , — перервала комендантша , — ты , знать , хочешь собрать совещание да без меня потолковать об Емельяне Пугачеве ; да лих не проведешь ! » Иван Кузмич вытаращил глаза . « Ну , матушка , — сказал он , — коли ты уже все знаешь , так , пожалуй , оставайся ; мы потолкуем и при тебе » . — « То-то , батько мой , — отвечала она , — не тебе бы хитрить ; посылай-ка за офицерами » .Мы собрались опять . Иван Кузмич в присутствии жены прочел нам воззвание Пугачева , писанное каким-нибудь полуграмотным казаком . Разбойник объявлял о своем намерении немедленно идти на нашу крепость ; приглашал казаков и солдат в свою шайку , а командиров увещевал не супротивляться , угрожая казнию в противном случае . Воззвание написано было в грубых , но сильных выражениях и должно было произвести опасное впечатление на умы простых людей. « Каков мошенник ! — воскликнула комендантша . — Что смеет еще нам предлагать ! Выйти к нему навстречу и положить к ногам его знамена ! Ах он собачий сын ! Да разве не знает он , что мы уже сорок лет в службе и всего , слава богу , насмотрелись ? Неужто нашлись такие командиры , которые послушались разбойника ? » — Кажется , не должно бы , — отвечал Иван Кузмич . — А слышно , злодей завладел уж многими крепостями.— Видно , он в самом деле силен , — заметил Швабрин.— А вот сейчас узнаем настоящую его силу , — сказал комендант . — Василиса Егоровна , дай мне ключ от анбара . Иван Игнатьич , приведи-ка башкирца да прикажи Юлаю принести сюда плетей.— Постой , Иван Кузмич , — сказала комендантша , вставая с места . — Дай уведу Машу куда-нибудь из дому ; а то услышит крик , перепугается . Да и я , правду сказать , не охотница до розыска . Счастливо оставаться.Пытка в старину так была укоренена в обычаях судопроизводства ,
благодетельный указ , уничтоживший оную , долго оставался безо всякого действия . Думали , что собственное признание преступника необходимо было для его полного обличения , — мысль не только неосновательная , но даже и совершенно противная здравому юридическому смыслу : ибо , если отрицание подсудимого не приемлется в доказательство его невинности , то признание его и того менее должно быть доказательством его виновности . Даже и ныне случается мне слышать старых судей , жалеющих об уничтожении варварского обычая . В наше же время никто не сомневался в необходимости пытки , ни судьи , ни подсудимые . Итак , приказание коменданта никого из нас не удивило и не встревожило . Иван Игнатьич отправился за башкирцем , который сидел в анбаре под ключом у комендантши , и через несколько минут невольника привели в переднюю . Комендант велел его к себе представить.Башкирец с трудом шагнул через порог ( он был в колодке ) и , сняв высокую свою шапку , остановился у дверей . Я взглянул на него и содрогнулся . Никогда не забуду этого человека . Ему казалось лет за семьдесят . У него не было ни носа , ни ушей . Голова его была выбрита ; вместо бороды торчало несколько седых волос ; он был малого росту , тощ и сгорблен ; но узенькие глаза его сверкали еще огнем . « Эхе ! — сказал комендант , узнав , по страшным его приметам , одного из бунтовщиков , наказанных в 1741 году . — Да ты , видно , старый волк , побывал в наших капканах . Ты , знать , не впервой уже бунтуешь , коли у тебя так гладко выстрогана башка . Подойди-ка поближе ; говори , кто тебя подослал ? » Старый башкирец молчал и глядел на коменданта с видом совершенного бессмыслия . « Что же ты молчишь ? — продолжал Иван Кузмич , — али бельмес по-русски не разумеешь ? Юлай , спроси-ка у него по-вашему , кто его подослал в нашу крепость ? » Юлай повторил на татарском языке вопрос Ивана Кузмича . Но башкирец глядел на него с тем же выражением и не отвечал ни слова.— Якши , — сказал комендант , — ты у меня заговоришь . Ребята ! сымите-ка с него дурацкий полосатый халат да выстрочите ему спину . Смотри ж , Юлай : хорошенько его ! Два инвалида стали башкирца раздевать . Лицо несчастного изобразило беспокойство . Он оглядывался на все стороны , как зверок , пойманный детьми . Когда ж один из инвалидов взял его руки и , положив их себе около шеи , поднял старика на свои плечи , а Юлай взял плеть и замахнулся , — тогда башкирец застонал слабым , умоляющим голосом и , кивая головою , открыл рот , в котором вместо языка шевелился короткий обрубок.Когда вспомню , что это случилось на моем веку и что ныне дожил я до кроткого царствования императора Александра , не могу не дивиться быстрым успехам просвещения и распространению правил человеколюбия . Молодой человек ! если записки мои попадутся в твои руки , вспомни , что лучшие и прочнейшие изменения суть те , которые происходят от улучшения нравов , без всяких насильственных потрясений.Все были поражены . « Ну , — сказал комендант , — видно ,
. Юлай , отведи башкирца в анбар . А мы , господа , кой о чем еще потолкуем » .Мы стали рассуждать о нашем положении , как вдруг Василиса Егоровна вошла в комнату , задыхаясь и с видом чрезвычайно встревоженным.— Что это с тобою сделалось ? — спросил изумленный комендант.— Батюшки , беда ! — отвечала Василиса Егоровна . — Нижнеозерная взята сегодня утром . Работник отца Герасима сейчас оттуда воротился . Он видел , как ее брали . Комендант и все офицеры перевешаны . Все солдаты взяты в полон . Того и гляди злодеи будут сюда.Неожиданная весть сильно меня поразила . Комендант Нижнеозерной крепости , тихий и скромный молодой человек , был мне знаком : месяца за два перед тем проезжал он из Оренбурга с молодой своей женою и останавливался у Ивана Кузмича . Нижнеозерная находилась от нашей крепости верстах в двадцати пяти . С часу на час должно было и нам ожидать нападения Пугачева . Участь Марьи Ивановны живо представилась мне , и сердце у меня так и замерло.— Послушайте , Иван Кузмич ! — сказал я коменданту . — Долг наш защищать крепость до последнего нашего издыхания ; об этом и говорить нечего . Но надобно подумать о безопасности женщин . Отправьте их в Оренбург , если дорога еще свободна , или в отдаленную , более надежную крепость , куда злодеи не успели бы достигнуть.Иван Кузмич оборотился к жене и сказал ей : — А слышь ты , матушка , и в самом деле , не отправить ли вас подале , пока не управимся мы с бунтовщиками ? — И , пустое ! — сказала комендантша . — Где такая крепость , куда бы пули не залетали ? Чем Белогорская ненадежна ? Слава богу , двадцать второй год в ней проживаем . Видали и башкирцев и киргизцев : авось и от Пугачева отсидимся ! — Ну , матушка , — возразил Иван Кузмич , — оставайся , пожалуй , коли ты на крепость нашу надеешься . Да с Машей-то что нам делать ? Хорошо , коли отсидимся или дождемся сикурса ; ну , а коли злодеи возьмут крепость ? — Ну , тогда ... — Тут Василиса Егоровна заикнулась и замолчала с видом чрезвычайного волнения.— Нет , Василиса Егоровна , — продолжал комендант , замечая , что слова его подействовали , может быть , в первый раз в его жизни . — Маше здесь оставаться не гоже . Отправим ее в Оренбург к ее крестной матери : там и войска и пушек довольно , и стена каменная . Да и тебе советовал бы с нею туда же отправиться ; даром , что ты старуха , а посмотри , что с тобою будет , коли возьмут фортецию приступом.— Добро , — сказала комендантша , — так и быть , отправим Машу . А меня и во сне не проси : не поеду . Нечего мне под старость лет расставаться с тобою да искать одинокой могилы на чужой сторонке . Вместе жить , вместе и умирать.— И то дело , — сказал комендант . — Ну , медлить нечего . Ступай готовить Машу в дорогу . Завтра чем свет ее и отправим ; да дадим ей и конвой , хоть людей лишних у нас и нет . Да где же Маша ? — У Акулины Памфиловны , — отвечала комендантша . — Ей сделалось дурно , как услышала о взятии Нижнеозерной ; боюсь , чтобы не занемогла . Господи владыко , до чего мы дожили !
Егоровна ушла хлопотать об отъезде дочери . Разговор у коменданта продолжался ; но я уже в него не мешался и ничего не слушал . Марья Ивановна явилась к ужину бледная и заплаканная . Мы отужинали молча и встали из-за стола скорее обыкновенного ; простясь со всем семейством , мы отправились по домам . Но я нарочно забыл свою шпагу и воротился за нею : я предчувствовал , что застану Марью Ивановну одну . В самом деле , она встретила меня в дверях и вручила мне шпагу . « Прощайте , Петр Андреич ! — сказала она мне со слезами . — Меня посылают в Оренбург . Будьте живы и счастливы ; может быть , господь приведет нас друг с другом увидеться ; если же нет ... » Тут она зарыдала . Я обнял ее . « Прощай , ангел мой , — сказал я , — прощай , моя милая , моя желанная ! Что бы со мною ни было , верь , что последняя моя мысль и последняя молитва будет о тебе ! » Маша рыдала , прильнув к моей груди . Я с жаром ее поцеловал и поспешно вышел из комнаты.Голова моя , головушка , Голова послуживая ! Послужила моя головушка Ровно тридцать лет и три года . Ах , не выслужила головушка Ни корысти себе , ни радости , Как ни слова себе доброго И ни рангу себе высокого ; Только выслужила головушка Два высокие столбика , Перекладинку кленовую , Еще петельку шелковую.В эту ночь я не спал и не раздевался . Я намерен был отправиться на заре к крепостным воротам , откуда Марья Ивановна должна была выехать , и там проститься с нею в последний раз . Я чувствовал в себе великую перемену : волнение души моей было мне гораздо менее тягостно , нежели то уныние , в котором еще недавно был я погружен . С грустию разлуки сливались во мне и неясные , но сладостные надежды , и нетерпеливое ожидание опасностей , и чувства благородного честолюбия . Ночь прошла незаметно . Я хотел уже выйти из дому , как дверь моя отворилась и ко мне явился капрал с донесением , что наши казаки ночью выступили из крепости , взяв насильно с собою Юлая , и что около крепости разъезжают неведомые люди . Мысль , что Марья Ивановна не успеет выехать , ужаснула меня ; я поспешно дал капралу несколько наставлений и тотчас бросился к коменданту.Уж рассветало . Я летел по улице , как услышал , что зовут меня . Я остановился . « Куда вы ? — сказал Иван Игнатьич , догоняя меня.— Иван Кузмич на валу и послал меня за вами . Пугач пришел » . — « Уехала ли Марья Ивановна ? — спросил я с сердечным трепетом » . — « Не успела , — отвечал Иван Игнатьич , — дорога в Оренбург отрезана ; крепость окружена . Плохо , Петр Андреич ! » Мы пошли на вал , возвышение , образованное природой и укрепленное частоколом . Там уже толпились все жители крепости . Гарнизон стоял в ружье . Пушку туда перетащили накануне . Комендант расхаживал перед своим малочисленным строем . Близость опасности одушевляла старого воина бодростию необыкновенной . По степи , не в дальнем расстоянии от крепости , разъезжали человек двадцать верхами . Они , казалося , казаки , но между ими находились и башкирцы ,
и по колчанам . Комендант обошел свое войско , говоря солдатам : « Ну , детушки , постоим сегодня за матушку государыню и докажем всему свету , что мы люди бравые и присяжные ! » Солдаты громко изъявили усердие . Швабрин стоял подле меня и пристально глядел на неприятеля . Люди , разъезжающие в степи , заметя движение в крепости , съехались в кучку и стали между собою толковать . Комендант велел Ивану Игнатьичу навести пушку на их толпу и сам приставил фитиль . Ядро зажужжало и пролетело над ними , не сделав никакого вреда . Наездники , рассеясь , тотчас ускакали из виду , и степь опустела.Тут явилась на валу Василиса Егоровна и с нею Маша , не хотевшая отстать от нее . « Ну , что ? — сказала комендантша . — Каково идет баталья ? Где же неприятель ? » — « Неприятель недалече , — отвечал Иван Кузмич . — Бог даст , все будет ладно . Что , Маша , страшно тебе ? » — « Нет , папенька , — отвечала Марья Ивановна , — дома одной страшнее » . Тут она взглянула на меня и с усилием улыбнулась . Я невольно стиснул рукоять моей шпаги , вспомня , что накануне получил ее из ее рук , как бы на защиту моей любезной . Сердце мое горело . Я воображал себя ее рыцарем . Я жаждал доказать , что был достоин ее доверенности , и с нетерпением стал ожидать решительной минуты.В это время из-за высоты , находившейся в полверсте от крепости , показались новые конные толпы , и вскоре степь усеялась множеством людей , вооруженных копьями и сайдаками . Между ими на белом коне ехал человек в красном кафтане , с обнаженной саблею в руке : это был сам Пугачев . Он остановился ; его окружили , и , как видно , по его повелению , четыре человека отделились и во весь опор подскакали под самую крепость . Мы в них узнали своих изменников . Один из них держал под шапкою лист бумаги ; у другого на копье воткнута была голова Юлая , которую , стряхнув , перекинул он к нам чрез частокол . Голова бедного калмыка упала к ногам коменданта . Изменники кричали : « Не стреляйте ; выходите вон к государю . Государь здесь ! » « Вот я вас ! — закричал Иван Кузмич . — Ребята ! стреляй ! » Солдаты наши дали залп . Казак , державший письмо , зашатался и свалился с лошади ; другие поскакали назад . Я взглянул на Марью Ивановну . Пораженная видом окровавленной головы Юлая , оглушенная залпом , она казалась без памяти . Комендант подозвал капрала и велел ему взять лист из рук убитого казака . Капрал вышел в поле и возвратился , ведя под уздцы лошадь убитого . Он вручил коменданту письмо . Иван Кузмич прочел его про себя и разорвал потом в клочки . Между тем мятежники , видимо , приготовлялись к действию . Вскоре пули начали свистать около наших ушей , и несколько стрел воткнулись около нас в землю и в частокол . « Василиса Егоровна ! — сказал комендант . — Здесь не бабье дело ; уведи Машу ; видишь : девка ни жива ни мертва » .Василиса Егоровна , присмиревшая под пулями , взглянула на степь , на которой заметно было большое движение ; потом оборотилась к мужу и сказала ему : « Иван Кузмич ,
бог волен : благослови Машу . Маша , подойди к отцу » .Маша , бледная и трепещущая , подошла к Ивану Кузмичу , стала на колени и поклонилась ему в землю . Старый комендант перекрестил ее трижды ; потом поднял и , поцеловав , сказал ей изменившимся голосом : « Ну , Маша , будь счастлива . Молись богу : он тебя не оставит . Коли найдется добрый человек , дай бог вам любовь да совет . Живите , как жили мы с Василисой Егоровной . Ну , прощай , Маша . Василиса Егоровна , уведи же ее поскорей » . ( Маша кинулась ему на шею и зарыдала . ) « Поцелуемся ж и мы , — сказала , заплакав , комендантша . — Прощай , мой Иван Кузмич . Отпусти мне , коли в чем я тебе досадила ! » — « Прощай , прощай , матушка ! — сказал комендант , обняв свою старуху . — Ну , довольно ! Ступайте , ступайте домой ; да коли успеешь , надень на Машу сарафан » . Комендантша с дочерью удалились . Я глядел вослед Марьи Ивановны ; она оглянулась и кивнула мне головой . Тут Иван Кузмич оборотился к нам , и все внимание его устремилось на неприятеля . Мятежники съезжались около своего предводителя и вдруг начали слезать с лошадей . « Теперь стойте крепко , — сказал комендант , — будет приступ ... » В эту минуту раздался страшный визг и крики ; мятежники бегом бежали к крепости . Пушка наша заряжена была картечью . Комендант подпустил их на самое близкое расстояние и вдруг выпалил опять . Картечь хватила в самую середину толпы . Мятежники отхлынули в обе стороны и попятились . Предводитель их остался один впереди ... Он махал саблею и , казалось , с жаром их уговаривал ... Крик и визг , умолкнувшие на минуту , тотчас снова возобновились . « Ну , ребята , — сказал комендант , — теперь отворяй ворота , бей в барабан . Ребята ! вперед , на вылазку , за мною ! » Комендант , Иван Игнатьич и я мигом очутились за крепостным валом ; но обробелый гарнизон не тронулся . « Что ж вы , детушки , стоите ? — закричал Иван Кузмич . — Умирать так умирать : дело служивое ! » В эту минуту мятежники набежали на нас и ворвались в крепость . Барабан умолк ; гарнизон бросил ружья ; меня сшибли было с ног , но я встал и вместе с мятежниками вошел в крепость . Комендант , раненный в голову , стоял в кучке злодеев , которые требовали от него ключей . Я бросился было к нему на помощь : несколько дюжих казаков схватили меня и связали кушаками , приговаривая : « Вот ужо вам будет , государевым ослушникам ! » Нас потащили по улицам ; жители выходили из домов с хлебом и солью . Раздавался колокольный звон . Вдруг закричали в толпе , что государь на площади ожидает пленных и принимает присягу . Народ повалил на площадь ; нас погнали туда же.Пугачев сидел в креслах на крыльце комендантского дома . На нем был красный казацкий кафтан , обшитый галунами . Высокая соболья шапка с золотыми кистями была надвинута на его сверкающие глаза . Лицо его показалось мне знакомо . Казацкие старшины окружали его . Отец Герасим , бледный и дрожащий , стоял у крыльца , с крестом в руках , и , казалось ,
. На площади ставили наскоро виселицу . Когда мы приближились , башкирцы разогнали народ и нас представили Пугачеву . Колокольный звон утих ; настала глубокая тишина . « Который комендант ? » — спросил самозванец . Наш урядник выступил из толпы и указал на Ивана Кузмича . Пугачев грозно взглянул на старика и сказал ему : « Как ты смел противиться мне , своему государю ? » Комендант , изнемогая от раны , собрал последние силы и отвечал твердым голосом : « Ты мне не государь , ты вор и самозванец , слышь ты ! » Пугачев мрачно нахмурился и махнул белым платком . Несколько казаков подхватили старого капитана и потащили к виселице . На ее перекладине очутился верхом изувеченный башкирец , которого допрашивали мы накануне . Он держал в руке веревку , и через минуту увидел я бедного Ивана Кузмича , вздернутого на воздух . Тогда привели к Пугачеву Ивана Игнатьича . « Присягай , — сказал ему Пугачев , — государю Петру Феодоровичу ! » — « Ты нам не государь , — отвечал Иван Игнатьич , повторяя слова своего капитана . — Ты , дядюшка , вор и самозванец ! » Пугачев махнул опять платком , и добрый поручик повис подле своего старого начальника.Очередь была за мною . Я глядел смело на Пугачева , готовясь повторить ответ великодушных моих товарищей . Тогда , к неописанному моему изумлению , увидел я среди мятежных старшин Швабрина , обстриженного в кружок и в казацком кафтане . Он подошел к Пугачеву и сказал ему на ухо несколько слов . « Вешать его ! » — сказал Пугачев , не взглянув уже на меня . Мне накинули на шею петлю . Я стал читать про себя молитву , принося богу искреннее раскаяние во всех моих прегрешениях и моля его о спасении всех близких моему сердцу . Меня притащили под виселицу . « Не бось , не бось » , — повторяли мне губители , может быть и вправду желая меня ободрить . Вдруг услышал я крик : « Постойте , окаянные ! погодите ! .. » Палачи остановились . Гляжу : Савельич лежит в ногах у Пугачева . « Отец родной ! — говорил бедный дядька . — Что тебе в смерти барского дитяти ? Отпусти его ; за него тебе выкуп дадут ; а для примера и страха ради вели повесить хоть меня старика ! » Пугачев дал знак , и меня тотчас развязали и оставили . « Батюшка наш тебя милует » , — говорили мне . В эту минуту не могу сказать , чтоб я обрадовался своему избавлению , не скажу , однако ж , чтоб я о нем и сожалел . Чувствования мои были слишком смутны . Меня снова привели к самозванцу и поставили перед ним на колени . Пугачев протянул мне жилистую свою руку . « Целуй руку , целуй руку ! » — говорили около меня . Но я предпочел бы самую лютую казнь такому подлому унижению . « Батюшка Петр Андреич ! — шептал Савельич , стоя за мною и толкая меня . — Не упрямься ! что тебе стоит ? плюнь да поцелуй у злод ... ( тьфу ! ) поцелуй у него ручку » . Я не шевелился . Пугачев опустил руку , сказав с усмешкою : « Его благородие , знать , одурел от радости . Подымите его ! » Меня подняли и оставили на свободе . Я стал смотреть на продолжение ужасной комедии.Жители начали присягать .
Они подходили один за другим , целуя распятие и потом кланяясь самозванцу . Гарнизонные солдаты стояли тут же . Ротный портной , вооруженный тупыми своими ножницами , резал у них косы . Они , отряхиваясь , подходили к руке Пугачева , который объявлял им прощение и принимал в свою шайку . Все это продолжалось около трех часов . Наконец Пугачев встал с кресел и сошел с крыльца в сопровождении своих старшин . Ему подвели белого коня , украшенного богатой сбруей . Два казака взяли его под руки и посадили на седло . Он объявил отцу Герасиму , что будет обедать у него . В эту минуту раздался женский крик . Несколько разбойников вытащили на крыльцо Василису Егоровну , растрепанную и раздетую донага . Один из них успел уже нарядиться в ее душегрейку . Другие таскали перины , сундуки , чайную посуду , белье и всю рухлядь . « Батюшки мои ! — кричала бедная старушка . — Отпустите душу на покаяние . Отцы родные , отведите меня к Ивану Кузмичу » . Вдруг она взглянула на виселицу и узнала своего мужа . « Злодеи ! — закричала она в исступлении . — Что это вы с ним сделали ? Свет ты мой , Иван Кузмич , удалая солдатская головушка ! не тронули тебя ни штыки прусские , ни пули турецкие ; не в честном бою положил ты свой живот , а сгинул от беглого каторжника ! » — « Унять старую ведьму ! » — сказал Пугачев . Тут молодой казак ударил ее саблею по голове , и она упала мертвая на ступени крыльца . Пугачев уехал ; народ бросился за ним.Незваный гость хуже татарина.Площадь опустела . Я все стоял на одном месте и не мог привести в порядок мысли , смущенные столь ужасными впечатлениями.Неизвестность о судьбе Марьи Ивановны пуще всего меня мучила . Где она ? что с нею ? успела ли спрятаться ? надежно ли ее убежище ? .. Полный тревожными мыслями , я вошел в комендантский дом ... Все было пусто ; стулья , столы , сундуки были переломаны ; посуда перебита ; все растаскано . Я взбежал по маленькой лестнице , которая вела в светлицу , и в первый раз отроду вошел в комнату Марьи Ивановны . Я увидел ее постелю , перерытую разбойниками ; шкап был разломан и ограблен ; лампадка теплилась еще перед опустелым кивотом . Уцелело и зеркальце , висевшее в простенке ... Где ж была хозяйка этой смиренной , девической кельи ? Страшная мысль мелькнула в уме моем : я вообразил ее в руках у разбойников ... Сердце мое сжалось ... Я горько , горько заплакал и громко произнес имя моей любезной ... В эту минуту послышался легкий шум , и из-за шкапа явилась Палаша , бледная и трепещущая.— Ах , Петр Андреич ! — сказала она , сплеснув руками . — Какой денек ! какие страсти ! .. — А Марья Ивановна ? — спросил я нетерпеливо , — что Марья Ивановна ? — Барышня жива , — отвечала Палаша . — Она спрятана у Акулины Памфиловны.— У попадьи ! — вскричал я с ужасом . — Боже мой ! да там Пугачев ! .. Я бросился вон из комнаты , мигом очутился на улице и опрометью побежал в дом священника , ничего не видя и не чувствуя . Там раздавались крики , хохот и песни ... Пугачев пировал с своими товарищами .