Daria/rus_authors huggingface dataset:
дня , — начал он с принужденной улыбкой и запинаясь , — я удивил вас своим рассказом ; сегодня удивлю еще более . С другим я , вероятно , не решился бы ... так прямо ... Но вы благородный человек , вы мне друг , не так ли ? Послушайте : моя сестра , Ася , в вас влюблена.Я весь вздрогнул и приподнялся ... — Ваша сестра , говорите вы ... — Да , да , — перебил меня Гагин . — Я вам говорю , она сумасшедшая и меня с ума сведет . Но , к счастью , она не умеет лгать — и доверяет мне . Ах , что за душа у этой девочки ... но она себя погубит , непременно.— Да вы ошибаетесь , — начал я.— Нет , не ошибаюсь . Вчера , вы знаете , она почти целый день пролежала , ничего не ела , впрочем , не жаловалась ... Она никогда не жалуется . Я не беспокоился , хотя к вечеру у ней сделался небольшой жар . Сегодня , в два часа ночи , меня разбудила наша хозяйка : « Ступайте , говорит , к вашей сестре : с ней что-то худо » . Я побежал к Асе и нашел ее нераздетою , в лихорадке , в слезах ; голова у ней горела , зубы стучали . « Что с тобой ? — спросил я , — ты больна ? » Она бросилась мне на шею и начала умолять меня увезти ее как можно скорее , если я хочу , чтобы она осталась в живых ... Я ничего не понимаю , стараюсь ее успокоить ... Рыдания ее усиливаются ... и вдруг сквозь эти рыдания услышал я ... Ну , словом я услышал , что она вас любит . Уверяю вас , мы с вами , благоразумные люди , и представить себе не можем , как она глубоко чувствует и с какой невероятной силой высказываются в ней эти чувства ; это находит на нее так же неожиданно и так же неотразимо , как гроза . Вы очень милый человек , — продолжал Гагин , — но почему она вас так полюбила — этого я , признаюсь , не понимаю . Она говорит , что привязалась к вам с первого взгляда . Оттого она и плакала на днях , когда уверяла меня , что , кроме меня , никого любить не хочет . Она воображает , что вы ее презираете , что вы , вероятно , знаете , кто она ; она спрашивала меня , не рассказал ли я вам ее историю , — я , разумеется , сказал , что нет ; но чуткость ее — просто страшна . Она желает одного : уехать , уехать тотчас . Я просидел с ней до утра ; она взяла с меня слово , что нас завтра же здесь не будет , — и тогда только она загнула . Я подумал , подумал и решился — поговорить с вами . По-моему , Ася права : самое лучшее — уехать нам обоим отсюда . И я сегодня же бы увез ее , если б не пришла мне в голову мысль , которая меня остановила . Может быть ... как знать ? — вам сестра моя нравится ? Если так , с какой стати я увезу ее ? Я вот и решился , отбросив в сторону всякий стыд ... Притом же я сам кое-что заметил ... Я решился ... узнать от вас ... — Бедный Гагин смутился . — Извините меня , пожалуйста , — прибавил он , — я не привык к таким передрягам.Я взял его за руку.— Вы хотите знать , — произнес я твердым голосом , — нравится ли мне ваша сестра ? Да , она мне нравится ... Гагин взглянул на меня.— Но , — проговорил он запинаясь , — ведь вы не женитесь на ней ? — Как вы хотите ,
вопрос ? Посудите сами , могу ли я теперь ... — Знаю , знаю , — перебил меня Гагин . — Я не имею никакого права требовать от вас ответа , и вопрос мой — верх неприличия ... Но что прикажете делать ? С огнем шутить нельзя . Вы не знаете Асю ; она в состоянии занемочь , убежать , свиданье вам назначить ... Другая умела бы всё скрыть и выждать — но не она . С нею это в первый раз , — вот что беда ! Если б вы видели , как она сегодня рыдала у ног моих , вы бы поняли мои опасения.Я задумался . Слова Гагина « свиданье вам назначить » кольнули меня в сердце . Мне показалось постыдным не отвечать откровенностью на его честную откровенность.— Да , — сказал я наконец , — вы правы . Час тому назад я получил от вашей сестры записку . Вот она.Гагин взял записку , быстро пробежал ее и уронил руки на колени . Выражение изумления на его лице было очень забавно , но мне было не до смеху.— Вы , повторяю , благородный человек , — проговорил он , — но что же теперь делать ? Как ? она сама хочет уехать , и пишет к вам , и упрекает себя в неосторожности ... и когда это она успела написать ? Чего ж она хочет от вас ? Я успокоил его , и мы принялись толковать хладнокровно по мере возможности о том , что нам следовало предпринять.Вот на чем мы остановились наконец : во избежание беды я должен был идти на свиданье и честно объясниться с Асей ; Гагин обязался сидеть дома и не подать вида , что ему известна ее записка ; а вечером мы положили сойтись опять.— Я твердо надеюсь на вас , — сказал Гагин и стиснул мне руку , — пощадите и ее и меня . А уезжаем мы все-таки завтра , — прибавил он , вставая , — потому что ведь вы на Асе не женитесь.— Дайте мне сроку до вечера , — возразил я.— Пожалуй , но вы не женитесь.Он ушел , а я бросился на диван и закрыл глаза . Голова у меня ходила кругом : слишком много впечатлений в нее нахлынуло разом . Я досадовал на откровенность Гагина , я досадовал на Асю , ее любовь меня и радовала и смущала . Я не мог понять , что заставило ее всё высказать брату ; неизбежность скорого , почти мгновенного решения терзала меня ... « Жениться на семнадцатилетней девочке , с ее нравом , как это можно ! » — сказал я , вставая.В условленный час переправился я через Рейн , и первое лицо , встретившее меня на противоположном берегу , был самый тот мальчик , который приходил ко мае поутру . Он , по-видимому , ждал меня.— От фрейлейн Annette , — сказал он шёпотом и подал мне другую записку.Ася извещала меня о перемене места нашего свидания . Я должен был прийти через полтора часа не к часовне , а в дом к фрау Луизе , постучаться внизу и войти в третий этаж.— Опять : да ? — спросил меня мальчик.— Да , — повторил я и пошел по берегу Рейна.Вернуться домой было некогда , я не хотел бродить по улицам . За городской стеною находился маленький сад с навесом для кеглей и столами для любителей пива . Я вошел туда . Несколько уже пожилых немцев играли в кегли ; со стуком катились деревянные шары , изредка раздавались одобрительные восклицания .
глазами принесла мне кружку пива ; я взглянул в ее лицо . Она быстро отворотилась и отошла прочь.— Да , да , — промолвил тут же сидевший толстый и краснощекий гражданин , — Ганхен наша сегодня очень огорчена : жених ее пошел в солдаты.Я посмотрел на нее ; она прижалась в уголок и подперла рукою щеку ; слезы капали одна за другой по ее пальцам . Кто-то спросил пива ; она принесла ему кружку и опять вернулась на свое место . Ее горе подействовало на меня ; я начал думать об ожидавшем меня свидании , но мои думы были заботливые , невеселые думы . Не с легким сердцем шел я на это свидание , не предаваться радостям взаимной любви предстояло мне ; мне предстояло сдержать данное слово , исполнить трудную обязанность . « С ней шутить нельзя » — эти слова Гагина , как стрелы , впились в мою душу . А еще четвертого дня в этой лодке , уносимой волнами , не томился ли я жаждой счастья ? Оно стало возможным — и я колебался , я отталкивал , я должен был оттолкнуть его прочь ... Его внезапность меня смущала . Сама Ася , с ее огненной головой , с ее прошедшим , с ее воспитанием , это привлекательное , но странное существо — признаюсь , она меня пугала . Долго боролись во мне чувства . Назначенный срок приближался . « Я не могу на ней жениться , — решил я наконец , — она не узнает , что и я полюбил ее » .Я встал — и , положив талер в руку бедной Ганхен ( она даже не поблагодарила меня ) , направился к дому фрау Луизе . Вечерние тени уже разливались в воздухе , и узкая полоса неба , над темной улицей , алела отблеском зари . Я слабо стукнул в дверь ; она тотчас отворилась . Я переступил порог и очутился в совершенной темноте.— Сюда ! — послышался старушечий голос . — Вас ждут.Я шагнул раза два ощупью , чья-то костлявая рука взяла мою руку.— Вы это , фрау Луизе ? — спросил я.— Я , — отвечал мне тот же голос , — я , мой прекрасный молодой человек.Старуха повела меня опять вверх , по крутой лестнице , и остановилась на площадке третьего этажа . При слабом свете , падавшем из крошечного окошка , я увидал морщинистое лицо вдовы бургомистра . Приторно-лукавая улыбка растягивала ее ввалившиеся губы , ежила тусклые глазки . Она указала мне на маленькую дверь . Судорожным движением руки отворил я ее и захлопнул за собою.В небольшой комнатке , куда я вошел , было довольно темно , и я не тотчас увидел Асю . Закутанная в длинную шаль , она сидела на стуле возле окна , отвернув и почти спрятав голову , как испуганная птичка . Она дышала быстро и вся дрожала . Мне стало несказанно жалко ее . Я подошел к ней . Она еще больше отвернула голову ... — Анна Николаевна , — сказал я.Она вдруг вся выпрямилась , хотела взглянуть на меня — и не могла . Я схватил ее руку , она была холодна и лежала , как мертвая , на моей ладони.— Я желала ... — начала Ася , стараясь улыбнуться , но ее бледные губы не слушались ее , — я хотела ... Нет , не могу , — проговорила она и умолкла . Действительно , голос ее прерывался на каждом слове.Я сел подле нее.— Анна Николаевна ,
ничего прибавить.Настало молчание . Я продолжал держать ее руку и глядел на нее . Она по-прежнему вся сжималась , дышала с трудом и тихонько покусывала нижнюю губу , чтобы не заплакать , чтобы удержать накипавшие слезы ... Я глядел на нее ; было что-то трогательно-беспомощное в ее робкой неподвижности : точно она от усталости едва добралась до стула и так и упала на него . Сердце во мне растаяло ... — Ася , — сказал я едва слышно ... Она медленно подняла на меня свои глаза ... О , взгляд женщины , которая полюбила , — кто тебя опишет ? Они молили , эти глаза , они доверялись , вопрошали , отдавались ... Я не мог противиться их обаянию . Тонкий огонь пробежал по мне жгучими иглами ; я нагнулся и приник к ее руке ... Послышался трепетный звук , похожий на прерывистый вздох , и я почувствовал на моих волосах прикосновение слабой , как лист дрожавшей руки . Я поднял голову и увидал ее лицо . Как оно вдруг преобразилось ! Выражение страха исчезло с него , взор ушел куда-то далеко и увлекал меня за собою , губы слегка раскрылись , лоб побледнел , как мрамор , и кудри отодвинулись назад , как будто ветер их откинул . Я забыл всё , я потянул ее к себе — покорно повиновалась ее рука , всё ее тело повлеклось вслед за рукою , шаль покатилась с плеч , и голова ее тихо легла на мою грудь , легла под мои загоревшиеся губы ... — Ваша ... — прошептала она едва слышно.Уже руки мои скользили вокруг ее стана ... Но вдруг воспоминание о Гагине , как молния , меня озарило.— Что мы делаем ! .. — воскликнул я и судорожно отодвинулся назад . — Ваш брат ... ведь он всё знает ... Он знает , что я вижусь с вами.Ася опустилась на стул.— Да , — продолжал я , вставая и отходя на другой угол комнаты . — Ваш брат всё знает ... Я должен был ему всё сказать.— Должны ? — проговорила она невнятно . Она , видимо , не могла еще прийти в себя и плохо меня понимала.— Да , да , — повторил я с каким-то ожесточением , — и в этом вы одни виноваты , вы одни . Зачем вы сами выдали вашу тайну ? Кто заставлял вас всё высказать вашему брату ? Он сегодня был сам у меня и передал мне ваш разговор с ним . — Я старался не глядеть на Асю и ходил большими шагами по комнате . — Теперь всё пропало , всё , всё.Ася поднялась было со стула.— Останьтесь , — воскликнул я , — останьтесь , прошу вас . Вы имеете дело с честным человеком — да , с честным человеком . Но , ради бога , что взволновало вас ? Разве вы заметили во мне какую перемену ? А я не мог скрываться перед вашим братом , когда он пришел сегодня ко мне. « Что я такое говорю ? » — думал я про себя , и мысль , что я безнравственный обманщик , что Гагин знает о нашем свидании , что всё искажено , обнаружено , — так и звенела у меня в голове.— Я не звала брата , — послышался испуганный шёпот Аси , — он пришел сам.— Посмотрите же , что вы наделали , — продолжал я . — Теперь вы хотите уехать ... — Да , я должна уехать , — так же тихо проговорила она , — я и попросила вас сюда для того только , чтобы проститься с вами.— И вы думаете , — возразил я ,
мне будет легко с вами расстаться ? — Но зачем же вы сказали брату ? — с недоумением повторила Ася.— Я вам говорю — я не мог поступить иначе . Если б вы сами не выдали себя ... — Я заперлась в моей комнате , — возразила она простодушно , — я не знала , что у моей хозяйки был другой ключ ... Это невинное извинение , в ее устах , в такую минуту — меня тогда чуть не рассердило ... а теперь я без умиления не могу его вспомнить . Бедное , честное , искреннее дитя ! — И вот теперь всё кончено ! — начал я снова . — Всё . Теперь нам должно расстаться . — Я украдкой взглянул на Асю ... лицо ее быстро краснело . Ей , я это чувствовал , и стыдно становилось и страшно . Я сам ходил и говорил , как в лихорадке . — Вы не дали развиться чувству , которое начинало созревать , вы сами разорвали нашу связь , вы не имели ко мне доверия , вы усомнились во мне ... Пока я говорил , Ася всё больше и больше наклонялась вперед — и вдруг упала на колени , уронила голову на руки и зарыдала . Я подбежал к ней , пытался поднять ее , но она мне не давалась . Я не выношу женских слез : при виде их я теряюсь тотчас.— Анна Николаевна , Ася , — твердил я , — пожалуйста , умоляю вас , ради бога , перестаньте ... — Я снова взял ее за руку ... Но , к величайшему моему изумлению , она вдруг вскочила — с быстротою молнии бросилась к двери и исчезла ... Когда несколько минут спустя фрау Луизе вошла в комнату — я всё еще стоял по самой середине ее , уж точно как громом пораженный . Я не понимал , как могло это свидание так быстро , так глупо кончиться — кончиться , когда я и сотой доли не сказал того , что хотел , что должен был сказать , когда я еще сам не знал , чем оно могло разрешиться ... — Фрейлейн ушла ? — спросила меня фрау Луизе , приподняв свои желтые брови до самой накладки.Я посмотрел на нее как дурак — и вышел вон.Я выбрался из города и пустился прямо в поле . Досада , досада бешеная , меня грызла . Я осыпал себя укоризнами . Как я мог не понять причину , заставившую Асю переменить место нашего свидания , как не оценить , чего ей стоило прийти к этой старухе , как я не удержал ее ! Наедине с ней в той глухой , едва освещенной комнате у меня достало силы , достало духа — оттолкнуть ее от себя , даже упрекать ее ... А теперь ее образ меня преследовал , я просил у ней прощения ; воспоминания об этом бледном лице , об этих влажных и робких глазах , о развитых волосах на наклоненной шее , о легком прикосновении ее головы к моей груди — жгли меня . « Ваша ... » — слышался мне ее шёпот . « Я поступил по совести » , — уверял я себя ... Неправда ! Разве я точно хотел такой развязки ? Разве я в состоянии с ней расстаться ? Разве я могу лишиться ее ? « Безумец ! безумец ! » — повторял я с озлоблением ... Между тем ночь наступала . Большими шагами направился я к дому , где жила Ася.Гагин вышел ко мне навстречу.— Видели вы сестру ? — закричал он мне еще издали.— Разве ее нет дома ? — спросил я.— Нет.— Она не возвращалась ? — Нет . Я виноват , — продолжал Гагин ,
нашего уговора , ходил к часовне ; там ее не было ; стало быть , она не приходила ? — Она не была у часовни.— И вы ее не видели ? Я должен был сознаться , что я ее видел.— Где ? — У фрау Луизе . Я расстался с ней час тому назад , — прибавил я , — я был уверен , что она домой вернулась.— Подождем , — сказал Гагин.Мы вошли в дом и сели друг подле друга . Мы молчали . Нам очень неловко было обоим . Мы беспрестанно оглядывались , посматривали на дверь , прислушивались . Наконец Гагин встал.— Это ни на что не похоже ! — воскликнул он , — у меня сердце не на месте . Она меня уморит , ей-богу ... Пойдемте искать ее.Мы вышли . На дворе уже совсем стемнело.— О чем же вы с ней говорили ? — спросил меня Гагин , надвигая шляпу на глаза.— Я виделся с ней всего минут пять , — отвечал я , — я говорил с ней , как было условлено.— Знаете ли что ? — возразил он , — лучше нам разойтись ; этак мы скорее на нее наткнуться можем . Во всяком случае приходите сюда через час.Я проворно спустился с виноградника и бросился в город . Быстро обошел я все улицы , заглянул всюду , даже в окна фрау Луизе , вернулся к Рейну и побежал по берегу ... Изредка попадались мне женские фигуры , но Аси нигде не было видно . Уже не досада меня грызла , — тайный страх терзал меня , и не один страх я чувствовал ... нет , я чувствовал раскаяние , сожаление самое жгучее , любовь — да ! самую нежную любовь . Я ломал руки , я звал Асю посреди надвигавшейся ночной тьмы , сперва вполголоса , потом всё громче и громче ; я повторял сто раз , что я ее люблю , я клялся никогда с ней не расставаться ; я бы дал всё на свете , чтобы опять держать ее холодную руку , опять слышать ее тихий голос , опять видеть ее перед собою ... Она была так близка , она пришла ко мне с полной решимостью , в полной невинности сердца и чувств , она принесла мне свою нетронутую молодость ... и я не прижал ее к своей груди , я лишил себя блаженства увидать , как ее милое лицо расцвело бы радостью и тишиною восторга ... Эта мысль меня с ума сводила. « Куда могла она пойти , что она с собою сделала ? » — восклицал я в тоске бессильного отчаяния ... Что-то белое мелькнуло вдруг на самом берегу реки . Я знал это место ; там , над могилой человека , утонувшего лет семьдесят тому назад , стоял до половины вросший в землю каменный крест с старинной надписью . Сердце во мне замерло ... Я подбежал к кресту : белая фигура исчезла . Я крикнул : « Ася ! » Дикий голос мой испугал меня самого — но никто не отозвался ... Я решился пойти узнать , не нашел ли ее Гагин.Быстро взбираясь по тропинке , виноградника , я увидел свет в комнате Аси ... Это меня несколько успокоило.Я подошел к дому ; дверь внизу была заперта , я постучался . Неосвещенное окошко в нижнем этаже осторожно отворилось , и показалась голова Гагина.— Нашли ? — спросил я его.— Она вернулась , — отвечал он мне шёпотом , — она в своей комнате и раздевается . Всё в порядке.— Слава богу ! — воскликнул я с несказанным порывом радости , — слава богу ! Теперь всё прекрасно .
знаете , мы должны еще переговорить.— В другое время , — возразил он , тихо потянув к себе раму , — в другое время , а теперь прощайте.— До завтра , — промолвил я , — завтра всё будет решено.— Прощайте , — повторил Гагин . Окно затворилось.Я чуть было не постучал в окно . Я хотел тогда же сказать Гагину , что я прошу руки его сестры . Но такое сватанье в такую пору ... « До завтра , — подумал я , — завтра я буду счастлив ... » Завтра я буду счастлив ! У счастья нет завтрашнего дня ; у него нет ж вчерашнего ; оно не помнит прошедшего , не думает о будущем ; у него есть настоящее — и то не день , а мгновенье.Я не помню , как дошел я до З. Не ноги меня несли , не лодка меня везла : меня поднимали какие-то широкие , сильные крылья . Я прошел мимо куста , где пел соловей , я остановился и долго слушал : мне казалось , он пел мою любовь и мое счастье.Когда , на другой день утром , я стал подходить к знакомому домику , меня поразило одно обстоятельство : все окна в нем были растворены и дверь тоже была раскрыта ; какие-то бумажки валялись перед порогом ; служанка с метлой показалась за дверью.Я приблизился к ней ... — Уехали ! — брякнула она , прежде чем я успел спросить ее : дома ли Гагин ? — Уехали ? .. — повторил я . — Как уехали ? Куда ? — Уехали сегодня утром , в шесть часов , и не сказали куда . Постойте , ведь вы , кажется , г-н Н. ? — Я г-н Н.— К вам есть письмо у хозяйки . — Служанка пошла наверх и вернулась с письмом . — Вот-с , извольте.— Да не может быть ... Как же это так ? .. — начал было я.Служанка тупо посмотрела на меня и принялась мести.Я развернул письмо . Ко мне писал Гагин ; от Аси не было ни строчки . Он начал с того , что просил не сердиться на него за внезапный отъезд ; он был уверен , что , по зрелом соображении , я одобрю его решение . Он не находил другого выхода из положения , которое могло сделаться затруднительным и опасным . « Вчера вечером , — писал он , — пока мы оба молча ожидали Асю , я убедился окончательно в необходимости разлуки . Есть предрассудки , которые я уважаю ; я понимаю , что вам нельзя жениться на Асе . Она мне всё сказала ; для ее спокойствия я должен был уступить ее повторенным , усиленным просьбам » . В конце письма он изъявлял сожаление о том , что наше знакомство так скоро прекратилось , желал мне счастья , дружески жал мне руку и умолял меня не стараться их отыскивать. « Какие предрассудки ? — вскричал я , как будто он мог меня слышать , — что за вздор ! Кто дал право похитить ее у меня ... » Я схватил себя за голову ... Служанка начала громко кликать хозяйку : ее испуг заставил меня прийти в себя . Одна мысль во мне загорелась : сыскать их , сыскать во что бы то ни стало . Принять этот удар , примириться с такою развязкой было невозможно . Я узнал от хозяйки , что они в шесть часов утра сели на пароход и поплыли вниз по Рейну . Я отправился в контору : там мне сказали , что они взяли билеты до Кёльна . Я пошел домой с тем , чтобы тотчас уложиться и поплыть вслед за ними .
фрау Луизе ... Вдруг я слышу : меня кличет кто-то . Я поднял голову и увидал в окне той самой комнаты , где я накануне виделся с Асей , вдову бургомистра . Она улыбалась своей противной улыбкой и звала меня . Я отвернулся и прошел было мимо ; но она мне крикнула вслед , что у ней есть что-то для меня . Эти слова меня остановили , и я вошел в ее дом . Как передать мои чувства , когда я увидал опять эту комнатку ... — По-настоящему , — начала старуха , показывая мне маленькую записку , — я бы должна была дать вам это только в случае , если б вы зашли ко мне сами , но вы такой прекрасный молодой человек . Возьмите.Я взял записку.На крошечном клочке бумаги стояли следующие слова , торопливо начерченные карандашом : « Прощайте , мы не увидимся более . Не из гордости я уезжаю — нет , мне нельзя иначе . Вчера , когда я плакала перед вами , если б вы мне сказали одно слово , одно только слово — я бы осталась . Вы его не сказали . Видно , так лучше ... Прощайте навсегда ! » Одно слово ... О , я безумец ! Это слово ... я со слезами повторял его накануне , я расточал его на ветер , я твердил его среди пустых полей ... но я не сказал его ей , я не сказал ей , что я люблю ее ... Да я и не мог произнести тогда это слово . Когда я встретился с ней в той роковой комнате , во мне еще не было ясного сознания моей любви ; оно не проснулось даже тогда , когда я сидел с ее братом в бессмысленном и тягостном молчании ... оно вспыхнуло с неудержимой силой лишь несколько мгновений спустя , когда , испуганный возможностью несчастья , я стал искать и звать ее ... но уж тогда было поздно . « Да это невозможно ! » — скажут мне ; не знаю , возможно ли это , — знаю , что это правда . Ася бы не уехала , если б в ней была хоть тень кокетства иг если б ее положение не было ложно . Она не могла вынести того , что всякая другая снесла бы ; я этого не понял . Недобрый мой гений остановил признание на устах моих при последнем свидании с Гагиным перед потемневшим окном , и последняя нить , за которую я еще мог ухватиться , — выскользнула из рук моих.В тот же день вернулся я с уложенным чемоданом в город Л. и поплыл в Кёльн . Помню , пароход уже отчаливал , и я мысленно прощался с этими улицами , со всеми этими местами , которые я уже никогда не должен был позабыть , — я увидел Ганхен . Она сидела возле берега на скамье . Лицо ее было бледно , но не грустно ; молодой красивый парень стоял с ней рядом и , смеясь , рассказывал ей что-то ; а на другой стороне Рейна маленькая моя мадонна всё так же печально выглядывала из темной зелени старого ясеня.В Кёльне я напал на след Гагиных ; я узнал , что они поехали в Лондон ; я пустился вслед за ними ; но в Лондоне все мои розыски остались тщетными . Я долго не хотел смириться , долго упорствовал , но я должен был отказаться , наконец , от надежды настигнуть их.И я не увидел их более — я не увидел Аси . Темные слухи доходили до меня о нем , но она навсегда для меня исчезла . Я даже не знаю , жива ли она . Однажды , несколько лет спустя ,
увидал за границей , в вагоне железной дороги , женщину , лицо которой живо напомнило мне незабвенные черты ... но я , вероятно , был обманут случайным сходством . Ася осталась в моей памяти той самой девочкой , какою я знавал ее в лучшую пору моей жизни , какою я ее видел в последний раз , наклоненной на спинку низкого деревянного стула.Впрочем , я должен сознаться , что я не слишком долго грустил по ней ; я даже нашел , что судьба хорошо распорядилась , не соединив меня с Асей ; я утешался мыслию , что я , вероятно , не был бы счастлив с такой женой . Я был тогда молод — и будущее , это короткое , быстрое будущее , казалось мне беспредельным . Разве не может повториться то , что было , думал я , и еще лучше , еще прекраснее ? .. Я знавал других женщин , — но чувство , возбужденное во мне Асей , то жгучее , нежное , глубокое чувство , уже не повторилось . Нет ! ни одни глаза не заменили мне тех , когда-то с любовию устремленных на меня глаз , ни на чье сердце , припавшее к моей груди , не отвечало мое сердце таким радостным и сладким замиранием ! Осужденный на одиночество бессемейного бобыля , доживаю я скучные годы , но я храню , как святыню , ее записочки и высохший цветок гераниума , тот самый цветок , который она некогда бросила мне из окна . Он до сих пор издает слабый запах , а рука , мне давшая его , та рука , которую мне только раз пришлось прижать к губам моим , быть может , давно уже тлеет в могиле ... И я сам — что сталось со мною ? Что осталось от меня , от тех блаженных и тревожных дней , от тех крылатых надежд и стремлений ? Так легкое испарение ничтожной травки переживает все радости и все горести человека — переживает самого человека .
Иван ТургеневВ одной из отдаленных улиц Москвы , в сером доме с белыми колоннами , антресолью и покривившимся балконом , жила некогда барыня , вдова , окруженная многочисленною дворней . Сыновья ее служили в Петербурге , дочери вышли замуж ; она выезжала редко и уединенно доживала последние годы своей скупой и скучающей старости . День ее , нерадостный и ненастный , давно прошел ; но и вечер ее был чернее ночи.Из числа всей ее челяди самым замечательным лицом был дворник Герасим , мужчина двенадцати вершков роста , сложенный богатырем и глухонемой от рожденья . Барыня взяла его из деревни , где он жил один , в небольшой избушке , отдельно от братьев , и считался едва ли не самым исправным тягловым мужиком . Одаренный необычайной силой , он работал за четверых — дело спорилось в его руках , и весело было смотреть на него , когда он либо пахал и , налегая огромными ладонями на соху , казалось , один , без помощи лошаденки , взрезывал упругую грудь земли , либо о Петров день так сокрушительно действовал косой , что хоть бы молодой березовый лесок смахивать с корней долой , либо проворно и безостановочно молотил трехаршинным цепом , и как рычаг опускались и поднимались продолговатые и твердые мышцы его плечей . Постоянное безмолвие придавало торжественную важность его неистомной работе . Славный он был мужик , и не будь его несчастье , всякая девка охотно пошла бы за него замуж ... Но вот Герасима привезли в Москву , купили ему сапоги , сшили кафтан на лето , на зиму тулуп , дали ему в руки метлу и лопату и определили его дворником.Крепко не полюбилось ему сначала его новое житье . С детства привык он к полевым работам , к деревенскому быту . Отчужденный несчастьем своим от сообщества людей , он вырос немой и могучий , как дерево растет на плодородной земле ... Переселенный в город , он не понимал , что́ с ним такое деется , — скучал и недоумевал , как недоумевает молодой , здоровый бык , которого только что взяли с нивы , где сочная трава росла ему по брюхо , — взяли , поставили на вагон железной дороги — и вот , обдавая его тучное тело то дымом с искрами , то волнистым паром , мчат его теперь , мчат со стуком и визгом , а куда мчат — бог весть ! Занятия Герасима по новой его должности казались ему шуткой после тяжких крестьянских работ ; в полчаса всё у него было готово , и он опять то останавливался посреди двора и глядел , разинув рот , на всех проходящих , как бы желая добиться от них решения загадочного своего положения , то вдруг уходил куда-нибудь в уголок и , далеко швырнув метлу и лопату , бросался на землю лицом и целые часы лежал на груди неподвижно , как пойманный зверь . Но ко всему привыкает человек , и Герасим привык наконец к городскому житью . Дела у него было немного ; вся обязанность его состояла в том , чтобы двор содержать в чистоте , два раза в день привезти бочку с водой , натаскать и наколоть дров для кухни и дома , да чужих не пускать и по ночам караулить . И надо сказать ,
никогда ни щепок не валялось , ни сору ; застрянет ли в грязную пору где-нибудь с бочкой отданная под его начальство разбитая кляча-водовозка , он только двинет плечом — и не только телегу , самое лошадь спихнет с места ; дрова ли примется он колоть , топор так и звенит у него , как стекло , и летят во все стороны осколки и поленья ; а что насчет чужих , так после того , как он однажды ночью , поймав двух воров , стукнул их друг о дружку лбами , да так стукнул , что хоть в полицию их потом не води , все в околотке очень стали уважать его ; даже днем проходившие , вовсе уже не мошенники , а просто незнакомые люди при виде грозного дворника отмахивались и кричали на него , как будто он мог слышать их крики . Со всей остальной челядью Герасим находился в отношениях не то чтобы приятельских — они его побаивались , — а коротких : он считал их за своих . Они с ним объяснялись знаками , и он их понимал , в точности исполнял все приказания , но права свои тоже знал , и уже никто не смел садиться на его место в застолице . Вообще Герасим был нрава строгого и серьезного , любил во всем порядок ; даже петухи при нем не смели драться , — а то беда ! Увидит , тотчас схватит за ноги , повертит раз десять на воздухе колесом и бросит врозь . На дворе у барыни водились тоже гуси ; но гусь , известно , птица важная и рассудительная ; Герасим чувствовал к ним уважение , ходил за ними и кормил их ; он сам смахивал на степенного гусака . Ему отвели над кухней каморку ; он устроил ее себе сам , по своему вкусу , соорудил в ней кровать из дубовых досок на четырех чурбанах , — истинно богатырскую кровать ; сто пудов можно было положить на нее — не погнулась бы ; под кроватью находился дюжий сундук ; в уголку стоял столик такого же крепкого свойства , а возле столика — стул на трех ножках , да такой прочный и приземистый , что сам Герасим , бывало , поднимет его , уронит и ухмыльнется . Каморка запиралась на замок , напоминавший своим видом калач , только черный ; ключ от этого замка Герасим всегда носил с собой на пояске . Он не любил , чтобы к нему ходили.Так прошел год , по окончании которого с Герасимом случилось небольшое происшествие.Старая барыня , у которой он жил в дворниках , во всем следовала древним обычаям и прислугу держала многочисленную ; в доме у ней находились не только прачки , швеи , столяры , портные и портнихи , — был даже один шорник , он же считался ветеринарным врачом и лекарем для людей , был домашний лекарь для госпожи , был , наконец , один башмачник , по имени Капитон Климов , пьяница горький . Климов почитал себя существом обиженным и не оцененным по достоинству , человеком образованным и столичным , которому не в Москве бы жить , без дела , в каком-то захолустье , и если пил , как он сам выражался с расстановкой и стуча себя в грудь , то пил уже именно с горя . Вот зашла однажды о нем речь у барыни с ее главным дворецким , Гаврилой , человеком , которому , судя по одним его желтым глазкам и утиному носу , сама судьба , казалось ,
быть начальствующим лицом . Барыня сожалела об испорченной нравственности Капитона , которого накануне только что отыскали где-то на улице.— А что , Гаврила , — заговорила вдруг она , — не женить ли нам его , как ты думаешь ? Может , он остепенится.— Отчего же не женить-с ! Можно-с , — ответил Гаврила , — и очень даже будет хорошо-с.— Да ; только кто за него пойдет ? — Конечно-с . А впрочем , как вам будет угодно-с . Всё же он , так сказать , на что-нибудь может быть потребен ; из десятка его не выкинешь.— Кажется , ему Татьяна нравится ? Гаврила хотел было что-то возразить , да сжал губы.— Да ! .. пусть посватает Татьяну , — решила барыня , с удовольствием понюхивая табачок , — слышишь ? — Слушаю-с , — произнес Гаврила и удалился.Возвратясь в свою комнату ( она находилась во флигеле и была почти вся загромождена коваными сундуками ) , Гаврила сперва выслал вон свою жену , а потом подсел к окну и задумался . Неожиданное распоряжение барыни его , видимо , озадачило . Наконец он встал и велел кликнуть Капитона . Капитон явился ... Но прежде чем мы передадим читателям их разговор , считаем нелишним рассказать в немногих словах , кто была эта Татьяна , на которой приходилось Капитону жениться , и почему повеление барыни смутило дворецкого.Татьяна , состоявшая , как мы сказали выше , в должности прачки ( впрочем , ей , как искусной и ученой прачке , поручалось одно тонкое белье ) , была женщина лет двадцати осьми , маленькая , худая , белокурая , с родинками на левой щеке . Родинки на левой щеке почитаются на Руси худой приметой — предвещанием несчастной жизни ... Татьяна не могла похвалиться своей участью . С ранней молодости ее держали в черном теле ; работала она за двоих , а ласки никакой никогда не видала ; одевали ее плохо , жалованье она получала самое маленькое ; родни у ней всё равно что не было : один какой-то старый ключник , оставленный за негодностью в деревне , доводился ей дядей , да другие дядья у ней в мужиках состояли , — вот и всё . Когда-то она слыла красавицей , но красота с нее очень скоро соскочила . Нрава она была весьма смирного , или , лучше сказать , запуганного , к самой себе она чувствовала полное равнодушие , других боялась смертельно ; думала только о том , как бы работу к сроку кончить , никогда ни с кем не говорила и трепетала при одном имени барыни , хотя та ее почти в глаза не знала . Когда Герасима привезли из деревни , она чуть не обмерла от ужаса при виде его громадной фигуры , всячески старалась не встречаться с ним , даже жмурилась , бывало , когда ей случалось пробегать мимо него , спеша из дома в прачечную . Герасим сперва не обращал на нее особенного внимания , потом стал посмеиваться , когда она ему попадалась , потом и заглядываться на нее начал , наконец и вовсе глаз с нее не спускал . Полюбилась она ему ; кротким ли выражением лица , робостью ли движений — бог его знает ! Вот однажды пробиралась она по двору , осторожно поднимая на растопыренных пальцах накрахмаленную барынину кофту ...
схватил ее за локоть ; она обернулась и так и вскрикнула : за ней стоял Герасим . Глупо смеясь и ласково мыча , протягивал он ей пряничного петушка , с сусальным золотом на хвосте и крыльях . Она было хотела отказаться , но он насильно впихнул его ей прямо в руку , покачал головой , пошел прочь и , обернувшись , еще раз промычал ей что-то очень дружелюбное . С того дня он уж ей не давал покоя : куда , бывало , она ни пойдет , он уж тут как тут , идет ей навстречу , улыбается , мычит , махает руками , ленту вдруг вытащит из-за пазухи и всучит ей , метлой перед ней пыль расчистит . Бедная девка просто не знала , как ей быть и что делать . Скоро весь дом узнал о проделках немого дворника ; насмешки , прибауточки , колкие словечки посыпались на Татьяну . Над Герасимом , однако , глумиться не все решались : он шуток не любил ; да и ее при нем оставляли в покое . Рада не рада , а попала девка под его покровительство . Как все глухонемые , он очень был догадлив и очень хорошо понимал , когда над ним или над ней смеялись . Однажды за обедом кастелянша , начальница Татьяны , принялась ее , как говорится , шпынять и до того ее довела , что та , бедная , не знала куда глаза деть и чуть не плакала с досады . Герасим вдруг приподнялся , протянул свою огромную ручищу , наложил ее на голову кастелянши и с такой угрюмой свирепостью посмотрел ей в лицо , что та так и пригнулась к столу . Все умолкли . Герасим снова взялся за ложку и продолжал хлебать щи . « Вишь , глухой чёрт , леший ! » — пробормотали все вполголоса , а кастелянша встала да ушла в девичью . А то в другой раз , заметив , что Капитон , тот самый Капитон , о котором сейчас шла речь , как-то слишком любезно раскалякался с Татьяной , Герасим подозвал его к себе пальцем , отвел в каретный сарай да , ухватив за конец стоявшее в углу дышло , слегка , но многозначительно погрозил ему им . С тех пор уж никто не заговаривал с Татьяной . И всё это ему сходило с рук . Правда , кастелянша , как только прибежала в девичью , тотчас упала в обморок и вообще так искусно действовала , что в тот же день довела до сведения барыни грубый поступок Герасима ; но причудливая старуха только рассмеялась , несколько раз , к крайнему оскорблению кастелянши , заставила ее повторить , как , дескать , он принагнул тебя своей тяжелой ручкой , и на другой день выслала Герасиму целковый . Она его жаловала как верного и сильного сторожа . Герасим порядком ее побаивался , но все-таки надеялся на ее милость и собирался уже отправиться к ней с просьбой , не позволит ли она ему жениться на Татьяне . Он только ждал нового кафтана , обещанного ему дворецким , чтоб в приличном виде явиться перед барыней , как вдруг этой самой барыне пришла в голову мысль выдать Татьяну за Капитона.Читатель теперь легко сам поймет причину смущения , овладевшего дворецким Гаврилой после разговора с госпожой . « Госпожа , — думал он , посиживая у окна , — конечно , жалует Герасима ( Гавриле хорошо это было известно , и оттого он сам ему потакал ) ,
существо бессловесное ; не доложить же госпоже , что вот Герасим , мол , за Татьяной ухаживает . Да и наконец , оно и справедливо , какой он муж ? А с другой стороны , стоит этому , прости господи , лешему узнать , что Татьяну выдают за Капитона , ведь он всё в доме переломает , ей-ей . Ведь с ним не столкуешь ; ведь его , чёрта этакого , согрешил я , грешный , никаким способом не уломаешь ... право ! .. » Появление Капитона прервало нить Гаврилиных размышлений . Легкомысленный башмачник вошел , закинул руки назад и , развязно прислонясь к выдающемуся углу стены подле двери , поставил правую ножку крестообразно перед левой и встряхнул головой . « Вот , мол , я. Чего вам потребно ? » Гаврила посмотрел на Капитона и застучал пальцами по косяку окна . Капитон только прищурил немного свои оловянные глазки , но не опустил их , даже усмехнулся слегка и провел рукой по своим белесоватым волосам , которые так и ерошились во все стороны . « Ну да , я , мол , я. Чего глядишь ? » — Хорош , — проговорил Гаврила и помолчал . — Хорош , нечего сказать ! Капитон только плечиками передернул . « А ты небось лучше ? » — подумал он про себя.— Ну , посмотри на себя , ну , посмотри , — продолжал с укоризной Гаврила , — ну , на кого ты похож ? Капитон окинул спокойным взором свой истасканный и оборванный сюртук , свои заплатанные панталоны , с особенным вниманием осмотрел он свои дырявые сапоги , особенно тот , о носок которого так щеголевато опиралась его правая ножка , и снова уставился на дворецкого.— А что-с ? — Что-с ? — повторил Гаврила . — Что-с ? Еще ты говоришь : что-с ? На чёрта ты похож , согрешил я , грешный , вот на кого ты похож.Капитон проворно замигал глазками. « Ругайтесь , мол , ругайтесь , Гаврила Андреич » , — подумал он опять про себя.— Ведь вот ты опять пьян был , — начал Гаврила , — ведь опять ? А ? ну , отвечай же.— По слабости здоровья спиртным напиткам подвергался действительно , — возразил Капитон.— По слабости здоровья ! .. Мало тебя наказывают — вот что ; а в Питере еще был в ученье ... Многому ты выучился в ученье ! Только хлеб даром ешь.— В этом случае , Гаврила Андреич , один мне судья : сам господь бог , и больше никого . Тот один знает , каков я человек на сем свете суть и точно ли даром хлеб ем . А что касается в соображении до пьянства , то и в этом случае виноват не я , а более один товарищ ; сам же меня он сманул , да и сполитиковал , ушел то есть , а я ... — А ты остался , гусь , на улице . Ах ты , забубённый человек ! Ну , да дело не в том , — продолжал дворецкий , — а вот что . Барыне ... — тут он помолчал , — барыне угодно , чтоб ты женился . Слышишь ? Оне полагают , что ты остепенишься , женившись . Понимаешь ? — Как не понимать-с.— Ну , да . По-моему , лучше бы тебя хорошенько в руки взять . Ну , да это уж их дело . Что ж ? ты согласен ? Капитон осклабился.— Женитьба дело хорошее для человека , Гаврила Андреич ; и я , с своей стороны , с очень моим приятным удовольствием.— Ну , да ,
сказать , аккуратно говорит человек » . — Только вот что , — продолжал он вслух , — невесту-то тебе приискали неладную.— А какую , позвольте полюбопытствовать ? .. — Татьяну.— Татьяну ? И Капитон вытаращил глаза и отделился от стены.— Ну , чего ж ты всполохнулся ? .. Разве она тебе не по нраву ? — Какое не по нраву , Гаврила Андреич ! Девка она ничего , работница , смирная девка ... Да ведь вы сами знаете , Гаврила Андреич , ведь тот-то , леший , кикимора-то степная , ведь он за ней ... — Знаю , брат , всё знаю , — с досадой прервал его дворецкий , — да ведь .. — Да помилуйте , Гаврила Андреич ! ведь он меня убьет , ей-богу убьет , как муху какую-нибудь прихлопнет ; ведь у него рука , ведь вы изволите сами посмотреть , что у него за рука ; ведь у него просто Минина и Пожарского рука . Ведь он глухой , бьет и не слышит , как бьет ! Словно во сне кулачищами-то махает . И унять его нет никакой возможности ; почему ? потому , вы сами знаете , Гаврила Андреич , он глух и , вдобавку , глуп , как пятка . Ведь это какой-то зверь , идол , Гаврила Андреич , — хуже идола ... осина какая-то ; за что же я теперь от него страдать должен ? Конечно , мне уже теперь всё нипочем : обдержался , обтерпелся человек , обмаслился , как коломенский горшок , — всё же я , однако , человек , а не какой-нибудь в самом деле ничтожный горшок.— Знаю , знаю , не расписывай ... — Господи боже мой ! — с жаром продолжал башмачник , — когда же конец ? когда , господи ! Горемыка я , горемыка неисходная ! Судьба-то , судьба-то моя , подумаешь ! В младых летах был я бит через немца хозяина ; в лучший сустав жизни моей бит от своего же брата , наконец в зрелые годы вот до чего дослужился ... — Эх ты , мочальная душа , — проговорил Гаврила . — Чего распространяешься , право ! — Как чего , Гаврила Андреич ! Не побоев я боюсь , Гаврила Андреич . Накажи меня господин в стенах , да подай мне при людях приветствие , и всё я в числе человеков , а тут ведь от кого приходится ... — Ну , пошел вон , — нетерпеливо перебил его Гаврила.Капитон отвернулся и поплелся вон.— А положим , его бы не было , — крикнул ему вслед дворецкий , — ты-то сам согласен ? — Изъявляю , — возразил Капитон и удалился.Красноречие не покидало его даже в крайних случаях.Дворецкий несколько раз прошелся по комнате.— Ну , позовите теперь Татьяну , — промолвил он наконец.Через несколько мгновений Татьяна вошла чуть слышно и остановилась у порога.— Что прикажете , Гаврила Андреич ? — проговорила она тихим голосом.Дворецкий пристально посмотрел на нее.— Ну , промолвил он , — Танюша , хочешь замуж идти ? Барыня тебе жениха сыскала.— Слушаю , Гаврила Андреич . А кого они мне в женихи назначают ? — прибавила она с нерешительностью.— Капитона , башмачника.— Слушаю-с.— Он легкомысленный человек — это точно . Но госпожа в этом случае на тебя надеется.— Слушаю-с.— Одна беда ... ведь этот глухарь-то , Гараська , он ведь за тобой ухаживает . И чем ты этого медведя к себе приворожила ? А ведь он убьет тебя , пожалуй , медведь этакой ...
— Убьет , Гаврила Андреич , беспременно убьет.— Убьет ... Ну , это мы увидим . Как это ты говоришь : убьет ! Разве он имеет право тебя убивать , посуди сама.— А не знаю , Гаврила Андреич , имеет ли , нет ли.— Экая ! Ведь ты ему этак ничего не обещала ... — Чего изволите-с ? Дворецкий помолчал и подумал : « Безответная ты душа ! » — Ну , хорошо , — прибавил он , — мы еще поговорим с тобой , а теперь ступай , Танюша ; я вижу , ты точно смиренница.Татьяна повернулась , оперлась легонько о притолку и ушла. « А может быть , барыня-то завтра и забудет об этой свадьбе , — подумал дворецкий , — я-то из чего растревожился ? Озорника-то мы этого скрутим ; коли что — в полицию знать дадим ... » — Устинья Федоровна ! — крикнул он громким голосом своей жене , — поставьте-ка самоварчик , моя почтенная ... Татьяна почти весь тот день не выходила из прачечной . Сперва она всплакнула , потом утерла слезы и принялась по-прежнему за работу . Капитон до самой поздней ночи просидел в заведении с каким-то приятелем мрачного вида и подробно ему рассказал , как он в Питере проживал у одного барина , который всем бы взял , да за порядками был наблюдателен и притом одной ошибкой маленечко произволялся : хмелем гораздо забирал , а что до женского пола , просто во все качества доходил ... Мрачный товарищ только поддакивал ; но когда Капитон объявил наконец , что он , по одному случаю , должен завтра же руку на себя наложить , мрачный товарищ заметил , что пора спать . И они разошлись грубо и молча.Между тем ожидания дворецкого не сбылись . Барыню так заняла мысль о Капитоновой свадьбе , что она даже ночью только об этом разговаривала с одной из своих компаньонок , которая держалась у ней в доме единственно на случай бессонницы и , как ночной извозчик , спала днем . Когда Гаврила вошел к ней после чаю с докладом , первым ее вопросом было : а что наша свадьба , идет ? Он , разумеется , отвечал , что идет как нельзя лучше и что Капитон сегодня же к ней явится с поклоном . Барыне что-то нездоровилось ; она недолго занималась делами . Дворецкий возвратился к себе в комнату и созвал совет . Дело точно требовало особенного обсуждения . Татьяна не прекословила , конечно ; но Капитон объявлял во всеуслышание , что у него одна голова , а не две и не три ... Герасим сурово и быстро на всех поглядывал , не отходил от девичьего крыльца и , казалось , догадывался , что затевается что-то для него недоброе . Собравшиеся ( в числе их присутствовал старый буфетчик , по прозвищу дядя Хвост , к которому все с почтеньем обращались за советом , хотя только и слышали от него , что : вот оно как , да : да , да , да ) начали с того , что на всякий случай , для безопасности , заперли Капитона в чуланчик с водоочистительной машиной и принялись думать крепкую думу . Конечно , легко было прибегнуть к силе ; но боже сохрани ! выйдет шум , барыня обеспокоится — беда ! Как быть ? Думали , думали и выдумали наконец . Неоднократно было замечено , что Герасим терпеть не мог пьяниц ... Сидя за воротами ,