Daria/rus_authors huggingface dataset:
эти , хищные птицы заклевать собрались . Вот это-то меня и мучает , маточка . Да и вы-то , Варенька , вы-то какие жестокие ! Как же вы это ? Вас мучают , вас обижают , вы , птенчик мой , страдаете , да еще горюете , что меня беспокоить нужно , да еще обещаетесь долг заработать , то есть , по правде сказать , убиваться будете с вашим здоровьем слабеньким , чтоб меня к сроку выручить . Да ведь вы , Варенька , только подумайте , о чем вы толкуете ! Да зачем же вам шить , зачем же работать , головку свою бедную заботою мучить , ваши глазки хорошенькие портить и здоровье свое убивать ? Ах , Варенька , Варенька , видите ли , голубчик мой , я никуда не гожусь , и сам знаю , что никуда не гожусь , но я сделаю так , что буду годиться ! Я всё превозмогу , я сам работы посторонней достану , переписывать буду разные бумаги разным литераторам , пойду к ним , сам пойду , навяжусь на работу ; потому что ведь они , маточка , ищут хороших писцов , я это знаю , что ищут , а вам себя изнурять не дам ; пагубного такого намерения не дам вам исполнить . Я , ангельчик мой , непременно займу , и скорее умру , чем не займу . И пишете , голубушка вы моя , чтобы я проценту не испугался большого , — и не испугаюсь , маточка , не испугаюсь , ничего теперь не испугаюсь . Я , маточка , попрошу сорок рублей ассигнациями ; ведь не много , Варенька , как вы думаете ? Можно ли сорок-то рублей мне с первого слова поверить ? то есть , я хочу сказать , считаете ли вы меня способным внушить с первого взгляда вероятие и доверенность ? По физиономии-то , по первому взгляду , можно ли судить обо мне благоприятным образом ? Вы припомните , ангельчик , способен ли я ко внушению-то ? Как вы там от себя полагаете ? Знаете ли , страх такой чувствуется , — болезненно , истинно сказать болезненно ! Из сорока рублей двадцать пять отлагаю на вас , Варенька ; два целковых хозяйке , а остальное назначено для собственной траты . Видите ли , хозяйке-то следовало бы дать и побольше , даже необходимо ; но вы сообразите всё дело , маточка , перечтите-ка все мои нужды , так и увидите , что уж никак нельзя более дать , следовательно , нечего и говорить об этом , да и упоминать не нужно . На рубль серебром куплю сапоги ; я уж и не знаю , способен ли я буду в старых-то завтра в должность явиться . Платочек шейный тоже был бы необходим , ибо старому скоро год минет ; но так как вы мне из старого фартучка вашего не только платок , но и манишку выкроить обещались , то я о платке и думать больше не буду . Так вот , сапоги и платок есть . Теперь пуговки , дружок мой ! Ведь вы согласитесь , крошечка моя , что мне без пуговок быть нельзя ; а у меня чуть ли не половина борта обсыпалась ! Я трепещу , когда подумаю , что его превосходительство могут такой беспорядок заметить да скажут — да что скажут ! Я , маточка , и не услышу , что скажут ; ибо умру , умру , на месте умру , так-таки возьму да и умру от стыда , от мысли одной ! Ох , маточка !
жизнь и на полфунтика табачку ; потому что , ангельчик мой , я без табаку-то жить не могу , а уж вот девятый день трубки в рот не брал . Я бы , по совести говоря , купил бы , да и вам ничего не сказал , да совестно . Вот у вас там беда , вы последнего лишаетесь , а я здесь разными удовольствиями наслаждаюсь ; так вот для того и говорю вам всё это , чтобы угрызения совести не мучили . Я вам откровенно признаюсь , Варенька , я теперь в крайне бедственном положении , то есть решительно ничего подобного никогда со мной не бывало . Хозяйка презирает меня , уважения ни от кого нет никакого ; недостатки страшнейшие , долги ; а в должности , где от своего брата чиновника и прежде мне не было масленицы , — теперь , маточка , и говорить нечего . Я скрываю , я тщательно от всех всё скрываю , и сам скрываюсь , и в должность-то я вхожу когда , так бочком-бочком , сторонюсь от всех . Ведь это вам только признаться достает у меня силы душевной ... А ну , как не даст ! Ну , нет , лучше , Варенька , и не думать об этом и такими мыслями заранее не убивать души своей . К тому и пишу это , чтобы предостеречь вас , чтобы сами вы об этом не думали и мыслию злою не мучились . Ах , боже мой , что это с вами-то будет тогда ! Оно правда и то , что вы тогда с этой квартиры не съедете , и я буду с вами , — да нет , уж я и не ворочусь тогда , я просто сгину куда-нибудь , пропаду . Вот я вам здесь расписался , а побриться бы нужно , оно всё благообразнее , а благообразие всегда умеет найти . Ну , дай-то господи ! Помолюсь , да и в путь ! Любезнейший Макар Алексеевич ! Уж хоть вы-то бы не отчаивались ! И так горя довольно . Посылаю вам тридцать копеек серебром ; больше никак не могу . Купите себе там , что вам более нужно , чтобы хоть до завтра прожить как-нибудь . У нас у самих почти ничего не осталось , а завтра уж и не знаю , что будет . Грустно , Макар Алексеевич ! Впрочем , не грустите ; не удалось , так что ж делать ! Федора говорит , что еще не беда , что можно до времени и на этой квартире остаться , что если бы и переехали , так всё бы немного выгадали , и что если захотят , так везде нас найдут . Да только всё как-то нехорошо здесь оставаться теперь . Если бы не грустно было , я бы вам кое-что написала.Какой у вас странный характер , Макар Алексеевич ! Вы уж слишком сильно всё принимаете к сердцу ; от этого вы всегда будете несчастнейшим человеком . Я внимательно читаю все ваши письма и вижу , что в каждом письме вы обо мне так мучаетесь и заботитесь , как никогда о себе не заботились . Все , конечно , скажут , что у вас доброе сердце , но я скажу , что оно уж слишком доброе . Я вам даю дружеский совет , Макар Алексеевич . Я нам благодарна , очень благодарна за всё , что вы для меня сделали , я всё это очень чувствую ; так судите же , каково мне видеть , что вы и теперь , после всех ваших бедствий , которых я была невольною причиною , — что и теперь живете только тем , что я живу : моими радостями , моими горестями , моим сердцем !
и если так сильно всему сочувствовать , то , право , есть отчего быть несчастнейшим человеком . Сегодня , когда вы пошли ко мне после должности , я испугалась , глядя на вас . Вы были такой бледный , перепуганный , отчаянный : на вас лица не было , — и всё оттого , что вы боялись мне рассказать о своей неудаче , боялись меня огорчить , меня испугать , а как увидели , что я чуть не засмеялась , то у вас почти всё отлегло от сердца . Макар Алексеевич ! вы не печальтесь , не отчаивайтесь , будьте благоразумнее , — прошу вас , умоляю вас об этом . Ну , вот вы увидите , что всё будет хорошо , всё переменится к лучшему ; а то вам тяжело будет жить , вечно тоскуя и болея чужим горем . Прощайте , мой друг ; умоляю вас , не беспокойтесь слишком обо мне.Голубчик мой , Варенька ! Ну , хорошо , ангельчик мой , хорошо ! Вы решили , что еще не беда оттого , что я денег не достал . Ну , хорошо , я спокоен , я счастлив на ваш счет . Даже рад , что вы меня , старика , не покидаете и на этой квартире останетесь . Да уж если всё говорить , так и сердце-то мое всё радостию переполнилось , когда я увидел , что вы обо мне в своем письмеце так хорошо написали и чувствам моим должную похвалу воздали . Я это не от гордости говорю , но оттого , что вижу , как вы меня любите , когда об сердце моем так беспокоитесь . Ну , хорошо ; что уж теперь об сердце-то моем говорить ! Сердце само по себе ; а вот вы наказываете , маточка , чтобы я малодушным не был . Да , ангельчик мой , пожалуй , и сам скажу , что не нужно его , малодушия-то ; да при всем этом , решите сами , маточка моя , в каких сапогах я завтра на службу пойду ! Вот оно что , маточка ; а ведь подобная мысль погубить человека может , совершенно погубить . А главное , родная моя , что я не для себя и тужу , не для себя и страдаю ; по мне всё равно , хоть бы и в трескучий мороз без шинели и без сапогов ходить , я перетерплю и всё вынесу , мне ничего ; человек-то я простой , маленький , — но что люди скажут ? Враги-то мои , злые-то языки эти все что заговорят , когда без шинели пойдешь ? Ведь для людей и в шинели ходишь , да и сапоги , пожалуй , для них же носишь . Сапоги в таком случае , маточка , душечка вы моя , нужны мне для поддержки чести и доброго имени ; в дырявых же сапогах и то и другое пропало , — поверьте , маточка , опытности моей многолетней поверьте ; меня , старика , знающего свет и людей , послушайте , а не пачкунов каких-нибудь и марателей.А я вам еще и не рассказывал в подробности , маточка , как это в сущности всё было сегодня , чего я натерпелся сегодня . А того я натерпелся , столько тяготы душевной в одно утро вынес , чего иной и в целый год не вынесет . Вот оно было как : пошел , во-первых , я раным-ранешенько , чтобы и его-то застать да и на службу поспеть . Дождь был такой , слякоть такая была сегодня ! Я , ясочка моя , в шинель-то закутался , иду-иду да всё думаю : « Господи ! прости , дескать , мои согрешения и пошли исполнение желаний » . Мимо —ской церкви прошел , перекрестился ,
покаялся да вспомнил , что недостойно мне с господом богом уговариваться . Погрузился я в себя самого , и глядеть ни на что не хотелось ; так уж , не разбирая дороги , пошел . На улицах было пусто , а кто встречался , так всё такие занятые , озабоченные , да и не диво : кто в такую пору раннюю и в такую погоду гулять пойдет ! Артель работников испачканных повстречалась со мною ; затолкали меня , мужичье ! Робость нашла на меня , жутко становилось , уж я об деньгах-то и думать , по правде , не хотел , — на авось , так на авось ! У самого Воскресенского моста у меня подошва отстала , так что уж и сам не знаю , на чем я пошел . А тут наш писарь Ермолаев повстречался со мною , вытянулся , стоит , глазами провожает , словно на водку просит ; эх , братец , подумал я , на водку , уж какая тут водка ! Устал я ужасно , приостановился , отдохнул немного , да и потянулся дальше . Нарочно разглядывал , к чему бы мыслями прилепиться , развлечься , приободриться : да нет — ни одной мысли ни к чему не мог прилепить , да и загрязнился вдобавок так , что самого себя стыдно стало . Увидел наконец я издали дом деревянный , желтый , с мезонином вроде бельведера — ну , так , думаю , так оно и есть , так и Емельян Иванович говорил , — Маркова дом . ( Он и есть этот Марков , маточка , что на проценты дает . ) Я уж и себя тут не вспомнил , и ведь знал , что Маркова дом , а спросил-таки будочника — чей , дескать , это , братец , дом ? Будочник такой грубиян , говорит нехотя , словно сердится на кого-то , слова сквозь зубы цедит , — да уж так , говорит , это Маркова дом . Будочники эти все такие нечувствительные , — а что мне будочник ? А вот всё как-то было впечатление дурное и неприятное , словом , всё одно к одному ; изо всего что-нибудь выведешь сходное с своим положением , и это всегда так бывает . Мимо дома-то я три конца дал по улице , и чем больше хожу , тем хуже становится , — нет , думаю , не даст , ни за что не даст ! И человек-то я незнакомый , и дело-то мое щекотливое , и фигурой я не беру , — ну , думаю , как судьба решит ; чтобы после только не каяться , за попытку не съедят же меня , — да и отворил потихоньку калитку . А тут другая беда : навязалась на меня дрянная , глупая собачонка дворная ; лезет из кожи , заливается ! И вот такие-то подлые , мелкие случаи и взбесят всегда человека , маточка , и робость на него наведут , и всю решимость , которую заране обдумал , уничтожат ; так что я вошел в дом ни жив ни мертв , вошел да прямо еще на беду — не разглядел , что такое внизу впотьмах у порога , ступил да и споткнулся об какую-то бабу , а баба молоко из подойника в кувшины цедила и всё молоко пролила . Завизжала , затрещала глупая баба , — дескать , куда ты , батюшка , лезешь , чего тебе надо ? да и пошла причитать про нелегкое . Я , маточка , это к тому замечаю , что всегда со мной такое же случалось в подобного рода делах ; знать , уж мне написано так ; вечно-то я зацеплюсь за что-нибудь постороннее . Высунулась на шум старая ведьма и чухонка хозяйка ,
прямо к ней , — здесь , дескать , Марков живет ? Нет , говорит ; постояла , оглядела меня хорошенько . « А вам что до него ? » Я объясняю ей , что , дескать , так и так , Емельян Иванович , — ну , и про остальное , — говорю , дельце есть . Старуха кликнула дочку — вышла и дочка , девочка в летах , босоногая , — « кликни отца ; он наверху у жильцов , — пожалуйте » . Вошел я. Комната ничего , на стенах картинки висят , всё генералов каких-то портреты , диван стоит , стол круглый , резеда , бальзаминчики , — думаю-думаю , не убраться ли , полно , мне подобру-поздорову , уйти или нет ? и ведь , ей-ей , маточка , хотел убежать ! Я лучше , думаю , завтра приду ; и погода лучше будет , и я-то пережду , — а сегодня вон и молоко пролито , и генералы-то смотрят такие сердитые ... Я уж и к двери , да он-то вошел — так себе , седенький , глазки такие вороватенькие , в халате засаленном и веревкой подпоясан . Осведомился к чему и как , а я ему : дескать , так и так , вот Емельян Иванович , — рублей сорок , говорю ; дело такое , — да и не договорил . Из глаз его увидал , что проиграно дело . « Нет , уж что , говорит , дело , у меня денег нет ; а что у вас заклад , что ли , какой ? » Я было стал объяснять , что , дескать , заклада нет , а вот Емельян Иванович , — объясняю , одним словом , что нужно . Выслушав всё , — нет , говорит , что Емельян Иванович ! у меня денег нет . Ну , думаю , так , всё так ; знал я про это , предчувствовал — ну , просто , Варенька , лучше бы было , если бы земля подо мной расступилась ; холод такой , ноги окоченели , мурашки по спине пробежали . Я на него смотрю , а он на меня смотрит да чуть не говорит — что , дескать , ступай-ка ты , брат , здесь тебе нечего делать , — так что , если б в другом случае было бы такое же , так совсем бы засовестился . Да что вам , зачем деньги надобны ? ( Ведь вот про что спросил , маточка ! ) Я было рот разинул , чтобы только так не стоять даром , да он и слушать не стал — нет , говорит , денег нет ; я бы , говорит , с удовольствием . Уж я ему представлял , представлял , говорю , что ведь я немножко , я , дескать , говорю , вам отдам , в срок отдам , и что я еще до срока отдам , что и процент пусть какой угодно берет и что я , ей-богу , отдам . Я , маточка , в это мгновение вас вспомнил , все ваши несчастия и нужды вспомнил , ваш полтинничек вспомнил , — да нет , говорит , что проценты , вот если б заклад ! А то у меня денег нет , ей-богу нет ; я бы , говорит , с удовольствием , — еще и побожился , разбойник ! Ну , тут уж , родная моя , я и не помню , как вышел , как прошел Выборгскую , как на Воскресенский мост попал , устал ужасно , прозяб , продрог и только в десять часов в должность успел явиться . Хотел было себя пообчистить от грязи , да Снегирев , сторож , сказал , что нельзя , что щетку испортишь , а щетка , говорит , барин , казенная . Вот они как теперь , маточка , так что я и у этих господ чуть ли не хуже ветошки , об которую ноги обтирают . Ведь меня что , Варенька , убивает ?
убивают , а все эти тревоги житейские , все эти шепоты , улыбочки , шуточки . Его превосходительство невзначай как-нибудь могут отнестись на мой счет , — ох , маточка , времена-то мои прошли золотые ! Сегодня перечитал я все ваши письма ; грустно , маточка ! Прощайте , родная , господь вас храни ! P . S. Горе-то мое , Варенька , хотел я вам описать пополам с шуточкой , только , видно , она не дается мне , шуточка-то . Вам хотелось угодить . Я к вам зайду , маточка , непременно зайду , завтра зайду.Варвара Алексеевна ! голубчик мой , маточка ! Пропал я , пропали мы оба , оба вместе , безвозвратно пропали . Моя репутация , амбиция — всё потеряно ! Я погиб , и вы погибли , маточка , и вы , вместе со мной , безвозвратно погибли ! Это я , я вас в погибель ввел ! Меня гонят , маточка , презирают , на смех подымают , а хозяйка просто меня бранить стала ; кричала , кричала на меня сегодня , распекала , распекала меня , ниже щепки поставила . А вечером у Ратазяева кто-то из них стал вслух читать одно письмо черновое , которое я вам написал , да выронил невзначай из кармана . Матушка моя , какую они насмешку подняли ! Величали , величали нас , хохотали , хохотали , предатели ! Я вошел к ним и уличил Ратазяева в вероломстве ; сказал ему , что он предатель ! А Ратазяев отвечал мне , что я сам предатель , что я конкетами разными занимаюсь ; говорит , — вы скрывались от нас , вы , дескать , Ловелас ; и теперь все меня Ловеласом зовут , и имени другого нет у меня ! Слышите ли , ангельчик мой , слышите ли , — они теперь всё знают , обо всем известны , и об вас , родная моя , знают , и обо всем , что ни есть у вас , обо всем знают ! Да чего ! и Фальдони туда же , и он заодно с ними ; послал я его сегодня в колбасную , так , принести кой-чего ; не идет да и только , дело есть , говорит ! « Да ведь ты ж обязан » , — я говорю . « Да нет же , говорит , не обязан , вы вон моей барыне денег не платите , так я вам и не обязан » . Я не вытерпел от него , от необразованного мужика , оскорбления , да и сказал ему дурака ; а он мне — « от дурака слышал » . Я думаю , что он с пьяных глаз мне такую грубость сказал — да и говорю , ты , дескать , пьян , мужик ты этакой ! а он мне : « Вы , что ли , мне поднесли-то ? У самих-то есть ли на что опохмелиться ; сами у какой-то по гривенничку христарадничаете , — да еще прибавил : — Эх , дескать , а еще барин ! » Вот , маточка , вот до чего дошло дело ! Жить , Варенька , совестно ! точно оглашенный какой-нибудь ; хуже , чем беспаспортному бродяге какому-нибудь . Бедствия тяжкие ! — погиб я , просто погиб ! безвозвратно погиб.Любезнейший Макар Алексеевич ! Над нами всё беды да беды , я уж и сама не знаю , что делать ! Что с вами-то будет теперь , а на меня надежда плохая ; я сегодня обожгла себе утюгом левую руку ; уронила нечаянно , и ушибла и обожгла , всё вместе . Работать никак нельзя , а Федора уж третий день хворает . Я в мучительном беспокойстве . Посылаю вам тридцать копеек серебром ; это почти всё последнее наше , а я ,
, как желала бы вам помочь теперь в ваших нуждах . До слез досадно ! Прощайте , друг мой ! Весьма бы вы утешили меня , если б пришли к нам сегодня.Макар Алексеевич ! что это с вами ? Бога вы не боитесь , верно ! Вы меня просто с ума сведете . Не стыдно ли вам ! Вы себя губите , вы подумайте только о своей репутации ! Вы человек честный , благородный , амбиционный — ну , как все узнают про вас ! Да вы просто со стыда должны будете умереть ! Или не жаль вам седых волос ваших ? Ну , боитесь ли вы бога ! Федора сказала , что уже теперь не будет вам более помогать , да и я тоже вам денег давать не буду . До чего вы меня довели , Макар Алексеевич ! Вы думаете , верно , что мне ничего , что вы так дурно ведете себя ; вы еще не знаете , что я из-за вас терплю ! Мне по нашей лестнице и пройти нельзя : все на меня смотрят , пальцем на меня указывают и такие страшные вещи говорят ; да , прямо говорят , что связалась я с пьяницей . Каково это слышать ! Когда вас привозят , то на вас все жильцы с презрением указывают : вот , говорят , того чиновника привезли . А мне-то за вас мочи нет как совестно . Клянусь вам , что я перееду отсюда . Пойду куда-нибудь в горничные , в прачки , а здесь не останусь . Я вам писала , чтоб вы зашли ко мне , а вы не зашли . Знать , вам ничего мои слезы и просьбы , Макар Алексеевич ! И откуда вы денег достали ? Ради создателя , поберегитесь . Ведь пропадете , ни за что пропадете ! И стыд-то и срам-то какой ! Вас хозяйка и впустить вчера не хотела , вы в сенях ночевали : я всё знаю . Если б вы знали , как мне тяжело было , когда я всё это узнала . Приходите ко мне , вам будет у нас весело : мы будем вместе читать , будем старое вспоминать . Федора о своих богомольных странствиях рассказывать будет . Ради меня , голубчик мой , не губите себя и меня не губите . Ведь я для вас одного и живу , для вас и остаюсь с вами . Так-то вы теперь ! Будьте благородным человеком , твердым в несчастиях ; помните , что бедность не порок . Да и чего отчаиваться : это всё временное ! Даст бог — всё поправится , только вы-то удержитесь теперь . Посылаю вам двугривенный , купите себе табаку или всего , что вам захочется , только , ради бога , на дурное не тратьте . Приходите к нам , непременно приходите . Вам , может быть , как и прежде , стыдно будет , но вы не стыдитесь : это ложный стыд . Только бы вы искреннее раскаяние принесли . Надейтесь на бога . Он всё устроит к лучшему.Варвара Алексеевна , маточка ! Стыдно мне , ясочка моя , Варвара Алексеевна , совсем застыдился . Впрочем , что ж тут такого , маточка , особенного ? Отчего же сердца своего не поразвеселить ? Я тогда про подошвы мои и не думаю , потому что подошва вздор и всегда останется простой , подлой , грязной подошвой . Да и сапоги тоже вздор ! И мудрецы греческие без сапог хаживали , так чего же нашему-то брату с таким недостойным предметом нянчиться ? За что ж обижать , за что ж презирать меня в таком случае ? Эх ! маточка , маточка , нашли что писать ! А Федоре скажите ,
, беспокойная , буйная и вдобавок глупая , невыразимо глупая ! Что же касается до седины моей , то и в этом вы ошибаетесь , родная моя , потому что я вовсе не такой старик , как вы думаете . Емеля вам кланяется . Пишете вы , что сокрушались и плакали ; а я вам пишу , что я тоже сокрушался и плакал . В заключение желаю вам всякого здоровья и благополучия , а что до меня касается , то я тоже здоров и благополучен и пребываю вашим , ангельчик мой , другом Макаром Девушкиным.Милостивая государыня и любезный друг , Варвара Алексеевна ! Чувствую , что я виноват , чувствую , что я провинился пред вами , да и , по-моему , выгоды-то из этого нет никакой , маточка , что я всё это чувствую , уж что вы там ни говорите . Я и прежде проступка моего всё это чувствовал , но вот упал же духом , с сознанием вины упал . Маточка моя , я не зол и не жестокосерден ; а для того чтобы растерзать сердечко ваше , голубка моя , нужно быть не более , не менее как кровожадным тигром , ну , а у меня сердце овечье , и я , как и вам известно , не имею позыва к кровожадности ; следственно , ангельчик мой , я и не совсем виноват в проступке моем , так же как и ни сердце , ни мысли мои не виноваты ; а уж так , я и не знаю , что виновато . Уж такое дело темное , маточка ! Тридцать копеек серебром мне прислали , а потом прислали двугривенничек ; у меня сердце и заныло , глядя на ваши сиротские денежки . Сами ручку свою обожгли , голодать скоро будете , а пишете , чтоб я табаку купил . Ну , как же мне было поступить в таком случае ? Или уж так , без зазрения совести , подобно разбойнику , вас , сироточку , начать грабить ! Тут-то я и упал духом , маточка , то есть сначала , чувствуя поневоле , что никуда не гожусь и что я сам немногим разве получше подошвы своей , счел неприличным принимать себя за что-нибудь значащее , а напротив , самого себя стал считать чем-то неприличным и в некоторой степени неблагопристойным . Ну , а как потерял к себе самому уважение , как предался отрицанию добрых качеств своих и своего достоинства , так уж тут и всё пропадай , тут уж и падение ! Это так уже судьбою определено , и я в этом не виноват . Я сначала вышел немножко поосвежиться . Тут уж всё пришлось одно к одному : и природа была такая слезливая , и погода холодная , и дождь , ну и Емеля тут же случился . Он , Варенька , уже всё заложил что имел , всё у него пошло в свое место , и как я его встретил , так он уже двое суток маковой росинки во рту не видал , так что уж хотел такое закладывать , чего никак и заложить нельзя , затем что и закладов таких не бывает . Ну , что же , Варенька , уступил я более из сострадания к человечеству , чем по собственному влечению . Так вот как грех этот произошел , маточка ! Мы уж как вместе с ним плакали ! Вас вспоминали . Он предобрый , он очень добрый человек , и весьма чувствительный человек . Я , маточка , сам всё это чувствую ; со мной потому и случается-то всё такое , что я очень всё это чувствую . Я знаю , чем я вам , голубчик вы мой , обязан ! Узнав вас ,
я стал , во-первых , и самого себя лучше знать и вас стал любить ; а до вас , ангельчик мой , я был одинок и как будто спал , а не жил на свете . Они , злодеи-то мои , говорили , что даже и фигура моя неприличная , и гнушались мною , ну , и я стал гнушаться собою ; говорили , что я туп , я и в самом деле думал , что я туп , а как вы мне явились , то вы всю мою жизнь осветили темную , так что и сердце и душа моя осветились , и я обрел душевный покой и узнал , что и я не хуже других ; что только так , не блещу ничем , лоску нет , тону нет , но все-таки я человек , что сердцем и мыслями я человек . Ну , а теперь , почувствовав , что я гоним судьбою , что , униженный ею , предался отрицанию собственного своего достоинства , я , удрученный моими бедствиями , и упал духом . И так как вы теперь всё знаете , маточка , то я умоляю вас слезно не любопытствовать более об этой материи , ибо сердце мое разрывается , и горько , тягостно.Свидетельствую , маточка , вам почтение мое и пребываю вашим вернымЯ не докончила прошлого письма , Макар Алексеевич , потому что мне было тяжело писать . Иногда бывают со мной минуты , когда я рада быть одной , одной грустить , одной тосковать , без раздела , и такие минуты начинают находить на меня всё чаще и чаще . В воспоминаниях моих есть что-то такое необъяснимое для меня , что увлекает меня так безотчетно , так сильно , что я по нескольку часов бываю бесчувственна ко всему меня окружающему и забываю всё , всё настоящее . И нет впечатления в теперешней жизни моей , приятного ль , тяжелого , грустного , которое бы не напоминало мне чего-нибудь подобного же в прошедшем моем , и чаще всего мое детство , мое золотое детство ! Но мне становится всегда тяжело после подобных мгновений . Я как-то слабею , моя мечтательность изнуряет меня , а здоровье мое и без того всё хуже и хуже становится.Но сегодня свежее , яркое , блестящее утро , каких мало здесь осенью , оживило меня , и я радостно его встретила . Итак , у нас уже осень ! Как я любила осень в деревне ! Я еще ребенком была , но и тогда уже много чувствовала . Осенний вечер я любила больше , чем утро . Я помню , в двух шагах от нашего дома , под горой , было озеро . Это озеро , — я как будто вижу его теперь , — это озеро было такое широкое , светлое , чистое , как хрусталь ! Бывало , если вечер тих , — озеро покойно ; на деревах , что по берегу росли , не шелохнет , вода неподвижна , словно зеркало . Свежо ! холодно ! Падает роса на траву , в избах на берегу засветятся огоньки , стадо пригонят — тут-то я и ускользну тихонько из дому , чтобы посмотреть на мое озеро , и засмотрюсь , бывало . Какая-нибудь вязанка хворосту горит у рыбаков у самой воды , и свет далеко-далеко по воде льется . Небо такое холодное , синее и по краям разведено всё красными , огненными полосами , и эти полосы всё бледнее и бледнее становятся ; выходит месяц ; воздух такой звонкий , порхнет ли испуганная пташка , камыш ли зазвенит от легонького ветерка , или рыба всплеснется в воде , — всё , бывало ,
. По синей воде встает белый пар , тонкий , прозрачный . Даль темнеет ; всё как-то тонет в тумане , а вблизи так всё резко обточено , словно резцом обрезано , — лодка , берег , острова ; бочка какая-нибудь , брошенная , забытая у самого берега , чуть-чуть колышется на воде , ветка ракитовая с пожелтелыми листьями путается в камыше , — вспорхнет чайка запоздалая , то окунется в холодной воде , то опять вспорхнет и утонет в тумане . Я засматривалась , заслушивалась , — чудно хорошо было мне ! А я еще была ребенок , дитя ! .. Я так любила осень , — позднюю осень , когда уже уберут хлеба , окончат все работы , когда уже в избах начнутся посиделки , когда уже все ждут зимы . Тогда всё становится мрачнее , небо хмурится облаками , желтые листья стелятся тропами по краям обнаженного леса , а лес синеет , чернеет , — особенно вечером , когда спустится сырой туман и деревья мелькают из тумана , как великаны , как безобразные , страшные привидения . Запоздаешь , бывало , на прогулке , отстанешь от других , идешь одна , спешишь , — жутко ! Сама дрожишь как лист ; вот , думаешь , того и гляди выглянет кто-нибудь страшный из-за этого дупла ; между тем ветер пронесется по лесу , загудит , зашумит , завоет так жалобно , сорвет тучу листьев с чахлых веток , закрутит ими по воздуху , и за ними длинною , широкою , шумною стаей , с диким пронзительным криком , пронесутся птицы , так что небо чернеет и всё застилается ими . Страшно станет , а тут , — точно как будто заслышишь кого-то , — чей-то голос , как будто кто-то шепчет : « Беги , беги , дитя , не опаздывай ; страшно здесь будет тотчас , беги , дитя ! » — ужас пройдет по сердцу , и бежишь-бежишь так , что дух занимается . Прибежишь , запыхавшись , домой ; дома шумно , весело ; раздадут нам , всем детям , работу : горох или мак щелушить . Сырые дрова трещат в печи ; матушка весело смотрит за нашей веселой работой ; старая няня Ульяна рассказывает про старое время или страшные сказки про колдунов и мертвецов . Мы , дети , жмемся подружка к подружке , а улыбка у всех на губах . Вот вдруг замолчим разом ... чу ! шум ! как будто кто-то стучит ! Ничего не бывало ; это гудит самопрялка у старой Фроловны ; сколько смеху бывало ! А потом ночью не спим от страха ; находят такие страшные сны . Проснешься , бывало , шевельнуться не смеешь и до рассвета дрогнешь под одеялом . Утром встанешь свежа , как цветочек . Посмотришь в окно : морозом прохватило всё поле ; тонкий , осенний иней повис на обнаженных сучьях ; тонким , как лист , льдом подернулось озеро ; встает белый пар по озеру ; кричат веселые птицы . Солнце светит кругом яркими лучами , и лучи разбивают , как стекло , тонкий лед . Светло , ярко , весело ! В печке опять трещит огонь ; подсядем все к самовару , а в окна посматривает продрогшая ночью черная наша собака Полкан и приветливо махает хвостом . Мужичок проедет мимо окон на бодрой лошадке в лес за дровами . Все так довольны , так веселы ! .. Ах , какое золотое было детство мое ! ..
, как дитя , увлекаясь моими воспоминаниями . Я так живо , так живо всё припомнила , так ярко стало передо мною всё прошедшее , а настоящее так тускло , так темно ! .. Чем это кончится , чем это всё кончится ? Знаете ли , у меня есть какое-то убеждение , какая-то уверенность , что я умру нынче осенью . Я очень , очень больна . Я часто думаю о том , что умру , но всё бы мне не хотелось так умереть , — в здешней земле лежать . Может быть , я опять слягу в постель , как и тогда , весной , а я еще оправиться не успела . Вот и теперь мне очень тяжело . Федора сегодня ушла куда-то на целый день , и я сижу одна . А с некоторого времени я боюсь оставаться одной ; мне всё кажется , что со мной в комнате кто-то бывает другой , что кто-то со мной говорит ; особенно когда я об чем-нибудь задумаюсь и вдруг очнусь от задумчивости , так что мне страшно становится . Вот почему я вам такое большое письмо написала ; когда я пишу , это проходит . Прощайте : кончаю письмо , потому что и бумаги и времени нет . Из вырученных денег за платья мои да за шляпку остался у меня только рубль серебром . Вы дали хозяйке два рубля серебром ; это очень хорошо ; она замолчит теперь на время.Поправьте себе как-нибудь платье . Прощайте ; я так устала ; не понимаю , отчего я становлюсь такая слабая ; малейшее занятие меня утомляет . Случится работа — как работать ? Вот это-то и убивает меня.Голубчик мой , Варенька ! Я сегодня , ангельчик мой , много испытал впечатлений . Во-первых , у меня голова целый день болела . Чтобы как-нибудь освежиться , вышел я походить по Фонтанке . Вечер был такой темный , сырой . В шестом часу уж смеркается , — вот как теперь ! Дождя не было , зато был туман , не хуже доброго дождя . По небу ходили длинными , широкими полосами тучи . Народу ходила бездна по набережной , и народ-то как нарочно был с такими страшными , уныние наводящими лицами , пьяные мужики , курносые бабы-чухонки , в сапогах и простоволосые , артельщики , извозчики , наш брат , по какой-нибудь надобности ; мальчишки , какой-нибудь слесарский ученик в полосатом халате , испитой , чахлый , с лицом , выкупанным в копченом масле , с замком в руке ; солдат отставной , в сажень ростом , — вот какова была публика . Час-то , видно , был такой , что другой публики и быть не могло . Судоходный канал Фонтанка ! Барок такая бездна , что не понимаешь , где всё это могло поместиться . На мостах сидят бабы с мокрыми пряниками да с гнилыми яблоками , и всё такие грязные , мокрые бабы . Скучно по Фонтанке гулять ! Мокрый гранит под ногами , по бокам дома высокие , черные , закоптелые ; под ногами туман , над головой тоже туман . Такой грустный , такой темный был вечер сегодня.Когда я поворотил в Гороховую , так уж смерклось совсем и газ зажигать стали . Я давненько-таки не был в Гороховой , — не удавалось . Шумная улица ! Какие лавки , магазины богатые ; всё так и блестит и горит , материя , цветы под стеклами , разные шляпки с лентами . Подумаешь , что это всё так ,
есть люди , что всё это покупают и своим женам дарят . Богатая улица ! Немецких булочников очень много живет в Гороховой ; тоже , должно быть , народ весьма достаточный . Сколько карет поминутно ездит ; как это всё мостовая выносит ! Пышные экипажи такие , стекла , как зеркало , внутри бархат и шелк ; лакеи дворянские , в эполетах , при шпаге . Я во все кареты заглядывал , всё дамы сидят , такие разодетые , может быть и княжны и графини . Верно , час был такой , что все на балы и в собрания спешили . Любопытно увидеть княгиню и вообще знатную даму вблизи ; должно быть , очень хорошо ; я никогда не видал ; разве вот так , как теперь , в карету заглянешь . Про вас я тут вспомнил . Ах , голубчик мой , родная моя ! как вспомню теперь про вас , так всё сердце изнывает ! Отчего вы , Варенька , такая несчастная ? Ангельчик мой ! да чем же вы-то хуже их всех ? Вы у меня добрая , прекрасная , ученая ; отчего же вам такая злая судьба выпадает на долю ? Отчего это так всё случается , что вот хороший-то человек в запустенье находится , а к другому кому счастие само напрашивается ? Знаю , знаю , маточка , что нехорошо это думать , что это вольнодумство ; но по искренности , по правде-истине , зачем одному еще во чреве матери прокаркнула счастье ворона-судьба , а другой из воспитательного дома на свет божий выходит ? И ведь бывает же так , что счастье-то часто Иванушке-дурачку достается . Ты , дескать , Иванушка-дурачок , ройся в мешках дедовских , пей , ешь , веселись , а ты , такой-сякой , только облизывайся ; ты , дескать , на то и годишься , ты , братец , вот какой ! Грешно , маточка , оно грешно этак думать , да тут поневоле как-то грех в душу лезет . Ездили бы и вы в карете такой же , родная моя , ясочка . Взгляда благосклонного вашего генералы ловили бы , — не то что наш брат ; ходили бы вы не в холстинковом ветхом платьице , а в шелку да в золоте . Были бы вы не худенькие , не чахленькие , как теперь , а как фигурка сахарная , свеженькая , румяная , полная . А уж я бы тогда и тем одним счастлив был , что хоть бы с улицы на вас в ярко освещенные окна взглянул , что хоть бы тень вашу увидал ; от одной мысли , что вам там счастливо и весело , птичка вы моя хорошенькая , и я бы повеселел . А теперь что ! Мало того , что злые люди вас погубили , какая-нибудь там дрянь , забулдыга вас обижает . Что фрак-то на нем сидит гоголем , что в лорнетку-то золотую он на вас смотрит , бесстыдник , так уж ему всё с рук сходит , так уж и речь его непристойную снисходительно слушать надо ! Полно , так ли , голубчики ! А отчего же это всё ? А оттого , что вы сирота , оттого , что вы беззащитная , оттого , что нет у вас ; друга сильного , который бы вам опору пристойную дал . А ведь что это за человек , что это за люди , которым сироту оскорбить нипочем ? Это какая-то дрянь , а не люди , просто дрянь ; так себе , только числятся , а на деле их нет , и в этом и уверен . Вот они каковы , эти люди ! А по-моему , родная моя , вот тот шарманщик ,
, скорее к себе почтение внушит , чем они . Он хоть целый день ходит да мается , ждет залежалого , негодного гроша на пропитание , да зато он сам себе господин , сам себя кормит . Он милостыни просить не хочет ; зато он для удовольствия людского трудится , как заведенная машина , —вот , дескать , чем могу , принесу удовольствие . Нищий , нищий он , правда , всё тот же нищий ; но зато благородный нищий ; он устал , он прозяб , но всё трудится , хоть по-своему , а все-таки трудится . И много есть честных людей , маточка , которые хоть немного зарабатывают по мере и полезности труда своего , но никому не кланяются , ни у кого хлеба не просят . Вот и я точно так же , как и этот шарманщик , то есть я не то , вовсе не так , как он , но в своем смысле , в благородном-то , в дворянском-то отношении точно так же , как и он , по мере сил тружусь , чем могу , дескать . Большего нет от меня ; ну , да на нет и суда нет.Я к тому про шарманщика этого заговорил , маточка , что случилось мне бедность свою вдвойне испытать сегодня . Остановился я посмотреть на шарманщика . Мысли такие лезли в голову , — так я , чтобы рассеяться , остановился . Стою я , стоят извозчики , девка какая-то , да еще маленькая девочка , вся такая запачканная . Шарманщик расположился перед чьими-то окнами . Замечаю малютку , мальчика , так себе лет десяти ; был бы хорошенький , да на вид больной такой , чахленький , в одной рубашонке да еще в чем-то , чуть ли не босой стоит , разиня рот музыку слушает — детский возраст ! загляделся , как у немца куклы танцуют , а у самого и руки и ноги окоченели , дрожит да кончик рукава грызет . Примечаю , что в руках у него бумажечка какая-то . Прошел один господин и бросил шарманщику какую-то маленькую монетку ; монетка прямо упала в тот ящик с огородочкой , в котором представлен француз , танцующий с дамами . Только что звякнула монетка , встрепенулся мой мальчик , робко осмотрелся кругом да , видно , на меня подумал , что я деньги дал . Подбежал он ко мне , ручонки дрожат у него , голосенок дрожит , протянул он ко мне бумажку и говорит : записка ! Развернул я записку — ну что , всё известное : дескать , благодетели мои , мать у детей умирает , трое детей голодают , так вы нам теперь помогите , а вот , как я умру , так за то , что птенцов моих теперь не забыли , на том свете вас , благодетели мои , не забуду . Ну , что тут ; дело ясное , дело житейское , а что мне им дать ? Ну , и не дал ему ничего . А как было жаль ! Мальчик бедненький , посинелый от холода , может быть и голодный , и не врет , ей-ей , не врет ; я это дело знаю . Но только то дурно , что зачем эти гадкие матери детей не берегут и полуголых с записками на такой холод посылают . Она , может быть , глупая баба , характера не имеет ; да за нее и постараться , может быть , некому , так она и сидит , поджав ноги , может быть , и вправду больная . Ну , да всё обратиться бы , куда следует ; а впрочем , может быть , и просто мошенница ,
, на болезнь наводит . И чему научится бедный мальчик с этими записками ? Только сердце его ожесточается ; ходит он , бегает , просит . Ходят люди , да некогда им . Сердца у них каменные ; слова их жестокие . « Прочь ! убирайся ! шалишь ! » Вот что слышит он от всех , и ожесточается сердце ребенка , и дрожит напрасно на холоде бедненький , запуганный мальчик , словно птенчик , из разбитого гнездышка выпавший . Зябнут у него руки и ноги ; дух занимается . Посмотришь , вот он уж и кашляет ; тут недалеко ждать , и болезнь , как гад нечистый , заползет ему в грудь , а там , глядишь , и смерть уж стоит над ним , где-нибудь в смрадном углу , без ухода , без помощи — вот и вся его жизнь ! Вот какова она , жизнь-то бывает ! Ох , Варенька , мучительно слышать Христа ради , и мимо пройти , и не дать ничего , сказать ему : « Бог подаст » . Иное Христа ради еще ничего . ( И Христа ради-то разные бывают , маточка . ) Иное долгое , протяжное , привычное , заученное , прямо нищенское ; этому еще не так мучительно не подать , это долгий нищий , давнишний , по ремеслу нищий , этот привык , думаешь , он переможет и знает , как перемочь . А иное Христа ради непривычное , грубое , страшное , — вот как сегодня , когда я было от мальчика записку взял , тут же у забора какой-то стоял , не у всех и просил , говорит мне : « Дай , барин , грош ради Христа ! » — да таким отрывистым , грубым голосом , что я вздрогнул от какого-то страшного чувства , а не дал гроша : не было . А еще люди богатые не любят , чтобы бедняки на худой жребий вслух жаловались , — дескать , они беспокоят , они-де назойливы ! Да и всегда бедность назойлива , — спать , что ли , мешают их стоны голодные ! Признательно вам сказать , родная моя , начал я вам описывать это всё частию , чтоб сердце отвести , а более для того , чтоб вам образец хорошего слогу моих сочинений показать . Потому что вы , верно , сами сознаетесь , маточка , что у меня с недавнего времени слог формируется Но теперь на меня такая тоска нашла , что я сам моим мыслям до глубины души стал сочувствовать , и хотя я сам знаю , маточка , что этим сочувствием не возьмешь , но все-таки некоторым образом справедливость воздашь себе . И подлинно , родная моя , часто самого себя безо всякой причины уничтожаешь , в грош не ставишь и ниже щепки какой-нибудь сортируешь . А если сравнением выразиться , так это , может быть , оттого происходит , что я сам запуган и загнан , как хоть бы и этот бедненький мальчик , что милостыни у меня просил . Теперь я вам , примерно , иносказательно буду говорить , маточка ; вот послушайте-ка меня : случается мне , моя родная , рано утром , на службу спеша , заглядеться на город , как он там пробуждается , встает , дымится , кипит , гремит , — тут иногда так перед таким зрелищем умалишься , что как будто бы щелчок какой получил от кого-нибудь по любопытному носу , да и поплетешься тише воды , ниже травы своею дорогою и рукой махнешь ! Теперь же разглядите-ка , что в этих черных , закоптелых , больших ,
домах делается , вникните в это , и тогда сами рассудите , справедливо ли было без толку сортировать себя и в недостойное смущение входить . Заметьте , Варенька , что я иносказательно говорю , не в прямом смысле . Ну , посмотрим , что там такое в этих домах ? Там в каком-нибудь дымном углу , в конуре сырой какой-нибудь , которая , по нужде , за квартиру считается , мастеровой какой-нибудь от сна пробудился ; а во сне-то ему , примерно говоря , всю ночь сапоги снились , что вчера он подрезал нечаянно , как будто именно такая дрянь и должна человеку сниться ! Ну да ведь он мастеровой , он сапожник : ему простительно всё об одном предмете своем думать . У него там дети пищат и жена голодная ; и не одни сапожники встают иногда так , родная моя . Это бы и ничего , и писать бы об этом не стоило , но вот какое выходит тут обстоятельство , маточка : тут же , в этом же доме , этажом выше или ниже , в позлащенных палатах , и богатейшему лицу всё те же сапоги , может быть , ночью снились , то есть на другой манер сапоги , фасона другого , но все-таки сапоги ; ибо в смысле-то , здесь мною подразумеваемом , маточка , все мы , родная моя , выходим немного сапожники . И это бы всё ничего , но только то дурно , что нет никого подле этого богатейшего лица , нет человека , который бы шепнул ему на ухо , что « полно , дескать , о таком думать , о себе одном думать , для себя одного жить , ты , дескать , не сапожник , у тебя дети здоровы и жена есть не просит ; оглянись кругом , не увидишь ли для забот своих предмета более благородного , чем свои сапоги ! » Вот что хотел я сказать вам иносказательно , Варенька . Это , может быть , слишком вольная мысль , родная моя , но эта мысль иногда бывает , иногда приходит и тогда поневоле из сердца горячим словом выбивается . И потому не от чего было в грош себя оценять , испугавшись одного шума и грома ! Заключу же тем , маточка , что вы , может быть , подумаете , что я вам клевету говорю , или что это так , хандра на меня нашла , или что я это из книжки какой выписал ? Нет , маточка , вы разуверьтесь , — не то : клеветою гнушаюсь , хандра не находила и ни из какой книжки ничего не выписывал , — вот что ! Пришел я в грустном расположении духа домой , присел к столу , нагрел себе чайник , да и приготовился стаканчик-другой чайку хлебнуть . Вдруг , смотрю , входит ко мне Горшков , наш бедный постоялец . Я еще утром заметил , что он всё что-то около жильцов шныряет и ко мне хотел подойти . А мимоходом скажу , маточка , что их житье-бытье не в пример моего хуже . Куда ! жена , дети ! Так что если бы я был Горшков , так уж я не знаю , что бы я на его месте сделал ! Ну , так вот , вошел мой Горшков , кланяется , слезинка у него , как и всегда , на ресницах гноится , шаркает ногами , а сам слова не может сказать . Я его посадил на стул , правда на изломанный , да другого не было . Чайку предложил . Он извинялся , долго извинялся , наконец , однако же , взял стакан . Хотел было без сахару пить , начал опять извиняться ,
уверять его , что нужно взять сахару , долго спорил , отказываясь , наконец положил в свой стакан самый маленький кусочек и стал уверять , что чай необыкновенно сладок . Эк , до уничижения какого доводит людей нищета ! « Ну , как же , что , батюшка ? » — сказал я ему . « Да вот так и так , дескать , благодетель вы мой , Макар Алексеевич , явите милость господню , окажите помощь семейству несчастному ; дети и жена , есть нечего ; отцу-то , мне-то , говорит , каково ! » Я было хотел говорить , да он меня прервал : « Я , дескать , всех боюсь здесь , Макар Алексеевич , то есть не то что боюсь , а так , знаете , совестно ; люди-то они всё гордые и кичливые . Я бы , говорит , вас , батюшка и благодетель мой , и утруждать бы не стал : знаю , что у вас самих неприятности были , знаю , что вы многого и не можете дать , но хоть что-нибудь взаймы одолжите ; и потому , говорит , просить вас осмелился , что знаю ваше доброе сердце , знаю , что вы сами нуждались , что сами и теперь бедствия испытываете — и что сердце-то ваше потому и чувствует сострадание » . Заключил же он , тем , что , дескать , простите мою дерзость и мое неприличие , Макар Алексеевич . Я отвечаю ему , что рад бы душой , да что нет у меня ничего , ровно нет ничего . « Батюшка , Макар Алексеевич , — говорит он мне , — я многого и не прошу , а вот так и так ( тут он весь покраснел ) , жена , говорит , дети , — голодно — хоть гривенничек какой-нибудь » . Ну , тут уж мне самому сердце защемило . Куда , думаю , меня перещеголяли ! А всего-то у меня и оставалось двадцать копеек , да я на них рассчитывал : хотел завтра на свои крайние нужды истратить . « Нет , голубчик мой , не могу ; вот так и так » , — говорю . « Батюшка , Макар Алексеевич , хоть что хотите , говорит , хоть десять копеечек » . Ну , я ему и вынул из ящика и отдал свои двадцать копеек , маточка , всё доброе дело ! Эк , нищета-то ! Разговорился я с ним : да как же вы , батюшка , спрашиваю , так зануждались , да еще при таких нуждах комнату в пять рублей серебром нанимаете ? Объяснил он мне , что полгода назад нанял и деньги внес вперед за три месяца ; да потом обстоятельства такие сошлись , что ни туда ни сюда ему , бедному . Ждал он , что дело его к этому времени кончится . А дело у него неприятное . Он , видите ли , Варенька , за что-то перед судом в ответе находится . Тягается он с купцом каким-то , который сплутовал подрядом с казною ; обман открыли , купца под суд , а он в дело-то свое разбойничье и Горшкова запутал , который тут как-то также случился . А по правде-то Горшков виновен только в нерадении , в неосмотрительности и в непростительном упущении из вида казенного интереса . Уж несколько лет дело идет : всё препятствия разные встречаются против Горшкова . « В бесчестии же , на меня взводимом , — говорит мне Горшков , — неповинен , нисколько неповинен , в плутовстве и грабеже неповинен » . Дело это его замарало немного ; его исключили из службы , и хотя не нашли , что он капитально виновен , но ,