Daria/rus_authors huggingface dataset:
и странное , и грустное впечатление.Простившись с ним , Лаптев возвращался к себе не спеша . Луна светила ярко , можно было разглядеть на земле каждую соломинку , и Лаптеву казалось , будто лунный свет ласкает его непокрытую голову , точно кто пухом проводит по волосам.— Я люблю ! — произнес он вслух , и ему захотелось вдруг бежать , догнать Панаурова , обнять его , простить , подарить ему много денег , и потом бежать куда-нибудь в поле , в рощу , и всё бежать без оглядки.Дома он увидел на стуле зонтик , забытый Юлией Сергеевной , схватил его и жадно поцеловал . Зонтик был шелковый , уже не новый , перехваченный старою резинкой ; ручка была из простой , белой кости , дешевая . Лаптев раскрыл его над собой , и ему казалось , что около него даже пахнет счастьем.Он сел поудобнее и , не выпуская из рук зонтика , стал писать в Москву , к одному из своих друзей : « Милый , дорогой Костя , вот вам новость : я опять люблю ! Говорю опять потому , что лет шесть назад я был влюблен в одну московскую актрису , с которой мне не удалось даже познакомиться , и в последние полтора года жил с известною вам „ особой “ — женщиной немолодой и некрасивой . Ах , голубчик , как вообще мне не везло в любви ! Я никогда не имел успеха у женщин , а если говорю опять , то потому только , что как-то грустно и обидно сознаваться перед самим собой , что молодость моя прошла вовсе без любви и что настоящим образом я люблю впервые только теперь , в 34 года . Пусть будет опять люблю.Если бы вы знали , что это за девушка ! Красавицей ее назвать нельзя — у нее широкое лицо , она очень худа , но зато какое чудесное выражение доброты , как улыбается ! Голос ее , когда она говорит , поет и звенит . Она со мной никогда не вступает в разговор , я не знаю ее , но когда я бываю возле , то чувствую в ней редкое , необыкновенное существо , проникнутое умом и высокими стремлениями . Она религиозна , и вы не можете себе представить , до какой степени это трогает меня и возвышает ее в моих глазах . По этому пункту я готов спорить с вами без конца . Вы правы , пусть будет по-вашему , но всё же я люблю , когда она в церкви молится . Она провинциалка , но она училась в Москве , любит нашу Москву , одевается по-московски , и за это я люблю ее , люблю , люблю ... Я вижу , как вы хмуритесь и встаете , чтобы прочесть мне длинную лекцию о том , что такое любовь и кого можно любить , а кого нельзя , и пр. , и пр . Но , милый Костя , пока я не любил , я сам тоже отлично знал , что такое любовь.Моя сестра благодарит вас за поклон . Она часто вспоминает , как когда-то возила Костю Кочевого отдавать в приготовительный класс , и до сих пор еще называет вас бедный , так как у нее сохранилось воспоминание о вас как о сироте-мальчике . Итак , бедный сирота , я люблю . Пока это секрет , ничего не говорите там известной вам „ особе “ . Это , я думаю , само собой уладится , или , как говорит лакей у Толстого , образуется ... » Кончив письмо , Лаптев лег в постель . От усталости сами закрывались глаза ,
не спалось ; казалось , что мешает уличный шум . Стадо прогнали мимо и играли на рожке , потом вскоре зазвонили к ранней обедне . То телега проедет со скрипом , то раздастся голос какой-нибудь бабы , идущей на рынок . И воробьи чирикали всё время.Утро было веселое , праздничное . Часов в десять Нину Федоровну , одетую в коричневое платье , причесанную , вывели под руки в гостиную , и здесь она прошлась немного и постояла у открытого окна , и улыбка у нее была широкая , наивная , и при взгляде на нее вспоминался один местный художник , пьяный человек , который называл ее лицо ликом и хотел писать с нее русскую масленицу . И у всех — у детей , у прислуги и даже у брата Алексея Федорыча , и у нее самой — явилась вдруг уверенность , что она непременно выздоровеет . Девочки с визгливым смехом гонялись за дядей , ловили его , и в доме стало шумно.Приходили чужие справиться насчет ее здоровья , приносили просфоры , говорили , что за нее сегодня почти во всех церквах служили молебны . Она в своем городе была благотворительницей , ее любили . Благотворила она с необыкновенною легкостью , так же , как брат Алексей , который раздавал деньги очень легко , не соображая нужно дать или нет . Нина Федоровна платила за бедных учеников , раздавала старухам чай , сахар , варенье , наряжала небогатых невест , и если ей в руки попадала газета , то она прежде всего искала , нет ли какого-нибудь воззвания или заметки о чьем-нибудь бедственном положении.Теперь у нее в руках была пачка записок , по которым разные бедняки , ее просители , забирали товар в бакалейной лавке и которые накануне прислал ей купец с просьбой уплатить 82 рубля.— Ишь ты , сколько набрали , бессовестные ! — говорила она , едва разбирая на записках свой некрасивый почерк . — Шутка ли ? Восемьдесят два ! Возьму вот и не отдам . — Я сегодня заплачу , — сказал Лаптев.— Зачем это , зачем ? — встревожилась Нина Федоровна . — Довольно и того , что я каждый месяц по 250 получаю от тебя и брата . Спаси вас господи , — добавила она тихо , чтобы не слышала прислуга.— Ну , а я в месяц две тысячи пятьсот проживаю , — сказал он . — Я тебе еще раз повторяю , милая : ты имеешь такое же право тратить , как я и Федор . Пойми это раз навсегда . Нас у отца трое , и из каждых трех копеек одна принадлежит тебе.Но Нина Федоровна не понимала , и выражение у нее было такое , как будто она мысленно решала какую-то очень трудную задачу . И эта непонятливость в денежных делах всякий раз беспокоила и смущала Лаптева . Он подозревал , кроме того , что у нее лично есть долги , о которых она стесняется сказать ему и которые заставляют ее страдать.Послышались шаги и тяжелое дыхание : это вверх по лестнице поднимался доктор , по обыкновению растрепанный и нечесаный.— Ру-ру-ру , — напевал он . — Ру-ру.Чтобы не встречаться с ним , Лаптев вышел в столовую , потом спустился к себе вниз . Для него было ясно , что сойтись с доктором покороче и бывать в его доме запросто — дело невозможное ; и встречаться с этим « одром » ,
Панауров , было неприятно . И оттого он так редко виделся с Юлией Сергеевной . Он сообразил теперь , что отца нет дома , что если понесет теперь Юлии Сергеевне ее зонтик , то наверное он застанет дома ее одну , и сердце у него сжалось от радости . Скорей , скорей ! Он взял зонтик и , сильно волнуясь , полетел на крыльях любви . На улице было жарко . У доктора , в громадном дворе , поросшем бурьяном и крапивой , десятка два мальчиков играли в мяч . Всё это были дети жильцов , мастеровых , живших в трех старых , неприглядных флигелях , которые доктор каждый год собирался ремонтировать и всё откладывал . Раздавались звонкие , здоровые голоса . Далеко в стороне , около своего крыльца , стояла Юлия Сергеевна , заложив руки назад , и смотрела на игру.— Здравствуйте ! — окликнул Лаптев.Она оглянулась . Обыкновенно он видел ее равнодушною , холодною или , как вчера , усталою , теперь же выражение у нее было живое и резвое , как у мальчиков , которые играли в мяч.— Посмотрите , в Москве никогда не играют так весело , — говорила она , идя к нему навстречу . — Впрочем , ведь там нет таких больших дворов , бегать там негде . А папа только что пошел к вам , — добавила она , оглядываясь на детей.— Я знаю , но я не к нему , а к вам , — сказал Лаптев , любуясь ее молодостью , которой не замечал раньше и которую как будто лишь сегодня открыл в ней ; ему казалось , что ее тонкую белую шею с золотою цепочкой он видел теперь только в первый раз . — Я к вам ... — повторил он . — Сестра вот прислала зонтик , вы вчера забыли.Она протянула руку , чтобы взять зонтик , но он прижал его к груди и проговорил страстно , неудержимо , отдаваясь опять сладкому восторгу , какой он испытал вчера ночью , сидя под зонтиком : — Прошу вас , подарите мне его . Я сохраню на память о вас ... о нашем знакомстве . Он такой чудесный ! — Возьмите , — сказала она и покраснела . — Но чудесного ничего в нем нет.Он смотрел на нее с упоением , молча и не зная , что сказать.— Что же это я держу вас на жаре ? — сказала она после некоторого молчания и рассмеялась . — Пойдемте в комнаты.— А я вас не обеспокою ? Вошли в сени . Юлия Сергеевна побежала наверх , шумя своим платьем , белым , с голубыми цветочками.— Меня нельзя обеспокоить , — ответила она , останавливаясь на лестнице , — я ведь никогда ничего не делаю . У меня праздник каждый день , от утра до вечера.— Для меня то , что вы говорите , непонятно , — сказал он , подходя к ней . — Я вырос в среде , где трудятся каждый день , все без исключения , и мужчины и женщины.— А если нечего делать ? — спросила она.— Надо поставить свою жизнь в такие условия , чтобы труд был необходим . Без труда не может быть чистой и радостной жизни.Он опять прижал к груди зонтик и сказал тихо , неожиданно для самого себя , не узнавая своего голоса : — Если бы вы согласились быть моею женой , я бы всё отдал . Я бы всё отдал ... Нет цены , нет жертвы , на какую бы я ни пошел.Она вздрогнула и посмотрела на него с удивлением и страхом.— Что вы , что вы !
, бледнея . — Это невозможно , уверяю вас . Извините.Затем быстро , всё так же шумя платьем , пошла выше и скрылась в дверях.Лаптев понял , что это значит , и настроение у него переменилось сразу , резко , как будто в душе внезапно погас свет . Испытывая стыд , унижение человека , которым пренебрегли , который не нравится , противен , быть может , гадок , от которого бегут , он вышел из дому. « Отдал бы всё , — передразнил он себя , идя домой по жаре и вспоминая подробности объяснения . — Отдал бы всё — совсем по-купечески . Очень кому нужно это твое всё ! » Всё , что он только что говорил , казалось ему , было глупо до отвращения . Зачем он солгал , что он вырос в среде , где трудятся все без исключения ? Зачем он говорил назидательным тоном о чистой , радостной жизни ? Это не умно , не интересно , фальшиво — фальшиво по-московски . Но вот мало-помалу наступило безразличное настроение , в какое впадают преступники после сурового приговора , он думал уже о том , что , слава богу , теперь всё уже прошло , и нет этой ужасной неизвестности , уже не нужно по целым дням ожидать , томиться , думать всё об одном ; теперь всё ясно ; нужно оставить всякие надежды на личное счастье , жить без желаний , без надежд , не мечтать , не ждать , а чтобы не было этой скуки , с которой уже так надоело нянчиться , можно заняться чужими делами , чужим счастьем , а там незаметно наступит старость , жизнь придет к концу — и больше ничего не нужно . Ему уж было всё равно , он ничего не хотел и мог холодно рассуждать , но в лице , особенно под глазами , была какая-то тяжесть , лоб напрягался , как резина , — вот-вот брызнут слезы . Чувствуя во всем теле слабость , он лег в постель и минут через пять крепко уснул.Предложение , которое так неожиданно сделал Лаптев , привело Юлию Сергеевну в отчаяние.Она знала Лаптева немного , познакомилась с ним случайно ; это был богатый человек , представитель известной московской фирмы « Федор Лаптев и сыновья » , всегда очень серьезный , по-видимому умный , озабоченный болезнью сестры ; казалось ей , что он не обращал на нее никакого внимания , и сама она была к нему совершенно равнодушна , — и вдруг это объяснение на лестнице , это жалкое , восхищенное лицо ... Предложение смутило ее и своею внезапностью , и тем , что произнесено было слово жена , и тем , что пришлось ответить отказом . Она уже не помнила , что сказала Лаптеву , но продолжала еще ощущать следы того порывистого , неприятного чувства , с каким отказала ему . Он не нравился ей ; наружность у него была приказчицкая , сам он был не интересен , она не могла ответить иначе , как отказом , но всё же ей было неловко , как будто она поступила дурно.— Боже мой , не входя в комнаты , прямо на лестнице , — говорила она с отчаянием , обращаясь к образку , который висел над ее изголовьем , — и не ухаживал раньше , а как-то странно , необыкновенно ... В одиночестве с каждым часом ее тревога становилась всё сильнее , и ей одной было не под силу справиться с этим тяжелым чувством .
было , чтобы кто-нибудь выслушал ее и сказал ей , что она поступила правильно . Но поговорить было не с кем . Матери у нее не было уже давно , отца считала она странным человеком и не могла говорить с ним серьезно . Он стеснял ее своими капризами , чрезмерною обидчивостью и неопределенными жестами ; и стоило только завести с ним разговор , как он тотчас же начинал говорить о себе самом . И во время молитвы она не была вполне откровенной , так как не знала наверное , чего собственно ей нужно просить у бога.Подали самовар . Юлия Сергеевна , очень бледная , усталая , с беспомощным видом , вышла в столовую , заварила чай — это было на ее обязанности — и налила отцу стакан . Сергей Борисыч , в своем длинном сюртуке ниже колен , красный , не причесанный , заложив руки в карманы , ходил по столовой , не из угла в угол , а как придется , точно зверь в клетке . Остановится у стола , отопьет из стакана с аппетитом и опять ходит , и о чем-то всё думает.— Мне сегодня Лаптев сделал предложение , — сказала Юлия Сергеевна и покраснела.Доктор поглядел на нее и как будто не понял.— Лаптев ? — спросил он . — Брат Панауровой ? Он любил дочь ; было вероятно , что она рано или поздно выйдет замуж и оставит его , но он старался не думать об этом . Его пугало одиночество , и почему-то казалось ему , что если он останется в этом большом доме один , то с ним сделается апоплексический удар , но об этом он не любил говорить прямо.— Что ж , я очень рад , — сказал он и пожал плечами . — От души тебя поздравляю . Теперь представляется тебе прекрасный случай расстаться со мной , к великому твоему удовольствию . И я вполне тебя понимаю . Жить у старика-отца , человека больного , полоумного , в твои годы должно быть очень тяжело . Я тебя прекрасно понимаю . И если бы я околел поскорей , и если бы меня черти взяли , то все были бы рады . От души поздравляю.— Я ему отказала.У доктора стало легче на душе , но он уже был не в силах остановиться и продолжал : — Я удивляюсь , я давно удивляюсь , отчего меня до сих пор не посадили в сумасшедший дом ? Почему на мне этот сюртук , а не горячечная рубаха ? Я верю еще в правду , в добро , я дурак идеалист , а разве в наше время это не сумасшествие ? И как мне отвечают на мою правду , на мое честное отношение ? В меня чуть не бросают камнями и ездят на мне верхом . И даже близкие родные стараются только ездить на моей шее , черт бы побрал меня , старика болвана ... — С вами нельзя говорить по-человечески ! — сказала Юлия.Она порывисто встала из-за стола и ушла к себе , в сильном гневе , вспоминая , как часто отец бывал к ней несправедлив . Но немного погодя ей уже было жаль отца , и когда он уходил в клуб , она проводила его вниз и сама заперла за ним дверь . А на дворе была погода нехорошая , беспокойная ; дверь дрожала от напора ветра , и в сенях дуло со всех сторон , так что едва не погасла свеча . У себя наверху Юлия обошла все комнаты и перекрестила все окна и двери ; ветер завывал , и казалось , что кто-то ходит по крыше .
не было так скучно , никогда она не чувствовала себя такою одинокой.Она спросила себя : хорошо ли она поступила , что отказала человеку только потому , что ей не нравится его наружность ? Правда , это нелюбимый человек и выйти за него значило бы проститься навсегда со своими мечтами , своими понятиями о счастье и супружеской жизни , но встретит ли она когда-нибудь того , о ком мечтала , и полюбит ли ? Ей уже 21 год . Женихов в городе нет . Она представила себе всех знакомых мужчин — чиновников , педагогов , офицеров , и одни из них были уже женаты и их семейная жизнь поражала своею пустотой и скукой , другие были неинтересны , бесцветны , неумны , безнравственны . Лаптев же , как бы ни было , москвич , кончил в университете , говорит по-французски ; он живет в столице , где много умных , благородных , замечательных людей , где шумно , прекрасные театры , музыкальные вечера , превосходные портнихи , кондитерские ... В священном писании сказано , что жена должна любить своего мужа , и в романах любви придается громадное значение , но нет ли преувеличения в этом ? Разве без любви нельзя в семейной жизни ? Ведь говорят , что любовь скоро проходит и остается одна привычка и что самая цель семейной жизни не в любви , не в счастье , а в обязанностях , например в воспитании детей , в заботах по хозяйству и проч . Да и священное писание , быть может , имеет в виду любовь к мужу как к ближнему , уважение к нему , снисхождение.Ночью Юлия Сергеевна внимательно прочла вечерние молитвы , потом стала на колени и , прижав руки к груди , глядя на огонек лампадки , говорила с чувством : — Вразуми , заступница ! Вразуми , господи ! Ей в своей жизни приходилось встречать пожилых девушек , бедных и ничтожных , которые горько раскаивались и выражали сожаление , что когда-то отказывали своим женихам . Не случится ли и с ней то же самое ? Не пойти ли ей в монастырь или в сестры милосердия ? Она разделась и легла в постель , крестясь и крестя вокруг себя воздух . Вдруг в коридоре резко и жалобно прозвучал звонок.— Ах , боже мой ! — проговорила она , чувствуя от этого звонка болезненное раздражение во всем теле . Она лежала и всё думала о том , как эта провинциальная жизнь бедна событиями , однообразна и в то же время беспокойна . То и дело приходится вздрагивать , чего-нибудь опасаться , сердиться или чувствовать себя виноватой , и нервы в конце концов портятся до такой степени , что страшно бывает выглянуть из-под одеяла.Через полчаса опять раздался звонок и такой же резкий . Должно быть , прислуга спала и не слышала . Юлия Сергеевна зажгла свечу и , дрожа , досадуя на прислугу , стала одеваться , и когда , одевшись , вышла в коридор , то внизу горничная уже запирала дверь.— Думала , что барин , а это от больного приезжали , — сказала она.Юлия Сергеевна вернулась к себе . Она достала из комода колоду карт и решила , что если хорошо стасовать карты и потом снять , и если под низом будет красная масть , то это значит да , т. е. надо согласиться на предложение Лаптева ,
же черная , то нет . Карта оказалась пиковою десяткой.Это ее успокоило , она уснула , но утром опять уже не было ни да , ни нет , и она думала о том , что может теперь , если захочет , переменить свою жизнь . Мысли утомили ее , она изнемогала и чувствовала себя больной , но всё же в начале двенадцатого часа оделась и пошла проведать Нину Федоровну . Ей хотелось увидеть Лаптева : быть может , теперь он покажется ей лучше ; быть может , она ошибалась до сих пор ... Ей трудно было идти против ветра , она едва шла , придерживая обеими руками шляпу , и ничего не видела от пыли.Войдя к сестре и увидев неожиданно Юлию Сергеевну , Лаптев опять испытал унизительное состояние человека , который противен . Он заключил , что если она так легко может после вчерашнего бывать у сестры и встречаться с ним , то , значит , она не замечает его или считает полнейшим ничтожеством . Но когда он здоровался с ней , она , бледная , с пылью под глазами , поглядела на него печально и виновато ; он понял , что она тоже страдает.Ей нездоровилось . Посидела она очень недолго , минут десять , и стала прощаться . И уходя сказала Лаптеву : — Проводите меня домой , Алексей Федорыч.По улице шли они молча , придерживая шляпы , и он , идя сзади , старался заслонить ее от ветра . В переулке было тише , и тут оба пошли рядом.— Если я вчера была неласкова , то вы простите , — начала она , и голос ее дрогнул , как будто она собиралась заплакать . — Это такое мученье ! Я всю ночь не спала.— А я отлично проспал всю ночь , — сказал Лаптев , не глядя на нее , — но это не значит , что мне хорошо . Жизнь моя разбита , я глубоко несчастлив , и после вчерашнего вашего отказа я хожу точно отравленный . Самое тяжелое было сказано вчера , сегодня с вами я уже не чувствую стеснения и могу говорить прямо . Я люблю вас больше , чем сестру , больше , чем покойную мать ... Без сестры и без матери я мог жить и жил , но жить без вас — для меня это бессмыслица , я не могу ... И теперь , как обыкновенно , он угадывал ее намерения . Ему было понятно , что она хочет продолжать вчерашнее и только для этого попросила его проводить ее и теперь вот ведет к себе в дом . Но что она может еще прибавить к своему отказу ? Что она придумала нового ? По всему , по взглядам , по улыбке и даже по тому , как она , идя с ним рядом , держала голову и плечи , он видел , что она по-прежнему не любит его , что он чужой для нее . Что же она хочет еще сказать ? Доктор Сергей Борисыч был дома.— Добро пожаловать , весьма рад вас видеть , Федор Алексеич , — сказал он , путая его имя и отчество . — Весьма рад , весьма рад.Раньше он не бывал так приветлив , и Лаптев заключил , что о предложении его уже известно доктору ; и это ему не понравилось . Он сидел теперь в гостиной , и эта комната производила странное впечатление своею бедною , мещанскою обстановкой , своими плохими картинами , и хотя в ней были и кресла , и громадная лампа с абажуром , она всё же походила на нежилое помещение , на просторный сарай , и было очевидно ,
этой комнате мог чувствовать себя дома только такой человек , как доктор ; другая комната , почти вдвое больше , называлась залой и тут стояли одни только стулья , как в танцклассе . И Лаптева , пока он сидел в гостиной и говорил с доктором о своей сестре , стало мучить одно подозрение . Не затем ли Юлия Сергеевна была у сестры Нины и потом привела его сюда , чтобы объявить ему , что она принимает его предложение ? О , как это ужасно , но ужаснее всего , что его душа доступна для подобных подозрений . Он представлял себе , как вчера вечером и ночью отец и дочь долго советовались быть может , долго спорили и потом пришли к соглашению , что Юлия поступила легкомысленно , отказавши богатому человеку . В его ушах звучали даже слова , какие в подобных случаях говорятся родителями : « Правда , ты не любишь его , но зато , подумай , сколько ты можешь сделать добра ! » Доктор собрался к больным . Лаптев хотел выйти с ним вместе , но Юлия Сергеевна сказала : — А вы останьтесь , прошу вас.Она замучилась , пала духом и уверяла себя теперь , что отказывать порядочному , доброму , любящему человеку только потому , что он не нравится , особенно когда с этим замужеством представляется возможность изменить свою жизнь , свою невеселую , монотонную , праздную жизнь , когда молодость уходит и не предвидится в будущем ничего более светлого , отказывать при таких обстоятельствах — это безумие , это каприз и прихоть , и за это может даже наказать бог.Отец вышел . Когда шаги его затихли , она вдруг остановилась перед Лаптевым и сказала решительно , и при этом страшно побледнела : — Я вчера долго думала , Алексей Федорыч ... Я принимаю ваше предложение.Он нагнулся и поцеловал ей руку , она неловко поцеловала его холодными губами в голову . Он чувствовал , что в этом любовном объяснении нет главного — ее любви , и есть много лишнего , и ему хотелось закричать , убежать , тотчас же уехать в Москву , но она стояла близко , казалась ему такою прекрасной , и страсть вдруг овладела им , он сообразил , что рассуждать тут уже поздно , обнял ее страстно , прижал к груди и , бормоча какие-то слова , называя ее ты , поцеловал ее в шею , потом в щеку , в голову ... Она отошла к окну , боясь этих ласк , и уже оба сожалели , что объяснились , и оба в смущении спрашивали себя : « Зачем это произошло ? » — Если бы вы знали , как я несчастна ! — проговорила она , сжимая руки.— Что с вами ? — спросил он , подходя к ней и тоже сжимая руки . — Дорогая моя , ради бога , говорите — что ? Но только правду , умоляю вас , только одну правду ! — Не обращайте внимания , — сказала она и насильно улыбнулась . — Я обещаю вам , я буду верною , преданною женой ... Приходите сегодня вечером.Сидя потом у сестры и читая исторический роман , он вспоминал всё это , и ему было обидно , что на его великолепное , чистое , широкое чувство ответили так мелко ; его не любили , но предложение его приняли , вероятно , только потому , что он богат , то есть предпочли в нем то ,
. Можно допустить , что Юлия , чистая и верующая в бога , ни разу не подумала о деньгах , но ведь она не любила его , не любила , и очевидно , у нее был расчет , хотя , быть может , и не вполне осмысленный , смутный , но всё же расчет . Дом доктора был ему противен своею мещанскою обстановкой , сам доктор представлялся жалким , жирным скрягой , каким-то опереточным Гаспаром из « Корневильских колоколов » , самое имя Юлия звучало уже вульгарно . Он воображал , как он и его Юлия пойдут под венец , в сущности совершенно незнакомые друг другу , без капли чувства с ее стороны , точно их сваха сосватала , и для него теперь оставалось только одно утешение , такое же банальное , как и самый этот брак , утешение , что он не первый и не последний , что так женятся и выходят замуж тысячи людей и что Юлия со временем , когда покороче узнает его , то , быть может , полюбит.— Ромео и Юлия ! — сказал он , закрывая книгу , и засмеялся . — Я , Нина , Ромео . Можешь меня поздравить , я сегодня сделал предложение Юлии Белавиной.Нина Федоровна думала , что он шутит , но потом поверила и заплакала . Эта новость ей не понравилась.— Что ж , поздравляю , — сказала она . — Но почему же это так вдруг ? — Нет , это не вдруг . Это тянется с марта , только ты ничего не замечаешь ... Я влюбился еще в марте , когда познакомился с ней вот тут , в твоей комнате.— А я думала , что ты женишься на какой-нибудь нашей московской , — сказала Нина Федоровна , помолчав . — Девушки из нашего круга будут попроще . Но главное , Алеша , чтобы ты был счастлив , это самое главное . Мой Григорий Николаич не любил меня , и , скрыть нельзя , ты видишь , как мы живем . Конечно , каждая женщина может полюбить тебя за доброту и за ум , но ведь Юличка институтка и дворянка , ей мало ума и доброты . Она молода , а ты сам , Алеша , уже не молод и не красив.Чтобы смягчить последние слова , она погладила его по щеке и сказала : — Ты не красив , но ты славненький.Она разволновалась , так что даже на щеках у нее выступил легкий румянец , и с увлечением говорила о том , будет ли прилично , если она благословит Алешу образом ; ведь она старшая сестра и заменяет ему мать ; и она все старалась убедить своего печального брата , что надо сыграть свадьбу как следует , торжественно и весело , чтобы не осудили люди.Затем он стал ходить к Белавиным , как жених , раза по три , по четыре в день , и уже некогда ему было сменять Сашу и читать исторический роман . Юлия принимала его в своих двух комнатах , вдали от гостиной и отцовского кабинета , и они ему очень нравились . Тут были темные стены , в углу стоял киот с образами ; пахло хорошими духами и лампадным маслом . Она жила в самых дальних комнатах , кровать и туалет ее были заставлены ширмами и дверцы в книжном шкапу задернуты изнутри зеленою занавеской , и ходила она у себя по коврам , так что совсем не бывало слышно ее шагов , — и из этого он заключил , что у нее скрытный характер и любит она тихую , покойную , замкнутую жизнь .
несовершеннолетней , у нее не было собственных денег , и случалось во время прогулок она конфузилась , что при ней нет ни копейки . На наряды и книги выдавал ей отец понемножку , не больше ста рублей в год . Да и у самого доктора едва ли были деньги , несмотря даже на хорошую практику . Каждый вечер он играл в клубе в карты и всегда проигрывал . Кроме того , он покупал дома в обществе взаимного кредита с переводом долга и отдавал их внаймы ; жильцы платили ему неисправно , но он уверял , что эти операции с домами очень выгодны . Свой дом , в котором он жил с дочерью , он заложил и на эти деньги купил пустошь , и уже начал строить на ней большой двухэтажный дом , чтобы заложить его.Лаптев жил теперь как в тумане , точно это не он был , а его двойник , и делал многое такое , чего бы он не решился сделать прежде . Он раза три ходил с доктором в клуб , ужинал с ним и сам предложил ему денег на постройку ; он даже побывал у Панаурова на его другой квартире . Как-то Панауров пригласил его к себе обедать , и Лаптев , не подумав , согласился . Его встретила дама лет 35 , высокая и худощавая , с легкою проседью и с черными бровями , по-видимому , не русская . На ее лице лежали белые пятна от пудры , улыбнулась она приторно и пожала руку порывисто , так что зазвенели на белых руках браслеты . Лаптеву казалось , что она улыбается так потому , что хочет скрыть от других и от самой себя , что она несчастна . Увидел он и двух девочек , пяти и трех лет , похожих на Сашу . За обедом подавали молочный суп , холодную телятину с морковью и шоколад — это было слащаво и невкусно , но зато на столе блестели золотые вилочки , флаконы с соей и кайенским перцем , необыкновенно вычурный судок , золотая перечница.Только поевши молочного супу , Лаптев сообразил , как это , в сущности , было некстати , что он пришел сюда обедать . Дама была смущена , все время улыбалась , показывая зубы , Панауров объяснял научно , что такое влюбленность и от чего она происходит.— Мы тут имеем дело с одним из явлений электричества , — говорил он по-французски , обращаясь к даме . — В коже каждого человека заложены микроскопические желёзки , которые содержат в себе токи . Если вы встречаетесь с особью , токи которой параллельны вашим , то вот вам и любовь.Когда Лаптев вернулся домой и сестра спросила , где он был , ему стало неловко и он ничего не ответил.Всё время до свадьбы он чувствовал себя в ложном положении . Любовь его с каждым днем становилась всё сильнее и Юлия казалась ему поэтической и возвышенной , но всё же взаимной любви не было , а сущность была та , что он покупал , а она продавалась . Иногда , раздумавшись , он приходил просто в отчаяние и спрашивал себя : не бежать ли ? Он уже не спал по целым ночам и всё думал о том , как он после свадьбы встретится в Москве с госпожой , которую в своих письмах к друзьям называл « особой » , и как его отец и брат , люди тяжелые , отнесутся к его женитьбе и к Юлии . Он боялся ,
. А с братом Федором в последнее время происходило что-то странное . Он в своих длинных письмах писал о важности здоровья , о влиянии болезней на психическое состояние о том , что такое религия , но ни слова о Москве и о делах . Письма эти раздражали Лаптева , и ему казалось , что характер брата меняется к худшему.Свадьба была в сентябре . Венчание происходило в церкви Петра и Павла , после обедни , и в тот же день молодые уехали в Москву . Когда Лаптев и его жена , в черном платье со шлейфом , уже по виду не девушка , а настоящая дама , прощались с Ниной Федоровной , всё лицо у больной покривилось , но из сухих глаз не вытекло ни одной слезы . Она сказала : — Если , не дай бог , умру , возьмите к себе моих девочек.— О , обещаю вам ! — ответила Юлия Сергеевна , и у нее тоже стали нервно подергиваться губы и веки.— Я приеду к тебе в октябре , — сказал Лаптев , растроганный . — Выздоравливай , моя дорогая.Они ехали в отдельном купе . Обоим было грустно и неловко . Она сидела в углу , не снимая шляпы , и делала вид , что дремлет , а он лежал против нее на диване и его беспокоили разные мысли : об отце , об « особе » , о том , понравится ли Юлии его московская квартира . И , поглядывая на жену , которая не любила его , он думал уныло : « Зачем это произошло ? » Лаптевы в Москве вели оптовую торговлю галантерейным товаром : бахромой , тесьмой , аграмантом , вязальною бумагой , пуговицами и проч . Валовая выручка достигала двух миллионов в год ; каков же был чистый доход , никто не знал , кроме старика . Сыновья и приказчики определяли этот доход приблизительно в триста тысяч и говорили , что он был бы тысяч на сто больше , если бы старик « не раскидывался » , то есть не отпускал в кредит без разбору ; за последние десять лет одних безнадежных векселей набралось почти на миллион , и старший приказчик , когда заходила речь об этом , хитро подмигивал глазом и говорил слова , значение которых было не для всех ясно : — Психологическое последствие века.Главные торговые операции производились в городских рядах , в помещении , которое называлось амбаром . Вход в амбар был со двора , где всегда было сумрачно , пахло рогожами и стучали копытами по асфальту ломовые лошади . Дверь , очень скромная на вид , обитая железом , вела со двора в комнату с побуревшими от сырости , исписанными углем стенами и освещенную узким окном с железною решеткой , затем налево была другая комната , побольше и почище , с чугунною печью и двумя столами , но тоже с острожным окном : это — контора , и уж отсюда узкая каменная лестница вела во второй этаж , где находилось главное помещение . Это была довольно большая комната , но , благодаря постоянным сумеркам , низкому потолку и тесноте от ящиков , тюков и снующих людей , она производила на свежего человека такое же невзрачное впечатление , как обе нижние . Наверху и также в конторе на полках лежал товар в кипах , пачках и бумажных коробках , в расположении его не было видно ни порядка ,
сквозь дыры не выглядывали то пунцовые нити , то кисть , то конец бахромы , то сразу нельзя было бы догадаться , чем здесь торгуют . И при взгляде на эти помятые бумажные свертки и ко робки не верилось , что на таких пустяках выручают миллионы и что тут в амбаре каждый день бывают заняты делом пятьдесят человек , не считая покупателей.Когда на другой день по приезде в Москву , в полдень , Лаптев пришел в амбар , то артельщики , запаковывая товар , стучали по ящикам так громко , что в первой комнате и в конторе никто не слышал , как он вошел ; по лестнице вниз спускался знакомый почтальон с пачкой писем в руке и морщился от стука , и тоже не заметил его . Первый , кто встретил его наверху , был брат Федор Федорыч , похожий на него до такой степени , что их считали близнецами . Это сходство постоянно напоминало Лаптеву об его собственной наружности , и теперь , видя перед собой человека небольшого роста , с румянцем , с редкими волосами на голове , с худыми , непородистыми бедрами , такого неинтересного и неинтеллигентного на вид , он спросил себя : « Неужели и я такой ? » — Как я рад тебя видеть ! — сказал Федор , целуясь с братом и крепко пожимая ему руку . — Я с нетерпением ожидал тебя каждый день , милый мой . Как ты написал , что женишься , меня стало мучить любопытство , да и соскучился , брат . Сам посуди , полгода не видались . Ну , что ? Как ? Плоха Нина ? Очень ? — Очень плоха.— Божья воля , — вздохнул Федор . — Ну , а жена твоя ? Небось , красавица ? Я ее уже люблю , ведь она приходится мне сестреночкой . Будем ее вместе баловать.Показалась давно знакомая Лаптеву широкая , сутулая спина его отца , Федора Степаныча . Старик сидел возле прилавка на табурете и разговаривал с покупателем.— Папаша , бог радость послал ! — крикнул Федор . — Брат приехал ! Федор Степаныч был высокого роста и чрезвычайно крепкого сложения , так что , несмотря на свои восемьдесят лет и морщины , всё еще имел вид здорового , сильного человека . Говорил он тяжелым , густым , гудящим басом , который выходил из его широкой груди , как из бочки . Он брил бороду , носил солдатские подстриженные усы и курил сигары . Так как ему всегда казалось жарко , то в амбаре и дома во всякое время года он ходил в просторном парусинковом пиджаке . Ему недавно снимали катаракту , он плохо видел и уже не занимался делом , а только разговаривал и пил чай с вареньем.Лаптев нагнулся и поцеловал его в руку , потом в губы.— Давненько не видались , милостивый государь , — сказал старик . — Давненько . Что ж , прикажешь с законным браком поздравить ? Ну , изволь , поздравляю.И он подставил губы для поцелуя . Лаптев нагнулся и поцеловал.— Что ж , и барышню свою привез ? — спросил старик и , не дожидаясь ответа , сказал , обращаясь к покупателю : — Сим извещаю вас , папаша , вступаю я в брак с девицей такой-то . Да . А того , чтоб у папаши попросить благословения и совета , нету в правилах . Теперь они своим умом . Когда я женился , мне больше сорока было ,
просил . Нынче уже этого нету.Старик обрадовался сыну , но считал неприличным приласкать его и как-нибудь обнаружить свою радость . Его голос , манера говорить и « барышня » навеяли на Лаптева то дурное настроение , какое он испытывал всякий раз в амбаре . Тут каждая мелочь напоминала ему о прошлом , когда его секли и держали на постной пище ; он знал , что и теперь мальчиков секут и до крови разбивают им носы , и что когда эти мальчики вырастут , то сами тоже будут бить . И достаточно ему было пробыть в амбаре минут пять , как ему начало казаться , что его сейчас обругают или ударят по носу.Федор похлопал покупателя по плечу и сказал брату : — Вот , Алеша , рекомендую , наш тамбовский кормилец Григорий Тимофеич . Может служить примером для современной молодежи : уже шестой десяток пошел , а он грудных детей имеет.Приказчики засмеялись , и покупатель , тощий старик с бледным лицом , тоже засмеялся.— Природа сверх обыкновенного действия , — заметил старший приказчик , стоявший тут же за прилавком . — Куда вошло , оттуда и выйдет.Старший приказчик , высокий мужчина лет 50 , с темною бородой , в очках и с карандашом за ухом , обыкновенно выражал свои мысли неясно , отдаленными намеками , и по его хитрой улыбке видно было при этом , что своим словам он придавал какой-то особенный , тонкий смысл . Свою речь он любил затемнять книжными словами , которые он понимал по-своему , да и многие обыкновенные слова часто употреблял он не в том значении , какое они имеют . Например слово « кроме » . Когда он выражал категорически какую-нибудь мысль и не хотел , чтоб ему противоречили , то протягивал вперед правую руку и произносил : — Кроме ! И удивительнее всего было то , что его отлично понимали остальные приказчики и покупатели . Звали его Иван Васильич Початкин , и родом он был из Каширы . Теперь , поздравляя Лаптева , он выразился так : — С вашей стороны заслуга храбрости , так как женское сердце есть Шамиль.Другим важным лицом в амбаре был приказчик Макеичев , полный , солидный блондин с лысиной во все темя и с бакенами . Он подошел к Лаптеву и поздравил его почтительно , вполголоса : — Честь имею-с ... Господь услышал молитвы вашего родителя-с . Слава богу-с.Затем стали подходить другие приказчики и поздравлять с законным браком . Все они были одеты по моде и имели вид вполне порядочных , воспитанных людей . Говорили они на о , г произносили как латинское g ; оттого , что почти через каждые два слова они употребляли с , их поздравления , произносимые скороговоркой , например фраза : « желаю вам-с всего хорошего-с » слышалась так , будто кто хлыстом бил по воздуху — « жвыссс » .Лаптеву всё это скоро наскучило и захотелось домой , но уйти было неловко . Из приличия нужно было пробыть в амбаре , по крайней мере , два часа . Он отошел в сторону от прилавка и стал расспрашивать Макеичева , благополучно ли прошло лето и нет ли чего нового , и тот отвечал почтительно , не глядя ему в глаза . Мальчик , стриженый , в серой блузе ,
; немного погодя другой мальчик , проходя мимо , спотыкнулся о ящик и едва не упал , и солидный Макеичев вдруг сделал страшное , злое лицо , лицо изверга , и крикнул на него : — Ходи ногами ! Приказчики были рады , что молодой хозяин женился и наконец приехал ; они поглядывали на него с любопытством и приветливо , и каждый , проходя мимо , считал долгом сказать ему почтительно что-нибудь приятное . Но Лаптев был убежден , что всё это неискренно и что ему льстят потому , что боятся его . Он никак не мог забыть , как лет пятнадцать назад один приказчик , заболевший психически , выбежал на улицу в одном нижнем белье , босой и , грозя на хозяйские окна кулаком , кричал , что его замучили ; и над беднягой , когда он потом выздоровел , долго смеялись и припоминали ему , как он кричал на хозяев : « плантаторы ! » — вместо « эксплоататоры » . Вообще служащим жилось у Лаптевых очень плохо , и об этом давно уже говорили все ряды . Хуже всего было то , что по отношению к ним старик Федор Степаныч держался какой-то азиатской политики . Так , никому не было известно , сколько жалованья получали его любимцы Початкин и Макеичев ; получали они по три тысячи в год вместе с наградными , не больше , он же делал вид , что платит им по семи ; наградные выдавались каждый год всем приказчикам , но тайно , так что получивший мало должен был из самолюбия говорить , что получил много ; ни один мальчик не знал , когда его произведут в приказчики ; ни один служащий не знал , доволен им хозяин или нет . Ничто не запрещалось приказчикам прямо , и потому они не знали , что дозволяется и что — нет . Им не запрещалось жениться , но они не женились , боясь не угодить своею женитьбой хозяину и потерять место . Им позволялось иметь знакомых и бывать в гостях , но в девять часов вечера уже запирались ворота и каждое утро хозяин подозрительно оглядывал всех служащих и испытывал , не пахнет ли от кого водкой : « А ну-ка дыхни ! » Каждый праздник служащие обязаны были ходить к ранней обедне и становиться в церкви так , чтобы их всех видел хозяин . Посты строго соблюдались . В торжественные дни , например , в именины хозяина или членов его семьи , приказчики должны были по подписке подносить сладкий пирог от Флея или альбом . Жили они в нижнем этаже дома на Пятницкой и во флигеле , помещаясь по трое и четверо в одной комнате , и за обедом ели из общей миски , хотя перед каждым из них стояла тарелка . Если кто из хозяев входил к ним во время обеда , то все они вставали.Лаптев сознавал , что из них разве одни только испорченные стариковским воспитанием серьезно могли считать его благодетелем , остальные же видели в нем врага и « плантатора » . Теперь после полугодового отсутствия он не видел перемен к лучшему ; и было даже еще что-то новое , не предвещавшее ничего хорошего . Брат Федор , бывший раньше тихим , вдумчивым и чрезвычайно деликатным , теперь , с видом очень занятого и делового человека , с карандашом за ухом , бегал по амбару ,
: « Друзья ! » По-видимому , он играл какую-то роль , и в этой новой роли Алексей не узнавал его.Голос старика гудел непрерывно . От нечего делать старик наставлял покупателя , как надо жить и как вести свои дела , и при этом всё ставил в пример самого себя . Это хвастовство , этот авторитетный подавляющий тон Лаптев слышал и 10 , и 15 , и 20 лет назад . Старик обожал себя ; из его слов всегда выходило так , что свою покойную жену и ее родню он осчастливил , детей наградил , приказчиков и служащих облагодетельствовал и всю улицу и всех знакомых заставил за себя вечно бога молить ; что он ни делал , всё это было очень хорошо , а если у людей плохо идут дела , то потому только , что они не хотят посоветоваться с ним ; без его совета не может удаться никакое дело . В церкви он всегда становился впереди всех и даже делал замечания священникам , когда они , по его мнению , не так служили , и думал , что это угодно богу , так как бог его любит.К двум часам в амбаре все уже были заняты делом , кроме старика , который продолжал гудеть . Лаптев , чтобы не стоять без дела , принял у одной мастерицы аграмант и отпустил ее , потом выслушал покупателя , вологодского купца , и приказал приказчику заняться.— Твердо , веди , аз ! — слышалось со всех сторон ( буквами в амбаре означались цены и номера товаров ) . — Рцы , иже , твердо ! Уходя , Лаптев простился с одним только Федором.— Я завтра приеду с женой на Пятницкую , — сказал он , — но , предупреждаю , если отец скажет ей хоть одно грубое слово , то я минуты там не останусь.— А ты всё такой же , — вздохнул Федор . — Женился , не переменился . Надо , брат , снисходить к старику . Итак , значит , завтра часам к одиннадцати . Будем с нетерпением ждать . Так приезжай прямо с обедни.— Я в обедне не бываю.— Ну , это всё равно . Главное , чтобы не позже одиннадцати , чтоб успеть и богу помолиться , и позавтракать вместе . Кланяйся сестреночке и поцелуй ручку . У меня предчувствие , что я ее полюблю , — добавил Федор вполне искренно . — Завидую , брат ! — крикнул он , когда уже Алексей спускался вниз. « И почему это он всё жмется как-то застенчиво , будто кажется ему , что он голый ? — думал Лаптев , идя по Никольской и стараясь понять перемену , какая произошла в Федоре . — И язык какой-то новый у него : брат , милый брат , бог милости прислал , богу помолимся , — точно щедринский Иудушка » .На другой день , в воскресенье , в 11 часов , он уже ехал с женой по Пятницкой , в легкой коляске , на одной лошади . Он боялся со стороны Федора Степаныча какой-нибудь выходки , и уже заранее ему было неприятно . После двух ночей , проведенных в доме мужа , Юлия Сергеевна уже считала свое замужество ошибкой , несчастием , и если бы ей пришлось жить с мужем не в Москве , а где-нибудь в другом городе , то , казалось ей , она не перенесла бы этого ужаса . Москва же развлекала ее , улицы , дома и церкви нравились ей очень , и если бы можно было ездить по Москве в этих прекрасных санях , на дорогих лошадях , ездить целый день ,
утра до вечера , и при очень быстрой езде дышать прохладным осенним воздухом , то , пожалуй , она не чувствовала бы себя такой несчастной.Около белого , недавно оштукатуренного двухэтажного дома кучер сдержал лошадь и стал поворачивать вправо . Тут уже ждали . Около ворот стояли дворник в новом кафтане , в высоких сапогах и калошах , и двое городовых ; все пространство с середины улицы до ворот и потом по двору до крыльца было посыпано свежим песком . Дворник снял шапку , городовые сделали под козырек . Около крыльца встретил Федор с очень серьезным лицом.— Очень рад познакомиться , сестреночка , — сказал он , целуя Юлии руку . — Добро пожаловать.Он повел ее под руку вверх по лестнице , потом по коридору сквозь толпу каких-то мужчин и женщин . В передней тоже было тесно , пахло ладаном.— Я представлю вас сейчас нашему батюшке , — прошептал Федор среди гробовой торжественной тишины . — Почтенный старичок , pater familias . 1В большой зале около стола , приготовленного для молебна , стояли , очевидно в ожидании , Федор Степаныч , священник в камилавке и дьякон . Старик подал Юлии руку и не сказал ни слова . Все молчали . Юлия сконфузилась.Священник и дьякон начали облачаться . Принесли кадило , из которого сыпались искры и шел запах ладана и угля . Зажгли свечи . Приказчики вошли в залу на цыпочках и стали у стены в два ряда . Было тихо , даже никто не кашлянул.— Благослови , владыко , — начал дьякон.Молебен служили торжественно , ничего не пропуская , и читали два акафиста : Иисусу сладчайшему и пресвятой богородице . Певчие пели только нотное , очень долго . Лаптев заметил , как давеча сконфузилась его жена ; пока читались акафисты и певчие на разные лады выводили тройное « господи помилуй » , он с душевным напряжением ожидал , что вот-вот старик оглянется 0 сделает какое-нибудь замечание , вроде « вы не умеете креститься » ; и ему было досадно : к чему эта толпа , к чему вся эта церемония с попами и певчими . Это было слишком по-купечески . Но когда она вместе со стариком подставила голову под евангелие и потом несколько раз опускалась на колени , он понял , что ей все это нравится , и успокоился.В конце молебна , во время многолетия , священник дал приложиться к кресту старику и Алексею , но когда подошла Юлия Сергеевна , он прикрыл крест рукой и сделал вид , что желает говорить . Замахали певчим , чтобы те замолчали.— Пророк Самуил , — начал священник , — пришел в Вифлеем по повелению господню , и тут городские старейшины вопрошали его с трепетом : « мир ли вход твой , о прозорливче ? » И рече пророк : « мир , пожрети бо господу приидох , освятитеся и возвеселитеся днесь со мною » . Станем ли и мы , раба божия Юлия , вопрошать тебя о мире твоего пришествия в дом сей ? .. Юлия раскраснелась от волнения . Кончив , священник дал ей приложиться ко кресту и сказал уже совсем другим тоном : — Теперь Федора Федорыча надо женить . Пора.Опять запели певчие , народ задвигался и стало шумно . Растроганный старик , с глазами полными слез ,