Daria/rus_authors huggingface dataset:
коляска претяжелая . Пока перевозчики надсаживались , втаскивая коляску на берег , барин так кряхтел , стоя на пароме , что даже жалко его становилось ... Вот , подумал я , новое применение системы разделения работ ! Так и нынешняя литература : другие везут , дело делают , а она кряхтит.Дарья Михайловна улыбнулась.— И это называется воспроизведением современного быта , — продолжал неугомонный Пигасов , — глубоким сочувствием к общественным вопросам и еще как-то ... Ох , уж эти мне громкие слова ! — А вот женщины , на которых вы так нападаете , — те по крайней мере не употребляют громких слов.Пигасов пожал плечом.— Не употребляют , потому что не умеют . Дарья Михайловна слегка покраснела.— Вы начинаете дерзости говорить , Африкан Семеныч ! — заметила она с принужденной улыбкой.Всё затихло в комнате.— Где это Золотоноша ? — спросил вдруг один из мальчиков у Басистова.— В Полтавской губернии , мой милейший , — подхватил Пигасов , — в самой Хохландии . ( Он обрадовался случаю переменить разговор . ) — Вот мы толковали о литературе , — продолжал он , — если б у меня были лишние деньги , я бы сейчас сделался малороссийским поэтом.— Это что еще ? хорош поэт ! — возразила Дарья Михайловна , — разве вы знаете по-малороссийски ? — Нимало ; да оно и не нужно.— Как не нужно ? — Да так же , не нужно . Сто́ит только взять лист бумаги и написать наверху : Дума ; потом начать так : Гой , ты доля моя , доля ! или : Седе казачино Наливайко на кургане ! , а там : По-пид горою , по-пид зелено́ю , грае , грае воропае , гоп ! гоп ! или что-нибудь в этом роде . И дело в шляпе . Печатай и издавай . Малоросс прочтет , подопрет рукою щеку и непременно заплачет , — такая чувствительная душа ! — Помилуйте ! — воскликнул Басистов — Что вы это такое говорите ? Это ни с чем не сообразно . Я жил в Малороссии , люблю ее и язык ее знаю ... « грае , грае воропае » — совершенная бессмыслица.— Может быть , а хохол все-таки заплачет . Вы говорите : язык ... Да разве существует малороссийский язык ? Я попросил раз одного хохла перевести следующую первую попавшуюся мне фразу : грамматика есть искусство правильно читать и писать . Знаете , как он это перевел : храматыка е выскусьтво правильно чытаты ы пысаты ... Что ж , это язык , по-вашему ? самостоятельный язык ? Да скорей , чем с этим согласиться , я готов позволить лучшего своего друга истолочь в ступе ... Басистов хотел возражать.— Оставьте его , — промолвила Дарья Михайловна , — ведь вы знаете , от него , кроме парадоксов , ничего не услышишь.Пигасов язвительно улыбнулся . Лакей вошел и доложил о приезде Александры Павловны и ее брата . Дарья Михайловна встала навстречу гостям.— Здравствуйте , Alexandrine ! — заговорила она , подходя к ней , — как вы умно сделали , что приехали ... Здравствуйте , Сергей Павлыч ! Волынцев пожал Дарье Михайловне руку и подошел к Наталье Алексеевне.— А что , этот барон , ваш новый знакомый , приедет сегодня ? — спросил Пигасов.— Да , приедет.— Он , говорят , великий филозо́ф : так Гегелем и брызжет.
Михайловна ничего не отвечала , усадила Александру Павловну на кушетку и сама поместилась возле нее.— Философия , — продолжал Пигасов , — высшая точка зрения ! Вот еще смерть моя — эти высшие точки зрения . И что можно увидать сверху ? Небось , коли захочешь лошадь купить , не с каланчи на нее смотреть станешь ! — Вам этот барон хотел привезти статью какую-то ? — спросила Александра Павловна.— Да , статью , — отвечала с преувеличенною небрежностью Дарья Михайловна , — об отношениях торговли к промышленности в России ... Но не бойтесь : мы ее здесь читать не станем ... я вас не за тем позвала . Le baron est aussi aimable que savant 5 . И так хорошо говорит по-русски ! C'est un vrai torrent ... il vous entraîne 6.— Так хорошо по-русски говорит , — проворчал Пигасов , — что заслуживает французской похвалы.— Поворчите еще , Африкан Семеныч , поворчите ... Это очень идет к вашей взъерошенной прическе ... Однако что же он не едет ? Знаете ли что , messieurs el mesdames , — прибавила Дарья Михайловна , взглянув кругом , — пойдемте в сад ... До обеда еще около часу осталось , а погода славная ... Всё общество поднялось и отправилось в сад.Сад у Дарьи Михайловны доходил до самой реки . В нем было много старых липовых аллей , золотисто-темных и душистых , с изумрудными просветами по концам , много беседок из акаций и сирени.Волынцев вместе с Натальей и m-lle Boncourt забрались в самую глушь сада . Волынцев шел рядом с Натальей и молчал . M-lle Boncourt следовала немного поодаль.— Что же вы делали сегодня ? — спросил , наконец , Волынцев , подергивая концы своих прекрасных темно-русых усов.Он чертами лица очень походил на сестру ; но в выражении их было меньше игры и жизни , и глаза его , красивые и ласковые , глядели как-то грустно.— Да ничего , — отвечала Наталья , — слушала , как Пигасов бранится , вышивала по канве , читала.— А что такое вы читали ? — Я читала ... историю крестовых походов , — проговорила Наталья с небольшой запинкой.Волынцев посмотрел на нее.— А ! — произнес он наконец , — это должно быть интересно.Он сорвал ветку и начал вертеть ею по воздуху . Они прошли еще шагов двадцать.— Что это за барон , с которым ваша матушка познакомилась ? — спросил опять Волынцев.— Камер-юнкер , приезжий ; maman его очень хвалит.— Ваша матушка способна увлекаться.— Это доказывает , что она еще очень молода сердцем , — заметила Наталья.— Да . Я скоро пришлю вам вашу лошадь . Она уже почти совсем выезжена . Мне хочется , чтобы она с места поднимала в галоп , и я этого добьюсь.— Merci ... Однако мне совестно . Вы сами ее выезжаете ... это , говорят , очень трудно ... — Чтобы доставить вам малейшее удовольствие , вы знаете , Наталья Алексеевна , я готов ... я ... и не такие пустяки ... Волынцев замялся.Наталья дружелюбно взглянула на него и еще раз сказала : merci.— Вы знаете , — продолжал Сергей Павлыч после долгого молчания , — что нет такой вещи ... Но к чему я это говорю ! ведь вы всё знаете.В это мгновение в доме прозвенел колокол.— Ah !
! — воскликнула m-lle Boncourt . — Rentrons 7. « Quel dommage , — подумала про себя старая француженка , взбираясь на ступеньки балкона вслед за Волынцевым и Натальей , — quel dommage que ce charmant garçon ait si peu de ressources dans la conversation ... » 8 , — что по-русски можно так перевести : ты , мой милый , мил , но плох немножко.Барон к обеду не приехал . Его прождали с полчаса.Разговор за столом не клеился . Сергей Павлыч только посматривал на Наталью , возле которой сидел , и усердно наливал ей воды в стакан . Пандалевский тщетно старался занять соседку свою , Александру Павловну : он весь закипал сладостью , а она чуть не зевала.Басистов катал шарики из хлеба и ни о чем не думал ; даже Пигасов молчал и , когда Дарья Михайловна заметила ему , что он очень нелюбезен сегодня , угрюмо ответил : « Когда же я бываю любезным ? Эхо не мое дело ... » и , усмехнувшись горько , прибавил : « Потерпите маленько . Ведь я квас , du prosloï русский квас ; а вот ваш камер-юнкер ... » — Браво ! — воскликнула Дарья Михайловна . — Пигасов ревнует , заранее ревнует ! Но Пигасов ничего не ответил ей и только посмотрел исподлобья.Пробило семь часов , и все опять собрались в гостиную.— Видно , не будет , — сказала Дарья Михайловна.Но вот раздался стук экипажа , небольшой тарантас въехал на двор , и через несколько мгновений лакей вошел в гостиную и подал Дарье Михайловне письмо на серебряном блюдечке . Она пробежала его до конца и , обратясь к лакею , спросила : — А где же господин , который привез это письмо ? — В экипаже сидит-с . Прикажете принять-с ? — Проси.Лакей вышел.— Вообразите , какая досада , — продолжала Дарья Михайловна , — барон получил предписание тотчас вернуться в Петербург . Он прислал мне свою статью с одним господином Рудиным , своим приятелем . Барон хотел мне его представить — он очень его хвалил . Но как это досадно ! Я надеялась , что барон поживет здесь ... — Дмитрии Николаевич Рудин , — доложил лакей.м-ль Бонкур ( франц . ) .Да ведь это ужас , что вы говорите , сударь ( франц . ) .Благодарю , это очаровательно ( франц . ) .Он так изыскан ( франц . ) .Барон столь же любезен , сколь и учен ( франц . ) .Это настоящий поток ... он так и увлекает вас ( франц. ) .Ах ! звонят к обеду ! Вернемся ( франц . ) . « Как жаль , что этот очаровательный молодой человек так ненаходчив в разговоре ... » ( франц . ) .Вошел человек лет тридцати пяти , высокого роста , несколько сутуловатый , курчавый , смуглый , с лицом неправильным , но выразительным и умным , с жидким блеском в быстрых темно-синих глазах , с прямым широким носом и красиво очерченными губами . Платье на нем было не ново и узко , словно он из него вырос.Он проворно подошел к Дарье Михайловне и , поклонясь коротким поклоном , сказала ей , что он давно желал иметь честь представиться ей и что приятель его , барон , очень сожалел о том , что не мог проститься лично.Тонкий звук голоса Рудина не соответствовал его росту и его широкой груди.— Садитесь ... очень рада ,
и , познакомив его со всем обществом , спросила , здешний ли он , или заезжий.— Мое имение в Т ... ой губернии , — отвечал Рудин , держа шляпу на коленях , — а здесь я недавно . Я приехал по делу и поселился пока в вашем уездном городе.— У кого ? — У доктора . Он мой старинный товарищ по университету.— А ! у доктора ... Его хвалят . Он , говорят , свое дело разумеет . А с бароном вы давно знакомы ? — Я нынешней зимой в Москве с ним встретился и теперь провел у него около недели.— Он очень умный человек — барон.— Да-с.Дарья Михайловна понюхала узелок носового платка , напитанный одеколоном.— Вы служите ? — спросила она.— Кто ? я-с ? — Да . — Нет ... Я в отставке.Наступило небольшое молчание . Общий разговор возобновился.— Позвольте полюбопытствовать , — начал Пигасов , обратясь к Рудину , — вам известно содержание статьи , присланной господином бароном ? — Известно.— Статья эта трактует об отношениях торговли ... или нет , бишь , промышленности к торговле , в нашем отечестве ... Так , кажется , вы изволили выразиться , Дарья Михайловна ? — Да , она об этом , — проговорила Дарья Михайловна и приложила руку ко лбу.— Я , конечно , в этих делах судья плохой , — продолжал Пигасов , — но я должен сознаться , что мне самое заглавие статьи кажется чрезвычайно ... как бы это сказать поделикатнее ? .. чрезвычайно темным и запутанным.— Почему же оно вам так кажется ? Пигасов усмехнулся и посмотрел вскользь на Дарью Михайловну.— А вам оно ясно ? — проговорил он , снова обратив свое лисье личико к Рудину.— Мне ? Ясно.— Гм ... Конечно , это вам лучше знать.— У вас голова болит ? — спросила Александра Павловна Дарью Михайловну.— Нет . Это у меня так ... C'est , nerveux 1.— Позвольте полюбопытствовать , — заговорил опять носовым голоском Пигасов , — ваш знакомец , господин барон Муффель ... так , кажется , их зовут ? — Точно так.— Господин барон Муффель специально занимается политической экономией или только так , посвящает этой интересной науке часы досуга , остающегося среди светских удовольствий и занятий по службе ? Рудин пристально посмотрел на Пигасова.— Барон в этом деле дилетант , — отвечал он , слегка краснея , — но в его статье много справедливого и любопытного.— Не могу спорить с вами , не зная статьи ... Но , смею спросить , сочинение вашего приятеля , барона Муффеля , вероятно , более придерживается общих рассуждений , нежели фактов ? — В нем есть и факты и рассуждения , основанные на фактах.— Так-с , так-с . Доложу вам , по моему мнению ... а я могу-таки , при случае , свое слово молвить ; я три года в Дерпте выжил ... все эти так называемые общие рассуждения , гипотезы там , системы ... извините меня , я провинциал , правду-матку режу прямо ... никуда не годятся . Это всё одно умствование — этим только людей морочат . Передавайте , господа , факты , и будет с вас.— В самом деле ! — возразил Рудин . — Ну , а смысл фактов передавать следует ? — Общие рассуждения ! — продолжал Пигасов , — смерть моя эти общие рассуждения , обозрения , заключения !
это основано на так называемых убеждениях ; всякий толкует о своих убеждениях и еще уважения к ним требует , носится с ними ... Эх ! И Пигасов потряс кулаком в воздухе . Пандалевский рассмеялся.— Прекрасно ! — промолвил Рудин , — стало быть , по-вашему , убеждений нет ? — Нет — и не существует.— Это ваше убеждение ? — Да.— Как же вы говорите , что их нет ? Вот вам уже одно , на первый случай.Все в комнате улыбнулись и переглянулись.— Позвольте , позвольте , однако , — начал было Пигасов ... Но Дарья Михайловна захлопала в ладоши , воскликнула : « Браво , браво , разбит Пигасов , разбит ! » — и тихонько вынула шляпу из рук Рудина.— Погодите радоваться , сударыня : успеете ! — заговорил с досадой Пигасов . — Недостаточно сказать с видом превосходства острое словцо : надобно доказать , опровергнуть ... Мы отбились от предмета спора.— Позвольте , — хладнокровно заметил Рудин , — дело очень просто . Вы не верите в пользу общих рассуждений , вы не верите в убеждения ... — Не верю , не верю , ни во что не верю.— Очень хорошо . Вы скептик.— Не вижу необходимости употреблять такое ученое слово . Впрочем ... — Не перебивайте же ! — вмешалась Дарья Михайловна. « Кусь , кусь , кусь ! » — сказал про себя в это мгновенье Пандалевский и весь осклабился.— Это слово выражает мою мысль , — продолжал Рудин . — Вы его понимаете : отчего же не употреблять его ? Вы ни во что не верите ... Почему же верите вы в факты ? — Как почему ? вот прекрасно ! Факты — дело известное , всякий знает , что такое факты ... Я сужу о них по опыту , по собственному чувству.— Да разве чувство не может обмануть вас ! Чувство вам говорит , что солнце вокруг земли ходит ... или , может быть , вы не согласны с Коперником ? Вы и ему не верите ? Улыбка опять промчалась по всем лицам , и глаза всех устремились на Рудина . « А он человек неглупый » , — подумал каждый.— Вы всё изволите шутить , — заговорил Пигасов . — Конечно , это очень оригинально , но к делу нейдет.— В том , что я сказал до сих пор , — возразил Рудин , — к сожалению , слишком мало оригинального . Это всё очень давно известно и тысячу раз было говорено . Дело не в том ... — А в чем же ? — спросил не без наглости Пигасов.В споре он сперва подтрунивал над противником , потом становился грубым , а наконец дулся и умолкал.— Вот в чем , — продолжал Рудин , — я , признаюсь , не могу не чувствовать искреннего сожаления , когда умные люди при мне нападают ... — На системы ? — перебил Пигасов.— Да , пожалуй , хоть на системы . Что вас пугает так это слово ? Всякая система основана на знании основных законов , начал жизни ... — Да их узнать , открыть их нельзя ... помилуйте ! — Позвольте . Конечно , не всякому они доступны , и человеку свойственно ошибаться . Однако вы , вероятно , согласитесь со мною , что , например , Ньютон открыл хотя некоторые из этих основных законов . Он был гений , положим ; но открытия гениев тем и велики , что становятся достоянием всех .
свойств человеческого ума , и вся наша образованность ... — Вот вы куда-с ! — перебил растянутым голосом Пигасов . — Я практический человек и во все эти метафизические тонкости не вдаюсь и не хочу вдаваться.— Прекрасно ! Это в вашей воле . Но заметьте , что самое ваше желание быть исключительно практическим человеком есть уже своего рода система , теория ... — Образованность ! говорите вы , — подхватил Пигасов , — вот еще чем удивить вздумали ! Очень нужна она , эта хваленая образованность ! Гроша медного не дам я за вашу образованность ! — Однако как вы дурно спорите , Африкан Семеныч ! — заметила Дарья Михайловна , внутренно весьма довольная спокойствием и изящной учтивостью нового своего знакомца . — « C'est un homme comme il faut 2 , — подумала она , с доброжелательным вниманием взглянув в лицо Рудину . — Надо его приласкать » . Эти последние слова она мысленно произнесла по-русски.— Образованность я защищать не стану , — продолжал , помолчав немного , Рудин , — она не нуждается в моей защите . Вы ее не любите ... у всякого свой вкус . Притом , это завело бы нас слишком далеко . Позвольте вам только напомнить старинную поговорку : « Юпитер , ты сердишься : стало быть , ты виноват » . Я хотел сказать , что все эти нападения на системы , на общие рассуждения и т. д. потому особенно огорчительны , что вместе с системами люди отрицают вообще знание , науку и веру в нее , стало быть , и веру в самих себя , в свои силы . А людям нужна эта вера : им нельзя жить одними впечатлениями , им грешно бояться мысли и не доверять ей . Скептицизм всегда отличался бесплодностью и бессилием ... — Это всё слова ! — пробормотал Пигасов.— Может быть . Но позвольте вам заметить , что , говоря : « Это всё слова ! » — мы часто сами желаем отделаться от необходимости сказать что-нибудь подельнее одних слов.— Чего-с ? — спросил Пигасов и прищурил глаза.— Вы поняли , что́ я хотел сказать вам , — возразил с невольным , но тотчас сдержанным нетерпением Рудин . — Повторяю , если у человека нет крепкого начала , в которое он верит , нет почвы , на которой он стоит твердо , как может он дать себе отчет в потребностях , в значении , в будущности своего народа ? как может он знать , что́ он должен сам делать , если ... — Честь и место ! — отрывисто проговорил Пигасов , поклонился и отошел в сторону , ни на кого не глядя.Рудин посмотрел на него , усмехнулся слегка и умолк.— Ага ! обратился в бегство ! — заговорила Дарья Михайловна . — Не беспокойтесь , Дмитрий ... Извините , — прибавила она с приветливой улыбкой , — как вас по батюшке ? — Николаич.— Не беспокойтесь , любезный Дмитрий Николаич ! Он никого из нас не обманул . Он желает показать вид , что не хочет больше спорить ... Он чувствует , что не может спорить с вами . А вы лучше подсядьте-ка к нам поближе , да поболтаемте.Рудин пододвинул свое кресло.— Как это мы до сих пор не познакомились ? — продолжала Дарья Михайловна . — Это меня удивляет ... Читали ли вы эту книгу ? C'est , de Tocqueville , vous savez ?
протянула Рудину французскую брошюру.Рудин взял тоненькую книжонку в руки , перевернул в ней несколько страниц и , положив ее обратно на стол , отвечал , что собственно этого сочинения г. Токвиля он не читал , но часто размышлял о затронутом им вопросе . Разговор завязался . Рудин сперва как будто колебался , не решался высказаться , не находил слов , но , наконец , разгорелся и заговорил . Через четверть часа один его голос раздавался в комнате . Все столпились в кружок около него.Один Пигасов оставался в отдалении , в углу , подле камина . Рудин говорил умно , горячо , дельно ; выказал много знания , много начитанности . Никто не ожидал найти в нем человека замечательного ... Он был так посредственно одет , о нем так мало ходило слухов . Всем непонятно казалось и странно , каким это образом вдруг , в деревне , мог проявиться такой умница . Тем более удивил он и , можно сказать , очаровал всех , начиная с Дарьи Михайловны ... Она гордилась своей находкой и уже заранее думала о том , как она выведет Рудина в свет . В первых ее впечатлениях было много почти детского , несмотря на ее года . Александра Павловна , правду сказать , поняла мало изо всего , что говорил Рудин , но была очень удивлена и обрадована ; брат ее тоже дивился ; Пандалевский наблюдал за Дарьей Михайловной и завидовал ; Пигасов думал : « Дам пятьсот рублей — еще лучше соловья достану ! » ... Но больше всех были поражены Басистов и Наталья . У Басистова чуть дыханье не захватило ; он сидел всё время с раскрытым ртом и выпученными глазами — и слушал , слушал , как отроду не слушал никого , а у Натальи лицо покрылось алой краской , и взор ее , неподвижно устремленный на Рудина , и потемнел и заблистал ... — Какие у него славные глаза ! — шепнул ей Волынцев.— Да , хороши.— Жаль только , что руки велики и красны.Наталья ничего не отвечала.Подали чай . Разговор стал более общим , но уже по одной внезапности , с которой все замолкали , лишь только Рудин раскрывал рот , можно было судить о силе произведенного им впечатления . Дарье Михайловне вдруг захотелось подразнить Пигасова . Она подошла к нему и вполголоса проговорила : « Что же вы молчите и только улыбаетесь язвительно ? Попытайтесь-ка , схватитесь с ним опять » , — и , не дождавшись его ответа , подозвала рукою Рудина.— Вы про него еще одной вещи не знаете , — сказала она ему , указывая на Пигасова , — он ужасный ненавистник женщин , беспрестанно нападает на них ; пожалуйста , обратите его на путь истины.Рудин посмотрел на Пигасова ... поневоле свысока : он был выше его двумя головами . Пигасова чуть не покоробило со злости , и желчное лицо его побледнело.— Дарья Михайловна ошибается , — начал он неверным голосом , — я не на одних женщин нападаю : я до всего человеческого рода не большой охотник.— Что же вам могло дать такое дурное мнение о нем ? — спросил Рудин.Пигасов глянул ему прямо в глаза.— Вероятно , изучение собственного сердца , в котором я с каждым днем открываю всё более и более дряни . Я сужу о других по себе .
быть , это и несправедливо , и я гораздо хуже других ; но что прикажете делать ? привычка ! — Я вас понимаю и сочувствую вам , — возразил Рудин . — Какая благородная душа не испытала жажды самоуничижения ? Но не следует останавливаться на этом безвыходном положении.— Покорно благодарю за выдачу моей душе аттестата в благородстве , — возразил Пигасов , — а положение мое — ничего , недурно , так что если даже есть из него выход , то бог с ним ! я его искать не стану.— Но это значит — извините за выражение — предпочитать удовлетворение своего самолюбия желанию быть и жить в истине ... — Да еще бы ! — воскликнул Пигасов , — самолюбие — это и я понимаю , и вы , надеюсь , понимаете , и всякий понимает ; а истина — что такое истина ? Где она , эта истина ? — Вы повторяетесь , предупреждаю вас , — заметила Дарья Михайловна.Пигасов поднял плечи.— Так что ж за беда ? Я спрашиваю : где истина ? Даже философы не знают , что она такое . Кант говорит , вот она , мол , что ; а Гегель — нет , врешь , она вот что.— А вы знаете , что́ говорит о ней Гегель ? — спросил , не возвышая голоса , Рудин.— Я повторяю , — продолжал разгорячившийся Пигасов , — что я не могу понять , что такое истина . По-моему , ее вовсе и нет на свете , то есть , слово-то есть , да самой вещи нету.— Фи ! фи ! — воскликнула Дарья Михайловна , — как вам не стыдно это говорить , старый вы грешник ! Истины нет ? Для чего же жить после этого на свете ? — Да уж я думаю , Дарья Михайловна , — возразил с досадой Пигасов , — что вам , во всяком случае , легче было бы жить без истины , чем без вашего повара Степана , который такой мастер варить бульоны ! И на что вам истина , скажите на милость ? Ведь чепчика из нее сшить нельзя ! — Шутка не возражение , — заметила Дарья Михайловна , — особенно , когда сбивается на клевету ... — Не знаю , как истина , а правда , видно , глаза колет , — пробормотал Пигасов и с сердцем отошел в сторону.А Рудин заговорил о самолюбии , и очень дельно заговорил . Он доказывал , что человек без самолюбия ничтожен , что самолюбие — архимедов рычаг , которым землю с места можно сдвинуть , но что в то же время тот только заслуживает название человека , кто умеет овладеть своим самолюбием , как всадник конем , кто свою личность приносит в жертву общему благу ... — Себялюбие , — так заключил он , — самоубийство . Себялюбивый человек засыхает словно одинокое , бесплодное дерево ; но самолюбие , как деятельное стремление к совершенству , есть источник всего великого ... Да ! человеку надо надломить упорный эгоизм своей личности , чтобы дать ей право себя высказывать ! — Не можете ли вы одолжить мне карандашика ? — обратился Пигасов к Басистову.Басистов не тотчас понял , что у него спрашивал Пигасов.— Зачем вам карандаш ? — проговорил он наконец.— Хочу записать вот эту последнюю фразу г. Рудина . Не записав , позабудешь , чего доброго ! А согласитесь сами , такая фраза всё равно , что большой шлем в ералаши.— Есть вещи , над которыми смеяться и трунить грешно , Африкан Семеныч !
с жаром проговорил Басистов и отвернулся от Пигасова.Между тем Рудин подошел к Наталье . Она встала : лицо ее выразило замешательство.Волынцев , сидевший подле нее , тоже встал.— Я вижу фортепьяно , — начал Рудин мягко и ласково , как путешествующий принц , — не вы ли играете на нем ? — Да , я играю , — проговорила Наталья , — но не очень хорошо . Вот Константин Диомидыч гораздо лучше меня играет.Пандалевский выставил свое лицо и оскалил зубы.— Напрасно вы это говорите , Наталья Алексеевна : вы играете нисколько не хуже меня.— Знаете ли вы « Erlkönig » 4 Шуберта ? — спросил Рудин.— Знает , знает ! — подхватила Дарья Михайловна . — Садитесь , Constantin ... А вы любите музыку , Дмитрий Николаич ? Рудин только наклонил слегка голову и провел рукой по волосам , как бы готовясь слушать ... Пандалевский заиграл.Наталья встала возле фортепьяно , прямо напротив Рудина . С первым звуком лицо его приняло прекрасное выражение . Его темно-синие глаза медленно блуждали , изредка останавливаясь на Наталье . Пандалевский кончил.Рудин ничего не сказал и подошел к раскрытому окну . Душистая мгла лежала мягкой пеленою над садом ; дремотной свежестью дышали близкие деревья . Звезды тихо теплились . Летняя ночь и нежилась и нежила . Рудин поглядел в темный сад — и обернулся.— Эта музыка и эта ночь , — заговорил он , — напомнили мне мое студенческое время в Германии : наши сходки , наши серенады ... — А вы были в Германии ? — спросила Дарья Михайловна.— Я провел год в Гейдельберге и около года в Берлине.— И одевались студентом ? Говорят , они там как-то особенно одеваются.— В Гейдельберге я носил большие сапоги со шпорами и венгерку со шнурками и волосы отрастил до самых плеч ... В Берлине студенты одеваются , как все люди.— Расскажите нам что-нибудь из вашей студенческой жизни , — промолвила Александра Павлова.Рудин начал рассказывать . Рассказывал он не совсем удачно . В описаниях его недоставало красок . Он не умел смешить . Впрочем , Рудин от рассказов своих заграничных похождений скоро перешел к общим рассуждениям о значении просвещения и науки , об университетах и жизни университетской вообще . Широкими и смелыми чертами набросал он громадную картину . Все слушали его с глубоким вниманием . Он говорил мастерски , увлекательно , не совсем ясно ... но самая эта неясность придавала особенную прелесть его речам.Обилие мыслей мешало Рудину выражаться определительно и точно . Образы сменялись образами ; сравнения , то неожиданно смелые , то поразительно верные , возникали за сравнениями . Не самодовольной изысканностью опытного говоруна — вдохновением дышала его нетерпеливая импровизация . Он не искал слов : они сами послушно и свободно приходили к нему на уста , и каждое слово , казалось , так и лилось прямо из души , пылало всем жаром убеждения . Рудин владел едва ли не высшей тайной — музыкой красноречия . Он умел , ударяя по одним струнам сердец , заставлять смутно звенеть и дрожать все другие . Иной слушатель , пожалуй , и не понимал в точности ,
; но грудь его высоко поднималась , какие-то завесы разверзались перед его глазами , что-то лучезарное загоралось впереди.Все мысли Рудина казались обращенными в будущее ; это придавало им что-то стремительное и молодое ... Стоя у окна , не глядя ни на кого в особенности , он говорил — и , вдохновенный общим сочувствием и вниманием , близостью молодых женщин , красотою ночи , увлеченный потоком собственных ощущений , он возвысился до красноречия , до поэзии ... Самый звук его голоса , сосредоточенный и тихий , увеличивал обаяние ; казалось , его устами говорило что-то высшее , для него самого неожиданное ... Рудин говорил о том , что придает вечное значение временной жизни человека.— Помню я одну скандинавскую легенду , — так кончил он . — Царь сидит с своими воинами в темном и длинном сарае , вокруг огня . Дело происходит ночью , зимой . Вдруг небольшая птичка влетает в раскрытые двери и вылетает в другие . Царь замечает , что эта птичка , как человек в мире : прилетела из темноты и улетела в темноту , и не долго побыла в тепле и свете ... « Царь , — возражает самый старый из воинов , — птичка и во тьме не пропадет и гнездо свое сыщет ... » Точно , наша жизнь быстра и ничтожна ; но всё великое совершается через людей . Сознание быть орудием тех высших сил должно заменить человеку все другие радости : в самой смерти найдет он свою жизнь , свое гнездо ... Рудин остановился и потупил глаза с улыбкой невольного смущения.— Vous êtes un poète 5 , — вполголоса проговорила Дарья Михайловна.И все с ней внутренно согласились — все , исключая Пигасова . Не дождавшись конца длинной речи Рудина , он тихонько взял шляпу и , уходя , озлобленно прошептал стоявшему близ двери Пандалевскому : — Нет ! поеду к дуракам ! Впрочем , никто его не удерживал и не заметил его отсутствия.Люди внесли ужин , и , полчаса спустя , все разъехались и разошлись . Дарья Михайловна упросила Рудина остаться ночевать . Александра Павловна , возвращаясь с братом домой в карете , несколько раз принималась ахать и удивляться необыкновенному уму Рудина . Волынцев соглашался с ней , однако заметил , что он иногда выражается немного темно ... то есть не совсем вразумительно , прибавил он , желая , вероятно , пояснить свою мысль ; но лицо его омрачилось , и взгляд , устремленный в угол кареты , казался еще грустнее.Пандалевский , ложась спать и снимая свои вышитые шелком помочи , проговорил вслух : « Очень ловкий человек ! » — и вдруг , сурово взглянув на своего казачка-камердинера , приказал ему выйти . Басистов целую ночь не спал и не раздевался , он до самого утра всё писал письмо к одному своему товарищу в Москву ; а Наталья хотя и разделась и легла в постель , но тоже ни на минуту не уснула и не закрывала даже глаз . Подперши голову рукою , она глядела пристально в темноту ; лихорадочно бились ее жилы , и тяжелый вздох часто приподнимал ее грудь.Это нервное ( франц . ) .Это светский человек ( франц . ) .Это Токвиля , вы знаете ? ( франц . ) « Лесной царь » ( нем . ) .
. ) .На другое утро Рудин только что успел одеться , как явился к нему человек от Дарьи Михайловны с приглашением пожаловать к ней в кабинет и откушать с ней чай . Рудин застал ее одну . Она очень любезно с ним поздоровалась , осведомилась , хорошо ли он провел ночь , сама налила ему чашку чаю , спросила даже , довольно ли сахару , предложила ему папироску и раза два опять повторила , что удивляется , как она давно с ним не познакомилась . Рудин сел было несколько поодаль ; но Дарья Михайловна указала ему на небольшое пате́ , стоявшее подле ее кресла , и , слегка наклонясь в его сторону , начала расспрашивать его об его семействе , об его намерениях и предположениях . Дарья Михайловна говорила небрежно , слушала рассеянно ; но Рудин очень хорошо понимал , что она ухаживала за ним , чуть не льстила ему . Недаром же она устроила это утреннее свидание , недаром оделась просто , но изящно , à la madame Récamier ! 1 Впрочем , Дарья Михайловна скоро перестала его расспрашивать : она начала ему рассказывать о себе , о своей молодости , о людях , с которыми она зналась . Рудин с участием внимал ее разглагольствованиям , хотя — странное дело ! — о каком бы лице ни заговорила Дарья Михайловна , на первом плане оставалась все-таки она , она одна , а то лицо как-то скрадывалось и исчезало . Зато Рудин узнал в подробности , что́ именно Дарья Михайловна говорила такому-то известному сановнику , какое она имела влияние на такого-то знаменитого поэта . Судя по рассказам Дарьи Михайловны , можно было подумать , что все замечательные люди последнего двадцатипятилетия только о том и мечтали , как бы повидаться с ней , как бы заслужить ее расположение . Она говорила о них просто , без особенных восторгов и похвал , как о своих , называя иных чудаками . Она говорила о них , и , как богатая оправа вокруг драгоценного камня , имена их ложились блестящей каймой вокруг главного имени — вокруг Дарьи Михайловны ... А Рудин слушал , покуривал папироску и молчал , лишь изредка вставляя в речь разболтавшейся барыни небольшие замечания . Он умел и любил говорить ; вести разговор было не по нем , но он умел также слушать . Всякий , кого он только не запугивал сначала , доверчиво распускался в его присутствии : так охотно и одобрительно следил он за нитью чужого рассказа . В нем было много добродушия , — того особенного добродушия , которым исполнены люди , привыкшие чувствовать себя выше других . В спорах он редко давал высказываться своему противнику и подавлял его своей стремительной и страстной диалектикой.Дарья Михайловна изъяснялась по-русски . Она щеголяла знанием родного языка , хотя галлицизмы , французские словечки попадались у ней частенько . Она с намерением употребляла простые народные обороты , но не всегда удачно . Ухо Рудина не оскорблялось странной пестротою речи в устах Дарьи Михайловны , да и вряд ли имел он на это ухо.Дарья Михайловна утомилась наконец и , прислонясь головой к задней подушке кресел , устремила глаза на Рудина и умолкла.— Я теперь понимаю ,
начал медленным голосом Рудин , — я понимаю , почему вы каждое лето приезжаете в деревню . Вам этот отдых необходим ; деревенская тишина , после столичной жизни , освежает и укрепляет вас . Я уверен , что вы должны глубоко сочувствовать красотам природы.Дарья Михайловна искоса посмотрела на Рудина.— Природа ... да ... да , конечно ... я ужасно ее люблю ; но знаете ли , Дмитрий Николаич , и в деревне нельзя без людей . А здесь почты никого нет . Пигасов самый умный человек здесь.— Вчерашний сердитый старик ? — спросил Рудин.— Да , этот . В деревне , впрочем , и он годится — хоть рассмешит иногда.— Он человек неглупый , — возразил Рудин , — но он на ложной дороге . Я не знаю , согласитесь ли вы со мною , Дарья Михайловна , но в отрицании — в отрицании полном и всеобщем — нет благодати . Отрицайте всё , и вы легко можете прослыть за умницу : это уловка известная . Добродушные люди сейчас готовы заключить , что вы стоите выше того , что отрицаете . А это часто неправда . Во-первых , во всем можно сыскать пятна , а во-вторых , если даже вы и дело говорите , вам же хуже : ваш ум , направленный на одно отрицание , беднеет , сохнет . Удовлетворяя ваше самолюбие , вы лишаетесь истинных наслаждений созерцания ; жизнь — сущность жизни — ускользает от вашего мелкого и желчного наблюдения , и вы кончите тем , что будете лаяться и смешить . Порицать , бранить имеет право только тот , кто любит.— Voilà m-r Pigassoff enterré 2 , — проговорила Дарья Михайловна . — Какой вы мастер определять человеку ! Впрочем , Пигасов , вероятно , и не понял бы вас . А любит он только собственную свою особу.— И бранит ее для того , чтобы иметь право бранить других , — подхватил Рудин.Дарья Михайловна засмеялась.— С больной ... как это говорится ... с больного на здорового . Кстати , что вы думаете о бароне ? — О бароне ? Он хороший человек , с добрым сердцем и знающий ... но в нем нет характера ... и он весь свой век останется полуученым , полусветским человеком , т. е. дилетантом , т. е. , говоря без обиняков , — ничем ... А жаль ! — Я сама того же мнения , — возразила Дарья Михайловна . — Я читала его статью ... Entre nous ... cela a assez peu de fond 3.— Кто же еще у вас тут есть ? — спросил , помолчав , Рудин.Дарья Михайловна отряхнула пятым пальцем пепел с пахитоски.— Да больше почти никого нет . Липина , Александра Павловна , которую вы вчера видели : она очень мила , но и только . Брат ее — тоже прекрасный человек , un parfait honnête homme 4 . Князя Гарина вы знаете . Вот и всё . Есть еще два-три соседа , но те уже совсем ничего . Либо ломаются — претензии страшные , — либо дичатся , или уж некстати развязны . Барынь я , вы знаете , не вижу . Есть еще один сосед , очень , говорят , образованный , даже ученый человек , но чудак ужасный , фантазер . Alexandrine его знает и , кажется , к нему неравнодушна ... Вот вам бы заняться ею , Дмитрий Николаич : это милое существо ; ее надо только развить немножко , непременно надо ее развить ! — Она очень симпатична , — заметил Рудин.
Совершенное дитя , Дмитрий Николаич , ребенок настоящий . Она была замужем , mais c'est tout comme 5 . Если б я была мужчина , я только в таких бы женщин влюблялась.— Неужели ? — Непременно . Такие женщины по крайней мере свежи , а уж под свежесть подделаться нельзя.— А подо всё другое можно ? — спросил Рудин и засмеялся , что с ним случалось очень редко . Когда он смеялся , лицо его принимало странное , почти старческое выражение , глаза ежились , нос морщился ... — А кто же такой этот , как вы говорите , чудак , к которому г-жа Липина неравнодушна ? — спросил он.— Некто Лежнев , Михайло Михайлыч , здешний помещик.Рудин изумился и поднял голову.— Лежнев , Михайло Михайлыч ? — спросил он , — разве он сосед ваш ? — Да . А вы его знаете ? Рудин помолчал.— Я его знавал прежде ... тому давно . Ведь он , кажется , богатый человек ? — прибавил он , пощипывая рукою бахрому кресла.— Да , богатый , хотя одевается ужасно и ездит на беговых дрожках , как приказчик . Я желала залучить его к себе : он , говорят , умен ; у меня же с ним дело есть ... Ведь , вы знаете , я сама распоряжаюсь моим имением.Рудин наклонил голову.— Да , сама , — продолжала Дарья Михайловна , — я никаких иностранных глупостей не ввожу , придерживаюсь своего , русского , и , видите , дела , кажется , идут недурно , — прибавила она , проведя рукой кругом.— Я всегда был убежден , — заметил вежливо Рудин , — в крайней несправедливости тех людей , которые отказывают женщинам в практическом смысле.Дарья Михайловна приятно улыбнулась.— Вы очень снисходительны , — промолвила она , — но что , бишь , я хотела сказать ? О чем мы говорили ? Да ! о Лежневе . У меня с ним дело по размежеванию . Я его несколько раз приглашала к себе , и даже сегодня я его жду ; но он , бог его знает , не едет ... такой чудак ! Полог перед дверью тихо распахнулся , и вошел дворецкий , человек высокого роста , седой и плешивый , в черном фраке , белом галстухе и белом жилете.— Что ты ? — спросила Дарья Михайловна и , слегка обратясь к Рудину , прибавила вполголоса : — N'est-ce pas , comme il ressemble à Canning ? 6— Михайло Михайлыч Лежнев приехали , — доложил дворецкий , — прикажете принять ? — Ах , боже мой ! — воскликнула Дарья Михайловна , — вот легок на помине . Проси ! Дворецкий вышел.— Такой чудак , приехал наконец , и то некстати ; наш разговор перервал.Рудин поднялся с места , но Дарья Михайловна его остановила.— Куда же вы ? Мы можем толковать и при вас . А я желаю , чтобы вы и его определили , как Пигасова . Когда вы говорите , vous gravez comme avec un burin 7 . Останьтесь.Рудин хотел было что-то сказать , но подумал и остался.Михайло Михайлыч , уже знакомый читателю , вошел в кабинет . На нем было то же серое пальто , и в загорелых руках он держал ту же старую фуражку . Он спокойно поклонился Дарье Михайловне и подошел к чайному столу.— Наконец-то вы пожаловали к нам , мосьё Лежнев ! — проговорила Дарья Михайловна . — Прошу садиться . Вы , я слышала , знакомы , — продолжала она , указывая на Рудина.
взглянул на Рудина и как-то странно улыбнулся.— Я знаю господина Рудина , — промолвил он с небольшим поклоном.— Мы вместе были в университете , — заметил вполголоса Рудин и опустил глаза.— Мы и после встречались , — холодно проговорил Лежнев.Дарья Михайловна посмотрела с некоторым изумлением на обоих и попросила Лежнева сесть . Он сел.— Вы желали меня видеть , — начал он , — насчет размежевания ? — Да , насчет размежевания , но я и так-таки желала вас видеть . Ведь мы близкие соседи и чуть ли не сродни.— Очень вам благодарен , — возразил Лежнев , — что же касается до размежевания , то мы с вашим управляющим совершенно покончили это дело : я на все его предложения согласен.— Я это знала.— Только он мне сказал , что без личного свидания с вами бумаги подписать нельзя.— Да ; это у меня уж так заведено . Кстати , позвольте спросить , ведь у вас , кажется , все мужики на оброке ? — Точно так.— И вы сами хлопочете о размежевании ? Это похвально.Лежнев помолчал.— Вот я и явился для личного свидания , — проговорил он.Дарья Михайловна усмехнулась.— Вижу , что явились . Вы говорите это таким тоном ... Вам , должно быть , очень не хотелось ко мне ехать.— Я никуда не езжу , — возразил флегматически Лежнев.— Никуда ? А к Александре Павловне вы ездите ? — Я с ее братом давно знаком.— С ее братом ! Впрочем , я никого не принуждаю ... Но , извините меня , Михайло Михайлыч , я старше вас годами и могу вас пожурить : что вам за охота жить этаким бирюком ? Или собственно мой дом вам не нравится ? я вам не нравлюсь ? — Я вас не знаю , Дарья Михайловна , и потому вы мне не нравиться не можете . Дом у вас прекрасный ; но , признаюсь вам откровенно , я не люблю стеснять себя . У меня и фрака порядочного нет , перчаток нет ; да я и не принадлежу к вашему кругу.— По рождению , по воспитанию вы принадлежите к нему , Михайло Михайлыч ! vous êtes des nôtres 8.— Рождение и воспитание в сторону , Дарья Михайловна ! Дело не в том ... — Человек должен жить с людьми , Михайло Михайлыч ! Что за охота сидеть , как Диоген в бочке ? — Во-первых , ему там было очень хорошо ; а во-вторых , почему вы знаете , что я не с людьми живу ? Дарья Михайловна закусила губы.— Это другое дело ! Мне остается только сожалеть о том , что я не удостоилась попасть в число людей , с которыми вы знаетесь.— Мосьё Лежнев , — вмешался Рудин , — кажется , преувеличивает весьма похвальное чувство — любовь к свободе.Лежнев ничего не ответил и только взглянул на Рудина . Наступило небольшое молчание.— Итак-с , — начал Лежнев , поднимаясь , — я могу считать наше дело поконченным и сказать вашему управляющему , чтобы он прислал ко мне бумаги.— Можете ... хотя , признаться , вы так нелюбезны ... мне бы следовало отказать вам.— Да ведь это размежевание гораздо выгоднее для вас , чем для меня.Дарья Михайловна пожала плечами.— Вы не хотите даже позавтракать у меня ? — спросила она.— Покорно вас благодарю : я никогда не завтракаю , да и тороплюсь домой.Дарья Михайловна встала.— Я вас не удерживаю , — промолвила она ,
подходя к окну , — не смею вас удерживать.Лежнев начал раскланиваться.— Прощайте , мосьё Лежнев ! Извините , что обеспокоила вас.— Ничего , помилуйте , — возразил Лежнев и вышел.— Каков ? — спросила Дарья Михайловна у Рудина . — Я слыхала про него , что он чудак ; но ведь уж это из рук вон ! — Он страдает той же болезнью , как и Пигасов , — проговорил Рудин , — желаньем быть оригинальным . Тот прикидывается Мефистофелем , этот — циником . Во всем этом много эгоизма , много самолюбия и мало истины , мало любви . Ведь это тоже своего рода расчет : надел на себя человек маску равнодушия и лени , авось , мол , кто-нибудь подумает : вот человек , столько талантов в себе погубил ! А поглядеть попристальнее — и талантов-то в нем никаких нет.— Et de deux ! 9 — промолвила Дарья Михайловна . — Вы ужасный человек на определения . От вас не скроешься.— Вы думаете ? — промолвил Рудин . — Впрочем , — продолжал он , — по-настоящему , мне бы не следовало говорить о Лежневе ; я его любил , любил , как друга ... но потом , вследствие различных недоразумений ... — Вы рассорились ? — Нет . Но мы расстались , и расстались , кажется , навсегда.— То-то , я заметила , вы во всё время его посещения были как будто не по себе ... Однако я весьма вам благодарна за сегодняшнее утро . Я чрезвычайно приятно провела время . Но надо же и честь знать . Отпускаю вас до завтрака , а сама иду заниматься делами . Мой секретарь , вы его видели — Constantin , c'est lui qui est mon secrétaire 10 , — должно быть , уже ждет меня . Рекомендую его вам : он прекрасный , преуслужливый молодой человек и в совершенном восторге от вас . До свидания , cher 11 Дмитрий Николаич ! Как я благодарна барону за то , что он познакомил меня с вами ! И Дарья Михайловна протянула Рудину руку . Он сперва пожал ее , потом поднес к губам и вышел в залу , а из залы на террасу . На террасе он встретил Наталью.наподобие госпожи Рекамье ! ( франц . ) Вот господин Пигасов и уничтожен ( франц . ) .Между нами ... это не очень основательно ( франц . ) .вполне порядочный человек ( франц . ) .но это всё равно , что ничего ( франц . ) .Не правда ли , как он похож на Каннинга ? ( франц . ) вы точно резцом высекаете ( франц . ) .вы нашего круга ( франц . ) .Вот и второй ! ( франц . ) Константин , ведь это мой секретарь ( франц . ) .дорогой ( франц . ) .Дочь Дарьи Михайловны , Наталья Алексеевна , с первого взгляда могла не понравиться . Она еще не успела развиться , была худа , смугла , держалась немного сутуловато . Но черты ее лица были красивы и правильны , хотя слишком велики для семнадцатилетней девушки . Особенно хорош был ее чистый и ровный лоб над тонкими , как бы надломленными посередине бровями . Она говорила мало , слушала и глядела внимательно , почти пристально , — точно она себе во всем хотела дать отчет . Она часто оставалась неподвижной , опускала руки и задумывалась ; на лице ее выражалась тогда внутренняя работа мыслей ...
подымутся ... « Qu'avez-vous ? » 1 — спросит ее m-lle Boncourt и начнет бранить ее , говоря , что молодой девице неприлично задумываться и принимать рассеянный вид . Но Наталья не была рассеянна : напротив , она училась прилежно , читала и работала охотно . Она чувствовала глубоко и сильно , но тайно ; она и в детстве редко плакала , а теперь даже вздыхала редко , и только бледнела слегка , когда что-нибудь ее огорчало . Мать ее считала добронравной , благоразумной девушкой , называла ее в шутку : mon honnête homme de fille 2 , но не была слишком высокого мнения об ее умственных способностях . « Наташа у меня , к счастью , холодна , — говаривала она , — не в меня ... тем лучше . Она будет счастлива » . Дарья Михайловна ошибалась . Впрочем , редкая мать понимает дочь свою.Наталья любила Дарью Михайловну и не вполне ей доверяла.— Тебе нечего от меня скрывать , — сказала ей однажды Дарья Михайловна , — а то бы ты скрытничала : ты-таки себе на уме ... Наталья поглядела матери в лицо и подумала : « Для чего же не быть себе на уме ? » Когда Рудин встретил ее на террасе , она вместе с m-lle Boncourt шла в комнату , чтобы надеть шляпку и отправиться в сад . Утренние ее занятия уже кончились . Наталью перестали держать , как девочку , m-lle Boncourt давно уже не давала ей уроков из мифология и географии ; но Наталья должна была каждое утро читать исторические книги , путешествия и другие назидательные сочинения — при ней . Выбирала их Дарья Михайловна , будто бы придерживаясь особой , своей системы . На самом деле она просто передавала Наталье всё , что ей присылал француз-книгопродавец из Петербурга , исключая , разумеется , романов Дюма-фиса 3 и комп . Эти романы Дарья Михайловна читала сама . M-lle Boncourt особенно строго и кисло посматривала через очки свои , когда Наталья читала исторические книги : по понятиям старой француженки , вся история была наполнена непозволительными вещами , хотя она сама из великих мужей древности знала почему-то только одного Камбиза , а из новейших времен — Людовика XIV и Наполеона , которого терпеть не могла . Но Наталья читала и такие книги , существования которых m-lle Boncourt не подозревала : она знала наизусть всего Пушкина ... Наталья слегка покраснела при встрече с Рудиным.— Вы идете гулять ? — спросил он ее.— Да . Мы идем в сад.— Можно идти с вами ? Наталья взглянула на m-lle Boncourt.— Mais certainement , monsieur , avec plaisir 4 , — поспешно проговорила старая дева.Рудин взял шляпу и пошел вместе с ними.Наталье было сперва неловко идти рядом с Рудиным по одной дорожке ; потом ей немного легче стало . Он начал расспрашивать ее о ее занятиях , о том , как ей нравится деревня . Она отвечала не без робости , но без той торопливой застенчивости , которую так часто и выдают и принимают за стыдливость . Сердце у ней билось.— Вы не скучаете в деревне ? — спросил Рудин , окидывая ее боковым взором.— Как можно скучать в деревне ? Я очень рада , что мы здесь . Я здесь очень счастлива.— Вы счастливы ...