Daria/rus_authors huggingface dataset:
какого-то тайного превосходства , наполнило его душу . — Перестань , пожалуйста , — повторил он еще раз , невольно наслаждаясь сознанием собственной развитости и свободы.Николай Петрович глянул на него из-под пальцев руки , которою он продолжал тереть себе лоб , и что-то кольнуло его в сердце ... Но он тут же обвинил себя.— Вот это уж наши поля пошли , — проговорил он после долгого молчания.— А это впереди , кажется , наш лес ? — спросил Аркадий.— Да , наш . Только я его продал . В нынешнем году его сводить будут.— Зачем ты его продал ? — Деньги были нужны ; притом же эта земля отходит к мужикам.— Которые тебе оброка не платят ? — Это уж их дело , а впрочем , будут же они когда-нибудь платить.— Жаль леса , — заметил Аркадий и стал глядеть кругом.Места , по которым они проезжали , не могли назваться живописными . Поля , все поля , тянулись вплоть до самого небосклона , то слегка вздымаясь , то опускаясь снова ; кое-где виднелись небольшие леса , и , усеянные редким и низким кустарником , вились овраги , напоминая глазу их собственное изображение на старинных планах екатерининского времени . Попадались и речки с обрытыми берегами , и крошечные пруды с худыми плотинами , и деревеньки с низкими избенками под темными , часто до половины разметанными крышами , и покривившиеся молотильные сарайчики с плетенными из хвороста стенами и зевающими воротищами возле опустелых гумен , и церкви , то кирпичные с отвалившеюся кое-где штукатуркой , то деревянные с наклонившимися крестами и разоренными кладбищами . Сердце Аркадия понемногу сжималось . Как нарочно , мужички встречались все обтерханные , на плохих клячонках ; как нищие в лохмотьях , стояли придорожные ракиты с ободранною корой и обломанными ветвями ; исхудалые , шершавые , словно обглоданные , коровы жадно щипали траву по канавам . Казалось , они только что вырвались из чьих-то грозных , смертоносных когтей — и , вызванный жалким видом обессиленных животных , среди весеннего красного дня вставал белый призрак безотрадной , бесконечной зимы с ее метелями , морозами и снегами ... « Нет , — подумал Аркадий , — небогатый край этот , не поражает он ни довольством , ни трудолюбием ; нельзя , нельзя ему так остаться , преобразования необходимы ... но как их исполнить , как приступить ? .. » Так размышлял Аркадий ... а пока он размышлял , весна брала свое . Все кругом золотисто зеленело , все широко и мягко волновалось и лоснилось под тихим дыханием теплого ветерка , все — деревья , кусты и травы ; повсюду нескончаемыми звонкими струйками заливались жаворонки ; чибисы то кричали , виясь над низменными лугами , то молча перебегали по кочкам ; красиво чернея в нежной зелени еще низких яровых хлебов , гуляли грачи ; они пропадали во ржи , уже слегка побелевшей , лишь изредка выказывались их головы в дымчатых ее волнах . Аркадий глядел , глядел , и , понемногу ослабевая , исчезали его размышления ... Он сбросил с себя шинель и так весело , таким молоденьким мальчиком посмотрел на отца , что тот опять его обнял.
Теперь уж недалеко , — заметил Николай Петрович , — вот стоит только на эту горку подняться , и дом будет виден . Мы заживем с тобой на славу , Аркаша ; ты мне помогать будешь по хозяйству , если только это тебе не наскучит . Нам надобно теперь тесно сойтись друг с другом , узнать друг друга хорошенько , не правда ли ? — Конечно , — промолвил Аркадий , — но что за чудный день сегодня ! — Для твоего приезда , душа моя . Да , весна в полном блеске . А впрочем , я согласен с Пушкиным — помнишь , в Евгении Онегине : Как грустно мне твое явленье , Весна , весна , пора любви ! Какое ... — Аркадий ! — раздался из тарантаса голос Базарова , — пришли мне спичку , нечем трубку раскурить.Николай Петрович умолк , а Аркадий , который начал было слушать его не без некоторого изумления , но и не без сочувствия , поспешил достать из кармана серебряную коробочку со спичками и послал ее Базарову с Петром.— Хочешь сигарку ? — закричал опять Базаров.— Давай , — отвечал Аркадий.Петр вернулся к коляске и вручил ему вместе с коробочкой толстую черную сигарку , которую Аркадий немедленно закурил , распространяя вокруг себя такой крепкий и кислый запах заматерелого табаку , что Николай Петрович , отроду не куривший , поневоле , хотя незаметно , чтобы не обидеть сына , отворачивал нос.Четверть часа спустя оба экипажа остановились перед крыльцом нового деревянного дома , выкрашенного серою краской и покрытого железною красною крышей . Это и было Марьино , Новая слободка тож , или , по крестьянскому наименованью , Бобылий хутор.Он в самом деле вольный ( франц . ) .Толпа дворовых не высыпала на крыльцо встречать господ ; показалась всего одна девочка лет двенадцати , а вслед за ней вышел из дому молодой парень , очень похожий на Петра , одетый в серую ливрейную куртку с белыми гербовыми пуговицами , слуга Павла Петровича Кирсанова . Он молча отворил дверцу коляски и отстегнул фартук тарантаса . Николай Петрович с сыном и с Базаровым отправились через темную и почти пустую залу , из-за двери которой мелькнуло молодое женское лицо , в гостиную , убранную уже в новейшем вкусе.— Вот мы и дома , — промолвил Николай Петрович , снимая картуз и встряхивая волосами . — Главное , надо теперь поужинать и отдохнуть.— Поесть действительно не худо , — заметил , потягиваясь , Базаров и опустился на диван.— Да , да , ужинать давайте , ужинать поскорее . — Николай Петрович без всякой видимой причины потопал ногами . — Вот кстати и Прокофьич.Вошел человек лет шестидесяти , беловолосый , худой и смуглый , в коричневом фраке с медными пуговицами и в розовом платочке на шее . Он осклабился , подошел к ручке к Аркадию и , поклонившись гостю , отступил к двери и положил руки за спину.— Вот он , Прокофьич , — начал Николай Петрович , — приехал к нам наконец ... Что ? как ты его находишь ? — В лучшем виде-с , — проговорил старик и осклабился опять , но тотчас же нахмурил свои густые брови . — На стол накрывать прикажете ? — проговорил он внушительно.— Да , да , пожалуйста .
в вашу комнату , Евгений Васильич ? — Нет , благодарствуйте , незачем . Прикажите только чемоданишко мой туда стащить да вот эту одеженку , — прибавил он , снимая с себя свой балахон.— Очень хорошо . Прокофьич , возьми же их шинель . ( Прокофьич , как бы с недоумением , взял обеими руками базаровскую « одеженку » и , высоко подняв ее над головою , удалился на цыпочках . ) А ты , Аркадий , пойдешь к себе на минутку ? — Да , надо почиститься , — отвечал Аркадий и направился было к дверям , но в это мгновение вошел в гостиную человек среднего роста , одетый в темный английский съют , модный низенький галстух и лаковые полусапожки , Павел Петрович Кирсанов . На вид ему было лет сорок пять : его коротко остриженные седые волосы отливали темным блеском , как новое серебро ; лицо его , желчное , но без морщин , необыкновенно правильное и чистое , словно выведенное тонким и легким резцом , являло следы красоты замечательной ; особенно хороши были светлые , черные , продолговатые глаза . Весь облик Аркадиева дяди , изящный и породистый , сохранил юношескую стройность и то стремление вверх , прочь от земли , которое большею частью исчезает после двадцатых годов.Павел Петрович вынул из кармана панталон свою красивую руку с длинными розовыми ногтями , — руку , казавшуюся еще красивей от снежной белизны рукавчика , застегнутого одиноким крупным опалом , и подал ее племяннику . Совершив предварительно европейское « shake hands » , 1 он три раза , по-русски , поцеловался с ним , то есть три раза прикоснулся своими душистыми усами до его щек , и проговорил : « Добро пожаловать » .Николай Петрович представил его Базарову : Павел Петрович слегка наклонил свой гибкий стан и слегка улыбнулся , но руки не подал и даже положил ее обратно в карман.— Я уже думал , что вы не приедете сегодня , — заговорил он приятным голосом , любезно покачиваясь , подергивая плечами и показывая прекрасные белые зубы . — Разве что на дороге случилось ? — Ничего не случилось , — отвечал Аркадий , — так , замешкались немного . Зато мы теперь голодны , как волки . Поторопи Прокофьича , папаша , а я сейчас вернусь.— Постой , я с тобой пойду , — воскликнул Базаров , внезапно порываясь с дивана . Оба молодые человека вышли.— Кто сей ? — спросил Павел Петрович.— Приятель Аркаши , очень , по его словам , умный человек.— Он у нас гостить будет ? — Да.— Этот волосатый ? — Ну да.Павел Петрович постучал ногтями по столу.— Я нахожу , что Аркадий s'est dégourdi 2 , — заметил он . — Я рад его возвращению.За ужином разговаривали мало . Особенно Базаров почти ничего не говорил , но ел много . Николай Петрович рассказывал разные случаи из своей , как он выражался фермерской жизни , толковал о предстоящих правительственных мерах , о комитетах , о депутатах , о необходимости заводить машины и т.д . Павел Петрович медленно похаживал взад и вперед по столовой ( он никогда не ужинал ) , изредка отхлебывая из рюмки , наполненной красным вином ,
, вроде « а ! эге ! гм ! » . Аркадий сообщил несколько петербургских новостей , но он ощущал небольшую неловкость , ту неловкость , которая обыкновенно овладевает молодым человеком , когда он только что перестал быть ребенком и возвратился в место , где привыкли видеть и считать его ребенком . Он без нужды растягивал свою речь , избегал слова « папаша » и даже раз заменил его словом « отец » , произнесенным , правда , сквозь зубы ; с излишнею развязностью налил себе в стакан гораздо больше вина , чем самому хотелось , и выпил все вино . Прокофьич не спускал с него глаз и только губами пожевывал . После ужина все тотчас разошлись.— А чудаковат у тебя дядя , — говорил Аркадию Базаров , сидя в халате возле его постели и насасывая короткую трубочку . — Щегольство какое в деревне , подумаешь ! Ногти-то , ногти , хоть на выставку посылай ! — Да ведь ты не знаешь , — ответил Аркадий , — ведь он львом был в свое время . Я когда-нибудь расскажу тебе его историю . Ведь он красавцем был , голову кружил женщинам.— Да , вот что ! По старой , значит , памяти . Пленять-то здесь , жаль , некого . Я все смотрел : этакие у него удивительные воротнички , точно каменные , и подбородок так аккуратно выбрит . Аркадий Николаич , ведь это смешно ? — Пожалуй ; только он , право , хороший человек.— Архаическое явление ! А отец у тебя славный малый . Стихи он напрасно читает и в хозяйстве вряд ли смыслит , но он добряк.— Отец у меня золотой человек.— Заметил ли ты , что он робеет ? Аркадий качнул головою , как будто он сам не робел.— Удивительное дело , — продолжал Базаров , — эти старенькие романтики ! Разовьют в себе нервную систему до раздражения ... ну , равновесие и нарушено . Однако прощай ! В моей комнате английский рукомойник , а дверь не запирается . Все-таки это поощрять надо — английские рукомойники , то есть прогресс ! Базаров ушел , а Аркадием овладело радостное чувство . Сладко засыпать в родимом доме , на знакомой постеле , под одеялом , над которым трудились любимые руки , быть может руки нянюшки , те ласковые , добрые и неутомимые руки . Аркадий вспомнил Егоровну , и вздохнул , и пожелал ей царствия небесного ... О себе он не молился.И он и Базаров заснули скоро , но другие лица в доме долго еще не спали . Возвращение сына взволновало Николая Петровича . Он лег в постель , но не загасил свечки и , подперши рукою голову , думал долгие думы . Брат его сидел далеко за полночь в своем кабинете , на широком гамбсовом кресле , перед камином , в котором слабо тлел каменный уголь . Павел Петрович не разделся , только китайские красные туфли без задков сменили на его ногах лаковые полусапожки . Он держал в руках последний нумер Galignani , но он не читал ; он глядел пристально в камин , где , то замирая , то вспыхивая , вздрагивало голубоватое пламя ... Бог знает , где бродили его мысли , но не в одном только прошедшем бродили они : выражение его лица было сосредоточенно и угрюмо , чего не бывает , когда человек занят одними воспоминаниями .
, на большом сундуке , сидела , в голубой душегрейке и с наброшенным белым платком на темных волосах , молодая женщина , Фенечка , и то прислушивалась , то дремала , то посматривала на растворенную дверь , из-за которой виднелась детская кроватка и слышалось ровное дыхание спящего ребенка.рукопожатие ( англ . ) .стал развязнее ( франц . ) .На другое утро Базаров раньше всех проснулся и вышел из дома . « Эге ! — подумал он , посмотрев кругом , — местечко-то неказисто » . Когда Николай Петрович размежевался с своими крестьянами , ему пришлось отвести под новую усадьбу десятины четыре совершенно ровного и голого поля . Он построил дом , службы и ферму , разбил сад , выкопал пруд и два колодца ; но молодые деревца плохо принимались , в пруде воды набралось очень мало , и колодцы оказались солонковатого вкуса . Одна только беседка из сирени и акаций порядочно разрослась ; в ней иногда пили чай и обедали . Базаров в несколько минут обегал все дорожки сада , зашел на скотный двор , на конюшню , отыскал двух дворовых мальчишек , с которыми тотчас свел знакомство , и отправился с ними в небольшое болотце , с версту от усадьбы , за лягушками.— На что тебе лягушки , барин ? — спросил его один из мальчиков.— А вот на что , — отвечал ему Базаров , который владел особенным уменьем возбуждать к себе доверие в людях низших , хотя он никогда не потакал им и обходился с ними небрежно , — я лягушку распластаю да посмотрю , что у нее там внутри делается ; а так как мы с тобой те же лягушки , только что на ногах ходим , я и буду знать , что и у нас внутри делается.— Да на что тебе это ? — А чтобы не ошибиться , если ты занеможешь и мне тебя лечить придется.— Разве ты дохтур ? — Да.— Васька , слышь , барин говорит , что мы с тобой те же лягушки . Чудно ! — Я их боюсь , лягушек-то , — заметил Васька , мальчик лет семи , с белою , как лен , головою , в сером казакине с стоячим воротником и босой.— Чего бояться ? разве они кусаются ? — Ну , полезайте в воду , философы , — промолвил Базаров.Между тем Николай Петрович тоже проснулся и отправился к Аркадию , которого застал одетым . Отец и сын вышли на террасу , под навес маркизы ; возле перил , на столе , между большими букетами сирени , уже кипел самовар . Явилась девочка , та самая , которая накануне первая встретила приезжих на крыльце , и тонким голосом проговорила : — Федосья Николаевна не совсем здоровы , прийти не могут ; приказали вас спросить , вам самим угодно разлить чай или прислать Дуняшу ? — Я сам разолью , сам , — поспешно подхватил Николай Петрович . — Ты , Аркадий , с чем пьешь чай , со сливками или с лимоном ? — Со сливками , — отвечал Аркадий и , помолчав немного , вопросительно произнес : — Папаша ? Николай Петрович с замешательством посмотрел на сына.— Что ? — промолвил он.Аркадий опустил глаза.— Извини , папаша , если мой вопрос тебе покажется неуместным , — начал он , — но ты сам , вчерашнею своею откровенностью , меня вызываешь на откровенность ... ты не рассердишься ? .. — Говори.
спросить тебя ... Не оттого ли Фен ... не оттого ли она не приходит сюда чай разливать , что я здесь ? Николай Петрович слегка отвернулся.— Может быть , — проговорил он наконец , — она предполагает ... она стыдится ... Аркадий быстро вскинул глазами на отца.— Напрасно ж она стыдится . Во-первых , тебе известен мой образ мыслей ( Аркадию очень было приятно произнести эти слова ) , а во-вторых — захочу ли я хоть на волос стеснять твою жизнь , твои привычки ? Притом , я уверен , ты не мог сделать дурной выбор ; если ты позволил ей жить с тобой под одною кровлей , стало быть она это заслуживает : во всяком случае , сын отцу не судья , и в особенности я , и в особенности такому отцу , который , как ты , никогда и ни в чем не стеснял моей свободы.Голос Аркадия дрожал сначала : он чувствовал себя великодушным , однако в то же время понимал , что читает нечто вроде наставления своему отцу ; но звук собственных речей сильно действует на человека , и Аркадий произнес последние слова твердо , даже с эффектом.— Спасибо , Аркаша , — глухо заговорил Николай Петрович , и пальцы его опять заходили по бровям и по лбу . — Твои предположения действительно справедливы . Конечно , если б эта девушка не стоила ... Это не легкомысленная прихоть . Мне неловко говорить с тобой об этом ; но ты понимаешь , что ей трудно было прийти сюда при тебе , особенно в первый день твоего приезда.— В таком случае я сам пойду к ней , — воскликнул Аркадий с новым приливом великодушных чувств и вскочил со стула . — Я ей растолкую , что ей нечего меня стыдиться.Николай Петрович тоже встал.— Аркадий , — начал он , — сделай одолжение ... как же можно ... там ... Я тебя не предварил ... Но Аркадий уже не слушал его и убежал с террасы . Николай Петрович посмотрел ему вслед и в смущенье опустился на стул . Сердце его забилось ... Представилась ли ему в это мгновение неизбежная странность будущих отношений между им и сыном , сознавал ли он , что едва ли не большее бы уважение оказал ему Аркадий , если б он вовсе не касался этого дела , упрекал ли он самого себя в слабости — сказать трудно ; все эти чувства были в нем , но в виде ощущений — и то неясных ; а с лица не сходила краска , и сердце билось.Послышались торопливые шаги , и Аркадий вошел на террасу.— Мы познакомились , отец ! — воскликнул он с выражением какого-то ласкового и доброго торжества на лице . — Федосья Николаевна точно сегодня не совсем здорова и придет попозже . Но как же ты не сказал мне , что у меня есть брат ? Я бы уже вчера вечером его расцеловал , как я сейчас расцеловал его.Николай Петрович хотел что-то вымолвить , хотел подняться и раскрыть объятия ... Аркадий бросился ему на шею.— Что это ? опять обнимаетесь ? — раздался сзади их голос Павла Петровича.Отец и сын одинаково обрадовались появлению его в эту минуту ; бывают положения трогательные , из которых все-таки хочется поскорее выйти.— Чему ж ты удивляешься ? — весело заговорил Николай Петрович . — В кои-то веки дождался я Аркаши ...
на него не успел.— Я вовсе не удивляюсь , — заметил Павел Петрович , — я даже сам не прочь с ним обняться.Аркадий подошел к дяде и снова почувствовал на щеках своих прикосновение его душистых усов . Павел Петрович присел к столу . На нем был изящный утренний , в английском вкусе , костюм ; на голове красовалась маленькая феска . Эта феска и небрежно повязанный галстучек намекали на свободу деревенской жизни ; но тугие воротнички рубашки , правда не белой , а пестренькой , как оно и следует для утреннего туалета , с обычною неумолимостью упиралась в выбритый подбородок.— Где же новый твой приятель ? — спросил он Аркадия.— Его дома нет ; он обыкновенно встает рано и отправляется куда-нибудь . Главное , не надо обращать на него внимания : он церемоний не любит.— Да , это заметно . — Павел Петрович начал , не торопясь , намазывать масло на хлеб . — Долго он у нас прогостит ? — Как придется . Он заехал сюда по дороге к отцу.— А отец его где живет ? — В нашей же губернии , верст восемьдесят отсюда . У него там небольшое именьице . Он был прежде полковым доктором.— Тэ-тэ-тэ-тэ ... То-то я все себя спрашивал : где слышал я эту фамилию : Базаров ? .. Николай , помнится , в батюшкиной дивизии был лекарь Базаров ? — Кажется , был.— Точно , точно . Так этот лекарь его отец . Гм ! — Павел Петрович повел усами . — Ну , а сам господин Базаров , собственно , что такое ? — спросил он с расстановкой.— Что такое Базаров ? — Аркадий усмехнулся . — Хотите , дядюшка , я вам скажу , что он собственно такое ? — Сделай одолжение , племянничек.— Он нигилист.— Как ? — спросил Николай Петрович , а Павел Петрович поднял на воздух нож с куском масла на конце лезвия и остался неподвижен.— Он нигилист , — повторил Аркадий.— Нигилист , — проговорил Николай Петрович . — Это от латинского nihil , ничего , сколько я могу судить ; стало быть , это слово означает человека , который ... который ничего не признает ? — Скажи : который ничего не уважает , — подхватил Павел Петрович и снова принялся за масло.— Который ко всему относится с критической точки зрения , — заметил Аркадий.— А это не все равно ? — спросил Павел Петрович.— Нет , не все равно . Нигилист — это человек , который не склоняется ни перед какими авторитетами , который не принимает ни одного принципа на веру , каким бы уважением ни был окружен этот принцип.— И что ж , это хорошо ? — перебил Павел Петрович.— Смотря как кому , дядюшка . Иному от этого хорошо , а иному очень дурно.— Вот как . Ну , это , я вижу , не по нашей части . Мы , люди старого века , мы полагаем , что без принсипов ( Павел Петрович выговаривал это слово мягко , на французский манер , Аркадий , напротив , произносил « прынцип » , налегая на первый слог ) , без принсипов , принятых , как ты говоришь , на веру , шагу ступить , дохнуть нельзя . Vous avez changé tout cela , 1 дай вам Бог здоровья и генеральский чин , а мы только любоваться вами будем , господа ... как бишь ? — Нигилисты , — отчетливо проговорил Аркадий.— Да . Прежде были гегелисты ,
нигилисты . Посмотрим , как вы будете существовать в пустоте , в безвоздушном пространстве ; а теперь позвони-ка , пожалуйста , брат , Николай Петрович , мне пора пить мой какао.Николай Петрович позвонил и закричал : « Дуняша ! » Но вместо Дуняши на террасу вышла сама Фенечка . Это была молодая женщина лет двадцати трех , вся беленькая и мягкая , с темными волосами и глазами , с красными , детски пухлявыми губками и нежными ручками . На ней было опрятное ситцевое платье ; голубая новая косынка легко лежала на ее круглых плечах . Она несла большую чашку какао и , поставив ее перед Павлом Петровичем , вся застыдилась : горячая кровь разлилась алою волной под тонкою кожицей ее миловидного лица . Она опустила глаза и остановилась у стола , слегка опираясь на самые кончики пальцев . Казалось , ей и совестно было , что она пришла , и в то же время она как будто чувствовала , что имела право прийти.Павел Петрович строго нахмурил брови , а Николай Петрович смутился.— Здравствуй , Фенечка , — проговорил он сквозь зубы.— Здравствуйте-с , — ответила она негромким , но звучным голосом и , глянув искоса на Аркадия , который дружелюбно ей улыбался , тихонько вышла . Она ходила немножко вразвалку , но и это к ней пристало.На террасе в течение нескольких мгновений господствовало молчание . Павел Петрович похлебывал свой какао и вдруг поднял голову.— Вот и господин нигилист к нам жалует , — промолвил он вполголоса.Действительно , по саду , шагая через клумбы , шел Базаров . Его полотняное пальто и панталоны были запачканы в грязи ; цепкое болотное растение обвивало тулью его старой круглой шляпы ; в правой руке он держал небольшой мешок ; в мешке шевелилось что-то живое . Он быстро приблизился к террасе и , качнув головою , промолвил : — Здравствуйте , господа ; извините , что опоздал к чаю , сейчас вернусь ; надо вот этих пленниц к месту пристроить.— Что это у вас , пиявки ? — спросил Павел Петрович.— Нет , лягушки.— Вы их едите или разводите ? — Для опытов , — равнодушно проговорил Базаров и ушел в дом.— Это он их резать станет , — заметил Павел Петрович , — в принсипы не верит , а в лягушек верит.Аркадий с сожалением посмотрел на дядю , и Николай Петрович украдкой пожал плечом . Сам Павел Петрович почувствовал , что сострил неудачно , и заговорил о хозяйстве и о новом управляющем , который накануне приходил к нему жаловаться , что работник Фома « либоширничает » и от рук отбился . « Такой уж он Езоп , — сказал он между прочим , — всюду протестовал себя дурным человеком ; поживет и с глупостью отойдет » .Вы все это изменили ( франц . ) .Базаров вернулся , сел за стол и начал поспешно пить чай . Оба брата молча глядели на него , а Аркадий украдкой посматривал то на отца , то на дядю.— Вы далеко отсюда ходили ? — спросил наконец Николай Петрович.— Тут у вас болотце есть , возле осиновой рощи . Я взогнал штук пять бекасов ; ты можешь убить их , Аркадий.— А вы не охотник ? — Нет.— Вы собственно физикой занимаетесь ? — спросил , в свою очередь , Павел Петрович.
, да ; вообще естественными науками.— Говорят , германцы в последнее время сильно успели по этой части.— Да , немцы в этом наши учители , — небрежно отвечал Базаров.Слово германцы , вместо немцы , Павел Петрович употребил ради иронии , которой , однако , никто не заметил.— Вы столь высокого мнения о немцах ? — проговорил с изысканною учтивостью Павел Петрович . Он начинал чувствовать тайное раздражение . Его аристократическую натуру возмущала совершенная развязность Базарова . Этот лекарский сын не только не робел , он даже отвечал отрывисто и неохотно , и в звуке его голоса было что-то грубое , почти дерзкое.— Тамошние ученые дельный народ.— Так , так . Ну , а об русских ученых вы , вероятно , но имеете столь лестного понятия ? — Пожалуй , что так.— Это очень похвальное самоотвержение , — произнес Павел Петрович , выпрямляя стан и закидывая голову назад . — Но как же нам Аркадий Николаич сейчас сказывал , что вы не признаете никаких авторитетов ? Не верите им ? — Да зачем же я стану их признавать ? И чему я буду верить ? Мне скажут дело , я соглашаюсь , вот и все.— А немцы все дело говорят ? — промолвил Павел Петрович , и лицо его приняло такое безучастное , отдаленное выражение , словно он весь ушел в какую-то заоблачную высь.— Не все , — ответил с коротким зевком Базаров , которому явно не хотелось продолжать словопрение.Павел Петрович взглянул на Аркадия , как бы желая сказать ему : « Учтив твой друг , признаться » .— Что касается до меня , — заговорил он опять , не без некоторого усилия , — я немцев , грешный человек , не жалую . О русских немцах я уже не упоминаю : известно , что это за птицы . Но и немецкие немцы мне не по нутру . Еще прежние туда-сюда ; тогда у них были — ну , там Шиллер , что ли , Гётте ... Брат вот им особенно благоприятствует ... А теперь пошли всё какие-то химики да материалисты ... — Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта , — перебил Базаров.— Вот как , — промолвил Павел Петрович и , словно засыпая , чуть-чуть приподнял брови . — Вы , стало быть , искусства не признаете ? — Искусство наживать деньги , или нет более геморроя ! — воскликнул Базаров с презрительною усмешкой.— Так-с , так-с . Вот как вы изволите шутить . Это вы все , стало быть , отвергаете ? Положим . Значит , вы верите в одну науку ? — Я уже доложил вам , что ни во что не верю ; и что такое наука — наука вообще ? Есть науки , как есть ремесла , знания ; а наука вообще не существует вовсе.— Очень хорошо-с . Ну , а насчет других , в людском быту принятых , постановлений вы придерживаетесь такого же отрицательного направления ? — Что это , допрос ? — спросил Базаров.Павел Петрович слегка побледнел ... Николай Петрович почел должным вмешаться в разговор.— Мы когда-нибудь поподробнее побеседуем об этом предмете с вами , любезный Евгений Васильич ; и ваше мнение узнаем , и свое выскажем . С своей стороны , я очень рад , что вы занимаетесь естественными науками . Я слышал , что Либих сделал удивительные открытия насчет удобрения полей .
мне помочь в моих агрономических работах : вы можете дать мне какой-нибудь полезный совет.— Я к вашим услугам , Николай Петрович ; но куда нам до Либиха ! Сперва надо азбуке выучиться и потом уже взяться за книгу , а мы еще аза в глаза не видали. « Ну , ты , я вижу , точно нигилист » , — подумал Николай Петрович.— Все-таки позвольте прибегнуть к вам при случае , — прибавил он вслух . — А теперь нам , я полагаю , брат , пора пойти потолковать с приказчиком.Павел Петрович поднялся со стула.— Да , — проговорил он , ни на кого не глядя , — беда пожить этак годков пять в деревне , в отдалении от великих умов ! Как раз дурак дураком станешь . Ты стараешься не забыть того , чему тебя учили , а там — хвать ! — оказывается , что все это вздор , и тебе говорят , что путные люди этакими пустяками больше не занимаются и что ты , мол , отсталый колпак . Что делать ! Видно , молодежь точно умнее нас.Павел Петрович медленно повернулся на каблуках и медленно вышел ; Николай Петрович отправился вслед за ним.— Что , он всегда у вас такой ? — хладнокровно спросил Базаров у Аркадия , как только дверь затворилась за обоими братьями.— Послушай , Евгений , ты уже слишком резко с ним обошелся , — заметил Аркадий . — Ты его оскорбил.— Да , стану я их баловать , этих уездных аристократов ! Ведь это все самолюбивые , львиные привычки , фатство . Ну , продолжал бы свое поприще в Петербурге , коли уж такой у него склад ... А впрочем , Бог с ним совсем ! Я нашел довольно редкий экземпляр водяного жука , Dytiscus marginatus , знаешь ? Я тебе его покажу.— Я тебе обещался рассказать его историю , — начал Аркадий.— Историю жука ? — Ну полно , Евгений . Историю моего дяди . Ты увидишь , что он не такой человек , каким ты его воображаешь . Он скорее сожаления достоин , чем насмешки.— Я не спорю ; да что он тебе так дался ? — Надо быть справедливым , Евгений.— Это из чего следует ? — Нет , слушай ... И Аркадий рассказал ему историю своего дяди . Читатель найдет ее в следующей главе.Павел Петрович Кирсанов воспитывался сперва дома , так же как и младший брат его Николай , потом в пажеском корпусе . Он с детства отличался замечательною красотой ; к тому же он был самоуверен , немного насмешлив и как-то забавно желчен — он не мог не нравиться . Он начал появляться всюду , как только вышел в офицеры . Его носили на руках , и он сам себя баловал , даже дурачился , даже ломался ; но и это к нему шло . Женщины от него с ума сходили , мужчины называли его фатом и втайне завидовали ему . Он жил , как уже сказано , на одной квартире с братом , которого любил искренно , хотя нисколько на него не походил . Николай Петрович прихрамывал , черты имел маленькие , приятные , но несколько грустные , небольшие черные глаза и мягкие жидкие волосы ; он охотно ленился , но и читал охотно , и боялся общества . Павел Петрович ни одного вечера не проводил дома , славился смелостию и ловкостию ( он ввел было гимнастику в моду между светскою молодежью ) и прочел всего пять , шесть французских книг .
восьмом году от роду он уже был капитаном ; блестящая карьера ожидала его . Вдруг все изменилось.В то время в петербургском свете изредка появлялась женщина , которую не забыли до сих пор , княгиня Р. У ней был благовоспитанный и приличный , но глуповатый муж и не было детей . Она внезапно уезжала за границу , внезапно возвращалась в Россию , вообще вела странную жизнь . Она слыла за легкомысленную кокетку , с увлечением предавалась всякого рода удовольствиям , танцевала до упаду , хохотала и шутила с молодыми людьми , которых принимала перед обедом в полумраке гостиной , а по ночам плакала и молилась , не находила нигде покою и часто до самого утра металась по комнате , тоскливо ломая руки , или сидела , вся бледная и холодная , над псалтырем . День наставал , и она снова превращалась в светскую даму , снова выезжала , смеялась , болтала и точно бросалась навстречу всему , что могло доставить ей малейшее развлечение . Она была удивительно сложена ; ее коса золотого цвета и тяжелая , как золото , падала ниже колен , но красавицей ее никто бы не назвал ; во всем ее лице только и было хорошего , что глаза , и даже не самые глаза — они были невелики и серы , — но взгляд их , быстрый , глубокий , беспечный до удали и задумчивый до уныния , — загадочный взгляд . Что-то необычайное светилось в нем даже тогда , когда язык ее лепетал самые пустые речи . Одевалась она изысканно . Павел Петрович встретил ее на одном бале , протанцевал с ней мазурку , в течение которой она не сказала ни одного путного слова , и влюбился в нее страстно . Привыкший к победам , он и тут скоро достиг своей цели ; но легкость торжества не охладила его . Напротив : он еще мучительнее , еще крепче привязался к этой женщине , в которой даже тогда , когда она отдавалась безвозвратно , все еще как будто оставалось что-то заветное и недоступное , куда никто не мог проникнуть . Что гнездилось в этой душе — Бог весть ! Казалось , она находилась во власти каких-то тайных , для нее самой неведомых сил ; они играли ею , как хотели ; ее небольшой ум не мог сладить с их прихотью . Все ее поведение представляло ряд несообразностей ; единственные письма , которые могли бы возбудить справедливые подозрения ее мужа , она написала к человеку почти ей чужому , а любовь ее отзывалась печалью ; она уже не смеялась и не шутила с тем , кого избирала , и слушала его и глядела на него с недоумением . Иногда , большею частью внезапно , это недоумение переходило в холодный ужас ; лицо ее принимало выражение мертвенное и дикое ; она запиралась у себя в спальне , и горничная ее могла слышать , припав ухом к замку , ее глухие рыдания . Не раз , возвращаясь к себе домой после нежного свидания , Кирсанов чувствовал на сердце ту разрывающую и горькую досаду , которая поднимается в сердце после окончательной неудачи . « Чего же хочу я еще ? » — спрашивал он себя , а сердце все ныло . Он однажды подарил ей кольцо с вырезанным на камне сфинксом.— Что это ? — спросила она , — сфинкс ? — Да , — ответил он ,
сфинкс — вы.— Я ? — спросила она и медленно подняла на него свой загадочный взгляд . — Знаете ли , что это очень лестно ? — прибавила она с незначительною усмешкой , а глаза глядели все так же странно.Тяжело было Павлу Петровичу даже тогда , когда княгиня Р. его любила ; но когда она охладела к нему , а это случилось довольно скоро , он чуть с ума не сошел . Он терзался и ревновал , не давал ей покою , таскался за ней повсюду ; ей надоело его неотвязное преследование , и она уехала за границу . Он вышел в отставку , несмотря на просьбы приятелей , на увещания начальников , и отправился вслед за княгиней ; года четыре провел он в чужих краях , то гоняясь за нею , то с намерением теряя ее из виду ; он стыдился самого себя , он негодовал на свое малодушие ... но ничто не помогало . Ее образ , этот непонятный , почти бессмысленный , но обаятельный образ слишком глубоко внедрился в его душу . В Бадене он как-то опять сошелся с нею по-прежнему ; казалось , никогда еще она так страстно его не любила ... но через месяц все уже было кончено : огонь вспыхнул в последний раз и угас навсегда . Предчувствуя неизбежную разлуку , он хотел , по крайней мере , остаться ее другом , как будто дружба с такою женщиной была возможна ... Она тихонько выехала из Бадена и с тех пор постоянно избегала Кирсанова . Он вернулся в Россию , попытался зажить старою жизнью , но уже не мог попасть в прежнюю колею . Как отравленный , бродил он с места на место ; он еще выезжал , он сохранил все привычки светского человека ; он мог похвастаться двумя , тремя новыми победами ; но он уже не ждал ничего особенного ни от себя , ни от других и ничего не предпринимал . Он состарился , поседел ; сидеть по вечерам в клубе , желчно скучать , равнодушно поспорить в холостом обществе стало для него потребностию , — знак , как известно , плохой . О женитьбе он , разумеется , и не думал . Десять лет прошло таким образом , бесцветно , бесплодно и быстро , страшно быстро . Нигде время так не бежит , как в России ; в тюрьме , говорят , оно бежит еще скорей . Однажды , за обедом , в клубе , Павел Петрович узнал о смерти княгини Р. Она скончалась в Париже , в состоянии близком к помешательству . Он встал из-за стола и долго ходил по комнатам клуба , останавливаясь как вкопанный близ карточных игроков , но не вернулся домой раньше обыкновенного . Через несколько времени он получил пакет , адресованный на его имя : в нем находилось данное им княгине кольцо . Она провела по сфинксу крестообразную черту и велела ему сказать , что крест — вот разгадка.Это случилось в начале 48-го года , в то самое время , когда Николай Петрович , лишившись жены , приезжал в Петербург . Павел Петрович почти не видался с братом с тех пор , как тот поселился в деревне : свадьба Николая Петровича совпала с самыми первыми днями знакомства Павла Петровича с княгиней . Вернувшись из-за границы , он отправился к нему с намерением погостить у него месяца два , полюбоваться его счастием , но выжил у него одну только неделю .
в положении обоих братьев было слишком велико . В 48-м году это различие уменьшилось : Николай Петрович потерял жену , Павел Петрович потерял свои воспоминания ; после смерти княгини он старался не думать о ней . Но у Николая оставалось чувство правильно проведенной жизни , сын вырастал на его глазах ; Павел , напротив , одинокий холостяк , вступал в то смутное , сумеречное время , время сожалений , похожих на надежды , надежд , похожих на сожаления , когда молодость прошла , а старость еще не настала.Это время было труднее для Павла Петровича , чем для всякого другого : потеряв свое прошедшее , он все потерял.— Я не зову теперь тебя в Марьино , — сказал ему однажды Николай Петрович ( он назвал свою деревню этим именем в честь жены ) , — ты и при покойнице там соскучился , а теперь ты , я думаю , там с тоски пропадешь.— Я был еще глуп и суетлив тогда , — отвечал Павел Петрович , — с тех пор я угомонился , если не поумнел . Теперь , напротив , если ты позволишь , я готов навсегда у тебя поселиться.Вместо ответа Николай Петрович обнял его ; но полтора года прошло после этого разговора , прежде чем Павел Петрович решился осуществить свое намерение . Зато , поселившись однажды в деревне , он уже не покидал ее даже и в те три зимы , которые Николай Петрович провел в Петербурге с сыном . Он стал читать , все больше по-английски ; он вообще всю жизнь свою устроил на английский вкус , редко видался с соседями и выезжал только на выборы , где он большею частию помалчивал , лишь изредка дразня и пугая помещиков старого покроя либеральными выходками и не сближаясь с представителями нового поколения . И те и другие считали его гордецом ; и те и другие его уважали за его отличные , аристократические манеры , за слухи о его победах ; за то , что он прекрасно одевался и всегда останавливался в лучшем номере лучшей гостиницы ; за то , что он вообще хорошо обедал , а однажды даже пообедал с Веллингтоном у Людовика-Филиппа ; за то , что он всюду возил с собою настоящий серебряный несессер и походную ванну ; за то , что от него пахло какими-то необыкновенными , удивительно « благородными » духами ; за то , что он мастерски играл в вист и всегда проигрывал ; наконец , его уважали также за его безукоризненную честность . Дамы находили его очаровательным меланхоликом , но он не знался с дамами ... — Вот видишь ли , Евгений , — промолвил Аркадий , оканчивая свой рассказ , — как несправедливо ты судишь о дяде ! Я уже не говорю о том , что он не раз выручал отца из беды , отдавал ему все свои деньги , — имение , ты , может быть , не знаешь , у них не разделено , — но он всякому рад помочь и , между прочим , всегда вступается за крестьян ; правда , говоря с ними , он морщится и нюхает одеколон ... — Известное дело : нервы , — перебил Базаров.— Может быть , только у него сердце предоброе . И он далеко не глуп . Какие он мне давал полезные советы ... особенно ... особенно насчет отношений к женщинам.— Ага ! На своем молоке обжегся , на чужую воду дует . Знаем мы это !
, словом , — продолжал Аркадий , — он глубоко несчастлив , поверь мне ; презирать его — грешно.— Да кто его презирает ? — возразил Базаров . — А я все-таки скажу , что человек , который всю свою жизнь поставил на карту женской любви и когда ему эту карту убили , раскис и опустился до того , что ни на что не стал способен , этакой человек — не мужчина , не самец . Ты говоришь , что он несчастлив : тебе лучше знать ; но дурь из него не вся вышла . Я уверен , что он не шутя воображает себя дельным человеком , потому что читает Галиньяшку и раз в месяц избавит мужика от экзекуции.— Да вспомни его воспитание , время , в которое он жил , — заметил Аркадий.— Воспитание ? — подхватил Базаров . — Всякий человек сам себя воспитать должен — ну хоть как я , например ... А что касается до времени — отчего я от него зависеть буду ? Пускай же лучше оно зависит от меня . Нет , брат , это все распущенность , пустота ! И что за таинственные отношения между мужчиной и женщиной ? Мы , физиологи , знаем , какие это отношения . Ты проштудируй-ка анатомию глаза : откуда тут взяться , как ты говоришь , загадочному взгляду ? Это все романтизм , чепуха , гниль , художество . Пойдем лучше смотреть жука.И оба приятеля отправились в комнату Базарова , в которой уже успел установиться какой-то медицинско-хирургический запах , смешанный с запахом дешевого табаку.Павел Петрович недолго присутствовал при беседе брата с управляющим , высоким и худым человеком с сладким чахоточным голосом и плутовскими глазами , который на все замечания Николая Петровича отвечал : « Помилуйте-с , известное дело-с » — и старался представить мужиков пьяницами и ворами . Недавно заведенное на новый лад хозяйство скрипело , как немазаное колесо , трещало , как домоделанная мебель из сырого дерева . Николай Петрович не унывал , но частенько вздыхал и задумывался : он чувствовал , что без денег дело не пойдет , а деньги у него почти все перевелись . Аркадий сказал правду : Павел Петрович не раз помогал своему брату ; не раз , видя , как он бился и ломал себе голову , придумывая , как бы извернуться , Павел Петрович медленно подходил к окну и , засунув руки в карманы , бормотал сквозь зубы : « Mais je puis vous donner de l'argent » 1 — и давал ему денег ; но в этот день у него самого ничего не было , и он предпочел удалиться . Хозяйственные дрязги наводили на него тоску ; притом ему постоянно казалось , что Николай Петрович , несмотря на все свое рвение и трудолюбие , не так принимается за дело , как бы следовало ; хотя указать , в чем собственно ошибается Николай Петрович , он не сумел бы . « Брат не довольно практичен , — рассуждал он сам с собою , — его обманывают » . Николай Петрович , напротив , был высокого мнения о практичности Павла Петровича и всегда спрашивал его совета . « Я человек мягкий , слабый , век свой провел в глуши , — говаривал он , — а ты недаром так много жил с людьми , ты их хорошо знаешь : у тебя орлиный взгляд » . Павел Петрович в ответ на эти слова только отворачивался ,
разуверял брата.Оставив Николая Петровича в кабинете , он отправился по коридору , отделявшему переднюю часть дома от задней , и , поравнявшись с низенькою дверью , остановился в раздумье , подергал себе усы и постучался в нее.— Кто там ? Войдите , — раздался голос Фенечки.— Это я , — проговорил Павел Петрович и отворил дверь.Фенечка вскочила со стула , на котором она уселась с своим ребенком , и , передав его на руки девушки , которая тотчас же вынесла его вон из комнаты , торопливо поправила свою косынку.— Извините , если я помешал , — начал Павел Петрович , не глядя на нее , — мне хотелось только попросить вас ... сегодня , кажется , в город посылают ... велите купить для меня зеленого чаю.— Слушаю-с , — отвечала Фенечка , — сколько прикажете купить ? — Да полфунта довольно будет , я полагаю . А у вас здесь , я вижу , перемена , — прибавил он , бросив вокруг быстрый взгляд , который скользнул и по лицу Фенечки . — Занавески вот , — промолвил он , видя , что она его не понимает.— Да-с , занавески ; Николай Петрович нам их пожаловал ; да уж они давно повешены.— Да и я у вас давно не был . Теперь у вас здесь очень хорошо.— По милости Николая Петровича , — шепнула Фенечка.— Вам здесь лучше , чем в прежнем флигельке ? — спросил Павел Петрович вежливо , но без малейшей улыбки.— Конечно , лучше-с.— Кого теперь на ваше место поместили ? — Теперь там прачки.— А ! Павел Петрович умолк . « Теперь уйдет » , — думала Фенечка , но он не уходил , и она стояла перед ним как вкопанная ; слабо перебирая пальцами.— Отчего вы велели вашего маленького вынести ? — заговорил , наконец , Павел Петрович . — Я люблю детей : покажите-ка мне его.Фенечка вся покраснела от смущения и от радости . Она боялась Павла Петровича : он почти никогда не говорил с ней.— Дуняша , — кликнула она , — принесите Митю ( Фенечка всем в доме говорила вы ) . А не то погодите ; надо ему платьице надеть.Фенечка направилась к двери.— Да все равно , — заметил Павел Петрович.— Я сейчас , — ответила Фенечка и проворно вышла.Павел Петрович остался один и на этот раз с особенным вниманием оглянулся кругом . Небольшая , низенькая комнатка , в которой он находился , была очень чиста и уютна . В ней пахло недавно выкрашенным полом , ромашкой и мелиссой . Вдоль стен стояли стулья с задками в виде лир ; они были куплены еще покойником генералом в Польше , во время похода ; в одном углу возвышалась кроватка под кисейным пологом , рядом с кованым сундуком с круглою крышкой . В противоположном углу горела лампадка перед большим темным образом Николая-чудотворца ; крошечное фарфоровое яичко на красной ленте висело на груди святого , прицепленное к сиянию ; на окнах банки с прошлогодним вареньем , тщательно завязанные , сквозили зеленым светом ; на бумажных их крышках сама Фенечка написала крупными буквами : « кружовник “ ; Николай Петрович любил особенно это варенье . Под потолком , на длинном шнурке , висела клетка с короткохвостым чижом ; он беспрестанно чирикал и прыгал ,
дрожала : конопляные зерна с легким стуком падали на пол . В простенке , над небольшим комодом , висели довольно плохие фотографические портреты Николая Петровича в разных положениях , сделанные заезжим художником ; тут же висела фотография самой Фенечки , совершенно не удавшаяся : какое-то безглазое лицо напряженно улыбалось в темной рамочке , — больше ничего нельзя было разобрать ; а над Фенечкой — Ермолов , в бурке , грозно хмурился на отдаленные Кавказские горы , из-под шелкового башмачка для булавок , падавшего ему на самый лоб.Прошло минут пять ; в соседней комнате слышался шелест и шепот . Павел Петрович взял с комода замасленную книгу , разрозненный том Стрельцов Масальского , перевернул несколько страниц ... Дверь отворилась , и вошла Фенечка с Митей на руках . Она надела на него красную рубашечку с галуном на вороте , причесала его волосики и утерла лицо : он дышал тяжело , порывался всем телом и подергивал ручонками , как это делают все здоровые дети ; но щегольская рубашечка видимо на него подействовала : выражение удовольствия отражалось на всей его пухлой фигурке . Фенечка и свои волосы привела в порядок , и косынку надела получше , но она могла бы остаться , как была . И в самом деле , есть ли на свете что-нибудь пленительнее молодой красивой матери с здоровым ребенком на руках ? — Экой бутуз , — снисходительно проговорил Павел Петрович и пощекотал двойной подбородок Мити концом длинного ногтя на указательном пальце ; ребенок уставился на чижа и засмеялся.— Это дядя , — промолвила Фенечка , склоняя к нему свое лицо и слегка его встряхивая , между тем как Дуняша тихонько ставила на окно зажженную курительную свечку , подложивши под нее грош.— Сколько бишь ему месяцев ? — спросил Павел Петрович.— Шесть месяцев ; скоро вот седьмой пойдет , одиннадцатого числа.— Не восьмой ли , Федосья Николаевна ? — не без робости вмешалась Дуняша.— Нет , седьмой ; как можно ! — Ребенок опять засмеялся , уставился на сундук и вдруг схватил свою мать всею пятерней за нос и за губы . — Баловник , — проговорила Фенечка , не отодвигая лица от его пальцев.— Он похож на брата , — заметил Павел Петрович. « На кого ж ему и походить ? » — подумала Фенечка.— Да , — продолжал , как бы говоря с самим собой , Павел Петрович , — несомненное сходство . — Он внимательно , почти печально посмотрел на Фенечку.— Это дядя , — повторила она , уже шепотом.— А ! Павел ! вот где ты ! — раздался вдруг голос Николая Петровича.Павел Петрович торопливо обернулся и нахмурился ; но брат его так радостно , с такою благодарностью глядел на него , что он не мог не ответить ему улыбкой.— Славный у тебя мальчуган , — промолвил он и посмотрел на часы , — а я завернул сюда насчет чаю ... И , приняв равнодушное выражение , Павел Петрович тотчас же вышел вон из комнаты.— Сам собою зашел ? — спросил Фенечку Николай Петрович.— Сами-с ; постучались и вошли.— Ну , а Аркаша больше у тебя не был ? — Не был . Не перейти ли мне во флигель , Николай Петрович ? — Это зачем ? — Я думаю ,