Daria/rus_authors huggingface dataset:
середину центрального города и центр всего государства , но такой жерди нигде не было , а стоял камень с надписью . Макар оперся на камень , чтобы постоять в самом центре и проникнуться уважением к самому себе и к своему государству . Макар счастливо вздохнул и почувствовал голод . Тогда он пошел к реке и увидел постройку неимоверного дома.— Что здесь строят ? — спросил он у прохожего.— Вечный дом из железа , бетона , стали и светлого стекла ! — ответил прохожий.Макар решил туда наведаться , чтобы поработать на постройке и покушать.В воротах стояла стража . Стражник спросил : — Тебе чего , жлоб ? — Мне бы поработать чего-нибудь , а то я отощал , — заявил Макар.— Чего ж ты будешь здесь работать , когда ты пришел без всякого талона ? — грустно проговорил стражник.Здесь подошел каменщик и заслушался Макара.— Иди в наш барак к общему котлу , — там ребята тебя покормят , — помог Макару каменщик . — А поступить ты к нам сразу не можешь , ты живешь на воле , а стало быть — никто . Тебе надо сначала в союз рабочих записаться , сквозь классовый надзор пройти.И Макар пошел в барак кушать из котла , чтобы поддержать в себе жизнь для дальнейшей лучшей судьбы.На постройке того дома в Москве , который назвал встречный человек вечным , Макар ужился . Сначала он наелся черной и питательной каши в рабочем бараке , а потом пошел осматривать строительный труд . Действительно , земля была всюду поражена ямами , народ суетился , машины неизвестного названия забивали сваи в грунт . Бетонная каша самотеком шла по лоткам , и прочие трудовые события тоже происходили на глазах . Видно , что дом строился , хотя неизвестно для кого . Макар и не интересовался , что кому достанется , — он интересовался техникой как будущим благом для всех людей . Начальник Макара по родному селу — товарищ Лев Чумовой , тот бы , конечно , наоборот , заинтересовался распределением жилой площади в будущем доме , а не чугунной свайной бабкой , но у Макара были только грамотные руки , а голова — нет ; поэтому он только и думал , как бы чего сделать.Макар обошел всю постройку и увидел , что работа идет быстро и благополучно . Однако что-то заунывно томилось в Макаре — пока неизвестно что . Он вышел на середину работ и окинул общую картину труда своим взглядом : явно чего-то недоставало на постройке , что-то было утрачено , но что — неизвестно . Только в груди у Макара росла какая-то совестливая рабочая тоска . От печали и от того , что сытно покушал , Макар нашел тихое место и там отошел ко сну . Во сне Макар видел озеро , птиц , забытую сельскую рощу , а что нужно , чего не хватает на постройке , — того Макар не увидел . Тогда Макар проснулся и вдруг открыл недостаток постройки : рабочие запаковывали бетон в железные каркасы , чтобы получилась стена . Но это же не техника , а черная работа ! Чтобы получилась техника , надо бетон подавать наверх трубами , а рабочий будет только держать трубу и не уставать , этим самым не позволяя переходить красной силе ума в чернорабочие руки.
искать главную московскую научно-техническую контору . Такая контора помещалась в прочном несгораемом помещении , в одном городском овраге . Макар нашел там одного малого у дверей и сказал ему , что он изобрел строительную кишку . Малый его выслушал и даже расспросил о том , чего Макар сам не знал , а потом отправил Макара на лестницу к главному писцу . Писец этот был ученым инженером , однако он решил почему-то писать на бумаге , не касаясь руками строительного дела . Макар и ему рассказал про кишку.— Дома надо не строить , а отливать , — сказал Макар ученому писцу.Писец прослушал и заключил : — А чем вы докажете , товарищ изобретатель , что ваша кишка дешевле обычной бетонировки ? — А тем , что я это ясно чувствую , — доказал Макар.Писец подумал и послал Макара в конец коридора : — Там дают неимущим изобретателям по рублю на харчи и обратный билет по железной дороге.Макар получил рубль , но отказался от билета , так как он решил жить вперед и безвозвратно.В другой комнате Макару дали бумагу в профсоюз , дабы он получил там усиленную поддержку как человек из массы и изобретатель кишки . Макар подумал , что в профсоюзе ему сегодня же должны дать денег на устройство кишки , и радостно пошел туда.Профсоюз помещался еще в более громадном доме , чем техническая контора . Часа два бродил Макар по ущельям того профсоюзного дома в поисках начальника массовых людей , что был написан на бумаге , но начальника не оказалось на служебном месте — он где-то заботился о прочих трудящихся . В сумерки начальник пришел , съел яичницу и прочитал бумажку Макара через посредство своей помощницы — довольно миловидной и передовой девицы с большой косой . Девица та сходила в кассу и принесла Макару новый рубль , а Макар расписался в получении его как безработный батрак . Бумагу Макару отдали обратно . На ней в числе прочих букв теперь значилось : « Товарищ Лопин , помоги члену нашего союза устроить его изобретение кишки по промышленной линии » .Макар остался доволен и на другой день пошел искать промышленную линию , чтобы увидеть на ней товарища Лопина . Ни милиционер , ни прохожие не знали такой линии , и Макар решил ее найти самостоятельно . На улицах висели плакаты и красный сатин с надписью того учреждения , которое и нужно было Макару . На плакатах ясно указывалось , что весь пролетариат должен твердо стоять на линии развития промышленности . Это сразу вразумило Макара : нужно сначала отыскать пролетариат , а под ним будет линия и где-нибудь рядом товарищ Лопин.— Товарищ милиционер , — обратился Макар , — укажи мне дорогу на пролетариат.Милиционер достал книжку , отыскал там адрес пролетариата и сказал тот адрес благородному Макару.Макар шел по Москве к пролетариату и удивлялся силе города , бегущей в автобусах , трамваях и на живых ногах толпы. « Много харчей надо , чтобы питать такое телодвижение ! » — рассуждал Макар в своей голове , умевшей думать , когда руки были не заняты.Озабоченный и загоревавший Макар , наконец , достиг того дома ,
ему указал постовой . Дом тот оказался ночлежным приютом , где бедный класс в ночное время преклонял свою голову . Раньше , в дореволюционную бытность , бедный класс преклонял свою голову на простую землю , и над той головою шли дожди , светил месяц , брели звезды , дули ветры , а голова та лежала , стыла и спала , потому что она была усталая . Нынче же голова бедного класса отдыхала на подушке под потолком и железным покровом крыши , а ночной ветер природы уже не беспокоил волос на голове бедняка , некогда лежавшего прямо на поверхности земного шара.Макар увидел несколько новых чистоплотных домов и остался доволен советской властью. « Ничего себе властишка ! — оценил Макар . — Только надо , чтобы она не избаловалась , потому что она наша ! » В ночлежном доме была контора , как во всех московских жилых домах . Без конторы , оказывается , сейчас же началось бы всюду светопреставление , а писцы давали всей жизни хотя и медленный , но правильный ход . Макар и писцов уважал. « Пусть живут ! — решил про них Макар . — Они же думают чего-нибудь , раз жалованье получают , а раз они от должности думают , то , наверное , станут умными людьми , а их нам и надобно ! » — Тебе чего ? — спросил Макара комендант ночлега.— Мне бы нужен был пролетариат , — сообщил Макар.— Какой слой ? — узнавал комендант.Макар не стал задумываться — он знал вперед , что ему нужно.— Нижний , — сказал Макар . — Он погуще , там людей побольше , там самая масса ! — Ага ! — понял комендант . — Тогда тебе надо вечера ждать : кого больше придет , с теми и ночевать пойдешь — либо с нищими , либо с сезонниками ... — Мне бы с теми , кто самый социализм строит , — попросил Макар.— Ага ! — снова понял комендант . — Так тебе нужен , кто новые дома строит ? Макар здесь усомнился.— Так дома же и раньше строили , когда Ленина не было . Какой же тебе социализм в пустом доме ? Комендант тоже задумался , тем более что он сам точно не знал , в каком виде должен представиться социализм — будет ли в социализме удивительная радость , и какая ? — Дома-то строили раньше , — согласился комендант . — Только в них тогда жили негодяи , а теперь я тебе талон даю на ночевку в новый дом.— Верно , — обрадовался Макар . — Значит , ты правильный помощник советской власти.Макар взял талон и сел на груду кирпича , оставшегося беспризорным от постройки. « Тоже ... — рассуждал Макар , — лежит кирпич подо мной , а пролетариат тот кирпич делал и мучился : мала советская власть — своего имущества не видит ! » Досидел Макар на кирпиче до вечера и проследил , поочередно , как солнце угасло , как огни зажглись , как воробьи исчезли с навоза на покой.Стали , наконец , являться пролетарии : кто с хлебом , кто без него , кто больной , кто уставший , но все миловидные от долгого труда и добрые той добротой , которая происходит от измождения.Макар подождал , пока пролетариат разлегся на государственных койках и перевел дыхание от дневного строительства . Тогда Макар смело вошел в ночлежную залу и объявил ,
работники труда ! Вы живете в родном городе Москве , в центральной силе государства , а в нем непорядки и утраты ценностей.Пролетариат пошевелился на койках.— Митрий ! — глухо произнес чей-то широкий голос . — Двинь его слегка , чтоб он стал нормальным.Макар не обиделся , потому что перед ним лежал пролетариат , а не враждебная сила.— У вас не все выдумали , — говорил Макар . — Молочные банки из-под молока на ценных машинах везут , а они порожние , — их выпили . Тут бы трубы достаточно было и поршневого насоса ... То же и в строительстве домов и сараев — их надо из кишки отливать , а вы их по мелочам строите ... Я ту кишку придумал и вам ее даром даю , чтобы социализм и прочее благоустройство наступило скорей ... — Какую кишку ? — произнес тот же глухой голос невидимого пролетария.— Свою кишку , — подтвердил Макар.Пролетариат сначала помолчал , а потом чей-то ясный голос прокричал из дальнего угла некие слова , и Макар их услышал , как ветер : — Нам сила не дорога — мы и по мелочи дома поставим , — нам душа дорога . Раз ты человек , то дело не в домах , а в сердце . Мы здесь все на расчетах работаем , на охране труда живем , на профсоюзах стоим , на клубах увлекаемся , а друг на друга не обращаем внимания — друг друга закону поручили ... Даешь душу , раз ты изобретатель ! Макар сразу пал духом . Он изобретал всякие вещи , но души не касался , а это оказалось для здешнего народа главным изобретением . Макар лег на государственную койку и затих от сомнения , что всю жизнь занимался непролетарским делом.Спал Макар недолго , потому что он во сне начал страдать . И страдание его перешло в сновидение : он увидел во сне гору , или возвышенность , и на той горе стоял научный человек . А Макар лежал под той горой , как сонный дурак , и глядел на научного человека , ожидая от него либо слова , либо дела . Но человек тот стоял и молчал , не видя горюющего Макара и думая лишь о целостном масштабе , но не о частном Макаре . Лицо ученейшего человека было освещено заревом дальней массовой жизни , что расстилалась под ним вдалеке , а глаза были страшны и мертвы от нахождения на высоте и слишком далекого взора . Научный молчал , а Макар лежал во сне и тосковал.— Что мне делать в жизни , чтоб я себе и другим был нужен ? — спросил Макар и затих от ужаса.Научный человек молчал по-прежнему без ответа , и миллионы живых жизней отражались в его мертвых очах.Тогда Макар в удивлении пополз на высоту по мертвой каменистой почве . Три раза в него входил страх перед неподвижно-научным , и три раза страх изгонялся любопытством . Если бы Макар был умным человеком , то он не полез бы на ту высоту , но он был отсталым человеком , имея лишь любопытные руки под неощутимой головой . И силой своей любопытной глупости Макар долез до образованнейшего и тронул слегка его толстое , громадное тело . От прикосновения неизвестное тело шевельнулось , как живое , и сразу рухнуло на Макара , потому что оно было мертвое.Макар проснулся от удара и увидел над собой ночлежного надзирателя ,
коснулся его чайником по голове , чтобы Макар проснулся.Макар сел на койку и увидел рябого пролетария , умывшегося из блюдца без потери капли воды . Макар удивился способу начисто умываться горстью воды и спросил рябого : — Все ушли на работу , чего же ты один стоишь и умываешься ? Рябой промокнул мокрое лицо о подушку , высох и ответил : — Работающих пролетариев много , а думающих мало , — я наметил себе думать за всех . Понял ты меня или молчишь от дурости и угнетенья ? — От горя и сомнения , — ответил Макар.— Ага , тогда пойдем , стало быть , со мной и будем думать за всех , — соображая , высказался рябой.И Макар поднялся , чтобы идти с рябым человеком , по названию Петр , чтобы найти свое назначение.Навстречу Макару и Петру шло большое многообразие женщин , одетых в тугую одежду , указывающую , что женщины желали бы быть голыми ; также много было мужчин , но они укрывались более свободно для тела . Великие тысячи других женщин и мужчин , жалея свои туловища , ехали в автомобилях и фаэтонах , а также в еле влекущихся трамваях , которые скрежетали от живого веса людей , но терпели . Едущие и пешие стремились вперед , имея научное выражение лиц , чем в корне походили на того великого и мощного человека , которого Макар неприкосновенно созерцал во сне . От наблюдения сплошных научно-грамотных личностей Макару сделалось жутко во внутреннем чувстве . Для помощи он поглядел на Петра : не есть ли и тот лишь научный человек со взглядом вдаль ? — Ты небось знаешь все науки и видишь слишком далеко ? — робко спросил Макар.Петр сосредоточил свое сознание.— Я-то ? Я надеюсь существовать вроде Ильича-Ленина : я гляжу и вдаль , и вблизь , и вширку , и вглубь , и вверх.— Да то-то ! — успокоился Макар . — А то я намедни видел громадного научного человека : так он в одну даль глядит , а около него — сажени две будет — лежит один отдельный человек и мучается без помощи.— Еще бы ! — умно произнес Петр . — Он на уклоне стоит , ему и кажется , что все вдалеке , а вблизи нет ни дьявола ! А другой только под ноги себе глядит — как бы на комок не споткнуться и не удариться насмерть — и считать себя правым ; а массам жить на тихом ходу скучно . Мы , брат , комков почвы не боимся ! — У нас народ теперь обутый ! — подтвердил Макар.Но Петр держал свое размышление вперед , не отлучаясь ни на что.— Ты видел когда-нибудь коммунистическую партию ? — Нет , товарищ Петр , мне ее не показывали ! Я в деревне товарища Чумового видел ! — Чумовых товарищей и здесь находится полное количество . А я говорю тебе про чистую партию , у которой четкий взор в точную точку . Когда я нахожусь на сходе среди партии , всегда себя дураком чувствую.— Отчего ж так , товарищ Петр ? Ты ведь по наружности почти научный.— Потому что у меня ум тело поедает . Мне яства хочется , а партия говорит : вперед заводы построим — без железа хлеб растет слабо . Понял ты меня , какой здесь ход в самый раз ? ! — Понял , — ответил Макар.Кто строит машины и заводы , тех он понимал сразу , словно ученый .
рождения наблюдал глино-соломенные деревни и нисколько не верил в их участь без огневых машин.— Вот , — сообщил Петр . — А ты говоришь : человек тебе намедни не понравился ! Он и партии и мне не нравится : его ведь дурак-капитализм произвел , а мы таковых подобных постепенно под уклон спускаем ! — Я тоже что-то чувствую , только не знаю что ! — высказался Макар.— А раз ты не знаешь — что , то следуй в жизни под моим руководством ; иначе ты с тонкой линии неминуемо треснешься вниз.Макар отвлекся взором на московский народ и подумал : « Люди здесь сытые , лица у всех чистоплотные , живут они обильно , — они бы размножаться должны , а детей незаметно » .Про это Макар сообщил Петру.— Здесь не природа , а культура , — объяснил Петр . — Здесь люди живут семействами без размножения , тут кушают без производства труда ... — А как же ? — удивился Макар.— А так , — сообщил знающий Петр . — Иной одну мысль напишет на квитанции , — за это его с семейством целых полтора года кормят ... А другой и не пишет ничего — просто живет для назидания другим.Ходили Макар и Петр до вечера ; осмотрели Москву-реку , улицы , лавки , где продавался трикотаж , и захотели есть.— Пойдем в милицию обедать , — сказал Петр.Макар пошел : он сообразил , что в милиции кормят.— Я буду говорить , а ты молчи и отчасти мучайся , — заранее предупредил Макара Петр.В милиционном отделении сидели грабители , бездомные , люди-звери и неизвестные несчастные . А против всех сидел дежурный надзиратель и принимал народ в живой затылок . Иных он отправлял в арестный дом , иных — в больницу , иных устранял прочь обратно.Когда дошла очередь до Петра и Макара , то Петр сказал : — Товарищ начальник , я вам психа на улице поймал и за руку привел.— Какой же он псих ? — спрашивал дежурный по отделению . — Чего ж он нарушил в общественном месте ? — А ничего , — открыто сказал Петр . — Он ходит и волнуется , а потом возьмет и убьет : суди его тогда . А лучшая борьба с преступностью — это предупреждение ее . Вот я и предупредил преступление.— Резон ! — согласился начальник . — Я сейчас его направлю в институт психопатов — на общее исследование ... Милиционер написал бумажку и загоревал : — Не с кем вас препроводить — все люди в разгоне ... — Давай я его сведу , — предложил Петр . — Я человек нормальный , это он — псих.— Вали ! — обрадовался милиционер и дал Петру бумажку.В институт душевноболящих Петр и Макар пришли через час . Петр сказал , что он приставлен милицией к опасному дураку и не может его оставить ни на минуту , а дурак ничего не ел и сейчас начнет бушевать.— Идите на кухню , вам там дадут покушать , — указала добрая сестра-посиделка.— Он ест много , — отказался Петр . — Ему надо щей чугун и каши два чугуна . Пусть принесут сюда , а то он еще харкнет в общий котел.Сестра служебно распорядилась . Макару принесли тройную порцию вкусной еды , и Петр насытился заодно с Макаром.В скором времени Макара принял доктор и начал спрашивать у Макара такие обстоятельные мысли ,
жизни отвечал на эти докторские вопросы как сумасшедший . Здесь доктор ощупал Макара и нашел , что в его сердце бурлит лишняя кровь.— Надо его оставить на испытание , — заключил про Макара доктор.И Макар с Петром остались ночевать в душевной больнице . Вечером они пошли в читальную комнату , и Петр начал читать Макару книжки Ленина вслух.— Наши учреждения — дерьмо , — читал Ленина Петр , а Макар слушал и удивлялся точности ума Ленина . — Наши законы — дерьмо . Мы умеем предписывать и не умеем исполнять . В наших учреждениях сидят враждебные нам люди , а иные наши товарищи стали сановниками и работают , как дураки ... Другие больные душой тоже заслушались Ленина , — они не знали раньше , что Ленин знал все.— Правильно ! — поддакивали больные душой и рабочие и крестьяне . — Побольше надо в наши учреждения рабочих и крестьян , — читал дальше рябой Петр . — Социализм надо строить руками массового человека , а не чиновничьими бумажками наших учреждений . И я не теряю надежды , что нас за это когда-нибудь поделом повесят ... — Видал ? — спросил Макара Петр . — Ленина — и то могли замучить учреждения , а мы ходим и лежим . Вот она тебе , вся революция , написана живьем ... Книгу я эту отсюда украду , потому что здесь учреждение , а завтра мы с тобой пойдем в любую контору и скажем , что мы рабочие и крестьяне . Сядем с тобой в учреждение и будем думать для государства.После чтения Макар и Петр легли спать , чтобы отдохнуть от дневных забот в безумном доме . Тем более что завтра обоим предстояло идти бороться за ленинское и общебедняцкое дело.Петр знал , куда надо идти , — в РКИ , там любят жалобщиков и всяких удрученных . Приоткрыв первую дверь в верхнем коридоре РКИ , они увидели там отсутствие людей . Над второй же дверью висел краткий плакат « Кто кого ? » , и Петр с Макаром вошли туда . В комнате не было никого , кроме тов . Льва Чумового , который сидел и чем-то заведовал , оставив свою деревню на произвол бедняков.Макар не испугался Чумового и сказал Петру : — Раз говорится « кто кого ? » , то давай мы его ... — Нет , — отверг опытный Петр , — у нас государство , а не лапша . Идем выше.Выше их приняли , потому что там была тоска по людям и по низовому действительному уму.— Мы — классовые члены , — сказал Петр высшему начальнику . — У нас ум накопился , дай нам власти над гнетущей писчей стервой ... — Берите . Она ваша , — сказал высший и дал им власть в руки.С тех пор Макар и Петр сели за столы против Льва Чумового и стали говорить с бедным приходящим народом , решая все дела в уме — на базе сочувствия неимущим . Скоро и народ перестал ходить в учреждение Макара и Петра , потому что они думали настолько просто , что и сами бедные могли думать и решать так же , и трудящиеся стали думать сами за себя на квартирах.Лев Чумовой остался один в учреждении , поскольку его никто письменно не отзывал оттуда . И присутствовал он там до тех пор , пока не была назначена комиссия по делам ликвидации государства . В ней тов .
Андрей ПлатоновВ Толубеевском депо лучшим паровозным машинистом считался Александр Васильевич Мальцев.Ему было лет тридцать , но он уже имел квалификацию машиниста первого класса и давно водил скорые поезда . Когда в наше депо прибыл первый мощный пассажирский паровоз серии « ИС » , то на эту машину назначили работать Мальцева , что было вполне разумно и правильно . Помощником у Мальцева работал пожилой человек из деповских слесарей по имени Федор Петрович Драбанов , но он вскоре выдержал экзамен на машиниста и ушел работать на другую машину , а я был , вместо Драбанова , определен работать в бригаду Мальцева помощником ; до того я тоже работал помощником механика , но только на старой , маломощной машине.Я был доволен своим назначением . Машина « ИС » , единственная тогда на нашем тяговом участке , одним своим видом вызывала у меня чувство воодушевления ; я мог подолгу глядеть на нее , и особая растроганная радость пробуждалась во мне — столь же прекрасная , как в детстве при первом чтении стихов Пушкина . Кроме того , я желал поработать в бригаде первоклассного механика , чтобы научиться у него искусству вождения тяжелых скоростных поездов.Александр Васильевич принял мое назначение в его бригаду спокойно и равнодушно ; ему было , видимо , все равно , кто у него будет состоять в помощниках.Перед поездкой я , как обычно , проверил все узлы машины , испытал все ее обслуживающие и вспомогательные механизмы и успокоился , считая машину готовой к поездке . Александр Васильевич видел мою работу , он следил за ней , но после меня собственными руками снова проверил состояние машины , точно он не доверял мне.Так повторялось и впоследствии , и я уже привык к тому , что Александр Васильевич постоянно вмешивался в мои обязанности , хотя и огорчался молчаливо . Но обыкновенно , как только мы были в ходу , я забывал про свое огорчение . Отвлекаясь вниманием от приборов , следящих за состоянием бегущего паровоза , от наблюдения за работой левой машины и пути впереди , я посматривал на Мальцева . Он вел состав с отважной уверенностью великого мастера , с сосредоточенностью вдохновенного артиста , вобравшего весь внешний мир в свое внутреннее переживание и поэтому властвующего над ним . Глаза Александра Васильевича глядели вперед отвлеченно , как пустые , но я знал , что он видел ими всю дорогу впереди и всю природу , несущуюся нам навстречу , — даже воробей , сметенный с балластного откоса ветром вонзающейся в пространство машины , даже этот воробей привлекал взор Мальцева , и он поворачивал на мгновение голову вслед за воробьем : что с ним станется после нас , куда он полетел.По нашей вине мы никогда не опаздывали ; напротив , часто нас задерживали на промежуточных станциях , которые мы должны проследовать с ходу , потому что мы шли с нагоном времени и нас посредством задержек обратно вводили в график.Обычно мы работали молча ; лишь изредка Александр Васильевич , не оборачиваясь в мою сторону , стучал ключом по котлу , желая ,
какой-нибудь непорядок в режиме работы машины , или подготавливая меня к резкому изменению этого режима , чтобы я был бдителен . Я всегда понимал безмолвные указания своего старшего товарища и работал с полным усердием , однако механик по-прежнему относился ко мне , равно и к смазчику-кочегару , отчужденно и постоянно проверял на стоянках пресс-масленки , затяжку болтов в дышловых узлах , опробовал буксы на ведущих осях и прочее . Если я только что осмотрел и смазал какую-либо рабочую трущуюся часть , то Мальцев вслед за мной снова ее осматривал и смазывал , точно не считая мою работу действительной.— Я , Александр Васильевич , этот крейцкопф уже проверил , — сказал я ему однажды , когда он стал проверять эту деталь после меня.— А я сам хочу , — улыбнувшись , ответил Мальцев , и в улыбке его была грусть , поразившая меня.Позже я понял значение его грусти и причину его постоянного равнодушия к нам . Он чувствовал свое превосходство перед нами , потому что понимал машину точнее , чем мы , и он не верил , что я или кто другой может научиться тайне его таланта , тайне видеть одновременно и попутного воробья , и сигнал впереди , ощущая в тот же момент путь , вес состава и усилие машины . Мальцев понимал , конечно , что в усердии , в старательности мы даже можем его превозмочь , но не представлял , чтобы мы больше его любили паровоз и лучше его водили поезда , — лучше , он думал , было нельзя . И Мальцеву поэтому было грустно с нами ; он скучал от своего таланта , как от одиночества , не зная , как нам высказать его , чтобы мы поняли.И мы , правда , не могли понять его умения . Я попросил однажды разрешить повести мне состав самостоятельно ; Александр Васильевич позволил мне проехать километров сорок и сел на место помощника . Я повел состав , и через двадцать километров уже имел четыре минуты опоздания , а выходы с затяжных подъемов преодолевал со скоростью не более тридцати километров в час . После меня машину повел Мальцев ; он брал подъемы со скоростью пятидесяти километров , и на кривых у него не забрасывало машину , как у меня , и он вскоре нагнал упущенное мною время.Около года я работал помощником у Мальцева , с августа по июль , и 5 июля Мальцев совершил свою последнюю поездку в качестве машиниста курьерского поезда ... Мы взяли состав в восемьдесят пассажирских осей , опоздавший до нас в пути на четыре часа . Диспетчер вышел к паровозу и специально попросил Александра Васильевича сократить , сколь возможно , опоздание поезда , свести это опоздание хотя бы к трем часам , иначе ему трудно будет выдать порожняк на соседнюю дорогу . Мальцев пообещал ему нагнать время , и мы тронулись вперед.Было восемь часов пополудни , но летний день еще длился , и солнце сияло с торжественной утренней силой . Александр Васильевич потребовал от меня держать все время давление пара в котле лишь на полатмосферы ниже предельного.Через полчаса мы вышли в степь , на спокойный мягкий профиль . Мальцев довел скорость хода до девяноста километров и ниже не сдавал ,
— на горизонталях и малых уклонах доводил скорость до ста километров . На подъемах я форсировал топку до предельной возможности и заставлял кочегара вручную загружать шуровку , в помощь стоккерной машине , ибо пар у меня садился.Мальцев гнал машину вперед , отведя регулятор на всю дугу и отдав реверс на полную отсечку . Мы теперь шли навстречу мощной туче , появившейся из-за горизонта . С нашей стороны тучу освещало солнце , а изнутри ее рвали свирепые , раздраженные молнии , и мы видели , как мечи молний вертикально вонзались в безмолвную дальнюю землю , и мы бешено мчались к той дальней земле , словно спеша на ее защиту . Александра Васильевича , видимо , увлекло это зрелище : он далеко высунулся в окно , глядя вперед , и глаза его , привыкшие к дыму , к огню и пространству , блестели сейчас воодушевлением . Он понимал , что работа и мощность нашей машины могла идти в сравнение с работой грозы , и , может быть , гордился этой мыслью.Вскоре мы заметили пыльный вихрь , несшийся по степи нам навстречу . Значит , и грозовую тучу несла буря нам в лоб . Свет потемнел вокруг нас ; сухая земля и степной песок засвистели и заскрежетали по железному телу паровоза ; видимости не стало , и я пустил турбодинамо для освещения и включил лобовой прожектор впереди паровоза . Нам теперь трудно было дышать от горячего пыльного вихря , забивавшегося в кабину и удвоенного в своей силе встречным движением машины , от топочных газов и раннего сумрака , обступившего нас . Паровоз с воем пробивался вперед , в смутный , душный мрак — в щель света , создаваемую лобовым прожектором . Скорость упала до шестидесяти километров ; мы работали и смотрели вперед , как в сновидении.Вдруг крупная капля ударила по ветровому стеклу — и сразу высохла , испитая жарким ветром . Затем мгновенный синий свет вспыхнул у моих ресниц и проник в меня до самого содрогнувшегося сердца ; я схватился за кран инжектора , но боль в сердце уже отошла от меня , и я сразу поглядел в сторону Мальцева — он смотрел вперед и вел машину , не изменившись в лице.— Что это было ? — спросил я у кочегара.— Молния , — сказал он . — Хотела в нас попасть , да маленько промахнулась.Мальцев расслышал наши слова.— Какая молния ? — спросил он громко.— Сейчас была , — произнес кочегар.— Я не видел , — сказал Мальцев и снова обратился лицом наружу.— Не видел ! — удивился кочегар . — Я думал — котел взорвался , во как засветило , а он не видел.Я тоже усомнился , что это была молния.— А гром где ? — спросил я.— Гром мы проехали , — объяснил кочегар . — Гром всегда после бьет . Пока он вдарил , пока воздух расшатал , пока туда-сюда , мы уже прочь его пролетели . Пассажиры , может , слыхали , — они сзади.Далее мы вошли в ливень , но скоро миновали его и выехали в утихшую , темную степь , над которой неподвижно покоились смирные , изработавшиеся тучи.Потемнело вовсе , и наступила спокойная ночь . Мы ощущали запах сырой земли , благоухание трав и хлебов , напитанных дождем и грозой , и неслись вперед , нагоняя время.
, что Мальцев стал хуже вести машину — на кривых нас забрасывало , скорость доходила то до ста с лишним километров , то снижалась до сорока . Я решил , что Александр Васильевич , наверно , очень уморился , и поэтому ничего не сказал ему , хотя мне было очень трудно держать в наилучшем режиме работу топки и котла при таком поведении механика . Однако через полчаса мы должны остановиться для набора воды , и там , на остановке , Александр Васильевич поест и немного отдохнет . Мы уже нагнали сорок минут , а до конца нашего тягового участка мы нагоним еще не менее часа.Все же я обеспокоился усталостью Мальцева и стал сам внимательно глядеть вперед — на путь и на сигналы . С моей стороны , над левой машиной , горела на весу электрическая лампа , освещая машущий , дышловой механизм . Я хорошо видел напряженную , уверенную работу левой машины , но затем лампа над нею припотухла и стала гореть бедно , как одна свечка . Я обернулся в кабину . Там тоже все лампы горели теперь в четверть накала , еле освещая приборы . Странно , что Александр Васильевич не постучал мне ключом в этот момент , чтобы указать на такой непорядок . Ясно было , что турбодинамо не давала расчетных оборотов и напряжение упало . Я стал регулировать турбодинамо через паропровод и долго возился с этим устройством , но напряжение не поднималось.В это время туманное облако красного света прошло по циферблатам приборов и потолку кабины . Я выглянул наружу.Впереди , во тьме , близко или далеко — нельзя было установить , красная полоса света колебалась поперек нашего пути . Я не понимал , что это было , но понял , что надо делать.— Александр Васильевич ! — крикнул я и дал три гудка остановки.Раздались взрывы петард под бандажами наших колес . Я бросился к Мальцеву ; он обернул ко мне свое лицо и поглядел на меня пустыми покойными глазами . Стрелка на циферблате тахометра показывала скорость в шестьдесят километров.— Мальцев ! — закричал я . — Мы петарды давим ! — и протянул руку к управлению.— Прочь ! — воскликнул Мальцев , и глаза его засияли , отражая свет тусклой лампы над тахометром.Он мгновенно дал экстренное торможение и перевел реверс назад.Меня прижало к котлу , я слышал , как выли бандажи колес , стругавшие рельсы.— Мальцев ! — сказал я . — Надо краны цилиндров открыть , машину сломаем.— Не надо ! Не сломаем ! — ответил Мальцев.Мы остановились . Я закачал инжектором воду в котел и выглянул наружу . Впереди нас , метрах в десяти , стоял на нашей линии паровоз , тендером в нашу сторону . На тендере находился человек ; в руках у него была длинная кочерга , раскаленная на конце до красного цвета ; ею и махал он , желая остановить курьерский поезд . Паровоз этот был толкачом товарного состава , остановившегося на перегоне.Значит , пока я налаживал турбодинамо и не глядел вперед , мы прошли желтый светофор , а затем и красный и , вероятно , не один предупреждающий сигнал путевых обходчиков . Но отчего эти сигналы не заметил Мальцев ? — Костя ! — позвал меня Александр Васильевич.
нему.— Костя ! Что там впереди нас ? Я объяснил ему.— Костя ... Дальше ты поведешь машину , я ослеп.На другой день я привел обратный состав на свою станцию и сдал паровоз в депо , потому что у него на двух скатах слегка сместились бандажи . Доложив начальнику депо о происшествии , я повел Мальцева под руку к месту его жительства ; сам Мальцев был в тяжком удручении и не пошел к начальнику депо.Мы еще не дошли до того дома на заросшей травою улице , в котором жил Мальцев , как он попросил меня оставить его одного.— Нельзя , — ответил я . — Вы , Александр Васильевич , слепой человек.Он посмотрел на меня ясными , думающими глазами.— Теперь я вижу , ступай домой ... Я вижу все — вон жена вышла встретить меня.У ворот дома , где жил Мальцев , действительно стояла в ожидании женщина , жена Александра Васильевича , и ее открытые черные волосы блестели на солнце.— А у нее голова покрытая или безо всего ? — спросил я.— Без , — ответил Мальцев . — Кто слепой — ты или я ? — Ну , раз видишь , то смотри , — решил я и отошел от Мальцева.Мальцева отдали под суд , и началось следствие . Меня вызвал следователь и спросил , что я думаю о происшествии с курьерским поездом . Я ответил , что думал , — что Мальцев не виноват.— Он ослеп от близкого разряда , от удара молнии , — сказал я следователю . — Он был контужен , и нервы , которые управляют зрением , были у него повреждены ... Я не знаю , как это нужно сказать точно.— Я вас понимаю , — произнес следователь , — вы говорите точно . Это все возможно , но не достоверно . Ведь сам Мальцев показал , что он молнии не видел.— А я ее видел , и смазчик ее тоже видел.— Значит , молния ударила ближе к вам , чем к Мальцеву , — рассуждал следователь . — Почему же вы и смазчик не контужены , не ослепли , а машинист Мальцев получил контузию зрительных нервов и ослеп ? Как вы думаете ? Я стал в тупик , а затем задумался.— Молнию Мальцев увидеть не мог , — сказал я.Следователь удивленно слушал меня.— Он увидеть ее не мог . Он ослеп мгновенно — от удара электромагнитной волны , которая идет впереди света молнии . Свет молнии есть последствие разряда , а не причина молнии . Мальцев был уже слепой , когда молния засветилась , а слепой не мог увидеть света.— Интересно , — улыбнулся следователь . — Я бы прекратил дело Мальцева , если бы он и сейчас был слепым . Но вы же знаете , теперь он видит так же , как мы с вами.— Видит , — подтвердил я.— Был ли он слепым , — продолжал следователь , — когда на огромной скорости вел курьерский поезд в хвост товарному поезду ? — Был , — подтвердил я.Следователь внимательно посмотрел на меня.— Почему же он не передал управление паровозом вам или , по крайней мере , не приказал вам остановить состав ? — Не знаю , — сказал я.— Вот видите , — говорил следователь . — Взрослый сознательный человек управляет паровозом курьерского поезда , везет на верную гибель сотни людей , случайно избегает катастрофы , а потом оправдывается тем , что он был слеп . Что это такое ? — Но ведь он и сам бы погиб ! — говорю я.
Вероятно . Однако меня больше интересует жизнь сотен людей , чем жизнь одного человека . Может быть , у него были свои причины погибнуть.— Не было , — сказал я.Следователь стал равнодушен ; он уже заскучал от меня , как от глупца.— Вы все знаете , кроме главного , — в медленном размышлении сказал он . — Вы можете идти.От следователя я пошел на квартиру Мальцева.— Александр Васильевич , — сказал я ему , — почему вы не позвали меня на помощь , когда ослепли ? — А я видел , — ответил он . — Зачем ты нужен мне был ? — Что вы видели ? — Все : линию , сигналы , пшеницу в степи , работу правой машины — я все видел ... Я озадачился.— А как же так у вас вышло ? Вы проехали все предупреждения , вы шли прямо в хвост другому составу ... Бывший механик первого класса грустно задумался и тихо ответил мне , как самому себе : — Я привык видеть свет , и я думал , что вижу его , а я видел его тогда только в своем уме , в воображении . На самом деле я был слепой , но я этого не знал . Я и в петарды не поверил , хотя и услышал их : я подумал , что ослышался . А когда ты дал гудки остановки и закричал мне , я видел впереди зеленый сигнал , я сразу не догадался.Теперь я понял Мальцева , но не знал , почему он не скажет о том следователю — о том , что после того , как он ослеп , он еще долго видел мир в своем воображении и верил в его действительность . И я спросил об этом Александра Васильевича.— А я ему говорил , — ответил Мальцев.— А он что ? — « Это , говорит , ваше воображение было ; может , вы и сейчас воображаете что-нибудь , я не знаю . Мне , говорит , нужно установить факты , а не ваше воображение или мнительность . Ваше воображение — было оно или нет — я проверить не могу , оно было лишь у вас в голове ; это ваши слова , а крушение , которое чуть-чуть не произошло , — это действие » .— Он прав , — сказал я.— Прав , я сам знаю , — согласился машинист . — И я тоже прав , а не виноват . Что же теперь будет ? — В тюрьме сидеть будешь , — сообщил я ему.Мальцева посадили в тюрьму . Я по-прежнему ездил помощником , но только уже с другим машинистом — осторожным стариком , тормозившим состав еще за километр до желтого светофора , а когда мы подъезжали к нему , то сигнал переделывался на зеленый , и старик опять начинал волочить состав вперед . Это была не работа : я скучал по Мальцеву.Зимою я был в областном городе и посетил своего брата , студента , жившего в университетском общежитии . Брат сказал мне среди беседы , что у них , в университете , есть в физической лаборатории установка Тесла для получения искусственной молнии . Мне пришло в голову некоторое соображение , неуверенное и еще не ясное для меня самого.Возвратившись домой , я обдумал свою догадку относительно установки Тесла и решил , что моя мысль правильна . Я написал письмо следователю , ведшему в свое время дело Мальцева , с просьбой испытать заключенного Мальцева на подверженность его действию электрических разрядов . В случае ,
действию близких внезапных электрических разрядов , то дело Мальцева надо пересмотреть . Я указал следователю , где находится установка Тесла и как нужно произвести опыт над человеком.Следователь долго не отвечал мне , но потом сообщил , что областной прокурор согласился произвести предложенную мною экспертизу в университетской физической лаборатории.Через несколько дней следователь вызвал меня повесткой . Я пришел к нему взволнованный , заранее уверенный в счастливом решении дела Мальцева.Следователь поздоровался со мной , но долго молчал , медленно читая какую-то бумагу печальными глазами ; я терял надежду.— Вы подвели своего друга , — сказал затем следователь.— А что ? Приговор остается прежний ? — Нет . Мы освободим Мальцева . Приказ уже дан , — может быть , Мальцев уже дома.— Благодарю вас . — Я встал на ноги перед следователем.— А мы вас благодарить не будем . Вы дали плохой совет : Мальцев опять слепой ... Я сел на стул в усталости , во мне мгновенно сгорела душа , и я захотел пить.— Эксперты без предупреждения , в темноте , провели Мальцева под установкой Тесла , — говорил мне следователь . — Включен был ток , произошла молния , и раздался резкий удар . Мальцев прошел спокойно , но теперь он снова не видит света — это установлено объективным путем , судебно-медицинской экспертизой.Следователь попил воды и добавил : — Сейчас он опять видит мир только в одном своем воображении ... Вы его товарищ , помогите ему.— Может быть , к нему опять вернется зрение , — высказал я надежду , — как было тогда , после паровоза ... Следователь подумал.— Едва ли ... Тогда была первая травма , теперь вторая . Рана нанесена по раненому месту.И , не сдерживаясь более , следователь встал и в волнении начал ходить по комнате.— Это я виноват ... Зачем я послушался вас и , как глупарь , настоял на экспертизе ! Я рисковал человеком , а он не вынес риска.— Вы не виноваты , вы ничем не рисковали , — утешил я следователя . — Что лучше — свободный слепой человек или зрячий , но невинно заключенный ? — Я не знал , что мне придется доказать невиновность человека посредством его несчастья , — сказал следователь . — Это слишком дорогая цена.— Вы следователь , — объяснил я ему . — Вы должны знать про человека все , и даже то , чего он сам про себя не знает ... — Я вас понимаю , вы правы , — тихо произнес следователь.— Вы не волнуйтесь , товарищ следователь ... Тут действовали факты внутри человека , а вы искали их только снаружи . Но вы сумели понять свой недостаток и поступили с Мальцевым как человек благородный . Я вас уважаю.— Я вас тоже , — сознался следователь . — Знаете , из вас мог бы выйти помощник следователя ... — Спасибо , но я занят : я помощник машиниста на курьерском паровозе.Я ушел . Я не был другом Мальцева , и он ко мне всегда относился без внимания и заботы . Но я хотел защитить его от горя судьбы , я был ожесточен против роковых сил , случайно и равнодушно уничтожающих человека ; я почувствовал тайный , неуловимый расчет этих сил — в том ,
Мальцева , а , скажем , не меня . Я понимал , что в природе не существует такого расчета в нашем человеческом , математическом смысле , но я видел , что происходят факты , доказывающие существование враждебных , для человеческой жизни гибельных обстоятельств , и эти гибельные силы сокрушают избранных , возвышенных людей . Я решил не сдаваться , потому что чувствовал в себе нечто такое , чего не могло быть во внешних силах природы и в нашей судьбе , — я чувствовал свою особенность человека . И я пришел в ожесточение и решил воспротивиться , сам еще не зная , как это нужно сделать.На следующее лето я сдал экзамен на звание машиниста и стал ездить самостоятельно на паровозе серии « СУ » , работая на пассажирском местном сообщении . И почти всегда , когда я подавал паровоз под состав , стоявший у станционной платформы , я видел Мальцева , сидевшего на крашеной скамейке . Облокотившись рукою на трость , поставленную между ног , он обращал в сторону паровоза свое страстное , чуткое лицо с опустевшими слепыми глазами , и жадно дышал запахом гари и смазочного масла и внимательно слушал ритмичную работу паровоздушного насоса . Утешить его мне было нечем , и я уезжал , а он оставался.Шло лето ; я работал на паровозе и часто видел Александра Васильевича — не только на вокзальной платформе , но встречал его и на улице , когда он медленно шел , ощупывая дорогу тростью . Он осунулся и постарел за последнее время ; жил он в достатке — ему определили пенсию , жена его работала , детей у них не было , но тоска , безжизненная участь снедали Александра Васильевича , и тело его худело от постоянного горя . Я с ним иногда разговаривал , но видел , что ему скучно было беседовать о пустяках и довольствоваться моим любезным утешением , что и слепой — это тоже вполне полноправный , полноценный человек.— Прочь ! — говорил он , выслушав мои доброжелательные слова.Но я тоже был сердитый человек , и , когда , по обычаю , он однажды велел уходить мне прочь , я сказал ему : — Завтра в десять тридцать я поведу состав . Если будешь сидеть тихо , я возьму тебя в машину.Мальцев согласился.— Ладно . Я буду смирным . Дай мне там в руки что-нибудь , — дай реверс подержать : я крутить его не буду.— Крутить его ты не будешь ! — подтвердил я . — Если покрутишь , я тебе дам в руки кусок угля и больше сроду не возьму на паровоз.Слепой промолчал ; он настолько хотел снова побыть на паровозе , что смирился передо мной.На другой день я пригласил его с крашеной скамейки на паровоз и сошел к нему навстречу , чтобы помочь ему подняться в кабину.Когда мы тронулись вперед , я посадил Александра Васильевича на свое место машиниста , я положил одну его руку на реверс и другую на тормозной автомат и поверх его рук положил свои руки . Я водил своими руками , как надо , и его руки тоже работали . Мальцев сидел молчаливо и слушался меня , наслаждаясь движением машины , ветром в лицо и работой . Он сосредоточился , забыл свое горе слепца , и кроткая радость осветила изможденное лицо этого человека ,
которого ощущение машины было блаженством.В обратный конец мы ехали подобным же способом : Мальцев сидел на месте механика , а я стоял , склонившись , возле него и держал свои руки на его руках . Мальцев уже приноровился работать таким образом настолько , что мне было достаточно легкого нажима на его руку , и он с точностью ощущал мое требование . Прежний , совершенный мастер машины стремился превозмочь в себе недостаток зрения и чувствовать мир другими средствами , чтобы работать и оправдать свою жизнь.На спокойных участках я вовсе отходил от Мальцева и смотрел вперед со стороны помощника.Мы уже были на подходе к Толубееву ; наш очередной рейс благополучно заканчивался , и шли мы вовремя . Но на последнем перегоне нам светил навстречу желтый светофор . Я не стал преждевременно сокращать хода и шел на светофор с открытым паром . Мальцев сидел спокойно , держа левую руку на реверсе ; я смотрел на своего учителя с тайным ожиданием ... — Закрой пар ! — сказал мне Мальцев.Я промолчал , волнуясь всем сердцем.Тогда Мальцев встал с места , протянул руку к регулятору и закрыл пар.— Я вижу желтый свет , — сказал он и повел рукоятку тормоза на себя.— А может быть , ты опять только воображаешь , что видишь свет ! — сказал я Мальцеву.Он повернул ко мне свое лицо и заплакал . Я подошел к нему и поцеловал его в ответ : — Веди машину до конца , Александр Васильевич : ты видишь теперь весь свет ! Он довел машину до Толубеева без моей помощи . После работы я пошел вместе с Мальцевым к нему на квартиру , и мы вместе с ним просидели весь вечер и всю ночь.Я боялся оставить его одного , как родного сына , без защиты против действия внезапных и враждебных сил нашего прекрасного и яростного мира .