Daria/rus_authors huggingface dataset:
пожертвовать обществу и не только не требовать своего права , но , напротив , отдать его обществу без всяких условий . Но западная личность не привыкла к такому ходу дела : она требует с бою , она требует права , она хочет делиться — ну и не выходит братства . Конечно , можно переродиться ? Но перерождение это совершается тысячелетиями , ибо подобные идеи должны сначала в кровь и плоть войти , чтобы стать действительностью . Что ж , скажете вы мне , надо быть безличностью , чтоб быть счастливым ? Разве в безличности спасение ? Напротив , напротив , говорю я , не только не надо быть безличностью , но именно надо стать личностью , даже гораздо в высочайшей степени , чем та , которая теперь определилась на Западе . Поймите меня : самовольное , совершенно сознательное и никем не принужденное самопожертвование всего себя в пользу всех есть , по-моему , признак высочайшего развития личности , высочайшего ее могущества , высочайшего самообладания , высочайшей свободы собственной воли . Добровольно положить свой живот за всех , пойти за всех на крест , на костер , можно только сделать при самом сильном развитии личности . Сильно развитая личность , вполне уверенная в своем праве быть личностью , уже не имеющая за себя никакого страха , ничего не может и сделать другого из своей личности , то есть никакого более употребления , как отдать ее всю всем , чтоб и другие все были точно такими же самоправными и счастливыми личностями . Это закон природы ; к этому тянет нормально человека . Но тут есть один волосок , один самый тоненький волосок , но который если попадется под машину , то всё разом треснет и разрушится . Именно : беда иметь при этом случае хоть какой-нибудь самый малейший расчет в пользу собственной выгоды . Например : я приношу и жертвую всего себя для всех ; ну , вот и надобно , чтоб я жертвовал себя совсем , окончательно , без мысли о выгоде , отнюдь не думая , что вот я пожертвую обществу всего себя и за это само общество отдаст мне всего себя . Надо жертвовать именно так , чтоб отдавать всё и даже желать , чтоб тебе ничего не было выдано за это обратно , чтоб на тебя никто ни в чем не изубыточился . Как же это сделать ? Ведь это всё равно , что не вспоминать о белом медведе . Попробуйте задать себе задачу : не вспоминать о белом медведе , и увидите , что он , проклятый , будет поминутно припоминаться . Как же сделать ? Сделать никак нельзя , а надо , чтоб оно само собой сделалось , чтоб оно было в натуре , бессознательно в природе всего племени заключалось , одним словом : чтоб было братское , любящее начало — надо любить . Надо , чтоб самого инстинктивно тянуло на братство , общину , на согласие , и тянуло , несмотря на все вековые страдания нации , несмотря на варварскую грубость и невежество , укоренившиеся в нации , несмотря на вековое рабство , на нашествия иноплеменников , — одним словом , чтоб потребность братской общины была в натуре человека , чтоб он с тем и родился или усвоил себе такую привычку искони веков .
братство , если б переложить его на разумный , сознательный язык ? В том , чтоб каждая отдельная личность сама , безо всякого принуждения , безо всякой выгоды для себя сказала бы обществу : « Мы крепки только все вместе , возьмите же меня всего , если вам во мне надобность , не думайте обо мне , издавая свои законы , не заботьтесь нисколько , я все свои права вам отдаю , и , пожалуйста , располагайте мною . Это высшее счастье мое — вам всем пожертвовать и чтоб вам за это не было никакого ущерба . Уничтожусь , сольюсь с полным безразличием , только бы ваше-то братство процветало и осталось » . А братство , напротив , должно сказать : « Ты слишком много даешь нам . То , что ты даешь нам , мы не вправе не принять от тебя , ибо ты сам говоришь , что в этом всё твое счастье ; но что же делать , когда у нас беспрестанно болит сердце и за твое счастие . Возьми же всё и от нас . Мы всеми силами будем стараться поминутно , чтоб у тебя было как можно больше личной свободы , как можно больше самопроявления . Никаких врагов , ни людей , ни природы теперь не бойся . Мы все за тебя , мы все гарантируем тебе безопасность , мы неусыпно о тебе стараемся , потому что мы братья , мы все твои братья , а нас много и мы сильны ; будь же вполне спокоен и бодр , ничего не бойся и надейся на нас » .После этого , разумеется , уж нечего делиться , тут уж всё само собою разделится . Любите друг друга , и всё сие вам приложится.Эка ведь в самом деле утопия , господа ! Всё основано на чувстве , на натуре , а не на разуме . Ведь это даже как будто унижение для разума . Как вы думаете ? Утопия это или нет ? Но опять-таки что же делать социалисту , если в западном человеке нет братского начала , а , напротив , начало единичное , личное , беспрерывно ослабляющееся , требующее с мечом в руке своих прав . Социалист , видя , что нет братства , начинает уговаривать на братство . За неимением братства он хочет сделать , составить братство . Чтоб сделать рагу из зайца , надо прежде всего зайца . Но зайца не имеется , то есть не имеется натуры , способной к братству , натуры , верующей в братство , которую само собою тянет на братство . В отчаянии социалист начинает делать , определять будущее братство , рассчитывает на вес и на меру , соблазняет выгодой , толкует , учит , рассказывает , сколько кому от этого братства выгоды придется , кто сколько выиграет , определяет , чем каждая личность смотрит , насколько тяготеет и определяет заранее расчет благ земных ; насколько кто их заслужит и сколько каждый за них должен добровольно внести в ущерб своей личности в общину . А уж какое тут братство , когда заране делятся и определяют , кто сколько заслужил и что каждому надо делать ? Впрочем , провозглашена была формула : « Каждый для всех и все для каждого » . Уж лучше этого , разумеется , ничего нельзя было выдумать , тем более что вся формула целиком взята из одной всем известной книжки . Но вот начали прикладывать эту формулу к делу ,
Кабета к суду . Фурьеристы , говорят , взяли свои последние девятьсот тысяч франков из своего капитала , а всё еще пробуют , как бы устроить братство . Ничего не выходит . Конечно , есть великая приманка жить хоть не на братском , а чисто на разумном основании , то есть хорошо , когда тебя все гарантируют и требуют от тебя только работы и согласия . Но тут опять выходит загадка : кажется , уж совершенно гарантируют человека , обещаются кормить , поить его , работу ему доставить и за это требуют с него только самую капельку его личной свободы для общего блага , самую , самую капельку . Нет , не хочет жить человек и на этих расчетах , ему и капелька тяжела . Ему всё кажется сдуру , что это острог и что самому по себе лучше , потому — полная воля . И ведь на поле бьют его , работы ему не дают , умирает он с голоду и воли у него нет никакой , так нет же , все-таки кажется чудаку , что своя воля лучше . Разумеется , социалисту приходится плюнуть и сказать ему , что он дурак , не дорос , не созрел и не понимает своей собственной выгоды ; что муравей , какой-нибудь бессловесный , ничтожный муравей , его умнее , потому что в муравейнике всё так хорошо , всё так разлиновано , все сыты , счастливы , каждый знает свое дело , одним словом : далеко еще человеку до муравейника ! Другими словами : хоть и возможен социализм , да только где-нибудь не во Франции.И вот в самом последнем отчаянии социалист провозглашает наконец : Liberté , égalité , fraternité où la mort . 8 Ну , уж тут нечего говорить , и буржуа окончательно торжествует.А если буржуа торжествует , так , стало быть , и сбылась формула Сийеса , буквально и в последней точности . Итак , буржуа всё , отчего же он конфузится , отчего ежится , чего боится ? Все сбрендили , все перед ним оказались несостоятельными . Прежде , при Луи-Филиппе например , буржуа вовсе не так конфузился и боялся , а ведь он и тогда царил . Да , но он тогда еще боролся , предчувствовал , что ему есть враги , и последний раз разделался с ними на июньских баррикадах ружьем и штыком . Но бой кончился , и вдруг буржуа увидел , что он один на земле , что лучше его и нет ничего , что он идеал и что ему осталось теперь не то чтоб , как прежде , уверять весь свет , что он идеал , а просто спокойно и величаво позировать всему свету в виде последней красоты и всевозможных совершенств человеческих . Положение , как хотите , конфузное . Выручил Наполеон III . Он как с неба им упал , как единственный выход из затруднения , как единственная тогдашняя возможность . С тех самых пор буржуа благоденствует , за благоденствие свое платит ужасно и всего боится , именно потому , что всего достиг . Когда всего достигаешь , тяжело становится всё потерять . Из этого прямо выходит , друзья мои , что кто наиболее боится , значит тот наиболее благоденствует . Не смейтесь , пожалуйста . Ведь что же такое теперь буржуа ? третье сословие — это всё ( франц . ) .после меня хоть потоп ! ( франц . ) .суп ( франц . ) .воинская слава ( франц . ) .
. ) .составить состояние ( франц . ) .Свобода , равенство , братство ( франц . ) Свобода , равенство , братство или смерть ( франц . ) .И почему между буржуа столько лакеев , да еще при такой благородной наружности ? Пожалуйста , не обвиняйте меня , не кричите , что я преувеличиваю , клевещу , что во мне говорит ненависть . К чему ? к кому ? зачем ненависть ? Просто много лакеев , и это так . Лакейство въедается в натуру буржуа всё более и более и всё более и более считается добродетелью . Так и должно быть при теперешнем порядке вещей . Естественное следствие . А главное , главное — натура помогает . Я уж не говорю , например , что в буржуа много прирожденного шпионства . Мое мнение именно в том состоит , что необычайное развитие шпионства во Франции , и не простого , а мастерского шпионства , шпионства по призванию , дошедшего до искусства , имеющего свои научные приемы , происходит у них от врожденного лакейства . Какой идеально благородный Гюстав , если только он не имеет еще вещей , не предоставит сейчас же за десять тысяч франков письма своей возлюбленной и не выдаст свою любовницу ее мужу ? Может , я и преувеличиваю это , но , может быть , я говорю , основываясь на каких-нибудь фактах . Француз любит ужасно забежать вперед , как-нибудь на глаза к власти и слакейничать перед ней что-нибудь даже совершенно бескорыстно , даже и не ожидая сейчашней награды , в долг , на книжку . Вспомните всех этих искателей мест , например , при частой перемене правительств , бывших во Франции . Вспомните , какие штучки и коленца они выделывали и в чем сами признавались . Вспомните один из ямбов Барбие по этому поводу . Взял я раз в кафе одну газету от 3 июля . Смотрю : письма из Виши . В Виши гостил тогда император , ну и двор , разумеется ; были кавалькады , гулянья . Корреспондент всё это описывает . Он начинает : « У нас много превосходных наездников . Разумеется , вы тотчас же угадали самого блестящего из всех . Его величество прогуливается каждый день в сопровождении своей свиты и т. д. » .Оно понятно , пусть увлекается блестящими качествами своего императора . Можно благоговеть перед его умом , расчетливостью , совершенствами и т. д. Такому увлекающемуся господину и нельзя сказать в глаза , что он притворяется . « Мое убеждение — и кончено » , — ответит он вам , ни дать ни взять как ответят вам некоторые из наших современных журналистов . Понимаете : он гарантирован ; ему есть , что вам отвечать , чтоб зажать вам рот . Свобода совести и убеждений есть первая и главная свобода в мире . Но тут , в этом случае , что может он вам ответить ? Тут ведь уж он не смотрит на законы действительности , попирает всякое правдоподобие и делает это намеренно . А для чего бы , кажется , это делать намеренно ? Ведь ему никто не поверит . Сам наездник , наверно , этого не прочтет , а если и прочтет , то неужели французик , писавший « correspondence » , 1 газета , ее поместившая у себя , и редакция газеты , неужели ж все они до того глупы , чтоб не разобрать ,
вовсе не нужна слава первого наездника во Франции , что он под старость вовсе и не рассчитывает на эту славу и , конечно , не поверит , если его будут уверять , что он самый ловкий наездник из всей Франции ; говорят , он человек чрезвычайно умный . Нет-с , тут другой расчет : пусть неправдоподобно , смешно , пусть сам владыка посмотрит на это с отвращением и презрительным смехом , пусть , пусть , но зато увидит слепую покорность , увидит безграничное падам до ног , рабское , глупое , неправдоподобное , но зато падам до ног , а это главное . Теперь рассудите : если б это было не в духе нации , если б такая пошлая лесть не считалась совершенно возможной , обыкновенной , совершенно в порядке вещей , и даже приличной — возможно ли было бы поместить в парижской газете такую корреспонденцию ? Где вы встретите в печати подобную лесть , кроме Франции ? Я именно потому и говорю о духе нации , что не одна газета так толкует , а почти все такие же в таком же точно роде , кроме двух-трех не совсем зависимых.Сидел я раз за одним табльдотом — это уж было не во Франции , а в Италии , но за табльдотом было много французов . Толковали о Гарибальди . Тогда везде толковали о Гарибальди . Это было недели за две до Аспромонте . Разумеется , говорили загадочно ; иные молчали и не хотели совсем высказываться ; другие качали головами . Общий смысл разговора был тот , что Гарибальди затеял дело рискованное , даже неблагоразумное ; но , конечно , высказывали это мнение с недоговорками , потому что Гарибальди — человек до того всем не в уровень , что у него , пожалуй , и выйдет благоразумно даже и то , что по обыкновенным соображениям выходит слишком рискованным . Мало-помалу перешли собственно к личности Гарибальди . Стали перечислять его качества — приговор был довольно благоприятный для итальянского героя.— Нет , я одному только в нем удивляюсь , — громко проговорил один француз , приятной и внушительной наружности , лет тридцати и с отпечатком на лице того необыкновенного благородства , которое до нахальства бросается вам в глаза во всех французах . — Одно только обстоятельство меня в нем наиболее удивляет ! Разумеется , все с любопытством обратились к оратору.Новое качество , открытое в Гарибальди , долженствовало быть для всех интересным.— В шестидесятом году , некоторое время , в Неаполе , он пользовался неограниченною и самою бесконтрольною властью . В руках у него была сумма в двадцать миллионов казенных денег ! В этой сумме он никому не давал отчета ! Он мог взять и утаить сколько угодно из этой суммы , и никто бы с него не спросил ! Он не утаил ничего и сдал правительству всё счетом до последнего су . Это почти невероятно ! ! Даже глаза его разгорелись , когда он говорил о двадцати миллионах франков.Про Гарибальди , конечно , можно рассказывать всё что угодно . Но сопоставить имя Гарибальди с хаптурками из казенного мешка — это , разумеется , мог сделать только один француз.И как наивно , как чистосердечно он это проговорил . За чистосердечие , разумеется ,
прощается , даже утраченная способность пониманья и чутья настоящей чести ; но , заглянув в лицо , так и заигравшее при воспоминании о двадцати миллионах , я совершенно нечаянно подумал : « А что , брат , если б ты вместо Гарибальди находился тогда при казенном мешке ! » Вы скажете мне , что это опять неправда , что всё это только частные случаи , что и у нас точно так же происходит и что не могу же я ручаться за всех французов . Конечно , так , я и не говорю про всех . Везде есть неизъяснимое благородство , а у нас , может быть , даже и гораздо хуже бывало . Но в добродетель-то , в добродетель-то зачем возводить ? Знаете что ? Можно быть даже и подлецом , да чутья о чести не потерять ; а тут ведь очень много честных людей , но зато чутье чести совершенно потеряли и потому подличают , не ведая , что творят , из добродетели . Первое , разумеется , порочнее , но последнее , как хотите , презрительнее . Такой катехизис о добродетелях составляет худой симптом в жизни нации . Ну , а насчет частных случаев я не хочу с вами спорить . Даже вся нация-то состоит ведь из одних только частных случаев , не правда ли ? Даже я вот что думаю . Я , может быть , ошибся и в том , что буржуа ежится , что он всё еще чего-то боится . Ежится-то он действительно ежится , и побаивается , но если подвести итог , то буржуа совершенно благоденствует . Хоть он и сам обманывает себя , хоть и докладывает себе поминутно , что всё обстоит благополучно , но , однако ж , это нисколько не мешает наружной его самоуверенности . Мало того : даже и внутри он ужасно самоуверен , когда разыграется . Как всё это в нем уживается вместе — действительно задача , но это так . Вообще буржуа очень не глуп , но у него ум какой-то коротенький , как будто отрывками . У него ужасно много запасено готовых понятий , точно дров на зиму , и он серьезно намеревается прожить с ними хоть тысячу лет . Впрочем , что же тысячу лет : про тысячу лет буржуа заговаривает редко , только разве когда впадает в красноречие . « Après moi le déluge » гораздо употребительнее и чаще прилагается к делу . И какое ко всему равнодушие , какие мимолетные , пустые интересы . Мне случалось в Париже бывать в обществе , в доме , где в мое время перебывало множество людей . Точно все они как будто боятся и заговорить о чем-нибудь необыденном , о чем-нибудь не так мелочном , о каких-нибудь всеобщих интересах , ну там о каких бы то ни было общественных интересах . Тут не мог , мне кажется , быть страх шпионов , тут просто все разучились о чем-нибудь мыслить и говорить посерьезнее . Впрочем , встречались тут люди , которые ужасно интересовались , какое впечатление на меня произвел Париж , насколько я благоговею , насколько я удивлен , раздавлен , уничтожен . Француз до сих пор думает , что он способен нравственно давить и уничтожать . Это тоже довольно забавный признак . Особенно я помню одного премилого , прелюбезного , предобрейшего старичка , которого я искренно полюбил . Он так и заглядывал мне в глаза ,
Париже , и ужасно огорчался , когда я не изъявлял особенного восторга . Даже страдание изображалось на добром лице его , — буквально страдание , я не преувеличиваю . О милый m-r Le M—re ! Француза , то есть парижанина ( потому что ведь , в сущности , все французы парижане ) , никогда не разуверишь в том , что он не первый человек на всем земном шаре . Впрочем , о всем земном шаре , кроме Парижа , он весьма мало знает . Да и знать-то очень не хочет . Это уж национальное свойство и даже самое характеристичное . Но самое характеристичное свойство француза — это красноречие . Любовь к красноречию в нем неугасима и с годами разгорается всё больше и больше . Мне бы ужасно хотелось узнать , когда именно началась во Франции эта любовь к красноречию . Разумеется , главное началось с Людовика XIV . Замечательно , что во Франции всё началось с Людовика XIV , право так . Но всего замечательнее , что и во всей Европе всё началось с Людовика XIV . И чем взял этот король , — понять не могу ! Ведь не особенно же он выше всех прежних других королей . Разве тем , что первый сказал : « l'Etat c'est moi » . 2 Это ужасно понравилось , это всю Европу тогда облетело . Я думаю , одним этим-то словцом он и прославился . Даже у нас оно удивительно скоро стало известно . Национальнейший государь был этот Людовик XIV , вполне во французском духе , так что я даже и не понимаю , как это во Франции могли случиться все эти маленькие шалости ... ну вот в конце прошлого столетия . Пошалили и воротились к прежнему духу ; на то идет ; но красноречие , красноречие , о — это камень преткновения для парижанина . Он всё готов забыть из прежнего , всё , всё , готов вести самые благоразумные разговоры и быть самым послушным и прилежным мальчиком , но красноречия , одного только красноречия он до сих пор никак не может забыть . Он тоскует и вздыхает по красноречию ; припоминает Тьера , Гизо , Одилона Барро . То-то красноречия-то было тогда , говорит он иногда про себя и начинает задумываться . Наполеон III это понял , тотчас же порешил , что Jacques Bonhomme не должен задумываться , и мало-помалу завел красноречие . Для сей цели в законодательном корпусе содержится шесть либеральных депутатов , шесть постоянных , неизменных настоящих либеральных депутатов , то есть таких , что , может быть , их и не подкупишь , если начать подкупать , и , однако ж , их все-таки шесть , — шесть было , шесть есть и шесть только и останется . Больше не прибудет , будьте покойны , да и Не убудет тоже . И это прехитрая штука на первый взгляд . Дело-то , однако ж , гораздо проще в действительности и обходится при помощи suffrage universel . 3 Разумеется , чтоб они очень-то не заговаривались , приняты все надлежащие меры . Но поболтать позволяется . Ежегодно в нужное время обсуживаются важнейшие государственные вопросы , и парижанин сладко волнуется . Он знает , что будет красноречие , и рад . Разумеется , он очень хорошо знает , что будет только одно красноречие и больше ничего , что будут слова ,
и что из слов этих решительно ничего не выйдет . Но он и этим очень , очень доволен . И сам , первый , находит всё это чрезвычайно благоразумным . Речи некоторых из этих шести представителей пользуются особенною популярностью . И представитель всегда готов говорить речи для увеселения публики . Странное дело : ведь и сам он совершенно уверен , что из речей его ничего не выйдет , что всё это только одна шутка , шутка и больше ничего , невинная игра , маскарад , а между тем говорит , несколько лет сряду говорит , и прекрасно говорит , даже с большим удовольствием . И у всех членов , которые слушают его , даже слюнки текут от удовольствия . « Хорошо говорит человек ! » — и у президента и у всей Франции слюнки текут . Но вот представитель кончил , а затем встает и гувернер сих милых и благонравных детей . Он торжественно объявляет , что сочинение на заданную тему « Восход солнца » было отлично развито и обработано почтенным представителем . Мы удивлялись таланту почтенного оратора , говорит он , его мыслям и благонравному поведению , выраженному в этих мыслях , мы наслаждались все , все ... Но хотя почтенный член и вполне заслужил в награду книжку с надписью : « За благонравие и успехи в науках » , несмотря на то , господа , речь почтенного представителя по некоторым высшим соображениям никуда не годится . Надеюсь , господа , что вы совершенно со мною согласны . Тут он обращается ко всем представителям , и взгляд его начинает сверкать строгостью . Представители , у которых текли слюнки , немедленно с неистовым восторгом рукоплещут гувернеру , а между тем тут же благодарят и трогательно жмут руки и либеральному представителю за доставленное удовольствие , просят доставить им это либеральное удовольствие с позволения гувернера и к следующему разу . Гувернер благосклонно позволяет ; сочинитель описания на « Восход солнца » удаляется , гордый своим успехом , представители удаляются , облизываясь , в недра своих семейств и вечером от радости гуляют под ручку с эпузами в Палерояле , прислушиваясь к плеску струй благодетельных фонтанчиков , а гувернер , отрапортовав кому следует обо всем , объявляет всей Франции , что всё обстоит благополучно.Иногда впрочем , когда начинаются дела поважнее , заводят и игру поважнее . В одно из собраний приводят самого принца Наполеона . Принц Наполеон вдруг начинает делать оппозицию , к совершенному испугу всех этих учащихся юношей . В классе торжественная тишина . Принц Наполеон либеральничает , принц не согласен с правительством , по его мнению , надо то-то и то-то . Принц осуждает правительство , одним словом , говорится то самое , что ( предполагается ) могли бы высказать эти же самые милые дети , если б гувернер хоть на минутку вышел из класса . Разумеется , и тут в меру ; да и предположение нелепое , потому что все эти милые дети до того мило воспитаны , что даже и не пошевелятся , если б гувернер даже на целую неделю от них отлучился . И вот , когда принц Наполеон кончает , встает гувернер и торжественно объявляет ,
что сочинение на заданную тему « Восход солнца » было отлично развито и обработано почтенным оратором . Мы удивлялись таланту , красноречивым мыслям и благонравию всемилостивейшего принца ... Мы готовы выдать книжку за прилежание и успехи в науках , но ... и т. д. , то есть всё , что было сказано прежде ; разумеется , весь класс аплодирует с восторгом , доходящим до неистовства , принца уводят домой , благонравные ученики расходятся из класса , как настоящие благонравные паиньки , а вечером гуляют с эпузами в Палерояле , прислушиваясь к плеску струй благодетельных фонтанчиков и т. д. , и т. д. , и т. д. , одним словом , порядок заведен удивительный.Однажды мы заблудились в la salle de pas perdus 4 и вместо отделения , где судятся уголовные процессы , попали в отделение гражданских процессов . Курчавый адвокат в мантии и в шапке говорил речь и сыпал перлами красноречия . Президент , судьи , адвокаты , слушатели плавали в восторге . Была благоговейная тишина ; мы вошли на цыпочках . Дело шло об одном наследстве ; в дело замешаны были отцы-пустынники . Отцы-пустынники поминутно замешиваются теперь в процессы , преимущественно по наследствам . Самые скандальные , самые гадкие происшествия выводятся наружу ; но публика молчит и очень мало скандализируется , потому что отцы-пустынники имеют теперь значительную власть , а буржуа чрезвычайно благонравен . Отцы всё более и более останавливаются на том мнении , что капитальчик лучше всего , всех этих мечтаний и прочего , и что как поприкопишь деньжонок , так и силу можно иметь , а то что красноречие-то ! Красноречием одним теперь не возьмешь . Но они в последнем случае , на мой взгляд , немного ошибаются . Конечно , капитальчик — всеблагое дело , но и красноречием много можно сделать с французом . Эпузы по преимуществу поддаются отцам-пустынникам , даже теперь гораздо более , чем замечалось прежде . Есть надежда , что и буржуа на это поворотит . В процессе изъяснялось , как пустынники долголетним , хитрым , даже ученым ( у них есть для этого наука ) тяготеньем отяготели над душой одной прекрасной и весьма денежной дамы , как они соблазнили ее идти жить к себе в монастырь , как там пугали ее до болезни , до истерики разными страхами и всё с расчетом , с ученою постепенностью . Как , наконец , довели ее до болезни , до идиотства , представили ей , наконец , что видеться с родственниками великий грех перед господом богом , и мало-помалу удалили совершенно родственников . « Даже ее племянница , эта девственная , младенческая душа , пятнадцатилетний ангел чистоты и невинности , даже и она не смела войти в келью своей обожаемой тетки , которая ее любила более всего на свете и которая уже не могла вследствие коварных ухищрений обнять ее и облобызать ее front virginal , 5 где восседал белый ангел невинности ... » Одним словом , всё в этом роде ; было удивительно хорошо . Говоривший адвокат сам , видимо , таял от радости , что он умеет так хорошо говорить , таял президент , таяла публика .
сражение единственно вследствие красноречия . Они , конечно , не унывают . Проиграли одно , выиграют пятнадцать.— Кто адвокат ? — спросил я одного молодого студента , бывшего в числе благоговевших слушателей . Студентов тут было множество , и всё такие благонравные . Он посмотрел на меня с изумлением.— Jules Favre ! 6 — ответил он наконец с таким презрительным сожалением , что я , конечно , сконфузился . Таким образом , я имел случай познакомиться с цветами французского красноречия , так сказать , в самом главном его источнике.Но источников этих бездна . Буржуа проеден до конца ногтей красноречием . Однажды мы вошли в Пантеон поглядеть на великих людей . Время было неурочное , и с нас спросили два франка . Затем дряхлый и почтенный инвалид взял ключи и повел нас в церковные склепы . Дорогой он говорил всё еще как человек , немного только шамкая за недостатком зубов . Но , сойдя в склепы , немедленно запел , только что подвел нас к первой гробнице : — Ci-gît Voltaire , 7 — Вольтер , сей великий гений прекрасной Франции . Он искоренял предрассудки , уничтожал невежество , боролся с ангелом тьмы и держал светильник просвещения . В своих трагедиях он достигнул великого , хотя Франция уже имела Корнеля.Он говорил , очевидно , по заученному . Кто-нибудь когда-нибудь написал ему на бумажке рацею , и он ее вытвердил на всю жизнь ; даже удовольствие засияло на его старом добродушном лице , когда он начал перед нами выкладывать свой высокий слог.— Ci-gît Jean Jacques Rousseau , — продолжал он , подходя к другой гробнице , — Jean Jacques , l'homme de la nature et de la vérité ! 8Мне стало вдруг смешно . Высоким слогом всё можно опошлить . Да и видно было , что бедный старик , говоря об nature и vérité , решительно не понимал , о чем идет речь.— Странно ! — сказал я ему . — Из этих двух великих людей один всю жизнь называл другого лгуном и дурным человеком , а другой называл первого просто дураком . И вот они сошлись здесь почти рядом.— Мсье , мсье ! — заметил было инвалид , желая что-то возразить , но , однако ж , не возразил и поскорей повел нас еще к гробнице.— Ci-gît Larmes , 9 маршал Ланн , — запел он еще раз , — один из величайших героев , которыми обладала Франция , столь обильно наделенная героями . Это был не только великий маршал , искуснейший предводитель войск , исключая великого императора , но он пользовался еще высшим благополучием . Он был другом ... — Ну да , это был друг Наполеона , — сказал я , желая сократить речь.— Мсье ! Позвольте говорить мне , — прервал инвалид как будто несколько обиженным голосом.— Говорите , говорите , я слушаю.— Но он пользовался еще высшим благополучием . Он был другом великого императора . Никто другой из всех его маршалов не имел счастья сделаться другом великого человека . Один маршал Ланн удостоился сей великой чести . Когда он умирал на поле сражения за свое отечество ... — Ну да , ему оторвало ядром обе ноги.— Мсье , мсье ! позвольте же мне самому говорить , — вскричал инвалид почти жалобным голосом .
, может быть , и знаете это всё ... Но позвольте и мне рассказать ! Чудаку ужасно хотелось самому рассказать , хотя бы мы всё это и прежде знали.— Когда он умирал , — подхватил он снова , — на поле сражения за свое отечество , тогда император , пораженный в самое сердце и оплакивая великую потерю ... — Пришел к нему проститься , — дернуло меня прервать его снова , и я тотчас почувствовал , что я дурно сделал ; мне даже сделалось стыдно.— Мсье , мсье ! — сказал старик , с жалобным укором смотря мне в глаза и качая седой головой , — мсье ! я знаю , я уверен , что вы всё это знаете , может быть , лучше меня . Но ведь вы сами взяли меня вам показывать : позвольте ж мне говорить самому . Теперь уж немного осталось ... — Тогда император , пораженный в самое сердце и оплакивая ( увы , бесполезно ) великую потерю , которую понесли он , армия и вся Франция , приблизился к его смертной постели и последним прощанием своим смягчил жестокие страдания умершего почти на глазах его полководца . C'est fini , monsieur , 10 — прибавил он , с упреком посмотрев на меня , и пошел далее.— А вот здесь тоже гробница ; ну это ... quelques sénateurs , 11 — прибавил он равнодушно и небрежно кивнул головою еще на несколько гробниц , стоявших неподалеку . Всё его красноречие истратилось на Вольтера , Жан-Жака и маршала Ланна . Это уже был непосредственный , так сказать , народный пример любви к красноречию . Неужели ж все эти речи ораторов национального собрания , конвента и клубов , в которых народ принимал почти непосредственное участие и на которых он перевоспитался , оставили в нем только один след — любовь к красноречию для красноречия ? корреспонденцию ( франц . ) .Государство — это я ( франц . ) .всеобщего избирательного права ( франц . ) зал ожидания ( франц . ) .девственный лоб ( франц . ) .Жюль Фавр ( франц . ) .Здесь погребен Вольтер ( франц . ) .Здесь погребен Жан-Жак Руссо ... человек природы и истины ! ( франц . ) .Здесь погребен Ланн ( франц . ) .Кончено , сударь ( франц . ) .несколько сенаторов ( франц . ) .А что ж эпузы ? Эпузы благоденствуют , уже сказано . Кстати : почему , спросите вы , пишу я эпузы вместо жены ? Высокий слог , господа , вот почему . Буржуа , если заговорит высоким слогом , говорит всегда : mon épouse . 1 И хоть в других слоях общества и говорят просто , как и везде : та femme — моя жена , но уж лучше последовать национальному духу большинства и высокого изложения . Оно характернее . К тому же есть и другие наименования . Когда буржуа расчувствуется или захочет обмануть жену , он всегда называет ее : ma biche . 2 И обратно , любящая жена в припадке грациозной игривости называет своего милого буржуа : bribri , 3 чем буржуа , с своей стороны , очень доволен . Брибри и мабишь постоянно процветают , а теперь более , чем когда-нибудь . Кроме того , что так уж условлено ( и почти без всякого разговору ) , что мабишь и брибри должны в наше хлопотливое время служить моделью добродетели ,
нелепых бродяг-коммунистов , кроме того , брибри с каждым годом становится всё сговорчивее и сговорчивее в супружеском отношении . Он понимает , что как ни говори , как ни устроивай , а мабишь нельзя удержать , что парижанка создана для любовника , что мужу почти невозможно обойтись без прически , он и молчит , разумеется , покамест у него еще мало прикоплено денег и не заведено еще много вещей . Когда же то и другое выполнится , брибри становится вообще требовательнее , потому что начинает ужасно уважать себя . Ну тут уже и на Гюстава он начинает смотреть иначе , особенно если тот вдобавок и оборванец и не имеет много вещей . Вообще парижанин , чуть-чуть с деньжонками , желая жениться , и выбирает невесту с деньжонками . Мало того : предварительно сосчитываются , и если окажется , что франки и вещи с той и другой стороны одинаковы , то и совокупляются . Это и везде так происходит , но тут уж в особенный обычай вошел закон равенства карманов . Если , например , у невесты хоть копейкой больше денег , то ее уж и не отдадут такому искателю , у которого меньше , а ищут брибри получше . Кроме того , браки по любви становятся всё более и более невозможными и считаются почти неприличными . Благоразумный этот обычай непременного равенства карманов и бракосочетания капиталов нарушается весьма редко , и я думаю , гораздо реже , чем везде в другом месте . Обладание жениными денежками буржуа очень хорошо устроил в свою пользу . Вот почему он и готов во многих случаях смотреть сквозь пальцы на похождения своей мабишь и не замечать иных досадных вещей , потому что тогда , то есть при размолвке , может неприятно подняться вопрос о приданом . К тому же , если мабишь и защеголяет не по состоянию , то брибри , хоть и всё заметивший , про себя примиряется : меньше с него спросит жена на наряды . Мабишь тогда гораздо сговорчивее . Наконец , так как брак большею частью есть бракосочетание капиталов и о взаимной склонности заботятся очень немного , то и брибри не прочь заглянуть куда-нибудь от своей мабишь на сторону . А потому всего лучше не мешать друг другу . Да и согласия в доме больше и милый лепет милых имен : брибри и мабишь — раздается между супругами всего чаще и чаще . А наконец , если всё сказать , так ведь брибри и на этот случай удивительно хорошо успел себя обеспечить . Полицейский комиссар во всякую минуту к его услугам . Уж так по законам , которые устроил он себе сам . В крайнем случае , застав любовников en flagrant délit , 4 он ведь убить их может обоих и за это ничем не отвечает . Мабишь это знает и сама это похваливает . Долгой опекой довели до того мабишь , что она не ропщет и не мечтает , как в иных варварских и смешных землях , учиться , например , в университетах и заседать в клубах и депутатах . Она лучше хочет оставаться в теперешнем воздушном и , так сказать , канареечном состоянии . Ее рядят , ее гантируют , ее возят на гулянья , она танцует , она кушает конфетки , наружно принимают ее как царицу , и мужчина перед ней наружно во прахе .
форма отношений удивительно удачно и прилично выработана . Одним словом , рыцарские отношения соблюдены , и чего же более ? Ведь Постава у ней не отымут . Каких-нибудь там добродетельных , высоких целей в жизни и т. д. , и т. д. ей тоже не надо : она , в сущности , такая же капиталистка и копеечница , как и супруг . Когда проходят канареечные годы , то есть дойдет до того , что уж никаким образом нельзя более себя обманывать и считать канарейкой ; когда возможность нового Гюстава становится уже решительною нелепостью , даже при самом пылком и самолюбивом воображении , тогда мабишь вдруг быстро и скверно перерождается . Куды девается кокетство , наряды , игривость . Она делается большею частью такой злой , такой хозяйкой . Ходит по церквам , копит с мужем деньги , и какой-то цинизм проглянет вдруг со всех сторон : являются вдруг какая-то усталость , досада , грубые инстинкты , бесцельность существования , цинический разговор . Даже неряхами какими-то становятся иные из них . Разумеется , не всё так ; разумеется , бывают и другие , более светлые явления ; разумеется , и везде есть такие же социальные отношения , но ... тут всё это более на своей почве , оригинальнее , самобытнее , полнее , тут всё это национальнее . Тут родник и зародыш той буржуазной общественной формы , которая царит теперь по всему свету в виде вечного подражания великой нации.Да , наружно мабишь — царица . Трудно и вообразить , какая утонченная вежливость , какое навязчивое внимание окружает ее всюду в обществе и на улице . Субдительность удивительная ; доходит подчас до такой маниловщины , что иная честная душа и не стерпела бы . Явная плутня подделки оскорбила бы ее до глубины сердца . Но мабишь сама большая плутовка , и ... ей только того и надобно ... Свое-то она всегда возьмет и всегда предпочтет сплутовать , чем идти честно напрямик : и вернее , по ее мнению , да и игры больше . А ведь игра , интрига — в этом всё для мабиши ; в этом самое главное дело . Зато как они одеваются , как ходят по улице . Мабишь манерна , выломана , вся неестественна , но это-то и пленяет , особенно блазированных и отчасти развращенных людей , потерявших вкус к свежей , непосредственной красоте . Мабишь развита весьма плохо ; умишки и сердчишки у них птичьи , но зато она грациозна , зато она обладает бесчисленными секретами таких штучек и вывертов , что вы покоряетесь и идете за нею , как за пикантной новинкой . Она даже редко и хороша собой . Что-то даже злое в лице . Но это ничего : это лицо подвижно , игриво и обладает тайною подделки под чувство , под натуру в высочайшей степени . Вам , может быть , нравится-то в ней не то именно , что она этой подделкой достигает натуры , но самый этот процесс достижения подделкой вас очаровывает , искусство очаровывает . Для парижанина большею частью всё равно , что настоящая любовь , что хорошая подделка под любовь . Даже подделка , может быть , больше нравится . Какой-то восточный взгляд на женщину проявляется в Париже всё более и более .
и более в моде . « Возьми деньги , да обмани хорошенько , то есть подделай любовь » , — вот что требуют от камелии . Почти не более требуют и от эпузы , по крайней мере довольны и этим , а потому Гюстав молча и снисходительно позволяется . К тому же буржуа знает , что мабишь к старости войдет вся в его интересы и будет усерднейшая ему помощница копить деньги . Даже и в молодости помогает чрезвычайно . Она иногда ведет всю торговлю , заманивает покупателей , одним словом , правая рука , старший приказчик . Как не простить тут какого-нибудь Гюстава . На улице женщина неприкосновенна . Никто не оскорбит ее , все перед ней расступаются , не так , как у нас , где женщина мало-мальски нестарая двух шагов пройти не может по улице без того , чтоб какая-нибудь воинственная или потаскливая физиономия не заглянула ей под шляпку и не предложила познакомиться.Впрочем , несмотря на возможность Гюстава , обыденная , обрядная форма отношений между брибри и мабишью довольно мила и даже часто наивна . Вообще , заграничные люди — это мне в глаза бросилось — почти все несравненно наивнее русских . Трудно объяснить это подробнее ; нужно самому заметить . Le Russe est sceptique et moqueur , 5 говорят про нас французы , и это так . Мы больше циники , меньше дорожим своим , даже не любим свое , по крайней мере не уважаем его в высшей степени , не понимая , в чем дело ; лезем в европейские , общечеловеческие интересы , не принадлежа ни к какой нации , а потому , естественно , относимся ко всему холоднее , как бы по обязанности , и во всяком случае отвлеченнее . Впрочем , и я отвлекся от предмета . Брибри подчас чрезвычайно наивен . Гуляя , например , вокруг фонтанчиков , он пустится объяснять своей мабишь , отчего бьют фонтаны кверху , объясняет ей законы природы , национально гордится перед ней красотою Булонского леса , иллюминацией , игрою версальских les grandes eaux , 6 успехами императора Наполеона и gloire militaire , наслаждается ее любопытством и удовольствием и много доволен этим . Самая плутоватая мабишь тоже довольно нежно относится к супругу , то есть не то что подделкой какой-нибудь , а бескорыстно нежно , несмотря даже на прическу супруга . Разумеется , я не претендую , как Лесажсв бес , снимать крыши с домов . Я рассказываю только , что мне в глаза бросилось , что мне показалось . « Mon mari n ' a pas encore vu la mer » , 7 — говорит вам иная мабишь , и голос ее изображает искреннее , наивное соболезнование . Это означает , что муж еще не ездил куда-нибудь в Брест или в Булонь посмотреть на море . Нужно знать , что у буржуа есть некоторые пренаивные и пресерьезные потребности , почти обратившиеся в общую буржуазную привычку . Буржуа , например , кроме потребности накопить и потребности красноречия , имеет еще две потребности , две законнейшие потребности , освященные всеобщей привычкой и к которым он относится чрезвычайно серьезно , чуть не патетически . Первая потребность это — voir la mer , видеть море .
жизнь и не видит моря . Для чего ему видеть море ? он и сам не знает , но он желает усиленно , чувствительно , откладывает поездку с году на год , потому что обыкновенно задерживают дела , тоскует , и жена искренно разделяет тоску его . Вообще тут даже много чувствительного , и я уважаю это . Наконец ему удается улучить время и средства ; он собирается и на несколько дней едет « видеть море » . Возвратясь , он рассказывает напыщенно и с восторгом о своих впечатлениях жене , родне , приятелям и сладко вспоминает всю жизнь о том , что он видел море . Другая законная и не менее сильная потребность буржуа , а особенно парижского буржуа , — это se rouler dans l'herbe . 8 Дело в том , что парижанин , выехав за город , чрезвычайно любит и даже за долг почитает поваляться в траве , исполняет это даже с достоинством , чувствуя , что соединяется при этом avec la nature , 9 и особенно любит , если на него кто-нибудь в это время смотрит . Вообще парижанин за городом считает немедленною своею обязанностью стать тотчас же развязнее , игривее , даже молодцеватее , одним словом , смотреть более естественным , более близким к la nature человеком . L'homme de la nature et de la vérité ! Уж не с Жан-Жака ли и проявилось в буржуа это усиленное почтение к la nature ? Впрочем , обе эти потребности : voir la mer и se rouler dans l'herbe — парижанин позволяет себе большею частью только тогда , когда уже накопит себе состояние , одним словом , когда сам начинает уважать себя , гордиться собою и смотреть на себя как на человека . Se rouler dans l'herbe бывает даже вдвое , вдесятеро слаще , когда происходит на собственной , купленной на трудовые деньги земле . Вообще буржуа , удаляясь от дел , любит купить где-нибудь землю , завести свой дом , сад , свой забор , своих кур , свою корову . И будь всё это даже в самом микроскопическом размере , всё равно — буржуа в самом детском , в самом трогательном восторге : « Mon arbre , mon mur » , 10 — твердит он себе и всем , кого зазовет к себе , поминутно и затем не перестает уже повторять себе это всю свою жизнь . Вот тут и слаще всего se rouler dans l'herbe . Чтоб исполнить эту обязанность , он заводит себе непременно лужок перед домом . Кто-то рассказывал , что у одного буржуа никак не вырастала трава на месте , определенном для лужайки . Он растил , поливал , накладывал срезанный в другом месте газон — ничего на песке не выходило и не принималось . Такое уж место случилось перед домом . Тогда он будто бы купил себе деланый газон ; нарочно ездил за этим в Париж , заказал себе там кружок травки величиною в сажень в диаметре и расстилал этот коверчик с длинной травой каждые послеобеда , чтоб хоть обмануть себя , да утолить свою законную потребность и поваляться в траве . От буржуа в первые минуты упоения своей благоприобретенной собственностью , пожалуй , это и станется , так что нравственно тут ничего нет невероятного.Но два слова и о Гюставе . Гюстав , конечно , то же самое , что и буржуа , то есть приказчик , купец , чиновник ,
homme de lettres , офицер . Гюстав — это неженатый , но тот же самый брибри . Но не в том дело , а в том , во что рядится и драпируется теперь Гюстав , чем он теперь смотрит , какие на нем теперь перья . Идеал Гюстава изменяется сообразно эпохам и всегда отражается на театре в том виде , в котором носится в обществе . Буржуа особенно любит водевиль , но еще более любит мелодраму . Скромный и веселый водевиль — единственное произведение искусства , которое почти не пересадимо ни на какую другую почву , а может жить только в месте своего зарождения , в Париже , — водевиль , хоть и прельщает буржуа , но не удовлетворяет его вполне . Буржуа все-таки считает его за пустяки . Ему надо высокого , надо неизъяснимого благородства , надо чувствительности , а мелодрама всё это в себе заключает . Без мелодрамы парижанин прожить не может . Мелодрама не умрет , покамест жив буржуа . Любопытно , что даже самый водевиль теперь перерождается . Он хоть и всё еще весел и уморительно смешон по-прежнему , но теперь уже сильно начинает примешиваться к нему другой элемент — нравоучение . Буржуа чрезвычайно любит и считает теперь священнейшим и необходимейшим делом читать при всяком удобном случае себе и своей мабишь наставления . К тому же буржуа теперь властвует неограниченно ; он сила ; а сочинителишки водевилей и мелодрам всегда лакеи и всегда льстят силе . Вот почему буржуа теперь торжествует , даже выставленный в смешном виде , и под конец ему всегда докладывают , что всё обстоит благополучно . Надо думать , что подобные доклады серьезно успокоивают буржуа . У всякого малодушного человека , не совсем уверенного в успехе своего дела , является мучительная потребность разуверять себя , ободрять себя , успокоивать . Он даже начинает верить в благоприятные приметы . Так точно и тут . В мелодраме же предлагаются высокие черты и высокие уроки . Тут уж не юмор ; тут уже патетическое торжество всего того , что так любит брибри и что ему нравится . Нравится ему более всего политическое спокойствие и право копить себе деньги с целью устроить поспокойнее недра . В этом характере пишутся теперь и мелодрамы . В этом же характере является теперь и Гюстав . По Гюставу всегда можно проверить всё то , что в данную минуту брибри считает идеалом неизъяснимого благородства . Прежде , давно уже , Гюстав являлся каким-то поэтом , художником , непризнанным гением , загнанным , замученным гонениями и несправедливостями . Он боролся похвально , и кончалось всегда так , что виконтесса , втайне по нем страдающая , но к которой он презрительно равнодушен , соединяла его с своей воспитанницей Сесиль , не имевшей ни копейки , но у которой вдруг оказывались бесчисленные деньги . Гюстав обыкновенно бунтовался и отказывался от денег . Но вот на выставке произведение его увенчалось успехом . В квартиру его тотчас же врываются три смешные милорда и предлагают ему по сту тысяч франков за будущую картину . Гюстав презрительно смеется над ними и в горьком отчаянии объявляет , что все люди подлецы ,