Daria/rus_authors huggingface dataset:
благоволила , хотя редко с ним соглашалась , стала проявляться небывалая прежде тревога , он легко раздражался , говорил нехотя , глядел сердито и не мог усидеть на месте , словно что его подмывало ; а Аркадий , который окончательно сам с собой решил , что влюблен в Одинцову , начал предаваться тихому унынию . Впрочем , это уныние не мешало ему сблизиться с Катей ; оно даже помогло ему войти с нею в ласковые , приятельские отношения . « Меня она не ценит ! Пусть ? .. А вот доброе существо меня не отвергает » , — думал он , и сердце его снова вкушало сладость великодушных ощущений . Катя смутно понимала , что он искал какого-то утешения в ее обществе , и не отказывала ни ему , ни себе в невинном удовольствии полустыдливой , полудоверчивой дружбы . В присутствии Анны Сергеевны они не разговаривали между собою : Катя всегда сжималась под зорким взглядом сестры , а Аркадий , как оно и следует влюбленному человеку , вблизи своего предмета уже не мог обращать внимание ни на что другое ; но хорошо ему было с одной Катей . Он чувствовал , что не в силах занять Одинцову ; он робел и терялся , когда оставался с ней наедине ; и она не знала , что ему сказать : он был слишком для нее молод . Напротив , с Катей Аркадий был как дома ; он обращался с ней снисходительно , не мешал ей высказывать впечатления , возбужденные в ней музыкой , чтением повестей , стихов и прочими пустяками , сам не замечая или не сознавая , что эти пустяки и его занимали . С своей стороны , Катя не мешала ему грустить . Аркадию было хорошо с Катей , Одинцовой — с Базаровым , а потому обыкновенно случалось так : обе парочки , побыв немного вместе , расходились каждая в свою сторону , особенно во время прогулок . Катя обожала природу , и Аркадий ее любил , хоть и не смел признаться в этом ; Одинцова была к ней довольно равнодушна , так же как и Базаров . Почти постоянное разъединение наших приятелей не осталось без последствий : отношения между ними стали меняться . Базаров перестал говорить с Аркадием об Одинцовой , перестал даже бранить ее « аристократические замашки » ; правда , Катю он хвалил по-прежнему и только советовал умерять в ней сентиментальные наклонности , но похвалы его были торопливы , советы сухи , и вообще он с Аркадием беседовал гораздо меньше прежнего ... он как будто избегал , как будто стыдился его ... Аркадий все это замечал , но хранил про себя свои замечания.Настоящею причиной всей этой « новизны » было чувство , внушенное Базарову Одинцовой , — чувство , которое его мучило и бесило и от которого он тотчас отказался бы с презрительным хохотом и циническою бранью , если бы кто-нибудь хотя отдаленно намекнул ему на возможность того , что в нем происходило . Базаров был великий охотник до женщин и до женской красоты , но любовь в смысле идеальном , или , как он выражался , романтическом , называл белибердой , непростительною дурью ,
со всеми миннезингерами и трубадурами ? « Нравится тебе женщина , — говаривал он , — старайся добиться толку ; а нельзя — ну , не надо , отвернись — земля не клином сошлась » . Одинцова ему нравилась : распространенные слухи о ней , свобода и независимость ее мыслей , ее несомненное расположение к нему — все , казалось , говорило в его пользу ; но он скоро понял , что с ней « не добьешься толку » , а отвернуться от нее он , к изумлению своему , не имел сил . Кровь его загоралась , как только он вспоминал о ней ; он легко сладил бы с своею кровью , но что-то другое в него вселилось , чего он никак не допускал , над чем всегда трунил , что возмущало всю его гордость . В разговорах с Анной Сергеевной он еще больше прежнего высказывал свое равнодушное презрение ко всему романтическому ; а оставшись наедине , он с негодованием сознавал романтика в самом себе . Тогда он отправлялся в лес и ходил по нем большими шагами , ломая попадавшиеся ветки и браня вполголоса и ее и себя ; или забирался на сеновал , в сарай , и , упрямо закрывая глаза , заставлял себя спать , что ему , разумеется , не всегда удавалось . Вдруг ему представится , что эти целомудренные руки когда-нибудь обовьются вокруг его шеи , что эти гордые губы ответят на его поцелуи , что эти умные глаза с нежностью — да , с нежностью остановятся на его глазах , и голова его закружится , и он забудется на миг , пока опять не вспыхнет в нем негодование . Он ловил самого себя на всякого рода « постыдных » мыслях , точно бес его дразнил . Ему казалось иногда , что и в Одинцовой происходит перемена , что в выражении ее лица проявлялось что-то особенное , что , может быть ... Но тут он обыкновенно топал ногою или скрежетал зубами и грозил себе кулаком.А между тем Базаров не совсем ошибался . Он поразил воображение Одинцовой ; он занимал ее , она много о нем думала . В его отсутствие она не скучала , не ждала его , но его появление тотчас ее оживляло ; она охотно оставалась с ним наедине и охотно с ним разговаривала , даже тогда , когда он ее сердил или оскорблял ее вкус , ее изящные привычки . Она как будто хотела и его испытать , и себя изведать.Однажды он , гуляя с ней по саду , внезапно промолвил угрюмым голосом , что намерен скоро уехать в деревню , к отцу ... Она побледнела , словно ее что в сердце кольнуло , да так кольнуло , что она удивилась и долго потом размышляла о том , что бы это значило . Базаров объявил ей о своем отъезде не с мыслию испытать ее , посмотреть , что из этого выйдет : он никогда не « сочинял » . Утром того дня он виделся с отцовским приказчиком , бывшим своим дядькой , Тимофеичем . Этот Тимофеич , потертый и проворный старичок , с выцветшими желтыми волосами , выветренным , красным лицом и крошечными слезинками в съеженных глазах , неожиданно предстал перед Базаровым в своей коротенькой чуйке из толстого серо-синеватого сукна , подпоясанный ременным обрывочком и в дегтярных сапогах.— А , старина , здравствуй ! — воскликнул Базаров.— Здравствуйте ,
, — начал старичок и радостно улыбнулся , отчего все лицо его вдруг покрылось морщинами.— Зачем пожаловал ? За мной , что ль , прислали ? — Помилуйте , батюшка , как можно ! — залепетал Тимофеич ( он вспомнил строгий наказ , полученный от барина при отъезде ) . — В город по господским делам ехали да про вашу милость услыхали , так вот и завернули по пути , то есть — посмотреть на вашу милость ... а то как же можно беспокоить ! — Ну , не ври , — перебил его Базаров . — В город тебе разве здесь дорога ? Тимофеич помялся и ничего не отвечал.— Отец здоров ? — Слава Богу-с.— И мать ? — И Арина Власьевна , слава тебе , Господи.— Ждут меня небось ? Старичок склонил набок свою крошечную головку.— Ах , Евгений Васильевич , как не ждать-то-с ! Верите ли Богу , сердце изныло на родителей на ваших глядючи.— Ну , хорошо , хорошо ! не расписывай . Скажи им , что скоро буду.— Слушаю-с , — со вздохом отвечал Тимофеич.Выйдя из дома , он обеими руками нахлобучил себе картуз на голову , взобрался на убогие беговые дрожки , оставленные им у ворот , и поплелся рысцой , только не в направлении города.Вечером того же дня Одинцова сидела у себя в комнате с Базаровым , а Аркадий расхаживал по зале и слушал игру Кати . Княжна ушла к себе наверх ; она вообще терпеть не могла гостей , и в особенности этих « новых оголтелых » , как она их называла . В парадных комнатах она только дулась ; зато у себя , перед своею горничной , она разражалась иногда такою бранью , что чепец прыгал у ней на голове вместе с накладкой . Одинцова все это знала.— Как же это вы ехать собираетесь , — начала она , — а обещание ваше ? Базаров встрепенулся.— Какое-с ? — Вы забыли ? Вы хотели дать мне несколько уроков химии.— Что делать-с ! Отец меня ждет ; нельзя мне больше мешкать . Впрочем , вы можете прочесть Pelouse et Frémy , Notions générales de Chimie ; 1 книга хорошая и написана ясно . Вы в ней найдете все , что нужно.— А помните : вы меня уверяли , что книга не может заменить ... я забыла , как вы выразились , но вы знаете , что я хочу сказать ... помните ? — Что делать-с ! — повторил Базаров.— Зачем ехать ? — проговорила Одинцова , понизив голос.Он взглянул на нее . Она закинула голову на спинку кресел и скрестила на груди руки , обнаженные до локтей . Она казалась бледней при свете одинокой лампы , завешенной вырезною бумажной сеткой . Широкое белое платье покрывало ее всю своими мягкими складками ; едва виднелись кончики ее ног , тоже скрещенных.— А зачем оставаться ? — отвечал Базаров.Одинцова слегка повернула голову.— Как зачем ? разве вам у меня не весело . Или вы думаете , что об вас здесь жалеть не будут ? — Я в этом убежден.Одинцова помолчала.— Напрасно вы это думаете . Впрочем , я вам не верю . Вы не могли сказать это серьезно . — Базаров продолжал сидеть неподвижно . — Евгений Васильевич , что же вы молчите ? — Да что мне сказать вам ? О людях вообще жалеть не стоит , а обо мне подавно.— Это почему ? — Я человек положительный , неинтересный . Говорить не умею.
любезность , Евгений Васильевич.— Это не в моих привычках . Разве вы не знаете сами , что изящная сторона жизни мне недоступна , та сторона , которою вы так дорожите ? Одинцова покусала угол носового платка.— Думайте что хотите , но мне будет скучно , когда вы уедете.— Аркадий останется , — заметил Базаров.Одинцова слегка пожала плечом.— Мне будет скучно , — повторила она.— В самом деле ? Во всяком случае , долго вы скучать не будете.— Отчего вы так полагаете ? — Оттого , что вы сами мне сказали , что скучаете только тогда , когда ваш порядок нарушается . Вы так непогрешительно правильно устроили вашу жизнь , что в ней не может быть места ни скуке , ни тоске ... никаким тяжелым чувствам.— И вы находите , что я непогрешительна ... то есть что я так правильно устроила свою жизнь ? — Еще бы ! Да вот , например : через несколько минут пробьет десять часов , и я уже наперед знаю , что вы прогоните меня.— Нет , не прогоню , Евгений Васильич . Вы можете остаться . Отворите это окно ... мне что-то душно.Базаров встал и толкнул окно . Оно разом со стуком распахнулось ... Он не ожидал , что оно так легко отворялось ; притом его руки дрожали . Темная мягкая ночь глянула в комнату с своим почти черным небом , слабо шумевшими деревьями и свежим запахом вольного , чистого воздуха.— Спустите стору и сядьте , — промолвила Одинцова , — мне хочется поболтать с вами перед вашим отъездом . Расскажите мне что-нибудь о самом себе ; вы никогда о себе не говорите.— Я стараюсь беседовать с вами о предметах полезных , Анна Сергеевна.— Вы очень скромны ... Но мне хотелось бы узнать что-нибудь о вас , о вашем семействе , о вашем отце , для которого вы нас покидаете. « Зачем она говорит такие слова ? » — подумал Базаров.— Все это нисколько не занимательно , — произнес он вслух , — особенно для вас ; мы люди темные ... — А я , по-вашему , аристократка ? Базаров поднял глаза на Одинцову.— Да , — промолвил он преувеличенно резко.Она усмехнулась.— Я вижу , вы меня знаете мало , хотя вы и уверяете , что все люди друг на друга похожи и что их изучать не стоит . Я вам когда-нибудь расскажу свою жизнь ... но вы мне прежде расскажете свою.— Я вас знаю мало , — повторил Базаров . — Может быть , вы правы ; может быть , точно , всякий человек — загадка . Да хотя вы , например : вы чуждаетесь общества , вы им тяготитесь — и пригласили к себе на жительство двух студентов . Зачем вы , с вашим умом , с вашею красотою , живете в деревне ? — Как ? Как вы это сказали ? — с живостью подхватила Одинцова . — С моей ... красотой ? Базаров нахмурился.— Это все равно , — пробормотал он , — я хотел сказать , что не понимаю хорошенько , зачем вы поселились в деревне ? — Вы этого не понимаете ... Однако вы объясняете это себе как-нибудь ? — Да ... я полагаю , что вы постоянно остаетесь на одном месте потому , что вы себя избаловали , потому , что вы очень любите комфорт , удобства , а ко всему остальному очень равнодушны.Одинцова опять усмехнулась.— Вы решительно не хотите верить ,
? —Базаров исподлобья взглянул на нее.— Любопытством — пожалуй ; но не иначе.— В самом деле ? Ну , теперь я понимаю , почему мы сошлись с вами ; ведь и вы такой же , как я.— Мы сошлись ... — глухо промолвил Базаров.— Да ! .. ведь я забыла , что вы хотите уехать.Базаров встал . Лампа тускло горела посреди потемневшей , благовонной , уединенной комнаты ; сквозь изредка колыхавшуюся стору вливалась раздражительная свежесть ночи , слышалось ее таинственное шептание . Одинцова не шевелилась ни одним членом , но тайное волнение охватывало ее понемногу ... Оно сообщилось Базарову . Он вдруг почувствовал себя наедине с молодою , прекрасной женщиной ... — Куда вы ? — медленно проговорила она.Он ничего не отвечал и опустился на стул.— Итак , вы считаете меня спокойным , изнеженным , избалованным существом , — продолжала она тем же голосом , не спуская глаз с окна . — А я так знаю о себе , что я очень несчастлива.— Вы несчастливы ! Отчего ? Неужели вы можете придавать какое-нибудь значение дрянным сплетням ? Одинцова нахмурилась . Ей стало досадно , что он так ее понял.— Меня эти сплетни даже не смешат , Евгений Васильевич , и я слишком горда , чтобы позволить им меня беспокоить . Я несчастлива оттого ... что нет во мне желания , охоты жить . Вы недоверчиво на меня смотрите , вы думаете : это говорит « аристократка » , которая вся в кружевах и сидит на бархатном кресле . Я и не скрываюсь : я люблю то , что вы называете комфортом , и в то же время я мало желаю жить . Примирите это противоречие как знаете . Впрочем , это все в ваших глазах романтизм.Базаров покачал головою.— Вы здоровы , независимы , богаты ; чего же еще ? Чего вы хотите ? — Чего я хочу , — повторила Одинцова и вздохнула . — Я очень устала , я стара , мне кажется , я очень давно живу . Да , я стара , — прибавила она , тихонько натягивая концы мантильи на свои обнаженные руки . Ее глаза встретились с глазами Базарова , и она чуть-чуть покраснела . — Позади меня уже так много воспоминаний : жизнь в Петербурге , богатство , потом бедность , потом смерть отца , замужество , потом заграничная поездка , как следует ... Воспоминаний много , а вспомнить нечего , и впереди передо мной — длинная , длинная дорога , а цели нет ... Мне и не хочется идти.— Вы так разочарованы ? — спросил Базаров.— Нет , — промолвила с расстановкой Одинцова , — но я не удовлетворена . Кажется , если б я могла сильно привязаться к чему-нибудь ... — Вам хочется полюбить , — перебил Базаров , — а полюбить вы не можете : вот в чем ваше несчастье.Одинцова принялась рассматривать рукава своей мантильи.— Разве я не могу полюбить ? — промолвила она.— Едва ли ! Только я напрасно назвал это несчастьем . Напротив , тот скорее достоин сожаления , с кем эта штука случается.— Случается что ? — Полюбить.— А вы почем это знаете ? — Понаслышке , — сердито отвечал Базаров. « Ты кокетничаешь , — подумал он , — ты скучаешь и дразнишь меня от нечего делать , а мне ... » Сердце у него действительно так и рвалось.— Притом , вы , может быть ,
требовательны , — промолвил он , наклонившись всем телом вперед и играя бахромою кресла.— Может быть . По-моему , или все , или ничего . Жизнь за жизнь . Взял мою , отдай свою , и тогда уже без сожаления и без возврата . А то лучше и не надо.— Что ж ? — заметил Базаров , — это условие справедливое , и я удивляюсь , как вы до сих пор ... не нашли , чего желали.— А вы думаете , легко отдаться вполне чему бы то ни было ? — Не легко , если станешь размышлять , да выжидать , да самому себе придавать цену , дорожить собою то есть ; а не размышляя , отдаться очень легко.— Как же собою не дорожить ? Если я не имею никакой цены , кому же нужна моя преданность ? — Это уже не мое дело ; это дело другого разбирать , какая моя цена . Главное , надо уметь отдаться.Одинцова отделилась от спинки кресла.— Вы говорите так , — начала она , — как будто все это испытали.— К слову пришлось , Анна Сергеевна : это все , вы знаете , не по моей части.— Но вы бы сумели отдаться ? — Не знаю , хвастаться не хочу.Одинцова ничего не сказала , и Базаров умолк . Звуки фортепьяно долетели до них из гостиной.— Что это Катя так поздно играет , — заметила Одинцова.Базаров поднялся.— Да , теперь точно поздно , вам пора почивать.— Погодите , куда же вы спешите ... мне нужно сказать вам одно слово.— Какое ? — Погодите , — шепнула Одинцова.Ее глаза остановились на Базарове ; казалось , она внимательно его рассматривала.Он прошелся по комнате , потом вдруг приблизился к ней , торопливо сказал « прощайте » , стиснул ей руку так , что она чуть не вскрикнула , и вышел вон . Она поднесла свои склеившиеся пальцы к губам , подула на них и внезапно , порывисто поднявшись с кресла , направилась быстрыми шагами к двери , как бы желая вернуть Базарова ... Горничная вошла в комнату с графином на серебряном подносе . Одинцова остановилась , велела ей уйти и села опять , и опять задумалась . Коса ее развилась и темной змеей упала к ней на плечо . Лампа еще долго горела в комнате Анны Сергеевны , и долго она оставалась неподвижною , лишь изредка проводя пальцами по своим рукам , которые слегка покусывал ночной холод.А Базаров , часа два спустя , вернулся к себе в спальню с мокрыми от росы сапогами , взъерошенный и угрюмый . Он застал Аркадия за письменным столом , с книгой в руках , в застегнутом доверху сюртуке.— Ты еще не ложился ? — проговорил он как бы с досадой.— Ты долго сидел сегодня с Анной Сергеевной , — промолвил Аркадий , не отвечая на его вопрос.— Да , я с ней сидел все время , пока вы с Катериной Сергеевной играли на фортепьяно.— Я не играл ... — начал было Аркадий и умолк . Он чувствовал , что слезы приступали к его глазам , а ему не хотелось заплакать перед своим насмешливым другом.Пелуз и Фреми , « Общие основы химии » ( франц . ) .На следующий день , когда Одинцова явилась к чаю , Базаров долго сидел , нагнувшись над своею чашкою , да вдруг взглянул на нее ... Она обернулась к нему , как будто он ее толкнул , и ему показалось , что лицо ее слегка побледнело за ночь .
себе в комнату и появилась только к завтраку . С утра погода стояла дождливая , не было возможности гулять . Все общество собралось в гостиную . Аркадий достал последний нумер журнала и начал читать . Княжна , по обыкновению своему , сперва выразила на лице своем удивление , точно он затевал нечто неприличное , потом злобно уставилась на него ; но он не обратил на нее внимания.— Евгений Васильевич , — проговорила Анна Сергеевна , — пойдемте ко мне ... Я хочу у вас спросить ... Вы назвали вчера одно руководство ... Она встала и направилась к дверям . Княжна посмотрела вокруг с таким выражением , как бы желала сказать : « Посмотрите , посмотрите , как я изумляюсь ! » — и опять уставилась на Аркадия , но он возвысил голос и , переглянувшись с Катей , возле которой сидел , продолжал чтение.Одинцова скорыми шагами дошла до своего кабинета . Базаров проворно следовал за нею , не поднимая глаз и только ловя слухом тонкий свист и шелест скользившего перед ним шелкового платья . Одинцова опустилась на то же самое кресло , на котором сидела накануне , и Базаров занял вчерашнее свое место.— Так как же называется эта книга ? — начала она после небольшого молчания.— Pelouse et Frémy , Notions générales ... — отвечал Базаров . — Впрочем , можно вам также порекомендовать Ganot , Traité élémentaire de physique expérimentale . 1 В этом сочинении рисунки отчетливее , и вообще этот учебник ... Одинцова протянула руку.— Евгений Васильевич , извините меня , но я позвала вас сюда не с тем , чтобы рассуждать об учебниках . Мне хотелось возобновить наш вчерашний разговор . Вы ушли так внезапно ... Вам не будет скучно ? — Я к вашим услугам , Анна Сергеевна . Но о чем бишь беседовали мы вчера с вами ? Одинцова бросила косвенный взгляд на Базарова.— Мы говорили с вами , кажется , о счастии . Я вам рассказывала о самой себе . Кстати вот , я упомянула слово « счастие » . Скажите , отчего , даже когда мы наслаждаемся , например , музыкой , хорошим вечером , разговором с симпатическими людьми , отчего все это кажется скорее намеком на какое-то безмерное , где-то существующее счастие , чем действительным счастьем , то есть таким , которым мы сами обладаем ? Отчего это ? Или вы , может быть , ничего подобного не ощущаете ? — Вы знаете поговорку : « Там хорошо , где нас нет » , — возразил Базаров , — притом же вы сами сказали вчера , что вы не удовлетворены . А мне в голову , точно , такие мысли не приходят.— Может быть , они кажутся вам смешными ? — Нет , но они мне не приходят в голову.— В самом деле ? Знаете , я бы очень желала знать , о чем вы думаете ? — Как ? я вас не понимаю.— Послушайте , я давно хотела объясниться с вами . Вам нечего говорить , — вам это самим известно , — что вы человек не из числа обыкновенных ; вы еще молоды — вся жизнь перед вами . К чему вы себя готовите ? какая будущность ожидает вас ? Я хочу сказать — какой цели вы хотите достигнуть , куда вы идете , что у вас на душе ? Словом , кто вы , что вы ? — Вы меня удивляете , Анна Сергеевна .
, что я занимаюсь естественными науками , а кто я ... — Да , кто вы ? — Я уже докладывал вам , что я будущий уездный лекарь.Анна Сергеевна сделала нетерпеливое движение.— Зачем вы это говорите ? Вы этому сами не верите . Аркадий мог бы мне отвечать так , а не вы.— Да чем же Аркадий ... — Перестаньте ! Возможно ли , чтобы вы удовольствовались такою скромною деятельностью , и не сами ли вы всегда утверждаете , что для вас медицина не существует . Вы — с вашим самолюбием — уездный лекарь ! Вы мне отвечаете так , чтобы отделаться от меня , потому что вы не имеете никакого доверия ко мне . А знаете ли , Евгений Васильевич , что я умела бы понять вас : я сама была бедна и самолюбива , как вы ; я прошла , может быть , через такие же испытания , как и вы.— Все это прекрасно , Анна Сергеевна , но вы меня извините ... я вообще не привык высказываться , и между вами и мною такое расстояние ... — Какое расстояние ? Вы опять мне скажете , что я аристократка ? Полноте , Евгений Васильич ; я вам , кажется , доказала ... — Да и кроме того , — перебил Базаров , — что за охота говорить и думать о будущем , которое большею частью не от нас зависит ? Выйдет случай что-нибудь сделать — прекрасно , а не выйдет — по крайней мере тем будешь доволен , что заранее напрасно не болтал.— Вы называете дружескую беседу болтовней ... Или , может быть , вы меня , как женщину , не считаете достойною вашего доверия ? Ведь вы нас всех презираете.— Вас я не презираю , Анна Сергеевна , и вы это знаете.— Нет , я ничего не знаю ... но положим : я понимаю ваше нежелание говорить о будущей вашей деятельности ; но то , что в вас теперь происходит ... — Происходит ! — повторил Базаров , — точно я государство какое или общество ! Во всяком случае , это вовсе не любопытно ; и притом разве человек всегда может громко сказать все , что в нем « происходит » ? — А я не вижу , почему нельзя высказать все , что имеешь на душе.— Вы можете ? — спросил Базаров.— Могу , — отвечала Анна Сергеевна после небольшого колебания.Базаров наклонил голову.— Вы счастливее меня.Анна Сергеевна вопросительно посмотрела на него.— Как хотите , — продолжала она , — а мне все-таки что-то говорит , что мы сошлись недаром , что мы будем хорошими друзьями . Я уверена , что ваша эта , как бы сказать , ваша напряженность , сдержанность исчезнет наконец ? — А вы заметили во мне сдержанность ... как вы еще выразились ... напряженность ? — Да.Базаров встал и подошел к окну.— И вы желали бы знать причину этой сдержанности , вы желали бы знать , что во мне происходит ? — Да , — повторила Одинцова с каким-то , ей еще непонятным , испугом.— И вы не рассердитесь ? — Нет.— Нет ? — Базаров стоял к ней спиною . — Так знайте же , что я люблю вас , глупо , безумно ... Вот чего вы добились.Одинцова протянула вперед обе руки , а Базаров уперся лбом в стекло окна . Он задыхался ; все тело его видимо трепетало . Но это было не трепетание юношеской робости , не сладкий ужас первого признания овладел им : это страсть в нем билась ,
тяжелая — страсть , похожая на злобу и , быть может , сродни ей ... Одинцовой стало и страшно и жалко его.— Евгений Васильич , — проговорила она , и невольная нежность зазвенела в ее голосе.Он быстро обернулся , бросил на нее пожирающий взор — и , схватив ее обе руки , внезапно привлек ее к себе на грудь.Она не тотчас освободилась из его объятий ; но мгновенье спустя она уже стояла далеко в углу и глядела оттуда на Базарова . Он рванулся к ней ... — Вы меня не поняли , — прошептала она с торопливым испугом . Казалось , шагни он еще раз , она бы вскрикнула ... Базаров закусил губы и вышел.Полчаса спустя служанка подала Анне Сергеевне записку от Базарова ; она состояла из одной только строчки : « Должен ли я сегодня уехать — или могу остаться до завтра ? » — « Зачем уезжать ? Я вас не понимала — вы меня не поняли » , — ответила ему Анна Сергеевна , а сама подумала : « Я и себя не понимала » .Она до обеда не показывалась и все ходила взад и вперед по своей комнате , заложив руки назад , изредка останавливаясь то перед окном , то перед зеркалом , и медленно проводила платком по шее , на которой ей все чудилось горячее пятно . Она спрашивала себя , что заставляло ее « добиваться » , по выражению Базарова , его откровенности , и не подозревала ли она чего-нибудь ... « Я виновата , — промолвила она вслух , — но я это не могла предвидеть » . Она задумывалась и краснела , вспоминая почти зверское лицо Базарова , когда он бросился к ней ... « Или ? » — произнесла она вдруг , и остановилась , и тряхнула кудрями ... Она увидала себя в зеркале ; ее назад закинутая голова с таинственною улыбкой на полузакрытых , полураскрытых глазах и губах , казалось , говорила ей в этот миг что-то такое , от чего она сама смутилась ... « Нет , — решила она наконец , — Бог знает , куда бы это повело , этим нельзя шутить , спокойствие все-таки лучше всего на свете » .Ее спокойствие не было потрясено ; но она опечалилась и даже всплакнула раз , сама не зная отчего , только не от нанесенного оскорбления . Она не чувствовала себя оскорбленною : она скорее чувствовала себя виноватою . Под влиянием различных смутных чувств , сознания уходящей жизни , желания новизны она заставила себя дойти до известной черты , заставила себя заглянуть за нее — и увидала за ней даже не бездну , а пустоту ... или безобразие.Гано , « Элементарный учебник экспериментальной физики » ( франц . ) .Как ни владела собою Одинцова , как ни стояла выше всяких предрассудков , но и ей было неловко , когда она явилась в столовую к обеду . Впрочем , он прошел довольно благополучно . Порфирий Платоныч приехал , рассказал разные анекдоты ; он только что вернулся из города . Между прочим , он сообщил , что губернатор , Бурдалу , приказал своим чиновникам по особым поручениям носить шпоры , на случай если он пошлет их куда-нибудь , для скорости , верхом . Аркадий вполголоса рассуждал с Катей и дипломатически прислуживался княжне . Базаров упорно и угрюмо молчал . Одинцова раза два — прямо ,
его лицо , строгое и желчное , с опущенными глазами , с отпечатком презрительной решимости в каждой черте , и подумала : « Нет ... нет ... нет ... » После обеда она со всем обществом отправилась в сад и , видя , что Базаров желает заговорить с нею , сделала несколько шагов в сторону и остановилась . Он приблизился к ней , но и тут не поднял глаз и глухо промолвил : — Я должен извиниться перед вами , Анна Сергеевна . Вы не можете не гневаться на меня.— Нет , я на вас не сержусь , Евгений Васильич , — отвечала Одинцова , — но я огорчена.— Тем хуже . Во всяком случае , я довольно наказан . Мое положение , с этим вы , вероятно , согласитесь , самое глупое . Вы мне написали : зачем уезжать ? А я не могу и не хочу остаться . Завтра меня здесь не будет.— Евгений Васильич , зачем вы ... — Зачем я уезжаю ? — Нет , я не то хотела сказать.— Прошедшего не воротишь , Анна Сергеевна ... а рано или поздно это должно было случиться . Следовательно , мне надобно уехать . Я понимаю только одно условие , при котором я бы мог остаться ; но этому условию не бывать никогда . Ведь вы , извините мою дерзость , не любите меня и не полюбите никогда ? Глаза Базарова сверкнули на мгновенье из-под темных его бровей.Анна Сергеевна не отвечала ему . « Я боюсь этого человека » , — мелькнуло у ней в голове.— Прощайте-с , — проговорил Базаров , как бы угадав ее мысль , и направился к дому.Анна Сергеевна тихонько пошла вслед за ним и , подозвав Катю , взяла ее под руку . Она не расставалась с ней до самого вечера . В карты она играть не стала и все больше посмеивалась , что вовсе не шло к ее побледневшему и смущенному лицу . Аркадий недоумевал и наблюдал за нею , как молодые люди наблюдают , то есть постоянно вопрошал самого себя : что , мол , это значит ? Базаров заперся у себя в комнате ; к чаю он , однако , вернулся . Анне Сергеевне хотелось сказать ему какое-нибудь доброе слово , но она не знала , как заговорить с ним ... Неожиданный случай вывел ее из затруднения : дворецкий доложил о приезде Ситникова.Трудно передать словами , какою перепелкой влетел в комнату молодой прогрессист . Решившись , с свойственною ему назойливостью , поехать в деревню к женщине , которую он едва знал , которая никогда его не приглашала , но у которой , по собранным сведениям , гостили такие умные и близкие ему люди , он все-таки робел до мозга костей и , вместо того чтобы произнести заранее затверженные извинения и приветствия , пробормотал какую-то дрянь , что Евдоксия , дескать , Кукшина прислала его узнать о здоровье Анны Сергеевны и что Аркадий Николаевич тоже ему всегда отзывался с величайшею похвалой ... На этом слове он запнулся и потерялся до того , что сел на собственную шляпу . Однако , так как никто его не прогнал и Анна Сергеевна даже представила его тетке и сестре , он скоро оправился и затрещал на славу . Появление пошлости бывает часто полезно в жизни : оно ослабляет слишком высоко настроенные струны , отрезвляет самоуверенные или самозабывчивые чувства ,
с ними . С прибытием Ситникова все стало как-то тупее — и проще ; все даже поужинали плотней и разошлись спать получасом раньше обыкновенного.— Я могу тебе теперь повторить , — говорил , лежа в постели , Аркадий Базарову , который тоже разделся , — то , что ты мне сказал однажды : « Отчего ты так грустен ? Верно , исполнил какой-нибудь священный долг ? » Между обоими молодыми людьми с некоторых пор установилось какое-то лжеразвязное подтрунивание , что всегда служит признаком тайного неудовольствия или невысказанных подозрений.— Я завтра к батьке уезжаю , — проговорил Базаров.Аркадий приподнялся и оперся на локоть . Он и удивился и почему-то обрадовался.— А ! — промолвил он . — И ты от этого грустен ? Базаров зевнул.— Много будешь знать , состареешься.— А как же Анна Сергеевна ? — продолжал Аркадий.— Что такое Анна Сергеевна ? — Я хочу сказать : разве она тебя отпустит ? — Я у ней не нанимался.Аркадий задумался , а Базаров лег и повернулся лицом к стене.Прошло несколько минут в молчании.— Евгений ! — воскликнул вдруг Аркадий.— Ну ? — Я завтра с тобой уеду тоже.Базаров ничего не отвечал.— Только я домой поеду , — продолжал Аркадий . — Мы вместе отправимся до Хохловских выселков , а там ты возьмешь у Федота лошадей . Я бы с удовольствием познакомился с твоими , да я боюсь и их стеснить и тебя . Ведь ты потом опять приедешь к нам ? — Я у вас свои вещи оставил , — отозвался Базаров , не оборачиваясь. « Зачем же он меня не спрашивает , почему я еду ? и так же внезапно , как и он ? — подумал Аркадий . — В самом деле , зачем я еду , и зачем он едет ? » — продолжал он свои размышления . Он не мог отвечать удовлетворительно на собственный вопрос , а сердце его наполнялось чем-то едким . Он чувствовал , что тяжело ему будет расстаться с этою жизнью , к которой он так привык ; но и оставаться одному было как-то странно . « Что-то у них произошло , — рассуждал он сам с собою , — зачем же я буду торчать перед нею после отъезда ? Я ей окончательно надоем ; я и последнее потеряю » . Он начал представлять себе Анну Сергеевну , потом другие черты понемногу проступили сквозь красивый облик молодой вдовы. « Жаль и Кати ! » — шепнул Аркадий в подушку , на которую уже капнула слеза ... Он вдруг вскинул волосами и громко промолвил : — На какого черта этот глупец Ситников пожаловал ? Базаров сперва пошевелился на постели , а потом произнес следующее : — Ты , брат , глуп еще , я вижу . Ситниковы нам необходимы . Мне , пойми ты это , мне нужны подобные олухи . Не богам же , в самом деле , горшки обжигать ! .. « Эге , ге ! .. — подумал про себя Аркадий , и тут только открылась ему на миг вся бездонная пропасть базаровского самолюбия . — Мы , стало быть , с тобой боги ? то есть — ты бог , а олух уж не я ли ? » — Да , — повторил угрюмо Базаров , — ты еще глуп.Одинцова не изъявила особенного удивления , когда на другой день Аркадий сказал ей , что уезжает с Базаровым ; она казалась рассеянною и усталою . Катя молча и серьезно посмотрела на него ,
своею шалью , так что он не мог этого не заметить ; зато Ситников совершенно переполошился . Он только что сошел к завтраку в новом щегольском , на этот раз не славянофильском , наряде ; накануне он удивил приставленного к нему человека множеством навезенного им белья , и вдруг его товарищи его покидают ! Он немножко посеменил ногами , пометался , как гонный заяц на опушке леса , — и внезапно , почти с испугом , почти с криком объявил , что и он намерен уехать . Одинцова не стала его удерживать.— У меня очень покойная коляска , — прибавил несчастный молодой человек , обращаясь к Аркадию , — я могу вас подвезти , а Евгений Васильич может взять ваш тарантас , так оно даже удобнее будет.— Да помилуйте , вам совсем не по дороге , и до меня далеко.— Это ничего , ничего ; времени у меня много , притом у меня в той стороне дела есть.— По откупам ? — спросил Аркадий уже слишком презрительно.Но Ситников находился в таком отчаянии , что , против обыкновения , даже не засмеялся.— Я вас уверяю , коляска чрезвычайно покойная , — пробормотал он , — и всем место будет.— Не огорчайте мсье Ситникова отказом , — промолвила Анна Сергеевна ... Аркадий взглянул на нее и значительно наклонил голову.Гости уехали после завтрака . Прощаясь с Базаровым , Одинцова протянула ему руку и сказала : — Мы еще увидимся , не правда ли ? — Как прикажете , — ответил Базаров.— В таком случае мы увидимся.Аркадий первый вышел на крыльцо ; он взобрался в ситниковскую коляску . Его почтительно подсаживал дворецкий , а он бы с удовольствием его побил или расплакался . Базаров поместился в тарантасе . Добравшись до Хохловских выселков , Аркадий подождал , пока Федот , содержатель постоялого двора , запряг лошадей , и , подойдя к тарантасу , с прежнею улыбкой сказал Базарову : — Евгений , возьми меня с собой ; я хочу к тебе поехать.— Садись , — произнес сквозь зубы Базаров.Ситников , который расхаживал , бойко посвистывая , вокруг колес своего экипажа , только рот разинул , услышав эти слова , а Аркадий хладнокровно вынул свои вещи из его коляски , сел возле Базарова — и , учтиво поклонившись своему бывшему спутнику , крикнул : « Трогай ! » . Тарантас покатил и скоро исчез из вида ... Ситников , окончательно сконфуженный , посмотрел на своего кучера , но тот играл кнутиком над хвостом пристяжной . Тогда Ситников вскочил в коляску и , загремев на двух проходивших мужиков : « Наденьте шапки , дураки ! » — потащился в город , куда прибыл очень поздно и где на следующий день , у Кукшиной , сильно досталось двум « противным гордецам и невежам » .Садясь в тарантас к Базарову , Аркадий крепко стиснул ему руку и долго ничего не говорил . Казалось , Базаров понял и оценил и это пожатие , и это молчание . Предшествовавшую ночь он всю не спал и не курил , и почти ничего не ел уже несколько дней . Сумрачно и резко выдавался его похудалый профиль из-под нахлобученной фуражки.— Что , брат , — проговорил он наконец , — дай-ка сигарку ... Да посмотри , чай , желтый у меня язык ? — Желтый , — отвечал Аркадий.
Ну да ... вот и сигарка не вкусна . Расклеилась машина.— Ты действительно изменился в это последнее время , — заметил Аркадий.— Ничего ! поправимся . Одно скучно — мать у меня такая сердобольная : коли брюха не отрастил да не ешь десять раз на день , она и убивается . Ну , отец ничего , тот сам был везде , и в сите и в решете . Нет , нельзя курить , — прибавил он и швырнул сигарку в пыль дороги.— До твоего имения двадцать пять верст ? — спросил Аркадий.— Двадцать пять . Да вот спроси у этого мудреца.Он указал на сидевшего на козлах мужика , Федотова работника.Но мудрец отвечал , что « хтошь е знает — версты тутотка не меряные » , и продолжал вполголоса бранить коренную за то , что она « головизной лягает » , то есть дергает головой.— Да , да , — заговорил Базаров , — урок вам , юный друг мой , поучительный некий пример . Черт знает , что за вздор ! Каждый человек на ниточке висит , бездна ежеминутно под ним разверзнуться может , а он еще сам придумывает себе всякие неприятности , портит свою жизнь.— Ты на что намекаешь ? — спросил Аркадий.— Я ни на что не намекаю , я прямо говорю , что мы оба с тобою очень глупо себя вели . Что тут толковать ! Но я уже в клинике заметил : кто злится на свою боль — тот непременно ее победит.— Я тебя не совсем понимаю , — промолвил Аркадий , — кажется , тебе не на что было пожаловаться.— А коли ты не совсем меня понимаешь , так я тебе доложу следующее : по-моему — лучше камни бить на мостовой , чем позволить женщине завладеть хотя бы кончиком пальца . Это все ... — Базаров чуть было не произнес своего любимого слова « романтизм » , да удержался и сказал : — вздор . Ты мне теперь не поверишь , но я тебе говорю : мы вот с тобой попали в женское общество , и нам было приятно ; но бросить подобное общество — все равно , что в жаркий день холодною водой окатиться . Мужчине некогда заниматься такими пустяками ; мужчина должен быть свиреп , гласит отличная испанская поговорка . Ведь вот ты , — прибавил он , обращаясь к сидевшему на козлах мужику , — ты , умница , есть у тебя жена ? Мужик показал обоим приятелям свое плоское и подслеповатое лицо.— Жена-то ? Есть . Как не быть жене ? — Ты ее бьешь ? — Жену-то ? Всяко случается . Без причины не бьем.— И прекрасно . Ну , а она тебя бьет ? Мужик задергал вожжами.— Эко слово ты сказал , барин . Тебе бы все шутить ... — Он , видимо , обиделся.— Слышишь , Аркадий Николаевич ! А нас с вами прибили ... вот оно что значит быть образованными людьми.Аркадий принужденно засмеялся , а Базаров отвернулся и во всю дорогу уже не разевал рта.Двадцать пять верст показались Аркадию за целых пятьдесят . Но вот на скате пологого холма открылась наконец небольшая деревушка , где жили родители Базарова . Рядом с нею , в молодой березовой рощице , виднелся дворянский домик под соломенною крышей . У первой избы стояли два мужика в шапках и бранились . « Большая ты свинья , — говорил один другому , — а хуже малого поросенка » . — « А твоя жена — колдунья » , — возражал другой.
, — заметил Аркадию Базаров , — и по игривости оборотов речи ты можешь судить , что мужики у моего отца не слишком притеснены . Да вот и он сам выходит на крыльцо своего жилища . Услыхал , знать , колокольчик . Он , он — узнаю его фигуру . Эге , ге ! как он , однако , поседел , бедняга ! Базаров высунулся из тарантаса , а Аркадий вытянул голову из-за спины своего товарища и увидал на крылечке господского домика высокого , худощавого человека , с взъерошенными волосами и тонким орлиным носом , одетого в старый военный сюртук нараспашку . Он стоял , растопырив ноги , курил длинную трубку и щурился от солнца.Лошади остановились.— Наконец пожаловал , — проговорил отец Базарова , все продолжая курить , хотя чубук так и прыгал у него между пальцами . — Ну , вылезай , вылезай , почеломкаемся.Он стал обнимать сына ... « Енюшка , Енюша » , — раздался трепещущий женский голос . Дверь распахнулась , и на пороге показалась кругленькая , низенькая старушка в белом чепце и короткой пестрой кофточке . Она ахнула , пошатнулась и наверно бы упала , если бы Базаров не поддержал ее . Пухлые ее ручки мгновенно обвились вокруг его шеи , голова прижалась к его груди , и все замолкло . Только слышались ее прерывистые всхлипывания.Старик Базаров глубоко дышал и щурился пуще прежнего.— Ну , полно , полно , Ариша ! перестань , — заговорил он , поменявшись взглядом с Аркадием , который стоял неподвижно у тарантаса , между тем как мужик на козлах даже отвернулся . — Это совсем не нужно ! пожалуйста , перестань.— Ах , Василий Иваныч , — пролепетала старушка , — в кои-то веки батюшку-то моего , голубчика-то , Енюшеньку ... — И , не разжимая рук , она отодвинула от Базарова свое мокрое от слез , смятое и умиленное лицо , посмотрела на него какими-то блаженными и смешными глазами и опять к нему припала.— Ну да , конечно , это все в натуре вещей , — промолвил Василий Иваныч , — только лучше уж в комнату пойдем . С Евгением вот гость приехал . Извините , — прибавил он , обращаясь к Аркадию , и шаркнул слегка ногой , — вы понимаете , женская слабость ; ну , и сердце матери ... А у самого и губы и брови дергало , и подбородок трясся ... но он , видимо , желал победить себя и казаться чуть не равнодушным . Аркадий наклонился.— Пойдемте , матушка , в самом деле , — промолвил Базаров и повел в дом ослабевшую старушку . Усадив ее в покойное кресло , он еще раз наскоро обнялся с отцом и представил ему Аркадия.— Душевно рад знакомству , — проговорил Василий Иванович , — только уж вы не взыщите : у меня здесь все по простоте , на военную ногу . Арина Власьевна , успокойся , сделай одолжение : что за малодушие ? Господин гость должен осудить тебя.— Батюшка , — сквозь слезы проговорила старушка , — имени и отчества не имею чести знать ... — Аркадий Николаич , — с важностию , вполголоса , подсказал Василий Иваныч.— Извините меня , глупую . — Старушка высморкалась и , нагиная голову то направо , то налево , тщательно утерла один глаз после другого . — Извините вы меня . Ведь я так и думала ,
что умру , не дождусь моего го ... о ... о ... лубчика.— А вот и дождались , сударыня , — подхватил Василий Иванович . — Танюшка , — обратился он к босоногой девочке лет тринадцати , в ярко-красном ситцевом платье , пугливо выглядывавшей из-за двери , — принеси барыне стакан воды , — на подносе , слышишь ? — а вас , господа , — прибавил он с какою-то старомодною игривостью , — позвольте попросить в кабинет к отставному ветерану.— Хоть еще разочек дай обнять себя , Енюшечка , — простонала Арина Власьевна . Базаров нагнулся к ней . — Да какой же ты красавчик стал ! — Ну , красавчик не красавчик , — заметил Василий Иванович , — а мужчина , как говорится : оммфе . 1 А теперь , я надеюсь , Арина Власьевна , что , насытив свое материнское сердце , ты позаботишься о насыщении своих дорогих гостей , потому что , тебе известно , соловья баснями кормить не следует.Старушка привстала с кресел.— Сию минуту , Василий Иваныч , стол накрыт будет , сама в кухню сбегаю и самовар поставить велю , все будет , все . Ведь три года его не видала , не кормила , не поила , легко ли ? — Ну , смотри же , хозяюшка , хлопочи , не осрамись ; а вас , господа , прошу за мной пожаловать . Вот и Тимофеич явился к тебе на поклон , Евгений . И он , чай , обрадовался , старый барбос . Что ? ведь обрадовался , старый барбос ? Милости просим за мной.И Василий Иванович суетливо пошел вперед , шаркая и шлепая стоптанными туфлями.Весь его домик состоял из шести крошечных комнат . Одна из них , та , куда он привел наших приятелей , называлась кабинетом . Толстоногий стол , заваленный почерневшими от старинной пыли , словно прокопченными бумагами , занимал весь промежуток между двумя окнами ; по стенам висели турецкие ружья , нагайки , сабля , две ландкарты , какие-то анатомические рисунки , портрет Гуфеланда , вензель из волос в черной рамке и диплом под стеклом ; кожаный , кое-где продавленный и разорванный , диван помещался между двумя громадными шкафами из карельской березы ; на полках в беспорядке теснились книги , коробочки , птичьи чучелы , банки , пузырьки ; в одном углу стояла сломанная электрическая машина.— Я вас предупредил , любезный мой посетитель , — начал Василий Иваныч , — что мы живем здесь , так сказать , на бивуаках ... — Да перестань , что ты извиняешься ? — перебил Базаров . — Кирсанов очень хорошо знает , что мы с тобой не Крезы и что у тебя не дворец . Куда мы его поместим , вот вопрос ? — Помилуй , Евгений ; там у меня во флигельке отличная комната : им там очень хорошо будет.— Так у тебя и флигелек завелся ? — Как же-с ; где баня-с , — вмешался Тимофеич.— То есть рядом с баней , — поспешно присовокупил Василий Иванович . — Теперь же лето ... Я сейчас сбегаю туда , распоряжусь ; а ты бы , Тимофеич , пока их вещи внес . Тебе , Евгений , я , разумеется , предоставлю мой кабинет . Suum cuique . 2— Вот тебе на ! Презабавный старикашка и добрейший , — прибавил Базаров , как только Василий Иванович вышел . — Такой же чудак , как твой , только в другом роде .
болтает.— И мать твоя , кажется , прекрасная женщина , — заметил Аркадий.— Да , она у меня без хитрости . Обед нам , посмотри , какой задаст.— Сегодня вас не ждали , батюшка , говядинки не привезли , — промолвил Тимофеич , который только что втащил базаровский чемодан.— И без говядинки обойдемся , на нет и суда нет . Бедность , говорят , не порок.— Сколько у твоего отца душ ? — спросил вдруг Аркадий.— Имение не его , а матери ; душ , помнится , пятнадцать.— И все двадцать две , — с неудовольствием заметил Тимофеич.Послышалось шлепание туфель , и снова появился Василий Иванович.— Через несколько минут ваша комната будет готова принять вас , — воскликнул он с торжественностию , — Аркадий ... Николаич ? так , кажется , вы изволите величаться ? А вот вам и прислуга , — прибавил он , указывая на вошедшего с ним коротко остриженного мальчика в синем , на локтях прорванном , кафтане и в чужих сапогах . — Зовут его Федькой . Опять-таки повторяю , хоть сын и запрещает , не взыщите . Впрочем , трубку набивать он умеет . Ведь вы курите ? — Я курю больше сигары , — ответил Аркадий.— И весьма благоразумно поступаете . Я сам отдаю преферанс сигаркам , но в наших уединенных краях доставать их чрезвычайно затруднительно.— Да полно тебе Лазаря петь , — перебил опять Базаров . — Сядь лучше вот тут на диван да дай на себя посмотреть.Василий Иванович засмеялся и сел . Он очень походил лицом на своего сына , только лоб у него был ниже и уже , и рот немного шире , и он беспрестанно двигался , поводил плечами , точно платье ему под мышками резало , моргал , покашливал и шевелил пальцами , между тем как сын его отличался какою-то небрежною неподвижностию.— Лазаря петь ! — повторил Василий Иванович . — Ты , Евгений , не думай , что я хочу , так сказать , разжалобить гостя : вот , мол , мы в каком захолустье живем . Я , напротив , того мнения , что для человека мыслящего нет захолустья . По крайней мере , я стараюсь , по возможности , не зарасти , как говорится , мохом , не отстать от века.Василий Иванович вытащил из кармана новый желтый фуляр , который успел захватить , бегая в Аркадиеву комнату , и продолжал , помахивая им по воздуху : — Я уже не говорю о том , что я , например , не без чувствительных для себя пожертвований , посадил мужиков на оброк и отдал им свою землю исполу . Я считал это своим долгом , самое благоразумие в этом случае повелевает , хотя другие владельцы даже не помышляют об этом : я говорю о науках , об образовании.— Да ; вот я вижу у тебя — « Друг здравия » на тысяча восемьсот пятьдесят пятый год , — заметил Базаров.— Мне его по знакомству старый товарищ высылает , — поспешно проговорил Василий Иванович , — но мы , например , и о френологии имеем понятие , — прибавил он , обращаясь , впрочем , более к Аркадию и указывая на стоявшую на шкафе небольшую гипсовую головку , разбитую на нумерованные четырехугольники , — нам и Шенлейн не остался безызвестен , и Радемахер.— А в Радемахера еще верят в * * * губернии ? — спросил Базаров.Василий Иванович закашлял.