Daria/rus_authors huggingface dataset:
нашей встречи ... — Ах , милый мой , — сказала графиня , — ради бога не рассказывай ; мне страшно будет слушать.— Нет , — возразил граф , — я все расскажу ; он знает , как я обидел его друга : пусть же узнает , как Сильвио мне отомстил.Граф подвинул мне кресла , и я с живейшим любопытством услышал следующий рассказ. « Пять лет тому назад я женился . — Первый месяц , the honey-moon 2 провел я здесь , в этой деревне . Этому дому обязан я лучшими минутами жизни и одним из самых тяжелых воспоминаний.Однажды вечером ездили мы вместе верхом ; лошадь у жены что-то заупрямилась ; она испугалась , отдала мне поводья и пошла пешком домой ; я поехал вперед . На дворе увидел я дорожную телегу ; мне сказали , что у меня в кабинете сидит человек , не хотевший объявить своего имени , но сказавший просто , что ему до меня есть дело . Я вошел в эту комнату и увидел в темноте человека , запыленного и обросшего бородой ; он стоял здесь у камина . Я подошел к нему , стараясь припомнить его черты . « Ты не узнал меня , граф ? » — сказал он дрожащим голосом . « Сильвио ! » — закричал я , и признаюсь , я почувствовал , как волоса стали вдруг на мне дыбом . — « Так точно , — продолжал он , — выстрел за мною ; я приехал разрядить мой пистолет ; готов ли ты ? » Пистолет у него торчал из бокового кармана . Я отмерил двенадцать шагов и стал там в углу , прося его выстрелить скорее , пока жена не воротилась . Он медлил — он спросил огня . Подали свечи . Я запер двери , не велел никому входить и снова просил его выстрелить . Он вынул пистолет и прицелился ... Я считал секунды ... я думал о ней ... Ужасная прошла минута ! Сильвио опустил руку . « Жалею , — сказал он , — что пистолет заряжен не черешневыми косточками ... пуля тяжела . Мне всё кажется , что у нас не дуэль , а убийство : я не привык целить в безоружного . Начнем сызнова ; кинем жребий , кому стрелять первому » . Голова моя шла кругом ... Кажется , я не соглашался ... Наконец мы зарядили еще пистолет ; свернули два билета ; он положил их в фуражку , некогда мною простреленную ; я вынул опять первый нумер . « Ты , граф , дьявольски счастлив » , — сказал он с усмешкою , которой никогда не забуду . Не понимаю , что со мною было и каким образом мог он меня к тому принудить ... но — я выстрелил , и попал вот в эту картину . ( Граф указывал пальцем на простреленную картину ; лицо его горело как огонь ; графиня была бледнее своего платка : я не мог воздержаться от восклицания . ) — Я выстрелил , — продолжал граф , — и , слава богу , дал промах ; тогда Сильвио ... ( в эту минуту он был , право , ужасен ) Сильвио стал в меня прицеливаться . Вдруг двери отворились , Маша вбегает и с визгом кидается мне на шею . Ее присутствие возвратило мне всю бодрость . « Милая , — сказал я ей , — разве ты не видишь , что мы шутим ? Как же ты перепугалась ! поди , выпей стакан воды и приди к нам ; я представлю тебе старинного друга и товарища » . Маше всё еще не верилось . « Скажите , правду ли муж говорит ? — сказала она ,
Сильвио , — правда ли , что вы оба шутите ? » — « Он всегда шутит , графиня , — отвечал ей Сильвио ; — однажды дал он мне шутя пощечину , шутя прострелил мне вот эту фуражку , шутя дал сейчас по мне промах ; теперь и мне пришла охота пошутить ... » С этим словом он хотел в меня прицелиться ... при ней ! Маша бросилась к его ногам . « Встань , Маша , стыдно ! — закричал я в бешенстве , — а вы , сударь , перестанете ли издеваться над бедной женщиной ? Будете ли вы стрелять или нет ? » — « Не буду , — отвечал Сильвио , — я доволен : я видел твое смятение , твою робость , я заставил тебя выстрелить по мне , с меня довольно . Будешь меня помнить . Предаю тебя твоей совести » . Тут он было вышел , но остановился в дверях , оглянулся на простреленную мною картину , выстрелил в нее , почти не целясь , и скрылся . Жена лежала в обмороке ; люди не смели его остановить и с ужасом на него глядели ; он вышел на крыльцо , кликнул ямщика и уехал , прежде чем успел я опомниться » .Граф замолчал . Таким образом узнал я конец повести , коей начало некогда так поразило меня . С героем оной уже я не встречался . Сказывают , что Сильвио , во время возмущения Александра Ипсиланти , предводительствовал отрядом этеристов и был убит в сражении под Скулянами.полицейская шапка ( франц . ) .В первом издании далее следовало : Наконец решился я ложиться спать как можно ранее , а обедать как можно позже ; таким образом укратил я вечер и прибавил долготы дней , и обретох , яко се добро есть . ( Прим . А. С . Пушкина . ) медовый месяц ( англ . ) .Кони мчатся по буграм , Топчут снег глубокий ... Вот в сторонке божий храм Виден одинокий . Вдруг метелица кругом ; Снег валит клоками ; Черный вран , свистя крылом , Вьется над санями ; Вещий стон гласит печаль ! Кони торопливы Чутко смотрят в темну даль , Воздымая гривы ... В конце 1811 года , в эпоху нам достопамятную , жил в своем поместье Ненарадове добрый Гаврила Гаврилович Р * * . Он славился во всей округе гостеприимством и радушием ; соседи поминутно ездили к нему поесть , попить , поиграть по пяти копеек в бостон с его женою , а некоторые для того , чтоб поглядеть на дочку их , Марью Гавриловну , стройную , бледную и семнадцатилетнюю девицу . Она считалась богатой невестою , и многие прочили ее за себя или за сыновей.Марья Гавриловна была воспитана на французских романах и следственно была влюблена . Предмет , избранный ею , был бедный армейский прапорщик , находившийся в отпуску в своей деревне . Само по себе разумеется , что молодой человек пылал равною страстию , и что родители его любезной , заметя их взаимную склонность , запретили дочери о нем и думать , а его принимали хуже , нежели отставного заседателя.Наши любовники были в переписке , и всякий день видались наедине в сосновой роще или у старой часовни . Там они клялися друг другу в вечной любви , сетовали на судьбу и делали различные предположения . Переписываясь и разговаривая таким образом ,
без друга дышать не можем , а воля жестоких родителей препятствует нашему благополучию , то нельзя ли нам будет обойтись без нее ? Разумеется , что эта счастливая мысль пришла сперва в голову молодому человеку и что она весьма понравилась романическому воображению Марьи Гавриловны.Наступила зима и прекратила их свидания , но переписка сделалась тем живее . Владимир Николаевич в каждом письме умолял ее предаться ему , венчаться тайно , скрываться несколько времени , броситься потом к ногам родителей , которые конечно будут тронуты наконец героическим постоянством и несчастием любовников и скажут им непременно : « Дети ! придите в наши объятия » .Марья Гавриловна долго колебалась ; множество планов побега было отвергнуто . Наконец она согласилась : в назначенный день она должна была не ужинать и удалиться в свою комнату под предлогом головной боли , Девушка ее была в заговоре ; обе они должны были выйти в сад через заднее крыльцо , за садом найти готовые сани , садиться в них и ехать за пять верст от Ненарадова в село Жадрино , прямо в церковь , где уж Владимир должен был их ожидать.Накануне решительного дня Марья Гавриловна не спала всю ночь ; она укладывалась , увязывала белье и платье , написала длинное письмо к одной чувствительной барышне , ее подруге , другое к своим родителям . Она прощалась с ними в самых трогательных выражениях , извиняла свой проступок неодолимою силою страсти и оканчивала тем , что блаженнейшею минутою жизни почтет она ту , когда позволено будет ей броситься к ногам дражайших ее родителей . Запечатав оба письма тульской печаткою , на которой изображены были два пылающие сердца с приличной надписью , она бросилась на постель перед самым рассветом и задремала ; но и тут ужасные мечтания поминутно ее пробуждали . То казалось ей , что в самую минуту , как она садилась в сани , чтоб ехать венчаться , отец ее останавливал ее , с мучительной быстротою тащил ее по снегу и бросал в темное , бездонное подземелие ... и она летела стремглав с неизъяснимым замиранием сердца ; то видела она Владимира , лежащего на траве , бледного , окровавленного . Он , умирая , молил ее пронзительным голосом поспешить с ним обвенчаться ... другие безобразные , бессмысленные видения неслись перед нею одно за другим . Наконец она встала , бледнее обыкновенного и с непритворной головною болью . Отец и мать заметили ее беспокойство ; их нежная заботливость и беспрестанные вопросы : что с тобою , Маша ? не больна ли ты , Маша ? — раздирали ее сердце . Она старалась их успокоить , казаться веселою , и не могла . Наступил вечер . Мысль , что уже в последний раз провожает она день посреди своего семейства , стесняла ее сердце . Она была чуть жива ; она втайне прощалась со всеми особами , со всеми предметами , ее окружавшими.Подали ужинать ; сердце ее сильно забилось . Дрожащим голосом объявила она , что ей ужинать не хочется , и стала прощаться с отцом и матерью . Они ее поцеловали и , по обыкновению , благословили : она чуть не заплакала .
, она кинулась в кресла и залилась слезами . Девушка уговаривала ее успокоиться и ободриться . Все было готово . Через полчаса Маша должна была навсегда оставить родительский дом , свою комнату , тихую девическую жизнь ... На дворе была метель ; ветер выл , ставни тряслись и стучали ; всё казалось ей угрозой и печальным предзнаменованием . Скоро в доме всё утихло и заснуло . Маша окуталась шалью , надела теплый капот , взяла в руки шкатулку свою и вышла на заднее крыльцо . Служанка несла за нею два узла . Они сошли в сад . Метель не утихала ; ветер дул навстречу , как будто силясь остановить молодую преступницу . Они насилу дошли до конца сада . На дороге сани дожидались их . Лошади , прозябнув , не стояли на месте ; кучер Владимира расхаживал перед оглоблями , удерживая ретивых . Он помог барышне и ее девушке усесться и уложить узлы и шкатулку , взял вожжи , и лошади полетели . Поручив барышню попечению судьбы и искусству Терешки кучера , обратимся к молодому нашему любовнику.Целый день Владимир был в разъезде . Утром был он у жадринского священника ; насилу с ним уговорился ; потом поехал искать свидетелей между соседними помещиками . Первый , к кому явился он , отставной сорокалетний корнет Дравин , согласился с охотою . Это приключение , уверял он , напоминало ему прежнее время и гусарские проказы . Он уговорил Владимира остаться у него отобедать и уверил его , что за другими двумя свидетелями дело не станет . В самом деле , тотчас после обеда явились землемер Шмит в усах и шпорах , и сын капитан-исправника , мальчик лет шестнадцати , недавно поступивший в уланы . Они не только приняли предложение Владимира , но даже клялись ему в готовности жертвовать для него жизнию . Владимир обнял их с восторгом и поехал домой приготовляться.Уже давно смеркалось . Он отправил своего надежного Терешку в Ненарадово с своею тройкою и с подробным , обстоятельным наказом , а для себя велел заложить маленькие сани в одну лошадь , и один без кучера отправился в Жадрино , куда часа через два должна была приехать и Марья Гавриловна . Дорога была ему знакома , а езды всего двадцать минут.Но едва Владимир выехал за околицу в поле , как поднялся ветер и сделалась такая метель , что он ничего не взвидел . В одну минуту дорогу занесло ; окрестность исчезла во мгле мутной и желтоватой , сквозь которую летели белые хлопья снегу ; небо слилося с землею . Владимир очутился в поле и напрасно хотел снова попасть на дорогу ; лошадь ступала наудачу и поминутно то взъезжала на сугроб , то проваливалась в яму ; сани поминутно опрокидывались . Владимир старался только не потерять настоящего направления . Но ему казалось , что уже прошло более получаса , а он не доезжал еще до Жадринской рощи . Прошло еще около десяти минут ; рощи всё было не видать . Владимир ехал полем , пересеченным глубокими оврагами . Метель не утихала , небо не прояснялось . Лошадь начинала уставать , а с него пот катился градом , несмотря на то , что он поминутно был по пояс в снегу.Наконец он увидел ,
едет не в ту сторону . Владимир остановился : начал думать , припоминать , соображать — и уверился , что должно было взять ему вправо . Он поехал вправо . Лошадь его чуть ступала . Уже более часа был он в дороге . Жадрино должно было быть недалеко . Но он ехал , ехал , а полю не было конца . Всё сугробы да овраги ; поминутно сани опрокидывались , поминутно он их подымал . Время шло ; Владимир начинал сильно беспокоиться.Наконец в стороне что-то стало чернеть . Владимир поворотил туда . Приближаясь , увидел он рощу . Слава богу , подумал он , теперь близко . Он поехал около рощи , надеясь тотчас попасть на знакомую дорогу или объехать рощу кругом : Жадрино находилось тотчас за нею . Скоро нашел он дорогу и въехал во мрак дерев , обнаженных зимою . Ветер не мог тут свирепствовать ; дорога была гладкая ; лошадь ободрилась , и Владимир успокоился.Но он ехал , ехал , а Жадрина было не видать ; роще не было конца . Владимир с ужасом увидел , что он заехал в незнакомый лес . Отчаяние овладело им . Он ударил по лошади ; бедное животное пошло было рысью , но скоро стало приставать и через четверть часа пошло шагом , несмотря на все усилия несчастного Владимира.Мало-помалу деревья начали редеть , и Владимир выехал из лесу ; Жадрина было не видать . Должно было быть около полуночи . Слезы брызнули из глаз его ; он поехал наудачу . Погода утихла , тучи расходились , перед ним лежала равнина , устланная белым волнистым ковром . Ночь была довольно ясна . Он увидел невдалеке деревушку , состоящую из четырех или пяти дворов . Владимир поехал к ней . У первой избушки он выпрыгнул из саней , подбежал к окну и стал стучаться . Через несколько минут деревянный ставень поднялся , и старик высунул свою седую бороду . « Что те надо ? » — « Далеко ли Жадрино ? » — « Жадрино-то далеко ли ? » — « Да , да ! Далеко ли ? » — « Недалече ; верст десяток будет » . При сем ответе Владимир схватил себя за волосы и остался недвижим , как человек , приговоренный к смерти. « А отколе ты ? » — продолжал старик . Владимир не имел духа отвечать на вопросы . « Можешь ли ты , старик , — сказал он , — достать мне лошадей до Жадрина ? » — « Каки у нас лошади » , — отвечал мужик . « Да не могу ли взять хоть проводника ? Я заплачу , сколько ему будет угодно » . — « Постой , — сказал старик , опуская ставень , — я те сына вышлю ; он те проводит » . Владимир стал дожидаться . Не прошло минуты , он опять начал стучаться . Ставень поднялся , борода показалась . « Что те надо ? » — « Что ж твой сын ? » — « Сейчас выдет , обувается . Али ты прозяб ? взойди погреться » . — « Благодарю , высылай скорее сына » .Ворота заскрыпели ; парень вышел с дубиною и пошел вперед , то указывая , то отыскивая дорогу , занесенную снеговыми сугробами . « Который час ? » — спросил его Владимир . — « Да уж скоро рассвенет » , — отвечал молодой мужик . Владимир не говорил уже ни слова.Пели петухи , и было уже светло , как достигли они Жадрина . Церковь была заперта .
. На дворе тройки его не было . Какое известие ожидало его ! Но возвратимся к добрым ненарадовским помещикам и посмотрим , что-то у них делается.А ничего.Старики проснулись и вышли в гостиную . Гаврила Гаврилович в колпаке и байковой куртке . Прасковья Петровна в шлафорке на вате . Подали самовар , и Гаврила Гаврилович послал девчонку узнать от Марьи Гавриловны , каково ее здоровье и как она почивала . Девчонка воротилась , объявляя , что барышня почивала-де дурно , но что ей-де теперь легче и что она-де сейчас придет в гостиную . В самом деле , дверь отворилась , и Марья Гавриловна подошла здороваться с папенькой и с маменькой. « Что твоя голова , Маша ? » — спросил Гаврила Гаврилович » . « Лучше , папенька » , — отвечала Маша . « Ты верно , Маша , вчерась угорела » , — сказала Прасковья Петровна . « Может быть , маменька » , — отвечала Маша.День прошел благополучно , но в ночь Маша занемогла . Послали в город за лекарем . Он приехал к вечеру и нашел больную в бреду . Открылась сильная горячка , и бедная больная две недели находилась у края гроба.Никто в доме не знал о предположенном побеге . Письма , накануне ею написанные , были сожжены ; ее горничная никому ни о чем не говорила , опасаясь гнева господ . Священник , отставной корнет , усатый землемер и маленький улан были скромны , и недаром . Терешка кучер никогда ничего лишнего не высказывал , даже и во хмелю . Таким образом тайна была сохранена более , чем полудюжиною заговорщиков . Но Марья Гавриловна сама в беспрестанном бреду высказывала свою тайну . Однако ж ее слова были столь несообразны ни с чем , что мать , не отходившая от ее постели , могла понять из них только то , что дочь ее была смертельно влюблена во Владимира Николаевича и что вероятно любовь была причиною ее болезни . Она советовалась со своим мужем , с некоторыми соседями , и наконец единогласно все решили , что видно такова была судьба Марьи Гавриловны , что суженого конем не объедешь , что бедность не порок , что жить не с богатством , а с человеком , и тому подобное . Нравственные поговорки бывают удивительно полезны в тех случаях , когда мы от себя мало что можем выдумать себе в оправдание.Между тем барышня стала выздоравливать . Владимира давно не видно было в доме Гаврилы Гавриловича . Он был напуган обыкновенным приемом . Положили послать за ним и объявить ему неожиданное счастие : согласие на брак . Но каково было изумление ненарадовских помещиков , когда в ответ на их приглашение получили они от него полусумасшедшее письмо ! Он объявлял им , что нога его не будет никогда в их доме , и просил забыть о несчастном , для которого смерть остается единою надеждою . Через несколько дней узнали они , что Владимир уехал в армию . Это было в 1812 году.Долго не смели объявить об этом выздоравливающей Маше . Она никогда не упоминала о Владимире . Несколько месяцев уже спустя , нашед его имя в числе отличившихся и тяжело раненых под Бородиным , она упала в обморок , и боялись , чтоб горячка ее не возвратилась . Однако ,
богу , обморок не имел последствия.Другая печаль ее посетила : Гаврила Гаврилович скончался , оставя ее наследницей всего имения . Но наследство не утешало ее ; она разделяла искренно горесть бедной Прасковьи Петровны , клялась никогда с нею не расставаться ; обе они оставили Ненарадово , место печальных воспоминаний , и поехали жить в * * * ское поместье.Женихи кружились и тут около милой и богатой невесты ; но она никому не подавала и малейшей надежды . Мать иногда уговаривала ее выбрать себе друга ; Марья Гавриловна качала головой и задумывалась . Владимир уже не существовал : он умер в Москве , накануне вступления французов . Память его казалась священною для Маши ; по крайней мере она берегла всё , что могло его напомнить : книги , им некогда прочитанные , его рисунки , ноты и стихи , им переписанные для нее . Соседи , узнав обо всем , дивились ее постоянству и с любопытством ожидали героя , долженствовавшего наконец восторжествовать над печальной верностию этой девственной Артемизы.Между тем война со славою была кончена . Полки наши возвращались из-за границы . Народ бежал им навстречу . Музыка играла завоеванные песни : Vive Henri-Quatre 1 , тирольские вальсы и арии из Жоконда . Офицеры , ушедшие в поход почти отроками , возвращались , возмужав на бранном воздухе , обвешанные крестами . Солдаты весело разговаривали между собою , вмешивая поминутно в речь немецкие и французские слова . Время незабвенное ! Время славы и восторга ! Как сильно билось русское сердце при слове отечество ! Как сладки были слезы свидания ! С каким единодушием мы соединяли чувства народной гордости и любви к государю ! А для него , какая была минута ! Женщины , русские женщины были тогда бесподобны . Обыкновенная холодность их исчезла . Восторг их был истинно упоителен , когда , встречая победителей , кричали они : ура ! И в воздух чепчики бросали . Кто из тогдашних офицеров не сознается , что русской женщине обязан он был лучшей , драгоценнейшей наградою ? .. В это блистательное время Марья Гавриловна жила с матерью в * * * губернии и не видала , как обе столицы праздновали возвращение войск . Но в уездах и деревнях общий восторг , может быть , был еще сильнее . Появление в сих местах офицера было для него настоящим торжеством , и любовнику во фраке плохо было в его соседстве.Мы уже сказывали , что , несмотря на ее холодность , Марья Гавриловна всё по-прежнему окружена была искателями . Но все должны были отступить , когда явился в ее замке раненый гусарский полковник Бурмин , с Георгием в петлице и с интересной бледностию , как говорили тамошние барышни . Ему было около двадцати шести лет . Он приехал в отпуск в свои поместья , находившиеся по соседству деревни Марьи Гавриловны . Марья Гавриловна очень его отличала . При нем обыкновенная задумчивость ее оживлялась . Нельзя было сказать , чтоб она с ним кокетничала ; но поэт , заметя ее поведение , сказал бы : Se amor non è , che dunque ? .. 2 Бурмин был , в самом деле , очень милый молодой человек .
тот ум , который нравится женщинам : ум приличия и наблюдения , безо всяких притязаний и беспечно насмешливый . Поведение его с Марьей Гавриловной было просто и свободно ; но что б она ни сказала или ни сделала , душа и взоры его так за нею и следовали . Он казался нрава тихого и скромного , но молва уверяла , что некогда был он ужасным повесою , и это не вредило ему во мнении Марьи Гавриловны , которая ( как и все молодые дамы вообще ) с удовольствием извиняла шалости , обнаруживающие смелость и пылкость характера.Но более всего ... ( более его нежности , более приятного разговора , более интересной бледности , более перевязанной руки ) молчание молодого гусара более всего подстрекало ее любопытство и воображение . Она не могла не сознаваться в том , что она очень ему нравилась ; вероятно и он , с своим умом и опытностию , мог уже заметить , что она отличала его : каким же образом до сих пор не видала она его у своих ног и еще не слыхала его признания ? Что удерживало его ? робость , неразлучная с истинною любовию , гордость « ли кокетство хитрого волокиты ? Это было для нее загадкою . Подумав хорошенько , она решила , что робость была единственной тому причиною , и положила ободрить его большею внимательностию и , смотря по обстоятельствам , даже нежностию . Она приуготовляла развязку самую неожиданную и с нетерпением ожидала минуты романического объяснения . Тайна , какого роду ни была бы , всегда тягостна женскому сердцу . Ее военные действия имели желаемый успех : по крайней мере Бурмин впал в такую задумчивость , и черные глаза его с таким огнем останавливались на Марье Гавриловне , что решительная минута , казалось , уже близка . Соседи говорили о свадьбе , как о деле уже конченном , а добрая Прасковья Петровна радовалась , что дочь ее наконец нашла себе достойного жениха.Старушка сидела однажды одна в гостиной , раскладывая гранпасьянс , как Бурмин вошел в комнату и тотчас осведомился о Марье Гавриловне . « Она в саду , — отвечала старушка , — подите к ней , а я вас буду здесь ожидать » . Бурмин пошел , а старушка перекрестилась и подумала : авось дело сегодня же кончится ! Бурмин нашел Марью Гавриловну у пруда , под ивою , с книгою в руках и в белом платье , настоящей героинею романа . После первых вопросов Марья Гавриловна нарочно перестала поддерживать разговор , усиливая таким образом взаимное замешательство , от которого можно было избавиться разве только незапным и решительным объяснением . Так и случилось : Бурмин , чувствуя затруднительность своего положения , объявил , что искал давно случая открыть ей свое сердце , и потребовал минуты внимания . Марья Гавриловна закрыла книгу и потупила глаза в знак согласия. « Я вас люблю , — сказал Бурмин , — я вас люблю страстно ... » ( Марья Гавриловна покраснела и наклонила голову еще ниже . ) « Я поступил неосторожно , предаваясь милой привычке , привычке видеть и слышать вас ежедневно ... » ( Марья Гавриловна вспомнила первое письмо St.-Preux 3 ) .
; воспоминание об вас , ваш милый , несравненный образ отныне будет мучением и отрадою жизни моей ; но мне еще остается исполнить тяжелую обязанность , открыть вам ужасную тайну и положить между нами непреодолимую преграду ... » — « Она всегда существовала , — прервала с живостию Марья Гавриловна , — я никогда не могла быть вашею женою ... » — « Знаю , — отвечал он ей тихо , — знаю , что некогда вы любили , но смерть и три года сетований ... Добрая , милая Марья Гавриловна ! не старайтесь лишить меня последнего утешения : мысль , что вы бы согласились сделать мое счастие , если бы ... молчите , ради бога , молчите . Вы терзаете меня . Да , я знаю , я чувствую , что вы были бы моею , но — я несчастнейшее создание ... я женат ! » Марья Гавриловна взглянула на него с удивлением.— Я женат , — продолжал Бурмин , — я женат уже четвертый год и не знаю , кто моя жена , и где она , и должен ли свидеться с нею когда-нибудь ! — Что вы говорите ? — воскликнула Марья Гавриловна , — как это странно ! Продолжайте ; я расскажу после ... но продолжайте , сделайте милость.— В начале 1812 года , — сказал Бурмин , — я спешил в Вильну , где находился наш полк . Приехав однажды на станцию поздно вечером , я велел было поскорее закладывать лошадей , как вдруг поднялась ужасная метель , и смотритель и ямщики советовали мне переждать . Я их послушался , но непонятное беспокойство овладело мною ; казалось , кто-то меня так и толкал . Между тем метель не унималась ; я не вытерпел , приказал опять закладывать и поехал в самую бурю . Ямщику вздумалось ехать рекою , что должно было сократить нам путь тремя верстами . Берега были занесены ; ямщик проехал мимо того места , где выезжали на дорогу , и таким образом очутились мы в незнакомой стороне . Буря не утихала ; я увидел огонек и велел ехать туда . Мы приехали в деревню ; в деревянной церкви был огонь . Церковь была отворена , за оградой стояло несколько саней ; по паперти ходили люди . « Сюда ! сюда ! » — закричало несколько голосов . Я велел ямщику подъехать . « Помилуй , где ты замешкался ? — сказал мне кто-то , — невеста в обмороке ; поп не знает , что делать ; мы готовы были ехать назад . Выходи же скорее » . Я молча выпрыгнул из саней и вошел в церковь , слабо освещенную двумя или тремя свечами . Девушка сидела на лавочке в темном углу церкви ; другая терла ей виски . « Слава богу , — сказала эта , — насилу вы приехали . Чуть было вы барышню не уморили » . Старый священник подошел ко мне с вопросом : « Прикажете начинать ? » — « Начинайте , начинайте , батюшка » , — отвечал я рассеянно . Девушку подняли . Она показалась мне недурна ... Непонятная , непростительная ветреность ... я стал подле нее перед налоем ; священник торопился ; трое мужчин и горничная поддерживали невесту и заняты были только ею . Нас обвенчали . « Поцелуйтесь » , — сказали нам . Жена моя обратила ко мне бледное свое лицо . Я хотел было ее поцеловать ... Она вскрикнула : « Ай , не он ! не он ! » — и упала без памяти .
глаза . Я повернулся , вышел из церкви безо всякого препятствия , бросился в кибитку и закричал : « Пошел ! » — Боже мой ! — закричала Марья Гавриловна , — и вы не знаете , что сделалось с бедной вашею женою ? — Не знаю , — отвечал Бурмин , — не знаю , как зовут деревню , где я венчался ; не помню , с которой станции поехал . В то время я так мало полагал важности в преступной моей проказе , что , отъехав от церкви , заснул и проснулся на другой день поутру , на третьей уже станции . Слуга , бывший тогда со мною , умер в походе , так что я не имею и надежды отыскать ту , над которой подшутил я так жестоко и которая теперь так жестоко отомщена.— Боже мой , боже мой ! — сказала Марья Гавриловна , схватив его руку , — так это были вы ! И вы не узнаете меня ? Бурмин побледнел ... и бросился к ее ногам ... Да здравствует Генрих Четвертый ( франц . ) .Если это не любовь , так что же ? ( итал . ) .Сен-Пре ( франц . ) Не зрим ли каждый день гробов , Седин дряхлеющей вселенной ? Последние пожитки гробовщика Адриана Прохорова были взвалены на похоронные дроги , и тощая пара в четвертый раз потащилась с Басманной на Никитскую , куда гробовщик переселялся всем своим домом . Заперев лавку , прибил он к воротам объявление о том , что дом продается и отдается внаймы , и пешком отправился на новоселье . Приближаясь к желтому домику , так давно соблазнявшему его воображение и наконец купленному им за порядочную сумму , старый гробовщик чувствовал с удивлением , что сердце его не радовалось . Переступив за незнакомый порог и нашед в новом своем жилище суматоху , он вздохнул о ветхой лачужке , где в течение осьмнадцати лет всё было заведено самым строгим порядком ; стал бранить обеих своих дочерей и работницу за их медленность и сам принялся им помогать . Вскоре порядок установился ; кивот с образами , шкап с посудою , стол , диван и кровать заняли им определенные углы в задней комнате ; в кухне и гостиной поместились изделия хозяина : гробы всех цветов и всякого размера , также шкапы с траурными шляпами , мантиями и факелами . Над воротами возвысилась вывеска , изображающая дородного Амура с опрокинутым факелом в руке , с подписью : « Здесь продаются и обиваются гробы простые и крашеные , также отдаются напрокат и починяются старые » . Девушки ушли в свою светлицу . Адриан обошел свое жилище , сел у окошка и приказал готовить самовар.Просвещенный читатель ведает , что Шекспир и Вальтер Скотт оба представили своих гробокопателей людьми веселыми и шутливыми , дабы сей противоположностию сильнее поразить наше воображение . Из уважения к истине мы не можем следовать их примеру и принуждены признаться , что нрав нашего гробовщика совершенно соответствовал мрачному его ремеслу . Адриан Прохоров обыкновенно был угрюм и задумчив . Он разрешал молчание разве только для того , чтобы журить своих дочерей , когда заставал их без дела глазеющих в окно на прохожих , или чтоб запрашивать за свои произведения преувеличенную цену у тех ,
) в них нуждаться . Итак , Адриан , сидя под окном и выпивая седьмую чашку чаю , по своему обыкновению был погружен в печальные размышления . Он думал о проливном дожде , который , за неделю тому назад , встретил у самой заставы похороны отставного бригадира . Многие мантии от того сузились , многие шляпы покоробились . Он предвидел неминуемые расходы , ибо давний запас гробовых нарядов приходил у него в жалкое состояние . Он надеялся выместить убыток на старой купчихе Трюхиной , которая уже около года находилась при смерти . Но Трюхина умирала на Разгуляе , и Прохоров боялся , чтоб ее наследники , несмотря на свое обещание , не поленились послать за ним в такую даль и не сторговались бы с ближайшим подрядчиком.Сии размышления были прерваны нечаянно тремя франмасонскими ударами в дверь . « Кто там ? » — спросил гробовщик . Дверь отворилась , и человек , в котором с первого взгляду можно было узнать немца ремесленника , вошел в комнату и с веселым видом приближился к гробовщику . « Извините , любезный сосед , — сказал он тем русским наречием , которое мы без смеха доныне слышать не можем , — извините , что я вам помешал ... я желал поскорее с вами познакомиться . Я сапожник , имя мое Готлиб Шульц , и живу от вас через улицу , в этом домике , что против ваших окошек . Завтра праздную мою серебряную свадьбу , и я прошу вас и ваших дочек отобедать у меня по-приятельски » . Приглашение было благосклонно принято . Гробовщик просил сапожника садиться и выкушать чашку чаю , и , благодаря открытому нраву Готлиба Шульца , вскоре они разговорились дружелюбно . « Каково торгует ваша милость ? » — спросил Адриан.— « Э-хе-хе , — отвечал Шульц , — и так и сяк . Пожаловаться не могу . Хоть конечно мой товар не то , что ваш : живой без сапог обойдется , а мертвый без гроба не живет » . — « Сущая правда , — заметил Адриан ; — однако ж , если живому не на что купить сапог , то , не прогневайся , ходит он и босой ; а нищий мертвец и даром берет себе гроб » . Таким образом беседа продолжалась у них еще несколько времени ; наконец сапожник встал и простился с гробовщиком , возобновляя свое приглашение.На другой день , ровно в двенадцать часов , гробовщик и его дочери вышли из калитки новокупленного дома и отправились к соседу . Не стану описывать ни русского кафтана Адриана Прохорова , ни европейского наряда Акулины и Дарьи , отступая в сем случае от обычая , принятого нынешними романистами . Полагаю , однако ж , не излишним заметить , что обе девицы надели желтые шляпки и красные башмаки , что бывало у них только в торжественные случаи.Тесная квартирка сапожника была наполнена гостями , большею частию немцами ремесленниками , с их женами и подмастерьями . Из русских чиновников был один будочник , чухонец Юрко , умевший приобрести , несмотря на свое смиренное звание , особенную благосклонность хозяина . Лет двадцать пять служил он в сем звании верой и правдою , как почталион Погорельского . Пожар двенадцатого года , уничтожив первопрестольную столицу ,
желтую будку . Но тотчас , по изгнании врага , на ее месте явилась новая , серенькая с белыми колонками дорического ордена , и Юрко стал опять расхаживать около нее с секирой и в броне сермяжной . Он был знаком большей части немцев , живущих около Никитских ворот : иным из них случалось даже ночевать у Юрки с воскресенья на понедельник . Адриан тотчас познакомился с ним , как с человеком , в котором рано или поздно может случиться иметь нужду , и как гости пошли за стол , то они сели вместе . Господин и госпожа Шульц и дочка их , семнадцатилетняя Лотхен , обедая с гостями , все вместе угощали и помогали кухарке служить . Пиво лилось . Юрко ел за четверых ; Адриан ему не уступал ; дочери его чинились ; разговор на немецком языке час от часу делался шумнее . Вдруг хозяин потребовал внимания и , откупоривая засмоленную бутылку , громко произнес по-русски : « За здоровье моей доброй Луизы ! » Полушампанское запенилось . Хозяин нежно поцеловал свежее лицо сорокалетней своей подруги , и гости шумно выпили здоровье доброй Луизы . « За здоровье любезных гостей моих ! » — провозгласил хозяин , откупоривая вторую бутылку — и гости благодарили его , осушая вновь свои рюмки . Тут начали здоровья следовать одно за другим : пили здоровье каждого гостя особливо , пили здоровье Москвы и целой дюжины германских городков , пили здоровье всех цехов вообще и каждого в особенности , пили здоровье мастеров и подмастерьев . Адриан пил с усердием и до того развеселился , что сам предложил какой-то шутливый тост . Вдруг один из гостей , толстый булочник , поднял рюмку и воскликнул : « За здоровье тех , на которых мы работаем , unserer Kundleute ! 1 » Предложение , как и все , было принято радостно и единодушно . Гости начали друг другу кланяться , портной сапожнику , сапожник портному , булочник им обоим , все булочнику и так далее . Юрко , посреди сих взаимных поклонов , закричал , обратясь к своему соседу : « Что же ? пей , батюшка , за здоровье своих мертвецов » . Все захохотали , но гробовщик почел себя обиженным и нахмурился . Никто того не заметил , гости продолжали пить , и уже благовестили к вечерне , когда встали из-за стола.Гости разошлись поздно , и по большей части навеселе . Толстый булочник и переплетчик , коего лицо Казалось в красненьком сафьянном переплете , под руки отвели Юрку в его будку , наблюдая в сем случае русскую пословицу : долг платежом красен . Гробовщик пришел домой пьян и сердит . « Что ж это , в самом деле , — рассуждал он вслух , — чем ремесло мое нечестнее прочих ? разве гробовщик брат палачу ? чему смеются басурмане ? разве гробовщик гаер святочный ? Хотелось бы мне позвать их на новоселье , задать им пир горой : ин не бывать же тому ! А созову я тех , на которых работаю : мертвецов православных » .— « Что ты , батюшка ? — сказала работница , которая в это время разувала его , — что ты это городишь ? Перекрестись ! Созывать мертвых на новоселие ! Экая страсть ! » — « Ей-богу , созову , — продолжал Адриан , — и на завтрашний же день .
просим , мои благодетели , завтра вечером у меня попировать ; угощу , чем бог послал » . С этим словом гробовщик отправился на кровать и вскоре захрапел.На дворе было еще темно , как Адриана разбудили . Купчиха Трюхина скончалась в эту самую ночь , и нарочный от ее приказчика прискакал к Адриану верхом с этим известием . Гробовщик дал ему за то гривенник на водку , оделся наскоро , взял извозчика и поехал на Разгуляй . У ворот покойницы уже стояла полиция и расхаживали купцы , как вороны , почуя мертвое тело . Покойница лежала на столе , желтая как воск , но еще не обезображенная тлением . Около ее теснились родственники , соседи и домашние . Все окна были открыты ; свечи горели ; священники читали молитвы . Адриан подошел к племяннику Трюхиной , молодому купчику в модном сюртуке , объявляя ему , что гроб , свечи , покров и другие похоронные принадлежности тотчас будут ему доставлены во всей исправности . Наследник благодарил его рассеянно , сказав , что о цене он не торгуется , а во всем полагается на его совесть . Гробовщик , по обыкновению своему , побожился , что лишнего не возьмет ; значительным взглядом обменялся с приказчиком и поехал хлопотать . Целый день разъезжал с Разгуляя к Никитским воротам и обратно ; к вечеру всё сладил и пошел домой пешком , отпустив своего извозчика . Ночь была лунная . Гробовщик благополучно дошел до Никитских ворот . У Вознесения окликал его знакомец наш Юрко и , узнав гробовшика , пожелал ему доброй ночи . Было поздно . Гробовщик подходил уже к своему дому , как вдруг показалось ему , что кто-то подошел к его воротам , отворил калитку и в нее скрылся . « Что бы это значило ? — подумал Адриан.— Кому опять до меня нужда ? Уж не вор ли ко мне забрался ? Не ходят ли любовники к моим дурам ? Чего доброго ! » И гробовщик думал уже кликнуть себе на помощь приятеля своего Юрку . В эту минуту кто-то еще приближился к калитке и собирался войти , но , увидя бегущего хозяина , остановился и снял треугольную шляпу . Адриану лицо его показалось знакомо , но второпях не успел он порядочно его разглядеть . « Вы пожаловали ко мне , — сказал запыхавшись Адриан , — войдите же , сделайте милость » .— « Не церемонься , батюшка , — отвечал тот глухо , — ступай себе вперед ; указывай гостям дорогу ! » Адриану и некогда было церемониться . Калитка была отперта , он пошел на лестницу , и тот за ним . Адриану показалось , что по комнатам его ходят люди . « Что за дьявольщина ! » —подумал он и спешил войти ... тут ноги его подкосились . Комната полна была мертвецами . Луна сквозь окна освещала их желтые и синие лица , ввалившиеся рты , мутные , полузакрытые глаза и высунувшиеся носы ... Адриан с ужасом узнал в них людей , погребенных его стараниями , и в госте , с ним вместе вошедшем , бригадира , похороненного во время проливного дождя . Все они , дамы и мужчины , окружили гробовщика с поклонами и приветствиями , кроме одного бедняка , недавно даром похороненного , который , совестясь и стыдясь своего рубища ,
в углу . Прочие все одеты были благопристойно : покойницы в чепцах и лентах , мертвецы чиновные в мундирах , но с бородами небритыми , купцы в праздничных кафтанах . « Видишь ли , Прохоров , — сказал бригадир от имени всей честной компании , — все мы поднялись на твое приглашение ; остались дома только те , которым уже невмочь , которые совсем развалились , да у кого остались одни кости без кожи , но и тут один не утерпел — так хотелось ему побывать у тебя ... » В эту минуту маленький скелет продрался сквозь толпу и приближился к Адриану . Череп его ласково улыбался гробовщику . Клочки светло-зеленого и красного сукна и ветхой холстины кой-где висели на нем , как на шесте , а кости ног бились в больших ботфортах , как пестики в ступах . « Ты не узнал меня , Прохоров , — сказал скелет.— Помнишь ли отставного сержанта гвардии Петра Петровича Курилкина , того самого , которому , в 1799 году , ты продал первый свой гроб — и еще сосновый за дубовый ? » С сим словом мертвец простер ему костяные объятия — но Адриан , собравшись с силами , закричал и оттолкнул его . Петр Петрович пошатнулся , упал и весь рассыпался . Между мертвецами поднялся ропот негодования ; все вступились за честь своего товарища , пристали к Адриану с бранью и угрозами , и бедный хозяин , оглушенный их криком и почти задавленный , потерял присутствие духа , сам упал на кости отставного сержанта гвардии и лишился чувств.Солнце давно уже освещало постелю , на которой лежал гробовщик . Наконец открыл он глаза и увидел пред собою работницу , раздувающую самовар . С ужасом вспомнил Адриан все вчерашние происшествия . Трюхина , бригадир и сержант Курилкин смутно представились его воображению . Он молча ожидал , чтоб работница начала с ним разговор и объявила о последствиях ночных приключений.— Как ты заспался , батюшка , Адриан Прохорович , — сказала Аксинья , подавая ему халат.— К тебе заходил сосед портной , и здешний будочник забегал с объявлением , что сегодня частный именинник , да ты изволил почивать , и мы не хотели тебя разбудить.— А приходили ко мне от покойницы Трюхиной ? — Покойницы ? Да разве она умерла ? — Эка дура ! Да не ты ли пособляла мне вчера улаживать ее похороны ? — Что ты , батюшка ? не с ума ли спятил , али хмель вчерашний еще у тя не прошел ? Какие были вчера похороны ? Ты целый день пировал у немца , воротился пьян , завалился в постелю , да и спал до сего часа , как уж к обедне отблаговестили.— Ой ли ! — сказал обрадованный гробовщик.— Вестимо так , — отвечала работница.— Ну , коли так , давай скорее чаю да позови дочерей.наших клиентов ! ( нем . ) .Коллежский регистратор , Почтовой станции диктатор.Кто не проклинал станционных смотрителей , кто с ними не бранивался ? Кто , в минуту гнева , не требовал от них роковой книги , дабы вписать в оную свою бесполезную жалобу на притеснение , грубость и неисправность ? Кто не почитает их извергами человеческого рода , равными покойным подьячим или , по крайней мере , муромским разбойникам ? Будем однако справедливы ,
войти в их положение и , может быть , станем судить о них гораздо снисходительнее . Что такое станционный смотритель ? Сущий мученик четырнадцатого класса , огражденный своим чином токмо от побоев , и то не всегда ( ссылаюсь на совесть моих читателей ) . Какова должность сего диктатора , как называет его шутливо князь Вяземский ? Не настоящая ли каторга ? Покою ни днем , ни ночью . Всю досаду , накопленную во время скучной езды , путешественник вымещает на смотрителе . Погода несносная , дорога скверная , ямщик упрямый , лошади не везут — а виноват смотритель . Входя в бедное его жилище , проезжающий смотрит на него как на врага ; хорошо , если удастся ему скоро избавиться от непрошеного гостя ; но если не случится лошадей ? .. боже ! какие ругательства , какие угрозы посыплются на его голову ! В дождь и слякоть принужден он бегать по дворам ; в бурю , в крещенский мороз уходит он в сени , чтоб только на минуту отдохнуть от крика и толчков раздраженного постояльца . Приезжает генерал ; дрожащий смотритель отдает ему две последние тройки , в том числе курьерскую . Генерал едет , не сказав ему спасибо . Чрез пять минут — колокольчик ! .. и фельдъегерь бросает ему на стол свою подорожную ! .. Вникнем во всё это хорошенько , и вместо негодования сердце наше исполнится искренним состраданием . Еще несколько слов : в течение двадцати лет сряду изъездил я Россию по всем направлениям ; почти все почтовые тракты мне известны ; несколько поколений ямщиков мне знакомы ; редкого смотрителя не знаю я в лицо , с редким не имел я дела ; любопытный запас путевых моих наблюдений надеюсь издать в непродолжительном времени ; покамест скажу только , что сословие станционных смотрителей представлено общему мнению в самом ложном виде . Сии столь оклеветанные смотрители вообще суть люди мирные , от природы услужливые , склонные к общежитию , скромные в притязаниях на почести и не слишком сребролюбивые . Из их разговоров ( коими некстати пренебрегают господа проезжающие ) можно почерпнуть много любопытного и поучительного . Что касается до меня , то , признаюсь , я предпочитаю их беседу речам какого-нибудь чиновника 6-го класса , следующего по казенной надобности.Легко можно догадаться , что есть у меня приятели из почтенного сословия смотрителей . В самом деле , память одного из них мне драгоценна . Обстоятельства некогда сблизили нас , и об нем-то намерен я теперь побеседовать с любезными читателями.В 1816 году , в мае месяце , случилось мне проезжать через * * * скую губернию , по тракту , ныне уничтоженному . Находился я в мелком чине , ехал на перекладных и платил прогоны за две лошади . Вследствие сего смотрители со мною не церемонились , и часто бирал я с бою то , что , во мнении моем , следовало мне по праву . Будучи молод и вспыльчив , я негодовал на низость и малодушие смотрителя , когда сей последний отдавал приготовленную мне тройку под коляску чиновного барина . Столь же долго не мог я привыкнуть и к тому ,
обеде . Ныне то и другое кажется мне в порядке вещей . В самом деле , что было бы с нами , если бы вместо общеудобного правила : чин чина почитай , ввелось в употребление другое , например , ум ума почитай ? Какие возникли бы споры ! и слуги с кого бы начинали кушанье подавать ? Но обращаюсь к моей повести.День был жаркий . В трех верстах от станции * * * стало накрапывать , и через минуту проливной дождь вымочил меня до последней нитки . По приезде на станцию , первая забота была поскорее переодеться , вторая спросить себе чаю , « Эй , Дуня ! — закричал смотритель , — поставь самовар да сходи за сливками » . При сих словах вышла из-за перегородки девочка лет четырнадцати и побежала в сени . Красота ее меня поразила . « Это твоя дочка ? » — спросил я смотрителя . « Дочка-с , — отвечал он с видом довольного самолюбия , — да такая разумная , такая проворная , вся в покойницу мать » . Тут он принялся переписывать мою подорожную , а я занялся рассмотрением картинок , украшавших его смиренную , но опрятную обитель . Они изображали историю блудного сына : в первой почтенный старик в колпаке и шлафорке отпускает беспокойного юношу , который поспешно принимает его благословение и мешок с деньгами . В другой яркими чертами изображено развратное поведение молодого человека : он сидит за столом , окруженный ложными друзьями и бесстыдными женщинами . Далее , промотавшийся юноша , в рубище и в треугольной шляпе , пасет свиней и разделяет с ними трапезу ; в его лице изображены глубокая печаль и раскаяние . Наконец представлено возвращение его к отцу ; добрый старик в том же колпаке и шлафорке выбегает к нему навстречу : блудный сын стоит на коленах ; в перспективе повар убивает упитанного тельца , и старший брат вопрошает слуг о причине таковой радости . Под каждой картинкой прочел я приличные немецкие стихи . Всё это доныне сохранилось в моей памяти , также как и горшки с бальзамином , и кровать с пестрой занавескою , и прочие предметы , меня в то время окружавшие . Вижу , как теперь , самого хозяина , человека лет пятидесяти , свежего и бодрого , и его длинный зеленый сюртук с тремя медалями на полинялых лентах.Не успел я расплатиться со старым моим ямщиком , как Дуня возвратилась с самоваром . Маленькая кокетка со второго взгляда заметила впечатление , произведенное ею на меня ; она потупила большие голубые глаза ; я стал с нею разговаривать , она отвечала мне безо всякой робости , как девушка , видевшая свет . Я предложил отцу ее стакан пуншу ; Дуне подал я чашку чаю , и мы втроем начали беседовать , как будто век были знакомы.Лошади были давно готовы , а мне всё не хотелось расстаться с смотрителем и его дочкой . Наконец я с ними простился ; отец пожелал мне доброго пути , а дочь проводила до телеги . В сенях я остановился и просил у ней позволения ее поцеловать ; Дуня согласилась ... Много могу я насчитать поцелуев , С тех пор , как этим занимаюсь , но ни один не оставил во мне столь долгого , столь приятного воспоминания.Прошло несколько лет ,