Daria/rus_authors huggingface dataset:
мыл руки , вздыхал , говорил , что на девятитысячном уклоне у одного вагона отвалилась тормозная колодка или еще случилось что-нибудь такое , затем робко просил у дочери вазелина , чтобы смазать левую ладонь , якобы натруженную о тугой регулятор , ужинал , бормотал и вскоре спал в блаженстве . Наутро отставной механик снова шел в полосу отчуждения и проводил очередной день в наблюдении , в слезах , в фантазии , в сочувствии , в неистовстве одинокого энтузиазма . Если , с его точки зрения , на идущем паровозе была неполадка или машинист вел машину не по форме , он кричал ему со своего высокого пункта осуждение и указание : « Воды перекачал ! Открой кран , стервец ! Продуй ! » , « Песок береги : станешь на подъеме ! Чего ты сыплешь его сдуру ? » , « Подтяни фланцы , не теряй пара : что у тебя — машина или баня ? » . При неправильном составе поезда , когда легкие пустые платформы находились в голове и в середине поезда и могли быть задавлены при экстренном торможении , свободный механик грозил кулаком с бугра хвостовому кондуктору . А когда шла машина самого отставного машиниста и ее вел его бывший помощник Вениамин , старик всегда находил наглядную неисправность в паровозе — при нем так не было — и советовал машинисту принять меры против его небрежного помощника : « Веньяминчик , Веньяминчик , брызни ему в морду ! » — кричал старый механик с бугра своего отчуждения.В пасмурную погоду он брал с собой зонт , а обед ему приносила на бугор его единственная дочь , потому что ей было жалко отца , когда он возвращался вечером , худой , голодный и бешеный от неудовлетворенного рабочего вожделения . Но недавно , когда устаревший механик , по обычаю , орал и ругался со своей возвышенности , к нему подошел парторг депо товарищ Пискунов ; парторг взял старика за руку и отвел в депо . Конторщик депо снова записал старика на паровозную службу . Механик влез в будку одной холодной машины , сел у котла и задремал , истощенный собственным счастьем , обнимая одной рукою паровозный котел , как живот всего трудящегося человечества , к которому он снова приобщился.— Фрося ! — сказал отец дочери , когда она вернулась со станции , проводив мужа в дальний путь . — Фрося , дай мне из печки чего-нибудь пожевать , а то как бы меня ночью не вызвали ехать ... Он ежеминутно ожидал , что его вызовут в поездку , но его вызывали редко — раз в три-четыре дня , когда подбирался сборный , легковесный маршрут либо случалась другая нетрудная нужда . Все-таки отец боялся выйти на работу несытым , неподготовленным , угрюмым , поэтому постоянно заботился о своем здоровье , бодрости и правильном пищеварении , расценивая сам себя как ведущий железный кадр.— Гражданин механик ! — с достоинством и членораздельно говорил иногда старик , обращаясь лично к себе , и многозначительно молчал в ответ , как бы слушая далекую овацию.Фрося вынула горшок из духового шкапа и дала отцу есть . Вечернее солнце просвечивало квартиру насквозь , свет проникал до самого тела Фроси ,
и непрерывно срабатывало текущую кровь и жизненное чувство . Она ушла в свою комнату . На столе у нее была детская фотография ее мужа ; позже детства он ни разу не снимался , потому что не интересовался собой и не верил в значение своего лица . На пожелтевшей карточке стоял мальчик с большой , младенческой головой , в бедной рубашке , в дешевых штанах и босой ; позади него росли волшебные деревья , и в отдалении находились фонтан и дворец . Мальчик глядел внимательно в еще малознакомый мир , не замечая позади себя прекрасной жизни на холсте фотографа . Прекрасная жизнь была в самом этом мальчике с широким , воодушевленным и робким лицом , который держал в руках ветку травы вместо игрушки и касался земли доверчивыми голыми ногами.Уже ночь наступила . Поселковый пастух пригнал на ночлег молочных коров из степи . Коровы мычали , просясь на покой к хозяевам : женщины , домашние хозяйки , уводили их ко двору — долгий день остывал в ночь ; Фрося сидела в сумраке , в блаженстве любви и памяти к уехавшему человеку . За окном , начав прямой путь в небесное счастливое пространство , росли сосны , слабые голоса каких-то ничтожных птиц напевали последние , дремлющие песни , сторожа тьмы , кузнечики , издавали свои кроткие мирные звуки — о том , что все благополучно и они не спят и видят.Отец спросил у Фроси , не пойдет ли она в клуб : там сегодня новая постановка , бой цветов и выступление затейников из кондукторского резерва.— Нет , — сказала Фрося , — я не пойду . Я по мужу буду скучать.— По Федьке ? — произнес механик . — Он явится : пройдет один год — и он тут будет ... Скучай себе , а то что ж ! Я , бывало , на сутки , на двое уеду — твоя покойница мать и то скучала : мещанка была ! — А я вот не мещанка , а скучаю все равно ! — с удивлением проговорила Фрося . — Нет , наверно , я тоже мещанка ... Отец успокоил ее : — Ну , какая ты мещанка ! .. Теперь их нет , они умерли давно . Тебе до мещанки еще долго жить и учиться нужно : те хорошие женщины были ... — Папа , ступай в свою комнату , — сказала Фрося . — Я тебе скоро ужинать дам , я сейчас хочу быть одна ... — Ужинать сейчас пора ! — согласился отец . — А то кабы из депо вызывальщик не пришел : может , заболел кто-либо , запьянствовал или в семействе драма-шутка , мало ли что . Я тогда должен враз явиться : движение остановиться никогда не может ! .. Эх , Федька твой на курьерском сейчас мчится , зеленые сигналы ему горят , на сорок километров вперед ему дорогу освобождают , механик далеко глядит , машину ему электричество освещает — все как полагается ! Старик мешкал уходить , топтался и бормотал свои слова дальше : он любил быть с дочерью или с другим человеком , когда паровоз не занимал его сердца и ума.— Папа , ступай ужинать ! — велела ему дочь , она хотела слушать кузнечиков , видеть ночные сосны за окном и думать про мужа.— Но , на дерьмо сошла ! — тихо сказал отец и удалился прочь.Накормив отца , Фрося ушла из дому . В клубе шло ликование . Там играла музыка , потом слышно было ,
из кондукторского резерва : « Ах , ель , что за ель ! Ну что за шишечки на ней ! » , « Ту-ту-ту-ту : паровоз , ру-ру-ру-ру : самолет , пыр-пыр-пыр-пыр : ледокол ... Вместе с нами нагибайся , вместе с нами подымайся , говори ту-ту-ру-ру , шевелися каждый гроб , больше пластики , культуры , производство — наша цель ! .. » .Публика в клубе шевелилась , робко бормотала и мучилась , ради радости , вслед за затейниками.Фрося прошла мимо ; дальше уже было пусто , начинались защитные посадки по сторонам главного пути . Издали , с востока , шел скорый поезд , паровоз работал на большой отсечке , машина с битвой брала пространство и светила со своего фронта вперед сияющим прожектором . Этот поезд встретил где-то курьерский состав , бегущий на Дальний Восток , эти вагоны видели его позже , чем рассталась Фрося со своим любимым человеком , и она теперь с прилежным вниманием разглядывала скорый поезд , который был рядом с ее мужем после нее . Она пошла обратно к станции , но пока она шла , поезд постоял и уехал ; хвостовой вагон исчез во тьму , забывая про всех встречных и минувших людей . На перроне и внутри вокзала Фрося не увидела ни одного незнакомого , нового человека — никто из пассажиров не сошел со скорого поезда , не у кого было спросить что-нибудь про встречный курьерский поезд и про мужа . Может быть , кто-нибудь видел его и знает что́ ! Но в вокзале сидели лишь две старушки , ожидавшие полуночного поезда местного сообщения , и дневной мужик опять мел ей сор под ноги . Они всегда метут , когда хочется стоять и думать , им никто не нравится.Фрося отошла немного от метущего мужика , но он опять подбирался к ней.— Вы не знаете , — спросила она его , — что́ курьерский поезд номер второй , он благополучно едет ? Он днем уехал от нас . Что , на станцию ничего не сообщали о нем ? — На перрон полагается выходить , когда поезд подойдет , — сказал уборщик . — Сейчас поездов не ожидается , идите в вокзал , гражданка ... Постоянно тут публичность разная находится , лежали бы дома на койках и читали газету . Нет , они не могут — надо посорить пойти ... Фрося отправилась по путям , по стрелкам — в другую сторону от вокзала . Там было круглое депо товарных паровозов , углеподача , шлаковые ямы и паровозный круг . Высокие фонари ярко освещали местность , над которой бродили тучи пара и дыма : некоторые машины мощно сифонили , подымая пар для поездки , другие спускали пар , остужаясь под промывку.Мимо Фроси прошли четыре женщины с железными совковыми лопатами , позади них шел мужчина — нарядчик или бригадир.— Кого потеряла здесь , красавица ? — спросил он у Фроси . — Потеряла — не найдешь , кто уехал — не вернется ... Идем с нами транспорту помогать ! Фрося задумалась.— Давай лопату ! — сказала она.— На́ тебе мою , — ответил бригадир и подал женщине инструмент . — Бабы ! — сказал он прочим женщинам . — Ступайте становиться на третью яму , а я буду на первой ... Он отвел Фросю на шлаковую яму , куда паровозы очищали свои топки , и велел работать , а сам ушел .
уже работали две другие женщины , выкидывая наружу горячий шлак . Фрося тоже спустилась к ним и начала трудиться , довольная , что с ней рядом находятся неизвестные подруги . От гари и газа дышать было тяжело , кидать шлак наверх оказалось нудно и несподручно , потому что яма была узкая и жаркая . Но зато в душе Фроси стало лучше : она здесь развлекалась , жила с людьми — подругами — и видела большую , свободную ночь , освещенную звездами и электричеством . Любовь мирно спала в ее сердце ; курьерский поезд далеко удалился , на верхней полке жесткого вагона спал , окруженный Сибирью , ее милый человек . Пусть он спит и не думает ничего ! Пусть машинист глядит далеко вперед и не допустит крушения.Вскоре Фрося и еще одна женщина вылезли из ямы . Теперь нужно было выкинутый шлак нагрузить на платформу . Швыряя гарь за борт платформы , женщины поглядывали друг на друга и время от времени говорили , чтоб отдыхать и дышать воздухом.Подруге Фроси было лет тридцать . Она зябла чего-то и поправляла или жалела на себе бедную одежду . Ее сегодня выпустили из ареста , она просидела там четыре дня по навету злого человека . Ее муж служит сторожем , он бродит с берданкой вокруг кооператива всю ночь , получает шестьдесят рублей в месяц . Когда она сидела , сторож плакал по ней и ходил к начальству просить , чтоб ее выпустили , а она жила до ареста с одним полюбовником , который рассказал ей нечаянно , под сердце ( должно быть , от истомы или от страха ) , про свое мошенничество , а потом , видно , испугался и хотел погубить ее , чтоб не было ему свидетеля . Но теперь он сам попался , пускай уж помучается , а она будет жить с мужем на воле : работа есть , хлеб теперь продают , а одёжу они вдвоем как-нибудь наживут.Фрося сказала ей , что у нее тоже горе : муж уехал далеко.— Уехал — не умер , назад возвернется ! — утешительно сообщила Фросе ее рабочая подруга . — А я там , в аресте , заскучала , загорюнилась . Раньше не сидела , не привыкла , если б сидела , тогда и горя мало . А я уж всегда невинная такая была , что власть меня не трогала ... Вышла я оттуда , пришла домой , муж мой обрадовался , заплакал , а обнимать меня боится : думает , я преступница , важный человек . А я такая же , я доступная ... А вечером ему на дежурство надо уходить , таково печально нам стало . Он берет берданку : « Пойдем , говорит , я тебя фруктовой водой угощу » . А у меня тоска идет , не проходит . Я ему велела сходить в буфет одному , пускай уж сладкой воды он один выпьет , а когда соберутся у нас деньги и отляжет от меня тюремная тоска , тогда мы сходим в буфет вдвоем . Сказала я ему , а сама пошла на пути , сюда работать . Может , думаю , балласт где подбивают , рельсы меняют либо еще что . Хоть и ночное время , а работа всегда случается . Думаю , вот с людьми там побуду , сердцем отойду , опять спокойная стану . И правда , поговорила сейчас с тобой , как сестру двоюродную встретила ... Ну , давай платформу кончать — в конторе денег дадут , утром пойду хлеба куплю ... Фрося !
она в шлаковую яму : там работала тезка верхней Фроси . — Много там осталось ? — Не , — ответила тамошняя Фрося , — тут малость , поскребышки одни ... — Лезай сюда , — велела ей жена берданочного сторожа . — Кончим скорей , вместе расчет пойдем получать.Вокруг них с шумом набирались сил паровозы для дальнего пути или , наоборот , остывали на отдых , испуская в воздух свое дыхание.Пришел нарядчик.— Ну как , бабы ? Кончили яму ? .. Ага ! Ну , валите в контору , я сейчас приду . А там , — деньги получите , — там видно будет : кто в клуб танцевать , кто домой — детей починать ! Вам делов много ! В конторе женщины расписались : Ефросинья Евстафьева , Наталья Букова и три буквы , похожие на слово « Ева » , с серпом и молотом на конце , вместо еще одной Ефросиньи , у которой был рецидив неграмотности . Они получили по три рубля двадцать копеек и пошли по своим дворам . Фрося Евстафьева и жена сторожа Наталья шли вместе . Фрося зазвала к себе домой новую подругу , чтобы умыться и почиститься.Отец спал в кухне , на сундуке , вполне одетый , даже в толстом , зимнем пиджаке и в шапке со значком паровоза : он ожидал внезапного вызова либо какой-то всеобщей технической аварии , когда он должен мгновенно появиться в середине бедствия.Женщины тихо справились со своими делами , немного попудрились , улыбнулись и ушли . Сейчас уже поздно было , в клубе , наверно , начались танцы и бой цветов . Пока муж Фроси спит в жестком вагоне вдалеке и его сердце все равно ничего не чувствует , не помнит , не любит ее , она точно одна на всем свете , свободная от счастья и тоски , и ей хотелось сейчас немного потанцевать , послушать музыку , подержаться за руки с другими людьми . А утром , когда он проснется там один и сразу вспомнит ее , она , может быть , заплачет.Две женщины бегом добежали до клуба . Прошел местный поезд : полночь , еще не очень поздно . В клубе играл самодеятельный джаз-оркестр . Фросю Евстафьеву сразу пригласил на тур вальса « Рио-Рита » помощник машиниста.Фрося пошла в танце с блаженным лицом : она любила музыку , ей казалось , что в музыке печаль и счастье соединены неразлучно , как в истинной жизни , как в ее собственной душе . В танце она слабо помнила сама себя , она находилась в легком сне , в удивлении , и тело ее , не напрягаясь , само находило нужное движение , потому что кровь Фроси согревалась от мелодии.— А бой цветов уже был ? — тихо , часто дыша , спросила она у кавалера.— Только недавно кончился , почему вы опоздали ? — многозначительно произнес помощник машиниста , точно он любил Фросю вечно и томился по ней постоянно.— Ах , как жалко ! — сказала Фрося.— Вам здесь нравится ? — спросил кавалер.— Ну конечно , да ! — отвечала Фрося . — Здесь так прекрасно ! Наташа Букова танцевать не умела , она стояла в зале у стены и держала в руках шляпу своей ночной подруги.В перерыве , когда отдыхал оркестр , Фрося и Наташа пили ситро и выпили две бутылки . Наташа только один раз была в этом клубе , и то давно . Она разглядывала чистое ,
с кроткой радостью.— Фрось , а Фрось ! — прошептала она . — Что ж , при социализме-то все комнаты такие будут ай нет ? — А какие же ? Конечно , такие ! — сказала Фрося . — Ну , может , немножко только лучше.— Это бы ничего ! — согласилась Наталья Букова.После перерыва Фрося танцевала опять . Ее пригласил теперь маневровый диспетчер . Музыка играла фокстрот « Мой бебе » , диспетчер держал крепко свою партнершу , стараясь прижаться своею щекою к прическе Фроси , но Фросю не волновала эта скрытая ласка , она любила далекого человека , сжато и глухо было ее бедное тело.— Ну , как же вас зовут ? — говорил кавалер среди танца ей на ухо . — Мне знакомо ваше лицо , я только забыл , кто ваш отец.— Фро ! — ответила Фрося.— Фро ? Вы не русская ? — Ну конечно , нет ! Диспетчер размышлял.— Почему же нет ? Ведь отец ваш русский : Евстафьев ! — Не важно , — прошептала Фрося . — Меня зовут Фро ! Они танцевали молча . Публика стояла у стен и наблюдала танцующих . Танцевало всего три пары людей , остальные стеснялись или не умели . Фрося ближе склонила голову к груди диспетчера , он видел под своими глазами ее пышные волосы в старинной прическе , и эта ослабевшая доверчивость была ему мила и приятна . Он гордился перед народом . Он даже хотел ухитриться осторожно погладить ее голову , но побоялся публичной огласки . Кроме того , в публике находилась его сговоренная невеста , которая могла ему сделать потом увечье за близость с этой Фро . Диспетчер поэтому слегка отпрянул от женщины ради приличия , но Фро опять прилегла к его груди , к его галстуку , и галстук сдвинулся под тяжестью ее головы в сторону , а в сорочке образовалась ширинка с голым телом . В страхе и неудобстве диспетчер продолжал танец , ожидая , когда музыка кончит играть . Но музыка играла все более взволнованно и энергично , и женщина не отставала от своего обнимающего ее друга . Он почувствовал , что по его груди , оголившейся под галстуком , пробираются щекочущие капли влаги — там , где растут у него мужественные волосы.— Вы плачете ? — испугался диспетчер.— Немножко , — прошептала Фро . — Отведите меня к двери . Я больше не буду танцевать.Кавалер , не сокращая танца , подвел Фросю к выходу , и она сразу вышла в коридор , где мало людей.Наташа вынесла шляпу подруге . Фрося пошла домой , а Наташа направилась к складу кооператива , который сторожил ее муж . Рядом с тем складом был двор строительных материалов , а его караулила одна миловидная женщина , и Наташа хотела проверить , нет ли у ее мужа с той сторожихой тайной любви и симпатии.На другой день утром Фрося получила телеграмму с сибирской станции , из-за Урала . Ей писал муж : « Дорогая Фро , я люблю тебя и вижу во сне » .Отца не было дома . Он ушел в депо : посидеть и поговорить в красном уголке , почитать « Гудок » , узнать , как прошла ночь на тяговом участке , а потом зайти в буфет , чтобы выпить с попутным приятелем пивца и побеседовать кратко о душевных интересах.Фрося не стала чистить зубы ; она умылась еле-еле ,
в лицо , и больше не позаботилась о красоте своей наружности . Ей не хотелось тратить время на что-нибудь , кроме чувства любви , и в ней не было теперь женского прилежания к своему телу . Над потолком комнаты Фроси , на третьем этаже , все время раздавались короткие звуки губной гармонии ; потом музыка утихала , но вскоре играла опять . Фрося просыпалась сегодня еще темным утром , потом она опять уснула , — и тогда она тоже слышала над собой эту скромную мелодию , похожую на песню серой рабочей птички в поле , у которой для песни не остается дыхания , потому что сила ее тратится в труде . Там , наверху , жил маленький мальчик , сын токаря из депо . Отец , наверно , ушел на работу , мать стирает белье , — скучно , скучно ему . Не поев пищи , Фрося ушла на занятия — на курсы железнодорожной связи и сигнализации.Ефросинья Евстафьева не была на курсах четыре дня , и по ней уже соскучились , наверно , подруги , а она шла к ним сейчас без желания . Фросе многое прощали на курсах за ее способность к ученью , за ее глубокое понимание предмета технической науки ; но она сама не знала ясно , как это у нее получается , — во многом она жила подражанием своему мужу , человеку , окончившему два технических института , который чувствовал машинные механизмы с точностью собственной плоти.Вначале Фрося училась плохо . Ее сердце не привлекали катушки Пупина , релейные упряжки или расчет сопротивления железной проволоки . Но уста ее мужа однажды произнесли эти слова , и больше того , он с искренностью воображения , воплощающегося даже в темные , неинтересные машины , представил ей оживленную работу загадочных , мертвых для нее предметов и тайное качество их чуткого расчета , благодаря которому машины живут . Муж Фроси имел свойство чувствовать величину напряжения электрического тока , как личную страсть . Он одушевлял все , чего касались его руки или мысль , и поэтому приобретал истинное представление о течении сил в любом механическом устройстве и непосредственно ощущал страдальческое , терпеливое сопротивление машинного телесного металла.С тех пор катушки , мостики Уитстона , контракторы , единицы светосилы стали для Фроси священными вещами , словно они сами были одухотворенными частями ее любимого человека ; она начала понимать их и беречь в уме , как в душе . В трудных случаях Фрося , приходя домой , уныло говорила : « Федор , там микрофарада и еще блуждающие токи , мне скучно » . Не обнимая жену после дневной разлуки , Федор сам превращался на время в микрофараду и в блуждающий ток . Фрося почти видела глазами то , что раньше лишь хотела и не могла понять . Это были такие же простые , природные и влекущие предметы , как разноцветная трава в поле . По ночам Фрося часто тосковала , что она только женщина и не может чувствовать себя микрофарадой , паровозом , электричеством , а Федор может , — и она осторожно водила пальцем по его горячей спине ; он спал и не просыпался . Он всегда был почему-то весь горячий , странный , любил тратить деньги на пустяки ,
при шуме , ел одинаково всякую пищу — хорошую и невкусную , никогда не болел , собирался поехать в Южный советский Китай и стать там солдатом ... На курсах Евстафьева сидела теперь со слабой , рассеянной мыслью , ничего не усваивая из очередных лекций . Она с унынием рисовала с доски в тетрадь векторную диаграмму резонанса токов и с печалью слушала речь преподавателя о влиянии насыщения железа на появление высших гармоник . Федора не было ; сейчас ее не прельщала связь и сигнализация , и электричество стало чуждым . Катушки Пупина , микрофарады , уитстоновские мостики , железные сердечники засохли в ее сердце , а высших гармоник тока она не понимала нисколько : в ее памяти звучала все время однообразная песенка детской губной гармонии : « Мать стирает белье , отец на работе , не скоро придет , скучно , скучно одному » .Фрося отстала вниманием от лекции и писала себе в тетрадь свои мысли : « Я глупа , я жалкая девчонка , Федя , приезжай скорей , я выучу связь и сигнализацию , а то умру , похоронишь меня и уедешь в Китай » .Дома отец сидел обутый , одетый и в шапке . Сегодня его вызовут в поездку обязательно — он так предполагал.— Пришла ? — спросил он у дочери ; он рад был , когда кто-нибудь приходил в квартиру ; он слушал все шаги по лестнице , точно постоянно ожидал необыкновенного гостя , несущего ему счастье , вшитое в шапку.— Тебе каши с маслом не подогреть ? — спрашивал отец . — Я живо.Дочь отказалась.— Ну колбаски поджарю ! — Нет ! — сказала Фрося.Отец ненадолго умолкал ; потом опять спрашивал , но более робко : — Может , чайку с сушками выпьешь ? Я ведь враз согрею ... Дочь молчала.— А макароны вчерашние ! .. Они целы , я их тебе оставил ... — Да отстань ты , наконец ! — говорила Фрося . — Хоть бы тебя на Дальний Восток командировали ... — Просился — не берут , говорят — стар , зрение неважное , — объяснял отец.Он боялся , что Фрося сейчас уйдет в свою комнату , а ему хотелось , чтоб она побыла с ним и поговорила , и старый человек искал повода задержать около себя Фросю.— Что ж ты сегодня себе губки во рту не помазала ? — спросил он . — Иль помада вся вышла ? Так я сейчас куплю , сбегаю в аптеку ... У Фроси показались слезы в ее серых глазах , и она ушла к себе в комнату . Отец остался один ; он начал прибирать кухню и возиться по хозяйству , потом сел на корточки , открыл дверку духового шкапа , спрятал туда голову и там заплакал над сковородой с макаронами.В дверь постучали , Фрося не вышла открывать . Старик вынул голову из духовки , все тряпки висели грязные , он вытер лицо о веник и пошел отворять дверь.Пришел вызывальщик из депо.— Расписывайся , Нефед Степанович : сегодня тебе в восемь часов явиться — поедешь сопровождать холодный паровоз в капитальный ремонт . Прицепят к триста десятому сборному , харчей возьми и одёжу , ране недели не обернешься ... Нефед Степанович расписался в книге , вызывальщик ушел . Старик открыл свой железный сундучок — там уже лежал еще вчерашний хлеб , лук и кусок сахара .
, два яблока , подумал и запер дорожный сундучок на громадный висячий замок.Затем он осторожно постучал в дверь комнаты Фроси.— Дочка ! .. Закрой за мной , я в рейс поехал — недели на две . Дали паровоз серии « Ща » : он холодный , но ничего.Фрося вышла не сразу , когда отец уже ушел , — и закрыла дверь квартиры.— Играй ! Отчего ты не играешь ? — шептала Фрося вверх , где жил мальчик с губной гармоникой.Но он отправился , наверно , гулять — стояло лето , шел долгий день , ветер успокаивался на вечер среди сонных , блаженных сосен . Музыкант был еще мал , он еще не выбрал изо всего мира что-нибудь единственное для вечной любви , его сердце билось пустым и свободным , ничего не похищая для одного себя из добра жизни.Фрося открыла окно , легла на большую постель и задремала . Слышно было , как слабо поскрипывали стволы сосен от верхнего течения воздуха и трещал один дальний кузнечик , не дождавшись времени тьмы.Фрося пробудилась ; еще светло на свете , надо было вставать жить . Она засмотрелась на небо , полное греющего тепла , покрытое живыми следами исчезающего солнца , словно там находилось счастье , которое было сделано природой изо всех своих чистых сил , чтобы счастье от нее снаружи проникло внутрь человека.Меж двух подушек Фрося нашла короткий волос ; он мог принадлежать только Федору . Она рассмотрела волос на свет , он был седой : Федору шел уже двадцать девятый год , и у него росли седые волосы , штук двадцать . Отец тоже седой , но он никогда даже близко не подходил к их постели . Фрося принюхалась к подушке , на которой спал Федор , — она еще пахла его телом , его головой , наволочку не мыли с тех пор , как в последний раз поднялась с нее голова мужа . Фрося уткнулась лицом в подушку Федора и затихла.Наверху , на третьем этаже , вернулся мальчик и заиграл на губной гармонике — ту же музыку , которую он играл сегодня темным утром . Фрося встала и спрятала волос мужа в пустую коробочку на своем столе . Мальчик перестал играть : ему пора спать , он ведь рано встает — или он занялся с отцом , пришедшим с работы , и сидит у него на коленях . Мать его колет сахар щипцами и говорит , что надо прикупить белья : старое износилось и рвется , когда его моешь . Отец молчит , он думает : « Обойдемся так » .Весь вечер Фрося ходила по путям станции , ближним рощам и по полям , заросшим рожью . Она побывала около шлаковой ямы , где вчера работала , — шлаку опять было почти полно , но никто не работал . Наташа Букова жила неизвестно где , ее вчера Фрося не спросила ; к подругам и знакомым она идти не хотела , ей было чего-то стыдно перед всеми людьми — говорить с другими о своей любви она не могла , а прочая жизнь стала для нее неинтересна и мертва . Она прошла мимо кооперативного склада , где одинокий муж Наташи ходил с берданкой , Фрося хотела ему дать несколько рублей , чтобы он выпил завтра с женою фруктовой воды , но постеснялась.— Проходите , гражданка ! Здесь нельзя находиться : здесь склад , казенное место , — сказал ей сторож ,
и нащупывала деньги где-то в скважинах своей куртки.Далее складов лежали запустелые , порожние земли , там росла какая-то небольшая , жесткая , злостная трава . Фрося пришла в то место и постояла в томлении среди мелкого мира худой травы , откуда , казалось , до звезд было километра два. « Ах , Фро , Фро , хоть бы обнял тебя кто-нибудь ! » — сказала она себе.Возвратившись домой , Фрося сразу легла спать , потому что мальчик , игравший на губной гармонике , уже спал давно и кузнечики тоже перестали трещать . Но ей что-то мешало уснуть . Фрося огляделась в сумраке и принюхалась : ее беспокоила подушка , на которой рядом с ней спал когда-то Федор . От подушки все еще исходил тлеющий , земляной запах теплого , знакомого тела , и от этого запаха в сердце Фроси начиналась тоска . Она завернула подушку Федора в простыню и спрятала ее в шкаф , а потом уснула одна , по-сиротски.На курсы связи и сигнализации Фрося больше не пошла — все равно ей наука теперь стала непонятна . Она жила дома и ожидала письма или телеграммы от Федора , боясь , что почтальон унесет письмо обратно , если не застанет никого дома . Однако минуло уже четыре дня , потом шесть , а Федор не присылал никакой вести , кроме первой телеграммы.Отец вернулся из рейса , отведя холодный паровоз ; он был счастливый , что поездил и потрудился , что видел много людей , дальние станции и различные происшествия ; теперь ему надолго хватит , что вспомнить , подумать и рассказать . Но Фрося его не спросила ни о чем ; тогда отец начал рассказывать ей сам — как шел холодный паровоз и приходилось не спать по ночам , чтобы слесари попутных станций не сняли с машины деталей ; где продают дешевые ягоды , а где их весною морозом побило . Фрося ему ничего не отвечала , и даже когда Нефед Степанович говорил ей про маркизет и про искусственный шелк в Свердловске , дочь не поинтересовалась его словами . « Фашистка она , что ль ? — подумал про нее отец . — Как же я ее зачал от жены ? Не помню ! » Не дождавшись ни письма , ни телеграммы от Федора , Фрося поступила работать в почтовое отделение письмоносцем . Она думала , что письма , наверно , пропадают , и поэтому сама хотела носить их всем адресатам в целости . А письма Федора она хотела получать скорее , чем принесет их к ней посторонний , чужой письмоносец , и в ее руках они не пропадут . Она приходила в почтовую экспедицию раньше других письмоносцев — еще не играл мальчик на губной гармонии на верхнем этаже — и добровольно принимала участие в разборке и распределении корреспонденции . Она прочитывала адреса всех конвертов , приходивших в поселок , — Федор ничего ей не писал . Все конверты назначались другим людям , и внутри конвертов лежали какие-то неинтересные письма . Все-таки Фрося аккуратно , два раза в день , разносила письма по домам , надеясь , что в них лежит утешение для местных жителей . На утренней заре она быстро шла по улице поселка с тяжелой сумкой на животе , как беременная ,
, оголенным женщинам и небольшим детям , проснувшимся прежде взрослых . Еще темно-синее небо стояло над окрестной землей , а Фрося уже работала , спеша утомить ноги , чтобы устало ее тревожное сердце . Многие адресаты интересовались ею по существу жизни и при получении корреспонденции задавали бытовые вопросы : « За девяносто два рубля в месяц работаете ? » — « Да , — говорила Фрося . — Это с вычетами » . Один получатель журнала « Красная новь » предложил Фросе выйти за него замуж — в виде опыта : что получится , может быть , счастье будет , а оно полезно . « Как вы на это реагируете ? » — спросил подписчик . « Подумаю » , — ответила Фрося . « А вы не думайте ! — советовал адресат . — Вы приходите ко мне в гости , почувствуйте сначала меня : я человек нежный , читающий , культурный — вы же видите , на что я подписываюсь ! Это журнал , он выходит под редакцией редколлегии , там люди умные , вы видите , и там не один человек , и мы будем двое ! Это же все солидно , и у вас , как у замужней женщины , авторитета будет больше ! .. А девушка — это что , одиночка , антиобщественница какая-то ! » Много людей узнала Фрося , стоя с письмом или пакетом у чужих дверей . Ее пытались угощать вином и закуской , и ей жаловались на свою частную , текущую судьбу . Жизнь нигде не имела пустоты и спокойствия.Уезжая , Федор обещал Фросе сразу же сообщить адрес своей работы : он сам не знал точно , где он будет находиться . Но вот уже прошло четырнадцать дней со времени его отъезда , а от него нет никакой корреспонденции , и ему некуда писать . Фрося терпела эту разлуку , она все более скоро разносила почту , все более часто дышала , чтобы занять сердце посторонней работой и утомить его отчаяние . Но однажды она нечаянно закричала среди улицы — во время второй почты . Фрося не заметила , как в ее груди внезапно сжалось дыхание , закатилось сердце , и она протяжно закричала высоким , поющим голосом . Ее видели прохожие люди . Опомнясь , Фрося тогда убежала в поле вместе с почтовой сумкой , потому что ей трудно стало терпеть свое пропадающее , пустое дыхание ; там она упала на землю и стала кричать , пока сердце ее не прошло.Фрося села , оправила на себе платье и улыбнулась , ей было теперь опять хорошо , больше кричать не надо.После разноски почты Фрося зашла в отделение телеграфа , там ей передали телеграмму от Федора с адресом и поцелуем . Дома она сразу , не приняв пищи , стала писать письмо мужу . Она не видела , как кончился день за окном , не слушала мальчика , который играл перед сном на своей губной гармонии . Отец , постучавшись , принес дочери стакан чая , булку с маслом и зажег электрический свет , чтобы Фрося не портила глаз в сумраке.Ночью Нефед Степанович задремал в кухне на сундуке . Его уже шесть дней не вызывали в депо ; он полагал , что в сегодняшнюю ночь ему не миновать поездки , и ожидал шагов вызывальщика на лестнице.В час ночи в кухню вошла Фрося со сложенным листом бумаги в руке.— Папа ! — Ты что , дочка ? — Старик спал слабо и чутко.
на почту , а то я устала.— А вдруг — я уйду , а вызывальщик придет ? — испугался отец.— Обождет , — сказала Фрося . — Ты ведь недолго будешь ходить ... Только ты сам не читай телеграммы , а отдай ее там в окошко.— Не буду , — обещал старик . — А ты же письмо писала , давай заодно отнесу.— Тебя не касается , что́ я писала ... У тебя деньги есть ? У отца деньги были ; он взял телеграмму и отправился . В почтово-телеграфной конторе старик прочитал телеграмму . « Мало ли что , — решил он , — может , дочка заблуждение пишет , надо поглядеть » .Телеграмма назначалась Федору на Дальний Восток : « Выезжай первым поездом твоя жена дочь Фрося умирает при смерти осложнение дыхательных путей отец Нефед Евстафьев » . « Их дело молодое ! » — подумал Нефед Степанович и отдал телеграмму в приемное окно.— А я ведь видела сегодня Фросю ! — сказала телеграфная служащая . — Неужели она заболела ? — Стало быть , так , — объяснил машинист.Утром Фрося велела отцу опять идти на почту — отнести ее заявление , что она добровольно увольняется с работы вследствие болезненного состояния здоровья . Старик пошел опять , ему все равно в депо хотелось идти.Фрося принялась чинить белье , штопать носки , мыть полы и убирать квартиру и никуда не ходила из дома.Через двое суток пришел ответ « молнией » : « Выезжаю беспокоюсь мучаюсь не хороните без меня Федор » .Фрося точно сосчитала время приезда мужа , и на седьмой день после получения телеграммы она ходила по перрону вокзала , дрожащая и веселая . С востока без опоздания прибывал транссибирский экспресс . Отец Фроси находился тут же , на перроне , но держался в отдалении от дочери , чтобы не мешать ее настроению.Механик экспресса подвел поезд к станции с роскошной скоростью и мягко , нежно посадил состав на тормоза . Нефед Степанович , наблюдая эту вещь , немного прослезился , позабыв даже , зачем он сюда пришел.Из поезда на этой станции вышел только один пассажир . Он был в шляпе , в длинном синем плаще , запавшие глаза его блестели от внимания . К нему побежала женщина.— Фро ! — сказал пассажир и бросил чемодан на перрон.Отец потом поднял этот чемодан и понес его следом за дочерью и зятем.На полдороге дочь обернулась к отцу.— Папа , ступай в депо , попроси , чтобы тебе поездку дали , — тебе ведь скучно все время дома сидеть ... — Скучно , — согласился старик . — Сейчас пойду . Возьми у меня чемодан.Зять глядел на старого машиниста.— Здравствуйте , Нефед Степанович ! — Здравствуй , Федя ! С приездом ! — Спасибо , Нефед Степанович ... Молодой человек хотел еще что-то сказать , но старик передал чемодан Фросе и ушел в сторону , в депо.— Милый , я всю квартиру прибрала , — говорила Фрося . — Я не умирала.— Я догадался в поезде , что ты не умираешь , — отвечал муж . — Я верил твоей телеграмме недолго ... — А почему же ты тогда приехал ? — удивилась Фрося.— Я люблю тебя , я соскучился , — грустно сказал Федор.Фрося опечалилась.— Я боюсь , что ты меня разлюбишь когда-нибудь , и тогда я вправду умру ... Федор поцеловал ее сбоку в лицо.
Если умрешь , ты тогда всех забудешь , и меня , — сказал он.Фрося оправилась от горя.— Нет , умирать неинтересно . Это пассивность.— Конечно , пассивность , — улыбнулся Федор ; он любил ее высокие , ученые слова . Раньше Фро даже специально просила , чтобы он научил ее умным фразам , и он написал ей целую тетрадь умных и пустых слов : « Кто сказал „ а “ , должен говорить „ б “ » , « Камень , положенный во главу угла » , « Если это так , а это именно так » — и тому подобное . Но Фро догадалась про обман . Она спросила его : « А зачем после буквы „ а “ обязательно говорить „ б “ , а если не надо и я не хочу ? » Дома они сразу легли отдыхать и уснули . Часа через три постучал отец . Фрося открыла и подождала , пока старик наложил в железный сундучок харчей и снова ушел . Его , наверное , назначили в рейс . Фрося закрыла дверь и опять легла спать . Проснулись они уже ночью . Они поговорили немного , потом Федор обнял Фро , и они умолкли до утра.На следующий день Фрося быстро приготовила обед , накормила мужа и сама поела . Она делала сейчас все кое-как , нечисто , невкусно , но им обоим было все равно , что́ есть и что́ пить , лишь бы не терять на материальную , постороннюю нужду время своей любви.Фрося рассказывала Федору о том , что она теперь начнет хорошо и прилежно учиться , будет много знать , будет трудиться , чтобы в стране жилось всем людям еще лучше.Федор слушал Фро , затем подробно объяснял ей свои мысли и проекты — о передаче силовой энергии без проводов , посредством ионизированного воздуха , об увеличении прочности всех металлов через обработку их ультразвуковыми волнами , о стратосфере на высоте в сто километров , где есть особые световые , тепловые и электрические условия , способные обеспечить вечную жизнь человеку , — поэтому мечта древнего мира о небе теперь может быть исполнена , — и многое другое обещал обдумать и сделать Федор ради Фроси и заодно ради всех остальных людей.Фрося слушала мужа в блаженстве , приоткрыв уже усталый рот . Наговорившись , они обнимались — они хотели быть счастливыми немедленно , теперь же , раньше , чем их будущий усердный труд даст результаты для личного и всеобщего счастья . Ни одно сердце не терпит отлагательства , оно болит , оно точно ничему не верит . Заспав утомление от мысли , беседы и наслаждения , они просыпались снова свежими , готовые к повторению жизни . Фрося хотела , чтобы у нее народились дети , она их будет воспитывать , они вырастут и доделают дело своего отца , дело коммунизма и науки . Федор в страсти воображения шептал Фросе слова о таинственных силах природы , которые дадут богатство человечеству , о коренном изменении жалкой души человека ... Затем они целовались , ласкали друг друга , и благородная мечта их превращалась в наслаждение , точно сразу же осуществляясь.По вечерам Фрося выходила из дома ненадолго и закупала продовольствие для себя и мужа , у них обоих все время увеличивался теперь аппетит . Они прожили не разлучаясь уже четверо суток .
из поездки : наверно , опять повел далеко холодный паровоз.Еще через два дня Фрося сказала Федору , что вот они еще побудут так вместе немножко , а потом надо за дело и за жизнь приниматься.— Завтра же или послезавтра мы начнем с тобою жить по-настоящему ! — говорил Федор и обнимал Фро.— Послезавтра ! — шепотом соглашалась Фро.На восьмой день Федор проснулся печальным.— Фро ! Пойдем трудиться , пойдем жить , как нужно ... Тебе надо опять на курсы связи поступить.— Завтра ! — прошептала Фро и взяла голову мужа в свои руки.Он улыбнулся ей и смирился.— Когда же , Фро ? — спрашивал Федор на следующий день.— Скоро , скоро , — отвечала дремлющая , кроткая Фро ; руки ее держали его руку , он поцеловал ее в лоб.Однажды Фрося проснулась поздно , день давно разгорелся на дворе . Она была одна в комнате , шел , наверно , десятый или двенадцатый день ее неразлучного свидания с мужем . Фрося сразу поднялась с постели , отворила настежь окно и услышала губную гармонию , которую она совсем забыла . Гармония играла не наверху . Фрося поглядела в окно . Около сарая лежало бревно , на нем сидел босой мальчик с большой детской головой и играл на губной музыке.Во всей квартире было тихо и странно , Федор куда-то отлучился . Фрося вышла на кухню . Там сидел отец на табуретке и дремал , положив голову в шапке на кухонный стол . Фрося разбудила его.— Ты когда приехал ? — А ? — воскликнул старик . — Сегодня , рано утром.— А кто тебе дверь отворил ? Федор ? — Никто , — сказал отец , — она была открыта ... Меня Федор на вокзале нашел , я там спал на лавке.— А почему ты спал на вокзале , что у тебя — места нету ? — рассердилась Фрося.— А что ! Я там привык , — говорил отец . — Я думал — мешать вам буду ... — Ну уж ладно , ханжа ! А где Федор , когда он явится ? .. Отец затруднился.— Он не явится , — сказал старик , — он уехал ... Фро молчала перед отцом . Старик внимательно глядел на кухонную ветошку и продолжал : — Утром курьерский был , он сел и уехал на Дальний Восток . Может , говорит , потом в Китай проберусь — неизвестно.— А еще что он говорил ? — спросила Фрося.— Ничего , — ответил отец . — Велел мне идти к тебе домой и беречь тебя . Как , говорит , поделает все дела , так либо сюда вернется , либо тебя к себе выпишет.— Какие дела ? — узнавала Фрося.— Не знаю , — произнес старик . — Он сказал , ты все знаешь : коммунизм , что ль , или еще что-нибудь.Фро оставила отца . Она ушла к себе в комнату , легла животом на подоконник и стала глядеть на мальчика , как он играет на губной гармонии.— Мальчик ! — позвала она . — Иди ко мне в гости.— Сейчас , — ответил гармонист.Он встал с бревна , вытер свою музыку о подол рубашки и направился в дом , в гости.Фро стояла одна среди большой комнаты , в ночкой рубашке . Она улыбалась в ожидании гостя.— Прощай , Федор ! Может быть , она глупа , может быть , ее жизнь стоит две копейки и не нужно ее любить и беречь , но зато она одна знает , как две копейки превратить в два рубля.— Прощай , Федор ! Ты вернешься ко мне ,
Долго шла девятилетняя Наташа со своим меньшим братом Антошкой из колхоза « Общая жизнь » в деревню Панютино , а дорога была длиною всего четыре километра , но велик мир в детстве ... Наташа попеременно то несла брата на руках , когда он жалостно поглядывал на нее от усталости , то ставила обратно на землю , чтобы он шел своими ножками , потому что брат был кормлёный , тяжелый , ему уже сравнялось четыре года , и она умаривалась от него.По обочинам жаркой , июльской дороги росла высокая рожь , уже склонившая голову назад к земле , точно колосья почувствовали утомление от долгого лета и от солнца и стали теперь стариками . Наташа с испугом вглядывалась в эту рожь , не покажется ли кто-нибудь из ее чащи , где обязательно кто-нибудь живет и таится , и думала , куда ей тогда спрятать брата , чтобы хоть он один остался живым . Если ему надеть свой платок на голову , чтобы Антошка был похож на девочку — девочек меньше трогают , — тогда бы лучше было ; или спрятать его в песчаной пещере в овраге , но оврага тут нигде не встречалось , он был около их колхозной деревни . И старшая сестра повязала брату платок на голову , а сама пошла простоволосая , так ей было спокойнее на душе.Рожь медленно шумела около тихо бредущих по дороге детей . Безоблачное небо , туманное и бледное от пустой полуденной жары , казалось Наташе печальным и страшным ; она вспомнила ночь со звездами над избою и двором , где она жила в колхозе вместе с отцом и матерью , и решила , что ночью интересней и лучше ; ночью поют в колхозе одни добрые кроткие сверчки , квакают лягушки в запруде , и сопит бык , ночующий в скотном сарае , — и там нет ничего страшного , там мать выходит на крыльцо и зовет ее на разные голоса , как будто причитает : « Наташа , иди ужинать , тебе спать пора , чего ты звезды считаешь , завтра опять день настанет , успеешь еще пожить ! » Наташа крепче взяла Антошку за руку и побежала с ним мимо ржи , чтобы скорее увидеть избы деревни Панютино , где жили бабушка и дедушка . Но брат скоро уморился , он упал в пыль и заплакал , а Наташа не догадалась сразу оставить его руку и нечаянно проволокла Антошку немного по земле . Взяв брата снова на руки , утешив его от слез , Наташа взошла с ним на возвышенность кургана . Здесь рожь росла низкая , потому что земля была худая , и отсюда было далеко видно , как идут поверху ржаных полей темные волны ветра и как светится льющийся воздух над озаренными полосами хлеба , которых сейчас не покрывала тень ветра . Наташа огляделась вокруг — когда же будет Панютино ? — и увидела крылья мельницы , подымающиеся из-за дальних хлебов и вновь уходящие в них . Девочке теперь стало не так страшно находиться под безлюдным солнцем , в грустном шуме ржи и в тишине ровного полуденного ветра , доброту которого она ясно чувствовала своим лицом и всем телом . Наташа вздохнула с утешением — вон уже видна мельница , там мелют зерно , это , наверно , дедушка привез мешок : он знает ,
мука ведь уж вся вышла у них , и из нее плохо всходит тесто , а блины получаются не такие праховые и ноздреватые , как из свежего помола.Наташа понюхала воздух : пахло соломой , молоком , горячей землею , отцом и матерью . Это было ей знакомо и мило , и девочка понесла брата дальше ; он теперь обнял сестру вокруг шеи и дремал , свесив голову за плечо Наташи.И они пошли вдаль по дороге , пролегающей во ржи . Вдруг Наташа вскрикнула и остановилась . Из глубины хлебов вышел к детям худой , бедный старичок с голым , ничем не заросшим , незнакомым лицом ; ростом он был не больше Наташи , обут в лапти , а одет в старинные холщовые портки , заплатанные латками из военного сукна , и он нес за спиной плетеную кошелку со щавелем и крапивой , что годится для щей , — эту траву он нарвал по пути ради занятия . Старик также остановился против детей . Он грустно поглядел на Наташу бледными , добрыми глазами , уже давно приглядевшимися ко всему на свете , снял шапку , свалянную из домашней шерсти , поклонился и прошел мимо . « Нестрашный ! — подумала Наташа про старика . — А пусть бы только тронул , я бы сама ему дала изо всех сил , он сразу бы умер ... Некормленый , маломочный какой-то , наверно — нездешний ! » А старичок тот , отошедши ко ржи , осторожно посмотрел на миновавших его детей . Ему запомнилось лицо Наташи — ее серые , чуткие , задумчивые глаза , внимательно открытый , дышащий детский рот , полные щеки и светлые волосы , обгоревшие на солнце и иссушенные полевым ветром . « Хорошая будет крестьянка ! » — решил старик . Теперь он старался разглядеть ребенка , которого несла девочка . « И этот на нее похож , — увидел прохожий . — Сомлел и спит . А что ж ему ! » — и старик пошел прочь , уставившись глазами в земляной сор и мелкую траву на дороге . Когда он видел лица детей , ему хотелось или тотчас умереть , чтобы не тосковать по молодой , по будущей , счастливой жизни , или уже остаться жить на свете постоянно , вечно . Но жить постоянно — разве это управишься , разве это ему посильно , да и охоты уже нету такой как прежде , и земля как будто наскучила , но иногда ему казалось что настоящая охота жить только и приходит в старости , а в молодых годах этого понятия нет , тогда человек живет без памяти ... Больше всего старику было жалко детей , и он чувствовал , как от них входит в его сердце томительное , болящее счастье , все еще и до сей поры малознакомое и не прожитое , будто оно было забыто за недосугом , но само по себе давно ожидало его.Прохожий старик сел в тень , поближе к растущему хлебу , чтобы одуматься . А одумавшись , он хотел заплакать , но передумал . « Еще чего ! — прошептал он вслух , — живи , старый человек , старайся ! О-го-го , я еще кум королю ! Чего мне , — тело мое цело , оно при мне , харчей полна изба , я не пьющий , не болящий ! .. » И старый человек с удовлетворением прилег около ржи , положив свою голову на кошелку с травой .