Daria/rus_authors huggingface dataset:
Сидора , — промолвил он наконец.Я снова приподнялся . Вошел мужик огромного роста , лет тридцати , здоровый , краснощекий , с русыми волосами и небольшой курчавой бородой . Он помолился на образ , поклонился главному конторщику , взял свою шляпу в обе руки и выпрямился.— Здравствуй , Сидор , — проговорил толстяк , постукивая счетами.— Здравствуйте , Николай Еремеич.— Ну , что , какова дорога ? — Хороша , Николай Еремеич . Грязновата маленько . ( Мужик говорил нескоро и негромко . ) — Жена здорова ? — Что ей деется ! Мужик вздохнул и ногу выставил . Николай Еремеич заложил перо за ухо и высморкнулся.— Что ж , зачем приехал ? — продолжал он спрашивать , укладывая клетчатый платок в карман.— Да слышь , Николай Еремеич , с нас плотников требуют.— Ну , что ж , нет их у вас , что ли ? — Как им не быть у нас , Николай Еремеич : дача лесная — известно . Да пора-то рабочая , Николай Еремеич.— Рабочая пора ! То-то , вы охотники на чужих работать , а на свою госпожу работать не любите ... Всё едино ! — Работа-то всё едино , точно , Николай Еремеич ... да что ... — Ну ? — Плата больно ... того ... — Мало чего нет ! Вишь , как вы избаловались . Поди ты ! — Да и то сказать , Николай Еремеич , работы-то всего на неделю будет , а продержат месяц . То материалу не хватит , а то и в сад пошлют дорожки чистить.— Мало ли чего нет ! Сама барыня приказать изволила , так тут нам с тобой рассуждать нечего.Сидор замолчал и начал переступать с ноги на ногу.Николай Еремеич скрутил голову набок и усердно застучал костяшками.— Наши ... мужики ... Николай Еремеич ... — заговорил , наконец , Сидор , запинаясь на каждом слове , — приказали вашей милости ... вот тут ... будет ... ( Он запустил свою ручищу за пазуху армяка и начал вытаскивать оттуда свернутое полотенце с красными разводами . ) — Что ты , что ты , дурак , с ума сошел , что ли ? — поспешно перебил его толстяк . — Ступай , ступай ко мне в избу , — продолжал он , почти выталкивая изумленного мужика , — там спроси жену ... она тебе чаю даст , я сейчас приду , ступай . Да , небось , говорят , ступай.Сидор вышел вон.— Экой ... медведь ! — пробормотал ему вслед главный конторщик , покачал головой и снова принялся за счеты.Вдруг крики : « Купря ! Купря ! Купрю не сшибешь ! » — раздались на улице и на крыльце , и немного спустя вошел в контору человек низенького роста , чахоточный на вид , с необыкновенно длинным носом , большими неподвижными глазами и весьма горделивой осанкой . Одет он был в старенький , изорванный сюртук цвета аделаида , или , как у нас говорится , оделлоида , с плисовым воротником и крошечными пуговками . Он нес связку дров за плечами . Около него толпилось человек пять дворовых людей , и все кричали : « Купря ! Купрю не сшибешь ! В истопники Купрю произвели , в истопники ! » Но человек в сюртуке с плисовым воротником не обращал ни малейшего внимания на буйство своих товарищей и нисколько не изменялся в лице . Мерными шагами дошел он до печки , сбросил свою ношу , приподнялся ,
табакерку , вытаращил глаза и начал забивать себе в нос тертый донник , смешанный с золой.При входе шумливой ватаги толстяк нахмурил было брови и поднялся с места ; но , увидав в чем дело , улыбнулся и только велел не кричать : в соседней , дескать , комнате охотник спит.— Какой охотник ? — спросили человека два в один голос.— Помещик.— А ! — Пускай шумят , — заговорил , растопыря руки , человек с плисовым воротником , — мне что за дело ! Лишь бы меня не трогали . В истопники меня произвели ... — В истопники ! в истопники ! — радостно подхватила толпа.— Барыня приказала , — продолжал он , пожав плечами , — а вы погодите ... вас еще в свинопасы произведут . А что я портной , и хороший портной , у первых мастеров в Москве обучался и на енаралов шил ... этого у меня никто не отнимет . А вы чего храбритесь ? .. чего ? Из господской власти вышли , что ли ? Вы дармоеды , тунеядцы , больше ничего . Меня отпусти на волю — я с голоду не умру , я не пропаду ; дай мне пашпорт — я оброк хороший взнесу и господ удоблетворю . А вы что ? Пропадете , пропадете , словно мухи , вот и всё ! — Вот и соврал , — перебил его парень , рябой и белобрысый , с красным галстухом и разорванными локтями , — ты и по пашпорту ходил , да от тебя копейки оброку господа не видали , и себе гроша не заработал : насилу ноги домой приволок , да с тех пор всё в одном кафтанишке живешь.— А что будешь делать , Константин Наркизыч ! — возразил Куприян , — влюбился человек — и пропал , и погиб человек . Ты сперва с мое поживи , Константин Наркизыч , а тогда уже и осуждай меня.— И в кого нашел влюбиться ! в урода сущего ! — Нет , этого ты не говори , Константин Наркизыч.— Да кого ты уверяешь ? Ведь я ее видел ; в прошлом году , в Москве , своими глазами видел.— В прошлом году она действительно попортилась маленько , — заметил Куприян.— Нет , господа , что , — заговорил презрительным и небрежным голосом человек высокого роста , худощавый , с лицом , усеянным прыщами , завитый и намасленный , должно быть , камердинер , — вот пускай нам Куприян Афанасьич свою песенку споет . Ну-тка , начните , Куприян Афанасьич ! — Да , да ! — подхватили другие . — Ай да Александра ! подкузьмила Купрю , неча сказать ... Пой , Купря ! .. Молодца , Александра ! ( Дворовые люди часто , для большей нежности , говоря о мужчине , употребляют женские окончания . ) Пой ! — Здесь не место петь , — с твердостию возразил Куприян , — здесь господская контора.— Да тебе-то что за дело ? Чай , в конторщики сам метишь ! — с грубым смехом отвечал Константин . — Должно быть ! — Всё в господской власти состоит , — заметил бедняк.— Вишь , вишь , куда метит , вишь , каков ? у ! у ! а ! И все расхохотались , иные запрыгали . Громче всех заливался один мальчишка лет пятнадцати , вероятно , сын аристократа между дворней : он носил жилет с бронзовыми пуговицами , галстух лилового цвета и брюшко уже успел отрастить.— А послушай-ка , признайся , Купря , — самодовольно заговорил Николай Еремеич , видимо распотешенный и разнеженный ,
плохо в истопниках-то ? Пустое , чай , дело вовсе ? — Да что , Николай Еремеич , — заговорил Куприян , — вот вы теперь главным у нас конторщиком , точно ; спору в том , точно , нету ; а ведь и вы под опалой находились и в мужицкой избе тоже пожили.— Ты смотри у меня , однако , не забывайся , — с запальчивостью перебил его толстяк , — с тобой , дураком , шутят ; тебе бы , дураку , чувствовать следовало и благодарить , что с тобой , дураком , занимаются.— К слову пришлось , Николай Еремеич , извините ... То-то же к слову.Дверь растворилась , и вбежал казачок.— Николай Еремеич , барыня вас к себе требует.— Кто у барыни ? — спросил он казачка.— Аксинья Никитишна и купец из Венёва.— Сею минутою явлюся . А вы , братцы , — продолжал он убедительным голосом , — ступайте-ка лучше отсюда вон с новопожалованным истопником-то : неравно немец забежит , как раз нажалуется.Толстяк поправил у себя на голове волосы , кашлянул в руку , почти совершенно закрытую рукавом сюртука , застегнулся и отправился к барыне , широко расставляя на ходу ноги . Погодя немного и вся ватага поплелась за ним вместе с Купрей . Остался один мой старый знакомый , дежурный . Он принялся было чинить перья , да сидя и заснул . Несколько мух тотчас воспользовались счастливым случаем и облепили ему рот . Комар сел ему на лоб , правильно расставил свои ножки и медленно погрузил в его мягкое тело всё свое жало . Прежняя рыжая голова с бакенбардами снова показалась из-за двери , поглядела , поглядела и вошла в контору вместе с своим довольно некрасивым туловищем.— Федюшка ! а Федюшка ! вечно спишь ! — проговорила голова.Дежурный открыл глаза и встал со стула.— Николай Еремеич к барыне пошел ? — К барыне пошел , Василий Николаич. « А ! а ! — подумал я , — вот он — главный кассир » .Главный кассир начал ходить по комнате . Впрочем , он более крался , чем ходил , и таки вообще смахивал на кошку . На плечах его болтался старый черный фрак , с очень узкими фалдами ; одну руку он держал на груди , а другой беспрестанно брался за свой высокий и тесный галстух из конского волоса и с напряжением вертел головой . Сапоги носил он козловые , без скрыпу , и выступал очень мягко.— Сегодня Ягушкин помещик вас спрашивал , — прибавил дежурный.— Гм , спрашивал ? Что ж он такое говорил ? — Говорил , что , дескать , к Тютюреву вечером заедет и вас будет ждать . Нужно , дескать , мне с Васильем Николаичем об одном деле переговорить , а о каком деле — не сказывал : уж Василий Николаич , говорит , знает.— Гм ! — возразил главный кассир и подошел к окну.— Что , Николай Еремеев в конторе ? — раздался в сенях громкий голос , и человек высокого роста , видимо рассерженный , с лицом неправильным , но выразительным и смелым , довольно опрятно одетый , шагнул через порог.— Нет его здесь ? — спросил он , быстро глянув кругом.— Николай Еремеич у барыни , — отвечал кассир . — Что вам надобно , скажите мне , Павел Андреич : вы мне можете сказать . Вы чего хотите ? — Чего я хочу ? Вы хотите знать , чего я хочу ?
кивнул головой . ) Проучить я его хочу , брюхача негодного , наушника подлого ... Я ему дам наушничать ! Павел бросился на стул.— Что вы , что вы , Павел Андреич ? Успокойтесь ... Как вам не стыдно ? Вы не забудьте , про кого вы говорите , Павел Андреич ! — залепетал кассир.— Про кого ? А мне что за дело , что его в главные конторщики пожаловали ! Вот , нечего сказать , нашли кого пожаловать ! Вот уж точно , можно сказать , пустили козла в огород ! — Полноте , полноте , Павел Андреич , полноте ! Бросьте это ... что за пустяки такие ? — Ну , Лиса Патрикевна , пошла хвостом вилять ! Я его дождусь , — с сердцем проговорил Павел и ударил рукой по столу . — А , да вот он и жалует , — прибавил он , взглянув в окошко , — легок на помине . Милости просим ! ( Он встал . ) — Николай Еремеев вошел в контору . Лицо его сияло удовольствием , но при виде Павла он несколько смутился.— Здравствуйте , Николай Еремеич , — значительно проговорил Павел , медленно подвигаясь к нему навстречу , — здравствуйте.Главный конторщик не отвечал ничего . В дверях показалось лицо купца.— Что ж вы мне не изволите отвечать ? — продолжал Павел . — Впрочем , нет ... нет , — прибавил он , — этак не дело ; криком да бранью ничего не возьмешь . Нет , вы мне лучше добром скажите . Николай Еремеич , за что вы меня преследуете ? за что вы меня погубить хотите ? Ну , говорите же , говорите.— Здесь не место с вами объясняться , — не без волнения возразил главный конторщик , — да и не время . Только я , признаюсь , одному удивляюсь : с чего вы взяли , что я вас погубить желаю или преследую ? Да и как , наконец , могу я вас преследовать ? Вы не у меня в конторе состоите.— Еще бы , — отвечал Павел , — этого бы только недоставало . Но зачем же вы притворяетесь , Николай Еремеич ? .. Ведь вы меня понимаете.— Нет , не понимаю.— Нет , понимаете.— Нет , ей-богу , не понимаю.— Еще божитесь ! Да уж коли на то пошло , скажите : ну , не боитесь вы бога ! Ну , за что вы бедной девке жить не даете ? Что вам надобно от нее ? — Вы о ком говорите , Павел Андреич ? — с притворным изумлением спросил толстяк.— Эка ! не знает небось ? Я об Татьяне говорю . Побойтесь бога , — за что мстите ? Стыдитесь : вы человек женатый , дети у вас с меня уже ростом , а я не что другое ... я жениться хочу : я по чести поступаю.— Чем же я тут виноват , Павел Андреич ? Барыня вам жениться не позволяет : ее господская воля ! Я-то тут что ? — Вы что ? А вы с этой старой ведьмой , с ключницей , не стакнулись небось ? Небось не наушничаете , а ? Скажите , не взводите на беззащитную девку всякую небылицу ? Небось не по вашей милости ее из прачек в судомойки произвели ! И бьют-то ее и в затрапезе держат не по вашей милости ? .. Стыдитесь , стыдитесь , старый вы человек ! Ведь вас паралич того и гляди разобьет ... Богу отвечать придется.— Ругайтесь , Павел Андреич , ругайтесь ... Долго ли вам придется ругаться-то ! Павел вспыхнул.— Что ? грозить мне вздумал ? — с сердцем заговорил он . — Ты думаешь , я тебя боюсь ? Нет , брат ,
того наткнулся ! Чего мне бояться ? .. Я везде себе хлеб сыщу . Вот ты — другое дело ! Тебе только здесь и жить , да наушничать , да воровать ... — Ведь вот как зазнался , — перебил его конторщик , который тоже начинал терять терпение , — фершел , просто фершел , лекаришка пустой ; а послушай-ка его , — фу ты , какая важная особа ! — Да , фершел , а без этого фершела ваша милость теперь бы на кладбище гнила ... И дернула же меня нелегкая его вылечить , — прибавил он сквозь зубы.— Ты меня вылечил ? .. Нет , ты меня отравить хотел ; ты меня сабуром опоил , — подхватил конторщик.— Что ж , коли на тебя , кроме сабура , ничего действовать не могло ? — Сабур врачебный управой запрещен , — продолжал Николай , — я еще на тебя пожалуюсь . Ты уморить меня хотел — вот что ! Да господь не попустил.— Полно вам , полно , господа ... — начал было кассир.— Отстань ! — крикнул конторщик . — Он меня отравить хотел ! Понимаешь ты эфто ? — Очень нужно мне ... Слушай , Николай Еремеев , — заговорил Павел с отчаянием , — в последний раз тебя прошу ... вынудил ты меня — невтерпеж мне становится . Оставь нас в покое , понимаешь ? А то , ей-богу , несдобровать кому-нибудь из нас , я тебе говорю.Толстяк расходился.— Я тебя не боюсь , — закричал он , — слышишь ли ты , молокосос ! Я и с отцом твоим справился , я и ему рога сломил , — тебе пример , смотри ! — Не напоминай мне про отца , Николай Еремеев , не напоминай ! — Вона ! ты что мне за уставщик ? — Говорят тебе , не напоминай ! — А тебе говорят , не забывайся ... Как ты там барыне , по-твоему , ни нужен , а коли из нас двух ей придется выбирать , — не удержишься ты , голубчик ! Бунтовать никому не позволяется , смотри ! ( Павел дрожал от бешенства . ) А девке Татьяне поделом ... Погоди , не то ей еще будет ! Павел кинулся вперед с поднятыми руками , и конторщик тяжко покатился на пол.— В кандалы его , в кандалы , — застонал Николай Еремеев ... Конца этой сцены я не берусь описывать ; я и так боюсь , не оскорбил ли я чувства читателя.В тот же день я вернулся домой . Неделю спустя я узнал , что госпожа Лоснякова оставила и Павла и Николая у себя в услужении , а девку Татьяну сослала : видно , не понадобилась.в уменьшенном виде ( франц . ) .Я ехал с охоты вечером один , на беговых дрожках . До дому еще было верст восемь ; моя добрая рысистая кобыла бодро бежала по пыльной дороге , изредка похрапывая и шевеля ушами ; усталая собака , словно привязанная , ни на шаг не отставала от задних колес . Гроза надвигалась . Впереди огромная лиловая туча медленно поднималась из-за леса ; надо мною и мне навстречу неслись длинные серые облака ; ракиты тревожно шевелились и лепетали . Душный жар внезапно сменился влажным холодом ; тени быстро густели . Я ударил вожжой по лошади , спустился в овраг , перебрался через сухой ручей , весь заросший лозинками , поднялся в гору и въехал в лес . Дорога вилась передо мною между густыми кустами орешника , уже залитыми мраком ; я подвигался вперед с трудом .
дубов и лип , беспрестанно пересекавшим глубокие продольные рытвины — следы тележных колес ; лошадь моя начала спотыкаться . Сильный ветер внезапно загудел в вышине , деревья забушевали , крупные капли дождя резко застучали , зашлепали по листьям , сверкнула молния , и гроза разразилась . Дождь полил ручьями . Я поехал шагом и скоро принужден был остановиться : лошадь моя вязла , я не видел ни зги . Кое-как приютился я к широкому кусту . Сгорбившись и закутавши лицо , ожидал я терпеливо конца ненастья , как вдруг , при блеске молнии , на дороге почудилась мне высокая фигура . Я стал пристально глядеть в ту сторону — та же фигура словно выросла из земли подле моих дрожек.— Кто это ? — спросил звучный голос.— А ты кто сам ? — Я здешний лесник.Я назвал себя.— А , знаю ! Вы домой едете ? — Домой . Да видишь , какая гроза ... — Да , гроза , — отвечал голос.Белая молния озарила лесника с головы до ног ; трескучий и короткий удар грома раздался тотчас вслед за нею . Дождик хлынул с удвоенной силой.— Не скоро пройдет , — продолжал лесник.— Что делать ! — Я вас , пожалуй , в свою избу проведу , — отрывисто проговорил он.— Сделай одолжение.— Извольте сидеть.Он подошел к голове лошади , взял ее за узду и сдернул с места . Мы тронулись . Я держался за подушку дрожек , которые колыхались , « как в море челнок » , и кликал собаку . Бедная моя кобыла тяжко шлепала ногами по грязи , скользила , спотыкалась ; лесник покачивался перед оглоблями направо и налево , словно привиденье . Мы ехали довольно долго ; наконец мой проводник остановился . « Вот мы и дома , барин » , — промолвил он спокойным голосом . Калитка заскрыпела , несколько щенков дружно залаяло . Я поднял голову и при свете молнии увидал небольшую избушку посреди обширного двора , обнесенного плетнем . Из одного окошечка тускло светил огонек . Лесник довел лошадь до крыльца и застучал в дверь . « Сичас , сичас ! » — раздался тоненький голосок , послышался топот босых ног , засов заскрыпел , и девочка лет двенадцати , в рубашонке , подпоясанная покромкой , с фонарем в руке , показалась на пороге.— Посвети барину , — сказал он ей , — а я ваши дрожки под навес поставлю.Девочка глянула на меня и пошла в избу . Я отправился вслед за ней.Изба лесника состояла из одной комнаты , закоптелой , низкой и пустой , без полатей и перегородок . Изорванный тулуп висел на стене . На лавке лежало одноствольное ружье , в углу валялась груда тряпок ; два больших горшка стояли возле печки . Лучина горела на столе , печально вспыхивая и погасая . На самой середине избы висела люлька , привязанная к концу длинного шеста . Девочка погасила фонарь , присела на крошечную скамейку и начала правой рукой качать люльку , лоном поправлять лучину . Я посмотрел кругом —сердце во мне заныло : не весело войти ночью в мужицкую избу . Ребенок в люльке дышал тяжело и скоро.— Ты разве одна здесь ? — спросил я девочку.— Одна , — произнесла она едва внятно.— Ты лесникова дочь ? — Лесникова , — прошептала она.Дверь заскрыпела ,
, нагнув голову , через порог . Он поднял фонарь с полу , подошел к столу и зажег светильню.— Чай , не привыкли к лучине ? — проговорил он и тряхнул кудрями.Я посмотрел на него . Редко мне случалось видеть такого молодца . Он был высокого роста , плечист и сложен на славу . Из-под мокрой замашной рубашки выпукло выставлялись его могучие мышцы . Черная курчавая борода закрывала до половины его суровое и мужественное лицо ; из-под сросшихся широких бровей смело глядели небольшие карие глаза . Он слегка уперся руками в бока и остановился передо мною.Я поблагодарил его и спросил его имя.— Меня зовут Фомой , — отвечал он , — а по прозвищу Бирюк * .— А , ты Бирюк ? Я с удвоенным любопытством посмотрел на него . От моего Ермолая и от других я часто слышал рассказы о леснике Бирюке , которого все окрестные мужики боялись как огня . По их словам , не бывало еще на свете такого мастера своего дела : « Вязанки хворосту не даст утащить ; в какую бы ни было пору , хоть в самую полночь , нагрянет , как снег на голову , и ты не думай сопротивляться , — силен , дескать , и ловок как бес ... И ничем его взять нельзя : ни вином , ни деньгами ; ни на какую приманку не идет . Уж не раз добрые люди его сжить со свету собирались , да нет — не дается » .Вот как отзывались соседние мужики о Бирюке.— Так ты Бирюк , — повторил я , — я , брат , слыхал про тебя . Говорят , ты никому спуску не даешь.— Должность свою справляю , — отвечал он угрюмо , — даром господский хлеб есть не приходится.Он достал из-за пояса топор , присел на пол и начал колоть лучину.— Аль у тебя хозяйки нет ? — спросил я его.— Нет , — отвечал он и сильно махнул топором.— Умерла , знать ? — Нет ... да ... умерла , — прибавил он и отвернулся.Я замолчал ; он поднял глаза и посмотрел на меня.— С прохожим мещанином сбежала , — произнес он с жестокой улыбкой . Девочка потупилась ; ребенок проснулся и закричал ; девочка подошла к люльке . — На , дай ему , — проговорил Бирюк , сунув ей в руку запачканный рожок . — Вот и его бросила , — продолжал он вполголоса , указывая на ребенка . Он подошел к двери , остановился и обернулся.— Вы , чай , барин , — начал он , — нашего хлеба есть не станете , а у меня окромя хлеба ... — Я не голоден.— Ну , как знаете . Самовар бы я вам поставил , да чаю у меня нету ... Пойду посмотрю , что ваша лошадь.Он вышел и хлопнул дверью . Я в другой раз осмотрелся . Изба показалась мне еще печальнее прежнего . Горький запах остывшего дыма неприятно стеснял мне дыхание . Девочка не трогалась с места и не поднимала глаз ; изредка поталкивала она люльку , робко наводила на плечо спускавшуюся рубашку ; ее голые ноги висели , не шевелясь.— Как тебя зовут ? — спросил я.— Улитой , — проговорила она , еще более понурив свое печальное личико.Лесник вошел и сел на лавку.— Гроза проходит , — заметил он после небольшого молчанья , — коли прикажете , я вас из лесу провожу.Я встал . Бирюк взял ружье и осмотрел полку.— Это зачем ? — спросил я.— А в лесу шалят ... У Кобыльего Верху . * * дерево рубят ,
— прибавил он в ответ на мой вопрошающий взор.— Будто отсюда слышно ? — Со двора слышно.Мы вышли вместе . Дождик перестал . В отдалении еще толпились тяжелые громады туч , изредка вспыхивали длинные молнии ; но над нашими головами уже виднелось кое-где темно-синее небо , звездочки мерцали сквозь жидкие , быстро летевшие облака . Очерки деревьев , обрызганных дождем и взволнованных ветром , начинали выступать из мрака . Мы стали прислушиваться . Лесник снял шапку и потупился . « Во ... вот , — проговорил он вдруг и протянул руку , — вишь какую ночку выбрал » . Я ничего не слышал , кроме шума листьев . Бирюк вывел лошадь из-под навеса . « А этак я , пожалуй , — прибавил он вслух , — и прозеваю его » . — « Я с тобой пойду ... хочешь ? » — « Ладно , — отвечал он и попятил лошадь назад , — мы его духом поймаем , а там я вас провожу . Пойдемте » .Мы пошли : Бирюк впереди , я за ним . Бог его знает , как он узнавал дорогу , но он останавливался только изредка , и то для того , чтобы прислушиваться к стуку топора . « Вишь , — бормотал он сквозь зубы , — слышите ? слышите ? » — « Да где ? » Бирюк пожимал плечами . Мы спустились в овраг , ветер затих на мгновенье — мерные удары ясно достигли до моего слуха . Бирюк глянул на меня и качнул головой . Мы пошли далее по мокрому папоротнику и крапиве . Глухой и продолжительный гул раздался ... — Повалил ... — пробормотал Бирюк.Между тем небо продолжало расчищаться ; в лесу чуть-чуть светлело . Мы выбрались , наконец , из оврага . « Подождите здесь » , — шепнул мне лесник , нагнулся и , подняв ружье кверху , исчез между кустами . Я стал прислушиваться с напряжением . Сквозь постоянный шум ветра чудились мне невдалеке слабые звуки : топор осторожно стучал по сучьям , колеса скрыпели , лошадь фыркала ... « Куда ? стой ! » — загремел вдруг железный голос Бирюка . Другой голос закричал жалобно , по-заячьи ... Началась борьба . « Вре-ешь , вре-ешь , — твердил , задыхаясь , Бирюк , — не уйдешь ... » Я бросился в направлении шума и прибежал , спотыкаясь на каждом шагу , на место битвы . У срубленного дерева , на земле , копошился лесник ; он держал под собою вора и закручивал ему кушаком руки на спину . Я подошел . Бирюк поднялся и поставил его на ноги . Я увидал мужика , мокрого , в лохмотьях , с длинной растрепанной бородой . Дрянная лошаденка , до половины закрытая угловатой рогожкой , стояла тут же вместе с тележным ходом . Лесник не говорил ни слова ; мужик тоже молчал и только головой потряхивал.— Отпусти его , — шепнул я на ухо Бирюку , — я заплачу за дерево.Бирюк молча взял лошадь за холку левой рукой : правой он держал вора за пояс . « Ну , поворачивайся , ворона ! » — промолвил он сурово . « Топорик-то вон возьмите » , — пробормотал мужик , « Зачем ему пропадать ! » — сказал лесник и поднял топор . Мы отправились . Я шел позади ... Дождик начал опять накрапывать и скоро полил ручьями . С трудом добрались мы до избы . Бирюк бросил пойманную лошаденку посреди двора , ввел мужика в комнату ,
посадил его в угол . Девочка , которая заснула было возле печки , вскочила и с молчаливым испугом стала глядеть на нас . Я сел на лавку.— Эк его , какой полил , — заметил лесник , — переждать придется . Не хотите ли прилечь ? — Спасибо.— Я бы его , для вашей милости , в чуланчик запер , — продолжал он , указывая на мужика , — да вишь , засов ... — Оставь его тут , не трогай , — перебил я Бирюка.Мужик глянул на меня исподлобья . Я внутренно дал себе слово , во что бы то ни стало , освободить бедняка . Он сидел неподвижно на лавке . При свете фонаря я мог разглядеть его испитое , морщинистое лицо , нависшие желтые брови , беспокойные глаза , худые члены ... Девочка улеглась на полу у самых его ног и опять заснула . Бирюк сидел возле стола , опершись головою на руки . Кузнечик кричал в углу ... дождик стучал по крыше и скользил по окнам ; мы все молчали.— Фома Кузьмич , — заговорил вдруг мужик голосом глухим и разбитым , — а , Фома Кузьмич.— Чего тебе ? — Отпусти.Бирюк не отвечал.— Отпусти ... с голодухи ... отпусти.— Знаю я вас , — угрюмо возразил лесник , — ваша вся слобода такая — вор на воре.— Отпусти , — твердил мужик , — приказчик ... разорены , во как ... отпусти ! — Разорены ! .. Воровать никому не след.— Отпусти , Фома Кузьмич ... не погуби . Ваш-то , сам знаешь , заест , во как.Бирюк отвернулся . Мужика подергивало , словно лихорадка его колотила . Он встряхивал головой и дышал неровно.— Отпусти , — повторял он с унылым отчаяньем , — отпусти , ей-богу , отпусти ! Я заплачу , во как , ей-богу . Ей-богу , с голодухи ... детки пищат , сам знаешь . Круто , во как , приходится.— А ты всё-таки воровать не ходи.— Лошаденку , — продолжал мужик , — лошаденку-то , хоть ее-то ... один живот и есть ... отпусти ! — Говорят , нельзя . Я тоже человек подневольный : с меня взыщут . Вас баловать тоже не приходится.— Отпусти ! Нужда , Фома Кузьмич , нужда , как есть того ... отпусти ! — Знаю я вас ! — Да отпусти ! — Э , да что с тобой толковать ; сиди смирно , а то у меня , знаешь ? Не видишь , что ли , барина ? Бедняк потупился ... Бирюк зевнул и положил голову на стол . Дождик всё не переставал . Я ждал , что будет.Мужик внезапно выпрямился . Глаза у него загорелись , и на лице выступила краска . « Ну на , ешь , на , подавись , на , — начал он , прищурив глаза и опустив углы губ , — на , душегубец окаянный : пей христианскую кровь , пей ... » Лесник обернулся.— Тебе говорю , тебе , азиат , кровопийца , тебе ! — Пьян ты , что ли , что ругаться вздумал ? — заговорил с изумлением лесник . — С ума сошел , что ли ? — Пьян ! .. не на твои ли деньги , душегубец окаянный , зверь , зверь , зверь ! — Ах ты ... да я тебя ! .. — А мне что ? Всё едино — пропадать ; куда я без лошади пойду ? Пришиби — один конец ; что с голоду , что так — всё едино . Пропадай всё : жена , дети — околевай всё ... А до тебя , погоди , доберемся ! Бирюк приподнялся.— Бей , бей , — подхватил мужик свирепым голосом , — бей , на , на , бей ...
на него . ) Бей ! бей ! — Молчать ! — загремел лесник и шагнул два раза.— Полно , полно , Фома , — закричал я , — оставь его ... бог с ним.— Не стану я молчать , — продолжал несчастный . — Всё едино — околевать-то . Душегубец ты , зверь , погибели на тебя нету ... Да постой , недолго тебе царствовать ! затянут тебе глотку , постой ! Бирюк схватил его за плечо ... Я бросился на помощь мужику ... — Не троньте , барин ! — крикнул на меня лесник.Я бы не побоялся его угрозы и уже протянул было руку ; но , к крайнему моему изумлению , он одним поворотом сдернул с локтей мужика кушак , схватил его за шиворот , нахлобучил ему шапку на глаза , растворил дверь и вытолкнул его вон.— Убирайся к чёрту с своей лошадью ! — закричал он ему вслед , — да смотри , в другой раз у меня ... Он вернулся в избу и стал копаться в углу.— Ну , Бирюк , — промолвил я наконец , — удивил ты меня : ты , я вижу , славный малый.— Э , полноте , барин , — перебил он меня с досадой , — не извольте только сказывать . Да уж я лучше вас провожу , — прибавил он , — знать , дождика-то вам не переждать ... На дворе застучали колеса мужицкой телеги.— Вишь , поплелся ! — пробормотал он , — да я его ! .. Через полчаса он простился со мной на опушке леса.Бирюком называется в Орловской губернии человек одинокий и угрюмый. « Верхом » называется в Орловской губернии овраг.Я уже имел честь представить вам , благосклонные читатели , некоторых моих господ соседей ; позвольте же мне теперь , кстати ( для нашего брата писателя всё кстати ) , познакомить вас еще с двумя помещиками , у которых я часто охотился , с людьми весьма почтенными , благонамеренными и пользующимися всеобщим уважением нескольких уездов.Сперва опишу вам отставного генерал-майора Вячеслава Илларионовича Хвалынского . Представьте себе человека высокого и когда-то стройного , теперь же несколько обрюзглого , но вовсе не дряхлого , даже не устарелого , человека в зрелом возрасте , в самой , как говорится , поре . Правда , некогда правильные и теперь еще приятные черты лица его немного изменились , щеки повисли , частые морщины лучеобразно расположились около глаз , иных зубов уже нет , как сказал Саади , по уверению Пушкина ; русые волосы , по крайней мере все те , которые остались в целости , превратились в лиловые благодаря составу , купленному на Роменской конной ярмарке у жида , выдававшего себя за армянина ; но Вячеслав Илларионович выступает бойко , смеется звонко , позвякивает шпорами , крутит усы , наконец называет себя старым кавалеристом , между тем как известно , что настоящие старики сами никогда себя не называют стариками . Носит он обыкновенно сюртук , застегнутый доверху , высокий галстух с накрахмаленными воротничками и панталоны серые с искрой , военного покроя ; шляпу же надевает прямо на лоб , оставляя весь затылок наружи . Человек он очень добрый , но с понятиями и привычками довольно странными . Например : он никак не может обращаться с дворянами небогатыми или нечиновными , как с равными себе людьми .
с ними , он обыкновенно глядит на них сбоку , сильно опираясь щекою в твердый и белый воротник , или вдруг возьмет да озарит их ясным и неподвижным взором , помолчит и двинет всею кожей под волосами на голове ; даже слова иначе произносит и не говорит , например : « Благодарю , Павел Васильич » , или : « Пожалуйте сюда , Михайло Иваныч » , а : « Боллдарю , Палл Асилич » , или : « Па-ажалте сюда , Михал Ваныч » . С людьми же , стоящими на низших ступенях общества , он обходится еще страннее : вовсе на них не глядит и , прежде чем объяснит им свое желание или отдаст приказ , несколько раз сряду , с озабоченным и мечтательным видом , повторит : « Как тебя зовут ? .. как тебя зовут ? » , ударяя необыкновенно резко на первом слове « как » , а остальные произнося очень быстро , что придает всей поговорке довольно близкое сходство с криком самца-перепела . Хлопотун он и жила страшный , а хозяин плохой : взял к себе в управители отставного вахмистра , малоросса , необыкновенно глупого человека . Впрочем , в деле хозяйничества никто у нас еще не перещеголял одного петербургского важного чиновника , который , усмотрев из донесений своего приказчика , что овины у него в имении часто подвергаются пожарам , отчего много хлеба пропадает , — отдал строжайший приказ : вперед до тех пор не сажать снопов в овин , пока огонь совершенно не погаснет . Тот же самый сановник вздумал было засеять все свои поля маком , вследствие весьма , по-видимому , простого расчета : мак , дескать , дороже ржи , следовательно сеять мак выгоднее . Он же приказал своим крепостным бабам носить кокошники по высланному из Петербурга образцу ; и действительно , до сих пор в имениях его бабы носят кокошники ... только сверху кичек ... Но возвратимся к Вячеславу Илларионовичу . Вячеслав Илларионович ужасный охотник до прекрасного пола и , как только увидит у себя в уездном городе на бульваре хорошенькую особу , немедленно пустится за нею вслед , но тотчас же и захромает , — вот что замечательное обстоятельство . В карты играть он любит , но только с людьми звания низшего ; они-то ему : « Ваше превосходительство » , а он-то их пушит и распекает , сколько душе его угодно . Когда ж ему случится играть с губернатором или с каким-нибудь чиновным лицом — удивительная происходит в нем перемена : и улыбается-то он , и головой кивает , и в глаза-то им глядит — медом так от него и несет ... Даже проигрывает и не жалуется . Читает Вячеслав Илларионыч мало , при чтении беспрестанно поводит усами и бровями , сперва усами , потом бровями , словно волну снизу вверх по лицу пускает . Особенно замечательно это волнообразное движение на лице Вячеслава Илларионыча , когда ему случается ( при гостях , разумеется ) пробегать столбцы « Journal des Débats » . На выборах играет он роль довольно значительную , но от почетного звания предводителя по скупости отказывается . « Господа , — говорит он обыкновенно приступающим к нему дворянам , и говорит голосом , исполненным покровительства и самостоятельности ,
благодарен за честь ; но я решился посвятить свой досуг уединению » . И , сказавши эти слова , поведет головой несколько раз направо и налево , а потом с достоинством наляжет подбородком и щеками на галстух . Состоял он в молодые годы адъютантом у какого-то значительного лица , которого иначе и не называет как по имени и по отчеству ; говорят , будто бы он принимал на себя не одни адъютантские обязанности , будто бы , например , облачившись в полную парадную форму и даже застегнув крючки , парил своего начальника в бане — да не всякому слуху можно верить . Впрочем , и сам генерал Хвалынский о своем служебном поприще не любит говорить , что вообще довольно странно ; на войне он тоже , кажется , не бывал . Живет генерал Хвалынский в небольшом домике , один ; супружеского счастья он в своей жизни не испытал и потому до сих пор еще считается женихом , и даже выгодным женихом . Зато ключница у него , женщина лет тридцати пяти , черноглазая , чернобровая , полная , свежая и с усами , по буднишним дням ходит в накрахмаленных платьях , а по воскресеньям и кисейные рукава надевает . Хорош бывает Вячеслав Илларионович на больших званых обедах , даваемых помещиками в честь губернаторов и других властей : тут он , можно сказать , совершенно в своей тарелке . Сидит он обыкновенно в таких случаях если не по правую руку губернатора , то и не в далеком от него расстоянии ; в начале обеда более придерживается чувства собственного достоинства и , закинувшись назад , но не оборачивая головы , сбоку пускает взор вниз по круглым затылкам и стоячим ворот-пикам гостей ; зато к концу стола развеселяется , начинает улыбаться во все стороны ( в направлении губернатора он с начала обеда улыбался ) , а иногда даже предлагает тост в честь прекрасного пола , украшения нашей планеты , по его словам . Также недурен генерал Хвалынский на всех торжественных и публичных актах , экзаменах , собраньях и выставках ; под благословение тоже подходить мастер . На разъездах , переправах и в других тому подобных местах люди Вячеслава Илларионыча не шумят и не кричат ; напротив , раздвигая народ или вызывая карету , говорят приятным горловым баритоном : « Позвольте , позвольте , дайте генералу Хвалынскому пройти » , или : « Генерала Хвалынского экипаж ... » Экипаж , правда , у Хвалынского формы довольно старинной ; на лакеях ливрея довольно потертая ( о том , что она серая с красными выпушками , кажется , едва ли нужно упомянуть ) ; лошади тоже довольно пожили и послужили на своем веку , но на щегольство Вячеслав Илларионыч притязаний не имеет и не считает даже званию своему приличным пускать пыль в глаза . Особенным даром слова Хвалынский не владеет или , может быть , не имеет случая выказать свое красноречие , потому что не только спора , но вообще возраженья не терпит и всяких длинных разговоров , особенно с молодыми людьми , тщательно избегает . Оно действительно вернее ; а то с нынешним народом беда : как раз из повиновения выйдет и уважение потеряет .
большей частью безмолвствует , а к лицам низшим , которых , по-видимому , презирает , но с которыми только и знается , держит речи отрывистые и резкие , беспрестанно употребляя выраженья , подобные следующим : « Это , однако , вы пус-тя-ки говорите » ; или : « Я наконец вынужденным нахожусь , милосвый сдарь мой , вам поставить на вид » ; или : « Наконец вы должны , однако же , знать , с кем имеете дело » , и пр . Особенно боятся его почтмейстеры , непременные заседатели и станционные смотрители . Дома он у себя никого не принимает и живет , как слышно , скрягой . Со всем тем он прекрасный помещик . « Старый служака , человек бескорыстный , с правилами , vieux grognard 1 » , — говорят про него соседи . Один прокурор губернский позволяет себе улыбаться , когда при нем упоминают об отличных и солидных качествах генерала Хвалынского , — да чего не делает зависть ! .. А впрочем , перейдем теперь к другому помещику.Мардарий Аполлоныч Стегунов ни в чем не походил на Хвалынского ; он едва ли где-нибудь служил и никогда красавцем не почитался . Мардарий Аполлоныч старичок низенький , пухленький , лысый , с двойным подбородком , мягкими ручками и порядочным брюшком . Он большой хлебосол и балагур ; живет , как говорится , в свое удовольствие ; зиму и лето ходит в полосатом шлафроке на вате . В одном он только сошелся с генералом Хвалынским : он тоже холостяк . У него пятьсот душ . Мардарий Аполлоныч занимается своим именьем довольно поверхностно ; купил , чтобы не отстать от века , лет десять тому назад , у Бутенопа в Москве молотильную машину , запер ее в сарай да и успокоился . Разве в хороший летний день велит заложить беговые дрожки и съездит в поле на хлеба посмотреть да васильков нарвать . Живет Мардарий Аполлоныч совершенно на старый лад . И дом у него старинной постройки : в передней , как следует , пахнет квасом , сальными свечами и кожей ; тут же направо буфет с трубками и утиральниками ; в столовой фамильные портреты , мухи , большой горшок ерани и кислые фортопьяны ; в гостиной три дивана , три стола , два зеркала и сиплые часы , с почерневшей эмалью и бронзовыми , резными стрелками ; в кабинете стол с бумагами , ширмы синеватого цвета с наклеенными картинками , вырезанными из разных сочинений прошедшего столетия , шкапы с вонючими книгами , пауками и черной пылью , пухлое кресло , итальянское окно да наглухо заколоченная дверь в сад ... Словом , всё как водится . Людей у Мардария Аполлоныча множество , и все одеты по-старинному : в длинные синие кафтаны с высокими воротниками , панталоны мутного колорита и коротенькие желтоватые жилетцы . Гостям они говорят : « батюшка » . Хозяйством у него заведывает бурмистр из мужиков , с бородой во весь тулуп ; домом — старуха , повязанная коричневым платком , сморщенная и скупая . На конюшне у Мардария Аполлоныча стоит тридцать разнокалиберных лошадей ; выезжает он в домоделанной коляске в полтораста пуд . Гостей принимает он очень радушно и угощает на славу ,
кухни , лишает их вплоть до самого вечера всякой возможности заняться чем-нибудь , кроме преферанса . Сам же никогда ничем не занимается и даже « Сонник » перестал читать . Но таких помещиков у нас на Руси еще довольно много ; спрашивается : с какой стати я заговорил о нем и зачем ? .. А вот позвольте вместо ответа рассказать вам одно из моих посещений у Мардария Аполлоныча.Приехал я к нему летом , часов в семь вечера . У него только что отошла всенощная , и священник , молодой человек , по-видимому , весьма робкий и недавно вышедший из семинарии , сидел в гостиной возле двери , на самом краюшке стула . Мардарий Аполлоныч , по обыкновению , чрезвычайно ласково меня принял : он непритворно радовался каждому гостю , да и человек он был вообще предобрый . Священник встал и взялся за шляпу.— Погоди , погоди , батюшка , — заговорил Мардарий Аполлоныч , не выпуская моей руки , — не уходи ... Я велел тебе водки принести.— Я не пью-с , — с замешательством пробормотал священник и покраснел до ушей.— Что за пустяки ! Как в вашем званье не пить ! — отвечал Мардарий Аполлоныч . — Мишка ! Юшка ! водки батюшке ! Юшка , высокий и худощавый старик лет восьмидесяти , вошел с рюмкой водки на темном крашеном подносе , испещренном пятнами телесного цвета.Священник начал отказываться.— Пей , батюшка , не ломайся , нехорошо , — заметил помещик с укоризной.Бедный молодой человек повиновался.— Ну , теперь , батюшка , можешь идти.Священник начал кланяться.— Ну , хорошо , хорошо , ступай ... Прекрасный человек , — продолжал Мардарий Аполлоныч , глядя ему вслед , — очень я им доволен ; одно — молод еще . Всё проповеди держит , да вот вина не пьет . Но вы-то как , мой батюшка ? .. Что вы , как вы ? Пойдемте-ка на балкон — вишь , вечер какой славный.Мы вышли на балкон , сели и начали разговаривать . Мардарий Аполлоныч взглянул вниз и вдруг пришел в ужасное волненье.— Чьи это куры ? чьи это куры ? — закричал он , — чьи это куры по саду ходят ? .. Юшка ! Юшка ! поди узнай сейчас , чьи это куры по саду ходят ? .. Чьи это куры ? Сколько раз я запрещал , сколько раз говорил ! Юшка побежал.— Что за беспорядки ! — твердил Мардарий Аполлоныч , — это ужас ! Несчастные куры , как теперь помню , две крапчатые и одна белая с хохлом , преспокойно продолжали ходить под яблонями , изредка выражая свои чувства продолжительным крехтаньем , как вдруг Юшка , без шапки , с палкой в руке , и трое других совершеннолетних дворовых , все вместе дружно ринулись на них . Пошла потеха . Курицы кричали , хлопали крыльями , прыгали , оглушительно кудахтали ; дворовые люди бегали , спотыкались , падали ; барин с балкона кричал , как исступленный : « Лови , лови ! лови , лови ! лови , лови , лови ! .. Чьи это куры , чьи это куры ? » Наконец одному дворовому человеку удалось поймать хохлатую курицу , придавив ее грудью к земле , и в то же самое время через плетень сада , с улицы , перескочила девочка лет одиннадцати , вся растрепанная и с хворостиной в руке.— А , вот чьи куры !
. — Ермила-кучера куры ! Вон он свою Наталку загнать их выслал ... Небось Параши не выслал , — присовокупил помещик вполголоса и значительно ухмыльнулся . — Эй , Юшка ! брось куриц-то : поймай-ка мне Наталку.Но прежде чем запыхавшийся Юшка успел добежать до перепуганной девчонки — откуда ни возьмись ключница , схватила ее за руку и несколько раз шлепнула бедняжку по спине ... — Вот тэк , э вот тэк , — подхватил помещик , — те , те , те ! те , те , те ! .. А кур-то отбери , Авдотья , — прибавил он громким голосом и с светлым лицом обратился ко мне : — Какова , батюшка , травля была , ась ? Вспотел даже , посмотрите.И Мардарий Аполлоныч расхохотался.Мы остались на балконе . Вечер был действительно необыкновенно хорош.Нам подали чай.— Скажите-ка , — начал я , — Мардарий Аполлоныч , ваши это дворы выселены , вон там , на дороге , за оврагом ? — Мои ... а что ? — Как же это вы , Мардарий Аполлоныч ? Ведь это грешно . Избенки отведены мужикам скверные , тесные ; деревца кругом не увидишь ; са́жалки даже нету ; колодезь один , да и тот никуда не годится . Неужели вы другого места найти не могли ? .. И , говорят , вы у них даже старые конопляники отняли ? — А что будешь делать с размежеваньем ? — отвечал мне Мардарий Аполлоныч . — У меня это размежевание вот где сидит . ( Он указал на свой затылок . ) И никакой пользы я от этого размежевания не предвижу . А что я конопляники у них отнял и сажалки , что ли , там у них не выкопал , — уж про это , батюшка , я сам знаю . Я человек простой — по-старому поступаю . По-моему : коли барин — так барин , а коли мужик — так мужик ... Вот что.На такой ясный и убедительный довод отвечать , разумеется , было нечего.— Да притом , — продолжал он , — и мужики-то плохие , опальные . Особенно там две семьи ; еще батюшка покойный , дай бог ему царство небесное , их не жаловал , больно не жаловал . А у меня , скажу вам , такая примета : коли отец вор , то и сын вор ; уж там как хотите ... О , кровь , кровь — великое дело ! Я , признаться вам откровенно , из тех-то двух семей и без очереди в солдаты отдавал и так рассовывал — кой-куды ; да не переводятся , что будешь делать ? Плодущи , проклятые.Между тем воздух затих совершенно . Лишь изредка ветер набегал струями и , в последний раз замирая около дома , донес до нашего слуха звук мерных и частых ударов , раздававшихся в направлении конюшни . Мардарий Аполлоныч только что донес к губам налитое блюдечко и уже расширил было ноздри , без чего , как известно , ни один коренной русак не втягивает в себя чая , — но остановился , прислушался , кивнул головой , хлебнул и , ставя блюдечко на стол , произнес с добрейшей улыбкой и как бы невольно вторя ударам : « Чюки-чюки-чюк ! Чюки-чюк ! Чюки-чюк ! » — Это что такое ? — спросил я с изумлением.— А там , по моему приказу , шалунишку наказывают ... Васю-буфетчика изволите знать ? — Какого Васю ? — Да вот что намедни за обедом нам служил . Еще с такими большими бакенбардами ходит.
взора Мардария Аполлоныча.— Что вы , молодой человек , что вы ? — заговорил он , качая головой . — Что я , злодей , что ли , что вы на меня так уставились ? Любяй да наказует : вы сами знаете.Через четверть часа я простился с Мардарием Аполлонычем . Проезжая через деревню , увидел я буфетчика Васю . Он шел по улице и грыз орехи . Я велел кучеру остановить лошадей и подозвал его.— Что , брат , тебя сегодня наказали ? — спросил я его.— А вы почем знаете ? — отвечал Вася.— Мне твой барин сказывал.— Сам барин ? — За что ж он тебя велел наказать ? — А поделом , батюшка , поделом . У нас по пустякам не наказывают ; такого заведенья у нас нету — ни , ни . У нас барин не такой ; у нас барин ... такого барина в целой губернии не сыщешь.— Пошел ! — сказал я кучеру . « Вот она , старая-то Русь ! » — думал я на возвратном пути.старый ворчун ( франц . ) .Одна из главных выгод охоты , любезные мои читатели , состоит в том , что она заставляет вас беспрестанно переезжать с места на место , что для человека незанятого весьма приятно . Правда , иногда ( особенно в дождливое время ) не слишком весело скитаться по проселочным дорогам , брать « целиком » , останавливать всякого встречного мужика вопросом : « Эй , любезный ! как бы нам проехать в Мордовку ? » , а в Мордовке выпытывать у тупоумной бабы ( работники-то все в поле ) : далеко ли до постоялых двориков на большой дороге , и как до них добраться , и , проехав верст десять , вместо постоялых двориков очутиться в помещичьем сильно разоренном сельце Худобубнове , к крайнему изумлению целого стада свиней , погруженных по уши в темно-бурую грязь на самой середине улицы и нисколько не ожидавших , что их обеспокоят . Не весело также переправляться через животрепещущие мостики , спускаться в овраги , перебираться вброд через болотистые ручьи ; не весело ехать , целые сутки ехать по зеленоватому морю больших дорог или , чего боже сохрани , загрязнуть на несколько часов перед пестрым верстовым столбом с цифрами : 22 на одной стороне и 23 на другой ; не весело по неделям питаться яйцами , молоком и хваленым ржаным хлебом ... Но все эти неудобства и неудачи выкупаются другого рода выгодами и удовольствиями . Впрочем , приступим к самому рассказу.Вследствие всего вышесказанного мне не для чего толковать читателю , каким образом , лет пять тому назад , я попал в Лебедянь в самый развал ярмарки . Наш брат охотник может в одно прекрасное утро выехать из своего более или менее родового поместья с намереньем вернуться на другой же день вечером и понемногу , понемногу , не переставая стрелять по бекасам , достигнуть , наконец , благословенных берегов Печоры ; притом всякий охотник до ружья и до собаки — страстный почитатель благороднейшего животного в мире : лошади . Итак , я прибыл в Лебедянь , остановился в гостинице , переоделся и отправился на ярмарку . ( Половой , длинный и сухопарый малый лет двадцати , со сладким носовым тенором , уже успел мне сообщить , что их сиятельство , князь Н. , ремонтер * * * го полка ,