Daria/rus_authors huggingface dataset:
в заводе . Надо будет ему сказать ... Пусть по следу его ищет.В курень приехали уже ночью . Было совсем темно , и Пимка задремал , свернувшись калачиком на дне короба . Место куреня можно было заметить издали по зареву , которое поднималось над горевшими « кучонками » , то есть кучами из длинных дров-долготья , обложенными сверху дерном . Немного в стороне стояли четыре балагана . Егор подъехал к тому , в котором жил дедушка Тит . Еще издали гостей встретила лаем пестрая собака Лыско , которая очень сконфузилась , когда узнала свою лошадь . На лай изо всех балаганов показались мужики.— Это ты , Егор ? — Верно , я ... Вот я вам какого зверя привез . Пимка , вылезай ! .. Выскочил из балагана Акинтич и вытащил Пимку , который никак не мог проснуться . Когда Акинтич его встряхнул , Пимке показалось очень холодно . В балагане сидел дедушка Тит и наблюдал за кипевшим на очаге из камней железным котелком , в котором варилась просяная каша на ужин . Увидав внука , старик обрадовался.— Ну , ну , садись , гость будешь , — говорил он . — Что , озяб ? .. Погоди , вот поешь каши и согреешься.Балаган представлял собой большую низкую избу без окон и без трубы . Заднюю половину занимали сплошные полати на старых еловых пнях . Налево от низенькой двери , в углу , был устроен из больших камней очаг . Вместо трубы в крыше чернела дыра , и дым расстилался по всему балагану , так что стоять было невозможно , и Пимка сейчас же закашлялся , наглотавшись дыму . Потолок и стены были покрыты сажей.— Что , не понравилось наше угощение ? — шутил Акинтич . — А ты пока садись на пол , Пимка , вот к дедушке ... Старый Тит ужасно был рад внучку и посадил его рядом с собой на обрубок бревна . Старику было под восемьдесят , и его седая борода превратилась в желтую , но он еще держался крепко , а в работе , пожалуй , не уступал и молодым мужикам . Только , к несчастью , у дедушки Тита начинала болеть спина и « тосковали » застуженные ноги.— Вот тебе , дедушка , и помощник , — галдели набравшиеся в балаган мужики . — Он , брат , этот самый Пимка , ежели до каши , так первый работник ... Все дроворубы и углежоги благодаря жизни в курных балаганах походили на трубочистов . Все равно , мойся — не мойся , а от дыма и сажи не убережешься . Теперь все были рады новому человеку и шутили над малышом , кто как мог придумать . Пимка был совершенно счастлив . Мужики были все свои , шалайские , и он всех знал в лицо . Отец Пимки привез из деревни всякой всячины и теперь делил — кому хлеба , кому шубу , кому новый топор , кому приварок ко щам , кому новую рубаху.Пимка наелся горячей каши с таким удовольствием , как никогда не едал , и тут же заснул , сидя на обрубке около деда.— Ну , надо малыша на перину укладывать , — шутил Акинтич , устраивая на нарах для Пимки постель из сена . — Вот мы тут зеленого пуху настелем , — спи только.Сонного Пимку Акинтич перенес на руках , уложил на нарах и прикрыл своей ягой.— Ишь ты , как малыша сон-то забрал ! — удивлялись мужики .
, да прямо в тепло и попал , ну и разомлел ... Один по одному мужики разошлись из балагана деда Тита . Утром всем надо было рано вставать.Утром на другой день Пимка проснулся рано , проснулся от страшного холода . В балагане было тепло , пока горел огонь на очаге ; а только огонь гас , — все тепло уходило частью кверху в дымовую дыру , частью — в плохо сколоченную дверь . Плохо было то , что приходилось выжидать , пока огонь прогорит дотла и выйдет дым ; потом уже дедушка Тит поднимался на крышу и прикрывал дымовую дыру еловой корой , а сверху заваливал хвоей . В балагане было или страшно жарко , или страшно холодно.Работа на курене уже кипела , когда Пимка вышел из балагана . Дедушка Тит у самого балагана налаживал новые дровни . Где-то в лесу трещали топоры , рубившие застывшее дерево , а на свежей поруби сильно дымили до десятка кучонков . Это были кучи больше сажени в высоту и шириной сажен до трех . Внутри уложены были дрова стоймя и горели медленным огнем , вернее — не горели , а медленно тлели . Весь секрет состоял в том , чтобы дерево не истлело совсем , а получился крепкий уголь . Такой кучонок горел недели две , пока не превращались в уголь все дрова . У каждого кучонка был свой « жигаль » , который должен был следить за всем . Вся работа пропадала , если огонь где-нибудь пробивался сквозь дерн , и тогда весь уголь сгорал . « Жигали » не отходили от своих кучонков ни днем , ни ночью . Эта была самая трудная и ответственная работа . Дроворуб ничем не рисковал , и углевоз тоже , а « жигаль » отвечал за все . В « жигали » поступали самые опытные рабочие . Издали эти кучонки походили на громадные муравейники , с той разницей , что последние не дымятся , а от кучонков валил день и ночь густой дым . Выгоревший кучонок должен был еще долго отдыхать , пока окончательно не остынет весь уголь . Дедушка Тит « ходил в жигалях » лет сорок , а теперь его заменил сын Егор . Куренные мужики на этом основании сразу прозвали Пимку « жигаленком » .В первый же день Пимка освоился со всеми порядками куренной жизни . Вставали до свету , закусывали , чем бог послал , а потом шли на работу до обеда . После обеда немного отдыхали и потом работали , пока было светло . Работа была тяжелая у всех , и ее выносили только привычные люди . Дроворубы возвращались в балаган , как пьяные , — до того они выматывали себе руки и спину . Углевозы маялись дорогой , особенно в морозы , когда холодом жгло лицо . А всего хуже было жить в курных , всегда темных балаганах , да и еда была самая плохая : черный хлеб да что-нибудь горячее на придачу , большею частью — каша . Где же мужикам стряпню разводить ! — Уж и жизнь только , — ворчал солдат Акинтич , отвыкший за время своей солдатчины от тяжелой куренной работы . — Брошу все и уйду куда глаза глядят . Главная причина , что нет бани ... Весь точно из трубы сейчас вылез ! .. Все куренные мечтали о бане и завидовали каждому , кто отправлялся в деревню , — поехал , значит , и в бане побывает . Ездили по очереди ,
придется побывать всего два раза.Пимка прожил всего несколько дней в курене , и его страшно потянуло домой . Очень уж тяжело было жить в лесу , и мальчик совершенно был согласен с дядей Акинтичем , что надо отсюда уходить куда глаза глядят . Пимка даже всплакнул потихоньку ото всех.Шуба шерстью наружу . ( Прим . Д. Н . Мамина-Сибиряка. ) Валенки . ( Прим . Д. Н . Мамина-Сибиряка. ) Рукавицы . ( Прим . Д. Н . Мамина-Сибиряка . ) Залобовать — убить . ( Прим . Д. Н . Мамина-Сибиряка . ) Самое тяжелое время были праздники . Конечно , можно было съездить в Шалайку « на обыденку » , но все жалели маять напрасно лошадей . Взад и вперед нужно было сделать верст шестьдесят , да еще плохой лесной дорогой.В праздник работать грешно , и все убивали время как-нибудь . Сидеть днем по темным балаганам было тошно , и все собирались « на улице » . Разведут громадный костер , рассядутся кругом и балагурят . Первым человеком на этих беседах , конечно , был Акинтич , которого солдатом гоняли до Москвы . Все остальные дальше Боровского завода не бывали . Акинтич и сам любил рассказать разную побывальщинку.— Ты только , пожалуйста , не ври , солдат , — упрашивали куренные мужики.— Чего мне врать-то ? Вы ничего не видали , вот вам и кажется , что все удивительно ... Возьмите теперь хоть пароход — во какая махинища ! Народу на нем едет человек с тыщу , а он еще за собой не одну барку волокет . Всю Шалайку свезет зараз ... А то теперь чугунка . Ну , эта еще помудренее : как свистнет — и полетела . Тоже волокет народу видимо-невидимо и кладь всякую . Сидишь себе , как в избе , и в окошечко поглядываешь , тоже как в избе . Не успел оглянуться , а она уж опять свистнула , — значит , приехали . Теперь вот ежели бы до Боровского завода наладить чугунку , — в один бы час с куреня махнули туда , а теперь вы с углем ползете все шесть часов , да сколько дорогой намаетесь.— Ах , солдат , врешь ! .. — Ну , как же я с вами разговаривать буду , ежели вы ничего не понимаете ? И Пимке тоже казалось , что солдат врет , особенно когда рассказывает , как живут в разных городах . Пимке казалось , что все люди должны рубить дрова и делать уголь , а тут вдруг каменные дома , каменные церкви , пароходы , чугунки и прочие чудеса . Куренные мужики иногда для шутки начинали высмеивать солдата : — Может , ты , солдат , и по небу летал ? Чего тебе стоит соврать-то ? Акинтич свирепел и начинал ругаться . Он ужасно смешно сердился , и все хохотали.— Уйду я от вас , вот и конец тому делу ! Надоело мне с вами в темноте жить ... Уйду в город и поступлю дворником к купцу . Работа самая легкая : подмел двор , принес дров , почистил лошадь — вот и все . В баню хоть каждый день ходи ... Одежа на тебе вся чистая , а еда до отвалу . Щи подадут — жиру не продуешь ; кашу подадут — ложка стоит , точно гвоздь в стену заколотил . А главное дело — чай ... Уж так я , братцы , этот самый чай люблю , и не выговоришь.— Да он с чем варится , чай-то ? — Трава такая ... китайская ... — Может ,
? — Ах ты , боже мой ! .. И что я только буду с вами делать ? Ну , как есть ничего не понимает народ ... Одним словом. , с сахаром чай пьют ! Поняли теперь ? Да нет , куда вам ... Тоже вот , взять лампу , — вы и не видывали , а вещь первая . В Шалайке-то с лучиной сидим , а добрые люди с лампой . Значит , ну , по-вашему , плошка такая стеклянная , в ей масло такое налито , керазим называется , ну , фитилек спущен , по-вашему — светильня ; ну , сейчас спичкой , — и огонь ! А главная причина , можно свет-то прибавлять и убавлять , не то что в свече сальной ... Поняли теперь ? — Грешно это все ... — говорил дедушка Тит . — Напьюсь это я твоего чаю , наемся штей да каши , поеду на чугунке али на пароходе , а кто же работать-то будет ? Я побегу от черной работы , ты побежишь , за нами ударится Пимка и вся Шалайка , ну , а кто уголья жечь будет ? — И угольев ваших никому не нужно , дедушка , — говорил солдат . — Есть каменный уголь . Из земли прямо добывают.— Кто его для тебя наклал в землю-то ? Ах , солдат , солдат . Тоже и придумает.Дедушка Тит недолюбливал Акинтича за легкомыслие , а главным образом за то , что избаловался он на службе и очень уж любил про легкую жизнь рассказывать . Совсем отбился человек от настоящей мужицкой работы . Старик часто ссорился с Акинтичем из-за его солдатской трубочки и который раз выгонял его из балагана . В Шалайке никто не курил табаку . Куренные мужики пользовались этим и наговаривали деду на солдата.— Дедушка , солдат сказывает , што в городу все трубки курят , да еще и нос табаком набьют.— Тьфу ! .. Врет он все ... — не верил дед . — Грешно и слушать-то . Работать не хотят , вот главная причина , а того не знают , что бог-то труды любит . Какой же я есть человек , ежели не стану работать ? Всякая тварь работает по-своему , потому и гнездо надо устроить и своих детенышей прокормить.— И в городах трудятся по-своему , дедушка , — объяснял солдат . — Только там работа чище вашей ... Не меньше нас работают , а может , и побольше . Не всем уголья жечь , а надо и всякое ремесло производить . Кто ситца , кто сукна , кто сапоги , кто замок мастерит.— И все это пустое ! — сказал дед . — Раньше без ситцев жили , а сукна бабы дома ткали . Все это пустое . Главный же мастер все-таки мужичок , который хлебушко сеет . Вот без хлеба не проживешь , а остальное все пустое . Баловство ... Пимка постоянно думал о том , как живут другие люди на белом свете . Хоть бы одним глазком посмотреть ... Может быть , солдат-то и не врет . Вон он рассказывает , что есть места , где и зимы не бывает , и что своими глазами видел самого большого зверя — слона , который ростом с хорошую баню будет . Это детское любопытство разрешилось небывалым случаем.Раз весь курень спал мертвым сном . Стоял страшный мороз , и даже собаки забились в балаганы . Вдруг среди ночи Лыско сердито заворчал . У него было свое ворчание на зверя и свое — на человека ; теперь он ворчал на человека .
, делавшая изыскание нового пути для новой линии железной дороги . Всех было человек десять : два инженера , их помощники , просто мужики и вожак . Последний сбился с дороги и вывел партию вместо Шалайки на курень . Солдат Акинтич выскочил горошком и пригласил на́большого в свой балаган.— Ваше высокоблагородие , милости просим . В лучшем виде все оборудуем для вас . Сейчас огонек разведем , в котелке воды согреем . Вы уж извините нас , ваше высокоблагородие.Пимка в первый раз еще видел чужестранных людей и рассматривал их с удивлением маленького дикаря , точно все они пришли чуть ли не с того света . Потом его поразила та угодливость , с какой Акинтич ухаживал за гостями и на каждом шагу извинялся . Набольший барин все-таки сердился , сердился на все : и на то , что все в балагане было покрыто сажей , и на дымившийся очаг , и на заблудившегося вожака , и даже на трещавший в лесу мороз.— Действительно , ваше высокоблагородие , оно того , значит , дым , — наговаривал Акинтич , — и опять , того , страшенный мороз ... Вы уж извините , потому как живем в лесу и ничего не знаем , ваше высокоблагородие.— Ты из солдат ? — спрашивал набольший.— Точно так-с , ваше высокоблагородие ... В Москве бывал . Да ... А здесь , уж извините , одним словом , лес и никакого понятия.Пимка увидел , как и чай пьют господа , и как закусывают по-своему , и как папиросы курят . Он даже попробовал сам чаю , то есть съел несколько листочков , и убедился , что солдат все врал . Ничего сладкого , а так , трава как трава , только черная.Рано утром партия отправилась дальше . Теперь ее уже повел Акинтич , не знавший , чем угодить господам.— Ишь , точно змей извивается ... — ворчал дедушка Тит , качая головой . — Ах , солдат , солдат , всех он нас продаст ! А набольший все утро ворчал : и в балагане холодно , и вода в котелке чем-то воняет , и собаки ночью лаяли , — всем недоволен . Пимка стоял с разинутым ртом и все боялся , как бы набольший не треснул его чем . Однако все прошло благополучно.Когда гости уехали , на курене вдруг точно пусто сделалось . Тихо-тихо так . Все куренные сбились в одну кучу и долго переговаривались относительно уехавших.— Ах , все это солдат наворожил , — говорил отец Пимки , почесывая в затылке . — Чугунка , чугунка , а она сама и приехала к нам.Мужики долго соображали , хорошо это будет или худо , когда через их лес наладят чугунку.— И для чего она нам , эта чугунка ? — ворчал дедушка Тит . — Так , баловство одно , а может , и грешно ... Ох , помирать , видно , пора ! — Подведет нас всех солдат ! Не надо его было пущать с набольшим-то , а то мастер наш солдат зубы заговаривать ... Ровно через три года немного пониже Шалайки через Чусовую железным кружевом перекинулся железнодорожный мост , а солдат Акинтич определился к нему сторожем . У него теперь были и своя будка , и самовар , и новая трубка . Акинтич был счастлив.Вся Шалайка сбежалась смотреть , когда ждали первого поезда новой чугунки . Приплелся и старый дед Тит .
, потому что прихварывал . Он долго смотрел на Акинтича , который расхаживал около своей будки с зеленым флагом в руках и , наконец , сказал : — Самое это тебе настоящее место , Акинтич . Работы никакой , а жалованье будешь огребать.Пимка весь замер , когда вдали послышался гул первого поезда . Скоро из-за горы он выполз железной змеей , и раздался первый свисток , навсегда нарушивший покой этой лесной глуши . Акинтич по-солдатски вытянулся в струнку и , поднимая свой флаг , крикнул первому поезду : — Здрравия желаем ! ! !
Летнее яркое солнце врывалось в открытое окно , освещая мастерскую со всем ее убожеством , за исключением одного темного угла , где работал Прошка . Солнце точно его забыло , как иногда матери оставляют маленьких детей без всякого призора . Прошка , только вытянув шею , мог видеть из-за широкой деревянной рамы своего колеса всего один уголок окна , в котором точно были нарисованы зеленые грядки огорода , за ними — блестящая полоска реки , а в ней — вечно купающаяся городская детвора . В раскрытое окно доносился крик купавшихся , грохот катившихся по берегу реки тяжело нагруженных телег , далекий перезвон монастырских колоколов и отчаянное карканье галок , перелетавших с крыши на крышу городского предместья Теребиловки.Мастерская состояла всего из одной комнаты , в которой работали пять человек . Раньше здесь была баня , и до сих пор еще чувствовалась банная сырость , особенно в том углу , где , как паук , работал Прошка . У самого окна стоял деревянный верстак с тремя кругами , на которых шлифовались драгоценные камни . Ближе всех к свету сидел старик Ермилыч , работавший в очках . Он считался одним из лучших гранильщиков в Екатеринбурге , но начинал с каждым годом видеть все хуже . Ермилыч работал , откинув немного голову назад , и Прошке была видна только его борода какого-то мочального цвета . Во время работы Ермилыч любил рассуждать вслух , причем без конца бранил хозяина мастерской , Ухова.— Плут он , Алексей-то Иваныч , вот что ! — повторял старик каким-то сухим голосом , точно у него присохло в горле . — Морит он нас , как тараканов . Да ... И работой морит и едой морит . Чем он нас кормит ? Пустые щи да каша — вот и вся еда . А какая работа , ежели у человека в середке пусто ? .. Небойсь , сам-то Алексей Иваныч раз пять в день чаю напьется . Дома два раза пьет , а потом еще в гости уйдет и там пьет ... И какой плут : обедает вместе с нами да еще похваливает ... Это он для отводу глаз , чтобы мы не роптали . А сам , наверно , еще пообедает наособицу.Эти рассуждения заканчивались каждый раз так : — Уйду я от него , — вот и конец делу . Будет , — одиннадцать годиков поработал на Алексея Иваныча . Довольно ... А работы сколько угодно ... Сделай милость , кланяться не будем ... Работавший рядом с Ермилычем чахоточный мастер Игнатий обыкновенно молчал . Это был угрюмый человек , не любивший даром терять слова . Зато подмастерье Спирька , молодой , бойкий парень , щеголявший в красных кумачных рубахах , любил подзадорить дедушку , как называли рабочие старика Ермилыча.— И плут же он , Алексей-то Иваныч ! — говорил Спирька , подмигивая Игнатию . — Мы-то чахнем на его работе , а он плутует . Целый день только и делает , что ходит по городу да обманывает , кто попроще . Помнишь , дедушка , как он стекло продал барыне в проезжающих номерах ? И еще говорит : « Сам все работаю , своими руками » ... — И еще какой плут ! — соглашался Ермилыч . — В прошлом году вот как ловко подменил аметист проезжающему барину ! Тот ему дал поправить камень ,
притупилась и царапины были . Я и поправлял еще ... Камень был отличный ! .. Вот он его себе и оставил , а проезжающему-то барину другой всучил ... Известно , господа ничего не понимают , что и к чему.Четвертый рабочий , Левка , немой от рождения , не мог принимать участия в этих разговорах и только мычал , когда Ермилыч знаками объяснял ему , какой плут их хозяин.Сам Ухов заглядывал в свою мастерскую только рано утром , когда раздавал работу , да вечером , когда принимал готовые камни . Исключение представляли те случаи , когда попадала какая-нибудь срочная работа . Тогда Алексей Иваныч забегал по десяти раз , чтобы поторопить рабочих . Ермилыч не мог терпеть такой срочной работы и каждый раз ворчал.Всего смешнее было , когда Алексей Иваныч приходил в мастерскую , одетый , как мастеровой , в стареньком пиджаке , в замазанном желтыми пятнами наждака переднике . Это значило , что кто-нибудь приедет в мастерскую , какой-нибудь выгодный заказчик или любопытный проезжающий . Алексей Иваныч походил на голодную лису : длинный , худой , лысый , с торчавшими щетиной рыжими усами и беспокойно бегавшими бесцветными глазами . У него были такие длинные руки , точно природа создала его специально для воровства . И как ловко он умел говорить с покупателями . А уж показать драгоценный камень никто лучше его не умел . Такой покупатель разглядывал какую-нибудь трещину или другой порок только дома . Иногда обманутые являлись в мастерскую и получали один и тот же ответ , — именно , что Алексей Иваныч куда-то уехал.— Как же это так ? — удивлялся покупатель . — Камень никуда не годится ... — Мы ничего не знаем , барин , — отвечал за всех Ермилыч . — Наше дело маленькое ... Все рабочие обыкновенно покатывались со смеху , когда одураченный покупатель уходил.— А ты смотри хорошенько , — наставительно замечал Ермилыч , косвенно защищая хозяина , — на то у тебя глаза есть ... Алексей-то Иваныч выучит.Всех больше злорадствовал Спирька , хохотавший до слез . Все-таки развлечение , а то сиди день-деньской за верстаком , как пришитый . Да и господ жалеть нечего : дикие у них деньги , — вот и швыряют их.Работа в мастерской распределялась таким образом . Сырые камни сортировал Ермилыч , а потом передавал их Левке « околтать » , то есть обколоть железным молотком , так , чтобы можно было гранить . Это считалось черной работой , и только самые дорогие камни , как изумруд , окалтывал Ермилыч сам . Околтанные Левкой камни поступали к Спирьке , который обтачивал их начерно . Игнатий уже клал фасетки ( грани ) , а Ермилыч поправлял еще раз и полировал . В результате получались играющие разными цветами драгоценные и полудрагоценные камни : изумруды , хризолиты , аквамарины , тяжеловесы ( благородный топаз ) , аметисты , а больше всего — раух-топазы ( дымчатого цвета горный хрусталь ) и просто горный бесцветный хрусталь . Изредка попадали и другие камни , как рубины и сапфиры , которые Ермилыч называл « зубастыми » , потому что они были тверже всех остальных .
архиерейским камнем . Старик относился к камням , как к чему-то живому , и даже сердился на некоторые из них , как хризолиты.— Это какой камень ? Прямо сказать , враг наш , — ворчал он , пересыпая на руке блестящие изумрудно-зеленые зерна . — Всякий другой камень мокрым наждаком точится , а этому подавай сухой . Вот как наглотаешься пыли-то ... Одна маета.Большие камни точились прямо рукой , нажимая камнем на вертевшийся круг , а мелкие предварительно прилеплялись особой мастикой к деревянной ручке . Во время работы вертевшийся круг постоянно смачивался наждаком . Наждак — порода корунда , которую для гранения и шлифования превращают в мельчайший порошок . При работе высохший наждак носится мелкой пылью в воздухе , и рабочие поневоле дышат этой пылью , засоряя легкие и портя глаза . Благодаря именно этой наждачной пыли большинство рабочих-гранильщиков страдают грудными болезнями и рано теряют зрение . Прибавьте к этому еще то , что работать приходится в тесных помещениях , без всякой вентиляции , как у Алексея Иваныча.— Тесновато ... да ... — говорил сам Ухов . — Ужо новую мастерскую выстрою , как только поправлюсь с делами.Год шел за годом , а дела Алексея Иваныча все не поправлялись . Относительно пищи повторялось то же самое . Алексей Иваныч сам иногда возмущался обедом своих рабочих и говорил : — Какой это обед ? Разве такие обеды бывают ? Вот только поправлюсь делами , тогда все повернем по-настоящему.Алексей Иваныч никогда не спорил , не горячился , а соглашался со всеми и делал по-своему . Даже Ермилыч , как ни бранил хозяина за глаза , говорил : — Ну , и человек тоже уродился ! Его , Алексея Иваныча , как живого налима , никак не ухватишь рукой . Глядишь , и вывернулся . А на словах-то , как гусь на воде ... Он же еще и жалеет нас ! .. И тесно-то нам , и еда-то плохая ... Ах , какой человек уродился ! .. Одним словом , кругом плут ! .. Солнце светило во все глаза , как оно светит только в июле . Было часов одиннадцать утра . Ермилыч сидел на самом припеке и наслаждался теплом . Его уже не грела старая кровь . Прошка думал целое утро об обеде . Он постоянно был голоден и жил только от еды до еды , как маленький голодный зверек . Он рано утром заглядывал в кухню и видел , что на столе лежал кусок « шеины » ( самый дешевый сорт мяса , от шеи ) , и вперед предвкушал удовольствие поесть щей с говядиной . Что может быть лучше таких щей , особенно когда жир покрывает варево слоем чуть не в вершок , как от свинины ? .. Сейчас , летом , свинина дорога , и это удовольствие доступно только зимой , когда привозят в город мороженых свиней и Алексей Иваныч покупает целую тушку . Хороша и шеина , если хозяйка не разбавит щи водой . От этих мыслей у Прошки щемило в желудке , и он глотал голодную слюну . Если бы можно было наедаться досыта каждый день ! .. Прошка вертел свое колесо , закрыв глаза . Он часто так делал , когда мечтал . Но его мысли сегодня были нарушены неожиданным появлением Алексея Иваныча . Это значило ,
что придется ждать обеда . Алексей Иваныч нарядился в свой рабочий костюм и озабоченно посмотрел кругом.— Этакая грязь ! .. — думал он вслух . — И откуда только она берется ? Хуже , чем в конюшне ... Спирька , хоть бы ты прибрал что-нибудь ! Спирька с недоумением посмотрел кругом . Если убирать , так надо всю мастерскую разнести по бревнышку . Он все-таки перенес из одного угла в другой несколько тяжелых камней , валявшихся в мастерской без всякой надобности . Этим все и кончилось . Алексей Иваныч только покачал головой и проговорил : — Ну и мастерская , нечего сказать ! Только свиней держать.Время подошло к самому обеду , когда у ворот уховского дома остановился щегольской экипаж и из него вышла нарядная дама с двумя детьми : девочкой лет двенадцати и мальчиком лет десяти . Алексей Иваныч выскочил встречать дорогих гостей за ворота без шапки и все время кланялся.— Уж вы извините , сударыня ! .. Грязновато будет в мастерской ; а камушки вы можете посмотреть у меня в доме.— Нет , нет , — настойчиво повторяла дама . — Камни я могу купить и в магазине ; а мне именно хочется посмотреть вашу мастерскую , то есть показать детям , как гранятся камни.— А , это другое дело ! Милости просим ... Дама поморщилась , когда переступила порог уховской мастерской . Она никак не ожидала встретить такое убожество.— Отчего у вас так грязно ? — удивлялась она.— Нам никак невозможно соблюдать чистоту , — объяснял Алексей Иваныч . — Известно , камень ... Пыль , сор , грязь ... Уж как стараемся , чтобы почище ... Эти объяснения , видимо , нисколько не убедили даму , которая брезгливо подобрала юбки , когда переходила от двери к верстаку . Она была такая еще молодая и красивая , и уховская мастерская наполнилась запахом каких-то дорогих духов . Девочка походила на мать и тоже была хорошенькая . Она с любопытством слушала подробные объяснения Алексея Иваныча и откровенно удивилась в конце концов тому , что из такой грязной мастерской выходят такие хорошенькие камушки.— Да , барышня , случается , — объяснил Ермилыч , — и белый хлеб , который изволите кушать , на черной земле родится.Алексей Иваныч прочитал целую лекцию о драгоценных камнях . Сначала показал их в сыром виде , а потом — последовательную обработку.— Прежде камней было больше , — объяснял он , — а теперь год от году все меньше и меньше . Вот взять александрит , — его днем с огнем наищешься . А господа весьма его уважают , потому как он днем зеленый , а при огне красный . Разного сословия бывает , сударыня , камень , все равно как бывают разные люди.Мальчик совсем не интересовался камнями . Он не понимал , чем любуется мать и сестра и чем хуже граненые цветные стекла . Его больше всего заняло деревянное большое колесо , которое вертел Прошка . Вот это штука действительно любопытная : такое большое колесо и вертится ! Мальчик незаметно пробрался в темный угол к Прошке и с восхищением смотрел на блестящую железную ручку , за которую вертел Прошка.— Отчего она такая светлая ? — А от рук , — объяснил Прошка.
я сам поверчу ... Прошка засмеялся , когда барчонок принялся вертеть колесо.— Да это очень весело ... А тебя как зовут ? — Прошкой.— Какой ты смешной : точно из трубы вылез.— Поработай-ка с мое , так не так еще почернеешь , — Володя , ты это куда забрался ? — удивилась дама . — Еще ушибешься ... — Мамочка , ужасно интересно ! .. Отдай меня в мастерскую , — я тоже вертел бы колесо . Очень весело ! .. Вот , смотри ! И какая ручка светлая , точно отполированная . А Прошка походит на галчонка , который жил у нас . Настоящий галчонок ... Мать Володи заглянула в угол Прошки и только покачала головой.— Какой он худенький ! — пожалела она Прошку . — Он чем-нибудь болен ? — Нет , ничего , слава богу ! — объяснил Алексей Иваныч . — Круглый сирота , — ни отца , ни матери ... Не от чего жиреть , сударыня ! Отец умер от чахотки ... Тоже мастер был по нашей части . У нас много от чахотки умирает ... — Значит , ему трудно ? — Нет , зачем трудно ? Извольте сами попробовать ... Колесо , почитай , само собой вертится.— Но ведь он работает целый день ? — Обыкновенно ... — А когда утром начинаете работать ? — Не одинаково , — уклончиво объяснил Алексей Иваныч , не любивший таких расспросов . — Глядя по работе ... В другой раз — часов с семи.— А кончаете когда ? — Тоже не одинаково : в шесть часов , в семь , как случится.Алексей Иваныч приврал самым бессовестным образом , убавив целых два часа работы.— А сколько вы жалованья платите вот этому Прошке ? — Помилуйте , сударыня , какое жалованье ! Одеваю , обуваю , кормлю , все себе в убыток . Так , из жалости и держу сироту ... Куда ему деться-то ? Дама заглянула в угол Прошки и только пожала плечами . Ведь это ужасно : целый день провести в таком углу и без конца вертеть колесо . Это какая-то маленькая каторга ... — Сколько ему лет ? — спросила она.— Двенадцать ... — А на вид ему нельзя дать больше девяти . Вероятно , вы плохо его кормите ? — Помилуйте , сударыня ! Еда для всех у меня одинаковая . Я сам вместе с ними обедаю . Прямо сказать , в убыток себе кормлю ; а только уж сердце у меня такое ... Ничего не могу поделать и всех жалею , сударыня.Барыня отобрала несколько камней и просила прислать их домой.— Пошлите камни с этим мальчиком , — просила она , указывая глазами на Прошку.— Слушаюсь-с , сударыня ! Последнее желание не понравилось Алексею Иванычу . Эти барыни вечно что-нибудь придумают ! К чему ей понадобился Прошка ? Лучше он сам бы принес камни . Но делать нечего , — с барыней разве сговоришь ? Прошка так Прошка , — пусть его идет ; а у колеса поработает Левка.Когда барыня уехала , мастерская огласилась общим смехом.— Духу только напустила ! — ворчал Ермилыч . — Точно от мыла пахнет ... — Она и Прошку надушит , — соображал Спирька . — А Алексей Иваныч охулки на руку не положил : рубликов на пять ее околпачил.— Что ей пять рублей ? Наплевать ! — ворчал Ермилыч . — У барских денежек глаз нет ... Вот и швыряют . Алексей-то Иванычу это на руку . Вот как распинался он перед барыней : соловьем так и поет.
на ней шелковое , часы золотые , колец сколько ... Богатеющая барыня ! — Ну , это еще неизвестно . Одна видимость в другой раз . Всякие господа бывают ... Доро́гой маленький Володя объяснил матери , что Прошка ве́ртел.— Что это значит ? — не понимала та.— А вертит колесо , — ну , и вышел : вѐртел . Не вертѐл , мама , а вѐртел.Бедного Прошку часто занимал вопрос о тех неизвестных людях , для которых он должен был с утра до ночи вертеть в своем углу колесо . Другие дети веселились , играли и пользовались свободой ; а он был точно привязан к своему колесу . Прошка понимал , что у других детей есть отцы и матери , которые их берегут и жалеют ; а он — круглый сирота и должен сам зарабатывать свой маленький кусочек хлеба . Но ведь круглых сирот много на белом свете , и не все же должны вертеть колеса . Сначала Прошка возненавидел свое колесо , потому что , не будь его , и не нужно было бы его вертеть . Это была совершенно детская мысль . Потом Прошка начал ненавидеть Алексея Иваныча , которому его отдала в учение тетка : Алексей Иваныч нарочно придумал это проклятое колесо , чтобы мучить его. « Когда я вырасту большой , — раздумывал Прошка за работой , — тогда я отколочу Алексея Иваныча , изрублю топором проклятое колесо и убегу в лес » .Последняя мысль нравилась Прошке больше всего . Что может быть лучше леса ? Ах , как там хорошо ! .. Трава зеленая-зеленая , сосны шумят вершинами , из земли сочатся студеные ключики , всякая птица поет по-своему , — умирать не нужно ! Устроить из хвои шалашик , разложить огонек , — и живи себе , как птица . Пусть другие задыхаются в городах от пыли и вертят колеса ... Прошка уже видел себя свободным , как птица.— Убегу ! — решал Прошка тысячу раз , точно с кем-нибудь спорил . — Даже и Алексея Иваныча не буду бить , а просто убегу.Прошка думал целые дни , — вертит свое колесо и думает , думает без конца . Разговаривать за работой было неудобно , не то , что другим мастерам . И Прошка все время думал , думал до того , что начинал видеть свои мысли точно живыми . Видел он часто и самого себя и непременно большим и здоровым , как Спирька . Ведь хорошо быть большим . Не понравилось у одного хозяина , — пошел работать к другому.Ненависть к Алексею Иванычу тоже прошла , когда Прошка понял , что все хозяева одинаковы и что Алексей Иваныч совсем не желает ему зла , а делает то же , что делали и с ним , когда он был таким же вѐртелом , как сейчас Прошка . Значит , виноваты те люди , которым нужны все эти аметисты , изумруды , тяжеловесы , — они и заставляли Прошку вертеть его колесо . Тут уж воображение Прошки отказывалось работать , и он никак не мог представить себе этих бесчисленных врагов , сливавшихся для него в одном слове « господа » . Для него ясно было одно , что они злые . Для чего им эти камни , без которых так легко обойтись ? Если бы господа не покупали камней у Алексея Иваныча , ему пришлось бы бросить свою мастерскую , — и только всего . А вон барыня еще детей притащила ... Действительно ,
... Прошка видел во сне эту барыню , у которой камни были и на руках , и на шее , и в ушах , и на голове . Он ненавидел ее и даже сказал : — У ! злая ... Ему казалось , что и глаза у барыни светились , как светит шлифованный камень , — зеленые , злые , как у кошки ночью.Никто из мастеров никак не мог понять , зачем понадобился барыне именно Прошка . Алексей Иваныч и сам бы пришел да еще подсунул бы товару рубликов на десять ; а что может понимать Прошка ? — Блажь господская , и больше ничего , — ворчал Ермилыч.Алексей Иваныч тоже был недоволен . Во-первых , нельзя было Прошку пустить по-домашнему , — значит , расход на рубаху ; а во-вторых , кто ее знает , барыню , что у нее на уме ! — Ты рыло-то вымой , — наказывал он Прошке еще с вечера . — Понимаешь ? А то придешь к барыне черт чертом ... Ввиду этих приготовлений Прошка начал трусить . Он даже пробовал увильнуть , сославшись на то , что у него болит нога . Алексей Иваныч рассвирепел и , показывая кулак , проговорил : — Я тебе покажу , как ноги болят ! .. Нужно сказать , что Алексей Иваныч никогда не дрался , как другие мастера , и очень редко бранился . Он обыкновенно со всеми соглашался , все обещал и ничего не исполнял.Прошка должен был идти утром , когда барыня пила кофе . Алексей Иваныч осмотрел Прошку , как новобранца , и проговорил : — А ты не робей , Прошка ! И господа такие же люди , — из той же кожи сшиты , как и мы , грешные . Барыня заказала аметистов ; а я тебе дам еще парочку бериллов , да тяжеловесов , да альмандинов . Понимаешь ? Надо уметь показать товар ... Алексей Иваныч научил , сколько нужно запросить , сколько уступать и меньше чего не отдавать . Барыня-то еще , может , пожалеет мальчонку и купит.Когда Прошка уходил , Алексей Иваныч остановил его в самых дверях и прибавил : — Смотри , лишнего не разбалтывай ... Понимаешь ? Ежели будет барыня выпытывать насчет еды и прочее ... « Мы , мол , сударыня , серебряными ложками едим » .Прошке пришлось идти через весь город , и чем ближе он подходил к квартире барыни , тем ему делалось страшнее . Он и сам не знал , чего боялся , и все-таки боялся . Робость охватила его окончательно , когда он увидел двухэтажный большой каменный дом . В голове Прошки мелькнула даже мысль о бегстве . А что , если взять да и убежать в лес ? Скрепя сердце он пробрался в кухню и узнал , что барыня дома . Горничная в крахмальном белом переднике подозрительно оглядела его с ног до головы и нехотя пошла доложить « самой » . Вместо нее прибежал в кухню Володя , одетый в коротенькую смешную курточку , коротенькие смешные штанишки , в чулки и башмаки.— Пойдем , вѐртел ! .. — приглашал он Прошку , — Мама ждет.Они прошли по какому-то коридору , потом через столовую , а потом в детскую , где ждала сама барыня , одетая в широкое домашнее платье.— Ну , показывай , что принес ! — проговорила она певучим , свежим голосом и , оглядев Прошку , прибавила : — Какой ты худенький ! .. Настоящий цыпленок.Прошка с серьезным видом достал товар и начал показывать камни .
ничего уже не боялся . У барыни совсем был не злой вид . Расчет Алексея Иваныча оправдался : она рассмотрела камни и купила все без торга . Прошка внутренно торжествовал , что так ловко надул барыню рубля на три . Ему было только неловко , что она все время как-то особенно смотрела на него и улыбалась.— Ты , наверное , хочешь есть ? — проговорила она , наконец . — Да ? Этот простой вопрос смутил Прошку , точно барыня угадала его тайные мысли . Когда он дожидался в кухне , то там так хорошо пахло жареным мясом , и все время его преследовал этот аппетитный запах.— Я не знаю , — по-детски ответил он.— Он хочет , мама ! — подхватил Володя . — Я сейчас сбегаю в кухню и скажу Матрене , чтобы она дала котлетку.Володя был добрый мальчик , и это радовало маму . Ведь самое главное в человеке — доброе сердце . Прошка чувствовал себя смущенным , как попавшийся в ловушку зверек . Он молча разглядывал комнату и удивлялся , что бывают такие большие и светлые комнаты . У одной стены стоял шкаф с игрушками ; кроме того , игрушки валялись на полу , стояли в углу , висели на стене . Тут были и детские ружья , и солдатская будка , и мельница , и лошадки , и домики , и книжки с картинками , — настоящий игрушечный магазин.— Неужели все это твои игрушки ? — спросил Прошка Володю.— Мои . Но я уж не играю , потому что большой . А у тебя , тоже есть игрушки ? Прошка засмеялся . У него игрушки ! Какой смешной этот барчонок : решительно ничего не понимает ! Подававшая в столовую котлету горничная смотрела на Прошку с удивлением . Этак барыня скоро будет собирать в дом всех нищих и кормить котлетами . Прошка это чувствовал и смотрел на горничную серьезными глазами . Потом его затрудняла вилка и салфетка , особенно — последняя . Пока он ел , барыня просто и ласково расспрашивала его обо всем : давно ли он в мастерской , много ли приходится работать , как кормит рабочих хозяин , что он делает по праздникам , знает ли грамоту и т. д.— Вот видишь , Володя , — говорила она сыну , — этот мальчик уж с семи лет зарабатывает себе кусок хлеба ... Прошка , а ты хочешь учиться ? — Не знаю ... — Хочешь приходить по воскресеньям к нам ? Я тебя выучу читать и писать . Я поговорю об этом с Алексеем Иванычем сама.Прошка был озадачен.Домой он вернулся в старой курточке Володи , которая ему была даже широка в плечах , хотя Володя был моложе на целых два года . Барчук был такой рослый и закормленный . Рабочие посмеялись над ним , как смеялись над всеми , а хозяин похвалил : — Молодец , Прошка ! Когда в воскресенье пойдешь , я тебе еще дам товару ... Прошка начал ходить учиться каждое воскресенье . В первое время , говоря правду , больше всего его привлекала возможность хорошенько поесть , как едят господа . А последнее было удивительно , удивительнее всего , что только Прошка видал . Мать Володи — ее звали Анной Ивановной — ужасно волновалась каждый раз , когда завтракали . Ей все казалось , что Володя мало ест и что он нездоров . Сначала Прошка думал ,
говорила совершенно серьезно : — Мне кажется , Володя , что ты скоро решительно ничего не будешь есть . Посмотри на Прошку : вот какой аппетит нужно иметь.— А отчего он такой худой , если ест много ? — спросил Володя.— Оттого , что он работает много , оттого , что в их мастерской буквально дышать нечем , и так далее.Володя был настоящий барчонок . По-своему добрый , всегда веселый , увлекающийся и в достаточной мере бесхарактерный . Прошка рядом с ним казался существом другой породы . Анну Ивановну это поражало , когда дети были вместе . Детские глаза Прошки смотрели уже совсем не по-детски ; потом он точно не умел улыбаться . В тощей фигурке Прошки точно был скрыт какой-то затаенный упрек . Анне Ивановне иногда делалось даже немного совестно , — ведь она пригласила в первый раз Прошку только для того , чтобы показать Володе , что дети его возраста работают с утра до ночи . Прошка должен был служить живым и наглядным примером ; а Володя должен был исправиться , глядя на него , от припадков своей барской лени.В этих воспитательных целях Анна Ивановна несколько раз под разными предлогами посылала Володю в мастерскую Алексея Иваныча , чтобы он посмотрел на самом деле , как работает маленький Прошка . Володя отправлялся в мастерскую каждый раз с особенным удовольствием и возвращался домой весь испачканный наждаком . Результатом этих наглядных уроков было то , что Володя совершенно серьезно заявил матери : — Мама , отдай меня в мастерскую . Я хочу быть вѐртелом , как Прошка ... — Володя , что ты говоришь ? — ужаснулась Анна Ивановна . — Ты только подумай , что ты говоришь ! — Ах , мама , там ужасно весело ! .. — Ты умер бы там через три дня с голода ... — А вот и нет ! Я уже два раза обедал с рабочими . Какие вкусные щи из соленой рыбы , мама ! А потом — просовая каша с зеленым маслом ... горошница ... Анна Ивановна пришла в ужас . Ведь Володя просто мог отравиться . Она даже смерила температуру у Володи и успокоилась только тогда , когда он принял ванну и сам попросил есть.— Мама , если бы ты велела приготовить тертой редьки с квасом ! .. Володя оказался неисправимым . Пример Прошки решительно ничему его не научил , кроме того , что он несколько дней старался устроить в своей детской гранильную мастерскую и натащил со двора всевозможных камней . Получилась почти совсем настоящая мастерская , только недоставало деревянного громадного колеса , которое вертел Прошка.Перед рождеством Прошка перестал ходить учиться по воскресеньям . Анна Ивановна думала , что его не пускает Алексей Иваныч , и поехала сама узнать , в чем дело . Алексей Иваныч был дома и объяснил , что Прошка сам не желает идти.— Почему так ? — удивилась Анна Ивановна.— А кто его знает ! Нездоровится ему ... Все кашляет по ночам.Анна Ивановна отправилась в мастерскую и убедилась своими глазами , что Прошка болен . Глаза у него так и горели лихорадочным огнем ; на бледных щеках выступал чахоточный румянец . Он отнесся к Анне Ивановне совершенно равнодушно.— Ты что же это забыл нас совсем ?
— спрашивала она.— Так ... — Тебе , может быть , не хочется учиться ? — Нет ... — Какое ему ученье , когда он на ладан дышит ! — заметил Ермилыч.— Разве можно такие вещи говорить при больном ? — возмутилась Анна Ивановна.— Все помрем , сударыня ... Это было бессердечно . Ведь Прошка был еще совсем ребенок и не понимал своего положения . Под впечатлением этих соображений Анна Ивановна предложила Прошке переехать к ним , пока поправится ; но Прошка отказался наотрез.— Разве тебе у нас не нравится ? Я устроила бы тебя в людской ... — Мне здесь лучше ... — упрямо отвечал Прошка.— Сударыня , ведь мы его тоже вот как жалеем ! — объяснил Ермилыч . — Вот ему и не хочется уходить ... Анна Ивановна серьезно была огорчена , хотя вполне понимала , почему Прошка не захотел уходить из своей мастерской . У больных является страстная привязанность именно к своему углу . И большие и маленькие люди в этом случае совершенно одинаковы . Потом Анна Ивановна упрекала себя , что решительно ничего не сделала для Прошки , не сделала потому , что не умела . Мальчик умирал у своего колеса от наждачной пыли , дурного питания и непосильной работы . А сколько детей умирает таким образом по разным мастерским , как мальчиков , так и девочек ! Вернувшись домой , Анна Ивановна долго не могла успокоиться . Маленький вѐртел Прошка не выходил у нее из головы . Раньше Анна Ивановна очень любила драгоценные камни , а теперь дала себе слово никогда их не носить : каждый такой камень напоминал бы ей умирающего маленького Прошку.А Прошка продолжал работать , несмотря даже на то , что Алексей Иваныч уговаривал его отдохнуть . Мальчику было совестно есть чужой хлеб даром ... А колесо делалось с каждым днем точно все тяжелее и тяжелее ... От натуги у Прошки начинала кружиться голова , и ему казалось , что вместе с колесом вертится вся мастерская . По ночам он видел во сне целые груды граненых драгоценных камней : розовых , зеленых , синих , желтых . Хуже всего было , когда эти камни радужным дождем сыпались на него и начинали давить маленькую больную грудь , а в голове начинало что-то тяжелое кружиться , точно там вертелось такое же деревянное колесо , у которого Прошка прожил всю свою маленькую жизнь.Потом Прошка слег . Ему пристроили небольшую постельку тут же , в мастерской . Ермилыч ухаживал за ним почти с женской нежностью и постоянно говорил : — Ты бы поел чего-нибудь , Прошка ! Экой ты какой ! .. Но Прошка ничего не хотел есть , даже когда горничная Анны Ивановны приносила ему котлеток и пирожного . Он относился ко всему безучастно , точно придавленный своей болезнью.Через две недели его не стало . Анна Ивановна приехала вместе с Володей на похороны и плакала , плакала не об одном , а обо всех бедных детях , которым не могла и не умела помочь .
Старик лежал на своей лавочке , у печи , закрывшись старой дохой из вылезших оленьих шкур . Было рано или поздно — он не знал , да и знать не мог , потому что светало поздно , а небо еще с вечера было затянуто низкими осенними тучами . Вставать ему не хотелось : в избушке было холодно , а у него уже несколько дней болели и спина и ноги . Спать он тоже не хотел , а лежал так , чтобы провести время . Да и куда ему было торопиться ? Его разбудило осторожное царапанье в дверь , — это просился Музгарко , небольшая пестрая вогульская собака , жившая в этой избушке уже лет десять.— Я вот тебе задам , Музгарко ! .. — заворчал старик , кутаясь в свою доху с головой . — Ты у меня поцарапайся ... Собака на время перестала скоблить дверь своей лапой и потом вдруг взвыла протяжно и жалобно.— Ах , штоб тебя волки съели ! .. — обругался старик , поднимаясь с лавки.Он в темноте подошел к двери , отворил ее и все понял , — отчего у него болела спина и отчего завыла собака . Все , что можно было рассмотреть в приотворенную дверь , было покрыто снегом . Да , он ясно теперь видел , как в воздухе кружилась живая сетка из мягких , пушистых снежинок . В избе было темно , а от снега все видно — и зубчатую стенку стоявшего за рекой леса , и надувшуюся почерневшую реку , и каменистый мыс , выдававшийся в реку круглым уступом . Умная собака сидела перед раскрытой дверью и такими умными , говорящими глазами смотрела на хозяина.— Ну , што же , значит , конец ! .. — ответил ей старик на немой вопрос собачьих глаз . — Ничего , брат , не поделаешь ... Шабаш ! .. Собака вильнула хвостом и тихо взвизгнула тем ласковым визгом , которым встречала одного хозяина.— Ну , шабаш , ну , што поделаешь , Музгарко ! .. Прокатилось наше красное летечко , а теперь заляжем в берлоге ... На эти слова последовал легкий прыжок , и Музгарко очутился в избушке раньше хозяина.— Не любишь зиму , а ? — разговаривал старик с собакой , растопляя старую печь , сложенную из дикого камня . — Не нравится , а ? .. Колебавшееся в челе печки пламя осветило лавочку , на которой спал старик , и целый угол избушки . Из темноты выступали закопченные бревна , покрытые кое-где плесенью , развешанная в углу сеть , недоконченные новые лапти , несколько беличьих шкурок , болтавшихся на деревянном крюку , а ближе всего сам старик — сгорбленный , седой , с ужасным лицом . Это лицо точно было сдвинуто на одну сторону , так что левый глаз вытек и закрылся припухшим веком . Впрочем , безобразие отчасти скрадывалось седой бородой . Для Музгарки старик не был ни красив , ни некрасив.Пока старик растоплял печь , уже рассвело . Серое зимнее утро занялось с таким трудом , точно невидимому солнцу было больно светить . В избушке едва можно было рассмотреть дальнюю стену , у которой тянулись широкие нары , устроенные из тяжелых деревянных плах . Единственное окно , наполовину залепленное рыбьим пузырем , едва пропускало свет . Музгарко сидел у порога и терпеливо наблюдал за хозяином , изредка виляя хвостом .