Daria/rus_authors huggingface dataset:
бывают на числа , на чет и нечет и на цвета . Из денег Полины Александровны я в этот вечер решился попытать сто гульденов . Мысль , что я приступаю к игре не для себя , как-то сбивала меня с толку . Ощущение было чрезвычайно неприятное , и мне захотелось поскорее развязаться с ним . Мне всё казалось , что , начиная для Полины , я подрываю собственное счастье . Неужели нельзя прикоснуться к игорному столу , чтобы тотчас же не заразиться суеверием ? Я начал с того , что вынул пять фридрихсдоров , то есть пятьдесят гульденов , и поставил их на четку . Колесо обернулось , и вышло тринадцать — я проиграл . С каким-то болезненным ощущением , единственно чтобы как-нибудь развязаться и уйти , я поставил еще пять фридрихсдоров на красную . Вышла красная . Я поставил все десять фридрихсдоров — вышла опять красная . Я поставил опять всё за раз , вышла опять красная . Получив сорок фридрихсдоров , я поставил двадцать на двенадцать средних цифр , не зная , что из этого выйдет . Мне заплатили втрое . Таким образом , из десяти фридрихсдоров у меня появилось вдруг восемьдесят . Мне стало до того невыносимо от какого-то необыкновенного и странного ощущения , что я решился уйти . Мне показалось , что я вовсе бы не так играл , если б играл для себя . Я , однако ж , поставил все восемьдесят фридрихсдоров еще раз на четку . На этот раз вышло четыре ; мне отсыпали еще восемьдесят фридрихсдоров , и , захватив всю кучу в сто шестьдесят фридрихсдоров , я отправился отыскивать Полину Александровну.Они все где-то гуляли в парке , и я успел увидеться с нею только за ужином . На этот раз француза не было , и генерал развернулся : между прочим , он почел нужным опять мне заметить , что он бы не желал меня видеть за игорным столом . По его мнению , его очень скомпрометирует , если я как-нибудь слишком проиграюсь ; « но если б даже вы и выиграли очень много , то и тогда я буду тоже скомпрометирован , — прибавил он значительно . — Конечно , я не имею права располагать вашими поступками , но согласитесь сами ... » Тут он по обыкновению своему не докончил . Я сухо ответил ему , что у меня очень мало денег и что , следовательно , я не могу слишком приметно проиграться , если б даже и стал играть . Придя к себе наверх , я успел передать Полине ее выигрыш и объявил ей , что в другой раз уже не буду играть для нее.— Почему же ? — спросила она тревожно.— Потому что хочу играть для себя , — отвечал я , рассматривая ее с удивлением , — а это мешает.— Так вы решительно продолжаете быть убеждены , что рулетка ваш единственный исход и спасение ? — спросила она насмешливо . Я отвечал опять очень серьезно , что да ; что же касается до моей уверенности непременно выиграть , то пускай это будет смешно , я согласен , « но чтоб оставили меня в покое » .Полина Александровна настаивала , чтоб я непременно разделил с нею сегодняшний выигрыш пополам , и отдавала мне восемьдесят фридрихсдоров , предлагая и впредь продолжать игру на этом условии .
, что для других не могу играть не потому , чтоб не желал , а потому , что наверное проиграю.— И , однако ж , я сама , как ни глупо это , почти тоже надеюсь на одну рулетку , — сказала она задумываясь . — А потому вы непременно должны продолжать игру со мною вместе пополам , и — разумеется — будете . — Тут она ушла от меня , не слушая дальнейших моих возражений.дурным тоном ( франц . ) .тридцать и сорок ( франц . ) .И , однако ж , вчера целый день она не говорила со мной об игре ни слова . Да и вообще она избегала со мной говорить вчера . Прежняя манера ее со мною не изменилась . Та же совершенная небрежность в обращении при встречах , и даже что-то презрительное и ненавистное . Вообще она не желает скрывать своего ко мне отвращения ; я это вижу . Несмотря на это , она не скрывает тоже от меня , что я ей для чего-то нужен и что она для чего-то меня бережет . Между нами установились какие-то странные отношения , во многом для меня непонятные , — взяв в соображение ее гордость и надменность со всеми . Она знает , например , что я люблю ее до безумия , допускает меня даже говорить о моей страсти — и уж , конечно , ничем она не выразила бы мне более своего презрения , как этим позволением говорить ей беспрепятственно и бесцензурно о моей любви . « Значит , дескать , до того считаю ни во что твои чувства , что мне решительно всё равно , об чем бы ты ни говорил со мною и что бы ко мне не чувствовал » . Про свои собственные дела она разговаривала со мною много и прежде , но никогда не была вполне откровенна . Мало того , в пренебрежении ее ко мне были , например , вот какие утонченности : она знает , положим , что мне известно какое-нибудь обстоятельство ее жизни или что-нибудь о том , что сильно ее тревожит ; она даже сама расскажет мне что-нибудь из ее обстоятельств , если надо употребить меня как-нибудь для своих целей , вроде раба , или на побегушки ; но расскажет всегда ровно столько , сколько надо знать человеку , употребляющемуся на побегушки , и если мне еще неизвестна целая связь событий , если она и сама видит , как я мучусь и тревожусь ее же мучениями и тревогами , то никогда не удостоит меня успокоить вполне своей дружеской откровенностию , хотя , употребляя меня нередко по поручениям не только хлопотливым , но даже опасным , она , по моему мнению , обязана быть со мной откровенною . Да и стоит ли заботиться о моих чувствах , о том , что я тоже тревожусь и , может быть , втрое больше забочусь и мучусь ее же заботами и неудачами , чем она сама ! Я недели за три еще знал об ее намерении играть на рулетке . Она меня даже предуведомила , что я должен буду играть вместо нее , потому что ей самой играть неприлично . По тону ее слов я тогда же заметил , что у ней какая-то серьезная забота , а не просто желание выиграть деньги . Что ей деньги сами по себе ! Тут есть цель , тут какие-то обстоятельства , которые я могу угадывать , но которых я до сих пор не знаю . Разумеется , то унижение и рабство , в которых она меня держит ,
часто дают ) возможность грубо и прямо самому ее расспрашивать . Так как я для нее раб и слишком ничтожен в ее глазах , то нечего ей и обижаться грубым моим любопытством . Но дело в том , что она , позволяя мне делать вопросы , на них не отвечает . Иной раз и вовсе их не замечает . Вот как у нас ! Вчерашний день у нас много говорилось о телеграмме , пущенной еще четыре дня назад в Петербург и на которую не было ответа . Генерал видимо волнуется и задумчив . Дело идет , конечно , о бабушке . Волнуется и француз . Вчера , например , после обеда они долго и серьезно разговаривали . Тон француза со всеми нами необыкновенно высокомерный и небрежный . Тут именно по пословице : посади за стол , и ноги на стол . Он даже с Полиной небрежен до грубости ; впрочем , с удовольствием участвует в общих прогулках в воксале или в кавалькадах и поездках за город . Мне известны давно кой-какие из обстоятельств , связавших француза с генералом : в России они затевали вместе завод ; я не знаю , лопнул ли их проект , или всё еще об нем у них говорится . Кроме того , мне случайно известна часть семейной тайны : француз действительно выручил прошлого года генерала и дал ему тридцать тысяч для пополнения недостающего в казенной сумме при сдаче должности . И уж разумеется , генерал у него в тисках ; но теперь , собственно теперь , главную роль во всем этом играет все-таки mademoiselle Blanche , и я уверен , что и тут не ошибаюсь.Кто такая mademoiselle Blanche ? Здесь у нас говорят , что она знатная француженка , имеющая с собой свою мать и колоссальное состояние . Известно тоже , что она какая-то родственница нашему маркизу , только очень дальняя , какая-то кузина или троюродная сестра . Говорят , что до моей поездки в Париж француз и mademoiselle Blanche сносились между собой как-то гораздо церемоннее , были как будто на более тонкой и деликатной ноге ; теперь же знакомство их , дружба и родственность выглядывают как-то грубее , как-то короче . Может быть , наши дела кажутся им до того уж плохими , что они и не считают нужным слишком с нами церемониться и скрываться . Я еще третьего дня заметил , как мистер Астлей разглядывал mademoiselle Blanche и ее матушку . Мне показалось , что он их знает . Мне показалось даже , что и наш француз встречался прежде с мистером Астлеем . Впрочем , мистер Астлей до того застенчив , стыдлив и молчалив , что на него почти можно понадеяться , — из избы сора не вынесет . По крайней мере француз едва ему кланяется и почти не глядит на него ; а — стало быть , не боится . Это еще понятно ; но почему mademoiselle Blanche тоже почти не глядит на него ? Тем более что маркиз вчера проговорился : он вдруг сказал в общем разговоре , не помню по какому поводу , что мистер Астлей колоссально богат и что он про это знает ; тут-то бы и глядеть mademoiselle Blanche на мистера Астлея ! Вообще генерал находится в беспокойстве . Понятно , что может значить для него теперь телеграмма о смерти тетки ! Мне хоть и показалось наверное ,
со мною , как бы с целью , но я и сам принял на себя вид холодный и равнодушный : всё думал , что она нет-нет , да и подойдет ко мне . Зато вчера и сегодня я обратил всё мое внимание преимущественно на mademoiselle Blanche . Бедный генерал , он погиб окончательно ! Влюбиться в пятьдесят пять лет , с такою силою страсти , — конечно , несчастие . Прибавьте к тому его вдовство , его детей , совершенно разоренное имение , долги и , наконец , женщину , в которую ему пришлось влюбиться . Mademoiselle Blanche красива собою . Но я не знаю , поймут ли меня , если я выражусь , что у ней одно из тех лиц , которых можно испугаться . По крайней мере я всегда боялся таких женщин . Ей , наверно , лет двадцать пять . Она рослая и широкоплечая , с крутыми плечами ; шея и грудь у нее роскошны ; цвет кожи смугло-желтый , цвет волос черный , как тушь , и волос ужасно много , достало бы на две куафюры . Глаза черные , белки глаз желтоватые , взгляд нахальный , зубы белейшие , губы всегда напомажены ; от нее пахнет мускусом . Одевается она эффектно , богато , с шиком , но с большим вкусом . Ноги и руки удивительные . Голос ее — сиплый контральто . Она иногда расхохочется и при этом покажет все свои зубы , но обыкновенно смотрит молчаливо и нахально — по крайней мере при Полине и при Марье Филипповне . ( Странный слух : Марья Филипповна уезжает в Россию ) . Мне кажется , mademoiselle Blanche безо всякого образования , может быть даже и не умна , но зато подозрительна и хитра . Мне кажется , ее жизнь была-таки не без приключений . Если уж говорить всё , то может быть , что маркиз вовсе ей не родственник , а мать совсем не мать . Но есть сведения , что в Берлине , где мы с ними съехались , она и мать ее имели несколько порядочных знакомств . Что касается до самого маркиза , то хоть я и до сих пор сомневаюсь , что он маркиз , но принадлежность его к порядочному обществу , как у нас , например , в Москве и кое-где и в Германии , кажется , не подвержена сомнению . Не знаю , что он такое во Франции ? Говорят , у него есть шато . Я думал , что в эти две недели много воды уйдет , и , однако ж , я всё еще не знаю наверно , сказано ли у mademoiselle Blanche с генералом что-нибудь решительное ? Вообще всё зависит теперь от нашего состояния , то есть от того , много ли может генерал показать им денег . Если бы , например , пришло известие , что бабушка не умерла , то я уверен , mademoiselle Blanche тотчас бы исчезла . Удивительно и смешно мне самому , какой я , однако ж , стал сплетник . О , как мне всё это противно ! С каким наслаждением я бросил бы всех и всё ! Но разве я могу уехать от Полины , разве я могу не шпионить кругом нее ? Шпионство , конечно , подло , но — какое мне до этого дело ! Любопытен мне тоже был вчера и сегодня мистер Астлей . Да , я убежден , что он влюблен в Полину ! Любопытно и смешно , сколько иногда может выразить взгляд стыдливого и болезненно-целомудренного человека , тронутого любовью , и именно в то время , когда человек уж , конечно ,
сквозь землю провалиться , чем что-нибудь высказать или выразить , словом или взглядом . Мистер Астлей весьма часто встречается с нами на прогулках . Он снимает шляпу и проходит мимо , умирая , разумеется , от желания к нам присоединиться . Если же его приглашают , то он тотчас отказывается . На местах отдыха , в воксале , на музыке или пред фонтаном он уже непременно останавливается где-нибудь недалеко от нашей скамейки , и где бы мы ни были : в парке ли , в лесу ли , или на Шлангенберге , — стоит только вскинуть глазами , посмотреть кругом , и непременно где-нибудь , или на ближайшей тропинке , или из-за куста , покажется уголок мистера Астлея . Мне кажется , он ищет случая со мной говорить особенно . Сегодня утром мы встретились и перекинули два слова . Он говорит иной раз как-то чрезвычайно отрывисто . Еще не сказав « здравствуйте » , он начал с того , что проговорил : — А , mademoiselle Blanche ! .. Я много видел таких женщин , как mademoiselle Blanche ! Он замолчал , знаменательно смотря на меня . Что он этим хотел сказать , не знаю , потому что на вопрос мой : что это значит ? — он с хитрой улыбкой кивнул головою и прибавил : — Уж это так . Mademoiselle Pauline очень любит цветы ? — Не знаю , совсем не знаю , — отвечал я.— Как ! Вы и этого не знаете ! — вскричал он с величайшим изумлением.— Не знаю , совсем не заметил , — повторил я смеясь.— Гм , это дает мне одну особую мысль . — Тут он кивнул головою и прошел далее . Он , впрочем , имел довольный вид . Говорим мы с ним на сквернейшем французском языке.Сегодня был день смешной , безобразный , нелепый . Теперь одиннадцать часов ночи . Я сижу в своей каморке и припоминаю . Началось с того , что утром принужден-таки был идти на рулетку , чтоб играть для Полины Александровны . Я взял все ее сто шестьдесят фридрихсдоров , но под двумя условиями : первое — что я не хочу играть в половине , то есть если выиграю , то ничего не возьму себе , второе — что вечером Полина разъяснит мне , для чего именно ей так нужно выиграть и сколько именно денег . Я все-таки никак не могу предположить , чтобы это было просто для денег . Тут , видимо , деньги необходимы , и как можно скорее , для какой-то особенной цели . Она обещалась разъяснить , и я отправился . В игорных залах толпа была ужасная . Как нахальны они и как все они жадны ! Я протеснился к середине и стал возле самого крупера ; затем стал робко пробовать игру , ставя по две и по три монеты . Между тем я наблюдал и замечал ; мне показалось , что собственно расчет довольно мало значит и вовсе не имеет той важности , которую ему придают многие игроки . Они сидят с разграфленными бумажками , замечают удары , считают , выводят шансы , рассчитывают , наконец ставят и — проигрывают точно так же , как и мы , простые смертные , играющие без расчету . Но зато я вывел одно заключение , которое , кажется , верно : действительно , в течении случайных шансов бывает хоть и не система , но как будто какой-то порядок , что , конечно , очень странно . Например ,
, что после двенадцати средних цифр наступают двенадцать последних ; два раза , положим , удар ложится на эти двенадцать последних и переходит на двенадцать первых . Упав на двенадцать первых , переходит опять на двенадцать средних , ударяет сряду три , четыре раза по средним и опять переходит на двенадцать последних , где , опять после двух раз , переходит к первым , на первых опять бьет один раз и опять переходит на три удара средних , и таким образом продолжается в течение полутора или двух часов . Один , три и два , один , три и два . Это очень забавно . Иной день или иное утро идет , например , так , что красная сменяется черною и обратно почти без всякого порядка , поминутно , так что больше двух-трех ударов сряду на красную или на черную не ложится . На другой же день или на другой вечер бывает сряду одна красная ; доходит , например , больше чем до двадцати двух раз сряду и так идет непременно в продолжение некоторого времени , например в продолжение целого дня . Мне много в этом объяснил мистер Астлей , который целое утро простоял у игорных столов , но сам не поставил ни разу . Что же касается до меня , то я весь проигрался до тла и очень скоро . Я прямо сразу поставил на четку двадцать фридрихсдоров и выиграл , поставил пять и опять выиграл и таким образом еще раза два или три . Я думаю , у меня сошлось в руках около четырехсот фридрихсдоров в какие-нибудь пять минут . Тут бы мне и отойти , но во мне родилось какое-то странное ощущение , какой-то вызов судьбе , какое-то желание дать ей щелчок , выставить ей язык . Я поставил самую большую позволенную ставку , в четыре тысячи гульденов , и проиграл . Затем , разгорячившись , вынул всё , что у меня оставалось , поставил на ту же ставку и проиграл опять , после чего отошел от стола , как оглушенный . Я даже не понимал , что это со мною было , и объявил о моем проигрыше Полине Александровне только пред самым обедом . До того времени я всё шатался в парке . За обедом я был опять в возбужденном состоянии , так же как и три дня тому назад . Француз и mademoiselle Blanche опять обедали с нами . Оказалось , что mademoiselle Blanche была утром в игорных залах и видела мои подвиги . В этот раз она заговорила со мною как-то внимательнее . Француз пошел прямее и просто спросил меня , неужели я проиграл свои собственные деньги ? Мне кажется , он подозревает Полину . Одним словом , тут что-то есть . Я тотчас же солгал и сказал , что свои.Генерал был чрезвычайно удивлен : откуда я взял такие деньги ? Я объяснил , что начал с десяти фридрихсдоров , что шесть или семь ударов сряду , надвое , довели меня до пяти или до шести тысяч гульденов и что потом я всё спустил с двух ударов.Всё это , конечно , было вероятно . Объясняя это , я посмотрел на Полину , но ничего не мог разобрать в ее лице . Однако ж она мне дала солгать и не поправила меня ; из этого я заключил , что мне и надо было солгать и скрыть , что я играл за нее . Во всяком случае , думал я про себя ,
мне кое-что открыть.Я думал , что генерал сделает мне какое-нибудь замечание , но он промолчал ; зато я заметил в лице его волнение и беспокойство . Может быть , при крутых его обстоятельствах ему просто тяжело было выслушать , что такая почтительная груда золота пришла и ушла в четверть часа у такого нерасчетливого дурака , как я.Я подозреваю , что у него вчера вечером вышла с французом какая-то жаркая контра . Они долго и с жаром говорили о чем-то , запершись . Француз ушел как будто чем-то раздраженный , а сегодня рано утром опять приходил к генералу — и , вероятно , чтоб продолжать вчерашний разговор.Выслушав о моем проигрыше , француз едко и даже злобно заметил мне , что надо было быть благоразумнее . Не знаю , для чего он прибавил , что хоть русских и много играет , но , по его мнению , русские даже и играть не способны.— А по моему мнению , рулетка только и создана для русских , — сказал я , и когда француз на мой отзыв презрительно усмехнулся , я заметил ему , что , уж конечно , правда на моей стороне , потому что , говоря о русских как об игроках , я гораздо более ругаю их , чем хвалю , и что мне , стало быть , можно верить.— На чем же вы основываете ваше мнение ? — спросил француз.— На том , что в катехизис добродетелей и достоинств цивилизованного западного человека вошла исторически и чуть ли не в виде главного пункта способность приобретения капиталов . А русский не только не способен приобретать капиталы , но даже и расточает их как-то зря и безобразно . Тем не менее нам , русским , деньги тоже нужны , — прибавил я , — следовательно , мы очень рады и очень падки на такие способы , как например рулетки , где можно разбогатеть вдруг , в два часа , не трудясь . Это нас очень прельщает ; а так как мы и играем зря , без труда , то и проигрываемся ! — Это отчасти справедливо , — заметил самодовольно француз.— Нет , это несправедливо , и вам стыдно так отзываться о своем отечестве , — строго и внушительно заметил генерал.— Помилуйте , — отвечал я ему , — ведь , право , неизвестно еще , что гаже : русское ли безобразие или немецкий способ накопления честным трудом ? — Какая безобразная мысль ! — воскликнул генерал.— Какая русская мысль ! — воскликнул француз.Я смеялся , мне ужасно хотелось их раззадорить.— А я лучше захочу всю жизнь прокочевать в киргизской палатке , — вскричал я , — чем поклоняться немецкому идолу.— Какому идолу ? — вскричал генерал , уже начиная серьезно сердиться.— Немецкому способу накопления богатств . Я здесь недолго , но , однако ж , все-таки , что я здесь успел подметить и проверить , возмущает мою татарскую породу . Ей-богу , не хочу таких добродетелей ! Я здесь успел уже вчера обойти верст на десять кругом . Ну , точь-в-точь то же самое , как в нравоучительных немецких книжечках с картинками : есть здесь везде у них в каждом доме свой фатер , ужасно добродетельный и необыкновенно честный . Уж такой честный , что подойти к нему страшно . Терпеть не могу честных людей , к которым подходить страшно .
фатера есть семья , и по вечерам все они вслух поучительные книги читают . Над домиком шумят вязы и каштаны . Закат солнца , на крыше аист , и всё необыкновенно поэтическое и трогательное ... Уж вы не сердитесь , генерал , позвольте мне рассказать потрогательнее . Я сам помню , как мой отец , покойник , тоже под липками , в палисаднике , по вечерам вслух читал мне и матери подобные книжки ... Я ведь сам могу судить об этом как следует . Ну , так всякая эдакая здешняя семья в полнейшем рабстве и повиновении у фатера . Все работают , как волы , и все копят деньги , как жиды . Положим , фатер скопил уже столько-то гульденов и рассчитывает на старшего сына , чтобы ему ремесло аль землишку передать ; для этого дочери приданого не дают , и она остается в девках . Для этого же младшего сына продают в кабалу аль в солдаты и деньги приобщают к домашнему капиталу . Право , это здесь делается ; я расспрашивал . Всё это делается не иначе , как от честности , от усиленной честности , до того , что и младший проданный сын верует , что его не иначе , как от честности , продали , — а уж это идеал , когда сама жертва радуется , что ее на заклание ведут . Что же дальше ? Дальше то , что и старшему тоже не легче : есть там у него такая Амальхен , с которою он сердцем соединился , — но жениться нельзя , потому что гульденов еще столько не накоплено . Тоже ждут благонравно и искренно и с улыбкой на заклание идут . У Амальхен уж щеки ввалились , сохнет . Наконец , лет через двадцать , благосостояние умножилось ; гульдены честно и добродетельно скоплены . Фатер благословляет сорокалетнего старшего и тридцатипятилетнюю Амальхен , с иссохшей грудью и красным носом ... При этом плачет , мораль читает и умирает . Старший превращается сам в добродетельного фатера , и начинается опять та же история . Лет эдак чрез пятьдесят или чрез семьдесят внук первого фатера действительно уже осуществляет значительный капитал и передает своему сыну , тот своему , тот своему , и поколений через пять или шесть выходит сам барон Ротшильд или Гоппе и Комп. , или там черт знает кто . Ну-с , как же не величественное зрелище : столетний или двухсотлетний преемственный труд , терпение , ум , честность , характер , твердость , расчет , аист на крыше ! Чего же вам еще , ведь уж выше этого нет ничего , и с этой точки они сами начинают весь мир судить и виновных , то есть чуть-чуть на них не похожих , тотчас же казнить . Ну-с , так вот в чем дело : я уж лучше хочу дебоширить по-русски или разживаться на рулетке . Не хочу я быть Гоппе и Комп . чрез пять поколений . Мне деньги нужны для меня самого , а я не считаю всего себя чем-то необходимым и придаточным к капиталу . Я знаю , что я ужасно наврал , но пусть так оно и будет . Таковы мои убеждения.— Не знаю , много ли правды в том , что вы говорили , — задумчиво заметил генерал , — но знаю наверное , что вы нестерпимо начинаете форсить , чуть лишь вам капельку позволят забыться ... По обыкновению своему , он не договорил .
говорить , хотя капельку позначительнее обыкновенного обыденного разговора , то никогда не договаривал . Француз небрежно слушал , немного выпучив глаза . Он почти ничего не понял из того , что я говорил . Полина смотрела с каким-то высокомерным равнодушием . Казалось , она не только меня , но и ничего не слыхала из сказанного в этот раз за столом.Она была в необыкновенной задумчивости , но тотчас по выходе из-за стола велела мне сопровождать себя на прогулку . Мы взяли детей и отправились в парк к фонтану.Так как я был в особенно возбужденном состоянии , то и брякнул глупо и грубо вопрос : почему наш маркиз Де-Грие , французик , не только не сопровождает ее теперь , когда она выходит куда-нибудь , но даже и не говорит с нею по целым дням ? — Потому что он подлец , — странно ответила она мне . Я никогда еще не слышал от нее такого отзыва о Де-Грие и замолчал , побоявшись понять эту раздражительность.— А заметили ли вы , что он сегодня не в ладах с генералом ? — Вам хочется знать , в чем дело , — сухо и раздражительно отвечала она . — Вы знаете , что генерал весь у него в закладе , всё имение — его , и если бабушка не умрет , то француз немедленно войдет во владение всем , что у него в закладе.— А , так это действительно правда , что всё в закладе ? Я слышал , но не знал , что решительно всё.— А то как же ? — И при этом прощай mademoiselle Blanche , — заметил я . — Не будет она тогда генеральшей ! Знаете ли что : мне кажется , генерал так влюбился , что , пожалуй , застрелится , если mademoiselle Blanche его бросит . В его лета так влюбляться опасно.— Мне самой кажется , что с ним что-нибудь будет , — задумчиво заметила Полина Александровна.— И как это великолепно , — вскричал я , — грубее нельзя показать , что она согласилась выйти только за деньги . Тут даже приличий не соблюдалось , совсем без церемонии происходило . Чудо ! А насчет бабушки , что комичнее и грязнее , как посылать телеграмму за телеграммою и спрашивать : умерла ли , умерла ли ? А ? как вам это нравится , Полина Александровна ? — Это всё вздор , — сказала она с отвращением , перебивая меня . — Я , напротив того , удивляюсь , что вы в таком развеселом расположении духа . Чему вы рады ? Неужели тому , что мои деньги проиграли ? — Зачем вы давали их мне проигрывать ? Я вам сказал , что не могу играть для других , тем более для вас . Я послушаюсь , что бы вы мне ни приказали ; но результат не от меня зависит . Я ведь предупредил , что ничего не выйдет . Скажите , вы очень убиты , что потеряли столько денег ? Для чего вам столько ? — К чему эти вопросы ? — Но ведь вы сами обещали мне объяснить ... Слушайте : я совершенно убежден , что когда начну играть для себя ( а у меня есть двенадцать фридрихсдоров ) , то я выиграю . Тогда сколько вам надо , берите у меня.Она сделала презрительную мину.— Вы не сердитесь на меня , — продолжал я , — за такое предложение . Я до того проникнут сознанием того , что я нуль пред вами , то есть в ваших глазах ,
. Подарком от меня вам нельзя обижаться . Притом же я проиграл ваши . Она быстро поглядела на меня и , заметив , что я говорю раздражительно и саркастически , опять перебила разговор : — Вам нет ничего интересного в моих обстоятельствах , Если хотите знать , я просто должна . Деньги взяты мною взаймы , и я хотела бы их отдать . У меня была безумная и странная мысль , что я непременно выиграю , здесь , на игорном столе . Почему была эта мысль у меня — не понимаю , но я в нее верила . Кто знает , может быть , потому и верила , что у меня никакого другого шанса при выборе не оставалось.— Или потому , что уж слишком надо было выиграть . Это точь-в-точь , как утопающий , который хватается за соломинку . Согласитесь сами , что если б он не утопал , то он не считал бы соломинку за древесный сук.Полина удивилась.— Как же , — спросила она , — вы сами-то на то же самое надеетесь ? Две недели назад вы сами мне говорили однажды , много и долго , о том , что вы вполне уверены в выигрыше здесь на рулетке , и убеждали меня , чтоб я не смотрела на вас как на безумного ; или вы тогда шутили ? Но я помню , вы говорили так серьезно , что никак нельзя было принять за шутку.— Это правда , — отвечал я задумчиво , — я до сих пор уверен вполне , что выиграю . Я даже вам признаюсь , что вы меня теперь навели на вопрос : почему именно мой сегодняшний , бестолковый и безобразный проигрыш не оставил во мне никакого сомнения ? Я все-таки вполне уверен , что чуть только я начну играть для себя , то выиграю непременно.— Почему же вы так наверно убеждены ? — Если хотите — не знаю . Я знаю только , что мне надо выиграть , что это тоже единственный мой исход . Ну вот потому , может быть , мне и кажется , что я непременно должен выиграть.— Стало быть , вам тоже слишком надо , если вы фанатически уверены ? — Бьюсь об заклад , что вы сомневаетесь , что я в состоянии ощущать серьезную надобность ? — Это мне всё равно , — тихо и равнодушно ответила Полина . — Если хотите — да , я сомневаюсь , чтоб вас мучило что-нибудь серьезно . Вы можете мучиться , но не серьезно . Вы человек беспорядочный и неустановившийся . Для чего вам деньги ? Во всех резонах , которые вы мне тогда представили , я ничего не нашла серьезного.— Кстати , — перебил я , — вы говорили , что вам долг нужно отдать . Хорош , значит , долг ! Не французу ли ? — Что за вопросы ? Вы сегодня особенно резки . Уж не пьяны ли ? — Вы знаете , что я всё себе позволяю говорить , и спрашиваю иногда очень откровенно . Повторяю , я ваш раб , а рабов не стыдятся , и раб оскорбить не может.— Всё это вздор ! И терпеть я не могу этой вашей « рабской » теории.— Заметьте себе , что я не потому говорю про мое рабство , чтоб желал быть вашим рабом , а просто — говорю , как о факте , совсем не от меня зависящем.— Говорите прямо , зачем вам деньги ? — А вам зачем это знать ? — Как хотите , — ответила она и гордо повела головой.— Рабской теории не терпите , а рабства требуете : « Отвечать и не рассуждать ! » Хорошо , пусть так . Зачем деньги ,
вы спрашиваете ? Как зачем ? Деньги — всё ! — Понимаю , но не впадать же в такое сумасшествие , их желая ! Вы ведь тоже доходите до исступления , до фатализма . Тут есть что-нибудь , какая-то особая цель . Говорите без извилин , я так хочу.Она как будто начинала сердиться , и мне ужасно понравилось , что она так с сердцем допрашивала.— Разумеется , есть цель , — сказал я , — но я не сумею объяснить — какая . Больше ничего , что с деньгами я стану и для вас другим человеком , а не рабом.— Как ? как вы этого достигнете ? — Как достигну ? как , вы даже не понимаете , как могу я достигнуть , чтоб вы взглянули на меня иначе , как на раба ! Ну вот этого-то я и не хочу , таких удивлений и недоумений.— Вы говорили , что вам это рабство наслаждение . Я так и сама думала.— Вы так думали , — вскричал я с каким-то странным наслаждением . — Ах , как эдакая наивность от вас хороша ! Ну да , да , мне от вас рабство — наслаждение . Есть , есть наслаждение в последней степени приниженности и ничтожества ! — продолжал я бредить . — Черт знает , может быть , оно есть и в кнуте , когда кнут ложится на спину и рвет в клочки мясо ... Но я хочу , может быть , попытать и других наслаждений . Мне давеча генерал при вас за столом наставление читал за семьсот рублей в год , которых я , может быть , еще и не получу от него . Меня маркиз Де-Грие , поднявши брови , рассматривает и в то же время не замечает . А я , с своей стороны , может быть , желаю страстно взять маркиза Де-Грие при вас за нос ? — Речи молокососа . При всяком положении можно поставить себя с достоинством . Если тут борьба , то она еще возвысит , а не унизит.— Прямо из прописи ! Вы только предположите , что я , может быть , не умею поставить себя с достоинством . То есть я , пожалуй , и достойный человек , а поставить себя с достоинством не умею . Вы понимаете , что так может быть ? Да все русские таковы , и знаете почему : потому что русские слишком богато и многосторонне одарены , чтоб скоро приискать себе приличную форму . Тут дело в форме . Большею частью мы , русские , так богато одарены , что для приличной формы нам нужна гениальность . Ну , а гениальности-то всего чаще и не бывает , потому что она и вообще редко бывает . Это только у французов и , пожалуй , у некоторых других европейцев так хорошо определилась форма , что можно глядеть с чрезвычайным достоинством и быть самым недостойным человеком . Оттого так много форма у них и значит . Француз перенесет оскорбление , настоящее , сердечное оскорбление и не поморщится , но щелчка в нос ни за что не перенесет , потому что это есть нарушение принятой и увековеченной формы приличий . Оттого-то так и падки наши барышни до французов , что форма у них хороша . По-моему , впрочем , никакой формы и нет , а один только петух , le coq gaulois . 1 Впрочем , этого я понимать не могу , я не женщина . Может быть , петухи и хороши . Да и вообще я заврался , а вы меня не останавливаете . Останавливайте меня чаще ; когда я с вами говорю , мне хочется высказать всё ,
всё , всё . Я теряю всякую форму . Я даже согласен , что я не только формы , но и достоинств никаких не имею . Объявляю вам об этом . Даже не забочусь ни о каких достоинствах . Теперь всё во мне остановилось . Вы сами знаете отчего . У меня ни одной человеческой мысли нет в голове . Я давно уж не знаю , что на свете делается , ни в России , ни здесь . Я вот Дрезден проехал и не помню , какой такой Дрезден . Вы сами знаете , что меня поглотило . Так как я не имею никакой надежды и в глазах ваших нуль , то и говорю прямо : я только вас везде вижу , а остальное мне всё равно . За что и как я вас люблю — не знаю . Знаете ли , что , может быть , вы вовсе не хороши ? Представьте себе , я даже не знаю , хороши ли вы или нет , даже лицом ? Сердце , наверное , у вас нехорошее ; ум неблагородный ; это очень может быть.— Может быть , вы потому и рассчитываете закупить меня деньгами , — сказала она , — что не верите в мое благородство ? — Когда я рассчитывал купить вас деньгами ? — вскричал я.— Вы зарапортовались и потеряли вашу нитку . Если не меня купить , то мое уважение вы думаете купить деньгами.— Ну нет , это не совсем так . Я вам сказал , что мне трудно объясняться . Вы подавляете меня . Не сердитесь на мою болтовню . Вы понимаете , почему на меня нельзя сердиться : я просто сумасшедший . А , впрочем , мне всё равно , хоть и сердитесь . Мне у себя наверху , в каморке , стоит вспомнить и вообразить только шум вашего платья , и я руки себе искусать готов . И за что вы на меня сердитесь ? За то , что я называю себя рабом ? Пользуйтесь , пользуйтесь моим рабством , пользуйтесь ! Знаете ли вы , что я когда-нибудь вас убью ? Не потому убью , что разлюблю иль приревную , а — так , просто убью , потому что меня иногда тянет вас съесть . Вы смеетесь ... — Совсем не смеюсь , — сказала она с гневом . — Я приказываю вам молчать.Она остановилась , едва переводя дух от гнева . Ей-богу , я не знаю , хороша ли она была собой , но я всегда любил смотреть , когда она так предо мною останавливалась , а потому и любил часто вызывать ее гнев . Может быть , она заметила это и нарочно сердилась . Я ей это высказал.— Какая грязь ! — воскликнула она с отвращением.— Мне всё равно , — продолжал я . — Знаете ли еще , что нам вдвоем ходить опасно : меня много раз непреодолимо тянуло прибить вас , изуродовать , задушить . И что вы думаете , до этого не дойдет ? Вы доведете меня до горячки . Уж не скандала ли я побоюсь ? Гнева вашего ? Да что мне ваш гнев ? Я люблю без надежды и знаю , что после этого в тысячу раз больше буду любить вас . Если я вас когда-нибудь убью , то надо ведь и себя убить будет ; ну так — я себя как можно дольше буду не убивать , чтоб эту нестерпимую боль без вас ощутить . Знаете ли вы невероятную вещь : я вас с каждым днем люблю больше , а ведь это почти невозможно . И после этого мне не быть фаталистом ? Помните , третьего дня , на Шлангенберге , я прошептал вам , вызванный вами : скажите слово , и я соскочу в эту бездну . Если б вы сказали это слово ,
тогда соскочил . Неужели вы не верите , что я бы соскочил ? — Какая глупая болтовня ! — вскричала она.— Мне никакого дела нет до того , глупа ли она иль умна , — вскричал я . — Я знаю , что при вас мне надо говорить , говорить , говорить — и я говорю . Я всё самолюбие при вас теряю , и мне всё равно.— К чему мне заставлять вас прыгать с Шлангенберга ? — сказала она сухо и как-то особенно обидно . — Это совершенно для меня бесполезно.— Великолепно ! — вскричал я , — вы нарочно сказали это великолепное « бесполезно » , чтоб меня придавить . Я вас насквозь вижу . Бесполезно , говорите вы ? Но ведь удовольствие всегда полезно , а дикая , беспредельная власть — хоть над мухой — ведь это тоже своего рода наслаждение . Человек — деспот от природы и любит быть мучителем . Вы ужасно любите.Помню , она рассматривала меня с каким-то особенно пристальным вниманием . Должно быть , лицо мое выражало тогда все мои бестолковые и нелепые ощущения . Я припоминаю теперь , что и действительно у нас почти слово в слово так шел тогда разговор , как я здесь описал . Глаза мои налились кровью . На окраинах губ запеклась пена . А что касается Шлангенберга , то клянусь честью , даже и теперь : если б она тогда приказала мне броситься вниз , я бы бросился ! Если б для шутки одной сказала , если б с презрением , с плевком на меня сказала , — я бы и тогда соскочил ! — Нет , почему ж , я вам верю , — произнесла она , но так , как она только умеет иногда выговорить , с таким презрением и ехидством , с таким высокомерием , что , ей-богу , я мог убить ее в эту минуту . Она рисковала . Про это я тоже не солгал , говоря ей.— Вы не трус ? — спросила она меня вдруг.— Не знаю , может быть , и трус . Не знаю ... я об этом давно не думал.— Если б я сказала вам : убейте этого человека , вы бы убили его ? — Кого ? — Кого я захочу.— Француза ? — Не спрашивайте , а отвечайте , — кого я укажу . Я хочу знать , серьезно ли вы сейчас говорили ? — Она так серьезно и нетерпеливо ждала ответа , что мне как-то странно стало.— Да скажете ли вы мне , наконец , что такое здесь происходит ! — вскричал я . — Что вы , боитесь , что ли , меня ? Я сам вижу все здешние беспорядки . Вы падчерица разорившегося и сумасшедшего человека , зараженного страстью к этому дьяволу — Blanche ; потом тут— этот француз , с своим таинственным влиянием на вас и — вот теперь вы мне так серьезно задаете ... такой вопрос . По крайней мере чтоб я знал ; иначе я здесь помешаюсь и что-нибудь сделаю . Или вы стыдитесь удостоить меня , откровенности ? Да разве вам можно стыдиться меня ? — Я с вами вовсе не о том говорю . Я вас спросила и жду ответа.— Разумеется , убью , — вскричал я , — кого вы мне только прикажете , но разве вы можете ... разве вы это прикажете ? — А что вы думаете , вас пожалею ? Прикажу , а сама в стороне останусь . Перенесете вы это ? Да нет , где вам ! Вы , пожалуй , и убьете по приказу , а потом и меня придете убить за то , что я смела вас посылать.Мне как бы что-то в голову ударило при этих словах .
, я и тогда считал ее вопрос наполовину за шутку , за вызов ; но все-таки она слишком серьезно проговорила . Я все-таки был поражен , что она так высказалась , что она удерживает такое право надо мной , что она соглашается на такую власть надо мною и так прямо говорит : « Иди на погибель , а я в стороне останусь » . В этих словах было что-то такое циническое и откровенное , что , по-моему , было уж слишком много . Так , стало быть , как же смотрит она на меня после этого ? Это уж перешло за черту рабства и ничтожества . После такого взгляда человека возносят до себя . И как ни нелеп , как ни невероятен был весь наш разговор , но сердце у меня дрогнуло.Вдруг она захохотала . Мы сидели тогда на скамье , пред игравшими детьми , против самого того места , где останавливались экипажи и высаживали публику в аллею , пред воксалом.— Видите вы эту толстую баронессу ? — вскричала она . — Это баронесса Вурмергельм . Она только три дня как приехала . Видите ее мужа : длинный , сухой пруссак , с палкой в руке . Помните , как он третьего дня нас оглядывал ? Ступайте сейчас , подойдите к баронессе , снимите шляпу и скажите ей что-нибудь по-французски.— Зачем ? — Вы клялись , что соскочили бы с Шлангенберга ; вы клянетесь , что вы готовы убить , если я прикажу . Вместо всех этих убийств и трагедий я хочу только посмеяться . Ступайте без отговорок . Я хочу посмотреть , как барон вас прибьет палкой.— Вы вызываете меня ; вы думаете , что я не сделаю ? — Да , вызываю , ступайте , я так хочу ! — Извольте , иду , хоть это и дикая фантазия . Только вот что : чтобы не было неприятности генералу , а от него вам ? Ей-богу , я не о себе хлопочу , а об вас , ну — и об генерале . И что за фантазия идти оскорблять женщину ? — Нет , вы только болтун , как я вижу , — сказала она презрительно . — У вас только глаза кровью налились давеча , — впрочем , может быть , оттого , что вы вина много выпили за обедом . Да разве я не понимаю сама , что это и глупо , и пошло , и что генерал рассердится ? Я просто смеяться хочу . Ну , хочу да и только ! И зачем вам оскорблять женщину ? Скорее вас прибьют палкой.Я повернулся и молча пошел исполнять ее поручение . Конечно , это было глупо , и , конечно , я не сумел вывернуться , но когда я стал подходить к баронессе , помню , меня самого как будто что-то подзадорило , именно школьничество подзадорило . Да и раздражен я был ужасно , точно пьян.галльский петух ( франц . ) .Вот уже два дня прошло после того глупого дня . И сколько крику , шуму , толку , стуку ! И какая всё это беспорядица , неурядица , глупость и пошлость , и я всему причиною . А впрочем , иногда бывает смешно — мне по крайней мере . Я не умею себе дать отчета , что со мной сделалось , в исступленном ли я состоянии нахожусь , в самом деле , или просто с дороги соскочил и безобразничаю , пока не свяжут . Порой мне кажется , что у меня ум мешается . А порой кажется , что я еще не далеко от детства , от школьной скамейки , и просто грубо школьничаю.Это Полина , это всё Полина !
быть , не было бы и школьничества , если бы не она . Кто знает , может быть , я это всё с отчаяния ( как ни глупо , впрочем , так рассуждать ) . И не понимаю , не понимаю , что в ней хорошего ! Хороша-то она , впрочем , хороша ; кажется , хороша . Ведь она и других с ума сводит . Высокая и стройная . Очень тонкая только . Мне кажется , ее можно всю в узел завязать или перегнуть надвое . Следок ноги у ней узенький и длинный — мучительный . Именно мучительный . Волосы с рыжим оттенком . Глаза — настоящие кошачьи , но как она гордо и высокомерно умеет ими смотреть . Месяца четыре тому назад , когда я только что поступил , она , раз вечером , в зале с Де-Грие долго и горячо разговаривала . И так на него смотрела ... что потом я , когда к себе пришел ложиться спать , вообразил , что она дала ему пощечину , — только что дала , стоит перед ним и на него смотрит ... Вот с этого-то вечера я ее и полюбил.Впрочем , к делу.Я спустился по дорожке в аллею , стал посредине аллеи и выжидал баронессу и барона . В пяти шагах расстояния я снял шляпу и поклонился.Помню , баронесса была в шелковом необъятной окружности платье , светло-серого цвета , с оборками , в кринолине и с хвостом . Она мала собой и толстоты необычайной , с ужасно толстым и отвислым подбородком , так что совсем не видно шеи . Лицо багровое . Глаза маленькие , злые и наглые . Идет — точно всех чести удостоивает . Барон сух , высок . Лицо , по немецкому обыкновению , кривое и в тысяче мелких морщинок ; в очках ; сорока пяти лет . Ноги у него начинаются чуть ли не с самой груди ; это , значит , порода . Горд , как павлин . Мешковат немного . Что-то баранье в выражении лица , по-своему заменяющее глубокомыслие.Всё это мелькнуло мне в глаза в три секунды.Мой поклон и моя шляпа в руках сначала едва-едва остановили их внимание . Только барон слегка насупил брови . Баронесса так и плыла прямо на меня.— Madame la baronne , — проговорил я отчетливо вслух , отчеканивая каждое слово , — j'ai l'honneur d'être votre esclave . 1Затем поклонился , надел шляпу и прошел мимо барона , вежливо обращая к нему лицо и улыбаясь.Шляпу снять велела мне она , но поклонился и сошкольничал я уж сам от себя . Черт знает , что меня подтолкнуло ? Я точно с горы летел.— Гейн ! — крикнул , или лучше сказать , крякнул барон , оборачиваясь ко мне с сердитым удивлением.Я обернулся и остановился в почтительном ожидании , продолжая на него смотреть и улыбаться . Он , видимо , недоумевал и подтянул брови до nec plus ultra . 2 Лицо его всё более и более омрачалось . Баронесса тоже повернулась в мою сторону и тоже посмотрела в гневном недоумении . Из прохожих стали засматриваться . Иные даже приостанавливались.— Гейн ! — крякнул опять барон с удвоенным кряк-том и с удвоенным гневом.— Jawohl , 3 — протянул я , продолжая смотреть ему прямо в глаза.— Sind Sie rasend ? 4 — крикнул он , махнув своей палкой и , кажется , немного начиная трусить . Его , может быть , смущал мой костюм . Я был очень прилично , даже щегольски одет , как человек ,
вполне принадлежащий к самой порядочной публике.— Jawo-o-ohl ! — крикнул я вдруг изо всей силы , протянув о , как протягивают берлинцы , поминутно употребляющие в разговоре фразу « jawohl » и при этом протягивающие букву о более или менее , для выражения различных оттенков мыслей и ощущений.Барон и баронесса быстро повернулись и почти побежали от меня в испуге . Из публики иные заговорили , другие смотрели на меня в недоумении . Впрочем , не помню хорошо.Я оборотился и пошел обыкновенным шагом к Полине Александровне . Но еще не доходя шагов сотни до ее скамейки , я увидел , что она встала и отправилась с детьми к отелю.Я настиг ее у крыльца.— Исполнил ... дурачество , — сказал я , поравнявшись с нею.— Ну , так что ж ? Теперь и разделывайтесь , — ответила она , даже и не взглянув на меня , и пошла по лестнице.Весь этот вечер я проходил в парке . Чрез парк и потом чрез лес я прошел даже в другое княжество . В одной избушке ел яичницу и пил вино : за эту идиллию с меня содрали целых полтора талера.Только в одиннадцать часов я воротился домой . Тотчас же за мною прислали от генерала.Наши в отеле занимают два номера ; у них четыре комнаты . Первая , большая , — салон , с роялем . Рядом с нею тоже большая комната — кабинет генерала . Здесь ждал он меня , стоя среди кабинета в чрезвычайно величественном положении . Де-Грие сидел , развалясь на диване.— Милостивый государь , позвольте спросить , что вы наделали ? — начал генерал , обращаясь ко мне.— Я бы желал , генерал , чтобы вы приступили прямо к делу , — сказал я . — Вы , вероятно , хотите говорить о моей встрече сегодня с одним немцем ? — С одним немцем ? ! Этот немец — барон Вурмергельм и важное лицо-с ! Вы наделали ему и баронессе грубостей.— Никаких.— Вы испугали их , милостивый государь , — крикнул генерал.— Да совсем же нет . Мне еще в Берлине запало в ухо беспрерывно повторяемое ко всякому слову « jawohl » , которое они так отвратительно протягивают . Когда я встретился с ним в аллее , мне вдруг это « jawohl » , не знаю почему , вскочило на память , ну и подействовало на меня раздражительно ... Да к тому же баронесса вот уж три раза , встречаясь со мною , имеет обыкновение идти прямо на меня , как будто бы я был червяк , которого можно ногою давить . Согласитесь , я тоже могу иметь свое самолюбие . Я снял шляпу и вежливо ( уверяю вас , что вежливо ) сказал : « Madame , j'ai l'honneur d'être votre esclave » . Когда барон обернулся и закричал « гейн ! » — меня вдруг так и подтолкнуло тоже закричать : « Jawohl ! » Я и крикнул два раза : первый раз обыкновенно , а второй — протянув изо всей силы . Вот и всё.Признаюсь , я ужасно был рад этому в высшей степени мальчишескому объяснению . Мне удивительно хотелось размазывать всю эту историю как можно нелепее.И чем далее , тем я более во вкус входил.— Вы смеетесь , что ли , надо мною , — крикнул генерал . Он обернулся к французу и по-французски изложил ему , что я решительно напрашиваюсь на историю . Де-Грие презрительно усмехнулся и пожал плечами.