Daria/rus_authors huggingface dataset:
сидения за указкой и пошлых толков учителя они производили набег на пяти тысячах коней ; вместо луга , где играют в мяч , у них были неохраняемые , беспечные границы , в виду которых татарин выказывал быструю свою голову и неподвижно , сурово глядел турок в зеленой чалме своей . Разница та , что вместо насильной воли , соединившей их в школе , они сами собою кинули отцов и матерей и бежали из родительских домов ; что здесь были те , у которых уже моталась около шеи веревка и которые вместо бледной смерти увидели жизнь , и жизнь во всем разгуле ; что здесь были те , которые , по благородному обычаю , не могли удержать в кармане своем копейки ; что здесь были те , которые дотоле червонец считали богатством , у которых , по милости арендаторов-жидов , карманы можно было выворотить без всякого опасения что-нибудь выронить . Здесь были все бурсаки , не вытерпевшие академических лоз и не вынесшие из школы ни одной буквы ; но вместе с ними здесь были те , которые знали , что такое Гораций , Цицерон и Римская республика . Тут было много тех офицеров , которые потом отличались в королевских войсках ; тут было множество образовавшихся опытных партизанов , которые имели благородное убеждение мыслить , что все равно , где бы ни воевать , только бы воевать , потому что неприлично благородному человеку быть без битвы . Много было и таких , которые пришли на Сечь с тем , чтобы потом сказать , что они были на Сечи и уже закаленные рыцари . Но кого тут не было ? Это странная республика была именно потребностию того века . Охотники до военной жизни , до золотых кубков , богатых парчей , дукатов и реалов во всякое время могли найти здесь работу . Одни только обожатели женщин не могли найти здесь ничего , потому что даже в предместье Сечи не смела показываться ни одна женщина . Остапу и Андрию казалось чрезвычайно странным , что при них же приходила на Сечь бездна народу , и хоть бы кто-нибудь спросил : откуда эти люди , кто они и как их зовут ? Они приходили сюда , как будто бы возвращаясь в свой собственный дом , откуда только за час перед тем вышли . Пришедший являлся только к кошевому , который обыкновенно говорил : — Здравствуй ! во Христа веруешь ? — Верую ! — отвечал приходивший.— И в Троицу Святую веруешь ? — Верую ! — И в церковь ходишь ? — Хожу.— А ну , перекрестись ! Пришедший крестился.— Ну , хорошо , — отвечал кошевой , — ступай же в который сам знаешь курень.Этим оканчивалась вся церемония . И вся Сечь молилась в одной церкви и готова была защищать ее до последней капли крови , хотя и слышать не хотела о посте и воздержании . Только побуждаемые сильною корыстию жиды , армяне и татары осмеливались жить и торговать в предместье , потому что запорожцы никогда не любили торговаться , а сколько рука вынула из кармана денег , столько и платили . Впрочем , участь этих корыстолюбивых торгашей была очень жалка : они походили на тех , которые селились у подошвы Везувия , потому что , как только у запорожцев неставало денег ,
всегда даром . Сечь состояла из шестидесяти с лишком куреней , которые очень похожи были на отдельные , независимые республики , а еще более на школу и бурсу детей , живущих на всем готовом . Никто ничем не заводился и ничего не держал у себя ; все было на руках у куренного атамана , который за это обыкновенно носил название « батьки » . У него были на руках деньги , платья , весь харч , саламата , каша и даже топливо ; ему отдавали деньги под сохран . Нередко происходила ссора у куреней с куренями : в таком случае дело тот же час доходило до драки . Курени покрывали площадь и кулаками ломали друг другу бока , покамест одни не пересиливали наконец и не брали верх , и тогда начиналась гульня . Такова была эта Сечь , имевшая столько приманок для молодых людей.Остап и Андрий кинулись со всею пылкостию юношей в это разгульное море и забыли вмиг и отцовский дом , и бурсу , и все , что волновало прежде душу , и предались новой жизни . Все занимало их : разгульные обычаи Сечи , и немногосложная управа , и законы , которые казались им даже слишком строгими среди такой своевольной республики . Если казак проворовался , украл какую-нибудь безделицу , это считалось уже поношением всему казачеству : его , как бесчестного , привязывали к позорному столбу и клали возле него дубину , которою всякий проходящий обязан был нанести ему удар , пока таким образом не забивали его до смерти . Не платившего должника приковывали цепью к пушке , где должен был он сидеть до тех пор , пока кто-нибудь из товарищей не решался его выкупить , заплативши за него долг . Но более всего произвела впечатление на Андрия страшная казнь , определенная за смертоубийство . Тут же , при нем , вырыли яму , опустили туда живого убийцу и сверх него поставили гроб , заключавший тело им убиенного , и потом обоих засыпали землею . Долго потом все чудился ему страшный обряд казни и все представлялся этот заживо засыпанный человек вместе с ужасным гробом.Скоро оба молодые казака стали на хорошем счету у казаков . Часто вместе с другими товарищами своего куреня , а иногда со всем куренем и с соседними куренями выступали они в степи для стрельбы несметного числа всех возможных степных птиц , оленей и коз , или же выходили на озера , реки и протоки , отведенные по жребию каждому куреню , закидывать невода , сети и тащить богатые тони на продовольствие всего куреня . Хотя и не было тут науки , на которой пробуется казак , но они стали уже заметны между другими молодыми прямою удалью и удачливостью во всем . Бойко и метко стреляли в цель , переплывали Днепр против течения — дело , за которое новичок принимался торжественно в казацкие круги.Но старый Тарас готовил им другую деятельность . Ему не по душе была такая праздная жизнь — настоящего дела хотел он . Он все придумывал , как бы поднять Сечь на отважное предприятие , где бы можно было разгуляться как следует рыцарю ; наконец в один день пришел к кошевому и сказал ему прямо : — Что , кошевой ? пора бы погулять запорожцам.— Негде погулять ,
кошевой , вынувши изо рту маленькую трубку и сплюнув на сторону.— Как негде ? можно пойти на турещину или на татарву.— Не можно ни в турещину , ни на татарву , — отвечал кошевой , взявши опять хладнокровно в рот свою трубку.— Как не можно ? — Так ; мы обещали султану мир.— Да ведь он бусурман : и Бог и Святое Писание велит бить бусурманов.— Не имеем права . Если б не клялись еще нашею верою , то , может быть , и можно было бы ; а теперь нет , не можно.— Как не можно ? Как же ты говоришь : не имеем права ? Вот у меня два сына , оба молодые люди . Еще ни разу ни тот , ни другой не был на войне , а ты говоришь — не имеем права ; а ты говоришь — не нужно идти запорожцам.— Ну , уж не следует так.— Так , стало быть , следует , чтобы пропадала даром казацкая сила , чтобы человек сгинул , как собака , без доброго дела , чтобы ни отчизне , ни всему христианству не было от него никакой пользы ? Так на что же мы живем , на какого черта мы живем ? растолкуй ты мне это . Ты человек умный , тебя недаром выбрали в кошевые , растолкуй мне , на что мы живем ? Кошевой не дал ответа на этот вопрос . Это был упрямый казак . Он немного помолчал и потом сказал : — А войне все-таки не бывать.— Так не бывать войне ? — спросил опять Тарас.— Нет.— Так уж и думать об этом нечего ? — И думать об этом нечего. « Постой же ты , чертов кулак ! — сказал Бульба про себя , — ты у меня будешь знать ! » И положил тут же отомстить кошевому.Сговорившись с тем и другим , задал он всем попойку , и хмельные казаки в числе нескольких человек повалили прямо на площадь , где стояли привязанные к столбу литавры , в которые обыкновенно били сбор на раду ; не нашедши палок , хранившихся всегда у довбиша , они схватили по полену в руки и начали колотить в них . На бой прежде всего прибежал довбиш , высокий человек с одним только глазом , однако ж , несмотря на то , страшно заспанным.— Кто смеет бить в литавры ? — закричал он.— Молчи ! возьми свои палки , да и колоти , когда тебе велят ! — отвечали подгулявшие старшины.Довбиш вынул тотчас из кармана палки , которые он взял с собою , очень хорошо зная окончание подобных происшествий . Литавры грянули , — и скоро на площадь , как шмели , стали собираться черные кучи запорожцев . Все собрались в кружок , и после третьего боя показались , наконец , старшины : кошевой с палицей в руке , знаком своего достоинства , судья с войсковою печатью , писарь с чернильницею и есаул с жезлом . Кошевой и старшины сняли шапки и раскланялись на все стороны казакам , которые гордо стояли , подпершись руками в бока.— Что значит это собранье , чего хотите , панове ? — сказал кошевой . Брань и крики не дали ему говорить.— Клади палицу ! клади , чертов сын , сей же час палицу ! не хотим тебя больше ! — кричали из толпы казаки.Некоторые из трезвых куреней хотели , как казалось , противиться ; но курени , и пьяные и трезвые , пошли на кулаки . Крик и шум сделались общими.Кошевой хотел было говорить , но , зная что разъярившаяся ,
насмерть , что всегда почти бывает в подобных случаях , поклонился очень низко , положил палицу и скрылся в толпе.— Прикажете , панове , и нам положить знаки достоинства ? — сказали судья , писарь и есаул и готовились тут же положить чернильницу , войсковую печать и жезл.— Нет , вы оставайтесь , — закричали из толпы , — нам нужно было только прогнать кошевого , потому что он баба , а нам нужно человека в кошевые.— Кого же выберете теперь в кошевые ? — сказали старшины.— Кукубенка выбрать ! — кричала часть.— Не хотим Кукубенка ! — кричала другая , — рано ему : еще молоко на губах не обсохло.— Шило пусть будет атаманом ! — кричали одни . — Шила посадить в кошевые ! — В спину тебе шило ! — кричала с бранью толпа , — что он за казак , когда проворовался , собачий сын , как татарин ? К черту в мешок пьяницу Шила ! — Бородатого , Бородатого посадим в кошевые ! — Не хотим Бородатого ! к нечистой матери Бородатого ! — Кричите Кирдягу ! — шепнул Тарас Бульба некоторым.— Кирдягу ! Кирдягу ! — кричала толпа . — Бородатого , Бородатого ! Кирдягу , Кирдягу ! Шила ! к черту с Шилом ! Кирдягу ! Все кандидаты , услышав произнесенными свои имена , тотчас же вышли из толпы , чтобы не подать никакого повода думать , будто бы они помогали личным участьем своим в избрании.— Кирдягу ! Кирдягу ! — раздавалось сильнее прочих . — Бородатого ! Дело принялись доказывать кулаками , и Кирдяга восторжествовал.— Ступайте за Кирдягою ! — закричали.Человек десяток казаков отделилось тут же из толпы ; некоторые из них едва держались на ногах — до такой степени успели нагрузиться , и отправились прямо к Кирдяге , объявить ему о его избрании.Кирдяга , хотя престарелый , но умный казак , давно уже сидел в своем курене и как бы не ведал ни о чем происходившем.— Что , панове , что вам нужно ? — спросил он.— Иди , тебя выбрали в кошевые ! — Помилосердствуйте , панове ! — сказал Кирдяга , — где мне быть достойну такой чести ! где мне быть кошевым ! Да у меня и разума не хватит к отправлению такой должности . Будто уже никого лучшего не нашлось в целом войске ? — Ступай же , говорят тебе ! — кричали запорожцы . Двое из них схватили его под руки , и как он ни упирался ногами , но был , наконец , притащен на площадь , сопровождаемый бранью , подталкиваньем сзади кулаками , пинками и увещаньями : — Не пяться же , чертов сын ! принимай же честь , собака , когда тебе дают ее ! Таким образом введен был Кирдяга в казачий круг.— Что , панове , — провозгласили во весь народ приведшие его , — согласны ли вы , чтобы сей казак был у нас кошевым ? — Все согласны ! — закричала толпа , и от крику долго гремело все поле.Один из старшин взял палицу и поднес ее новоизбранному кошевому . Кирдяга , по обычаю , тотчас же отказался . Старшина поднес в другой раз ; Кирдяга отказался и в другой раз и потом уже , за третьим разом , взял палицу . Одобрительный крик раздался по всей толпе , и вновь далеко загудело от казацкого крику все поле . Тогда выступило из средины народа четверо самых старых ,
казаков ( слишком старых не было на Сечи , ибо никто из запорожцев не умирал своею смертью ) и , взявши каждый в руки земли , которая на ту пору от бывшего дождя растворилась в грязь , положили ее ему на голову . Мокрая земля стекла с его головы , потекла по усам и по щекам и все лицо замарала ему грязью . Но Кирдяга стоял , не двигаясь с места , и благодарил казаков за оказанную честь.Таким образом кончилось шумное избрание , которому , неизвестно , были ли так рады другие , как рад был Бульба : этим он отомстил прежнему кошевому ; к тому же и Кирдяга был старый его товарищ и бывал с ним в одних и тех же сухопутных и морских походах , деля суровости и труды боевой жизни . Толпа разбрелась тут же праздновать избранье , и поднялась гульня , какой еще не видывали дотоле Остап и Андрий . Винные шинки были разбиты ; мед , горелка и пиво забирались просто , без денег ; шинкари были уже рады и тому , что сами остались целы . Вся ночь прошла в криках и песнях , славивших подвиги , — и взошедший месяц долго еще видел толпу музыкантов , проходивших по улицам с бандурами , турбанами , круглыми балалайками , и церковных песельников , которых держали на Сечи для пенья в церкви и для восхваления запорожских дел . Наконец хмель и утомленье стали одолевать крепкие головы . И видно было , как то там , то в другом месте падал на землю казак ; как товарищ , обнявши товарища , расчувствовавшись и даже заплакавши , валился вместе с ним . Там гурьбою улегалась целая куча ; там выбирал иной , как бы получше ему улечься , и лег прямо на деревянную колоду . Последний , который был покрепче , еще выводил какие-то бессвязные речи ; наконец и того подкосила хмельная сила , повалился и тот , — и заснула вся Сечь.А на другой день Тарас Бульба уже совещался с новым кошевым , как поднять запорожцев на какое-нибудь дело . Кошевой был умный и хитрый казак , знал вдоль и поперек запорожцев и сначала сказал : « Не можно клятвы преступить , никак не можно » . А потом , помолчавши , прибавил : « Ничего , можно ; клятвы мы не преступим , а так кое-что придумаем . Пусть только соберется народ , да не то чтобы по моему приказу , а просто своею охотою . Вы уж знаете , как это сделать . А мы со старшинами тотчас и прибежим на площадь , будто бы ничего не знаем » .Не прошло часу после их разговора , как уже грянули в литавры . Нашлись вдруг и хмельные и неразумные казаки . Миллион казацких шапок высыпал на площадь . Поднялся говор : « что ? зачем ? из какого дела пробили сбор ? » Никто не отвечал . Наконец в том и другом углу стало раздаваться : « Вот пропадает даром казацкая сила : нет войны ! Вот старшины забайбачились наповал , заплыли жиром очи ! Нет , видно , правды на свете ! » Другие казаки слушали сначала , а потом и сами стали говорить : « А и вправду нет никакой правды на свете ! » Старшины казались изумленными от таких речей . Наконец кошевой вышел вперед и сказал : — Позвольте , панове запорожцы , речь держать ! — Держи ! — Вот в рассуждении того теперь идет речь ,
, да вы , может быть , и сами лучше это знаете , что многие запорожцы позадолжали в шинки жидам и своим братьям столько , что они один черт теперь и веры неймет . Потом опять в рассуждении того пойдет речь , что есть много таких хлопцев , которые еще и в глаза не видали , что такое война , тогда как молодому человеку , и сами знаете , панове , без войны не можно пробыть . Какой и запорожец из него , если Он еще ни разу не бил бусурмана ? « Он хорошо говорит » , — подумал Бульба.— Не думайте , панове , чтобы я , впрочем , говорил это для того , чтобы нарушить мир ; сохрани Бог ! я только так это говорю . Притом же у нас храм Божий , грех сказать , что такое : вот сколько лет уже , как , по милости Божией , стоит Сечь , а до сих пор не то уже чтобы снаружи церковь , но даже образа без всякого убранства ; хотя бы серебряную ризу кто догадался им выковать ; они только то и получили , что отказали в духовной иные казаки ; да и даяние было бедное , потому что почти все пропили еще при жизни своей . Так я веду речь эту не к тому , чтобы начать войну с бусурманами : мы обещали султану мир , и нам бы великий был грех , потому что мы клялись по закону нашему. « Что ж он путает такое ? » — сказал про себя Бульба.— Да , так видите , панове , что войны не можно начать : рыцарская честь не велит . А по своему бедному разуму вот что я думаю : пустить с челнами одних молодых ; пусть немного пошарпают берега Натолии . Как думаете , панове ? — Веди , веди всех ! — закричала со всех сторон толпа . — За веру готовы положить головы.Кошевой испугался ; он ничуть не хотел подымать всего Запорожья : разорвать мир ему казалось в этом случае делом неправым.— Позвольте , панове , еще одну речь держать ! — Довольно ! — кричали запорожцы , — лучше не скажешь ! — Когда так , то пусть будет так . Я слуга вашей воли . Уж дело известное , и по Писанью известно , что глас народа — глас Божий . Уж умнее того нельзя выдумать , что весь народ выдумал . Только вот что : вам известно , панове , что султан не оставит безнаказанно то удовольствие , которым потешатся молодцы . А мы тем временем были бы наготове , и силы у нас были бы свежие , и никого б не побоялись . А во время отлучки и татарва может напасть : они , турецкие собаки , в глаза не кинутся и к хозяину на дом не посмеют прийти , а сзади укусят за пятки , да и больно укусят . Да если уж пошло на то , чтобы говорить правду , у нас и челнов нет столько в запасе , да и пороху не намолото в таком количестве , чтобы можно было всем отправиться . А я , пожалуй , я рад , я слуга вашей воли.Хитрый атаман замолчал . Кучи начали переговариваться , куренные атаманы совещаться ; пьяных , к счастию , было немного , и потому решились послушаться благоразумного совета.В тот же час отправилось несколько человек на противуположный берег Днепра , в войсковую скарбницу , где , в неприступных тайниках , под водою и в камышах , скрывалась войсковая казна и часть добытых у неприятеля оружий . Другие все бросились к челнам ,
в дорогу . Вмиг толпою народа наполнился берег . Несколько плотников явилось с топорами в руках . Старые , загорелые , широкоплечие , дюженогие запорожцы , с проседью в усах и черноусые , засучив шаровары , стояли по колена в воде и стягивали челны крепким канатом с берега . Другие таскали готовые сухие бревна и всякие деревья . Там обшивали досками челн ; там , переворотивши его вверх дном , конопатили и смолили ; там привязывали к бокам других челнов , по казацкому обычаю , связки длинных камышей , чтобы не затопило челнов морскою волною ; там , дальше по всему прибрежью , разложили костры и кипятили в медных казанах смолу на заливанье судов . Бывалые и старые поучали молодых . Стук и рабочий крик подымался по всей окружности ; весь колебался и двигался живой берег.В это время большой паром начал причаливать к берегу . Стоявшая на нем толпа людей еще издали махала руками . Это были казаки в оборванных свитках . Беспорядочный наряд ( у многих ничего не было , кроме рубашки и коротенькой трубки в зубах ) показывал , что они или избегнули какой-нибудь беды , или же до того загулялись , что прогуляли все , что ни было на теле . Из среды их отделился и стал впереди приземистый , плечистый казак лет пятидесяти . Он кричал и махал рукою сильнее всех ; но за стуком и криком рабочих не было слышно его слов.— А с чем приехали ? — спросил кошевой , когда паром приворотил к берегу.Все рабочие , остановив свои работы и подняв топоры и долота , смотрели в ожидании.— С бедою ! — кричал с парома приземистый казак.— С какою ? — Позвольте , панове запорожцы , речь держать ! — Говори ! — Или хотите , может быть , собрать раду ? — Говори , мы все тут.Народ весь стеснился в одну кучу.— А вы разве ничего не слыхали о том , что делается в гетманщине ? — А что ? — спросил один из куренных атаманов.— Э ! что ? Видно , вам татарин заткнул клейтухом уши , что вы ничего не слыхали.— Говори же , что там делается ? — А то делается , что и родились и крестились , еще не видали такого.— Да говори нам , что делается , собачий сын ! — закричал один из толпы , как видно , потеряв терпение.— Такая пора теперь завелась , что уж церкви святые теперь не наши.— Как не наши ? — Теперь у жидов они на аренде . Если жиду вперед не заплатишь , то и обедни нельзя править.— Что ты толкуешь ? — И если рассобачий жид не положит значка нечистою своею рукою на святой пасхе , то и святить пасхи нельзя.— Врет он , паны-браты , не может быть того , чтобы нечистый жид клал значок на святой пасхе.— Слушайте ! еще не то расскажу : и ксендзы ездят теперь по всей Украине в таратайках . Да не то беда , что в таратайках , а то беда , что запрягают уже не коней , а православных христиан . Слушайте ! еще не то расскажу : уже , говорят , жидовки шьют себе юбки из поповских риз . Вот какие дела водятся на Украине , панове ! А вы тут сидите на Запорожье да гуляете , да , видно , татарин такого задал вам страху , что у вас уже ни глаз , ни ушей , ничего нет , и вы не слышите , что делается на свете.— Стой ,
! — прервал кошевой , дотоле стоявший , потупив глаза в землю , как и все запорожцы , которые в важных делах никогда не отдавались первому порыву , но молчали и между тем в тишине совокупляли грозную силу негодования . — Стой ! и я скажу слово : а что ж вы , так бы и этак поколотил черт вашего батьку , что ж вы делали сами ? разве у вас сабель не было , что ли ? Как же вы попустили такому беззаконию ? — Э , как попустили такому беззаконию ? а попробовали бы вы , когда пятьдесят тысяч было одних ляхов , да и , нечего греха таить , были тоже собаки и между нашими — уж приняли их веру.— А гетман ваш , а полковники что делали ? — Наделали полковники таких дел , что не приведи Бог никому.— Как ? — А так , что уж теперь гетман , зажаренный в медном быке , лежит в Варшаве , а полковничьи руки и головы развозят по ярмаркам напоказ всему народу . Вот что наделали полковники ! Всколебалась вся толпа . Сначала пронеслось по всему берегу молчание , подобное тому , как бывает перед свирепою бурею , а потом вдруг поднялись речи , и весь заговорил берег : — Как ! чтобы жиды держали на аренде христианские церкви ! чтобы ксендзы запрягали в оглобли православных христиан ! Как ! чтобы попустить такие мучения на русской земле от проклятых недоверков ! чтобы вот так поступали с полковниками и гетманом ! Да не будет же сего , не будет ! Такие слова перелетали по всем концам . Зашумели запорожцы и почуяли свои силы . Тут уже не было волнений легкомысленного народа : волновались всё характеры тяжелые и крепкие , которые не скоро накалялись , но , накалившись , упорно и долго хранили в себе внутренний жар.— Перевешать всю жидову ! — раздалось из толпы , — пусть же не шьют из поповских риз юбок своим жидовкам ! пусть же не ставят значков на святых пасхах ! Перетопить их всех , поганцев , в Днепре ! Слова эти , произнесенные кем-то из толпы , пролетели молнией по всем головам , и толпа ринулась на предместье с желанием перерезать всех жидов.Бедные сыны Израиля , растерявши все присутствие своего и без того мелкого духа , прятались в пустых горелочных бочках , в печках и даже запалзывали под юбки своих жидовок ; но казаки везде их находили.— Ясновельможные паны ! — кричал один , высокий и длинный как палка , жид , высунувши из кучи своих товарищей жалкую свою рожу , исковерканную страхом , — ясновельможные паны ! слово только дайте нам сказать , одно слово ; мы такое объявим вам , что еще никогда не слышали , такое важное , что не можно сказать , какое важное ! — Ну , пусть скажут ! — сказал Бульба , который всегда любил выслушать обвиняемого.— Ясные паны ! — произнес жид , — таких панов еще никогда не видывано , ей-Богу , никогда ! таких добрых , хороших и храбрых не было еще на свете ! — Голос его замирал и дрожал от страха . — Как можно , чтобы мы думали про запорожцев что-нибудь нехорошее ! Те совсем не наши , те , что арендаторствуют на Украине ! ей-Богу , не наши ! то совсем не жиды , то черт знает что ; то такое , что только поплевать на него , да и бросить !
они скажут то же . Не правда ли , Шлема , или ты , Шмуль ? — Ей-Богу , правда ! — отвечали из толпы Шлема и Шмуль в изодранных ермолках , оба бледные , как глина.— Мы никогда еще , — продолжал длинный жид , — не снюхивались с неприятелями , а католиков мы и знать не хотим : пусть им черт приснится ! мы с запорожцами как братья родные ... — Как ? чтобы запорожцы были с вами братья ? — произнес один из толпы . — Не дождетесь , проклятые жиды ! В Днепр их , панове , всех потопить , поганцев ! Эти слова были сигналом . Жидов расхватали по рукам и начали швырять в волны . Жалобный крик раздался со всех сторон ; но суровые запорожцы только смеялись , видя , как жидовские ноги в башмаках и чулках болтались на воздухе . Бедный оратор , накликавший сам на свою шею беду , выскочил из кафтана , за который было его ухватили , в одном пегом , узком камзоле , схватил за ноги Бульбу и жалким голосом молил : — Великий господин , ясновельможный пан ! я знал и брата вашего , покойного Дороша ! был воин на украшенье всему рыцарству . Я ему восемьсот цехинов дал , когда нужно было выкупиться из плена у турка.— Ты знал брата ? — спросил Тарас.— Ей-Богу , знал ! великодушный был пан.— А как тебя зовут ? — Янкель.— Хорошо , — сказал Тарас и потом , подумав , обратился к казакам и говорил так : — Повесить жида будет всегда время , когда будет нужно , а на сегодня отдайте его мне . — Сказавши это , Тарас повел его к своему обозу , возле которого стояли казаки его . — Ну , полезай под телегу , лежи там и не шевелись ; а вы , братцы , не выпускайте жида.Сказавши это , он отправился на площадь , потому что давно уже собиралась туда вся толпа . Все бросили вмиг берег и снарядку челнов , ибо предстоял теперь сухопутный , а не морской поход , и не суда да казацкие чайки , а понадобились телеги и кони . Теперь уже все хотели в поход , и старые и молодые , все , с совета старшин , куренных , кошевого и с воли всего запорожского войска , положили идти прямо на Польшу , отмстить все зло и посрамленье веры и казацкой славы , набрать добычи с городов , зажечь пожар по деревням и хлебам , пустить далеко по степи о себе славу . Все тут же опоясывалось и вооружалось . Кошевой вырос на целый аршин . Это уже не был тот робкий исполнитель ветреных желаний вольного народа : это был неограниченный повелитель , это был деспот , умевший только повелевать . Все своевольные и гульливые рыцари стройно стояли в рядах , почтительно опустив головы , не смея поднять глаз , когда кошевой раздавал повеления : раздавал он их тихо , не вскрикивая , не торопясь , но с расстановкою , как старый , глубоко опытный в деле казак , приводивший не в первый раз в исполненье разумно задуманные предприятия.— Осмотритесь , все осмотритесь хорошенько , — так говорил он . — Исправьте возы и мазницы , испробуйте оружье . Не забирайте много с собой одежды : по сорочке и по двое шаровар на казака да по горшку саламаты и толченого проса — больше чтоб и не было ни у кого ! Про запас будет в возах все , что нужно .
коней чтоб было у каждого казака ! Да пар двести взять волов , потому что на переправах и топких местах нужны будут волы . Да порядку держитесь , панове , больше всего . Я знаю , есть между вас такие , что , чуть Бог пошлет какую корысть , — пошли тот же час драть китайку и дорогие оксамиты себе на онучи . Бросьте такую чертову повадку , прочь кидайте всякие юбки , берите одно только оружье , коли попадется доброе , да червонцы или серебро , потому что они емкого свойства и пригодятся во всяком случае . Да вот вам , панове , вперед говорю : если кто в походе напьется , то никакого нет на него суда : как собаку , за шеяку повелю его присмыкнуть до обозу , кто бы он ни был , хоть бы наидоблестнейший казак из всего войска ; как собака , будет он застрелен на месте и кинут без всякого погребенья на поклев птицам , потому что пьяница в походе недостоин христианского погребенья . Молодые , слушайте во всем старых ! Если цапнет пуля или царапнет саблей по голове или по чему-нибудь иному , не давайте большого уваженья такому делу : размешайте заряд пороху в чарке сивухи , духом выпейте , и все пройдет — не будет и лихорадки ; а на рану , если она не слишком велика , приложите просто земли , замесивши ее прежде слюною на ладони , то и присохнет рана . Нуте же , за дело , за дело , хлопцы , да не торопясь , хорошенько принимайтесь за дело ! Так говорил кошевой , и , как только окончил он речь свою , все казаки принялись тот же час за дело . Вся Сечь отрезвилась , и нигде нельзя было сыскать ни одного пьяного , как будто бы их не было никогда между казаками . Те исправляли ободья колес и переменяли оси в телегах ; те сносили на возы мешки с провиантом , на другие валили оружье ; те пригоняли коней и волов . Со всех сторон раздавались топот коней , пробная стрельба из ружей , бряканье сабель , мычанье быков , скрып поворачиваемых возов , говор и яркий крик и понуканье — и скоро далеко-далеко вытянулся казачий табор по всему полю . И много досталось бы бежать тому , кто бы захотел пробежать от головы и до хвоста его . В деревянной небольшой церкви служил священник молебен , окропил всех святою водою ; все целовали крест . Когда тронулся табор и потянулся из Сечи , все запорожцы обратили головы назад : — Прощай , наша мать ! — сказали они почти в одно слово , — пусть же тебя хранит Бог от всякого несчастья ! Проезжая предместье , Тарас Бульба увидел , что жидок его , Янкель , уже разбил какую-то ятку с навесом и продавал кремни , завертки , порох и всякие войсковые снадобья , нужные на дорогу , даже калачи и хлебы . « Каков чертов жид ! » — подумал про себя Тарас и , подъехав к нему на коне , сказал : — Дурень , что ты здесь сидишь ? разве хочешь , чтобы тебя застрелили , как воробья ? Янкель в ответ на это подошел к нему поближе и , сделав знак обеими руками , как будто хотел объявить что-то таинственное , сказал : — Пусть пан только молчит и никому не говорит ,
доставлять всякий провиант по такой дешевой цене , по какой еще ни один жид не продавал ; ей-Богу , так , ей-Богу , так.Пожал плечами Тарас Бульба , подивившись жидовской натуре , и отъехал к табору.Скоро весь польский юго-запад сделался добычею страха . Всюду пронеслись слухи : « Запорожцы ! показались запорожцы ! » Все , что могло спасаться , спасалось , все подымалось и разбегалось по обычаю этого нестройного , беспечного века , когда не воздвигали ни крепостей , ни замков , а как попало становил на время соломенное жилище свое человек . Он думал : « Не тратить же на избу работу и деньги , когда и без того будет она снесена татарским набегом ! » Все всполошилось : кто менял волов и плуг на коня и ружье и отправлялся в полки ; кто прятался , угоняя скот и унося , что только можно было унесть . Попадались иногда по дороге и такие , которые вооруженною рукою встречали гостей ; но больше было таких , которые бежали заранее . Все знали , что трудно иметь дело с буйной и бранной толпой , известной под именем запорожского войска , которое в наружном своевольном неустройстве своем заключало устройство обдуманное для времени битвы . Конные ехали , не отягчая и не горяча коней , пешие шли трезво за возами , и весь табор подвигался только по ночам , отдыхая днем и выбирая для того пустыри , незаселенные места и леса , которых было тогда еще вдоволь . Засылаемы были вперед лазутчики и рассыльные узнавать и выведывать : где , что и как . И часто в тех местах , где менее всего могли ожидать их , они появлялись вдруг , — и все тогда прощалось с жизнью : пожары обхватывали деревни ; скот и лошади , которые не угонялись за войском , были избиваемы тут же на месте . Казалось , больше пировали они , чем совершали поход свой . Дыбом стал бы ныне волос от тех страшных знаков свирепства полудикого века , которые пронесли везде запорожцы . Избитые младенцы , обрезанные груди у женщин , содранная кожа с ног по колена у выпущенных на свободу , — словом , крупною монетою отплачивали казаки прежние долги . Прелат одного монастыря , услышав о приближении их , прислал от себя двух монахов , чтобы сказать , что они не так ведут себя , как следует , что между запорожцами и правительством стоит согласие , что они нарушают свою обязанность к королю , а с тем вместе и всякое народное право.— Скажи епископу от меня и от всех запорожцев , — сказал кошевой , — чтобы он ничего не боялся : это казаки еще только зажигают и раскуривают свои трубки.И скоро величественное аббатство обхватилось сокрушительным пламенем , и колоссальные готические окна его сурово глядели сквозь разделявшиеся волны огня . Бегущие толпы монахов , жидов , женщин вдруг омноголюдили те города , где какая-нибудь была надежда на гарнизон и городовое рушение . Высылаемая по временам правительством запоздалая помощь , состоявшая из небольших полков , или не могла найти их , или же робела , обращала тыл при первой встрече и улетала на лихих конях своих . Случалось , что многие военачальники королевские ,
дотоле в прежних битвах , решались , соединя свои силы , стать грудью против запорожцев . И тут-то более всего пробовали себя наши молодые казаки , чуждавшиеся грабительства , корысти и бессильного неприятеля , горевшие желанием показать себя перед старыми , померяться один на один с бойким и хвастливым ляхом , красовавшимся на горделивом коне , с летавшими по ветру откидными рукавами епанчи . Потешна была наука ; много уже они добыли себе конной сбруи , дорогих сабель и ружей . В один месяц возмужали и совершенно переродились только что оперившиеся птенцы и стали мужами ; черты лица их , в которых доселе видна была какая-то юношеская мягкость , стали теперь грозны и сильны . А старому Тарасу любо было видеть , как оба сына его были одни из первых . Остапу , казалось , был на роду написан битвенный путь и трудное знанье вершить ратные дела . Ни разу не растерявшись и не смутившись ни от какого случая , с хладнокровием , почти неестественным для двадцатидвухлетнего , он в один миг мог вымерять всю опасность и все положение дела , тут же мог найти средство , как уклониться от нее , но уклониться с тем , чтобы потом верней преодолеть ее . Уже испытанной уверенностью стали теперь означаться его движения , и в них не могли не быть заметны наклонности будущего вождя . Крепостью дышало его тело , и рыцарские его качества уже приобрели широкую силу льва.— О , да этот будет со временем добрый полковник ! — говорил старый Тарас , — ей-ей , будет добрый полковник , да еще такой , что и батьку за пояс заткнет ! Андрий весь погрузился в очаровательную музыку пуль и мечей . Он не знал , что такое значит обдумывать , или рассчитывать , или измерять заране свои и чужие силы . Бешеную негу и упоенье он видел в битве : что-то пиршественное зрелось ему в те минуты , когда разгорится у человека голова , в глазах все мелькает и мешается , летят головы , с громом падают на землю кони , а он несется , как пьяный , в свисте пуль , в сабельном блеске , и наносит всем удары , и не слышит нанесенных . Не раз дивился отец также и Андрию , видя , как он , понуждаемый одним только запальчивым увлечением , устремлялся на то , на что бы никогда не отважился хладнокровный и разумный , и одним бешеным натиском своим производил такие чудеса , которым не могли не изумиться старые в боях . Дивился старый Тарас и говорил : — И это добрый ( враг бы не взял его ) вояка ! не Остап , а добрый , добрый также вояка ! Войско решилось идти прямо на город Дубно , где , носились слухи , было много казны и богатых обывателей . В полтора дня поход был сделан , и запорожцы показались перед городом . Жители решились защищаться до последних сил и крайности и лучше хотели умереть на площадях и улицах перед своими порогами , чем пустить неприятеля в домы . Высокий земляной вал окружал город ; где вал был ниже , там высовывалась каменная стена или дом , служивший батареей , или , наконец , дубовый частокол . Гарнизон был силен и чувствовал важность своего дела . Запорожцы жарко полезли было на вал ,
были встречены сильною картечью . Мещане и городские обыватели , как видно , тоже не хотели быть праздными и стояли кучею на городском валу . В глазах их можно было читать отчаянное сопротивление ; женщины тоже решились участвовать , и на головы запорожцам полетели камни , бочки , горшки , вар и , наконец , мешки песку , слепившего им очи . Запорожцы не любили иметь дело с крепостями ; вести осады была не их часть . Кошевой повелел отступить и сказал : — Ничего , паны-братья , мы отступим , — но будь я поганый татарин , а не христианин , если мы выпустим их хоть одного из города ! пусть их , собаки , все передохнут с голоду ! Войско , отступив , облегло весь город и от нечего делать занялось опустошеньем окрестностей , выжигая окружные деревни , скирды неубранного хлеба и напуская табуны коней на нивы , еще не тронутые серпом , где , как нарочно , колебались тучные колосья , плод необыкновенного урожая , наградившего в ту пору щедро всех земледельцев . С ужасом видели из города , как истреблялись средства их существования . А между тем запорожцы , протянув вокруг всего города в два ряда свои телеги , расположились так же , как и на Сечи , куренями , курили свои люльки , менялись добытым оружием , играли в чехарду , в чет и нечет и посматривали с убийственным хладнокровием на город . Ночью зажигались костры ; кашевары варили в каждом курене кашу в огромных медных казанах ; у горевших всю ночь огней стояла бессонная стража . Но скоро запорожцы начали понемногу скучать бездействием и продолжительною трезвостью , не сопряженною ни с каким делом . Кошевой велел удвоить даже порцию вина , что иногда водилось в войске , если не было трудных подвигов и движений . Молодым , и особенно сынам Тараса Бульбы , не нравилась такая жизнь . Андрий заметно скучал.— Неразумная голова , — говорил ему Тарас , — терпи , казак , атаман будешь ! Не тот еще добрый воин , кто не потерял духа в важном деле , а тот добрый воин , кто и на безделье не соскучит , все вытерпит , и хоть ты ему что хошь , — а он все-таки поставит на своем.Но не сойтись пылкому юноше с старцем : другая натура у обоих , и другими очами глядят они на то же дело.А между тем подоспел Тарасов полк , приведенный Товкачем ; с ним было еще два есаула , писарь и другие полковые чины ; всех казаков набралось больше четырех тысяч . Было между ними немало и охочекомонных , которые сами поднялись , своею волею , без всякого призыва , как только услышали , в чем дело . Есаулы привезли сыновьям Тараса благословенье от старухи матери и каждому по кипарисному образу из Межигорского киевского монастыря . Надели на себя святые образа оба брата и невольно задумались , припомнив старую мать . Что-то пророчит им и говорит это благословенье ? Благословенье ли на победу над врагом и потом веселый возврат в отчизну с добычей и славой , на вечные песни бандуристам , или же ? .. Но неизвестно будущее , и стоит оно пред человеком подобно осеннему туману , поднявшемуся из болот : безумно летают в нем вверх и вниз ,
, птицы , не распознавая в очи друг друга , голубка — не видя ястреба , ястреб — не видя голубки , и никто не знает , как далеко летает от своей погибели ... Остап уже занялся своим делом и давно отошел к куреням ; Андрий же , сам не зная отчего , чувствовал какую-то духоту на сердце . Уже казаки окончили свою вечерю ; вечер давно потухнул , июльская чудная ночь обняла воздух ; но он не отходил к куреням , не ложился спать и глядел невольно на всю бывшую перед ним картину . На небе бесчисленно мелькали тонким и острым блеском звезды . Поле далеко было занято раскиданными по нем возами с висячими мазницами , облитыми дегтем , со всяким добром и провиантом , набранным у врага . Возле телег , под телегами и подальше от телег , везде были видны разметавшиеся на траве запорожцы — все они спали в картинных положениях : кто подмостив себе под голову куль , кто шапку , кто употребивши просто бок своего товарища . Сабля , ружье-самопал , короткочубучная трубка с медными бляхами , железными провертками и огнивом были неотлучно при каждом казаке . Тяжелые волы лежали , подвернувши под себя ноги , большими беловатыми массами и казались издали серыми камнями , раскиданными по отлогостям поля . Со всех сторон из травы уже стал подниматься густой храп спящего воинства , на который отзывались с поля звонкими ржаниями жеребцы , негодующие на свои спутанные ноги . А между тем что-то величественное и грозное примешалось к красоте июльской ночи . Это было зарево вдали догоравших окрестностей . В одном месте пламя спокойно и величественно стлалось по небу , в другом , встретив что-то горючее и вдруг вырвавшись вихрем , оно свистело и летело вверх , под самые звезды , и оторванные охлопья его гаснули под самыми дальними небесами ; там обгорелый черный монастырь , как суровый картезианский монах , стоял грозно , выказывая при каждом отблеске мрачное свое величие ; там горел монастырский сад ; казалось , слышно было , как деревья шипели , обвиваясь дымом и когда выскакивал огонь , он вдруг освещал фосфорическим , лилово-огненным светом спелые грозды слив или обращал в червонное золото там и там желтевшие груши , и тут же среди их чернело висевшее на стене здания или на древесном суку тело бедного жида или монаха , погибавшее вместе с строением в огне . Над огнем вились вдали птицы , казавшиеся кучею темных мелких крестиков на огненном поле . Обложенный город , казалось , уснул ; шпицы , и кровли , и частокол , и стены его тихо вспыхивали отблесками отдаленных пожаров . Андрий обошел казацкие ряды . Костры , у которых сидели сторожа , готовились ежеминутно погаснуть , и самые сторожа спали , перекусивши саламаты и галушек во весь казацкий аппетит . Он подивился такой беспечности , подумавши : « Хорошо , что нет близко никакого сильного неприятеля и некого опасаться » . Наконец и сам подошел он к одному из возов , взлез на него и лег на спину ,
и прозрачно было в воздухе ; густота звезд , составлявшая Млечный Путь и поясом переходившая по небу , вся была залита светом . Временами Андрий как будто позабывался , и какой-то легкий туман дремоты заслонял на миг перед ним небо , и потом оно опять очищалось и вновь становилось видно.В это время , показалось ему , мелькнул перед ним какой-то странный образ человеческого лица . Думая , что это было простое обаяние сна , которое сей же час рассеется , он открыл больше глаза свои и увидел , что к нему , точно , наклонилось какое-то изможденное , высохшее лицо и смотрело прямо ему в очи . Длинные и черные , как уголь , волосы , неприбранные , растрепанные , лезли из-под темного , наброшенного на голову покрывала ; и странный блеск взгляда , и мертвенная смуглота лица , выступавшего резкими чертами , заставляли скорее думать , что это был призрак . Он схватился невольно рукой за пищаль и произнес почти судорожно : — Кто ты ? коли дух нечистый , сгинь с глаз ; коли живой человек , не в пору завел шутку , — убью с одного прицела ! В ответ на это привидение приложило палец к губам и , казалось , молило о молчании . Он опустил руку и стал вглядываться внимательней . По длинным волосам , шее и полуобнаженной смуглой груди узнал он женщину . Но она была не здешняя уроженка : все лицо ее было смугло , изнурено недугом ; широкие скулы выступали сильно над опавшими под ними щеками ; узкие очи подымались дугообразным разрезом кверху . Чем более он всматривался в черты ее , тем более находил в них что-то знакомое . Наконец он не вытерпел и спросил : — Скажи , кто ты ? Мне кажется , как будто я знал тебя или видел где-нибудь ? — Два года назад тому , в Киеве.— Два года назад , в Киеве ! — повторил Андрий , стараясь перебрать все , что уцелело в его памяти от прежней бурсацкой жизни . Он посмотрел еще раз на нее пристально и вдруг вскрикнул во весь голос : — Ты — татарка ! служанка панночки , воеводиной дочки ! .. — Чшш ! — произнесла татарка , сложив с умоляющим видом руки , дрожа всем телом и оборотя в то же время голову назад , чтобы видеть , не проснулся ли кто-нибудь от такого сильного вскрика , произведенного Андрием.— Скажи , скажи , отчего , как ты здесь ? — говорил Андрий , почти задыхаясь , шепотом , прерывавшимся всякую минуту от внутреннего волнения , — где панночка , жива ли еще она ? — Она теперь в городе.— В городе ? — произнес он , опять едва не вскрикнувши , и почувствовал , что вся кровь вдруг прихлынула к сердцу , — отчего ж она в городе ? — Оттого , что сам старый пан в городе : он уже полтора года как сидит воеводой в Дубне.— Что ж она , замужем ? Да говори же , какая ты странная , что она теперь ? .. — Она другой день ничего не ела.— Как ? — Ни у кого из городских жителей нет уже давно куска хлеба , все давно едят одну землю.Андрий остолбенел.— Панночка видела тебя с городского валу вместе с запорожцами . Она сказала мне : « Ступай , скажи рыцарю : если он помнит меня , чтобы пришел ко мне ; а не помнит ,
, моей матери , потому что я не хочу видеть , как при мне умрет мать . Пусть лучше я прежде , а она после меня ; проси и хватай его за колена и ноги : у него также есть старая мать , чтоб ради ее дал хлеба ! » Много всяких чувств пробудилось и вспыхнуло в молодой груди казака.— Но как же ты здесь ? как ты пришла ? — Подземным ходом.— Разве есть подземный ход ? — Есть.— Где ? — Ты не выдашь , рыцарь ? — Клянусь Крестом Святым ! — Спустясь в яр и перейдя проток , так , где тростник.— И выходит в самый город ? — Прямо к городскому монастырю.— Пойдем , пойдем сейчас ! — Но , ради Христа и Святой Марии , кусок хлеба ! — Хорошо , будет . Стой здесь , возле воза , или , лучше , ложись на него : тебя никто не увидит , все спят ; я сейчас ворочусь.И он отошел к возам , где хранились запасы , принадлежавшие их куреню . Сердце его билось . Все минувшее , все , что было заглушено нынешними казацкими биваками , суровой бранною жизнью , — все всплыло разом на поверхность , потопивши , в свою очередь , настоящее . Опять вынырнула перед ним , как бы из темной морской пучины , гордая женщина ; вновь сверкнули в его памяти прекрасные руки , очи , смеющиеся уста , густые темно-ореховые волосы , курчаво распавшиеся по грудям , и все упругие , в согласном сочетанье созданные члены девического стана . Нет , они не погасали , не исчезали из груди его , они посторонились только , чтобы дать на время простор другим могучим движеньям ; но часто , часто смущался ими глубокий сон молодого казака , и часто , проснувшись , лежал он без сна на одре , не умея истолковать тому причины.Он шел , а биение сердца становилось сильнее при одной мысли , что увидит ее опять , и дрожали молодые его колена . Пришедши к возам , он совершенно позабыл , зачем пришел : поднес руку ко лбу и долго тер его , стараясь припомнить , что ему нужно делать . Наконец вздрогнул и весь исполнился испуга : ему вдруг пришло на мысль , что она умирает с голода . Он бросился к возу и схватил несколько больших черных хлебов под руку ; но тут же подумал : не будет ли эта пища , годная для дюжего , неприхотливого запорожца , груба и неприлична ее нежному сложению ? Тут вспомнил он , что вчера кошевой попрекал кашеваров за то , что сварили в один раз всю гречневую муку на саламату , тогда как бы ее стало на добрых три раза . В полной уверенности , что он найдет вдоволь саламаты в казанах , он вытащил отцовский походный казанок и с ним отправился к кашевару их куреня , спавшему у двух десятиведерных казанов , под которыми еще тлелась зола . Заглянувши в них , он изумился , увидя , что оба пусты . Нужно было нечеловеческих сил , чтобы все это съесть , тем более , что в их курене считалось меньше людей , чем в других . Он заглянул в казаны других куреней — нигде ничего . Поневоле пришла ему в голову поговорка : « Запорожцы как дети : коли мало — съедят , коли много — тоже ничего не оставят » . Что делать ? Был , однако же , где-то , кажется на возу отцовского полка , мешок с белым хлебом , который нашли ,