Daria/rus_authors huggingface dataset:
и сослать потом на поселение , но я вступился за тебя и выпросил тебе прощение . Развязать его.Мальчика развязали.— Благодари же барина , — сказал исправник . Мальчик подошел к Кирилу Петровичу и поцеловал у него руку.— Ступай себе домой , — сказал ему Кирила Петрович , — да вперед не крадь малины по дуплам.Мальчик вышел , весело спрыгнул с крыльца и пустился бегом , не оглядываясь , через ноле в Кистеневку . Добежав до деревни , он остановился у полуразвалившейся избушки , первой с края , и постучал в окошко ; окошко поднялось , и старуха показалась.— Бабушка , хлеба , — сказал мальчик , — я с утра ничего не ел , умираю с голоду.— Ах , это ты , Митя , да где ж ты пропадал , бесенок , — отвечала старуха.— После расскажу , бабушка , ради бога хлеба.— Да войди ж в избу.— Некогда , бабушка , мне надо сбегать еще в одно место . Хлеба , ради Христа , хлеба.— Экой непосед , — проворчала старуха , — на , вот тебе ломотик , — и сунула в окошко ломоть черного хлеба . Мальчик жадно его прикусил и , жуя , мигом отправился далее.Начинало смеркаться . Митя пробирался овинами и огородами в Кистеневскую рощу . Дошедши до двух сосен , стоящих передовыми стражами рощи , он остановился , оглянулся во все стороны , свистнул свистом пронзительным и отрывисто и стал слушать ; легкий и продолжительный свист послышался ему в ответ , кто-то вышел из рощи и приблизился к нему.Кирила Петрович ходил взад и вперед по зале , громче обыкновенного насвистывая свою песню ; весь дом был в движении , слуги бегали , девки суетились , в сарае кучера закладывали карету , на дворе толпился народ . В уборной барышни , перед зеркалом , дама , окруженная служанками , убирала бледную , неподвижную Марью Кириловну , голова ее томно клонилась под тяжестью бриллиантов , она слегка вздрагивала , когда неосторожная рука укалывала ее , но молчала , бессмысленно глядясь в зеркало.— Скоро ли ? — раздался у дверей голос Кирила Петровича.— Сию минуту , — отвечала дама . — Марья Кириловна , встаньте , посмотритесь , хорошо ли ? Марья Кириловна встала и не отвечала ничего . Двери отворились.— Невеста готова , — сказала дама Кирилу Петровичу , — прикажите садиться в карету.— С богом , — отвечал Кирила Петрович и , взяв со стола образ , — подойди ко мне , Маша , — сказал он ей тронутым голосом , — благословляю тебя ... — Бедная девушка упала ему в ноги и зарыдала.— Папенька ... папенька ... — говорила она в слезах , и голос ее замирал . Кирила Петрович спешил ее благословить , ее подняли и почти понесли в карету . С нею села посаженая мать — и одна из служанок . Они поехали в церковь . Там жених уж их ожидал . Он вышел навстречу невесты и был поражен ее бледностию и странным видом . Они вместе вошли в холодную , пустую церковь ; за ними заперли двери . Священник вышел из алтаря и тотчас же начал . Марья Кириловна ничего не видала , ничего не слыхала , думала об одном , с самого утра она ждала Дубровского , надежда ни на минуту ее не покидала , но когда священник обратился к ней с обычными вопросами ,
она содрогнулась и обмерла , но еще медлила , еще ожидала ; священник , не дождавшись ее ответа , произнес невозвратимые слова.Обряд был кончен . Она чувствовала холодный поцелуй немилого супруга , она слышала веселые поздравления присутствующих и все еще не могла поверить , что жизнь ее была навеки окована , что Дубровский не прилетел освободить ее . Князь обратился к ней с ласковыми словами , она их не поняла , они вышли из церкви , на паперти толпились крестьяне из Покровского . Взор ее быстро их обежал и снова оказал прежнюю бесчувственность . Молодые сели вместе в карету и поехали в Арбатово ; туда уже отправился Кирила Петрович , дабы встретить там молодых . Наедине с молодою женой князь нимало не был смущен ее холодным видом . Он не стал докучать ее приторными изъяснениями и смешными восторгами , слова его были просты и не требовали ответов . Таким образом проехали они около десяти верст , лошади неслись быстро по кочкам проселочной дороги , и карета почти не качалась на своих английских рессорах . Вдруг раздались крики погони , карета остановилась , толпа вооруженных людей окружила ее , и человек в полумаске , отворив дверцы со стороны , где сидела молодая княгиня , сказал ей : « Вы свободны , выходите » . — « Что это значит , — закричал князь , — кто ты такой ? .. » — « Это Дубровский » , — сказала княгиня . Князь , не теряя присутствия духа , вынул из бокового кармана дорожный пистолет и выстрелил в маскированного разбойника . Княгиня вскрикнула и с ужасом закрыла лицо обеими руками . Дубровский был ранен в плечо , кровь показалась . Князь , не теряя ни минуты , вынул другой пистолет , но ему не дали времени выстрелить , дверцы растворились , и несколько сильных рук вытащили его из кареты и вырвали у него пистолет . Над ним засверкали ножи.— Не трогать его ! — закричал Дубровский , и мрачные его сообщники отступили.— Вы свободны , — продолжал Дубровский , обращаясь к бледной княгине.— Нет , — отвечала она . — Поздно — я обвенчана , я жена князя Верейского.— Что вы говорите , — закричал с отчаяния Дубровский , — нет , вы не жена его , вы были приневолены , вы никогда не могли согласиться ... — Я согласилась , я дала клятву , — возразила она с твердостию , — князь мой муж , прикажите освободить его и оставьте меня с ним . Я не обманывала . Я ждала вас до последней минуты ... Но теперь , говорю вам , теперь поздно . Пустите нас.Но Дубровский уже ее не слышал , боль раны и сильные волнения души лишили его силы . Он упал у колеса , разбойники окружили его . Он успел сказать им несколько слов , они посадили его верхом , двое из них его поддерживали , третий взял лошадь под уздцы , и все поехали в сторону , оставя карету посреди дороги , людей связанных , лошадей отпряженных , но не разграбя ничего и не пролив ни единой капли крови в отмщение за кровь своего атамана.Посреди дремучего леса на узкой лужайке возвышалось маленькое земляное укрепление , состоящее из вала и рва , за коими находилось несколько шалашей и землянок.
, коих по разнообразию одежды и по общему вооружению можно было тотчас признать за разбойников , обедало , сидя без шапок , около братского котла . На валу подле маленькой пушки сидел караульный , поджав под себя ноги ; он вставлял заплатку в некоторую часть своей одежды , владея иголкою с искусством , обличающим опытного портного , и поминутно посматривал во все стороны.Хотя некоторый ковшик несколько раз переходил из рук в руки , странное молчание царствовало в сей толпе ; разбойники отобедали , один после другого вставал и молился богу , некоторые разошлись по шалашам , а другие разбрелись по лесу или прилегли соснуть по русскому обыкновению.Караульщик кончил свою работу , встряхнул свою рухлядь , полюбовался заплатою , приколол к рукаву иголку , сел на пушку верхом и запел во все горло меланхолическую старую песню : Не шуми , мати зеленая дубровушка , Не мешай мне молодцу думу думати.В это время дверь одного из шалашей отворилась , и старушка в белом чепце , опрятно и чопорно одетая , показалась у порога . « Полно тебе , Степка , — сказала она сердито , — барин почивает , а ты знай горланишь ; нет у вас ни совести , ни жалости » . — « Виноват , Егоровна , — отвечал Степка , — ладно , больше не буду , пусть он себе , наш батюшка , почивает да выздоравливает » . Старушка ушла , а Степка стал расхаживать по валу.В шалаше , из которого вышла старуха , за перегородкою , раненый Дубровский лежал на походной кровати . Перед ним на столике лежали его пистолеты , а сабля висела в головах . Землянка устлана и обвешана была богатыми коврами , в углу находился женский серебряный туалет и трюмо . Дубровский держал в руке открытую книгу , но глаза его были закрыты . И старушка , поглядывающая на него из-за перегородки , не могла знать , заснул ли он , или только задумался.Вдруг Дубровский вздрогнул : в укреплении сделалась тревога , и Степка просунул к нему голову в окошко . « Батюшка , Владимир Андреевич , — закричал он , — наши знак подают , нас ищут » . Дубровский вскочил с кровати , схватил оружие и вышел из шалаша . Разбойники с шумом толпились на дворе ; при его появлении настало глубокое молчание . « Все ли здесь ? » — спросил Дубровский . « Все , кроме дозорных » , — отвечали ему . « По местам ! » — закричал Дубровский . И разбойники заняли каждый определенное место . В сие время трое дозорных прибежали к воротам . Дубровский пошел к ним навстречу . « Что такое ? » — спросил он их . « Солдаты в лесу , — отвечали они , — нас окружают » . Дубровский велел запереть вороты — и сам пошел освидетельствовать пушечку . По лесу раздалось несколько голосов и стали приближаться ; разбойники ожидали в безмолвии . Вдруг три или четыре солдата показались из лесу и тотчас подались назад , выстрелами дав знать товарищам . « Готовиться к бою » , — сказал Дубровский , и между разбойниками сделался шорох , снова все утихло . Тогда услышали шум приближающейся команды , оружия блеснули между деревьями ,
на вал . Дубровский приставил фитиль , выстрел был удачен : одному оторвало голову , двое были ранены . Между солдатами произошло смятение , но офицер бросился вперед , солдаты за ним последовали и сбежали в ров ; разбойники выстрелили в них из ружей и пистолетов и стали с топорами в руках защищать вал , на который лезли остервенелые солдаты , оставя во рву человек двадцать раненых товарищей . Рукопашный бой завязался , солдаты уже были на валу , разбойники начали уступать , но Дубровский , подошед к офицеру , приставил ему пистолет ко груди и выстрелил , офицер грянулся навзничь , несколько солдат подхватили его на руки и спешили унести в лес , прочие , лишась начальника , остановились . Ободренные разбойники воспользовались сей минутою недоумения , смяли их , стеснили в ров , осаждающие побежали , разбойники с криком устремились за ними . Победа была решена . Дубровский , полагаясь на совершенное расстройство неприятеля , остановил своих и заперся в крепости , приказав подобрать раненых , удвоив караулы и никому не велев отлучаться.Последние происшествия обратили уже не на шутку внимание правительства на дерзновенные разбои Дубровского . Собраны были сведения о его местопребывании . Отправлена была рота солдат , дабы взять его мертвого или живого . Поймали несколько человек из его шайки и узнали от них , что уж Дубровского между ими не было . Несколько дней после 1 он собрал всех своих сообщников , объявил им , что намерен навсегда их оставить , советовал и им переменить образ жизни . « Вы разбогатели под моим начальством , каждый из вас имеет вид , с которым безопасно может пробраться в какую-нибудь отдаленную губернию и там провести остальную жизнь в честных трудах и в изобилии . Но вы все мошенники и , вероятно , не захотите оставить ваше ремесло » . После сей речи он оставил их , взяв с собою одного * * . Никто не знал , куда он девался . Сначала сумневались в истине сих показаний : приверженность разбойников к атаману была известна . Полагали , что они старались о его спасении . Но последствия их оправдали ; грозные посещения , пожары и грабежи прекратились . Дороги стали свободны . По другим известиям узнали , что Дубровский скрылся за границу.Далее пропуск в рукописи .
Если бог пошлет мне читателей , то , может быть , для них будет любопытно узнать , каким образом решился я написать Историю села Горюхина . Для того должен я войти в некоторые предварительные подробности.Я родился от честных и благородных родителей в селе Горюхине 1801 года апреля 1 числа и первоначальное образование получил от нашего дьячка . Сему-то почтенному мужу обязан я впоследствии развившейся во мне охотою к чтению и вообще к занятиям литературным . Успехи мои хотя были медленны , но благонадежны , ибо на десятом году от роду я знал уже почти все то , что поныне осталось у меня в памяти , от природы слабой и которую по причине столь же слабого здоровья не дозволяли мне излишне отягощать.Звание литератора всегда казалось для меня самым завидным . Родители мои , люди почтенные , но простые и воспитанные по-старинному , никогда ничего не читывали , и во всем доме , кроме Азбуки , купленной для меня , календарей и Новейшего письмовника , никаких книг не находилось . Чтение письмовника долго было любимым моим упражнением . Я знал его наизусть и , несмотря на то , каждый день находил в нем новые незамеченные красоты . После генерала Племянникова , у которого батюшка был некогда адъютантом , Курганов казался мне величайшим человеком . Я расспрашивал о нем у всех , и , к сожалению , никто не мог удовлетворить моему любопытству , никто не знал его лично , на все мои вопросы отвечали только , что Курганов сочинил Новейший письмовник , что твердо знал я и прежде.Мрак неизвестности окружал его как некоего древнего полубога ; иногда я даже сомневался в истине его существования . Имя его казалось мне вымышленным и предание о нем пустою мифою , ожидавшею изыскания нового Нибура . Однако же он все преследовал мое воображение , я старался придать какой-нибудь образ сему таинственному лицу , и наконец решил , что должен он был походить на земского заседателя Корючкина , маленького старичка с красным носом и сверкающими глазами.В 1812 году повезли меня в Москву и отдали в пансион Карла Ивановича Мейера — где пробыл я не более трех месяцев , ибо нас распустили перед вступлением неприятеля — я возвратился в деревню . По изгнании двухнадесяти языков хотели меня снова везти в Москву посмотреть , не возвратился ли Карл Иванович на прежнее пепелище или , в противном случае , отдать меня в другое училище , но я упросил матушку оставить меня в деревне , ибо здоровье мое не позволяло мне вставать с постели в семь часов , как обыкновенно заведено во всех пансионах . Таким образом достиг я шестнадцатилетнего возраста , оставаясь при первоначальном моем образовании и играя в лапту с моими потешными , единственная наука , в коей приобрел я достаточное познание во время пребывания моего в пансионе.В сие время определился я юнкером в * * пехотный полк , в коем и находился до прошлого 18 * * года . Пребывание мое в полку оставило мне мало приятных впечатлений , кроме производства в офицеры и выигрыша 245 рублей в то время ,
. Смерть дражайших моих родителей принудила меня подать в отставку и приехать в мою вотчину.Сия эпоха жизни моей столь для меня важна , что я намерен о ней распространиться , заранее прося извинения у благосклонного читателя , если во зло употреблю снисходительное его внимание.День был осенний и пасмурный . Прибыв на станцию , с которой должно было мне своротить на Горюхино , нанял я вольных и поехал проселочною дорогой . Хотя я нрава от природы тихого , но нетерпение вновь увидеть места , где провел я лучшие свои годы , так сильно овладело мной , что я поминутно погонял моего ямщика , то обещая ему на водку , то угрожая побоями , и как удобнее было мне толкать его в спину , нежели вынимать и развязывать кошелек , то , признаюсь , раза три и ударил его , что отроду со мною не случалось , ибо сословие ямщиков , сам не знаю почему , для меня в особенности любезно . Ямщик погонял свою тройку , но мне казалось , что он , по обыкновению ямскому , уговаривая лошадей и размахивая кнутом , все-таки затягивал гужи . Наконец завидел Горюхинскую рощу ; и через десять минут въехал на барский двор . Сердце мое сильно билось — я смотрел вокруг себя с волнением неописанным . Восемь лет не видал я Горюхина . Березки , которые при мне посажены были около забора , выросли и стали теперь высокими , ветвистыми деревьями . Двор , бывший некогда украшен тремя правильными цветниками , меж которых шла широкая дорога , усыпанная песком , теперь обращен был в некошеный луг , на котором паслась бурая корова . Бричка моя остановилась у переднего крыльца . Человек мой пошел было отворить двери , но они были заколочены , хотя ставни были открыты и дом казался обитаемым . Баба вышла из людской избы и спросила , кого мне надобно . Узнав , что барин приехал , она снова побежала в избу , и вскоре дворня меня окружила . Я был тронут до глубины сердца , увидя знакомые и незнакомые лица — и дружески со всеми ими целуясь : мои потешные мальчишки были уже мужиками , а сидевшие некогда на полу для посылок девчонки замужними бабами . Мужчины плакали . Женщинам говорил я без церемонии : « Как ты постарела » , — и мне отвечали с чувством : « Как вы-то , батюшка , подурнели » . Повели меня на заднее крыльцо , навстречу мне вышла моя кормилица и обняла меня с плачем и рыданием , как многострадального Одиссея . Побежали топить баню . Повар , ныне в бездействии отрастивший себе бороду , вызвался приготовить мне обед или ужин — ибо уже смеркалось . Тотчас очистили мне комнаты , в коих жила кормилица с девушками покойной матушки , и я очутился в смиренной отеческой обители и заснул в той самой комнате , в которой за 23 года тому родился.Около трех недель прошло для меня в хлопотах всякого роду — я возился с заседателями , предводителями и всевозможными губернскими чиновниками . Наконец принял я наследство и был введен во владение отчиной ; я успокоился , но скоро скука бездействия стала меня мучить . Я не был еще знаком с добрым и почтенным соседом моим * * .
меня чужды . Разговоры кормилицы моей , произведенной мною в ключницы и управительницы , состояли счетом из пятнадцати домашних анекдотов , весьма для меня любопытных , но рассказываемых ею всегда одинаково , так что она сделалась для меня другим новейшим письмовником , в котором я знал , на какой странице какую найду строчку . Настоящий же заслуженный письмовник был мною найден в кладовой , между всякой рухлядью , в жалком состоянии . Я вынес его на свет и принялся было за него , но Курганов потерял для меня прежнюю свою прелесть , я прочел его еще раз и больше уже не открывал.В сей крайности пришло мне на мысль , не попробовать ли самому что-нибудь сочинить ? Благосклонный читатель знает уже , что воспитан я был на медные деньги и что не имел я случая приобрести сам собою то , что было раз упущено , до шестнадцати лет играя с дворовыми мальчишками , а потом переходя из губернии в губернию , из квартиры на квартиру , провождая время с жидами да с маркитантами , играя на ободранных биллиардах и маршируя в грязи.К тому же быть сочинителем казалось мне так мудрено , так недосягаемо нам непосвященным , что мысль взяться за перо сначала испугала меня . Смел ли я надеяться попасть когда-нибудь в число писателей , когда уже пламенное желание мое встретиться с одним из них никогда не было исполнено ? Но это напоминает мне случай , который намерен я рассказать в доказательство всегдашней страсти моей к отечественной словесности.В 1820 году еще юнкером случилось мне быть по казенной надобности в Петербурге . Я прожил в нем неделю и , несмотря на то , что не было там у меня ни одного знакомого человека , провел время чрезвычайно весело : каждый день тихонько ходил я в театр , в галерею четвертого яруса . Всех актеров узнал по имени и страстно влюбился в * * , игравшую с большим искусством в одно воскресенье роль Амалии в драме « Ненависть к людям и раскаяние » . Утром , возвращаясь из Главного штаба , заходил я обыкновенно в низенькую конфетную лавку и за чашкой шоколаду читал литературные журналы . Однажды сидел я углубленный в критическую статью « Благонамеренного » ; некто в гороховой шинели ко мне подошел и из-под моей книжки тихонько потянул листок « Гамбургской газеты » . Я так был занят , что не поднял и глаз . Незнакомый спросил себе бифштексу и сел передо мною ; я все читал , не обращая на него внимания ; он между тем позавтракал , сердито побранил мальчика за неисправность , выпил полбутылки вина и вышел . Двое молодых людей тут же завтракали . « Знаешь ли , кто это был ? — сказал один другому : — Это Б. , сочинитель » . — « Сочинитель ! » — воскликнул я невольно — и , оставя журнал недочитанным и чашку недопитою , побежал расплачиваться и , не дождавшися сдачи , выбежал на улицу . Смотря во все стороны , увидел я издали гороховую шинель и пустился за нею по Невскому проспекту — только что не бегом . Сделав несколько шагов , чувствую вдруг , что меня останавливают — оглядываюсь , гвардейский офицер заметил мне ,
его с тротуара , но скорее остановиться и вытянуться . После сего выговора я стал осторожнее ; на беду мою поминутно встречались мне офицеры , я поминутно останавливался , а сочинитель все уходил от меня вперед . Отроду моя солдатская шинель не была мне столь тягостною , — отроду эполеты не казались мне столь завидными ; наконец у самого Аничкина моста догнал я гороховую шинель . « Позвольте спросить , — сказал я , приставя ко лбу руку , — вы г. Б. , коего прекрасные статьи имел я счастие читать в « Соревнователе просвещения ? » — « Никак нет-с , — отвечал он мне , — я не сочинитель , а стряпчий , но * * мне очень знаком ; четверть часа тому я встретил его у Полицейского мосту » . Таким образом уважение мое к русской литературе стоило мне тридцати копеек потерянной сдачи , выговора по службе и чуть-чуть не ареста — а все даром.Несмотря на все возражения моего рассудка , дерзкая мысль сделаться писателем поминутно приходила мне в голову . Наконец , не будучи более в состоянии противиться влечению природы , я сшил себе толстую тетрадь с твердым намерением наполнить ее чем бы то ни было . Все роды поэзии ( ибо о смиренной прозе я еще и не помышлял ) были мною разобраны , оценены , и я непременно решился на эпическую поэму , почерпнутую из отечественной истории . Недолго искал я себе героя . Я выбрал Рюрика — и принялся за работу.К стихам приобрел я некоторый навык , переписывая тетрадки , ходившие по рукам между нашими офицерами , именно : « Опасного соседа » , « Критику на Московский бульвар » , « на Пресненские пруды » и т.п . Несмотря на то поэма моя подвигалась медленно , и я бросил ее на третьем стихе . Я думал , что эпический род не мой род , и начал трагедию Рюрик . Трагедия не пошла . Я попробовал обратить ее в балладу — но и баллада как-то мне не давалась . Наконец вдохновение озарило меня , я начал и благополучно окончил надпись к портрету Рюрика.Несмотря на то , что надпись моя была не вовсе недостойна внимания , особенно как первое произведение молодого стихотворца , однако ж я почувствовал , что я не рожден поэтом , и довольствовался сим первым опытом . Но творческие мои попытки так привязали меня к литературным занятиям , что уже не мог я расстаться с тетрадью и чернильницей . Я хотел низойти к прозе . На первый случай , не желая заняться предварительным изучением , расположением плана , скреплением частей и т. п. , я вознамерился писать отдельные мысли , без связи , без всякого порядка , в том виде , как они мне станут представляться . К несчастию , мысли не приходили мне в голову — и в целые два дня надумал я только следующее замечание : Человек , не повинующийся законам рассудка и привыкший следовать внушениям страстей , часто заблуждается и подвергает себя позднему раскаянию . Мысль конечно справедливая , но уже не новая . Оставя мысли , принялся я за повести , но , не умея с непривычки расположить вымышленное происшествие , я избрал замечательные анекдоты , некогда мною слышанные от разных особ ,
рассказа , а иногда и цветами собственного воображения . Составляя сии повести , мало-помалу образовал я свой слог и приучился выражаться правильно , приятно и свободно . Но скоро запас мой истощился , и я стал опять искать предмета для литературной моей деятельности.Мысль оставить мелочные и сомнительные анекдоты для повествования истинных и великих происшествий давно тревожила мое воображение . Быть судиею , наблюдателем и пророком веков и народов казалось мне высшею степенью , доступной для писателя . Но какую историю мог я написать с моей жалкой образованностию , где бы не предупредили меня многоученые , добросовестные мужи ? Какой род истории не истощен уже ими ? Стану ль писать историю всемирную — но разве не существует уже бессмертный труд аббата Милота ? Обращусь ли к истории отечественной ? что скажу я после Татищева , Болтина и Голикова ? и мне ли рыться в летописях и добираться до сокровенного смысла обветшалого языка , когда не мог я выучиться славянским цифрам ? Я думал об истории меньшего объема , например об истории губернского нашего города ; но и тут сколько препятствий , для меня неодолимых ! Поездка в город , визиты к губернатору и к архиерею , просьба о допущении в архивы и монастырские кладовые и проч . История уездного нашего города была бы для меня удобнее , но она не была занимательна ни для философа , ни для прагматика , и представляла мало пищи красноречию . * * * был переименован в город в 17 * * году , и единственное замечательное происшествие , сохранившееся в его летописях , есть ужасный пожар , случившийся десять лет тому назад и истребивший базар и присутственные места.Нечаянный случай разрешил мои недоумения . Баба , развешивая белье на чердаке , нашла старую корзину , наполненную щепками , сором и книгами . Весь дом знал охоту мою к чтению . Ключница моя , в то самое время как я , сидя за моей тетрадью , грыз перо и думал об опыте сельских проповедей , с торжеством втащила корзинку в мою комнату , радостно восклицая : « книги ! книги ! » — « Книги ! » — повторил я с восторгом и бросился к корзинке . В самом деле , я увидел целую груду книг в зеленом и синем бумажном переплете — это было собрание старых календарей . Сие открытие охладило мой восторг , но все я был рад нечаянной находке , все же это были книги , и я щедро наградил усердие прачки полтиною серебром . Оставшись наедине , я стал рассматривать свои календари , и скоро мое внимание было сильно ими привлечено . Они составляли непрерывную цепь годов от 1744 до 1799 , то есть ровно 55 лет . Синие листы бумаги , обыкновенно вплетаемые в календари , были все исписаны старинным почерком . Брося взор на сии строки , с изумлением увидел я , что они заключали не только замечания о погоде и хозяйственные счеты , но также и известия краткие исторические касательно села Горюхина . Немедленно занялся я разбором драгоценных сих записок и вскоре нашел ,
. Сверх сего заключали они неистощимый запас экономических , статистических , метеорологических и других ученых наблюдений . С тех пор изучение сих записок заняло меня исключительно , ибо увидел я возможность извлечь из них повествование стройное , любопытное и поучительное . Ознакомясь довольно с драгоценными сими памятниками , я стал искать новых источников истории села Горюхина . И вскоре обилие оных изумило меня . Посвятив целые шесть месяцев на предварительное изучение , наконец приступил я к давно желанному труду и с помощию божиею совершил оный сего ноября 3 дня 1827-го года.Ныне , как некоторый мне подобный историк , коего имени я не запомню , оконча свой трудный подвиг , кладу перо и с грустию иду в мой сад размышлять о том , что мною совершено . Кажется и мне , что , написав Историю Горюхина , я уже не нужен миру , что долг мой исполнен и что пора мне опочить ! Здесь прилагаю список источников , послуживших мне к составлению Истории Горюхина:1 . Собрание старинных календарей . 54 части . Первые 20 частей исписано старинным почерком с титлами . Летопись сия сочинена прадедом моим Андреем Степановичем Белкиным . Она отличается ясностию и краткостию слога , например : 4 мая . Снег . Тришка за грубость бит . 6 — корова бурая пала . Сенька за пьянство бит . 8 — погода ясная . 9 — дождь и снег . Тришка бит по погоде . 11 — погода ясная . Пороша . Затравил 3 зайцев , и тому подобное , безо всяких размышлений ... Остальные 35 частей писаны разными почерками , большею частию так называемым лавочничьим с титлами и без титлов , вообще плодовито , несвязно и без соблюдения правописания . Кой-где заметна женская рука . В сие отделение входят записки деда моего Ивана Андреевича Белкина и бабки моей , а его супруги , Евпраксии Алексеевны , также и записки приказчика Гарбовицкого.2 . Летопись горюхинского дьячка . Сия любопытная рукопись отыскана мною у моего попа , женатого на дочери летописца . Первые листы были выдраны и употреблены детьми священника на так называемые змеи . Один из таковых упал посреди моего двора . Я поднял его и хотел было возвратить детям , как заметил , что он был исписан . С первых строк увидел я , что змей составлен был из летописи , и к счастию успел спасти остальное . Летопись сия , приобретенная мною за четверть овса , отличается глубокомыслием и велеречием необыкновенным.3 . Изустные предания . Я не пренебрегал никакими известиями . Но в особенности обязан Аграфене Трифоновой , матери Авдея старосты , бывшей ( говорят ) любовницею приказчика Гарбовицкого.4 . Ревижские сказки , с замечаниями прежних старост ( счетные и расходные книги ) касательно нравственности и состояния крестьян.Страна , по имени столицы своей Горюхиным называемая , занимает на земном шаре более 240 десятин . Число жителей простирается до 63 душ . К северу граничит она с деревнями Дериуховым и Перкуховом , коего обитатели бедны , тощи и малорослы , а гордые владельцы преданы воинственному упражнению заячьей охоты .
карачевских вольных хлебопашцев , соседей беспокойных , известных буйной жестокостию нравов . К западу облегают ее цветущие поля захарьинские , благоденствующие под властию мудрых и просвещенных помещиков . К востоку примыкает она к диким , необитаемым местам , к непроходимому болоту , где произрастает одна клюква , где раздается лишь однообразное квакание лягушек и где суеверное предание предполагает быть обиталищу некоего беса.NB . Сие болото и называется Бесовским . Рассказывают , будто одна полуумная пастушка стерегла стадо свиней недалече от сего уединенного места . Она сделалась беременною и никак не могла удовлетворительно объяснить сего случая . Глас народный обвинил болотного беса ; но сия сказка недостойна внимания историка , и после Нибура непростительно было бы тому верить.Издревле Горюхино славилось своим плодородием и благорастворенным климатом . Рожь , овес , ячмень и гречиха родятся на тучных его нивах . Березовая роща и еловый лес снабжают обитателей деревами и валежником на построение и отопку жилищ . Нет недостатка в орехах , клюкве , бруснике и чернике . Грибы произрастают в необыкновенном количестве ; сжаренные в сметане , представляют приятную , хотя и нездоровую пищу . Пруд наполнен карасями , а в реке Сивке водятся щуки и налимы.Обитатели Горюхина большей частию росту середнего , сложения крепкого и мужественного , глаза их серы , волосы русые или рыжие . Женщины отличаются носами , поднятыми несколько вверх , выпуклыми скулами и дородностию . NB . Баба здоровенная , сие выражение встречается часто в примечаниях старосты к Ревижским сказкам . Мужчины добронравны , трудолюбивы ( особенно на своей пашне ) , храбры , воинственны : многие из них ходят одни на медведя и славятся в околотке кулачными бойцами ; все вообще склонны к чувственному наслаждению пиянства . Женщины сверх домашних работ разделяют с мужчинами большую часть их трудов ; и не уступят им в отважности , редкая из них боится старосты . Они составляют мощную общественную стражу , неусыпно бодрствующую на барском дворе , и называются копейщицами ( от словенского слова копье ) . Главная обязанность копейщиц как можно чаще бить камнем в чугунную доску и тем устрашать злоумышление . Они столь целомудрены , как и прекрасны ; на покушения дерзновенного отвечают сурово и выразительно.Жители Горюхина издавна производят обильный торг лыками , лукошками и лаптями . Сему способствует река Сивка , через которую весною переправляются они на челноках , подобно древним скандинавам , а прочие времена года переходят вброд , предварительно засучив портки до колен.Язык горюхинский есть решительно отрасль славянского , но столь же разнится от него , как и русский . Он исполнен сокращениями и усечениями — некоторые буквы вовсе в нем уничтожены или заменены другими . Однако ж великороссиянину легко понять горюхинца , и обратно.Мужчины женивались обыкновенно на тринадцатом году на девицах двадцатилетних . Жены били своих мужей в течение четырех или пяти лет .
бить жен ; и таким образом оба пола имели свое время власти , и равновесие было соблюдено.Обряд похорон происходил следующим образом . В самый день смерти покойника относили на кладбище — дабы мертвый в избе не занимал напрасно лишнего места . От сего случалось , что к неописанной радости родственников мертвец чихал или зевал в ту самую минуту , как его выносили в гробе за околицу . Жены оплакивали мужьев , воя и приговаривая : « Свет-моя удалая головушка ! на кого ты меня покинул ? чем-то мне тебя поминати ? » При возвращении с кладбища начиналася тризна в честь покойника , и родственники и друзья бывали пьяны два-три дня или даже целую неделю , смотря по усердию и привязанности к его памяти . Сии древние обряды сохранилися и поныне.Одежда горюхинцев состояла из рубахи , надеваемой сверх порток , что есть отличительный признак их славянского происхождения . Зимою носили они овчинный тулуп , но более для красы , нежели из настоящей нужды , ибо тулуп обыкновенно накидывали они на одно плечо и сбрасывали при малейшем труде , требующем движения.Науки , искусства и поэзия издревле находились в Горюхине в довольно цветущем состоянии . Сверх священника и церковных причетников , всегда водились в нем грамотеи . Летописи упоминают о земском Терентии , жившем около 1767 году , умевшем писать не только правой , но и левою рукою . Сей необыкновенный человек прославился в околотке сочинением всякого роду писем , челобитьев , партикулярных пашпортов и т. п. Неоднократно пострадав за свое искусство , услужливость и участие в разных замечательных происшествиях , он умер уже в глубокой старости , в то самое время , как приучался писать правою ногою , ибо почерка обеих рук его были уже слишком известны . Он играет , как читатель увидит ниже , важную роль и в истории Горюхина.Музыка была всегда любимое искусство образованных горюхинцев , балалайка и волынка , услаждая чувствительные сердца , поныне раздаются в их жилищах , особенно в древнем общественном здании , украшенном елкою и изображением двуглавого орла.Поэзия некогда процветала в древнем Горюхине . Доныне стихотворения Архипа Лысого сохранились в памяти потомства.В нежности не уступят они эклогам известного Виргилия , в красоте воображения далеко превосходят они идиллии г-на Сумарокова . И хотя в щеголеватости слога и уступают новейшим произведениям наших муз , но равняются с ними затейливостию и остроумием.Приведем в пример сие сатирическое стихотворение : Ко боярскому двору Антон староста идет , ( 2 ) Бирки в пазухе несет , ( 2 ) Боярину подает , А боярин смотрит , Ничего не смыслит . Ах ты , староста Антон , Обокрал бояр кругом , Село по миру пустил , Старостиху надарил.Познакомя таким образом моего читателя с этнографическим и статистическим состоянием Горюхина и со нравами и обычаями его обитателей , приступим теперь к самому повествованию.Образ правления в Горюхине несколько раз изменялся . Оно попеременно находилось под властию старшин , выбранных миром , приказчиков , назначенных помещиком ,
непосредственно под рукою самих помещиков . Выгоды и невыгоды сих различных образов правления будут развиты мною в течение моего повествования.Основание Горюхина и первоначальное население оного покрыто мраком неизвестности . Темные предания гласят , что некогда Горюхино было село богатое и обширное , что все жители оного были зажиточны , что оброк собирали единожды в год и отсылали неведомо кому на нескольких возах . В то время всё покупали дешево , а дорого продавали . Приказчиков не существовало , старосты никого не обижали , обитатели работали мало , а жили припеваючи , и пастухи стерегли стадо в сапогах . Мы не должны обольщаться сею очаровательною картиною . Мысль о золотом веке сродна всем народам и доказывает только , что люди никогда не довольны настоящим и , по опыту имея мало надежды на будущее , украшают невозвратимое минувшее всеми цветами своего воображения . Вот что достоверно : Село Горюхино издревле принадлежало знаменитому роду Белкиных . Но предки мои , владея многими другими отчинами , не обращали внимания на сию отдаленную страну . Горюхино платило малую дань и управлялось старшинами , избираемыми народом на вече , мирскою сходкою называемом.Но в течение времени родовые владения Белкиных раздробились и пришли в упадок . Обедневшие внуки богатого деда не могли отвыкнуть от роскошных своих привычек и требовали прежнего полного дохода от имения , в десять крат уже уменьшившегося . Грозные предписания следовали одно за другим . Староста читал их на вече ; старшины витийствовали , мир волновался , — а господа , вместо двойного оброку , получали лукавые отговорки и смиренные жалобы , писанные на засаленной бумаге и запечатанные грошом.Мрачная туча висела над Горюхиным , а никто об ней и не помышлял . В последний год властвования Трифона , последнего старосты , народом избранного , в самый день храмового праздника , когда весь народ шумно окружал увеселительное здание ( кабаком в просторечии именуемое ) или бродил по улицам , обнявшись между собою и громко воспевая песни Архипа Лысого , въехала в село плетеная крытая бричка , заложенная парою кляч едва живых ; на козлах сидел оборванный жид , а из брички высунулась голова в картузе и , казалось , с любопытством смотрела на веселящийся народ . Жители встретили повозку смехом и грубыми насмешками . ( NB . Свернув трубкою воскраия одежд , безумцы глумились над еврейским возницею и восклицали смехотворно : « Жид , жид , ешь свиное ухо ! .. » — Летопись горюхинского дьячка . ) Но сколь изумились они , когда бричка остановилась посреди села и когда приезжий , выпрыгнув из нее , повелительным голосом потребовал старосты Трифона . Сей сановник находился в увеселительном здании , откуда двое старшин почтительно вывели его под руки . Незнакомец , посмотрев на него грозно , подал ему письмо и велел читать оное немедленно . Старосты горюхинские имели обыкновение никогда ничего сами не читать . Староста был неграмотен . Послали за земским Авдеем . Его нашли неподалеку ,
, и привели незнакомцу . Но по приводе или от внезапного испуга , или от горестного предчувствия , буквы письма , четко написанного , показались ему отуманенными , и он не был в состоянии их разобрать . Незнакомец , с ужасными проклятиями отослал спать старосту Трифона и земского Авдея , отложил чтение письма до завтрашнего дня и пошел в приказную избу , куда жид понес за ним и его маленький чемодан.Горюхинцы с безмолвным изумлением смотрели на сие необыкновенное происшествие , но вскоре бричка , жид и незнакомец были забыты . День кончился шумно и весело — и Горюхино заснуло , не предвидя , что ожидало его.С восходом утреннего солнца жители были пробуждены стуком в окошки и призыванием на мирскую сходку . Граждане один за другим явились на двор приказной избы , служивший вечевою площадию . Глаза их были мутны и красны , лица опухлы ; они , зевая и почесываясь , смотрели на человека в картузе , в старом голубом кафтане , важно стоявшего на крыльце приказной избы , — и старались припомнить себе черты его , когда-то ими виденные . Староста Трифон и земский Авдей стояли подле него без шапки с видом подобострастия и глубокой горести . « Все ли здесь ? » — спросил незнакомец . « Все ли-ста здесь ? » — повторил староста . « Все-ста » , — отвечали граждане . Тогда староста объявил , что от барина получена грамота , и приказал земскому прочесть ее во услышание мира . Авдей выступил и громогласно прочел следующее . ( NB . « Грамоту грозновещую сию списах я у Трифона старосты , у него же хранилася она в кивоте вместе с другими памятниками владычества его над Горюхиным » . Я не мог сам отыскать сего любопытного письма . ) Трифон Иванов ! Вручитель письма сего , поверенный мой * * , едет в отчину мою село Горюхино для поступления в управление оного . Немедленно по его прибытию собрать мужиков и объявить им мою барскую волю , а именно : Приказаний поверенного моего * * им , мужикам , слушаться , как моих собственных . А все , чего он ни потребует , исполнять беспрекословно , в противном случае имеет он * * поступать с ними со всевозможною строгостию . К сему понудило меня их бессовестное непослушание , и твое , Трифон Иванов , плутовское потворство.Тогда * * , растопыря ноги наподобие буквы хера и подбочась наподобие ферта , произнес следующую краткую и выразительную речь : « Смотрите ж вы у меня , не очень умничайте ; вы , я знаю , народ избалованный , да я выбью дурь из ваших голов небось скорее вчерашнего хмеля » . Хмеля ни в одной голове уже не было . Горюхинцы , как громом пораженные , повесили носы — и с ужасом разошлись по домам . * * принял бразды правления и приступил к исполнению своей политической системы ; она заслуживает особенного рассмотрения.Главным основанием оной была следующая аксиома . Чем мужик богаче , тем он избалованнее , чем беднее , тем смирнее . Вследствие сего * * старался о смирности вотчины , как о главной крестьянской добродетели . Он потребовал опись крестьянам , разделил их на богачей и бедняков .
зажиточных мужиков и взыскаемы с них со всевозможною строгостию . 2 ) Недостаточные и празднолюбивые гуляки были немедленно посажены на пашню , если же по его расчету труд их оказывался недостаточным , то он отдавал их в батраки другим крестьянам , за что сии платили ему добровольную дань , а отдаваемые в холопство имели полное право откупаться , заплатя сверх недоимок двойной годовой оброк . Всякая общественная повинность падала на зажиточных мужиков . Рекрутство же было торжеством корыстолюбивому правителю ; ибо от оного по очереди откупались все богатые мужики , пока , наконец , выбор не падал на негодяя или разоренного * . Мирские сходки были уничтожены . Оброк собирал он понемногу и круглый год сряду . Сверх того завел он нечаянные сборы . Мужики , кажется , платили и не слишком более противу прежнего , но никак не могли ни наработать , ни накопить достаточно денег . В три года Горюхино совершенно обнищало.Горюхино приуныло , базар запустел , песни Архипа Лысого умолкли . Ребятишки пошли по миру . Половина мужиков была на пашне , а другая служила в батраках ; и день храмового праздника сделался , по выражению летописца , не днем радости и ликования , но годовщиною печали и поминания горестного.Посадил окаянный приказчик Антона Тимофеева в железы , а старик Тимофей сына откупил за 100 р. ; а приказчик заковал Петрушку Еремеева , и того откупил отец за 68 р. , и хотел окаянный сковать Леху Тарасова , но тот бежал в лес , и приказчик о том вельми крушился и свирепствовал во словесах , а отвезли в город и отдали в рекруты Ваньку пьяницу ( Донесение горюхинских мужиков ) .
Береги честь смолоду.— Был бы гвардии он завтра ж капитан . — Того не надобно ; пусть в армии послужит . — Изрядно сказано ! пускай его потужит ... Да кто его отец ? Отец мой Андрей Петрович Гринев в молодости своей служил при графе Минихе и вышел в отставку премьер-майором в 17 .. году . С тех пор жил он в своей Симбирской деревне , где и женился на девице Авдотье Васильевне Ю. , дочери бедного тамошнего дворянина . Нас было девять человек детей . Все мои братья и сестры умерли во младенчестве.Матушка была еще мною брюхата , как уже я был записан в Семеновский полк сержантом , по милости майора гвардии князя В. , близкого нашего родственника . Если бы паче всякого чаяния матушка родила дочь , то батюшка объявил бы куда следовало о смерти неявившегося сержанта , и дело тем бы и кончилось . Я считался в отпуску до окончания наук . В то время воспитывались мы не по-нонешнему . С пятилетнего возраста отдан я был на руки стремянному Савельичу , за трезвое поведение пожалованному мне в дядьки . Под его надзором на двенадцатом году выучился я русской грамоте и мог очень здраво судить о свойствах борзого кобеля . В это время батюшка нанял для меня француза , мосье Бопре , которого выписали из Москвы вместе с годовым запасом вина и прованского масла . Приезд его сильно не понравился Савельичу . « Слава богу , — ворчал он про себя , — кажется , дитя умыт , причесан , накормлен . Куда как нужно тратить лишние деньги и нанимать мусье , как будто и своих людей не стало ! » Бопре в отечестве своем был парикмахером , потом в Пруссии солдатом , потом приехал в Россию pour etre outchitel 1 , не очень понимая значение этого слова . Он был добрый малый , но ветрен и беспутен до крайности . Главною его слабостию была страсть к прекрасному полу ; нередко за свои нежности получал он толчки , от которых охал по целым суткам . К тому же не был он ( по его выражению ) и врагом бутылки , т. е . ( говоря по-русски ) любил хлебнуть лишнее . Но как вино подавалось у нас только за обедом , и то по рюмочке , причем учителя обыкновенно и обносили , то мой Бопре очень скоро привык к русской настойке и даже стал предпочитать ее винам своего отечества , как не в пример более полезную для желудка . Мы тотчас поладили , и хотя по контракту обязан он был учить меня по-французски , по-немецки и всем наукам , но он предпочел наскоро выучиться от меня кое-как болтать по-русски , — и потом каждый из нас занимался уже своим делом . Мы жили душа в душу . Другого ментора я и не желал . Но вскоре судьба нас разлучила , и вот по какому случаю : Прачка Палашка , толстая и рябая девка , и кривая коровница Акулька как-то согласились в одно время кинуться матушке в ноги , винясь в преступной слабости и с плачем жалуясь на мусье , обольстившего их неопытность . Матушка шутить этим не любила и пожаловалась батюшке . У него расправа была коротка . Он тотчас потребовал каналью француза . Доложили , что мусье давал мне свой урок . Батюшка пошел в мою комнату .
. Я был занят делом . Надобно знать , что для меня выписана была из Москвы географическая карта . Она висела на стене безо всякого употребления и давно соблазняла меня шириною и добротою бумаги . Я решился сделать из нее змей и , пользуясь сном Бопре , принялся за работу . Батюшка вошел в то самое время , как я прилаживал мочальный хвост к Мысу Доброй Надежды . Увидя мои упражнения в географии , батюшка дернул меня за ухо , потом подбежал к Бопре , разбудил его очень неосторожно и стал осыпать укоризнами . Бопре в смятении хотел было привстать и не мог : несчастный француз был мертво пьян . Семь бед , один ответ . Батюшка за ворот приподнял его с кровати , вытолкал из дверей и в тот же день прогнал со двора , к неописанной радости Савельича . Тем и кончилось мое воспитание.Я жил недорослем , гоняя голубей и играя в чехарду с дворовыми мальчишками . Между тем минуло мне шестнадцать лет . Тут судьба моя переменилась.Однажды осенью матушка варила в гостиной медовое варенье , а я , облизываясь , смотрел на кипучие пенки . Батюшка у окна читал Придворный календарь , ежегодно им получаемый . Эта книга имела всегда сильное на него влияние : никогда не перечитывал он ее без особенного участия , и чтение это производило в нем всегда удивительное волнение желчи . Матушка , знавшая наизусть все его свычаи и обычаи , всегда старалась засунуть несчастную книгу как можно подалее , и таким образом Придворный календарь не попадался ему на глаза иногда по целым месяцам . Зато , когда он случайно его находил , то , бывало , по целым часам не выпускал уж из своих рук . Итак , батюшка читал Придворный календарь , изредка пожимая плечами и повторяя вполголоса : « Генерал-поручик ! .. Он у меня в роте был сержантом ! .. Обоих российских орденов кавалер ! .. А давно ли мы ... » Наконец батюшка швырнул календарь на диван и погрузился в задумчивость , не предвещавшую ничего доброго.Вдруг он обратился к матушке : « Авдотья Васильевна , а сколько лет Петруше ? » — Да вот пошел семнадцатый годок , — отвечала матушка . — Петруша родился в тот самый год , как окривела тетушка Настасья Гарасимовна , и когда еще ... « Добро , — прервал батюшка , — пора его в службу . Полно ему бегать по девичьим да лазить на голубятни » .Мысль о скорой разлуке со мною так поразила матушку , что она уронила ложку в кастрюльку , и слезы потекли по ее лицу . Напротив того , трудно описать мое восхищение . Мысль о службе сливалась во мне с мыслями о свободе , об удовольствиях петербургской жизни . Я воображал себя офицером гвардии , что , по мнению моему , было верхом благополучия человеческого.Батюшка не любил ни переменять свои намерения , ни откладывать их исполнение . День отъезду моему был назначен . Накануне батюшка объявил , что намерен писать со мною к будущему моему начальнику , и потребовал пера и бумаги.— Не забудь , Андрей Петрович , — сказала матушка , — поклониться и от меня князю Б. ; я , дескать , надеюсь , что он не оставит Петрушу своими милостями.— Что за вздор !