Daria/rus_authors huggingface dataset:
нахмурясь . — К какой стати стану я писать к князю Б. ? — Да ведь ты сказал , что изволишь писать к начальнику Петруши ? — Ну , а там что ? — Да ведь начальник Петрушин — князь Б. Ведь Петруша записан в Семеновский полк.— Записан ! А мне какое дело , что он записан ? Петруша в Петербург не поедет . Чему научится он , служа в Петербурге ? мотать да повесничать ? Нет , пускай послужит он в армии , да потянет лямку , да понюхает пороху , да будет солдат , а не шаматон . Записан в гвардии ! Где его пашпорт ? подай его сюда.Матушка отыскала мой паспорт , хранившийся в ее шкатулке вместе с сорочкою , в которой меня крестили , и вручила его батюшке дрожащею рукою . Батюшка прочел его со вниманием , положил перед собою на стол и начал свое письмо.Любопытство меня мучило : куда ж отправляют меня , если уж не в Петербург ? Я не сводил глаз с пера батюшкина , которое двигалось довольно медленно . Наконец он кончил , запечатал письмо в одном пакете с паспортом , снял очки и , подозвав меня , сказал : « Вот тебе письмо к Андрею Карловичу Р. , моему старинному товарищу и другу . Ты едешь в Оренбург служить под его начальством » .Итак , все мои блестящие надежды рушились ! Вместо веселой петербургской жизни ожидала меня скука в стороне глухой и отдаленной . Служба , о которой за минуту думал я с таким восторгом , показалась мне тяжким несчастием . Но спорить было нечего . На другой день поутру подвезена была к крыльцу дорожная кибитка ; уложили в нее чемодан , погребец с чайным прибором и узлы с булками и пирогами , последними знаками домашнего баловства . Родители мои благословили меня . Батюшка сказал мне : « Прощай , Петр . Служи верно , кому присягнешь ; слушайся начальников ; за их лаской не гоняйся ; на службу не напрашивайся ; от службы не отговаривайся ; и помни пословицу : береги платье снову , а честь смолоду » . Матушка в слезах наказывала мне беречь мое здоровье , а Савельичу смотреть за дитятей . Надели на меня заячий тулуп , а сверху лисью шубу . Я сел в кибитку с Савельичем и отправился в дорогу , обливаясь слезами.В ту же ночь приехал я в Симбирск , где должен был пробыть сутки для закупки нужных вещей , что и было поручено Савельичу . Я остановился в трактире . Савельич с утра отправился по лавкам . Соскуча глядеть из окна на грязный переулок , я пошел бродить по всем комнатам . Вошед в биллиардную , увидел я высокого барина лет тридцати пяти , с длинными черными усами , в халате , с кием в руке и с трубкой в зубах . Он играл с маркером , который при выигрыше выпивал рюмку водки , а при проигрыше должен был лезть под биллиард на четверинках . Я стал смотреть на их игру . Чем долее она продолжалась , тем прогулки на четверинках становились чаще , пока наконец маркер остался под биллиардом . Барин произнес над ним несколько сильных выражений в виде надгробного слова и предложил мне сыграть партию . Я отказался по неумению . Это показалось ему , по-видимому , странным . Он поглядел на меня как бы с сожалением ; однако мы разговорились . Я узнал ,
что его зовут Иваном Ивановичем Зуриным , что он ротмистр гусарского полку и находится в Симбирске при приеме рекрут , а стоит в трактире . Зурин пригласил меня отобедать с ним вместе чем бог послал , по-солдатски . Я с охотою согласился . Мы сели за стол . Зурин пил много и потчевал и меня , говоря , что надобно привыкать ко службе ; он рассказывал мне армейские анекдоты , от которых я со смеху чуть не валялся , и мы встали из-за стола совершенными приятелями . Тут вызвался он выучить меня играть на биллиарде . « Это , — говорил он , — необходимо для нашего брата служивого . В походе , например , придешь в местечко — чем прикажешь заняться ? Ведь не все же бить жидов . Поневоле пойдешь в трактир и станешь играть на биллиарде ; а для того надобно уметь играть ! » Я совершенно был убежден и с большим прилежанием принялся за учение . Зурин громко ободрял меня , дивился моим быстрым успехам и , после нескольких уроков , предложил мне играть в деньги , по одному грошу , не для выигрыша , а так , чтоб только не играть даром , что , по его словам , самая скверная привычка . Я согласился и на то , а Зурин велел подать пуншу и уговорил меня попробовать , повторяя , что к службе надобно мне привыкать ; а без пуншу что и служба ! Я послушался его . Между тем игра наша продолжалась . Чем чаще прихлебывал я от моего стакана , тем становился отважнее . Шары поминутно летали у меня через борт ; я горячился , бранил маркера , который считал бог ведает как , час от часу умножал игру , словом — вел себя как мальчишка , вырвавшийся на волю . Между тем время прошло незаметно . Зурин взглянул на часы , положил кий и объявил мне , что я проиграл сто рублей . Это меня немножко смутило . Деньги мои были у Савельича . Я стал извиняться . Зурин меня прервал : « Помилуй ! Не изволь и беспокоиться . Я могу и подождать , а покамест поедем к Аринушке » .Что прикажете ? День я кончил так же беспутно , как и начал . Мы отужинали у Аринушки . Зурин поминутно мне подливал , повторяя , что надобно к службе привыкать . Встав из-за стола , я чуть держался на ногах ; в полночь Зурин отвез меня в трактир.Савельич встретил нас на крыльце . Он ахнул , увидя несомненные признаки моего усердия к службе . « Что это , сударь , с тобою сделалось ? — сказал он жалким голосом , — где ты это нагрузился ? Ахти господи ! отроду такого греха не бывало ! » — « Молчи , хрыч ! — отвечал я ему , запинаясь , — ты , верно , пьян , пошел спать ... и уложи меня » .На другой день я проснулся с головною болью , смутно припоминая себе вчерашние происшествия . Размышления мои прерваны были Савельичем , вошедшим ко мне с чашкою чая . « Рано , Петр Андреич , — сказал он мне , качая головою , — рано начинаешь гулять . И в кого ты пошел ? Кажется , ни батюшка , ни дедушка пьяницами не бывали ; о матушке и говорить нечего : отроду , кроме квасу , в рот ничего не изволили брать . А кто всему виноват ? проклятый мусье . То и дело , бывало , к Антипьевне забежит : « Мадам , же ву при , водкю » .
! Нечего сказать : добру наставил , собачий сын . И нужно было нанимать в дядьки басурмана , как будто у барина не стало и своих людей ! » Мне было стыдно . Я отвернулся и сказал ему : « Поди вон , Савельич ; я чаю не хочу » . Но Савельича мудрено было унять , когда , бывало , примется за проповедь . « Вот видишь ли , Петр Андреич , каково подгуливать . И головке-то тяжело , и кушать-то не хочется . Человек пьющий ни на что не годен ... Выпей-ка огуречного рассолу с медом , а всего бы лучше опохмелиться полстаканчиком настойки . Не прикажешь ли ? » В это время мальчик вошел и подал мне записку от И. И. Зурина . Я развернул ее и прочел следующие строки : « Любезный Петр Андреевич , пожалуйста пришли мне с моим мальчиком сто рублей , которые ты мне вчера проиграл . Мне крайняя нужда в деньгах.Делать было нечего . Я взял на себя вид равнодушный и , обратясь к Савельичу , который был и денег , и белья , и дел моих рачитель , приказал отдать мальчику сто рублей . « Как ! зачем ? » — спросил изумленный Савельич . « Я их ему должен » , — отвечал я со всевозможной холодностию . « Должен ! — возразил Савельич , час от часу приведенный в большее изумление , — да когда же , сударь , успел ты ему задолжать ? Дело что-то не ладно . Воля твоя , сударь , а денег я не выдам » .Я подумал , что если в сию решительную минуту не переспорю упрямого старика , то уж в последствии времени трудно мне будет освободиться от его опеки , и , взглянув на него гордо , сказал : « Я твой господин , а ты мой слуга . Деньги мои . Я их проиграл , потому что так мне вздумалось . А тебе советую не умничать и делать то , что тебе приказывают » .Савельич так был поражен моими словами , что сплеснул руками и остолбенел . « Что же ты стоишь ! » — закричал я сердито . Савельич заплакал . « Батюшка Петр Андреич , — произнес он дрожащим голосом , — не умори меня с печали . Свет ты мой ! послушай меня , старика : напиши этому разбойнику , что ты пошутил , что у нас и денег-то таких не водится . Сто рублей ! Боже ты милостивый ! Скажи , что тебе родители крепко-накрепко заказали не играть , окроме как в орехи ... » — « Полно врать , — прервал я строго , — подавай сюда деньги или я тебя взашей прогоню » .Савельич поглядел на меня с глубокой горестью и пошел за моим долгом . Мне было жаль бедного старика ; но я хотел вырваться на волю и доказать , что уж я не ребенок . Деньги были доставлены Зурину . Савельич поспешил вывезти меня из проклятого трактира . Он явился с известием , что лошади готовы . С неспокойной совестию и с безмолвным раскаянием выехал я из Симбирска , не простясь с моим учителем и не думая с ним уже когда-нибудь увидеться.чтобы стать учителем ( франц . ) .Сторона ль моя , сторонушка , Сторона незнакомая ! Что не сам ли я на тебя зашел , Что не добрый ли да меня конь завез : Завезла меня , доброго молодца , Прытость , бодрость молодецкая И хмелинушка кабацкая.Дорожные размышления мои были не очень приятны . Проигрыш мой , по тогдашним ценам , был немаловажен .
в душе , что поведение мое в симбирском трактире было глупо , и чувствовал себя виноватым перед Савельичем . Все это меня мучило . Старик угрюмо сидел на облучке , отворотясь от меня , и молчал , изредка только покрякивая . Я непременно хотел с ним помириться и не знал с чего начать . Наконец я сказал ему : « Ну , ну , Савельич ! полно , помиримся , виноват ; вижу сам , что виноват . Я вчера напроказил , а тебя напрасно обидел . Обещаюсь вперед вести себя умнее и слушаться тебя . Ну , не сердись ; помиримся » .— Эх , батюшка Петр Андреич ! — отвечал он с глубоким вздохом . — Сержусь-то я на самого себя ; сам я кругом виноват . Как мне было оставлять тебя одного в трактире ! Что делать ? Грех попутал : вздумал забрести к дьячихе , повидаться с кумою . Так-то : зашел к куме , да засел в тюрьме . Беда да и только ! .. Как покажусь я на глаза господам ? что скажут они , как узнают , что дитя пьет и играет.Чтоб утешить бедного Савельича , я дал ему слово впредь без его согласия не располагать ни одною копейкою . Он мало-помалу успокоился , хотя все еще изредка ворчал про себя , качая головою : « Сто рублей ! легко ли дело ! » Я приближался к месту моего назначения . Вокруг меня простирались печальные пустыни , пересеченные холмами и оврагами . Все покрыто было снегом . Солнце садилось . Кибитка ехала по узкой дороге , или точнее по следу , проложенному крестьянскими санями . Вдруг ямщик стал посматривать в сторону и наконец , сняв шапку , оборотился ко мне и сказал : — Барин , не прикажешь ли воротиться ? — Это зачем ? — Время ненадежно : ветер слегка подымается ; вишь , как он сметает порошу.— Что ж за беда ! — А видишь там что ? ( Ямщик указал кнутом на восток . ) — Я ничего не вижу , кроме белой степи да ясного неба.— А вон — вон : это облачко.Я увидел в самом деле на краю неба белое облачко , которое принял было сперва за отдаленный холмик . Ямщик изъяснил мне , что облачко предвещало буран.Я слыхал о тамошних метелях и знал , что целые обозы бывали ими занесены . Савельич , согласно со мнением ямщика , советовал воротиться . Но ветер показался мне не силен ; я понадеялся добраться заблаговременно до следующей станции и велел ехать скорее.Ямщик поскакал ; но все поглядывал на восток . Лошади бежали дружно . Ветер между тем час от часу становился сильнее . Облачко обратилось в белую тучу , которая тяжело подымалась , росла и постепенно облегала небо . Пошел мелкий снег — и вдруг повалил хлопьями . Ветер завыл ; сделалась метель . В одно мгновение темное небо смешалось со снежным морем . Все исчезло . « Ну , барин , — закричал ямщик , — беда : буран ! » ... Я выглянул из кибитки : все было мрак и вихорь . Ветер выл с такой свирепой выразительностию , что казался одушевленным ; снег засыпал меня и Савельича ; лошади шли шагом — и скоро стали . « Что же ты не едешь ? » — спросил я ямщика с нетерпением . « Да что ехать ? — отвечал он , слезая с облучка , — невесть и так куда заехали : дороги нет , и мгла кругом » . Я стал было его бранить .
него заступился . « И охота было не слушаться , — говорил он сердито , — воротился бы на постоялый двор , накушался бы чаю , почивал бы себе до утра , буря б утихла , отправились бы далее . И куда спешим ? Добро бы на свадьбу ! » Савельич был прав . Делать было нечего . Снег так и валил . Около кибитки подымался сугроб . Лошади стояли , понуря голову и изредка вздрагивая . Ямщик ходил кругом , от нечего делать улаживая упряжь . Савельич ворчал ; я глядел во все стороны , надеясь увидеть хоть признак жила или дороги , но ничего не мог различить , кроме мутного кружения метели ... Вдруг увидел я что-то черное . « Эй , ямщик ! — закричал я , — смотри : что там такое чернеется ? » Ямщик стал всматриваться . « А бог знает , барин , — сказал он , садясь на свое место , — воз не воз , дерево не дерево , а кажется , что шевелится . Должно быть , или волк , или человек » .Я приказал ехать на незнакомый предмет , который тотчас и стал подвигаться нам навстречу . Через две минуты мы поравнялись с человеком.— Гей , добрый человек ! — закричал ему ямщик . — Скажи , не знаешь ли где дорога ? — Дорога-то здесь ; я стою на твердой полосе , — отвечал дорожный , — да что толку ? — Послушай , мужичок , — сказал я ему , — знаешь ли ты эту сторону ? Возьмешься ли ты довести меня до ночлега ? — Сторона мне знакомая , — отвечал дорожный , — слава богу , исхожена и изъезжена вдоль и поперек . Да , вишь , какая погода : как раз собьешься с дороги . Лучше здесь остановиться да переждать , авось буран утихнет да небо прояснится : тогда найдем дорогу по звездам.Его хладнокровие ободрило меня . Я уж решился , предав себя божией воле , ночевать посреди степи , как вдруг дорожный сел проворно на облучок и сказал ямщику : « Ну , слава богу , жило недалеко ; сворачивай вправо да поезжай » .— А почему мне ехать вправо ? — спросил ямщик с неудовольствием . — Где ты видишь дорогу ? Небось : лошади чужие , хомут не свой , погоняй не стой . — Ямщик казался мне прав . « В самом деле , — сказал я , — почему думаешь ты , что жило недалече ? » — « А потому , что ветер оттоле потянул , — отвечал дорожный , — и я слышу , дымом пахнуло ; знать , деревня близко » . Сметливость его и тонкость чутья меня изумили . Я велел ямщику ехать . Лошади тяжело ступали по глубокому снегу . Кибитка тихо подвигалась , то въезжая на сугроб , то обрушаясь в овраг и переваливаясь то на одну , то на другую сторону . Это похоже было на плавание судна по бурному морю . Савельич охал , поминутно толкаясь о мои бока . Я опустил циновку , закутался в шубу и задремал , убаюканный пением бури и качкою тихой езды.Мне приснился сон , которого никогда не мог я позабыть и в котором до сих пор вижу нечто пророческое , когда соображаю с ним странные обстоятельства моей жизни . Читатель извинит меня : ибо , вероятно , знает по опыту , как сродно человеку предаваться суеверию , несмотря на всевозможное презрение к предрассудкам.Я находился в том состоянии чувств и души , когда существенность , уступая мечтаниям ,
ними в неясных видениях первосония . Мне казалось , буран еще свирепствовал и мы еще блуждали по снежной пустыне ... Вдруг увидел я вороты и въехал на барский двор нашей усадьбы . Первою мыслию моею было опасение , чтобы батюшка не прогневался на меня за невольное возвращение под кровлю родительскую и не почел бы его умышленным ослушанием . С беспокойством я выпрыгнул из кибитки и вижу : матушка встречает меня на крыльце с видом глубокого огорчения . « Тише , — говорит она мне , — отец болен при смерти и желает с тобою проститься » . Пораженный страхом , я иду за нею в спальню . Вижу , комната слабо освещена ; у постели стоят люди с печальными лицами . Я тихонько подхожу к постеле ; матушка приподымает полог и говорит : « Андрей Петрович , Петруша приехал ; он воротился , узнав о твоей болезни ; благослови его » . Я стал на колени и устремил глаза мои на больного . Что ж ? .. Вместо отца моего вижу в постеле лежит мужик с черной бородою , весело на меня поглядывая . Я в недоумении оборотился к матушке , говоря ей : « Что это значит ? Это не батюшка . И к какой мне стати просить благословения у мужика ? » — « Все равно , Петруша , — отвечала мне матушка , — это твой посажёный отец ; поцелуй у него ручку , и пусть он тебя благословит ... » Я не соглашался . Тогда мужик вскочил с постели , выхватил топор из-за спины и стал махать во все стороны . Я хотел бежать ... и не мог ; комната наполнилась мертвыми телами ; я спотыкался о тела и скользил в кровавых лужах ... Страшный мужик ласково меня кликал , говоря : « Не бойсь , подойди под мое благословение ... » Ужас и недоумение овладели мною ... И в эту минуту я проснулся ; лошади стояли ; Савельич дергал меня за руку , говоря : « Выходи , сударь : приехали » .— Куда приехали ? — спросил я , протирая глаза.— На постоялый двор . Господь помог , наткнулись прямо на забор . Выходи , сударь , скорее да обогрейся.Я вышел из кибитки . Буран еще продолжался , хотя с меньшею силою . Было так темно , что хоть глаз выколи . Хозяин встретил нас у ворот , держа фонарь под полою , и ввел меня в горницу , тесную , но довольно чистую ; лучина освещала ее . На стене висела винтовка и высокая казацкая шапка.Хозяин , родом яицкий казак , казался мужик лет шестидесяти , еще свежий и бодрый . Савельич внес за мною погребец , потребовал огня , чтоб готовить чай , который никогда так не казался мне нужен . Хозяин пошел хлопотать.— Где же вожатый ? — спросил я у Савельича. « Здесь , ваше благородие » , — отвечал мне голос сверху . Я взглянул на полати и увидел черную бороду и два сверкающие глаза . « Что , брат , прозяб ? » — « Как не прозябнуть в одном худеньком армяке ! Был тулуп , да что греха таить ? заложил вечор у целовальника : мороз показался не велик » . В эту минуту хозяин вошел с кипящим самоваром ; я предложил вожатому нашему чашку чаю ; мужик слез с полатей . Наружность его показалась мне замечательна : он был лет сорока , росту среднего , худощав и широкоплеч .
глаза так и бегали . Лицо его имело выражение довольно приятное , но плутовское . Волоса были обстрижены в кружок ; на нем был оборванный армяк и татарские шаровары . Я поднес ему чашку чаю ; он отведал и поморщился . « Ваше благородие , сделайте мне такую милость , — прикажите поднести стакан вина ; чай не наше казацкое питье » . Я с охотой исполнил его желание . Хозяин вынул из ставца штоф и стакан , подошел к нему и , взглянув ему в лицо : « Эхе , — сказал он , — опять ты в нашем краю ! Отколе бог принес ? » Вожатый мой мигнул значительно и отвечал поговоркою : « В огород летал , конопли клевал ; швырнула бабушка камушком — да мимо . Ну , а что ваши ? » « Да что наши ! — отвечал хозяин , продолжая иносказательный разговор . — Стали было к вечерне звонить , да попадья не велит : поп в гостях , черти на погосте » . — « Молчи , дядя , — возразил мой бродяга , — будет дождик , будут и грибки ; а будут грибки , будет и кузов . А теперь ( тут он мигнул опять ) заткни топор за спину : лесничий ходит . Ваше благородие ! за ваше здоровье ! » При сих словах он взял стакан , перекрестился и выпил одним духом . Потом поклонился мне и воротился на полати.Я ничего не мог тогда понять из этого воровского разговора ; но после уж догадался , что дело шло о делах Яицкого войска , в то время только что усмиренного после бунта 1772 года . Савельич слушал с видом большого неудовольствия . Он посматривал с подозрением то на хозяина , то на вожатого . Постоялый двор , или , по-тамошнему , умет , находился в стороне , в степи , далече от всякого селения , и очень походил на разбойническую пристань . Но делать было нечего . Нельзя было и подумать о продолжении пути . Беспокойство Савельича очень меня забавляло . Между тем я расположился ночевать и лег на лавку . Савельич решился убраться на печь ; хозяин лег на полу . Скоро вся изба захрапела , и я заснул как убитый.Проснувшись поутру довольно поздно , я увидел , что буря утихла . Солнце сияло . Снег лежал ослепительной пеленою на необозримой степи . Лошади были запряжены . Я расплатился с хозяином , который взял с нас такую умеренную плату , что даже Савельич с ним не заспорил и не стал торговаться по своему обыкновению , и вчерашние подозрения изгладились совершенно из головы его . Я позвал вожатого , благодарил за оказанную помочь и велел Савельичу дать ему полтину на водку . Савельич нахмурился . « Полтину на водку ! — сказал он , — за что это ? За то , что ты же изволил подвезти его к постоялому двору ? Воля твоя , сударь : нет у нас лишних полтин . Всякому давать на водку , так самому скоро придется голодать » . Я не мог спорить с Савельичем . Деньги , по моему обещанию , находились в полном его распоряжении . Мне было досадно , однако ж , что не мог отблагодарить человека , выручившего меня если не из беды , то по крайней мере из очень неприятного положения . « Хорошо , — сказал я хладнокровно , — если не хочешь дать полтину , то вынь ему что-нибудь из моего платья . Он одет слишком легко .
» .— Помилуй , батюшка Петр Андреич ! — сказал Савельич . — Зачем ему твой заячий тулуп ? Он его пропьет , собака , в первом кабаке.— Это , старинушка , уж не твоя печаль , — сказал мой бродяга , — пропью ли я или нет . Его благородие мне жалует шубу со своего плеча : его на то барская воля , а твое холопье дело не спорить и слушаться.— Бога ты не боишься , разбойник ! — отвечал ему Савельич сердитым голосом . — Ты видишь , что дитя еще не смыслит , а ты и рад его обобрать , простоты его ради . Зачем тебе барский тулупчик ? Ты и не напялишь его на свои окаянные плечища.— Прошу не умничать , — сказал я своему дядьке , — сейчас неси сюда тулуп.— Господи владыко ! — простонал мой Савельич . — Заячий тулуп почти новешенький ! и добро бы кому , а то пьянице оголелому ! Однако заячий тулуп явился . Мужичок тут же стал его примеривать . В самом деле тулуп , из которого успел и я вырасти , был немножко для него узок . Однако он кое-как умудрился и надел его , распоров по швам . Савельич чуть не завыл , услышав , как нитки затрещали . Бродяга был чрезвычайно доволен моим подарком . Он проводил меня до кибитки и сказал с низким поклоном : « Спасибо , ваше благородие ! Награди вас господь за вашу добродетель . Век не забуду ваших милостей » . Он пошел в свою сторону , а я отправился далее , не обращая внимания на досаду Савельича , и скоро позабыл о вчерашней вьюге , о своем вожатом и о заячьем тулупе.Приехав в Оренбург , я прямо явился к генералу . Я увидел мужчину росту высокого , но уже сгорбленного старостию . Длинные волосы его были совсем белы . Старый полинялый мундир напоминал воина времен Анны Иоанновны , а в его речи сильно отзывался немецкий выговор . Я подал ему письмо от батюшки . При имени его он взглянул на меня быстро : « Поже мой ! — сказал он . — Тавно ли , кажется , Андрей Петрович был еще твоих лет , а теперь вот уш какой у него молотец ! Ах , фремя , фремя ! » Он распечатал письмо и стал читать его вполголоса , делая свои замечания . « Милостивый государь Андрей Карлович , надеюсь , что ваше превосходительство » ... Это что за серемонии ? Фуй , как ему не софестно ! Конечно : дисциплина перво дело , но так ли пишут к старому камрад ? .. « ваше превосходительство не забыло » ... гм ... « и ... когда ... покойным фельдмаршалом Мин ... походе ... также и ... Каролинку » ... Эхе , брудер ! так он еще помнит стары наши проказ ? « Теперь о деле ... К вам моего повесу » ... гм ... « держать в ежовых рукавицах » ... Что такое ешовы рукавиц ? Это , должно быть , русска поговорк ... Что такое « дершать в ешовых рукавицах ? » — повторил он , обращаясь ко мне.— Это значит , — отвечал я ему с видом как можно более невинным , — обходиться ласково , не слишком строго , давать побольше воли , держать в ежовых рукавицах.— Гм , понимаю ... « и не давать ему воли » ... нет , видно ешовы рукавицы значит не то ... « При сем ... его паспорт » ... Где же он ? А , вот ... « отписать в Семеновский » ... Хорошо , хорошо : все будет сделано ...
обнять себя и ... старым товарищем и другом » — а ! наконец догадался ... и прочая и прочая ... Ну , батюшка , — сказал он , прочитав письмо и отложив в сторону мой паспорт , — все будет сделано : ты будешь офицером переведен в * * * полк , и , чтоб тебе времени не терять , то завтра же поезжай в Белогорскую крепость , где ты будешь в команде капитана Миронова , доброго и честного человека . Там ты будешь на службе настоящей , научишься дисциплине . В Оренбурге делать тебе нечего ; рассеяние вредно молодому человеку . А сегодня милости просим : отобедать у меня » . « Час от часу не легче ! — подумал я про себя , — к чему послужило мне то , что еще в утробе матери я был уже гвардии сержантом ! Куда это меня завело ? В * * * полк и в глухую крепость на границу киргиз-кайсацких степей ! .. » Я отобедал у Андрея Карловича , втроем с его старым адъютантом . Строгая немецкая экономия царствовала за его столом , и я думаю , что страх видеть иногда лишнего гостя за своею холостою трапезою был отчасти причиною поспешного удаления моего в гарнизон . На другой день я простился с генералом и отправился к месту моего назначения.Мы в фортеции живем , Хлеб едим и воду пьем ; А как лютые враги Придут к нам на пироги , Зададим гостям пирушку : Зарядим картечью пушку.Старинные люди , мой батюшка.Белогорская крепость находилась в сорока верстах от Оренбурга . Дорога шла по крутому берегу Яика . Река еще не замерзала , и ее свинцовые волны грустно чернели в однообразных берегах , покрытых белым снегом . За ними простирались киргизские степи . Я погрузился в размышления , большею частию печальные . Гарнизонная жизнь мало имела для меня привлекательности . Я старался вообразить себе капитана Миронова , моего будущего начальника , и представлял его строгим , сердитым стариком , не знающим ничего , кроме своей службы , и готовым за всякую безделицу сажать меня под арест на хлеб и на воду . Между тем начало смеркаться . Мы ехали довольно скоро . « Далече ли до крепости ? » — спросил я у своего ямщика . « Недалече , — отвечал он . — Вон уж видна » . Я глядел во все стороны , ожидая увидеть грозные бастионы , башни и вал ; но ничего не видал , кроме деревушки , окруженной бревенчатым забором . С одной стороны стояли три или четыре скирда сена , полузанесенные снегом ; с другой — скривившаяся мельница , с лубочными крыльями , лениво опущенными . « Где же крепость ? » — спросил я с удивлением . « Да вот она » , — отвечал ямщик , указывая на деревушку , и с этим словом мы в нее въехали . У ворот увидел я старую чугунную пушку ; улицы были тесны и кривы ; избы низки и большею частию покрыты соломою . Я велел ехать к коменданту , и через минуту кибитка остановилась перед деревянным домиком , выстроенным на высоком месте , близ деревянной же церкви.Никто не встретил меня . Я пошел в сени и отворил дверь в переднюю . Старый инвалид , сидя на столе , нашивал синюю заплату на локоть зеленого мундира . Я велел ему доложить обо мне . « Войди , батюшка , — отвечал инвалид ,
» . Я вошел в чистенькую комнатку , убранную по-старинному . В углу стоял шкаф с посудой ; на стене висел диплом офицерский за стеклом и в рамке ; около него красовались лубочные картинки , представляющие взятие Кистрина и Очакова , также выбор невесты и погребение кота . У окна сидела старушка в телогрейке и с платком на голове . Она разматывала нитки , которые держал , распялив на руках , кривой старичок в офицерском мундире . « Что вам угодно , батюшка ? » — спросила она , продолжая свое занятие . Я отвечал , что приехал на службу и явился по долгу своему к господину капитану , и с этим словом обратился было к кривому старичку , принимая его за коменданта ; но хозяйка перебила затверженную мною речь . « Ивана Кузмича дома нет , — сказала она , — он пошел в гости к отцу Герасиму ; да все равно , батюшка , я его хозяйка . Прошу любить и жаловать . Садись , батюшка » . Она кликнула девку и велела ей позвать урядника . Старичок своим одиноким глазом поглядывал на меня с любопытством . « Смею спросить , — сказал он , — вы в каком полку изволили служить ? » Я удовлетворил его любопытству . « А смею спросить , — продолжал он , — зачем изволили вы перейти из гвардии в гарнизон ? » Я отвечал , что такова была воля начальства . « Чаятельно , за неприличные гвардии офицеру поступки » , — продолжал неутомимый вопрошатель . « Полно врать пустяки , — сказала ему капитанша , — ты видишь , молодой человек с дороги устал ; ему не до тебя ... ( держи-ка руки прямее ... ) . А ты , мой батюшка , — продолжала она , обращаясь ко мне , — не печалься , что тебя упекли в наше захолустье . Не ты первый , не ты последний . Стерпится , слюбится . Швабрин Алексей Иваныч вот уж пятый год как к нам переведен за смертоубийство . Бог знает , какой грех его попутал ; он , изволишь видеть , поехал за город с одним поручиком , да взяли с собою шпаги , да и ну друг в друга пырять ; а Алексей Иваныч и заколол поручика , да еще при двух свидетелях ! Что прикажешь делать ? На грех мастера нет » .В эту минуту вошел урядник , молодой и статный казак . « Максимыч ! — сказала ему капитанша . — Отведи господину офицеру квартиру , да почище » . — « Слушаю , Василиса Егоровна , — отвечал урядник . — Не поместить ли его благородие к Ивану Полежаеву ? » — « Врешь , Максимыч , — сказала капитанша , — у Полежаева и так тесно ; он же мне кум и помнит , что мы его начальники . Отведи господина офицера ... как ваше имя и отчество , мой батюшка ? Петр Андреич ? .. Отведи Петра Андреича к Семену Кузову . Он , мошенник , лошадь свою пустил ко мне в огород . Ну , что , Максимыч , все ли благополучно ? » — Всё , слава богу , тихо , — отвечал казак , — только капрал Прохоров подрался в бане с Устиньей Негулиной за шайку горячей воды.— Иван Игнатьич ! — сказала капитанша кривому старичку . — Разбери Прохорова с Устиньей , кто прав , кто виноват . Да обоих и накажи . Ну , Максимыч , ступай себе с богом . Петр Андреич , Максимыч отведет вас на вашу квартиру.Я откланялся . Урядник привел меня в избу ,
на высоком берегу реки , на самом краю крепости . Половина избы занята была семьею Семена Кузова , другую отвели мне . Она состояла из одной горницы довольно опрятной , разделенной надвое перегородкой . Савельич стал в ней распоряжаться ; я стал глядеть в узенькое окошко . Передо мною простиралась печальная степь . Наискось стояло несколько избушек ; по улице бродило несколько куриц . Старуха , стоя на крыльце с корытом , кликала свиней , которые отвечали ей дружелюбным хрюканьем . И вот в какой стороне осужден я был проводить мою молодость ! Тоска взяла меня ; я отошел от окошка и лег спать без ужина , несмотря на увещания Савельича , который повторял с сокрушением : « Господи владыко ! ничего кушать не изволит ! Что скажет барыня , коли дитя занеможет ? » На другой день поутру я только что стал одеваться , как дверь отворилась , и ко мне вошел молодой офицер невысокого роста , с лицом смуглым и отменно некрасивым , но чрезвычайно живым . « Извините меня , — сказал он мне по-французски , — что я без церемонии прихожу с вами познакомиться . Вчера узнал я о вашем приезде ; желание увидеть наконец человеческое лицо так овладело мною , что я не вытерпел . Вы это поймете , когда проживете здесь еще несколько времени » . Я догадался , что это был офицер , выписанный из гвардии за поединок . Мы тотчас познакомились . Швабрин был очень не глуп . Разговор его был остер и занимателен . Он с большой веселостию описал мне семейство коменданта , его общество и край , куда завела меня судьба . Я смеялся от чистого сердца , как вошел ко мне тот самый инвалид , который чинил мундир в передней коменданта , и от имени Василисы Егоровны позвал меня к ним обедать . Швабрин вызвался идти со мною вместе.Подходя к комендантскому дому , мы увидели на площадке человек двадцать стареньких инвалидов с длинными косами и в треугольных шляпах . Они выстроены были во фрунт . Впереди стоял комендант , старик бодрый и высокого росту , в колпаке и в китайчатом халате . Увидя нас , он к нам подошел , сказал мне несколько ласковых слов и стал опять командовать . Мы остановились было смотреть на учение ; но он просил нас идти к Василисе Егоровне , обещаясь быть вслед за нами . « А здесь , — прибавил он , — нечего вам смотреть » .Василиса Егоровна приняла нас запросто и радушно и обошлась со мною как бы век была знакома . Инвалид и Палашка накрывали стол . « Что это мой Иван Кузмич сегодня так заучился ! — сказала комендантша . — Палашка , позови барина обедать . Да где же Маша ? » Тут вошла девушка лет осьмнадцати , круглолицая , румяная , с светло-русыми волосами , гладко зачесанными за уши , которые у ней так и горели . С первого взгляда она не очень мне понравилась . Я смотрел на нее с предубеждением : Швабрин описал мне Машу , капитанскую дочь , совершенною дурочкою . Марья Ивановна села в угол и стала шить . Между тем подали щи . Василиса Егоровна , не видя мужа , вторично послала за ним Палашку . « Скажи барину : гости-де , ждут , щи простынут ; слава богу ,
успеет накричаться » . Капитан вскоре явился , сопровождаемый кривым старичком . « Что это , мой батюшка ? — сказала ему жена . — Кушанье давным-давно подано , а тебя не дозовешься » . — « А слышь ты , Василиса Егоровна , — отвечал Иван Кузмич , — я был занят службой : солдатушек учил » . — « И , полно ! — возразила капитанша . — Только слава , что солдат учишь : ни им служба не дается , ни ты в ней толку не ведаешь . Сидел бы дома да богу молился ; так было бы лучше . Дорогие гости , милости просим за стол » .Мы сели обедать . Василиса Егоровна не умолкала ни на минуту и осыпала меня вопросами : кто мои родители , живы ли они , где живут и каково их состояние ? Услыша , что у батюшки триста душ крестьян , « легко ли ! — сказала она , — ведь есть же на свете богатые люди ! А у нас , мой батюшка , всего-то душ одна девка Палашка ; да слава богу , живем помаленьку . Одна беда : Маша ; девка на выданье , а какое у ней приданое ? частый гребень , да веник , да алтын денег ( прости бог ! ) , с чем в баню сходить . Хорошо , коли найдется добрый человек ; а то сиди себе в девках вековечной невестою » . Я взглянул на Марью Ивановну ; она вся покраснела , и даже слезы капнули на ее тарелку . Мне стало жаль ее , и я спешил переменить разговор . « Я слышал , — сказал я довольно некстати , — что на вашу крепость собираются напасть башкирцы » . — « От кого , батюшка , ты изволил это слышать ? » — спросил Иван Кузмич . « Мне так сказывали в Оренбурге » , — отвечал я . « Пустяки ! — сказал комендант . — У нас давно ничего не слыхать . Башкирцы — народ напуганный , да и киргизцы проучены . Небось на нас не сунутся ; а насунутся , так я такую задам острастку , что лет на десять угомоню » . — « И вам не страшно , — продолжал я , обращаясь к капитанше , — оставаться в крепости , подверженной таким опасностям ? » — « Привычка , мой батюшка , — отвечала она . — Тому лет двадцать как нас из полка перевели сюда , и не приведи господи , как я боялась проклятых этих нехристей ! Как завижу , бывало , рысьи шапки , да как заслышу их визг , веришь ли , отец мой , сердце так и замрет ! А теперь так привыкла , что и с места не тронусь , как придут нам сказать , что злодеи около крепости рыщут » .— Василиса Егоровна прехрабрая дама , — заметил важно Швабрин . — Иван Кузмич может это засвидетельствовать.— Да , слышь ты , — сказал Иван Кузмич , — баба-то не робкого десятка.— А Марья Ивановна ? — спросил я , — так же ли смела , как и вы ? — Смела ли Маша ? — отвечала ее мать . — Нет , Маша трусиха . До сих пор не может слышать выстрела из ружья : так и затрепещется . А как тому два года Иван Кузмич выдумал в мои именины палить из нашей пушки , так она , моя голубушка , чуть со страха на тот свет не отправилась . С тех пор уж и не палим из проклятой пушки.Мы встали из-за стола . Капитан с капитаншею отправились спать ; а я пошел к Швабрину , с которым и провел целый вечер.— Ин изволь , и стань же в позитуру . Посмотришь , проколю как я твою фигуру ! Прошло несколько недель ,
моя в Белогорской крепости сделалась для меня не только сносною , но даже и приятною . В доме коменданта был я принят как родной . Муж и жена были люди самые почтенные . Иван Кузмич , вышедший в офицеры из солдатских детей , был человек необразованный и простой , но самый честный и добрый . Жена его им управляла , что согласовалось с его беспечностию . Василиса Егоровна и на дела службы смотрела , как на свои хозяйские , и управляла крепостию так точно , как и своим домком . Марья Ивановна скоро перестала со мною дичиться . Мы познакомились . Я в ней нашел благоразумную и чувствительную девушку . Незаметным образом я привязался к доброму семейству , даже к Ивану Игнатьичу , кривому гарнизонному поручику , о котором Швабрин выдумал , будто бы он был в непозволительной связи с Василисой Егоровной , что не имело и тени правдоподобия ; но Швабрин о том не беспокоился.Я был произведен в офицеры . Служба меня не отягощала . В богоспасаемой крепости не было ни смотров , ни учений , ни караулов . Комендант по собственной охоте учил иногда своих солдат ; но еще не мог добиться , чтобы все они знали , которая сторона правая , которая левая , хотя многие из них , дабы в том не ошибиться , перед каждым оборотом клали на себя знамение креста . У Швабрина было несколько французских книг . Я стал читать , и во мне пробудилась охота к литературе . По утрам я читал , упражнялся в переводах , а иногда и в сочинении стихов . Обедал почти всегда у коменданта , где обыкновенно проводил остаток дня и куда вечерком иногда являлся отец Герасим с женою Акулиной Памфиловной , первою вестовщицею во всем околотке . С А. И. Швабриным , разумеется , виделся я каждый день ; но час от часу беседа его становилась для меня менее приятною . Всегдашние шутки его насчет семьи коменданта мне очень не нравились , особенно колкие замечания о Марье Ивановне . Другого общества в крепости не было , но я другого и не желал.Несмотря на предсказания , башкирцы не возмущались . Спокойствие царствовало вокруг нашей крепости . Но мир был прерван незапным междуусобием.Я уже сказывал , что я занимался литературою . Опыты мои , для тогдашнего времени , были изрядны , и Александр Петрович Сумароков , несколько лет после , очень их похвалял . Однажды удалось мне написать песенку , которой был я доволен . Известно , что сочинители иногда , под видом требования советов , ищут благосклонного слушателя . Итак , переписав мою песенку , я понес ее к Швабрину , который один во всей крепости мог оценить произведения стихотворца . После маленького предисловия вынул я из кармана свою тетрадку и прочел ему следующие стишки : Мысль любовну истребляя , Тщусь прекрасную забыть , И ах , Машу избегая , Мышлю вольность получить ! Но глаза , что мя пленили , Всеминутно предо мной ; Они дух во мне смутили , Сокрушили мой покой . Ты , узнав мои напасти , Сжалься , Маша , надо мной , Зря меня в сей лютой части , И что я пленен тобой.— Как ты это находишь ? — спросил я Швабрина , ожидая похвалы , как дани ,
следуемой . Но , к великой моей досаде , Швабрин , обыкновенно снисходительный , решительно объявил , что песня моя нехороша.— Почему так ? — спросил я его , скрывая свою досаду.— Потому , — отвечал он , — что такие стихи достойны учителя моего , Василья Кирилыча Тредьяковского , и очень напоминают мне его любовные куплетцы.Тут он взял от меня тетрадку и начал немилосердно разбирать каждый стих и каждое слово , издеваясь надо мной самым колким образом . Я не вытерпел , вырвал из рук его мою тетрадку и сказал , что уж отроду не покажу ему своих сочинений . Швабрин посмеялся и над этой угрозою . « Посмотрим , — сказал он , — сдержишь ли ты свое слово : стихотворцам нужен слушатель , как Ивану Кузмичу графинчик водки перед обедом . А кто эта Маша , перед которой изъясняешься в нежной страсти и в любовной напасти ? Уж не Марья ль Ивановна ? » — Не твое дело , — отвечал я нахмурясь , — кто бы ни была эта Маша . Не требую ни твоего мнения , ни твоих догадок.— Ого ! Самолюбивый стихотворец и скромный любовник ! — продолжал Швабрин , час от часу более раздражая меня , — но послушай дружеского совета : коли ты хочешь успеть , то советую действовать не песенками.— Что это , сударь , значит ? Изволь объясниться.— С охотою . Это значит , что ежели хочешь , чтоб Маша Миронова ходила к тебе в сумерки , то вместо нежных стишков подари ей пару серег.Кровь моя закипела.— А почему ты об ней такого мнения ? — спросил я , с трудом удерживая свое негодование.— А потому , — отвечал он с адской усмешкою , — что знаю по опыту ее нрав и обычай.— Ты лжешь , мерзавец ! — вскричал я в бешенстве , — ты лжешь самым бесстыдным образом.Швабрин переменился в лице.— Это тебе так не пройдет , — сказал он , стиснув мне руку . — Вы мне дадите сатисфакцию.— Изволь ; когда хочешь ! — отвечал я , обрадовавшись . В эту минуту я готов был растерзать его.Я тотчас отправился к Ивану Игнатьичу и застал его с иголкою в руках : по препоручению комендантши он нанизывал грибы для сушенья на зиму . « А , Петр Андреич ! — сказал он , увидя меня , — добро пожаловать ! Как это вас бог принес ? по какому делу , смею спросить ? » Я в коротких словах объяснил ему , что я поссорился с Алексеем Иванычем , а его , Ивана Игнатьича , прошу быть моим секундантом . Иван Игнатьич выслушал меня со вниманием , вытараща на меня свои единственный глаз . « Вы изволите говорить , — сказал он мне , — что хотите Алексея Иваныча заколоть и желаете , чтоб я при том был свидетелем ? Так ли ? смею спросить » .— Точно так.— Помилуйте , Петр Андреич ! Что это вы затеяли ! Вы с Алексеем Иванычем побранились ? Велика беда ! Брань на вороту не виснет . Он вас побранил , а вы его выругайте ; он вас в рыло , а вы его в ухо , в другое , в третье — и разойдитесь ; а мы вас уж помирим . А то : доброе ли дело заколоть своего ближнего , смею спросить ? И добро б уж закололи вы его : бог с ним , с Алексеем Иванычем ; я и сам до него не охотник . Ну , а если он вас просверлит ? На что это будет похоже ? Кто будет в дураках ,
? Рассуждения благоразумного поручика не поколебали меня . Я остался при своем намерении . « Как вам угодно , — сказал Иван Игнатьич , — делайте как разумеете . Да зачем же мне тут быть свидетелем ? К какой стати ? Люди дерутся , что за невидальщина , смею спросить ? Слава богу , ходил я под шведа и под турку : всего насмотрелся » .Я кое-как стал изъяснять ему должность секунданта , но Иван Игнатьич никак не мог меня понять . « Воля ваша , — сказал он . — Коли уж мне и вмешаться в это дело , так разве пойти к Ивану Кузмичу да донести ему по долгу службы , что в фортеции умышляется злодействие , противное казенному интересу : не благоугодно ли будет господину коменданту принять надлежащие меры ... » Я испугался и стал просить Ивана Игнатьича ничего не сказывать коменданту ; насилу его уговорил ; он дал мне слово , и я решился от него отступиться.Вечер провел я , по обыкновению своему , у коменданта . Я старался казаться веселым и равнодушным , дабы не подать никакого подозрения и избегнуть докучных вопросов ; но , признаюсь , я не имел того хладнокровия , которым хвалятся почти всегда те , которые находились в моем положении . В этот вечер я расположен был к нежности и к умилению . Марья Ивановна нравилась мне более обыкновенного . Мысль , что , может быть , вижу ее в последний раз , придавала ей в моих глазах что-то трогательное . Швабрин явился тут же . Я отвел его в сторону и уведомил его о своем разговоре с Иваном Игнатьичем . « Зачем нам секунданты , — сказал он мне сухо , — без них обойдемся » . Мы условились драться за скирдами , что находились подле крепости , и явиться туда на другой день в седьмом часу утра . Мы разговаривали , по-видимому , так дружелюбно , что Иван Игнатьич от радости проболтался. « Давно бы так , — сказал он мне с довольным видом , — худой мир лучше доброй ссоры , а и нечестен , так здоров » .— Что , что , Иван Игнатьич ? — сказала комендантша , которая в углу гадала в карты , — я не вслушалась.Иван Игнатьич , заметив во мне знаки неудовольствия и вспомня свое обещание , смутился и не знал , что отвечать . Швабрин подоспел к нему на помощь.— Иван Игнатьич , — сказал он , — одобряет нашу мировую.— А с кем это , мой батюшка , ты ссорился ? — Мы было поспорили довольно крупно с Петром Андреичем.— За что так ? — За сущую безделицу : за песенку , Василиса Егоровна.— Нашли за что ссориться ! за песенку ! .. да как же это случилось ? — Да вот как : Петр Андреич сочинил недавно песню и сегодня запел ее при мне , а я затянул мою любимую : Капитанская дочь , Не ходи гулять в полночь ... Вышла разладица . Петр Андреич было и рассердился ; но потом рассудил , что всяк волен петь , что кому угодно . Тем и дело кончилось.Бесстыдство Швабрина чуть меня не взбесило ; но никто , кроме меня , не понял грубых его обиняков ; по крайней мере никто не обратил на них внимания . От песенок разговор обратился к стихотворцам , и комендант заметил , что все они люди беспутные и горькие пьяницы , и дружески советовал мне оставить стихотворство ,
как дело службе противное и ни к чему доброму не доводящее.Присутствие Швабрина было мне несносно . Я скоро простился с комендантом и с его семейством ; пришед домой , осмотрел свою шпагу , попробовал ее конец и лег спать , приказав Савельичу разбудить меня в седьмом часу.На другой день в назначенное время я стоял уже за скирдами , ожидая моего противника . Вскоре и он явился . « Нас могут застать , — сказал он мне , — надобно поспешить » . Мы сняли мундиры , остались в одних камзолах и обнажили шпаги . В эту минуту из-за скирда вдруг появился Иван Игнатьич и человек пять инвалидов . Он потребовал нас к коменданту . Мы повиновались с досадою ; солдаты нас окружили , и мы отправились в крепость вслед за Иваном Игнатьичем , который вел нас в торжестве , шагая с удивительной важностию.Мы вошли в комендантский дом . Иван Игнатьич отворил двери , провозгласив торжественно : « привел ! » Нас встретила Василиса Егоровна . « Ах , мои батюшки ! . На что это похоже ? как ? что ? в нашей крепости заводить смертоубийство ! Иван Кузмич , сейчас их под арест ! Петр Андреич ! Алексей Иваныч ! подавайте сюда ваши шпаги , подавайте , подавайте . Палашка , отнеси эти шпаги в чулан . Петр Андреич ! Этого я от тебя не ожидала . Как тебе не совестно ? Добро Алексей Иваныч : он за душегубство и из гвардии выписан , он и в господа бога не верует ; а ты-то что ? туда же лезешь ? » Иван Кузмич вполне соглашался с своею супругою и приговаривал : « А слышь ты , Василиса Егоровна правду говорит . Поединки формально запрещены в воинском артикуле » . Между тем Палашка взяла у нас наши шпаги и отнесла в чулан . Я не мог не засмеяться . Швабрин сохранил свою важность . « При всем моем уважении к вам , — сказал он ей хладнокровно , — не могу не заметить , что напрасно вы изволите беспокоиться , подвергая нас вашему суду . Предоставьте это Ивану Кузмичу : это его дело » . — « Ах ! мой батюшка ! — возразила комендантша , — да разве муж и жена не един дух и едина плоть ? Иван Кузмич ! Что ты зеваешь ? Сейчас рассади их по разным углам на хлеб да на воду , чтоб у них дурь-то прошла ; да пусть отец Герасим наложит на них эпитимию , чтоб молили у бога прощения да каялись перед людьми » .Иван Кузмич не знал , на что решиться . Марья Ивановна была чрезвычайно бледна . Мало-помалу буря утихла ; комендантша успокоилась и заставила нас друг друга поцеловать . Палашка принесла нам наши шпаги . Мы вышли от коменданта по-видимому примиренные . Иван Игнатьич нас сопровождал . « Как вам не стыдно было , — сказал я ему сердито , — доносить на нас коменданту после того , как дали мне слово того не делать ? » — « Как бог свят , я Ивану Кузмичу того не говорил , — отвечал он , — Василиса Егоровна выведала все от меня . Она всем и распорядилась без ведома коменданта . Впрочем , слава богу , что все так кончилось » . С этим словом он повернул домой , а Швабрин и я остались наедине . « Наше дело этим кончиться не может » , — сказал я ему . « Конечно , — отвечал Швабрин ,