Daria/rus_authors huggingface dataset:
молния опалила меня ; я стоял и не верил глазам , не верил ушам ! Что же , стало быть , она меня любит ! Она пришла ко мне , а не к мистеру Астлею ! Она , одна , девушка , пришла ко мне в комнату , в отели , — стало быть , компрометировала себя всенародно , — и я , я стою перед ней и еще не понимаю ! Одна дикая мысль блеснула в моей голове.— Полина ! Дай мне только один час ! Подожди здесь только час и ... я вернусь ! Это ... это необходимо ! Увидишь ! Будь здесь , будь здесь ! И я выбежал из комнаты , не отвечая на ее удивленный вопросительный взгляд ; она крикнула мне что-то вслед , но я не воротился.Да , иногда самая дикая мысль , самая с виду невозможная мысль , до того сильно укрепляется в голове , что ее принимаешь наконец за что-то осуществимое ... Мало того : если идея соединяется с сильным , страстным желанием , то , пожалуй , иной раз примешь ее наконец за нечто фатальное , необходимое , предназначенное , за нечто такое , что уже не может не быть и не случиться ! Может быть , тут есть еще что-нибудь , какая-нибудь комбинация предчувствий , какое-нибудь необыкновенное усилие воли , самоотравление собственной фантазией или еще что-нибудь — не знаю ; но со мною в этот вечер ( который я никогда в жизни не позабуду ) случилось происшествие чудесное . Оно хоть и совершенно оправдывается арифметикою , но тем не менее — для меня еще до сих пор чудесное . И почему , почему эта уверенность так глубоко , крепко засела тогда во мне , и уже с таких давних пор ? Уж , верно , я помышлял об этом , — повторяю вам , — не как о случае , который может быть в числе прочих ( а стало быть , может и не быть ) , но как о чем-то таком , что никак уж не может не случиться ! Было четверть одиннадцатого ; я вошел в воксал в такой твердой надежде и в то же время в таком волнении , какого я еще никогда не испытывал . В игорных залах народу было еще довольно , хоть вдвое менее утрешнего.В одиннадцатом часу у игорных столов остаются настоящие , отчаянные игроки , для которых на водах существует только одна рулетка , которые и приехали для нее одной , которые плохо замечают , что вокруг них происходит , и ничем не интересуются во весь сезон , а только играют с утра до ночи и готовы были бы играть , пожалуй , и всю ночь до рассвета , если б можно было . И всегда они с досадой расходятся , когда в двенадцать часов закрывают рулетку . И когда старший крупер перед закрытием рулетки , около двенадцати часов , возглашает : « Les trois derniers coups , messieurs ! » , 2 то они готовы проставить иногда на этих трех последних ударах всё , что у них есть в кармане , — и действительно тут-то наиболее и проигрываются . Я прошел к тому самому столу , где давеча сидела бабушка . Было не очень тесно , так что я очень скоро занял место у стола стоя . Прямо предо мной , на зеленом сукне , начерчено было слово : « Passe » . « Passe » — это ряд цифр от девятнадцати включительно до тридцати шести . Первый же ряд , от первого до восемнадцати включительно ,
было до этого дело ? Я не рассчитывал , я даже не слыхал , на какую цифру лег последний удар , и об этом не справился , начиная игру , как бы сделал всякий чуть-чуть рассчитывающий игрок . Я вытащил все мои двадцать фридрихсдоров и бросил на бывший предо мною « passe » .— Vingt deux ! 3 — закричал крупер.Я выиграл — и опять поставил всё : и прежнее , и выигрыш.— Trente et un , 4 — прокричал крупер . Опять выигрыш ! Всего уж , стало быть , у меня восемьдесят фридрихсдоров ! Я двинул все восемьдесят на двенадцать средних цифр ( тройной выигрыш , но два шанса против себя ) — колесо завертелось , и вышло двадцать четыре . Мне выложили три свертка по пятидесяти фридрихсдоров и десять золотых монет ; всего , с прежним , очутилось у меня двести фридрихсдоров.Я был как в горячке и двинул всю эту кучу денег на красную — и вдруг опомнился ! И только раз во весь этот вечер , во всю игру , страх прошел по мне холодом и отозвался дрожью в руках и ногах . Я с ужасом ощутил и мгновенно сознал : что для меня теперь значит проиграть ! Стояла на ставке вся моя жизнь ! — Rouge ! — крикнул крупер , — и я перевел дух , огненные мурашки посыпались по моему телу . Со мною расплатились банковыми билетами ; стало быть , все уж четыре тысячи флоринов и восемьдесят фридрихсдоров ! ( Я еще мог следить тогда за счетом ) .Затем , помнится , я поставил две тысячи флоринов опять на двенадцать средних и проиграл ; поставил мое золото и восемьдесят фридрихсдоров и проиграл . Бешенство овладело мною : я схватил последние оставшиеся мне две тысячи флоринов и поставил на двенадцать первых — так , на авось , зря , без расчета ! Впрочем , было одно мгновение ожидания , похожее , может быть , впечатлением на впечатление , испытанное madame Blanchard , когда она , в Париже , летела с воздушного шара на землю.— Quatre ! 5 — крикнул крупер . Всего , с прежнею ставкою , опять очутилось шесть тысяч флоринов . Я уже смотрел как победитель , я уже ничего , ничего теперь не боялся и бросил четыре тысячи флоринов на черную . Человек девять бросилось , вслед за мною , тоже ставить на черную . Круперы переглядывались и переговаривались . Кругом говорили и ждали.Вышла черная . Не помню я уж тут ни расчета , ни порядка моих ставок . Помню только , как во сне , что я уже выиграл , кажется , тысяч шестнадцать флоринов ; вдруг , тремя несчастными ударами , спустил из них двенадцать ; потом двинул последние четыре тысячи на « passe » ( но уж почти ничего не ощущал при этом ; я только ждал , как-то механически , без мысли ) — и опять выиграл ; затем , выиграл еще четыре раза сряду . Помню только , что я забирал деньги тысячами ; запоминаю я тоже , что чаще всех выходили двенадцать средних , к которым я и привязался . Они появлялись как-то регулярно — непременно раза три , четыре сряду , потом исчезали на два раза и потом возвращались опять раза на три или на четыре кряду . Эта удивительная регулярность встречается иногда полосами — и вот это-то и сбивает с толку записных игроков ,
в руках . И какие здесь случаются иногда ужасные насмешки судьбы ! Я думаю , с моего прибытия времени прошло не более получаса . Вдруг крупер уведомил меня , что я выиграл тридцать тысяч флоринов , а так как банк за один раз больше не отвечает , то , стало быть , рулетку закроют до завтрашнего утра . Я схватил всё мое золото , ссыпал его в карманы , схватил все билеты и тотчас перешел на другой стол , в другую залу , где была другая рулетка ; за мною хлынула вся толпа ; там тотчас же очистили мне место , и я пустился ставить опять , зря и не считая . Не понимаю , что меня спасло ! Иногда , впрочем , начинал мелькать в голове моей расчет . Я привязывался к иным цифрам и шансам , но скоро оставлял их и ставил опять , почти без сознания . Должно быть , я был очень рассеян ; помню , что круперы несколько раз поправляли мою игру . Я делал грубые ошибки . Виски мои были смочены потом и руки дрожали . Подскакивали было и полячки с услугами , но я никого не слушал . Счастье не прерывалось ! Вдруг кругом поднялся громкий говор и смех . « Браво , браво ! » — кричали все , иные даже захлопали в ладоши . Я сорвал и тут тридцать тысяч флоринов , и банк опять закрыли до завтра ! — Уходите , уходите , — шептал мне чей-то голос справа . Это был какой-то франкфуртский жид ; он всё время стоял подле меня и , кажется , помогал мне иногда в игре.— Ради бога уходите , — прошептал другой голос над левым моим ухом . Я мельком взглянул . Это была весьма скромно и прилично одетая дама , лет под тридцать , с каким-то болезненно бледным , усталым лицом , но напоминавшим и теперь ее чудную прежнюю красоту . В эту минуту я набивал карманы билетами , которые так и комкал , и собирал оставшееся на столе золото . Захватив последний сверток в пятьдесят фридрихсдоров , я успел , совсем неприметно , сунуть его в руку бледной даме ; мне это ужасно захотелось тогда сделать , и тоненькие , худенькие ее пальчики , помню , крепко сжали мою руку в знак живейшей благодарности . Всё это произошло в одно мгновение.Собрав всё , я быстро перешел на trente et quarante.За trente et quarante сидит публика аристократическая . Это не рулетка , это карты . Тут банк отвечает за сто тысяч талеров разом . Наибольшая ставка тоже четыре тысячи флоринов . Я совершенно не знал игры и не знал почти ни одной ставки , кроме красной и черной , которые тут тоже были . К ним-то я и привязался . Весь воксал столпился кругом . Не помню , вздумал ли я в это время хоть раз о Полине . Я тогда ощущал какое-то непреодолимое наслаждение хватать и загребать банковые билеты , нараставшие кучею предо мной.Действительно , точно судьба толкала меня . На этот раз , как нарочно , случилось одно обстоятельство , довольно , впрочем , часто повторяющееся в игре . Привяжется счастие , например , к красной и не оставляет ее раз десять , даже пятнадцать сряду . Я слышал еще третьего дня , что красная , на прошлой неделе , вышла двадцать два раза сряду ; этого даже и не запомнят на рулетке и рассказывали с удивлением . Разумеется ,
все тотчас же оставляют красную и уже после десяти раз , например , почти никто не решается на нее ставить . Но и на черную , противоположную красной , не ставит тогда никто из опытных игроков . Опытный игрок знает , что значит это « своенравие случая » . Например , казалось бы , что после шестнадцати раз красной семнадцатый удар непременно ляжет на черную . На это бросаются новички толпами , удвоивают и утроивают куши , и страшно проигрываются.Но я , по какому-то странному своенравию , заметив , что красная вышла семь раз сряду , нарочно к ней привязался . Я убежден , что тут наполовину было самолюбия ; мне хотелось удивить зрителей безумным риском , и — о странное ощущение — я помню отчетливо , что мною вдруг действительно без всякого вызова самолюбия овладела ужасная жажда риску . Может быть , перейдя через столько ощущений , душа не насыщается , а только раздражается ими и требует ощущений еще , и всё сильней и сильней , до окончательного утомления . И , право не лгу , если б устав игры позволял поставить пятьдесят тысяч флоринов разом , я бы поставил их наверно . Кругом кричали , что это безумно , что красная уже выходит четырнадцатый раз ! — Monsieur a gagné déjà cent mille florins , 6— раздался подле меня чей-то голос.Я вдруг очнулся . Как ? я выиграл в этот вечер сто тысяч флоринов ! Да к чему же мне больше ? Я бросился на билеты , скомкал их в карман , не считая , загреб всё мое золото , все свертки и побежал из воксала . Кругом все смеялись , когда я проходил по залам , глядя на мои оттопыренные карманы и на неровную походку от тяжести золота . Я думаю , его было гораздо более полупуда . Несколько рук протянулось ко мне ; я раздавал горстями , сколько захватывалось . Два жида остановили меня у выхода.— Вы смелы ! вы очень смелы ! — сказали они мне , — но уезжайте завтра утром непременно , как можно раньше , не то вы всё-всё проиграете ... Я их не слушал . Аллея была темна , так что руки своей нельзя было различить . До отеля было с полверсты . Я никогда не боялся ни воров , ни разбойников , даже маленький ; не думал о них и теперь . Я , впрочем , не помню , о чем я думал дорогою ; мысли не было . Ощущал я только какое-то ужасное наслаждение удачи , победы , могущества — не знаю , как выразиться . Мелькал предо мною и образ Полины ; я помнил и сознавал , что иду к ней , сейчас с ней сойдусь и буду ей рассказывать , покажу ... но я уже едва вспомнил о том , что она мне давеча говорила , и зачем я пошел , и все те недавние ощущения , бывшие всего полтора часа назад , казались мне уж теперь чем-то давно прошедшим , исправленным , устаревшим — о чем мы уже не будем более поминать , потому что теперь начнется всё сызнова . Почти уж в конце аллеи вдруг страх напал на меня : « Что , если меня сейчас убьют и ограбят ? » С каждым шагом мой страх возрастал вдвое . Я почти бежал . Вдруг в конце аллеи разом блеснул весь наш отель , освещенный бесчисленными огнями , — слава богу : дома ! Я добежал в свой этаж и быстро растворил дверь .
и сидела на моем диване , перед зажженною свечою , скрестя руки . С изумлением она на меня посмотрела , и , уж конечно , в эту минуту я был довольно странен на вид . Я остановился пред нею и стал выбрасывать на стол всю мою груду денег.дворянина и порядочного человека ( франц . ) .Три последних игры ( букв . : удара ) , господа ! ( франц . ) .Двадцать два ! ( франц . ) .Тридцать один ( франц. ) .Четыре ! ( франц . ) .Господин выиграл уже сто тысяч флоринов ( франц . ) .Помню , она ужасно пристально смотрела в мое лицо , но не трогаясь с места , не изменяя даже своего положения.— Я выиграл двести тысяч франков , — вскричал я , выбрасывая последний сверток . Огромная груда билетов и свертков золота заняла весь стол , я не мог уж отвести от нее моих глаз ; минутами я совсем забывал о Полине . То начинал я приводить в порядок эти кучи банковых билетов , складывал их вместе , то откладывал в одну общую кучу золото ; то бросал всё и пускался быстрыми шагами ходить по комнате , задумывался , потом вдруг опять подходил к столу , опять начинал считать деньги . Вдруг , точно опомнившись , я бросился к дверям и поскорее запер их , два раза обернув ключ . Потом остановился в раздумье пред маленьким моим чемоданом.— Разве в чемодан положить до завтра ? — спросил я , вдруг обернувшись к Полине , и вдруг вспомнил о ней . Она же всё сидела не шевелясь , на том же месте , но пристально следила за мной . Странно как-то было выражение ее лица ; не понравилось мне это выражение ! Не ошибусь , если скажу , что в нем была ненависть.Я быстро подошел к ней.— Полина , вот двадцать пять тысяч флоринов — это пятьдесят тысяч франков , даже больше . Возьмите , бросьте их ему завтра в лицо.Она не ответила мне.— Если хотите , я отвезу сам , рано утром . Так ? Она вдруг засмеялась . Она смеялась долго.Я с удивлением и с скорбным чувством смотрел на нее . Этот смех очень похож был на недавний , частый , насмешливый смех ее надо мной , всегда приходившийся во время самых страстных моих объяснений . Наконец она перестала и нахмурилась ; строго оглядывала она меня исподлобья.— Я не возьму ваших денег , — проговорила она презрительно.— Как ? Что это ? — закричал я . — Полина , почему же ? — Я даром денег не беру.— Я предлагаю вам , как друг ; я вам жизнь предлагаю . Она посмотрела на меня долгим , пытливым взглядом , как бы пронзить меня им хотела.— Вы дорого даете , — проговорила она усмехаясь , — любовница Де-Грие не стоит пятидесяти тысяч франков.— Полина , как можно так со мною говорить ! — вскричал я с укором , — разве я Де-Грие ? — Я вас ненавижу ! Да ... да ! .. я вас не люблю больше , чем Де-Грие , — вскричала она , вдруг засверкав глазами.Тут она закрыла вдруг руками лицо , и с нею сделалась истерика . Я бросился к ней.Я понял , что с нею что-то без меня случилось . Она была совсем как бы не в своем уме.— Покупай меня ! Хочешь ? хочешь ? за пятьдесят тысяч франков , как Де-Грие ? — вырывалось у ней с судорожными рыданиями . Я обхватил ее , целовал ее руки , ноги ,
нею на колени.Истерика ее проходила . Она положила обе руки на мои плечи и пристально меня рассматривала ; казалось , что-то хотела прочесть на моем лице . Она слушала меня , но , видимо , не слыхала того , что я ей говорил . Какая-то забота и вдумчивость явились в лице ее . Я боялся за нее ; мне решительно казалось , что у ней ум мешается . То вдруг начинала она тихо привлекать меня к себе ; доверчивая улыбка уже блуждала в ее лице ; и вдруг она меня отталкивала и опять омраченным взглядом принималась в меня всматриваться.Вдруг она бросилась обнимать меня.— Ведь ты меня любишь , любишь ? — говорила она , — ведь ты , ведь ты ... за меня с бароном драться хотел ! — И вдруг она расхохоталась , точно что-то смешное и милое мелькнуло вдруг в ее памяти . Она и плакала , и смеялась — всё вместе . Ну что мне было делать ? Я сам был как в лихорадке . Помню , она начинала мне что-то говорить , но я почти ничего не мог понять . Это был какой-то бред , какой-то лепет , — точно ей хотелось что-то поскорей мне рассказать , — бред , прерываемый иногда самым веселым смехом , который начинал пугать меня . « Нет , нет , ты милый , милый ! — повторяла она . — Ты мой верный ! » — и опять клала мне руки свои на плечи , опять в меня всматривалась и продолжала повторять : « Ты меня любишь ... любишь ... будешь любить ? » Я не сводил с нее глаз ; я еще никогда не видал ее в этих припадках нежности и любви ; правда , это , конечно , был бред , но ... заметив мой страстный взгляд , она вдруг начинала лукаво улыбаться ; ни с того ни с сего она вдруг заговаривала о мистере Астлее.Впрочем , о мистере Астлее она беспрерывно заговаривала ( особенно когда силилась мне что-то давеча рассказать ) , но что именно , я вполне не мог схватить ; кажется , она даже смеялась над ним ; повторяла беспрерывно , что он ждет ... и что знаю ли я , что он наверное стоит теперь под окном ? « Да , да , под окном , — ну отвори , посмотри , посмотри , он здесь , здесь ! » Она толкала меня к окну , но только я делал движение идти , она заливалась смехом , и я оставался при ней , а она бросалась меня обнимать.— Мы уедем ? Ведь мы завтра уедем ? — приходило ей вдруг беспокойно в голову , — ну ... ( и она задумалась ) — ну , а догоним мы бабушку , как ты думаешь ? В Берлине , я думаю , догоним . Как ты думаешь , что она скажет , когда мы ее догоним и она нас увидит ? А мистер Астлей ? .. Ну , этот не соскочит с Шлангенберга , как ты думаешь ? ( Она захохотала ) . Ну , послушай : знаешь , куда он будущее лето едет ? Он хочет на Северный полюс ехать для ученых исследований и меня звал с собою , ха-ха-ха ! Он говорит , что мы , русские , без европейцев ничего не знаем и ни к чему не способны ... Но он тоже добрый ! Знаешь , он « генерала » извиняет ; он говорит , что Blanche ... что страсть , — ну не знаю , не знаю , — вдруг повторила она , как бы заговорясь и потерявшись . — Бедные они , как мне их жаль , и бабушку ... Ну , послушай , послушай , ну где тебе убить Де-Грие ? И неужели ,
, что убьешь ? О глупый ! Неужели ты мог подумать , что я пущу тебя драться с Де-Грие ? Да ты и барона-то не убьешь , — прибавила она , вдруг засмеявшись . — О , как ты был тогда смешон с бароном ; я глядела на вас обоих со скамейки ; и как тебе не хотелось тогда идти , когда я тебя посылала . Как я тогда смеялась , как я тогда смеялась , — прибавила она хохоча.И вдруг она опять целовала и обнимала меня , опять страстно и нежно прижимала свое лицо к моему . Я уж более ни о чем не думал и ничего не слышал . Голова моя закружилась ... Я думаю , что было около семи часов утра , когда я очнулся ; солнце светило в комнату . Полина сидела подле меня и странно осматривалась , как будто выходя из какого-то мрака и собирая воспоминания . Она тоже только что проснулась и пристально смотрела на стол и деньги . Голова моя была тяжела и болела . Я было хотел взять Полину за руку ; она вдруг оттолкнула меня и вскочила с дивана . Начинавшийся день был пасмурный ; пред рассветом шел дождь . Она подошла к окну , отворила его , выставила голову и грудь и , подпершись руками , а локти положив на косяк окна , пробыла так минуты три , не оборачиваясь ко мне и не слушая того , что я ей говорил . Со страхом приходило мне в голову : что же теперь будет и чем это кончится ? Вдруг она поднялась с окна , подошла к столу и , смотря на меня с выражением бесконечной ненависти , с дрожавшими от злости губами , сказала мне : — Ну , отдай же мне теперь мои пятьдесят тысяч франков ! — Полина , опять , опять ! — начал было я.— Или ты раздумал ? ха-ха-ха ! Тебе , может быть , уже и жалко ? Двадцать пять тысяч флоринов , отсчитанные еще вчера , лежали на столе ; я взял и подал ей.— Ведь они уж теперь мои ? Ведь так ? Так ? — злобно спрашивала она меня , держа деньги в руках.— Да они и всегда были твои , — сказал я.— Ну так вот же твои пятьдесят тысяч франков ! — Она размахнулась и пустила их в меня . Пачка больно ударила мне в лицо и разлетелась по полу . Совершив это , Полина выбежала из комнаты.Я знаю , она , конечно , в ту минуту была не в своем уме , хоть я и не понимаю этого временного помешательства . Правда , она еще и до сих пор , месяц спустя , еще больна . Что было , однако , причиною этого состояния , а главное , этой выходки ? Оскорбленная ли гордость ? Отчаяние ли о том , что она решилась даже прийти ко мне ? Не показал ли я ей виду , что тщеславлюсь моим счастием и в самом деле точно так же , как и Де-Грие , хочу отделаться от нее , подарив ей пятьдесят тысяч франков ? Но ведь этого не было , я знаю по своей совести . Думаю , что виновато было тут отчасти и ее тщеславие : тщеславие подсказало ей не поверить мне и оскорбить меня , хотя всё это представлялось ей , может быть , и самой неясно . В таком случае я , конечно , ответил за Де-Грие и стал виноват , может быть , без большой вины . Правда , всё это был только бред ; правда и то , что я знал , что она в бреду , и ... не обратил внимания на это обстоятельство . Может быть , она теперь не может мне простить этого ?
, но это теперь ; но тогда , тогда ? Ведь не так же сильны были ее бред и болезнь , чтобы она уж совершенно забыла , что делает , идя ко мне с письмом Де-Грие ? Значит , она знала , что делает.Я кое-как , наскоро , сунул все мои бумаги и всю мою кучу золота в постель , накрыл ее и вышел минут десять после Полины . Я был уверен , что она побежала домой , и хотел потихоньку пробраться к ним и в передней спросить у няни о здоровье барышни . Каково же было мое изумление , когда от встретившейся мне на лестнице нянюшки я узнал , что Полина домой еще не возвращалась и что няня сама шла ко мне за ней.— Сейчас , — говорил я ей , — сейчас только ушла от меня , минут десять тому назад , куда же могла она деваться ? Няня с укоризной на меня поглядела.А между тем вышла целая история , которая уже ходила по отелю . В швейцарской и у обер-кельнера перешептывались , что фрейлейн утром , в шесть часов , выбежала из отеля , в дождь , и побежала по направлению к hôtel d'Angleterre . По их словам и намекам я заметил , что они уже знают , что она провела всю ночь в моей комнате . Впрочем , уже рассказывалось о всем генеральском семействе : стало известно , что генерал вчера сходил с ума и плакал на весь отель . Рассказывали при этом , что приезжавшая бабушка была его мать , которая затем нарочно и появилась из самой России , чтоб воспретить своему сыну брак с mademoiselle de Cominges , а за ослушание лишить его наследства , и так как он действительно не послушался , то графиня , в его же глазах , нарочно и проиграла все свои деньги на рулетке , чтоб так уже ему и недоставалось ничего . « Diese Russen ! » 1 — повторял обер-кельнер с негодованием , качая головой . Другие смеялись . Обер-кельнер готовил счет . Мой выигрыш был уже известен ; Карл , мой коридорный лакей , первый поздравил меня . Но мне было не до них . Я бросился в отель d'Angleterre.Еще было рано ; мистер Астлей не принимал никого ; узнав же , что это я , вышел ко мне в коридор и остановился предо мной , молча устремив на меня свой оловянный взгляд , и ожидал : что я скажу ? Я тотчас спросил о Полине.— Она больна , — отвечал мистер Астлей , по-прежнему смотря на меня в упор и не сводя с меня глаз.— Так она в самом деле у вас ? — О да , у меня.— Так как же вы ... вы намерены ее держать у себя ? — О да , я намерен.— Мистер Астлей , это произведет скандал ; этого нельзя . К тому же она совсем больна ; вы , может быть , не заметили ? — О да , я заметил и уже вам сказал , что она больна . Если б она была не больна , то у вас не провела бы ночь.— Так вы и это знаете ? — Я это знаю . Она шла вчера сюда , и я бы отвел ее к моей родственнице , но так как она была больна , то ошиблась и пришла к вам.— Представьте себе ! Ну поздравляю вас , мистер Астлей . Кстати , вы мне даете идею : не стояли ли вы всю ночь у нас под окном ? Мисс Полина всю ночь заставляла меня открывать окно и смотреть , — не стоите ли вы под окном , и ужасно смеялась.— Неужели ? Нет , я под окном не стоял ; но я ждал в коридоре и кругом ходил.
Но ведь ее надо лечить , мистер Астлей.— О да , я уж позвал доктора , и если она умрет , то вы дадите мне отчет в ее смерти . Я изумился : — Помилуйте , мистер Астлей , что это вы хотите ? — А правда ли , что вы вчера выиграли двести тысяч талеров ? — Всего только сто тысяч флоринов.— Ну вот видите ! Итак , уезжайте сегодня утром в Париж.— Зачем ? — Все русские , имея деньги , едут в Париж , — пояснил мистер Астлей голосом и тоном , как будто прочел это по книжке.— Что я буду теперь , летом , в Париже делать ? Я ее люблю , мистер Астлей ! Вы знаете сами.— Неужели ? Я убежден , что нет . Притом же , оставшись здесь , вы проиграете наверное всё , и вам не на что будет ехать в Париж . Но прощайте , я совершенно убежден , что бы сегодня уедете в Париж.— Хорошо , прощайте , только я в Париж не поеду . Подумайте , мистер Астлей , о том , что теперь будет у нас ? Одним словом , генерал ... и теперь это приключение с мисс Полиной — ведь это на весь город пойдет.— Да , на весь город ; генерал же , я думаю , об этом не думает , и ему не до этого . К тому же мисс Полина имеет полное право жить , где ей угодно . Насчет же этого семейства можно правильно сказать , что это семейство уже не существует.Я шел и посмеивался странной уверенности этого англичанина , что я уеду в Париж . « Однако он хочет меня застрелить на дуэли , — думал я , — если mademoiselle Полина умрет , — вот еще комиссия ! » Клянусь , мне было жаль Полину , но странно , — с самой той минуты , как я дотронулся вчера до игорного стола и стал загребать пачки денег , — моя любовь отступила как бы на второй план . Это я теперь говорю ; но тогда еще я не замечал всего этого ясно . Неужели я и в самом деле игрок , неужели я и в самом деле ... так странно любил Полину ? Нет , я до сих пор люблю ее , видит бог ! А тогда , когда я вышел от мистера Астлея и шел домой , я искренно страдал и винил себя . Но ... но тут со мной случилась чрезвычайно странная и глупая история.Я спешил к генералу , как вдруг невдалеке от их квартиры отворилась дверь и меня кто-то кликнул . Это была madame veuve Cominges и кликнула меня по приказанию mademoiselle Blanche . Я вошел в квартиру mademoiselle Blanche.У них был небольшой номер , в две комнаты . Слышен был смех и крик mademoiselle Blanche из спальни . Она вставала с постели.— A , c'est lui ! ! Viens donc , bêta ! Правда ли , que tu as gagné une montagne d'or et d'argent ? J'aimerais mieux l'or . 2— Выиграл , — отвечал я смеясь.— Сколько ? — Сто тысяч флоринов.— Bibi , comme tu es bête . Да , войди же сюда , я ничего не слышу . Nous ferons bombance , n'est-ce pas ? 3Я вошел к ней . Она валялась под розовым атласным одеялом , из-под которого выставлялись смуглые , здоровые , удивительные плечи , — плечи , которые разве только увидишь во сне , — кое-как прикрытые батистовою отороченною белейшими кружевами сорочкою , что удивительно шло к ее смуглой коже.— Mon fils , as-tu du coeur ? 4 — вскричала она , завидев меня , и захохотала .
иногда искренно.— Tout autre ... 5 — начал было я , парафразируя Корнеля.— Вот видишь , vois-tu , — затараторила она вдруг , — во-первых , сыщи чулки , помоги обуться , а во-вторых , si tu n'es pas trop bête , je te prends à Paris . 6 Ты знаешь , я сейчас еду.— Сейчас ? — Чрез полчаса.Действительно , всё было уложено . Все чемоданы и ее вещи стояли готовые . Кофе был уже давно подан.— Eh bien ! хочешь , tu verras Paris . Dis donc qu'est ce que c'est qu'un outchitel ? Tu étais bien bête , quand tu étais outchitel . 7 Где же мои чулки ? Обувай же меня , ну ! Она выставила действительно восхитительную ножку , смуглую , маленькую , неисковерканную , как все почти эти ножки , которые смотрят такими миленькими в ботинках . Я засмеялся и начал натягивать на нее шелковый чулочек . Mademoiselle Blanche между тем сидела на постели и тараторила.— Eh bien , que feras-tu , si je te prends avec ? Во-первых , je veux cinquante mille francs . Ты мне их отдашь во Франкфурте . Nous allons à Paris ; там мы живем вместе et je te ferai voir des étoiles en plein jour . 8 Ты увидишь таких женщин , каких ты никогда не видывал . Слушай ... — Постой , эдак я тебе отдам пятьдесят тысяч франков , а что же мне-то останется ? — Et cent cinquante mille francs , 9 ты забыл , и , сверх того , я согласна жить на твоей квартире месяц , два , que sais-je ! 10 Мы , конечно , проживем в два месяца эти сто пятьдесят тысяч франков . Видишь , je suis bonne enfant 11 и тебе вперед говорю , mais tu verras des étoiles . 12— Как , всё в два месяца ? — Как ! Это тебя ужасает ! Ah , vil esclave ! 13 Да знаешь ли ты , что один месяц этой жизни лучше всего твоего существования . Один месяц — et après le déluge ! Mais tu ne peux comprendre , va ! Пошел , пошел , ты этого не стоишь ! Ай , que fais-tu ? 14В эту минуту я обувал другую ножку , но не выдержал и поцеловал ее . Она вырвала и начала меня бить кончиком ноги по лицу . Наконец она прогнала меня совсем . « Eh bien , mon outchitel , je t'attends , si tu veux ; 15 чрез четверть часа я еду ! » — крикнула она мне вдогонку.Воротясь домой , был я уже как закруженный . Что же , я не виноват , что mademoiselle Полина бросила мне целой пачкой в лицо и еще вчера предпочла мне мистера Астлея . Некоторые из распавшихся банковых билетов еще валялись на полу ; я их подобрал . В эту минуту отворилась дверь и явился сам обер-кельнер ( который на меня прежде и глядеть не хотел ) с приглашением : не угодно ли мне перебраться вниз , в превосходный номер , в котором только что стоял граф В.Я постоял , подумал.— Счет ! — закричал я , — сейчас еду , чрез десять минут . — « В Париж так в Париж ! — подумал я про себя , — знать , на роду написано ! » Чрез четверть часа мы действительно сидели втроем в одном общем семейном вагоне : я , mademoiselle Blanche et madame veuve Cominges . Mademoiselle Blanche хохотала , глядя на меня , до истерики . Veuve Cominges ей вторила ; не скажу , чтобы мне было весело . Жизнь переламывалась надвое ,
всё ставить на карту . Может быть , и действительно правда , что я не вынес денег и закружился . Peut-être , je ne demandais pas mieux . 16 Мне казалось , что на время — но только на время — переменяются декорации . « Но чрез месяц я буду здесь , и тогда ... и тогда мы еще с вами потягаемся , мистер Астлей ! » Нет , как припоминаю теперь , мне и тогда было ужасно грустно , хоть я и хохотал взапуски с этой дурочкой Blanche.— Да чего тебе ! Как ты глуп ! О , как ты глуп ! — вскрикивала Blanche , прерывая свой смех и начиная серьезно бранить меня . — Ну да , ну Да , да , мы проживем твои двести тысяч франков , но зато , mais tu seras heureux , Comme un petit roi ; 17 я сама тебе буду повязывать галстук и познакомлю тебя с Hortense . А когда мы проживем все наши деньги , ты приедешь сюда и опять сорвешь банк . Что тебе сказали жиды ? Главное — смелость , а у тебя она есть , и ты мне еще не раз будешь возить деньги в Париж . Quant à moi , je veux cinquante mille francs de rente et alors ... 18— А генерал ? — спросил я ее.— А генерал , ты знаешь сам , каждый день в это время уходит мне за букетом . На этот раз я нарочно велела отыскать самых редких цветов . Бедняжка воротится , а птичка и улетела . Он полетит за нами , увидишь . Ха-ха-ха ! Я очень буду рада . В Париже он мне пригодится ; за него здесь заплатит мистер Астлей ... И вот таким-то образом я и уехал тогда в Париж.Эти русские ! ( нем . ) .Это он ! ! Иди же сюда , дурачок ! Правда ли , что ты выиграл гору золота и серебра ? Я предпочла бы золото ( франц . ) .Биби , как ты глуп ... Мы покутим , не правда ли ? ( франц . ) .Сын мой , храбр ли ты ? ( франц . ) .Всякий другой ... ( франц . ) .если ты не будешь слишком глуп , я возьму тебя в Париж ( франц . ) .ты увидишь Париж . Скажи-ка , что это такое учитель ? Ты был очень глуп , когда ты был учителем ( франц . ) .Ну что ты будешь делать , если я тебя возьму с собой ? .. я хочу пятьдесят тысяч франков ... Мы едем в Париж ... и ты у меня увидишь звезды среди бела дня ( франц . ) .А сто пятьдесят тысяч франков ( франц . ) .почем я знаю ! ( франц . ) .я добрая девочка ( франц . ) .но ты увидишь звезды ( франц . ) .А , низкий раб ! ( франц . ) .а потом хоть потоп ! Но ты не можешь этого понять , где тебе ! .. Что ты делаешь ? ( франц . ) .Ну , мой учитель , я тебя жду , если хочешь ( франц . ) .Может быть , только этого мне и надо было ( франц . ) .но ты будешь счастлив , как маленький король ( франц . ) .Что до меня , то я хочу пятьдесят тысяч франков ренты и тогда ... ( франц . ) .Что я скажу о Париже ? Всё это было , конечно , и бред , и дурачество . Я прожил в Париже всего только три недели с небольшим , и в этот срок были совершенно покончены мои сто тысяч франков . Я говорю только про сто тысяч ; остальные сто тысяч я отдал mademoiselle Blanche чистыми деньгами , — пятьдесят тысяч во Франкфурте и чрез три дня в Париже , выдал ей же еще пятьдесят тысяч франков , векселем , за который , впрочем , чрез неделю она взяла с меня и деньги ,
mille francs , qui nous restent , tu les mangeras avec moi , mon outchitel » . 1 Она меня постоянно звала учителем . Трудно представить себе что-нибудь на свете расчетливее , скупее и скалдырнее разряда существ , подобных mademoiselle Blanche . Но это относительно своих денег . Что же касается до моих ста тысяч франков , то она мне прямо объявила потом , что они ей нужны были для первой постановки себя в Париже . « Так что уж я теперь стала на приличную ногу раз навсегда , и теперь уж меня долго никто не собьет , по крайней мере я так распорядилась » , — прибавила она . Впрочем , я почти и не видал этих ста тысяч ; деньги во всё время держала она , а в моем кошельке , в который она сама каждый день наведывалась , никогда не скоплялось более ста франков , и всегда почти было менее. « Ну к чему тебе деньги ? » — говорила она иногда с самым простейшим видом , и я с нею не спорил . Зато она очень и очень недурно отделала на эти деньги свою квартиру , и когда потом перевела меня на новоселье , то , показывая мне комнаты , сказала : « Вот что с расчетом и со вкусом можно сделать с самыми мизерными средствами » . Этот мизер стоил , однако , ровно пятьдесят тысяч франков . На остальные пятьдесят тысяч она завела экипаж , лошадей , кроме того , мы задали два бала , то есть две вечеринки , на которых были и Hortense и Lisette и Cléopâtre — женщины замечательные во многих и во многих отношениях и даже далеко не дурные . На этих двух вечеринках я принужден был играть преглупейшую роль хозяина , встречать и занимать разбогатевших и тупейших купчишек , невозможных по их невежеству и бесстыдству , разных военных поручиков и жалких авторишек и журнальных козявок , которые явились в модных фраках , в палевых перчатках и с самолюбием и чванством в таких размерах , о которых даже у нас в Петербурге немыслимо , — а уж это много значит сказать . Они даже вздумали надо мной смеяться , но я напился шампанского и провалялся в задней комнате . Всё это было для меня омерзительно в высшей степени . « C'est un outchitel , — говорила обо мне Blanche , — il a gagné deux cent mille francs 2 и который без меня не знал бы , как их истратить . А после он опять поступит в учителя ; — не знает ли кто-нибудь места ? Надобно что-нибудь для него сделать » . К шампанскому я стал прибегать весьма часто , потому что мне было постоянно очень грустно и до крайности скучно . Я жил в самой буржуазной , в самой меркантильной среде , где каждый су был рассчитан и вымерен . Blanche очень не любила меня в первые две недели , я это заметил ; правда , она одела меня щегольски и сама ежедневно повязывала мне галстук , но в душе искренно презирала меня . Я на это не обращал ни малейшего внимания . Скучный и унылый , я стал уходить обыкновенно в « Château des Fleurs » , 3 где регулярно , каждый вечер , напивался и учился канкану ( который там прегадко танцуют ) и впоследствии приобрел в этом роде даже знаменитость . Наконец Blanche раскусила меня : она как-то заранее составила себе идею , что я ,
всё время нашего сожительства , буду ходить за нею с карандашом и бумажкой в руках и всё буду считать , сколько она истратила , сколько украла , сколько истратит и сколько еще украдет ? И , уж конечно , была уверена , что у нас из-за каждых десяти франков будет баталия . На всякое нападение мое , предполагаемое ею заранее , она уже заблаговременно заготовила возражения ; но , не видя от меня никаких нападений , сперва было пускалась сама возражать . Иной раз начнет горячо-горячо , но , увидя , что я молчу , — чаще всего валяясь на кушетке и неподвижно смотря в потолок , — даже , наконец , удивится . Сперва она думала , что я просто глуп , « un outchitel » , и просто обрывала свои объяснения , вероятно , думая про себя : « Ведь он глуп ; нечего его и наводить , коль сам не понимает » . Уйдет , бывало , но минут через десять опять воротится ( это случалось во время самых неистовых трат ее , трат совершенно нам не по средствам : например , она переменила лошадей и купила в шестнадцать тысяч франков пару ) .— Ну , так ты , Bibi , не сердишься ? — подходила она ко мне.— Не-е-ет ! Надо-е-е-ла ! — говорил я , отстраняя ее от себя рукою , но это было для нее так любопытно , что она тотчас же села подле : — Видишь , если я решилась столько заплатить , то это потому , что их продавали по случаю . Их можно опять продать за двадцать тысяч франков.— Верю , верю ; лошади прекрасные ; и у тебя теперь славный выезд ; пригодится ; ну и довольно.— Так ты не сердишься ? — За что же ? Ты умно делаешь , что запасаешься некоторыми необходимыми для тебя вещами . Всё это потом тебе пригодится . Я вижу , что тебе действительно нужно поставить себя на такую ногу ; иначе миллиона не наживешь . Тут наши сто тысяч франков только начало , капля в море.Blanche , всего менее ожидавшая от меня таких рассуждений ( вместо криков-то да попреков ! ) , точно с неба упала.— Так ты ... так ты вот какой ! Mais tu as de l'esprit pour comprendre ! Sais-tu , mon garçon , 4 хоть ты и учитель , — но ты должен был родиться принцем ! Так ты не жалеешь , что у нас деньги скоро идут ? — Ну их , поскорей бы уж ! — Mais ... sais-tu ... mais dis donc , разве ты богат ? Mais sais-tu , ведь ты уж слишком презираешь деньги . Qu'est ce que tu feras après , dis donc ? 5— Après поеду в Гомбург и еще выиграю сто тысяч франков.— Oui , oui , c'est ça , c'est magnifique ! 6 И я знаю , что ты непременно выиграешь и привезешь сюда . Dis donc , да ты сделаешь , что я тебя и в самом деле полюблю ! Eh bien , за то , что ты такой , я тебя буду всё это время любить и не сделаю тебе ни одной неверности . Видишь , в это время я хоть и не любила тебя , parce que je croyais , que tu n'est qu'un outchitel ( quelque chose comme un laquais , n'est-ce pas ? ) , но я все-таки была тебе верна , parce que je suis bonne fille . 7— Ну , и врешь ! А с Альбертом-то , с этим офицеришкой черномазым , разве я не видал прошлый раз ? — Oh , oh , mais tu es ... 8— Ну , врешь , врешь ; да ты что думаешь , что я сержусь ? Да наплевать !
il faut que jeunesse se passe . 9 Не прогнать же тебе его , коли он был прежде меня и ты его любишь . Только ты ему денег не давай , слышишь ? — Так ты и за это не сердишься ? Mais tu es un vrai philosophe , sais-tu ? Un vrai philosophe ! — вскричала она в восторге . — Eh bien , je t'aimerai , je t'aimerai — tu verras » tu sera content ! 10И действительно , с этих пор она ко мне даже как будто и в самом деле привязалась , даже дружески , и так прошли наши последние десять дней . Обещанных « звезд » я не видал ; но в некоторых отношениях она и в самом деле сдержала слово . Сверх того , она познакомила меня с Hortense , которая была слишком даже замечательная в своем роде женщина и в нашем кружке называлась Thérèse-philosophe ... Впрочем , нечего об этом распространяться ; всё это могло бы составить особый рассказ , с особым колоритом , который я не хочу вставлять в эту повесть . Дело в том , что я всеми силами желал , чтоб всё это поскорее кончилось . Но наших ста тысяч франков хватило , как я уже сказал , почти на месяц , чему я искренно удивлялся : по крайней мере , на восемьдесят тысяч , из этих денег , Blanche накупила себе вещей , и мы прожили никак не более двадцати тысяч франков , и — все-таки достало . Blanche , которая под конец была уже почти откровенна со мной ( по крайней мере кое в чем не врала мне ) , призналась , что по крайней мере на меня не падут долги , которые она принуждена была сделать . « Я тебе не давала подписывать счетов и векселей , — говорила она мне , — потому что жалела тебя ; а другая бы непременно это сделала и уходила бы тебя в тюрьму . Видишь , видишь , как я тебя любила и какая я добрая ! Одна эта чертова свадьба чего будет стоить ! » У нас действительно была свадьба . Случилась она уже в самом конце нашего месяца , и надо предположить , что на нее ушли самые последние подонки моих ста тысяч франков ; тем дело и кончилось , то есть тем наш месяц и кончился , и я после этого формально вышел в отставку.Случилось это так : неделю спустя после нашего водворения в Париже приехал генерал . Он прямо приехал к Blanche и с первого же визита почти у нас и остался . Квартирка где-то , правда , у него была своя . Blanche встретила его радостно , с визгами и хохотом и даже бросилась его обнимать ; дело обошлось так , что уж она сама его не отпускала , и он всюду должен был следовать за нею : и на бульваре , и на катаньях , и в театре , и по знакомым . На это употребление генерал еще годился ; он был довольно сановит и приличен — росту почти высокого , с крашеными бакенами и усищами ( он прежде служил в кирасирах ) , с лицом видным , хотя несколько и обрюзглым . Манеры его были превосходные , фрак он носил очень ловко . В Париже он начал носить свои ордена . С эдаким пройтись по бульвару было не только возможно , но , если так можно выразиться , даже рекомендательно . Добрый и бестолковый генерал был всем этим ужасно доволен ; он совсем не на это рассчитывал , когда к нам явился по приезде в Париж . Он явился тогда ,
от страха ; он думал , что Blanche закричит и велит его прогнать ; а потому , при таком обороте дела , он пришел в восторг и весь этот месяц пробыл в каком-то бессмысленно-восторженном состоянии ; да таким я его и оставил . Уже здесь я узнал в подробности , что после тогдашнего внезапного отъезда нашего из Рулетенбурга с ним случилось , в то же утро , что-то вроде припадка . Он упал без чувств , а потом всю неделю был почти как сумасшедший и заговаривался . Его лечили , но вдруг он всё бросил , сел в вагон и прикатил в Париж . Разумеется , прием Blanche оказался самым лучшим для него лекарством ; но признаки болезни оставались долго спустя , несмотря на радостное и восторженное его состояние . Рассуждать или даже только вести кой-как немного серьезный разговор он уж совершенно не мог ; в таком случае он только приговаривал ко всякому слову « гм ! » и кивал головой — тем и отделывался . Часто он смеялся , но каким-то нервным , болезненным смехом , точно закатывался ; другой раз сидит по целым часам пасмурный , как ночь , нахмурив свои густые брови . Многого он совсем даже и не припоминал ; стал до безобразия рассеян и взял привычку говорить сам с собой . Только одна Blanche могла оживлять его ; да и припадки пасмурного , угрюмого состояния , когда он забивался в угол , означали только то , что он давно не видел Blanche , или что Blanche куда-нибудь уехала , а его с собой не взяла , или , уезжая , не приласкала его . При этом он сам не сказал бы , чего ему хочется , и сам не знал , что он пасмурен и грустен . Просидев час или два ( я замечал это раза два , когда Blanche уезжала на целый день , вероятно , к Альберту ) , он вдруг начинает озираться , суетиться , оглядывается , припоминает и как будто хочет кого-то сыскать ; но , не видя никого и так и не припомнив , о чем хотел спросить , он опять впадал в забытье до тех пор , пока вдруг не являлась Blanche , веселая , резвая , разодетая , с своим звонким хохотом ; она подбегала к нему , начинала его тормошить и даже целовала , чем , впрочем , редко его жаловала . Раз генерал до того ей обрадовался , что даже заплакал , — я даже подивился.Blanche , с самого его появления у нас , начала тотчас же за него предо мною адвокатствовать . Она пускалась даже в красноречие ; напоминала , что она изменила генералу из-за меня , что она была почти уж его невестою , слово дала ему ; что из-за нее он бросил семейство , и что , наконец , я служил у него и должен бы это чувствовать , и что — как мне не стыдно ... Я всё молчал , а она ужасно тараторила . Наконец я рассмеялся , и тем дело и кончилось , то есть сперва она подумала , что я дурак , а под конец остановилась на мысли , что я очень хороший и складный человек . Одним словом , я имел счастие решительно заслужить под конец полное благорасположение этой достойной девицы . ( Blanche , впрочем , была и в самом деле предобрейшая девушка , — в своем только роде , разумеется ; я ее не так ценил сначала ) . « Ты умный и добрый человек ,
, — и ... и ... жаль только , что ты такой дурак ! Ты ничего , ничего не наживешь ! » « Un vrai russe , un calmouk ! » 11 Она несколько раз посылала меня прогуливать по улицам генерала , точь-в-точь с лакеем свою левретку . Я , впрочем , водил его и в театр , и в Bal-Mabile , и в рестораны . На это Blanche выдавала и деньги , хотя у генерала были и свои , и он очень любил вынимать бумажник при людях . Однажды я почти должен был употребить силу , чтобы не дать ему купить брошку в семьсот франков , которою он прельстился в Палерояле и которую во что бы то ни стало хотел подарить Blanche . Ну , что ей была брошка в семьсот франков ? У генерала и всех-то денег было не более тысячи франков . Я никогда не мог узнать , откуда они у него явились ? Полагаю , что от мистера Астлея , тем более что тот в отеле за них заплатил . Что же касается до того , как генерал всё это время смотрел на меня , то мне кажется , он даже и не догадывался о моих отношениях к Blanche . Он хоть и слышал как-то смутно , что я выиграл капитал , но , наверное , полагал , что я у Blanche вроде какого-нибудь домашнего секретаря или даже , может быть , слуги . По крайней мере говорил он со мной постоянно свысока по-прежнему , по-начальнически , и даже пускался меня иной раз распекать . Однажды он ужасно насмешил меня и Blanche , у нас , утром , за утренним кофе . Человек он был не совсем обидчивый ; а тут вдруг обиделся на меня , за что ? — до сих пор не понимаю . Но , конечно , он и сам не понимал . Одним словом , он завел речь без начала и конца , à bâtons-rompus , 12 кричал , что я мальчишка , что он научит ... что он даст понять ... и так далее , и так далее . Но никто ничего не мог понять . Blanche заливалась-хохотала ; наконец его кое-как успокоили и увели гулять . Много раз я замечал , впрочем , что ему становилось грустно , кого-то и чего-то было жаль , кого-то недоставало ему , несмотря даже на присутствие Blanche . В эти минуты он сам пускался раза два со мною заговаривать , но никогда толком не мог объясниться , вспоминал про службу , про покойницу жену , про хозяйство , про имение . Нападет на какое-нибудь слово и обрадуется ему , и повторяет его сто раз на дню , хотя оно вовсе не выражает ни его чувств , ни его мыслей . Я пробовал заговаривать с ним о его детях ; но он отделывался прежнею скороговоркою и переходил поскорее на другой предмет : « Да-да ! дети-дети , вы правы , дети ! » Однажды только он расчувствовался — мы шли с ним в театр : « Это несчастные дети ! — заговорил он вдруг , — да , сударь , да , это не-с-счастные дети ! » И потом несколько раз в этот вечер повторял слова : несчастные дети ! Когда я раз заговорил о Полине , он пришел даже в ярость . « Это неблагодарная женщина , — воскликнул он , — она зла и неблагодарна ! Она осрамила семью ! Если б здесь были законы , я бы ее в бараний рог согнул ! Да-с , да-с ! » Что же касается до Де-Грие , то он даже и имени его слышать не мог . « Он погубил меня , — говорил он , — он обокрал меня , он меня зарезал !