Daria/rus_authors huggingface dataset:
лоб осенен был прекрасными , как агат , волосами . Они вились , эти чудные локоны , и часть их , падая из-под шляпки , касалась щеки , тронутой тонким свежим румянцем , проступившим от вечернего холода . Уста были замкнуты целым роем прелестнейших грез . Все , что остается от воспоминания о детстве , что дает мечтание и тихое вдохновение при светящейся лампаде , — все это , казалось , совокупилось , слилось и отразилось в ее гармонических устах . Она взглянула на Пискарева , и при этом взгляде затрепетало его сердце ; она взглянула сурово , чувство негодования проступило у ней на лице при виде такого наглого преследования ; но на этом прекрасном лице и самый гнев был обворожителен . Постигнутый стыдом и робостью , он остановился , потупив глаза ; но как утерять это божество и не узнать даже той святыни , где оно опустилось гостить ? Такие мысли пришли в голову молодому мечтателю , и он решился преследовать . Но , чтобы не дать этого заметить , он отдалился на дальнее расстояние , беспечно глядел по сторонам и рассматривал вывески , а между тем не упускал из виду ни одного шага незнакомки . Проходящие реже начали мелькать , улица становилась тише ; красавица оглянулась , и ему показалось , как будто легкая улыбка сверкнула на губах ее . Он весь задрожал и не верил своим глазам . Нет , это фонарь обманчивым светом своим выразил на лице ее подобие улыбки ; нет , это собственные мечты смеются над ним . Но дыхание занялось в его груди , все в нем обратилось в неопределенный трепет , все чувства его горели , и все перед ним окинулось каким-то туманом . Тротуар несся под ним , кареты со скачущими лошадьми казались недвижимы , мост растягивался и ломался на своей арке , дом стоял крышею вниз , будка валилась к нему навстречу , и алебарда часового вместе с золотыми словами вывески и нарисованными ножницами блестела , казалось , на самой реснице его глаз . И все это произвел один взгляд , один поворот хорошенькой головки . Не слыша , не видя , не внимая , он несся по легким следам прекрасных ножек , стараясь сам умерить быстроту своего шага , летевшего под такт сердца . Иногда овладевало им сомнение : точно ли выражение лица ее было так благосклонно , — и тогда он на минуту останавливался , но сердечное биение , непреодолимая сила и тревога всех чувств стремила его вперед . Он даже не заметил , как вдруг возвысился перед ним четырехэтажный дом , все четыре ряда окон , светившиеся огнем , глянули на него разом , и перилы у подъезда противупоставили ему железный толчок свой . Он видел , как незнакомка летела по лестнице , оглянулась , положила на губы палец и дала знак следовать за собой . Колени его дрожали ; чувства , мысли горели ; молния радости нестерпимым острием вонзилась в его сердце . Нет , это уже не мечта ! Боже ! столько счастия в один миг ! такая чудесная жизнь в двух минутах ! Но не во сне ли это все ? ужели та , за один небесный взгляд которой он готов бы был отдать всю жизнь ,
, ужели та была сейчас так благосклонна и внимательна к нему ? Он взлетел на лестницу . Он не чувствовал никакой земной мысли ; он не был разогрет пламенем земной страсти , нет , он был в эту минуту чист и непорочен , как девственный юноша , еще дышащий неопределенною духовною потребностью любви . И то , что возбудило бы в развратном человеке дерзкие помышления , то самое , напротив , еще более освятило их . Это доверие , которое оказало ему слабое прекрасное существо , это доверие наложило на него обет строгости рыцарской , обет рабски исполнять все повеления ее . Он только желал , чтоб эти веления были как можно более трудны и неудобоисполняемы , чтобы с большим напряжением сил лететь преодолевать их . Он не сомневался , что какое-нибудь тайное и вместе важное происшествие заставило незнакомку ему ввериться ; что от него , верно , будут требоваться значительные услуги , и он чувствовал уже в себе силу и решимость на все.Лестница вилась , и вместе с нею вились его быстрые мечты . « Идите осторожнее ! » — зазвучал , как арфа , голос и наполнил все жилы его новым трепетом . В темной вышине четвертого этажа незнакомка постучала в дверь , — она отворилась , и они вошли вместе . Женщина довольно недурной наружности встретила их со свечою в руке , но так странно и нагло посмотрела на Пискарева , что он опустил невольно свои глаза . Они вошли в комнату . Три женские фигуры в разных углах представились его глазам . Одна раскладывала карты ; другая сидела за фортепианом и играла двумя пальцами какое-то жалкое подобие старинного полонеза ; третья сидела перед зеркалом , расчесывая гребнем свои длинные волосы , и вовсе не думала оставить туалета своего при входе незнакомого лица . Какой-то неприятный беспорядок , который можно встретить только в беспечной комнате холостяка , царствовал во всем . Мебели довольно хорошие были покрыты пылью ; паук застилал своею паутиною лепной карниз ; сквозь непритворенную дверь другой комнаты блестел сапог со шпорой и краснела выпушка мундира ; громкий мужской голос и женский смех раздавались без всякого принуждения.Боже , куда зашел он ! Сначала он не хотел верить и начал пристальнее всматриваться в предметы , наполнявшие комнату ; но голые стены и окна без занавес не показывали никакого присутствия заботливой хозяйки ; изношенные лица этих жалких созданий , из которых одна села почти перед его носом и так же спокойно его рассматривала , как пятно на чужом платье , — все это уверило его , что он зашел в тот отвратительный приют , где основал свое жилище жалкий разврат , порожденный мишурною образованностию и страшным многолюдством столицы . Тот приют , где человек святотатственно подавил и посмеялся над всем чистым и святым , украшающим жизнь , где женщина , эта красавица мира , венец творения , обратилась в какое-то странное , двусмысленное существо , где она вместе с чистотою души лишилась всего женского и отвратительно присвоила себе ухватки и наглости мужчины и уже перестала быть тем слабым ,
от нас существом . Пискарев мерил ее с ног до головы изумленными глазами , как бы еще желая увериться , та ли это , которая так околдовала и унесла его на Невском проспекте . Но она стояла перед ним так же хороша ; волосы ее были так же прекрасны ; глаза ее казались все еще небесными . Она была свежа ; ей было только семнадцать лет ; видно было , что еще недавно настигнул ее ужасный разврат ; он еще не смел коснуться к ее щекам , они были свежи и легко оттенены тонким румянцем , — она была прекрасна.Он неподвижно стоял перед нею и уже готов был так же простодушно позабыться , как позабылся прежде . Но красавица наскучила таким долгим молчанием и значительно улыбнулась , глядя ему прямо в глаза . Но эта улыбка была исполнена какой-то жалкой наглости ; она так была странна и так же шла к ее лицу , как идет выражение набожности роже взяточника или бухгалтерская книга поэту . Он содрогнулся . Она раскрыла свои хорошенькие уста и стала говорить что-то , но все это было так глупо , так пошло ... Как будто вместе с непорочностию оставляет и ум человека . Он уже ничего не хотел слышать . Он был чрезвычайно смешон и прост , как дитя . Вместо того чтобы воспользоваться такою благосклонностью , вместо того чтобы обрадоваться такому случаю , какому , без сомнения , обрадовался бы на его месте всякий другой , он бросился со всех ног , как дикая коза , и выбежал на улицу.Повесивши голову и опустивши руки , сидел он в своей комнате , как бедняк , нашедший бесценную жемчужину и тут же выронивший ее в море . « Такая красавица , такие божественные черты — и где же ? в каком месте ! .. » Вот все , что он мог выговорить.В самом деле , никогда жалость так сильно не овладевает нами , как при виде красоты , тронутой тлетворным дыханием разврата . Пусть бы еще безобразие дружилось с ним , но красота , красота нежная ... она только с одной непорочностью и чистотой сливается в наших мыслях . Красавица , так околдовавшая бедного Пискарева , была действительно чудесное , необыкновенное явление . Ее пребывание в этом презренном кругу еще более казалось необыкновенным . Все черты ее были так чисто образованы , все выражение прекрасного лица ее было означено таким благородством , что никак бы нельзя было думать , чтобы разврат распустил над нею страшные свои когти . Она бы составила неоцененный перл , весь мир , весь рай , все богатство страстного супруга ; она была бы прекрасной тихой звездой в незаметном семейном кругу и одним движением прекрасных уст своих давала бы сладкие приказания . Она бы составила божество в многолюдном зале , на светлом паркете , при блеске свечей , при безмолвном благоговении толпы поверженных у ног ее поклонников ; но , увы ! она была какою-то ужасною волею адского духа , жаждущего разрушить гармонию жизни , брошена с хохотом в его пучину.Проникнутый разрывающею жалостью , сидел он перед нагоревшею свечою . Уже и полночь давно минула , колокол башни бил половину первого , а он сидел неподвижный , без сна , без деятельного бдения . Дремота ,
его неподвижностью , уже было начала тихонько одолевать его , уже комната начала исчезать , один только огонь свечи просвечивал сквозь одолевавшие его грезы , как вдруг стук у дверей заставил его вздрогнуть и очнуться . Дверь отворилась , и вошел лакей в богатой ливрее . В его уединенную комнату никогда не заглядывала богатая ливрея , притом в такое необыкновенное время ... Он недоумевал и с нетерпеливым любопытством смотрел на пришедшего лакея.— Та барыня , — произнес с учтивым поклоном лакей , — у которой вы изволили за несколько часов пред сим быть , приказала просить вас к себе и прислала за вами карету.Пискарев стоял в безмолвном удивлении : « Карету , лакей в ливрее ! .. Нет , здесь , верно , есть какая-нибудь ошибка ... » — Послушайте , любезный , — произнес он с робостью , — вы , верно , не туда изволили зайти . Вас барыня , без сомнения , прислала за кем-нибудь другим , а не за мною.— Нет , сударь , я не ошибся . Ведь вы изволили проводить барыню пешком к дому , что в Литейной , в комнату четвертого этажа ? — Я.— Ну , так пожалуйте поскорее , барыня непременно желает видеть вас и просит вас уже пожаловать прямо к ним на дом.Пискарев сбежал с лестницы . На дворе точно стояла карета . Он сел в нее , дверцы хлопнули , камни мостовой загремели под колесами и копытами — и освещенная перспектива домов с яркими вывесками понеслась мимо каретных окон . Пискарев думал во всю дорогу и не знал , как разрешить это приключение . Собственный дом , карета , лакей в богатой ливрее ... — все это он никак не мог согласить с комнатою в четвертом этаже , пыльными окнами и расстроенным фортепианом.Карета остановилась перед ярко освещенным подъездом , и его разом поразили : ряд экипажей , говор кучеров , ярко освещенные окна и звуки музыки . Лакей в богатой ливрее высадил его из кареты и почтительно проводил в сени с мраморными колоннами , с облитым золотом швейцаром , с разбросанными плащами и шубами , с яркою лампою . Воздушная лестница с блестящими перилами , надушенная ароматами , неслась вверх . Он уже был на ней , уже взошел в первую залу , испугавшись и попятившись с первым шагом от ужасного многолюдства . Необыкновенная пестрота лиц привела его в совершенное замешательство ; ему казалось , что какой-то демон искрошил весь мир на множество разных кусков и все эти куски без смысла , без толку смешал вместе . Сверкающие дамские плечи и черные фраки , люстры , лампы , воздушные летящие газы , эфирные ленты и толстый контрабас , выглядывавший из-за перил великолепных хоров , — все было для него блистательно . Он увидел за одним разом столько почтенных стариков и полустариков с звездами на фраках , дам , так легко , гордо и грациозно выступавших по паркету или сидевших рядами , он услышал столько слов французских и английских , к тому же молодые люди в черных фраках были исполнены такого благородства , с таким достоинством говорили и молчали , так не умели сказать ничего лишнего , так величаво шутили , так почтительно улыбались ,
, так искусно умели показывать отличные руки , поправляя галстук , дамы так были воздушны , так погружены в совершенное самодовольство и упоение , так очаровательно потупляли глаза , что ... но один уже смиренный вид Пискарева , прислонившегося с боязнию к колонне , показывал , что он растерялся вовсе . В это время толпа обступила танцующую группу . Они неслись , увитые прозрачным созданием Парижа , в платьях , сотканных из самого воздуха ; небрежно касались они блестящими ножками паркета и были более эфирны , нежели если бы вовсе его не касались . Но одна между ими всех лучше , всех роскошнее и блистательнее одета . Невыразимое , самое тонкое сочетание вкуса разлилось во всем ее уборе , и при всем том она , казалось , вовсе о нем не заботилась и оно вылилось невольно , само собою . Она и глядела и не глядела на обступившую толпу зрителей , прекрасные длинные ресницы опустились равнодушно , и сверкающая белизна лица ее еще ослепительнее бросилась в глаза , когда легкая тень осенила при наклоне головы очаровательный лоб ее.Пискарев употребил все усилия , чтобы раздвинуть толпу и рассмотреть ее ; но , к величайшей досаде , какая-то огромная голова с темными курчавыми волосами заслоняла ее беспрестанно ; притом толпа его притиснула так , что он не смел податься вперед , не смел попятиться назад , опасаясь толкнуть каким-нибудь образом какого-нибудь тайного советника . Но вот он продрался-таки вперед и взглянул на свое платье , желая прилично оправиться . Творец небесный , что это ! На нем был сюртук и весь запачканный красками : спеша ехать , он позабыл даже переодеться в пристойное платье . Он покраснел до ушей и , потупив голову , хотел провалиться , но провалиться решительно было некуда : камер-юнкеры в блестящем костюме сдвинулись позади его совершенною стеною . Он уже желал быть как можно подалее от красавицы с прекрасным лбом и ресницами . Со страхом поднял он глаза посмотреть , не глядит ли она на него : Боже ! она стоит перед ним ... Но что это ? что это ? « Это она ! » — вскрикнул он почти во весь голос . В самом деле , это была она , та самая , которую встретил он на Невском и которую проводил к ее жилищу.Она подняла между тем свои ресницы и глянула на всех своим ясным взглядом . « Ай , ай , ай , как хороша ! .. » — мог только выговорить он с захватившимся дыханием . Она обвела своими глазами весь круг , наперерыв жаждавший остановить ее внимание , но с каким-то утомлением и невниманием она скоро отвратила их и встретилась с глазами Пискарева . О , какое небо ! какой рай ! дай силы , Создатель , перенести это ! жизнь не вместит его , он разрушит и унесет душу ! Она подала знак , но не рукою , не наклонением головы , нет , в ее сокрушительных глазах выразился этот знак таким тонким незаметным выражением , что никто не мог его видеть , но он видел , он понял его . Танец длился долго ; утомленная музыка , казалось , вовсе погасала и замирала , и опять вырывалась , визжала и гремела ; наконец — конец ! Она села ,
дымом газа ; рука ее ( Создатель , какая чудесная рука ! ) упала на колени , сжала под собою ее воздушное платье , и платье под нею , казалось , стало дышать музыкою , и тонкий сиреневый цвет его еще виднее означил яркую белизну этой прекрасной руки . Коснуться бы только ее — и ничего больше ! Никаких других желаний — они все дерзки ... Он стоял у ней за стулом , не смея говорить , не смея дышать.— Вам было скучно ? — произнесла она . — Я также скучала . Я замечаю , что вы меня ненавидите ... — прибавила она , потупив свои длинные ресницы ... — Вас ненавидеть ! мне ? я ... — хотел было произнесть совершенно потерявшийся Пискарев и наговорил бы , верно , кучу самых несвязных слов , но в это время подошел камергер с острыми и приятными замечаниями , с прекрасным завитым на голове хохлом . Он довольно приятно показывал ряд довольно недурных зубов и каждою остротою своею вбивал острый гвоздь в его сердце . Наконец кто-то из посторонних , к счастию , обратился к камергеру с каким-то вопросом.— Как это несносно ! — сказала она , подняв на него свои небесные глаза . — Я сяду на другом конце зала ; будьте там ! Она проскользнула между толпою и исчезла . Он как помешанный растолкал толпу и был уже там.Так , это она ! она сидела , как царица , всех лучше , всех прекраснее , и искала его глазами.— Вы здесь , — произнесла она тихо . — Я буду откровенна перед вами : вам , верно , странными показались обстоятельства нашей встречи . Неужели вы думаете , что я могу принадлежать к тому презренному классу творений , в котором вы встретили меня ? Вам кажутся странными мои поступки , но я вам открою тайну : будете ли вы в состоянии , — произнесла она , устремив пристально на его глаза свои , — никогда не изменить ей ? — О , буду ! буду ! буду ! .. Но в это время подошел довольно пожилой человек , заговорил с ней на каком-то непонятном для Пискарева языке и подал ей руку . Она умоляющим взглядом посмотрела на Пискарева и дала знак остаться на своем месте и ожидать ее прихода , но в припадке нетерпения он не в силах был слушать никаких приказаний даже из ее уст . Он отправился вслед за нею ; но толпа разделила их . Он уже не видел сиреневого платья ; с беспокойством проходил он из комнаты в комнату и толкал без милосердия всех встречных , но во всех комнатах всё сидели тузы за вистом , погруженные в мертвое молчание . В одном углу комнаты спорило несколько пожилых людей о преимуществе военной службы перед статскою ; в другом люди в превосходных фраках бросали легкие замечания о многотомных трудах поэта-труженика . Пискарев чувствовал , что один пожилой человек с почтенною наружностью схватил за пуговицу его фрака и представлял на его суждение одно весьма справедливое свое замечание , но он грубо оттолкнул его , даже не заметивши , что у него на шее был довольно значительный орден . Он перебежал в другую комнату — и там нет ее . В третью — тоже нет . « Где же она ? дайте ее мне ! о , я не могу жить , не взглянувши на нее ! мне хочется выслушать ,
» , — но все поиски его оставались тщетными . Беспокойный , утомленный , он прижался к углу и смотрел на толпу ; но напряженные глаза его начали ему представлять все в каком-то неясном виде . Наконец ему начали явственно показываться стены его комнаты . Он поднял глаза ; перед ним стоял подсвечник с огнем , почти потухавшим в глубине его ; вся свеча истаяла ; сало было налито на столе его.Так это он спал ! Боже , какой сон ! И зачем было просыпаться ? зачем было одной минуты не подождать : она бы , верно , опять явилась ! Досадный свет неприятным своим тусклым сиянием глядел в его окна . Комната в таком сером , таком мутном беспорядке ... О , как отвратительна действительность ! Что она против мечты ? Он разделся наскоро и лег в постель , закутавшись одеялом , желая на миг призвать улетевшее сновидение . Сон , точно , не замедлил к нему явиться , но представлял ему вовсе не то , что бы желал он видеть : то поручик Пирогов являлся с трубкою , то академический сторож , то действительный статский советник , то голова чухонки , с которой он когда-то рисовал портрет , и тому подобная чепуха.До самого полудня пролежал он в постеле , желая заснуть ; но она не являлась . Хотя бы на минуту показала прекрасные черты свои , хотя бы на минуту зашумела ее легкая походка , хотя бы ее обнаженная , яркая , как заоблачный снег , рука мелькнула перед ним.Все откинувши , все позабывши , сидел он с сокрушенным , с безнадежным видом , полный только одного сновидения . Ни к чему не думал он притронуться ; глаза его без всякого участия , без всякой жизни глядели в окно , обращенное в двор , где грязный водовоз лил воду , мерзнувшую на воздухе , и козлиный голос разносчика дребезжал : « Старого платья продать » . Вседневное и действительное странно поражало его слух . Так просидел он до самого вечера и с жадностию бросился в постель . Долго боролся он с бессонницею , наконец пересилил ее . Опять какой-то сон , какой-то пошлый , гадкий сон . « Боже , умилосердись : хотя на минуту , хотя на одну минуту покажи ее ! » Он опять ожидал вечера , опять заснул , опять снился какой-то чиновник , который был вместе и чиновник и фагот ; о , это нестерпимо ! Наконец она явилась ! ее головка и локоны ... она глядит ... О , как ненадолго ! опять туман , опять какое-то глупое сновидение.Наконец сновидения сделались его жизнию , и с этого времени вся жизнь его приняла странный оборот : он , можно сказать , спал наяву и бодрствовал во сне . Если бы его кто-нибудь видел сидящим безмолвно перед пустым столом или шедшим по улице , то , верно бы , принял его за лунатика или разрушенного крепкими напитками ; взгляд его был вовсе без всякого значения , природная рассеянность наконец развилась и властительно изгоняла на лице его все чувства , все движения . Он оживлялся только при наступлении ночи.Такое состояние расстроило его силы , и самым ужасным мучением было для него то , что наконец сон начал его оставлять вовсе . Желая спасти это единственное свое богатство ,
восстановить его . Он слышал , что есть средство восстановить сон — для этого нужно принять только опиум . Но где достать этого опиума ? Он вспомнил про одного персиянина , содержавшего магазин шалей , который всегда почти , когда ни встречал его , просил нарисовать ему красавицу . Он решился отправиться к нему , предполагая , что у него , без сомнения , есть этот опиум . Персиянин принял его сидя на диване и поджавши под себя ноги.— На что тебе опиум ? — спросил он его.Пискарев рассказал ему про свою бессонницу.— Хорошо , я дам тебе опиуму , только нарисуй мне красавицу . Чтоб хорошая была красавица ! чтобы брови были черные и очи большие , как маслины ; а я сама чтобы лежала возле нее и курила трубку ! слышишь ? чтобы хорошая была ! чтобы была красавица ! Пискарев обещал все . Персиянин на минуту вышел и возвратился с баночкою , наполненною темною жидкостью , бережно отлил часть ее в другую баночку и дал Пискареву с наставлением употреблять не больше как по семи капель в воде . С жадностию схватил он эту драгоценную баночку , которую не отдал бы за груду золота , и опрометью побежал домой.Пришедши домой , он отлил несколько капель в стакан с водою и , проглотив , завалился спать.Боже , какая радость ! Она ! опять она ! но уже совершенно в другом виде . О , как хорошо сидит она у окна деревенского светлого домика ! наряд ее дышит такою простотою , в какую только облекается мысль поэта . Прическа на голове ее ... Создатель , как проста эта прическа и как она идет к ней ! Коротенькая косынка была слегка накинута на стройной ее шейке ; все в ней скромно , все в ней — тайное , неизъяснимое чувство вкуса . Как мила ее грациозная походка ! как музыкален шум ее шагов и простенького платья ! как хороша рука ее , стиснутая волосяным браслетом ! Она говорит ему со слезою на глазах : « Не презирайте меня : я вовсе не та , за которую вы принимаете меня . Взгляните на меня , взгляните пристальнее и скажите : разве я способна к тому , что вы думаете ? » — « О ! нет , нет ! пусть тот , кто осмелится подумать , пусть тот ... » Но он проснулся , растроганный , растерзанный , с слезами на глазах . « Лучше бы ты вовсе не существовала ! не жила в мире , а была бы создание вдохновенного художника ! Я бы не отходил от холста , я бы вечно глядел на тебя и целовал бы тебя . Я бы жил и дышал тобою , как прекраснейшею мечтою , и я бы был тогда счастлив . Никаких бы желаний не простирал далее . Я бы призывал тебя , как ангела-хранителя , пред сном и бдением , и тебя бы ждал я , когда бы случилось изобразить божественное и святое . Но теперь ... какая ужасная жизнь ! Что пользы в том , что она живет ? Разве жизнь сумасшедшего приятна его родственникам и друзьям , некогда его любившим ? Боже , что за жизнь наша ! вечный раздор мечты с существенностью ! » Почти такие мысли занимали его беспрестанно . Ни о чем он не думал , даже почти ничего не ел и с нетерпением , со страстию любовника ожидал вечера и желанного видения .
такую власть над всем бытием его и воображением , что желанный образ являлся ему почти каждый день , всегда в положении противуположном действительности , потому что мысли его были совершенно чисты , как мысли ребенка . Чрез эти сновидения самый предмет как-то более делался чистым и вовсе преображался.Приемы опиума еще более раскалили его мысли , и если был когда-нибудь влюбленный до последнего градуса безумия , стремительно , ужасно , разрушительно , мятежно , то этот несчастный был он.Из всех сновидений одно было радостнее для него всех : ему представилась его мастерская , он так был весел , с таким наслаждением сидел с палитрою в руках ! И она тут же . Она была уже его женою . Она сидела возле него , облокотившись прелестным локотком своим на спинку его стула , и смотрела на его работу . В ее глазах , томных , усталых , написано было бремя блаженства ; все в комнате его дышало раем ; было так светло , так убрано . Создатель ! она склонила к нему на грудь прелестную свою головку ... Лучшего сна он еще никогда не видывал . Он встал после него как-то свежее и менее рассеянный , нежели прежде . В голове его родились странные мысли . « Может быть , — думал он , — она вовлечена каким-нибудь невольным ужасным случаем в разврат ; может быть , движения души ее склонны к раскаянию ; может быть , она желала бы сама вырваться из ужасного состояния своего . И неужели равнодушно допустить ее гибель , и притом тогда , когда только стоит подать руку , чтобы спасти ее от потопления ? » Мысли его простирались еще далее . « Меня никто не знает , — говорил он сам себе , — да и кому какое до меня дело , да и мне тоже нет до них дела . Если она изъявит чистое раскаяние и переменит жизнь свою , я женюсь тогда на ней . Я должен на ней жениться и , верно , сделаю гораздо лучше , нежели многие , которые женятся на своих ключницах и даже часто на самых презренных тварях . Но мой подвиг будет бескорыстен и может быть даже великим . Я возвращу миру прекраснейшее его украшение » .Составивши такой легкомысленный план , он почувствовал краску , вспыхнувшую на его лице ; он подошел к зеркалу и испугался сам впалых щек и бледности своего лица . Тщательно начал он принаряжаться ; приумылся , пригладил волоса , надел новый фрак , щегольской жилет , набросил плащ и вышел на улицу . Он дохнул свежим воздухом и почувствовал свежесть на сердце , как выздоравливающий , решившийся выйти в первый раз после продолжительной болезни . Сердце его билось , когда он подходил к той улице , на которой нога его не была со времени роковой встречи.Долго он искал дома ; казалось , память ему изменила . Он два раза прошел улицу и не знал , перед которым остановиться . Наконец один показался ему похожим . Он быстро взбежал на лестницу , постучал в дверь : дверь отворилась , и кто же вышел к нему навстречу ? Его идеал , его таинственный образ , оригинал мечтательных картин , та , которою он жил , так ужасно , так страдательно , так сладко жил .
удержаться на ногах от слабости , обхваченный порывом радости . Она стояла перед ним так же прекрасна , хотя глаза ее были заспаны , хотя бледность кралась на лице ее , уже не так свежем , но она все была прекрасна.— А ! — вскрикнула она , увидевши Пискарева и протирая глаза свои ( тогда было уже два часа ) . — Зачем вы убежали тогда от нас ? Он в изнеможении сел на стул и глядел на нее.— А я только что теперь проснулась ; меня привезли в семь часов утра . Я была совсем пьяна , — прибавила она с улыбкою.О , лучше бы ты была нема и лишена вовсе языка , чем произносить такие речи ! Она вдруг показала ему , как в панораме , всю жизнь ее . Однако ж , несмотря на это , скрепившись сердцем , решился попробовать он , не будут ли иметь над нею действия его увещания . Собравшись с духом , он дрожащим и вместе пламенным голосом начал представлять ей ужасное ее положение . Она слушала его с внимательным видом и с тем чувством удивления , которое мы изъявляем при виде чего-нибудь неожиданного и странного . Она взглянула , легко улыбнувшись , на сидевшую в углу свою приятельницу , которая , оставивши вычищать гребешок , тоже слушала со вниманием нового проповедника.— Правда , я беден , — сказал наконец после долгого и поучительного увещания Пискарев , — но мы станем трудиться ; мы постараемся наперерыв , один перед другим , улучшить нашу жизнь . Нет ничего приятнее , как быть обязану во всем самому себе . Я буду сидеть за картинами , ты будешь , сидя возле меня , одушевлять мои труды , вышивать или заниматься другим рукоделием , и мы ни в чем не будем иметь недостатка.— Как можно ! — прервала она речь с выражением какого-то презрения . — Я не прачка и не швея , чтобы стала заниматься работою.Боже ! в этих словах выразилась вся низкая , вся презренная жизнь , — жизнь , исполненная пустоты и праздности , верных спутников разврата.— Женитесь на мне ! — подхватила с наглым видом молчавшая дотоле в углу ее приятельница . — Если я буду женою , я буду сидеть вот как ! При этом она сделала какую-то глупую мину на жалком лице своем , которою чрезвычайно рассмешила красавицу.О , это уже слишком ! этого нет сил перенести . Он бросился вон , потерявши чувства и мысли . Ум его помутился : глупо , без цели , не видя ничего , не слыша , не чувствуя , бродил он весь день . Никто не мог знать , ночевал он где-нибудь или нет ; на другой только день каким-то глупым инстинктом зашел он на свою квартиру , бледный , с ужасным видом , с растрепанными волосами , с признаками безумия на лице . Он заперся в свою комнату и никого не впускал , ничего не требовал . Протекли четыре дня , и его запертая комната ни разу не отворялась ; наконец прошла неделя , и комната все так же была заперта . Бросились к дверям , начали звать его , но никакого не было ответа ; наконец выломали дверь и нашли бездыханный труп его с перерезанным горлом . Окровавленная бритва валялась на полу . По судорожно раскинутым рукам и по страшно искаженному виду можно было заключить ,
долго еще мучился , прежде нежели грешная душа его оставила тело.Так погиб , жертва безумной страсти , бедный Пискарев , тихий , робкий , скромный , детски простодушный , носивший в себе искру таланта , быть может со временем бы вспыхнувшего широко и ярко . Никто не поплакал над ним ; никого не видно было возле его бездушного трупа , кроме обыкновенной фигуры квартального надзирателя и равнодушной мины городового лекаря . Гроб его тихо , даже без обрядов религии , повезли на Охту ; за ним идучи , плакал один только солдат-сторож , и то потому , что выпил лишний штоф водки . Даже поручик Пирогов не пришел посмотреть на труп несчастного бедняка , которому он при жизни оказывал свое высокое покровительство . Впрочем , ему было вовсе не до того : он был занят чрезвычайным происшествием . Но обратимся к нему.Я не люблю трупов и покойников , и мне всегда неприятно , когда переходит мою дорогу длинная погребальная процессия и инвалидный солдат , одетый каким-то капуцином , нюхает левою рукою табак , потому что правая занята факелом . Я всегда чувствую на душе досаду при виде богатого катафалка и бархатного гроба ; но досада моя смешивается с грустью , когда я вижу , как ломовой извозчик тащит красный , ничем не покрытый гроб бедняка и только одна какая-нибудь нищая , встретившись на перекрестке , плетется за ним , не имея другого дела.Мы , кажется , оставили поручика Пирогова на том , как он расстался с бедным Пискаревым и устремился за блондинкою . Эта блондинка была легенькое , довольно интересное созданьице . Она останавливалась перед каждым магазином и заглядывалась на выставленные в окнах кушаки , косынки , серьги , перчатки и другие безделушки , беспрестанно вертелась , глазела во все стороны и оглядывалась назад . « Ты , голубушка , моя ! » — говорил с самоуверенностию Пирогов , продолжая свое преследование и закутавши лицо свое воротником шинели , чтобы не встретить кого-нибудь из знакомых . Но не мешает известить читателей , кто таков был поручик Пирогов.Но прежде нежели мы скажем , кто таков был поручик Пирогов , не мешает кое-что рассказать о том обществе , к которому принадлежал Пирогов . Есть офицеры , составляющие в Петербурге какой-то средний класс общества . На вечере , на обеде у статского советника или у действительного статского , который выслужил этот чин сорокалетними трудами , вы всегда найдете одного из них . Несколько бледных , совершенно бесцветных , как Петербург , дочерей , из которых иные перезрели , чайный столик , фортепиано , домашние танцы — все это бывает нераздельно с светлым эполетом , который блещет при лампе , между благонравной блондинкой и черным фраком братца или домашнего знакомого . Этих хладнокровных девиц чрезвычайно трудно расшевелить и заставить смеяться ; для этого нужно большое искусство или , лучше сказать , совсем не иметь никакого искусства . Нужно говорить так , чтобы не было ни слишком умно , ни слишком смешно , чтобы во всем была та мелочь , которую любят женщины .
означенным господам . Они имеют особенный дар заставлять смеяться и слушать этих бесцветных красавиц . Восклицания , задушаемые смехом : « Ах , перестаньте ! не стыдно ли вам так смешить ! » — бывают им часто лучшею наградою . В высшем классе они попадаются очень редко или , лучше сказать , никогда . Оттуда они совершенно вытеснены тем , что называют в этом обществе аристократами ; впрочем , они считаются учеными и воспитанными людьми . Они любят потолковать об литературе ; хвалят Булгарина , Пушкина и Греча и говорят с презрением и остроумными колкостями об А. А. Орлове . Они не пропускают ни одной публичной лекции , будь она о бухгалтерии или даже о лесоводстве . В театре , какая бы ни была пьеса , вы всегда найдете одного из них , выключая разве если уже играются какие-нибудь « Филатки » , которыми очень оскорбляется их разборчивый вкус . В театре они бессменно . Это самые выгодные люди для театральной дирекции . Они особенно любят в пьесе хорошие стихи , также очень любят громко вызывать актеров ; многие из них , преподавая в казенных заведениях или приготовляя к казенным заведениям , заводятся наконец кабриолетом и парою лошадей . Тогда круг их становится обширнее ; они достигают наконец до того , что женятся на купеческой дочери , умеющей играть на фортепиано , с сотнею тысяч или около того наличных и кучею брадатой родни . Однако ж этой чести они не прежде могут достигнуть , как выслуживши , по крайней мере , до полковничьего чина . Потому что русские бородки , несмотря на то что от них еще несколько отзывается капустою , никаким образом не хотят видеть дочерей своих ни за кем , кроме генералов или , по крайней мере , полковников . Таковы главные черты этого сорта молодых людей . Но поручик Пирогов имел множество талантов , собственно ему принадлежавших . Он превосходно декламировал стихи из « Димитрия Донского » и « Горе от ума » , имел особенное искусство пускать из трубки дым кольцами так удачно , что вдруг мог нанизать их около десяти одно на другое . Умел очень приятно рассказать анекдот о том , что пушка сама по себе , а единорог сам по себе . Впрочем , оно несколько трудно перечесть все таланты , которыми судьба наградила Пирогова . Он любил поговорить об актрисе и танцовщице , но уже не так резко , как обыкновенно изъясняется об этом предмете молодой прапорщик . Он был очень доволен своим чином , в который был произведен недавно , и хотя иногда , ложась на диван , он говорил : « Ох , ох ! суета , все суета ! что из этого , что я поручик ? » — но втайне его очень льстило это новое достоинство ; он в разговоре часто старался намекнуть о нем обиняком , и один раз , когда попался ему на улице какой-то писарь , показавшийся ему невежливым , он немедленно остановил его и в немногих , но резких словах дал заметить ему , что перед ним стоял поручик , а не другой какой офицер . Тем более старался он изложить это красноречивее , что тогда проходили мимо его две весьма недурные дамы .
художника Пискарева ; впрочем , это происходило , может быть , оттого , что ему весьма желалось видеть мужественную физиономию свою на портрете . Но довольно о качествах Пирогова . Человек такое дивное существо , что никогда не можно исчислить вдруг всех его достоинств , и чем более в него всматриваешься , тем более является новых особенностей , и описание их было бы бесконечно.Итак , Пирогов не переставал преследовать незнакомку , от времени до времени занимая ее вопросами , на которые она отвечала резко , отрывисто и какими-то неясными звуками . Они вошли темными Казанскими воротами в Мещанскую улицу , улицу табачных и мелочных лавок , немцев-ремесленников и чухонских нимф . Блондинка бежала скорее и впорхнула в ворота одного довольно запачканного дома . Пирогов — за нею . Она взбежала по узенькой темной лестнице и вошла в дверь , в которую тоже смело пробрался Пирогов . Он увидел себя в большой комнате с черными стенами , с закопченным потолком . Куча железных винтов , слесарных инструментов , блестящих кофейников и подсвечников была на столе ; пол был засорен медными и железными опилками . Пирогов тотчас смекнул , что это была квартира мастерового . Незнакомка порхнула далее в боковую дверь . Он было на минуту задумался , но , следуя русскому правилу , решился идти вперед . Он вошел в комнату , вовсе не похожую на первую , убранную очень опрятно , показывавшую , что хозяин был немец . Он был поражен необыкновенно странным видом.Перед ним сидел Шиллер , — не тот Шиллер , который написал « Вильгельма Телля » и « Историю Тридцатилетней войны » , но известный Шиллер , жестяных дел мастер в Мещанской улице . Возле Шиллера стоял Гофман , — не писатель Гофман , но довольно хороший сапожник с Офицерской улицы , большой приятель Шиллера . Шиллер был пьян и сидел на стуле , топая ногою и говоря что-то с жаром . Все это еще бы не удивило Пирогова , но удивило его чрезвычайно странное положение фигур . Шиллер сидел , выставив свой довольно толстый нос и поднявши вверх голову ; а Гофман держал его за этот нос двумя пальцами и вертел лезвием своего сапожнического ножа на самой его поверхности . Обе особы говорили на немецком языке , и потому поручик Пирогов , который знал по-немецки только « гут морген » , ничего не мог понять из всей этой истории . Впрочем , слова Шиллера заключались вот в чем. « Я не хочу , мне не нужен нос ! — говорил он , размахивая руками . — У меня на один нос выходит три фунта табаку в месяц . И я плачу в русский скверный магазин , потому что немецкий магазин не держит русского табаку , я плачу в русский скверный магазин за каждый фунт по сорок копеек ; это будет рубль двадцать копеек ; двенадцать раз рубль двадцать копеек — это будет четырнадцать рублей сорок копеек . Слышишь , друг мой Гофман ? на один нос четырнадцать рублей сорок копеек ! Да по праздникам я нюхаю рапе , потому что я не хочу нюхать по праздникам русский скверный табак . В год я нюхал два фунта рапе , по два рубля фунт .
копеек на один табак . Это разбой ! Я спрашиваю тебя , мой друг Гофман , не так ли ? — Гофман , который сам был пьян , отвечал утвердительно . — Двадцать рублей сорок копеек ! Я швабский немец ; у меня есть король в Германии . Я не хочу носа ! режь мне нос ! вот мой нос ! » И если бы не внезапное появление поручика Пирогова , то , без всякого сомнения , Гофман отрезал бы ни за что ни про что Шиллеру нос , потому что он уже привел нож свой в такое положение , как бы хотел кроить подошву.Шиллеру показалось очень досадно , что вдруг незнакомое , непрошеное лицо так некстати ему помешало . Он , несмотря на то что был в упоительном чаду пива и вина , чувствовал , что несколько неприлично в таком виде и при таком действии находиться в присутствии постороннего свидетеля . Между тем Пирогов слегка наклонился и с свойственною ему приятностию сказал : — Вы извините меня ... — Пошел вон ! — отвечал протяжно Шиллер.Это озадачило поручика Пирогова . Такое обращение ему было совершенно ново . Улыбка , слегка было показавшаяся на его лице , вдруг пропала . С чувством огорченного достоинства он сказал : — Мне странно , милостивый государь ... вы , верно , не заметили ... я офицер ... — Что такое офицер ! Я — швабский немец . Мой сам ( при этом Шиллер ударил кулаком по столу ) будет офицер : полтора года юнкер , два года поручик , и я завтра сейчас офицер . Но я не хочу служить . Я с офицером сделает этак : фу ! — при этом Шиллер подставил ладонь и фукнул на нее.Поручик Пирогов увидел , что ему больше ничего не оставалось , как только удалиться ; однако ж такое обхождение , вовсе не приличное его званию , ему было неприятно . Он несколько раз останавливался на лестнице , как бы желая собраться с духом и подумать о том , каким бы образом дать почувствовать Шиллеру его дерзость . Наконец рассудил , что Шиллера можно извинить , потому что голова его была наполнена пивом ; к тому же представилась ему хорошенькая блондинка , и он решился предать это забвению . На другой день поручик Пирогов рано поутру явился в мастерской жестяных дел мастера . В передней комнате встретила его хорошенькая блондинка и довольно суровым голосом , который очень шел к ее личику , спросила : — Что вам угодно ? — А , здравствуйте , моя миленькая ! вы меня не узнали ? плутовочка , какие хорошенькие глазки ! — при этом поручик Пирогов хотел очень мило поднять пальцем ее подбородок.Но блондинка произнесла пугливое восклицание и с тою же суровостию спросила : — Что вам угодно ? — Вас видеть , больше ничего мне не угодно , — произнес поручик Пирогов , довольно приятно улыбаясь и подступая ближе ; но , заметив , что пугливая блондинка хотела проскользнуть в дверь , прибавил : — Мне нужно , моя миленькая , заказать шпоры . Вы можете мне сделать шпоры ? хотя для того , чтобы любить вас , вовсе не нужно шпор , а скорее бы уздечку . Какие миленькие ручки ! Поручик Пирогов всегда бывал очень любезен в изъяснениях подобного рода.— Я сейчас позову моего мужа , — вскрикнула немка и ушла ,
минут Пирогов увидел Шиллера , выходившего с заспанными глазами , едва очнувшегося от вчерашнего похмелья . Взглянувши на офицера , он припомнил , как в смутном сне , происшествие вчерашнего дня . Он ничего не помнил в таком виде , в каком было , но чувствовал , что сделал какую-то глупость , и потому принял офицера с очень суровым видом.— Я за шпоры не могу взять меньше пятнадцати рублей , — произнес он , желая отделаться от Пирогова , потому что ему , как честному немцу , очень совестно было смотреть на того , кто видел его в неприличном положении . Шиллер любил пить совершенно без свидетелей , с двумя , тремя приятелями , и запирался на это время даже от своих работников.— Зачем же так дорого ? — ласково сказал Пирогов.— Немецкая работа , — хладнокровно произнес Шиллер , поглаживая подбородок . — Русский возьмется сделать за два рубля.— Извольте , чтобы доказать , что я вас люблю и желаю с вами познакомиться , я плачу пятнадцать рублей.Шиллер минуту оставался в размышлении : ему , как честному немцу , сделалось немного совестно . Желая сам отклонить его от заказывания , он объявил , что раньше двух недель не может сделать . Но Пирогов без всякого прекословия изъявил совершенное согласие.Немец задумался и стал размышлять о том , как бы лучше сделать свою работу , чтобы она действительно стоила пятнадцать рублей . В это время блондинка вошла в мастерскую и начала рыться на столе , уставленном кофейниками . Поручик воспользовался задумчивостью Шиллера , подступил к ней и пожал ручку , обнаженную до самого плеча . Это Шиллеру очень не понравилось.— Мейн фрау ! — закричал он.— Вас волен зи дох ? — отвечала блондинка.— Гензи на кухня ! Блондинка удалилась.— Так через две недели ? — сказал Пирогов.— Да , через две недели , — отвечал в размышлении Шиллер , — у меня теперь очень много работы.— До свидания ! я к вам зайду.— До свидания , — отвечал Шиллер , запирая за ним дверь.Поручик Пирогов решился не оставлять своих исканий , несмотря на то что немка оказала явный отпор . Он не мог понять , чтобы можно было ему противиться , тем более что любезность его и блестящий чин давали полное право на внимание . Надобно , однако же , сказать и то , что жена Шиллера , при всей миловидности своей , была очень глупа . Впрочем , глупость составляет особенную прелесть в хорошенькой жене . По крайней мере , я знал много мужей , которые в восторге от глупости своих жен и видят в ней все признаки младенческой невинности . Красота производит совершенные чудеса . Все душевные недостатки в красавице , вместо того чтобы произвести отвращение , становятся как-то необыкновенно привлекательны ; самый порок дышит в них миловидностью ; но исчезни она — и женщине нужно быть в двадцать раз умнее мужчины , чтобы внушить к себе если не любовь , то , по крайней мере , уважение . Впрочем , жена Шиллера , при всей глупости , была всегда верна своей обязанности ,
, и блондинка становилась для него интереснее день ото дня . Он начал довольно часто осведомляться о шпорах , так что Шиллеру это наконец наскучило . Он употреблял все усилия , чтобы окончить скорее начатые шпоры ; наконец шпоры были готовы.— Ах , какая отличная работа ! — закричал поручик Пирогов , увидевши шпоры . — Господи , как это хорошо сделано ! У нашего генерала нет этаких шпор.Чувство самодовольствия распустилось по душе Шиллера . Глаза его начали глядеть довольно весело , и он совершенно примирился с Пироговым . « Русский офицер — умный человек » , — думал он сам про себя.— Так вы , стало быть , можете сделать и оправу , например , к кинжалу или другим вещам ? — О , очень могу , — сказал Шиллер с улыбкою.— Так сделайте мне оправу к кинжалу . Я вам принесу ; у меня очень хороший турецкий кинжал , но мне бы хотелось оправу к нему сделать другую.Шиллера это как бомбою хватило . Лоб его вдруг наморщился . « Вот тебе на ! » — подумал он про себя , внутренно ругая себя за то , что накликал сам работу . Отказаться он почитал уже бесчестным , притом же русский офицер похвалил его работу . Он , несколько покачавши головою , изъявил свое согласие ; но поцелуй , который , уходя , Пирогов влепил нахально в самые губки хорошенькой блондинки , поверг его в совершенное недоумение.Я почитаю не излишним познакомить читателя несколько покороче с Шиллером . Шиллер был совершенный немец , в полном смысле всего этого слова . Еще с двадцатилетнего возраста , с того счастливого времени , в которое русский живет на фу-фу , уже Шиллер размерил всю свою жизнь и никакого , ни в каком случае , не делал исключения . Он положил вставать в семь часов , обедать в два , быть точным во всем и быть пьяным каждое воскресенье . Он положил себе в течение десяти лет составить капитал из пятидесяти тысяч , и уже это было так верно и неотразимо , как судьба , потому что скорее чиновник позабудет заглянуть в швейцарскую своего начальника , нежели немец решится переменить свое слово . Ни в каком случае не увеличивал он своих издержек , и если цена на картофель слишком поднималась против обыкновенного , он не прибавлял ни одной копейки , но уменьшал только количество , и хотя оставался иногда несколько голодным , но , однако же , привыкал к этому . Аккуратность его простиралась до того , что он положил целовать жену свою в сутки не более двух раз , а чтобы как-нибудь не поцеловать лишний раз , он никогда не клал перцу более одной ложечки в свой суп ; впрочем , в воскресный день это правило не так строго исполнялось , потому что Шиллер выпивал тогда две бутылки пива и одну бутылку тминной водки , которую , однако же , он всегда бранил . Пил он вовсе не так , как англичанин , который тотчас после обеда запирает дверь на крючок и нарезывается один . Напротив , он , как немец , пил всегда вдохновенно , или с сапожником Гофманом , или с столяром Кунцом , тоже немцем и большим пьяницею . Таков был характер благородного Шиллера ,