тогда̀ ве́сь тогѡ̀, є́же всѣ́хъ внѣ̀ є́сть, быва́етъ, идѣ́же ни сло́во, ни помышле́ніе, ни умышле́ніе ко́е предъ̑успѣва́етъ разли́чествующо, но простота̀ и непости́жность: безгла́сіе же и у́жасъ, безъ̑ѡбра́зное и безконе́чное и безпредѣ́льное: и неви́димагѡ стра́ннымъ ѡ́бразомъ ви́дитъ видѣ́ніе, и безви́дный ви́дъ, ѿрѣше́нъ и то́й и безви́денъ въ правотѣ̀ бы́въ, и по неви́димѡ ви́димымъ и́мъ, ибезъ̑ѻче́снѡ зри́мымъ, вкра́тцѣ рещѝ, въ себѣ̀ бж҃е́ственною и преесте́ственною добро́тою ѡшаря́емь, и созда́вшаго сего̀ такова̀, прославля́я бг҃а