не останавливайся желанье счастия в меня вдохнули боги: я требовал его от неба и земли и вслед за призраком, манящим издали, жизнь перешёл до полдороги; но прихотям судьбы я боле не служу: счастливый отдыхом, на счастие похожим, отныне с рубежа на поприще гляжу и скромно кланяюсь прохожим. красиво. но я выродок, мне оп-пост милее жизни и сладких иллюзий, потому что в этом мире нет мне ничего кроме страдания и боли. боратынский истина о счастии с младенчества тоскуя, всё счастьем беден я, или во век его не обрету я в пустыне бытия? младые сны от сердца отлетели, не узнаю я свет; надежд своих лишён я прежней цели, а новой цели нет. «безумен ты и все твои желанья», — мне первый опыт рек; и лучшие мечты моей созданья отвергнул я навек. но для чего души разуверенье свершилось не вполне? зачем же в ней слепое сожаленье живёт о старине? так некогда обдумывал с роптаньем я дольний жребий свой, вдруг истину (то не было мечтаньем) узрел перед собой. «светильник мой укажет путь ко счастью! — вещала. — захочу — и, страстного, отрадному бесстрастью тебя я научу. пускай со мной ты сердца жар погубишь, пускай, узнав людей, ты, может быть, испуганный, разлюбишь и ближних и друзей. я бытия все прелести разрушу, но ум наставлю твой; я оболью суровым хладом душу, но дам душе покой». я трепетал, словам её внимая, и горестно в ответ промолвил ей: «о гостья роковая! печален твой привет. светильник твой — светильник погребальный всех радостей земных! твой мир, увы! могилы мир печальный, и страшен для живых. нет, я не твой! в твоей науке строгой я счастья не найду; покинь меня: кой-как моей дорогой один я побреду. прости! иль нет: когда моё светило во звездной вышине начнёт бледнеть, и всё, что сердцу мило, забыть придётся мне, явись тогда! раскрой тогда мне очи, мой разум просвети: чтоб, жизнь презрев, я мог в обитель ночи безропотно сойти». 1823