Ясос Биб/Путешествие в Америку

*Основная статья* :  ***Ясос Биб*** 

I'm an alien, I'm a legal alien,

I'm an Englishman in New York.

~ Стинг про пришельцев на улицах Нью-Йорка

В апреле 1912 года,  *Ясос Биб* , движимый желанием устранить белые пятна в своих знаниях об индейских племенах Северной Америки, отправился в этнографическую экспедицию в Северо-Американские Соединённые Штаты.

Чтобы не скучать в дороге и освежить познания в английском языке, литовский философ взял с собой книжку китайского политического мыслителя и революционера Сунь Ятсена, озаглавленную «Kidnapped in London».

Добравшись 9 апреля до английского Саутгемптона, Ясос приобрёл билет на первый же пароход, отбывающий в Нью-Йорк. Однако попасть на судно в тот же день ему не удалось из-за забастовки угольщиков, которая вызвала перебои с поставкой угля для пароходов, нарушив графики их отправления в рейсы. К счастью, трансатлантические рейсы в то время года былы заполнены только наполовину, и билетов было пруд-пруди. На следующий день, из предложенных кассиром Ясосу судов британской пароходной компании «White Star Line» с невообразимо кретинскими названиями «Понтик», «Кретик», «Кимрик», «Канопик», «Африк», «Джорджик», «Гомерик» и «Персик», Ясос выбрал лайнер с красивым названием «Титаник», и за относительно небольшую доплату в 15 £ обменял свой просроченный билет на билет на палубу «Е», в эконом-каютах первого класса «Титаника».

## Большому кораблю — большое плавание

«Титаник» очаровал Ясоса своими грандиозными размерами и роскошью помещений первого класса. Там было всё для комфортного и приятного времяпрепровождения:

- латунные койки в каютах и обшитые деревом палубные корридоры с репродукциями картин мастеров итальянского возрождения;

- помпезная парадная лестница в стиле эпохи Марии II и Вильгельма III со статуей херувима и ограждением из узорчатых чугунных решёток с дугообразными дубовыми перилами под огромным овальным куполом из матового стекла;

- межпалубные лифты, украшенные лепниной, люстрами и канделябрами электрического освещения;

- гимнастический зал, корт для игры в сквош и плавательный бассейн с подогретой солёной водой;

- турецкие бани с массажным салоном и мраморными фонтанчиками питьевой воды с краниками в виде львиной головы;

- курительный салон, библиотека с читальной залой и зал для приёмов с бархатными диванами и пурпурным ковровым покрытием, в котором ботинки утопали под самые шнурки;

- медпункт с лазаретом на 12 коек и даже парикмахерская, в которой Ясос не упустил случая подравнять свои щегольские усы.

Для удовлетворения гастрономических подтребностей пассажиров служили ресторан «À La Carte» и кафе «Parisien» в стиле Людовика XVI, где подавали меню итальянского ресторатора  *Отварио Спагетти* , включая, помимо прочего, устриц по-русски, отварную сёмгу под взбитыми сливками, ягнёнка под мятным соусом, паштет из гусиной печени и эклеры с шоколадной глазурью. Венцом увеселительных удобств трансатлантического лайнера был обеденный салон на 550 персон с танцевальным залом, где каждый вечер под аккомпанимент оркестра из восьми человек американский певец-баритон  *Барри Тономпел*  развлекал пассажиров первого класса шлягерами Ирвинга Берлина и Джерома Керна.

После выступления Барри отправлялся к барной стойке прополоскать пересохшее горло парой-тройкой стаканов виски, где с ним познакомился Ясос. Собутыльники быстро нашли общий язык и сдружились. Новый приятель литовского философа был настоящей находкой: балагур, шутник и весельчак,  *Барри Тономпел*  пользовался головокружительным успехом у барышень и, самое главное, лично знал капитана, шеф-повара и многих офицеров команды. Эти знакомства открывали певцу многие двери на судне, входить в которые обычным пассажирам не дозволялось. Будучи заядлым картёжником и пьяницей, Барри, с неизменной сигарой во рту и бездонным стаканом виски в руке, коротал время, играя в покер. Его картёжный партнёр, помощник капитана  *Росс Пиздяйтес* , частенько приглашал певца в свою каюту в носовой части шлюпочной палубы, прямо напротив офицерского курительного салона. Из каюты пощника капитана всю ночь напролёт раздавались крики игроков в покер, звуки «Патефона» и заливистый женский смех и визг. После знакомства с Барри, Ясос стал антуражем американского певца на этих вечеринках. К удивлению литовского этнографа, хозяин каюты  *Росс Пиздяйтес* , уроженец Уэльса, имел литовские корни, утверждая, что его дедушка был литовским дворянином из рода Ягеллонов, участвовал в сражении на Березине, где руководил строительством моста и переправой через реку, чудом избежал русского плена и затем бежал вместе с отступающим войском Бонапарта во Францию, откуда после отстранения императора от власти перебрался в Уэльс. Впрочем, неплохо знакомый с историей польско-литовской шляхты  *Ясос Биб*  сильно сомневался в правдивости этих утверждений разговорчивого  *Пиздяйтеса* . В дополнение, черты лица помощника капитана — его низкий лоб, нос картошкой, выпученные как у насмерть перепуганного кролика глаза и недоразвитая нижняя челюсть — свидетельствовали скорее о рабоче-крестьянском происхождении  *Пиздяйтеса* , нежели о том, что он был выходцем из благородного рода потомков династии Гедиминовичей.

Проводя многодневное путешествие на борту парохода в компании  *Барри Тономпела*  и его приятелей,  *Ясос Биб*  познакомился со многими пассажирами «Титаника», включая представителей высшего общества: с мультимиллионером Бенджамином Гуггенхаймом и его очаровательной любовницей Леонтине Обар, со светской львицей Маргарет Браун, с писателем-фантастом Жаком Фатреллом, и с владельцем сети универмагов «Macy’s» Исидором Штраусом и его супругой Идой. С горничной последних Ясосу даже удалось закрутить небольшой роман под носом у её хозяина, пока тот был занят просмотром биржевых сводок и отправкой телеграмм своему брокеру в Нью-Йорк. Также общность интересов сдружила Ясоса с полковником Арчибальдом Грейси, историком-самоучкой, который тоже баловался литераторством, выпуская одну за другой книги, заглавие которых неизменно начиналось словами «Правда о...». Благодаря неутомимой плодовитости полковника Грейси, читающая публика с завидной регулярностью и частотой узнавала правду о широком круге злободневных вопросов — от истинных причин кончины 26-го президента США Теодора Рузвельта и ошибочности теории естественного отбора господина Дарвина до недостатков санитарной обработки воды в системе водоснабжения г. Буффало в штате Нью-Йорк.

Несмотря на блеск и интеллектуальную изысканность высшего света, Ясоса тяготили чопорность и лицемерие публики первого класса. Литовского фольклориста больше тянуло в носовую часть трансатлантического лайнера — туда, где располагались кубрики, камбуз и столовые для кочегаров, механиков, смазчиков и матросов; туда, откуда винтовой трап вёл прямо в котельные, где чумазые кочегары с огоньком и крепким словцом бросали уголь в топку; туда, где воняло квашеной капустой и жареной картошкой и под звонкий грохот кастрюль и монотонное жужжание тестомесильных машин и мясорубок готовилась вонючая еда для рабочего экипажа корабля и пассажиров третьего класса; туда, где не умели пользоваться фарфоровым унитазом и срали прямо на пол в общем коридоре; туда, где умели много пить и веселиться, и в пьяном угаре пели и плясали под губную гармошку. Там  *Ясос Биб*  был в своей стихии: он жадно ловил каждую фразу, спешно записывая услышанное в свой журнал, который к концу путешествия разбух от множества исписанных убористым почерком страниц, закладок, вкладок, вставок и вклеек.

В ночь с 14 на 15 апреля 1912 года, в каюте помощника капитана  *Росс Пиздяйтеса*  полным ходом шла гулянка:  *Барри Тономпел* ,  *Ясос Биб*  и радист  *Морзе Непомнящий*  в компании нескольких барышень из кают третьего класса, развлекались игрой в покер, которая в ту ночь выдалась весьма успешной для Ясоса. Ему весь вечер везло в картах и даже один раз выпал флэш-рояль. Сам  *Пиздяйтес*  в ту ночь нёс вахту на капитанском мостике. Стояла ясная погода, и скучающий  *Пиздяйтес* , приказав младшему офицеру «глядеть в оба», ушмыгнул с мостика в свою каюту, чтобы присоединиться к игре.  От обилия выпитого и выкуренного за ночь, у Ясоса начала кружиться голова, и он, уступив отлучившемуся с вахты  *Пиздяйтесу*  своё место за картёжным столом, вышел на воздух освежиться. Сообразив, что на подкашивающихся ногах до туалета ему не добежать, литовский философ кое-как добрёл до шлюпочной палубы и, с трудом преодолевая качку, опорожнился за борт парохода. В это время раздался громкий скрежет, гигантский лайнер резко качнуло, и Ясос, попятившись назад, потерял равновесие, свалился в спасательную шлюпку и, сильно стукнувшись головой, потерял сознание.

## Беглый президент

Спустя три дня  *Ясос Биб*  очнулся со страшной головной болью, обессиленно лежащим на койке в доме  *Ни Ду Ши*  и  *Си Днемси Жу*  в Чайна-тауне Нью-Йорка. После этого в течение недели их приёмная дочь,  *Хуй Ню Пей* , отпаивала Ясоса китайскими лечебными зельями, пока литовский философ не пришёл в себя и к нему вернулась речь. (Его первыми словами были 請給我水.) Травма головы не прошла даром: Ясосу полностью отшибло память. В его голове не осталось ни одного воспоминания о прежней жизни, и, несмотря на неимоверные умственные усилия, Ясос не мог вспомнить не только своё путешествие на «Титанике», но и вообще что-либо о том, кто он такой, чем занимается, откуда и зачем приехал, и как его зовут.

Хозяева квартиры рассказали Ясосу, что китайские портовые грузчики подобрали его в одной из спасательных шлюпок «Титаника» на пирсе британской судоходной компании «Кунард Лайн» в нью-йоркском порту, куда причалила «Карпатия» для выгрузки людей и шлюпок с «Титаника». Видимо безжизненное тело незнакомца в суматохе забыли вытащить из шлюпки и отправить в больницу или морг. Обшарив его карманы, китайцы обнаружили всего лишь пробку от бутылки виски; пухлый блокнот со страницами, исписанными мелким почерком на неизвестном им языке; книжку на английском языке от 1897 года под авторством Сунь Ятсена, озаглавленную «Kidnapped in London»; а также порванный и размокший паспорт, в котором от имени остались только буквы «S» и «Ya». По найденным вещам и внешнему облику незнакомца китайцы догадались, что перед ними не кто иной, как недавний президент Китайской республики Сунь Ятсен собственной персоной, который пытался бежать в США после его отстранения от власти, спасаясь от преследования военной хунтой. Грузчики привезли Ятсена в Чайна-таун и разместили его в доме  *Ни Ду Ши* .

Поскольку память Ясоса была чиста, как лист белоснежной бумаги, рассказ китайцев его ничуть не удивил. Всё сходилось: абсолютно всё — его лысеющая голова с большим лбом, элегантные усы, роскошные брови; остатки имени в паспорте; газетные заголовки в «Нью-Йорк Таймс» о приходе к власти в Китае военной хунты, отречении императора от власти и бегстве президента за границу; чрезвычайно затуманенные опиумным маревом воспоминания о жизни в сырой Маньчжурии; и тот факт, что литовский филолог бегло говорит по-китайски, — всё это указывало на то, что подобранный в порту таинственный незнакомец в самом деле является Сунь Ятсеном, ищущим убежища в Америке. Под вопросом оставался блокнот со странными каракулями на иностранном языке, однако у Ясоса не было охоты разбираться в этих каракулях, как не было ни малейшего сомнения в том, что он — беглый президент временного правительства Китайской республики.

Так же не было у Ясоса-Ятсена ни малейшего сомнения в том, что нужно делать: как можно скорее организовать борьбу с военной диктатурой Юань Шикая в Китае, и цель его, Сунь Ятсена, пребывания в США заключается в том, чтобы получить моральную, финасовую и техническую поддержку в этой борьбе от многочисленной китайской диаспоры в Америке.

Повод для организации вооружённой борьбы не заставил себя долго ждать.

## Война тонгов

В 1912 году Чайна-таун был рассадником греха и кишел подпольными опиумными курильнями, игорными клубами и борделями. Все предприятия, легальные и нелегальные — от мясной лавки до магазина шёлковых тканей и от уличной торговли наркотиками до частной квартиры для игры в кости, — были обложены рэкетом и платили дань. Эта дань вкупе с прибылями от криминальных бизнесов составляли огромную статью доходов китайских преступных организаций, которые беспрерывно и неустанно враждовали друг с другом в борьбе за место под солнцем место в тени небоскрёбов Манхэттена. На улицах и в подворотнях нью-йоркского Чайна-тауна в полном разгаре шла кровопролитная  **война тонгов** . Вооружённые до зубов боевики противоборствующих китайских банд день и ночь душили, резали, рубили, поджигали, бобмбили и стреляли друг в друга, используя любой незначительный, порой даже самый абсурдный повод для межклановых разборок вроде отказа какого-нибудь заезжего барыги заплатить выкуп в полном объёме за «проданную» ему китаянку-рабыню. Среди членов тонгов были не только китайцы, но и филиппинцы, малазийцы, индусы и даже белые американцы, которых китайцы успешно использовали в качестве переводчиков и для связей с «внешним миром» — полицией, почтовой службой, купленными политиками в городской мэрии, деловыми партнёрами и газетчиками. Примерно каждый пятый бандит того или иного тонга состоял на службе в нескольких тонгах одновременно, и убийство одного из боевиков вызывало цепную реакцию мести, в которую вовлекалось несколько банд одновременно.

Слух о том, что в доме  *Ни Ду Ши*  поселился беглый президент Китая Сунь Ятсен, быстро облетел китайскую слободку. По горло сытые обещаниями главарей тонгов о защите делового сообщества Чайна-тауна от разбоя и насилия, китайские предприниматели и деятели культуры с надеждой обратили свои взоры на того, кто, по их мнению, мог бы положить конец безобразиям, которые с конца прошлого века сотрясали тихие и миролюбивые китайские кварталы крупнейшего американского мегаполиса. К Ясосу, которого стали за глаза ласково называть «дядюшкой Сунь», потянулись делегаты:

- ресторатор  *Дай Начай* , владелец чайных «Ча Юналей» и «Подуй Начай»

- владелец игорных домов и кабаре  *Тан Цуй Канкан*

- певица  *Синг Ю Сонг*

- президент профсоюза рикшей  *Хай Вэй Лонгвэй*

- отельер  *Ху Ли Дэй* , владелец сети гостиниц «Holiday Inn»

- ингуматор  *Дзэн Пофигуй* , директор похоронных бюро «А Минь», «Ciao Ciao Sun» и «Six Feet Under»

- винодел и держатель питейных заведений  *Винь Цаналей*

- владелец доходных домов  *Ки Шмякишенг*

- магнат турецких и русских бань  *Вань Куваляй*

- фармацевт и оптовый торговец опиумом  *Цзелуй Ма Южопень*

- поэт и писатель  *Ли Жиписюнь* , издатель местной газеты «Пи Сюин»

- китайский националист  *Пи Цзюлей Надаюн*

- братья  *Хуй Сунь*  и  *Хуй Вынь* , владельцы домов терпимости «По́ Хуй»

Все в один голос жаловались на главарей тонгов «Хип Синг» и «Он Леонг»: мол, злодеи  *Ли Ходэй*  и  *Су Кинсын*  обложили всех и вся данью и обдирают до последнего цента; заставляют брать непосильные займы, должников затем вышвыривают на улицу из их домов, магазинов и мастерских, а в освободившихся помещениях размещают подпольные бордели, опиумные курильни и склады наркотиков, оружия, патронов и взрывчатки; подкупают полицейских и инспекторов мэрии, чтобы те закрывали глаза на творящиеся беззакония в Чайна-тауне. Умоляли Дядюшку Сунь навести порядок и просили защиты.

*Ясос Биб*  всех внимательно выслушал и через неделю, проведённую в опиумных курильнях Чайна-тауна, презентовал план действий, получивший среди обитателей китайской слободки название «Легендарный стратегический план великих преобразований и возвращения величия Дядюшки Сунь с надеждой и верой в ясное небо над головой и пение птиц добра о мире и любви». План великих свершений предусматривал создание нового тонга, который положит конец войне тонгов. В качестве ударной силы тонга предлагалось создание и вооружение частной армии, финансируемой членскими взносами и принудительными отчислениями от прибыли предприятий Чайна-тауна. На армию возлагалась задача силой искоренить все банды из китайской слободки, взять власть в Чайна-тауне в свои руки и построить новое общество на сформулированных Дядюшкой Сунь «трёх народных принципах»: национализм, народовластие и народное благосостояние. Новому тонгу Ясос-Ятсен предложил дать звучное название «Гоминьдан», что буквально означает «Китайская национальная партия».

Решение было единодушно одобрено, и новоявленный Дядюшка «Биб» Сунь энергично взялся за дело. Для реализации поставленной цели ему были выделены помощники из числа поваров ресторана и ночного клуба «Хай Бэй Бичао» и по совместительству наёмных боевиков тонгов. Знавшие изнутри структуру, стратегию, тактику и методы банд Чайна-тауна, повары-бандиты  *Ла Пшилохань*  и  *Чан Каши*  оказались талантливыми организаторами и военачальниками, чьими усилиями «Гоминьдан» стал тем, чем он является в настоящее время. Ответственным за снабжение войск перепелиными яйцами и мясом диких кошек был назначен  *Би Донхуйни* , работавший посудомойщиком в чайной «Ча Юналей».

Ясос-Ятсен и  *Чан Каши*  придумали множество нововведений, которые позволили солдатам их новой армии эффективно противостоять боевикам других тонгов: во-первых, «бянь-фа» — косичку, которая заплеталась на затылке, что мешало противнику схватить солдата за волосы; во-вторых, для ведения ближнего боя каждому солдату был выдан боевой топорик, в котором для удобства была укорочена ручка и молоток заменён лезвием, чтобы можно было легко рубить головы противника направо и налево без вращения кисти руки; и, в-третьих, для стрельбы каждый солдат получил новенький револьвер «Кольт» 45-го калибра. С именем Дядюшки Сунь также связан стиль френча, который сделался форменным в «Гоминьдане» и позже приглянулся Мао Цзедуну и другим деятелям Коммунистической партии Китая. По некоторым сведениям, Ясос-Ятсен лично принимал участие в разработке дизайна, так разъясняя смысл аскетически выглядевшего одеяния:

 Мой френч пропитан до нитки скрытым символизмом. К примеру, три из четырёх накладных карманов символизируют три базовых добродетели — благопристойность, справедливость и гуманизм, — а в четвёртом кармане можно хранить юани на карманные расходы, расчёску, перочинный ножик и фотокарточку всенародно горячо любимого лидера. Пять нагрудных пуговиц символизируют сформулированные мною три «народных принципа», и ещё две пуговицы, чтобы не поддувало снизу. Три пуговицы на манжетах обозначают историческую связь «Гоминьдана» с Триадой в сфере опиумной торговли. Общий покрой френча, который строится из одного куска ткани, символизирует единство и моральную чистоту Чайна-тауна. 

Силами хорошо вооружённой армии Дядюшки Сунь, в течение месяца с тонгами было покончено: злодеи  *Ли Ходэй*  и  *Су Кинсын*  были схвачены и обезглавлены в подвале дома терпимости «По Хуй», их банды разгромлены, самые активные боевики перевешаны на фонарных столбах на улице Мотт, а подпольные бордели, игорные дома, опиумные курильни и уличная торговля наркотиками перешли под полный организационный и финансовый контроль «Гоминьдана».

К концу весны 1912 года в Чайна-тауне воцарилось единовластие и наступил долгожданный мир. Благодарные жители китайской слободки устроили в честь Дядюшки Сунь грандиозный парад с драконами, петардами, фейрверком и церемонией открытия бронзовой статуи своему освободителю на улице Мотт. Отмечавший великую победу у себя дома  *Ни Ду Ши*  растрогался и отдал за Ясоса-Ятсена свою дочь  *Хуй Ню Пей* , несмотря на то, что у Сунь Ятсена где-то в Цуйхэне уже была законная жена из купеческого рода, но о ней в праздничной вакханалии никто не вспомнил. Спустя семь месяцев после пышной свадьбы, на которой гулял весь Чайна-таун и высшие полицейские чины Нью-Йорка,  *Хуй Ню Пей*  родила дочь, которую назвали  *Жу Ю Слюнь Ки* . Злые языки утверждали, что к рождению ребёнка скорее всего приложил свой член свою руку  *Ла Пшилохань* , который сходил с ума от забинтованных ног девушки и часто отирался в доме  *Ни Ду Ши* , пока Дядюшка Сунь был занят истреблением живой силы противника и дележом добычи.

Менее благодарными за воцарение мира в Чайна-тауне оказались городские власти Нью-Йорка и, в особенности, губернатор штата Джон Дикс. Американская общественность, не привыкшая к азиатскому, практически средневековому стилю изощрённой жестокости, была потрясена раздутой газетчиками истерией об обезглавленных трупах и виселицах на улицах деловой и финансовой столицы США. Чутко реагируя на настроения избирателей, губернатор провозгласил Сунь Ятсена персоной нон-грата, а полицейское управление города объявило последнего в розыск и назначило вознаграждение в 4 доллара за его голову.

Ясос-Ятсен не стал рисковать своей свободой и решил бежать за рубеж. Тем более, что его миссия в Америке была успешно закончена: в Нью-Йорке была создана военно-политическая партия «Гоминьдан», она получила мощную финансовую поддержку как от китайской диаспоры, так и от контроля над криминальными предприятиями Чайна-тауна, а также был накоплен опыт создания частной армии и уличных боёв. Пришла пора перенести этот опыт революционной борьбы на земли континентального Китая. Фальшивомонетчица  *Кси Вудай*  изготовила для Ясоса и его ближайших соратников поддельные паспорта, и Дядюшка Сунь сел на пароход и отправился на историческую родину, в Китай. В поездке его сопровождали  *Ла Пшилохань* ,  *Чан Каши*  и саквояж с деньгами и заморскими подарками.

О войне тонгов 1912 года было написано множество исторических романов и диссертаций, а эпичные сцены перестрелки и поножовщины на улицах Чайна-тауна даже вошли в классическую немую кинокомедию 1928 года «Кинооператор» с участием Бастера Китона. На роль Дядюшки Сунь в картине, которую современники сочли «величайшей комедией из когда-либо созданных… и, возможно, величайшим фильмом из когда-либо созданных», сначала пригласили  *Ясоса Бибу* , но тот учтиво отказался. Тогда приглашение сняться отправили Сунь Ятсену, в Китай, однако выяснилось, что тот сниматься не может, поскольку три года назад отправился на тот свет. В результате, в роли Дядюшки Сунь сниматься пришлось самому Китону, на которого наложили восемь киллограммов гримма и фальшивые усы, чтобы он хоть немного походил на всемирно известного китайца.

## Экспорт революции в Китай

Захватывающие истории о бурной деятельности Сунь Ятсена-Ясоса в Америке достигли берегов Китая гораздо раньше, чем сам их герой. Передаваясь из уст в уста, они постепенно дополнялись домыслами и обрастали легендами, и к тому моменту, когда прибывший из США Дядюшка Сунь высадился на китайской земле, его имя гремело по всему Китаю, а сам он стал национальным героем. По стране прокатилась волна массовых антиправительственных демонстраций с требованием отставки президента Юань Шикая и в поддержку Сунь Ятсена. Они прошли под лозунгом:

 За Сунь
Юань в жопу 

Добравшись до Пекина в августе 1912 года, Сунь Ятсен-Ясос встретился с соратниками Революционного альянса. Те его, конечно-же, не узнали, однако никого не смутило то, что Дядюшка Сунь не похож сам на себя. Соратники ветерана Синьхайской революции лишь отметили, что «месяцы народно-освободительной борьбы на северо-американском континенте, вне всякого сомнения, наложили неизгладимую печать боевых шрамов, беззаветного героизма и высочайшей чести на первого президента Китайской республики, нашего великого учителя Сунь Ятсена». Беглый президент рассказал собравшимся о том, что им и его сподвижниками, бесстрашными полководцами  *Ла Пшилоханем*  и  *Чан Каши* , в Нью-Йорке была создана военно-политическая организация под названием «Гоминьдан» и предложил создать в Пекине её филиал. Он также заверил старых соратников по Революционному альянсу в том, что «заграница нам поможет» и «дождь ещё оросит наши засушливые пахоты благодатной влагой».

Следует заметить, что приехавший из Америки Дядюшка Сунь отнюдь не преувеличивал, когда обнадёживал своих однопартийцев заверениями в иностранной помощи и грядущими оросительными меропритиями. Три с лишним десятилетия спустя так называемая «заграница» буквально залила гоминьдановское руководство золотым дождём. Вот, что об этом говорил тогдашний президент США Гарри Трумэн:

 Все эти Чаны, Куны и Суны — воры, все до единого. Они украли 750 миллионов долларов из 35 миллиардов, которые мы отправили в Китай в качестве военной помощи. Украли и потратили на покупку недвижимости в Бразилии и здесь, в Нью-Йорке. Я больше не хочу иметь никаких дел с этими шакалами! 

25 августа 1912 года китайский филиал партии «Гоминьдан» был учреждён при участии нескольких мелких революционных партий, которые решили не упускать момент и вовремя втиснуться в распил иностранной помощи дело строительства нового Китая. Сунь Ятсен-Ясос был избран главой партии, а заместителями стали его верные братья по оружию  *Ла Пшилохань*  и  *Чан Каши* .

Новая партия участвовала в национальных выборах и получил подавляющее большинство голосов в Национальной ассамблее Китая. Однако глава государства, диктатор Юань Шикай, высокомерно игнорировал парламент, и в июле 1913 года взбешённые таким к себе отношением члены «Гоминьдана» под предводительством Сунь Ятсена-Ясоса устроили так называемую «Вторую революцию» против режима Юань Шикая. Поскольку практический опыт  *Ясоса Бибы*  в части организации революций ограничивался всего лишь двумя-тремя кварталами американского Чайна-тауна, «Вторая революция» на самом деле оказалась плохо спланированным вооружённым мятежом и представляла собой довольно жалкое зрелище: ножи, вилы, топоры и револьверы повстанцев не могли противостоять ружейно-пулемётной огневой мощи правительственных войск. Мятеж был быстро и жестоко подавлен. В ноябре 1913 года «Гоминьдан» был объявлен вне закона, и Дядюшка Сунь со многими членами партии вынуждены были искать политическое убежище в Японии.

## Жизнь в вынужденной эмиграции

В Японии оставшийся не у дел Дядюшка Сунь изнывал от скуки: выращивал бонсай, маникюрил японский садик во дворе своего дома, разводил аквариумных рыбок и зачитывался антологиями, дневниками и письмами Мацуо Басё.

Также Ясос-Ятсен занялся рисованием манго. Наиболее примечательной была его манга « *Насубарупоедуя* » о трёх машинах, в которой рассказывается про легендарных гонщиков-механиков  *Тоёта Херовата* ,  *Нахонду Куюгайки*  и  *Шинатаки Ниссана* . Эту мангу вскоре адаптирует в онемэ сам Миядзаки.

Некоторое разнообразие в жизнь Дядюшки Сунь на чужбине вносили путешествия по стране. Японская империя переживала социально-экономический подъём, вызванный радикальными реформами Мэйдзи: по всей стране строились сталелитейные заводы, ткацкие фабрики, верфи, угольные шахты, прокладывались железные дороги и проводились телефонные линии американского изобретателя Александра Белла. Отсталая аграрная Япония с её рисовыми полями и рыбацкими посёлками уступала место новой, промышленно развитой, растущей и уверенно смотрящей в светлое будущее стране с дымящими трубами заводов по производству бронемашин, бомбардировщиков, танков, пушек, винтовок, снарядов и патронов.

В один из морозных дней Ясос отправился в Осаку, где посетил известный в городе бордель «Писюдай». Внучка заведующей борделем,  *Нихуясе Наёбато* , сказала ему, что он удивительно похож на одного полоумного русского варвара по имени  *Уймураз* , про которого ей много раз рассказывала бабушка.  *Нихуясе*  поведала гостю историю о том, как 70 лет назад тот долго ходил к ним в «Писюдай», бренчал на смешной лопате со струнами и затем написал жалобу на одну из их работниц. Полуграмотная бабушка  *Наёбато*  приняла эту жалобу за брачное обязательство, и русского музыканта тут же женили на работнице. Дядюшка Сунь лишь посмеялся над историей незадачливого иностранца: потерявшему память Ясосу было невдомёк, что ему была рассказана история о том, как познакомились его бабушка и дедушка. Попросив на дорожку чарку сакэ и почтительно раскланявшись с  *Нихуясе* , он отбыл в Токио.

Вдохновлённый увиденным в столице, Ясос-Ятсен написал фантастический путевой очерк о Японии будущего. В нём, от лица попавшего в будущее путешественника, он описал фантастический мир японских городов и деревень в 2013 году. Для очерка  писатель придумал смешные для уха иностранца названия японских компаний, которые пришли ему в голову в приливе творческого вдохновения, вызванного чудесными зельями, когда-то помогавшими Ясосу пережить японский плен. Путевой очерк кишмя-кишел высокотехнологичными машинами — там было всё:

- сверхскоростные паровозы «Мицубиси», прозванные в народе «Синкансэнами», с движущими колёсами диаметром 3 м, стремительно несущиеся по стальным дорогам с головокружительной скоростью 210 км/ч;

- огромные, размером с ¼ бейсбольного поля, океанские пароходы «Сасэбо» для перевозки керосина и жидких газов;

- проворные стальные беспропеллерные аэропланы «Кавасаки» и «Исикавадзима»;

- надёжные и экономичные безлошадные самокатные повозки «Такири», «Датсун», «Киоритсу», «Кайшинша», «Ниссан», «Субару», «Сузуки», «Мазда» и «Тоёта» на паровом, углеводородном и электрическом ходу;

- и доселе невиданные транспортные средства — быстроходные моторные велосипеды «Хонда», «Ямаха», «Кавасаки» и «Сузуки».

Из города в город путешественник разъезжает в лиловых самокатных повозках-такси с шофёром-роботом «Автомото Сузуки», встроенным в двигатель колёсного транспортного средства, останавливается в гостиницах-капсулах и пользуется унитазами, оборудованными портативным граммофоном «Панасоник» и струйным массажёром «Фуджитсу» на базе душа Шарко для стимулирования анального отверстия.

Очерк, к сожалению, так и остался неопубликованным. Когда Дядюшка Сунь обратился к японскому издателю, тот поднял произведение китайского писателя на смех, назвав его выдумками обкурившегося ханьца и бредом сивой кобылы.  Единственная сохранившаяся копия рукописи очерка была обнаружена Соитиро Хондой пятьдесят лет спустя в токийском архиве иностранной литературы, переведена на японский язык и опубликована в форме сёнэн.

## Прозрение и возвращение домой

Однажды самозванец Дядюшка Сунь лицом к лицу столкнулся с настоящим Сунь Ятсеном, который проживал в Японии в изгнании уже второй год после своего насильственного смещения с поста президента Китайской республики. Китайский революционер практически потерял надежду на возвращение в Китай, однако не поверил своим ушам, когда узнал из газет о том, что он, безвыездно отсиживаясь в Японии, каким-то чудесным образом оказался в гуще политических и революционных событий в Китае. Ему пришлось приложить немало усилий для того, чтобы выяснить то, что у него появился двойник, лже-Сунь, энергичный и харизматичный самозванец в лице какого-то никому не известного этнографа из губернской столицы Российской Империи.

Однажды на приятельской вечеринке подвыпивший Ясос-Ятсен вёл задушевную беседу с японской юдзё, красавицей  *Хуемяко Наибуси* , пытаясь уговорить её отправиться на съёмную квартиру Ясоса возле железнодорожной станции Сибуя для того, чтобы послушать модные грампластинки и весело провести ночь. В момент, когда пришедшая к соглашению парочка уже двигалась к выходу, к ним подошли трое в штатском. Оттеснив перепуганную Наибуси, они проворно и мастерски скрутили Ясоса, завязали ему глаза, заткнули рот тряпкой и доставили его на явочную квартиру Революционного альянса в портовом районе Нагасаки. Там его поджидал настоящий Сунь Ятсен. Приказав развязать пленника, Сунь Ятсен извинился за вынужденную меру предосторожности, предложил стакан виски и разъяснил Ясосу, в чём дело, немало удивив самозванца обширными сведениями и подробностями о личной жизни и похождениях литовского философа.

В качестве доказательства того, что  *Ясос Биб*  — не Сунь Ятсен, а обычный литовский фольклорист, Сунь Ятсен показал Ясосу рукопись книги «Правда о Титанике». Автор рукописи, полковник Арчибальд Грейси (с которым Сунь Ятсен был в дружеской переписке ещё со времён, когда они познакомились в доме терпимости в Чайна-тауне Сан-Франциско во время поездки Сунь Ятсена в США летом 1896 года), утверждал, что на борту «Титаника» познакомился с «чрезвычайно колоритным субъектом, пьяницей из России, с которым за бутылкой виски имел длительные беседы об истории». Полковник также писал о том, что «затем видел этого русского выпивоху валяющимся в бессознательном состоянии, в мокрых штанах с расстёгнутым лацбантом, на дне спасательной шлюпки» после крушения «Титаника» утром 15 апреля 1912 года, когда их, продрогших и обессиленных, вылавливали в море моряки «Карпатии».

*Ясос Биб*  поначалу не поверил настоящему Сунь Ятсену, сочтя безумной выдумкой долгий и подробный рассказ китайского революционера о тихой жизни литовского философа в Вильне и Варшаве и о его необычайных приключениях в Харбине, Калькутте, Йоханнесбурге, Константинополе, Тифлисе, Одессе и Киеве. Однако после того, как Сунь Ятсен передал Ясосу личное письмо от  *Наливайтеса*  и  *Рюмкевича* , которых разведка Революционного альянса по поручению Сунь Ятсена разыскала в Вильне, чувства переполнили душу литовского мыслителя. На его глаза навернулись слёзы, в закружившейся голове ожили тёплые воспоминания о далёкой родине, детстве, школе, первом поцелуе, ворчливом учителе музыки Клавише, дружеских пьянках, зимней рыбалке в Финском заливе...

Сунь Ятсен тепло поблагодарил Ясоса за неоценимый вклад в дело китайской революции, за создание партии «Гоминьдан» и налаживание финансирования её деятельности за счёт донатов китайской диаспоры в США и доходов от наркоторговли, за создание вооружённых формирований партии, за привлечение в партию таких талантливых и преданных делу людей, как  *Чан Каши* , за попытку восстания против диктатуры Юань Шикая и за многое другое, что Ясосу удалось совершить за столь короткий период пребывания в роли самозванного Сунь Ятсена. Китайский революционер также подарил Ясосу пахнущий свежей краской экземпляр своего бестселлера «Kidnapped in London» со своим автографом, вручил новенький блестящий термос немецкой фирмы «Тhermos-Gesellschaft m.b.H.», отсыпал горсть чохов на дорогу и пожелал счастливого пути. Молчаливые люди в штатском, взяв Ясоса под руки, отвезли его в порт, купили билет до Владивостока и убедились в том, что пароход «Русского Восточно-Азиатского пароходства» с литовским фольклористом на борту скрылся за горизонтом моря, омывающего берег страны восходящего солнца.

Наученный горьким опытом в Харбине, Ясос больше не бегал за кипятком на станциях Великого сибирского железнодорожного пути. Преодолев долгую дорогу через всю Российскую Империю, от Дальнего Востока до Европы, он предпочёл на остановках оставаться в поезде и добывать кипяток, заварку, вяленое мясо и рисовые лепёшки у попутчиков-китайцев, расплачиваясь за провиант чохами. В прокуренном, холодном вагоне 3-го класса согревал душу и тело подаренный Сунь Ятсеном термос, довольно сносно сохранявший тепло между остановками поезда. Добравшись до Вильны, при виде крыш родного города и башни Гедиминаса, укутанных в белоснежное одеяло февральского снега,  *Ясос Биб*  растрогался, расплакался и поклялся никогда больше не покидать родную Литву даже в том случае, если это не позволит ему устранить пробел в знаниях о жизни североамериканских индейцев.

## Итоги поездки

Подводя итоги своей поездки в Северо-Американские Соединённые Штаты, Ясос решил, что командировка в целом оказалась удачной с точки зрения этнографии и фольклористики. Он почерпнул многое из культуры преступного мира китайских кварталов Нью-Йорка, и даже начал подумывать о написании книги на данную тему. Вместе с тем, мальчики кровавые в глазах — призраки трупов, повешенных и обезглавленных по его приказу, — долго преследовали литовского фольклориста, вызывая ночные кошмары и тяжёлые нервно-психические расстройства, которые можно было заглушить лишь обильными порциями опиума и алкоголя. Также у Ясоса выработалось устойчивое отвращение к виски, видимо по причине неприятных воспоминаний о своих подвигах в роли китайского самозванца Дядюшки Сунь.

Хотите узнать, что случилось с  *Ясосом Бибой*  после возвращения домой? Читайте дальше.

## Литература

*(в хронологическом порядке)*

- *Colonel Archibald Gracie* . The Truth About the Titanic. — New York: Mitchell Kennerley, 1913.

- *Jasos Biba* . Mein Kampf . Um die Reinheit der Sprache. — Пер. с лит.  *—*  Berlin: Fischer Verlage, 1936.

- *А. Поласкайте, Б. Невъебене* . Женщины в жизни Ясоса Бибы. — Пер. с лит.  *—*  Вильнюс: Мин нет, 1969.

- *Вихтигер Люгнер* . Вся правда о Ясосе Бибе. — Пер. с нем.  *—*  Берлин: Мюнхгаузен и К°, 1992.

## Примечания